# Тор Брэд сборник

Брэд Тор

Тор Б. Афинское решение (Scot Harvath # 15.5) 65k "Глава" Детектив, Приключения

Тор Б. Проект "афина" (Скотт Харват, ╧10) 635k "Роман" Детектив, Приключения

Тор Б. Разборка Takedown (Скот Харват, # 5) 688k "Роман" Детектив, Приключения

Тор Б. Состояние Союза (Скот Харват, # 3) 858k "Роман" Детектив, Приключения

Тор Б. Путь убийцы 917k "Роман" Детектив, Приключения

Тор Б. Скрытый порядок 784k "Роман" Детектив, Приключения

Тор Б. Иностранное влияние (Скот Харват, # 9) 846k "Роман" Детектив, Приключения

Тор Б. Первая заповедь 770k "Роман" Детектив, Приключения


Афинское решение (Scot Harvath # 15.5)


12 ИЮНЯ


АФИНЫ, Греция


Ябыло жарко и шумно, когда Майкл Эйвери пробирался сквозь послеполуденную толпу, заполонившую знаменитый район Афин Плака. Позади него двое агентов дипломатической службы безопасности смешались с толпой. Через квартал за ними в неприметном фургоне проследовал отряд вооруженных до зубов морских пехотинцев и эксперт АНБ по коммуникациям. Должен был быть беспилотник, но события развивались слишком быстро.


Эйвери, послу США в Греции, было сказано приехать одному. У Белого дома, однако, были другие планы. Слишком многое было поставлено на карту.


В своей белой рубашке поло и синем блейзере Эйвери выглядел как любой другой высококлассный житель Запада, посещающий Грецию в разгар туристического сезона. Он даже носил рюкзак, небрежно перекинутый через одно плечо. Но в отличие от других рюкзаков вокруг него, в его рюкзаке был зашифрованный ноутбук в комплекте с беспроводным модемом и сложным приложением для удаленного просмотра.


Он проходил мимо небольшого кафе на открытом воздухе, откуда открывался потрясающий вид на Акрополь и древний Парфенон, когда зазвонил его мобильный телефон.


"Остановитесь там и займите столик", - сказал голос с сильным греческим акцентом. "Ты знаешь, что делать дальше".


Да, посол Эйвери действительно знал, что делать дальше. Флэш-накопитель с окончательным набором инструкций был доставлен в посольство тем утром. В инструкциях указывалось, что диск можно использовать только один раз и что любые попытки скопировать или взломать его до назначенного времени приведут к уничтожению всех содержащихся на нем данных.


Эйвери сел за столик и, заказав кофе, достал из рюкзака зашифрованный ноутбук и включил его. Диск засветился, когда его подключили к сети. Через несколько мгновений появился экран личного сообщения со словами Добрый день, господин посол. Спасибо, что пришли. появился.


Вернувшись в фургон, эксперт по коммуникациям АНБ мог видеть в режиме реального времени именно то, что видел посол, благодаря приложению удаленного просмотра ноутбука, и он начал пытаться определить местонахождение источника передачи.


Готовы ли вы перевести средства? появилось далее.


Откуда мы знаем, что товар подлинный? напечатано Эйвери.


Было возвращено одно слово: Наблюдайте.


Экран посла разделился на два отдельных окна. Рядом с диалоговым окном появилось изображение, озаглавленное JFK / ATC. Он незаметно наклонил голову и заговорил в микрофон, вшитый в лацкан его блейзера: "Вы это понимаете?"


"Все это. Вашингтон тоже, " ответил техник в фургоне. Спутниковая линия связи передавала все в Штаты для проверки.


Эйвери глубже прижал мини-наушник к уху, с нетерпением ожидая ответа. Через несколько секунд оно пришло.


"Проверка завершена", - сказал техник. "Мистер Посол, вы смотрите на живую картину системы управления воздушным движением аэропорта имени Джона Кеннеди ".


От осознания того, что может произойти дальше, у Майкла Эйвери по спине пробежали мурашки. Его руки дрожали, когда он печатал следующее сообщение: Мы готовы продолжить.


Один за другим самолеты начали исчезать с экрана.


Сорок пять секунд спустя в наушнике посла снова раздался голос сотрудника АНБ. "Аэропорт Кеннеди сообщает о серьезной неисправности системы УВД. Они теряют отслеживание всех прибывающих самолетов. Товар подлинный".


Инициализируя перевод средств, набрал посла, когда он начал заданную последовательность. Зеленая строка состояния, казалось, длилась целую вечность. При успешной передачи сообщения материализовался на экране самолета, летящего в Нью-Йорке начали появляться на радиолокатор УВД.


Одновременно на ноутбуке посла появилось третье окно. В нем он мог видеть живое изображение устройства, за которое Соединенные Штаты только что так щедро заплатили. Когда изображение расширилось, он смог разглядеть Парфенон на переднем плане.


"Мы этим занимаемся", - сказал командир морской пехоты в наушник Эйвери, когда фургон тронулся, чтобы забрать товар.


Посол продолжал смотреть трансляцию, когда в поле зрения появилась пара рук, подняла устройство и спрятала его в ближайшем мусорном баке, как было условлено, для вывоза.


"Сэр", - сказал один из агентов дипломатической службы безопасности, подходя к столу. "Там ждет машина. Мы хотели бы вернуть вас в посольство ".


Эйвери кивнул и как раз собирался выключить свой ноутбук, когда заметил, что камера с Акрополя перемещается. Мелькали отрывистые шаги ног, когда кто-то поспешно переставлял его, чтобы видеть дорогу внизу. Секундой позже в кадре появился белый посольский фургон с морскими пехотинцами и техником АНБ. Камера проследила за его приближением.


Как, черт возьми, они уже опознали фургон?Эйвери задумался. "Вы это видите?" - спросил он ведущего агента дипломатической службы безопасности.


Агент посмотрел на экран посла.


"Почему они хотят, чтобы мы следили за своими парнями?" Эйвери продолжил.


Агент поднял рукав и заговорил в микрофон. "Бродяга, это разыгрывающий", - сказал он. "Имейте в виду, кто-то снимает ваш подход. Вы были скомпрометированы. Повторяю. Вы были скомпрометированы ".


Но прежде чем люди в белом фургоне смогли ответить, весь район Плака содрогнулся от звука, похожего на звук гигантского ножа, вспарывающего ткань послеполуденного неба. Посол в ужасе наблюдал, как видеозапись показала, как выпущенная с плеча ракета пробивает лобовое стекло и фургон взрывается.


Ведущий агент DS не терял времени даром. Схватив посла и ноутбук, он и его напарник вывели Эйвери из кафе и потащили по ближайшей боковой улице.


Повсюду вокруг люди выбегали из магазинов и ресторанов, чтобы посмотреть вверх и полюбоваться на столб черного дыма, поднимающийся над Акрополем.


Когда посол и агенты DS завернули за следующий угол, они увидели темный бронированный BMW посольства. Улица была полностью заброшена. "Быстрее!" - крикнул ведущий агент. Они были почти на месте.


Подойдя к машине, ведущий агент распахнул заднюю дверь. Когда он начал заталкивать посла внутрь, по тротуару с визгом проехал мотоцикл.


Агенты DS потянулись за оружием, но было слишком поздно.


МЕСЯЦ СПУСТЯ


ОСТРОВА ДОДЕКАНЕС


ЮГО-ВОСТОЧНАЯ ЧАСТЬ Эгейского моря, ГРЕЦИЯ


Lлетя в высокой траве менее чем в ста метрах от раскинувшейся побеленной виллы, Скотт Харват слышал, как океан бьется о скалистый берег внизу. Он использовал оптический прицел Leopold Mark 4 и универсальный ночной прицел на своей винтовке SR25 Knights Armament, чтобы найти какие-либо признаки владельца дома, Теологоса Папандреу.


Американская разведка указала на Папандреу как на вдохновителя того, что называлось "атаками на Акрополь".


Несмотря на то, что после стрельбы в машину была брошена зажигательная бомба и тела были сожжены до неузнаваемости, отчеты баллистической экспертизы показали, что оружием, из которого был убит посол Эйвери, а также два сопровождавших его агента DS, был автоматический пистолет 45-го калибра - того же самого 45-го калибра, который использовался в серии громких убийств, приписываемых греческой террористической организации "21 августа".


Группа получила свое название от даты их первого террористического акта - 21 августа 1975 года, - когда они убили начальника афинского отделения ЦРУ вместе с его заместителем.


Они были марксистско-ленинской организацией, которая презирала капитализм. Их целью номер один было избавить Грецию от всего западного влияния, особенно американского, и установить более "справедливую" систему правления, чего бы это ни стоило.


Папандреу был тесно связан с группой, и ему, по-видимому, не понравилось, что Министерство обороны США объединилось с греческой технологической компанией в разработке революционно нового устройства.


Хотя изначально устройство создавалось для удаленной настройки навигационных маршрутов и топливной экономичности крупных контейнеровозов с помощью спутника, Пентагон увидел в нем еще больший потенциал. При правильном внесении изменений в программное обеспечение ракету можно было бы перенаправить в середине полета, корабль направить в совершенно другом направлении или самолет можно было бы отобрать у угонщиков без того, чтобы команда по спасению заложников когда-либо ступила на борт.


Пентагон считал это одним из самых захватывающих и опасных образцов технологии, когда-либо разработанных.


За сорок восемь часов до убийства посла Эйвери была украдена мобильная версия устройства. Вскоре после этого неизвестная организация связалась с посольством США и предложила один шанс выкупить его обратно. С благословения Белого дома Эйвери и его люди организовали поспешную операцию по восстановлению.


Президент Соединенных Штатов был в ярости - и не только из-за террористов. Он не мог поверить, что в стране с населением всего в одиннадцать миллионов человек греки не могли наложить руки на то, что, по мнению всех западных разведывательных агентств, было террористической ячейкой численностью не более десяти-пятнадцати человек. "Афинская проблема", как ее стали называть в разведывательных кругах, была проблемой слишком долго, и президент хотел, чтобы это прекратилось.


Срочность миссии усугублялась тем, что ЦРУ только что узнало, что 21 августа появился покупатель устройства - неустановленный гражданин Ирана, и сделка должна была состояться со дня на день. Харвата отправили в Грецию, чтобы восстановить мобильное устройство как можно быстрее и любыми необходимыми средствами.


Будучи морским котиком, а теперь тайным оперативником по борьбе с терроризмом правительства США, Харват провел большую часть своей профессиональной жизни, нажимая на спусковой крючок. Одна из самых печальных истин, которые он узнал, заключалась в том, что в мире было много людей, которых нужно было убить. Он попытался напомнить себе, что чаще всего людей, получающих его откровенные послания, невозможно было переубедить. Они представляли серьезную угрозу стабильности и безопасности цивилизованного мира и должны были быть устранены.


Однако сегодня вечером у Харвата были свои сомнения. Было слишком много вопросов без ответов, начиная с того, почему Эйвери оказался за пределами службы безопасности посольства с такой незначительной охраной. Только два агента DS? На подобном задании? В Афинах, из всех мест, особенно учитывая их историю?


На брифинге в Вашингтоне он столько раз опровергал информацию ЦРУ, что его босс вытащил его в коридор, чтобы устроить ему основательную взбучку. Харвату, однако, было все равно. Точки соединились недостаточно четко для него, конечно, недостаточно чисто, чтобы лишить человека жизни. Тем не менее, у него были свои приказы.


Взглянув со своего места на траве на свои тактические наручные часы Kobold, он задался вопросом, где, черт возьми, была его цель. Папандреу уже должен был быть здесь.


Внезапно шум океана, разбивающегося о каменистый пляж внизу, сменился звуком шин, шуршащих по длинной гравийной дорожке виллы. Харват оперся на свою винтовку и плотнее прижался к влажной земле.


Синий "Лендровер" подкатил к остановке перед большими двойными дверями дома. Когда дверь водителя открылась, Харват посмотрел в оптический прицел, но это было бесполезно. Он не мог видеть лица этого человека.


"Норвежец, ты ИДЕНТИФИЦИРОВАЛ цель?" - произнес голос в его наушниках, за тысячи миль отсюда, в ситуационной комнате Белого дома.


"Отрицательно", - ответил Харват. "Будьте готовы".


Проникая в оптический прицел, Харват попытался получить положительную идентификацию.


"Норвежец, спутник показывает нам только одного, я повторяю, одного человека в этом транспортном средстве. Можете ли вы подтвердить личность субъекта? Есть ли у нас наш человек?"


Командно-контрольные подразделения в тылу всегда хотели знать все, что происходило на поле боя. Харват, однако, не мог дать им пошаговую инструкцию и уделить все внимание своему заданию, поэтому он вежливо сказал им, как полевой оперативник, заткнись к чертовой матери. "Очистите сеть", - приказал он.


Разговор в его наушниках смолк, и Харват наблюдал, как водитель выходит из машины. С того места, где он находился, ему пришлось бы подождать, пока мужчина обойдет "Лендровер" и подойдет к двойным дверям виллы, прежде чем он смог бы ясно разглядеть его лицо.


"Десять секунд до идентификации объекта", - сказал Харват, больше для себя, чем для мужчин и женщин, собравшихся в Ситуационной комнате.


Еще три шага, подумал Харват про себя, когда мужчина обогнул решетку радиатора Land Rover. Но как только голова мужчины показалась в поле зрения, раздался выстрел, и с брызгами крови цель упала лицом вниз на гравийную дорожку.


"Какого хрена-" Харват начал шептать в свой микрофон.


"Норвежец", - раздался голос из Ситуационной комнаты. "Что только что произошло?"


Харват просканировал местность, насколько мог, с помощью своего оптического прицела. "Объект был застрелен. Тема закрыта ".


"Вы застрелили его?" - требовательно спросил голос из Вашингтона.


"Отрицательный. Похоже, на месте находится еще один стрелок ".


"Можете ли вы ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ цель?"


Харват уставился через оптический прицел на человека, лежащего на подъездной дорожке. "Отрицательный. Идентификация с моей позиции невозможна. Объект лежит лицом вниз на гравии ".


"Нам нужно, чтобы вы идентифицировали цель".


Харват пытался сдержать свой гнев. "У нас есть активный стрелок. Мне нужно, чтобы ты сначала указал мне на него."


"Ничего не поделаешь", - сказал голос из ситуационной комнаты. "Инфракрасный спутник показывает только вас и объект, расположенный рядом с транспортным средством".


"Нет даже тепловой подписи от недавно выпущенного оружия?" - спросил Харват, хотя он знал, что если бы они могли это увидеть, они бы ему сказали.


"Это негатив. Нет тепловой подписи ".


Кем бы ни был стрелок, он был очень хорош и был очень осторожен.


Харват действительно был против этого. Он никак не мог переместиться на подъездную дорожку, не тогда, когда другой снайпер мог быть там, ожидая, пока кто-нибудь подойдет к телу. Ему нужно было создать какой-то отвлекающий маневр.


В двухстах метрах от берега его ждала "Амалия", потрепанный непогодой греческий траулер, на котором работали единственные два человека в Греции, которым Харват доверял, - Бен Метаксас и его брат Яннис. Харват встретил Бена, когда его команда SEAL тренировалась в Эгейском море с греческим флотом. Они с Беном быстро подружились, и по сей день Харват по-прежнему проводит значительную часть своего отпуска каждый год, расслабляясь в пляжном баре Ben's на острове Антипарос.


Сменив частоту радиосвязи, Харват поднял Бена на Амалии, рассказал ему, что произошло и что ему нужно, чтобы он сделал. Когда четыре с половиной минуты спустя над водой вспыхнула сигнальная ракета Бена, Harvath уже был на ходу.


Он никогда не утруждал себя идентификацией тела - это было бы самоубийством. Вместо этого Харват схватил мужчину за воротник, пинком распахнул двойные двери виллы и потащил его во внутренний двор. Только тогда Харват перевернул тело и был потрясен тем, что увидел.


Это был вовсе не Папандреу. Это был другой человек, фотографию которого Харват видел во время инструктажа в Штатах. Константин Номикос владел технологической компанией, с которой Пентагон был партнером.


Какого черта он здесь делал? Харват задумался. Меняя частоты, он обновил Ситуационную комнату.


Поскольку других транспортных средств не было, Харвату было сказано забыть обо всем и попытаться найти устройство.


Им легко говорить, подумал он. Поскольку братья Метаксас плыли в море на Амалии, Харвату некому было прикрыть спину. Где-то поблизости был убийца, которого послали, вероятно, с теми же самыми приказами.


Внезапно ландшафтное освещение во внутреннем дворе погасло. Кто-то только что отключил электричество. Харвату нужно было переезжать.


Он обнаружил, что входная дверь не заперта, и проскользнул внутрь. Кабинет Папандреу находился дальше по длинному коридору налево. Он бесшумно двинулся к нему по белому мраморному полу.


Когда он добрался до кабинета, он остановился у двери и прислушался к любому звуку, доносящемуся с другой стороны. Ничего. Он медленно толкнул дверь, открывая ее носком ботинка.


Менее чем за две минуты он обнаружил сейф Папандреу, спрятанный за фальшивой панелью. Это был сафари-бренд американского производства, взломать который было чрезвычайно сложно и отнимало много времени. Ему пришлось бы все испортить. Единственный вопрос заключался в том, сколько C-4 использовать.


Из-за толщины стали ему пришлось использовать все, что у него было. Если устройство находилось внутри, и это означало его потенциальное повреждение, то так тому и быть. Он знал, что Вашингтон был бы рад просто узнать, что оно вышло из строя.


Достав заряды из своего рюкзака и установив их, он укрылся за столом Папандреу. Затем он привел в действие детонатор и мощным взрывом снес дверь с петель.


Он не стал ждать, пока рассеется дым. Бросившись вперед, он приготовился схватить устройство и уносить ноги, но сейф был пуст.


Черт, он выругался себе под нос. ЦРУ практически заверило его, что устройство хранится на вилле - скорее всего, в сейфе Папандреу. Что же он собирался делать теперь?


Зная, что взлом сейфа привлек внимание стрелка, Харват быстро вышел из кабинета и начал пробираться обратно по коридору, держа SR25 наготове.


Он миновал несколько комнат и собирался пройти мимо кухни, когда что-то привлекло его внимание. Посреди кухонного пола был откинут ковер и что-то вроде люка было широко открыто.


Он подмел и прибрал на кухне, но затем замешкался у проема. Череда каменных ступеней спиралью уходила вниз, в темноту. Было ли это ловушкой? Или это привело бы к созданию устройства?Оба варианта были возможны. Дважды проверив тактический фонарь, установленный на его винтовке, он решил выяснить.


Ступени вели в коридор с низким потолком, грубо вырубленный в скальной породе. Он был освещен длинной цепочкой голых лампочек. Харват ненавидел туннели. Они обычно обеспечивали недостаточное прикрытие и имели нежелательную склонность направлять огонь противника прямо на вас.


Прижимаясь к стене, он прошел по коридору несколько сотен метров. Он находился далеко за территорией виллы выше, когда почувствовал запах соленой воды.


Вскоре после этого туннель и его цепочка лампочек закончились в узкой расщелине в скале. Харват присел и заглянул внутрь. Насколько он мог судить, машина отошла на несколько футов назад, а затем сделала неровный поворот направо.


Он экономно использовал свой тактический фонарь, пробираясь по этому гораздо меньшему проходу, извивающемуся в скале, как змея, пытающаяся спастись от пожара в траве.


Тридцать пять метров спустя туннель вывел в ярко освещенный грот с полосой песка. На нем были выброшены на берег два тяжеловооруженных водолазных движителя Farallon DPV. Любые сомнения, которые Харват, возможно, питал по поводу качества разведданных ЦРУ, быстро таяли.


Внимание Харвата привлекла внезапная вспышка искр и высокий, скрежещущий вой, раздавшийся сразу за песком. Металлическая канистра была закреплена между двумя большими камнями, и кто-то, одетый в черное, пытался разрезать ее с помощью циркулярной пилы.


Инстинктом Харвата было сообщить о том, что он видел, в Вашингтон, но он потерял всякую радиосвязь в ту минуту, когда спускался по лестнице под кухней.


Найдя узкую тропинку, он осторожно спустился вниз, обводя взглядом грот взад и вперед в поисках угроз. Когда его ноги коснулись песка, он двинулся вперед бесшумно, как тень.


Под летящие искры и скрежет металла, скрежещущего по металлу, фигура в черном не обратила внимания на приближение Харвата. Мужчина в мокром костюме даже не знал, что он был там, пока не дал две яркие вспышки из своего тактического фонаря.


Мужчина медленно отложил пилу и повернулся к нему лицом. Когда он это сделал, Харват почти потерял дар речи. "Посол Эйвери?" он спросил. "Я не понимаю. Я думал, ты мертв ".


Седовласый посол быстро замаскировал свое удивление от того, что его обнаружили. "Очевидно, что я не такой", - ответил он. "Кто ты, черт возьми, такой?"


"Меня зовут Харват. Пентагон поручил мне найти ваших убийц ".


"Пентагон? Они не могли найти свою задницу обеими руками. Я полагаю, вам также было поручено восстановить устройство."


Было что-то в том, чтобы смотреть в глаза мертвеца, что заставило Харвата мысленно отстраниться и прикидываться дурачком, пока он не сможет разобраться в том, что происходит. "Устройство, сэр? Какое устройство?"


"Не вешай мне лапшу на уши", - рявкнул Эйвери. "Вот в чем суть всего этого. Опусти свое оружие и помоги мне. У нас не так много времени."


"Где Папандреу, сэр?"


Когда Эйвери не ответил, Харват повторил: "Где Папандреу?"


"Он пошел поплавать", - сказал посол, указывая через плечо на воду. "Я не думаю, что он вернется".


Харват посмотрел туда, где пляж обрывался в глубокую воду грота. В нескольких футах под поверхностью он смог разглядеть очертания человека, многократно обмотанного чем-то похожим на тяжелую якорную цепь. Загнал ли он другого DPV в грот только для того, чтобы Эйвери перехитрил его?


Волосы на затылке Харвата встали дыбом. Ему это не понравилось. Направив свой SR25 в центр груди посла, он приказал: "Подними руки так, чтобы я мог их видеть".


"Какого черта ты делаешь?"


"Беру тебя под стражу".


"Нет, ты не такой. Мне нужно выполнить задание. Если ты встанешь у меня на пути и все испортишь, я позабочусь о том, чтобы тебя за это сожгли ".


"Точно так же, как ты поступил в Афинах?" Ответил Харват, вспомнив фотографии с места преступления, которые он видел, - сгоревший автомобиль посла. Все считали, что убийцы подорвали BMW, чтобы помешать возможному расследованию. Они и не подозревали, насколько были правы.


"Я должен всадить в тебя пулю прямо здесь", - продолжил Харват. "Хорошие люди из вашей группы погибли. И для чего? Деньги?"


"Много денег", - внезапно произнес голос сзади. "Двадцать пять миллионов и подсчет ведется. Теперь бросьте свое оружие ".


Харват сделал, как ему сказали.


Обернувшись, он увидел одного из двух агентов DS из службы безопасности посла, известного как разыгрывающий. Он был крупным мужчиной, намного крупнее Харвата. На нем был костюм для защиты от инфракрасного излучения, а в руках он держал полностью автоматическую французскую винтовку FA-MAS с мощным оптическим прицелом.


"Вот и вся разница между porcupines и BMW", - сказал Харват.


Разыгрывающий уставился на него. "О чем ты говоришь?"


"Обычно в BMW уколы находятся внутри. Но в случае с вами и послом, придурки на самом деле были снаружи ".


Подойдя к Харвату, агент поднял МАС и ударил его прикладом в челюсть.


Харват увидел звезды и упал на одно колено.


"Мы все должны делать то, что мы все должны делать", - сказал посол, снимая с Харвата его оружие и снаряжение и бросая их в воду.


"А в твоем случае, - ответил разыгрывающий, прикрывая его, - ты собираешься поплавать вместе с мистером Папандреу".


Харват сплюнул комок крови изо рта. "Вероятно, это не очень хорошая идея. Я только что поел перед тем, как прийти сюда ".


"Очень смешно, умник".


"Как долго вы работаете на 21 августа?"


Посол улыбнулся. "Мы на них не работаем. Они работают на нас. Некоторое время назад мистер Папандреу очень сильно облажался. Я просто случайно оказался там и предложил не выдавать его, если он будет моими глазами и ушами внутри организации ".


"Знали ли об этом Государственный департамент или ЦРУ?"


"Конечно, нет; Папандреу был слишком ценным активом, чтобы им делиться".


"А Номикос?" - Спросил Харват. "Какова была его роль во всем этом?"


"Папандреу был инвестором в свою компанию. Когда устройство пропало, Номикос начал собирать вещи воедино. Он хотел поговорить, поэтому Папандреу пригласил его сюда сегодня вечером. Он был незавершенным концом, с которым нужно было разобраться ".


Харвату пришлось отдать им должное. "Вы катаетесь на коньках с деньгами и устройством, готовые начать новую жизнь в любом месте, которое вы выберете. И 21 августа во всем обвиняют".


"Совершенно верно", - ответил разыгрывающий.


"И, по слухам, покупатель устройства - иорданец?"


"Встретимся в отеле на Сицилии через три дня, " сказал Эйвери, - так что, я уверен, вы понимаете, что нам нужно заняться нашим бизнесом".


Передав свое оружие послу, разыгрывающий защитник схватил кусок якорной цепи и подошел к Харвату.


Харват сделал движение, чтобы убрать ноги из-под себя и завладеть своим оружием, но он был недостаточно быстр. Агент DS уклонился влево и нанес удар локтем в висок Харвату. Он снова увидел звезды и упал на землю.


Разыгрывающий действовал быстро, обмотав якорную цепь вокруг запястий и лодыжек Харвата, а затем начал наполовину тащить, наполовину нести его в воду. Все, о чем Харват мог думать, это остаться в живых, но как бы сильно он ни боролся, он не мог освободиться.


Когда Харват почувствовал, как дно уходит из-под ног более крупного мужчины, он понял, что в любой момент его могут отпустить.


Утопление казалось позорной смертью для ТЮЛЕНЯ, и все же это было именно то, что сломя голову мчалось ему навстречу.


Он сосчитал до трех, а затем так быстро и сильно, как только мог, наклонил плечи вперед, его руки хватались за любой предмет одежды своего убийцы.


Как только он это сделал, раздался щелчок, за которым последовала жгучая боль в предплечье. Где-то в глубине его сознания что-то подсказывало ему, что это серьезно, но ему было все равно. Все, что имело значение, - это остаться в живых.


Пытаясь снова, изо всех сил пытаясь освободиться, он услышал еще один щелчок, и секунду спустя кровь начала заливать ему глаза. Но, подняв взгляд, он понял, что кровь была не его.


Это был всего лишь беглый взгляд - что-то застряло в горле разыгрывающего, и вокруг него струилась кровь. И затем сильные руки, которые тащили его в воду, разжали хватку.


В одно мгновение тяжелая цепь потянула его вниз. Это произошло так быстро, что у него не было времени наполнить легкие воздухом.


Он отчаянно карабкался вверх по склону и потихоньку пробирался обратно к пляжу, но это было бесполезно. Песок был слишком мягким, и с каждым движением он погружался все глубже.


Его грудь была словно придавлена тысячей фунтов бетона. Каждая клеточка его тела требовала воздуха. Его зрение затуманилось по краям, и он знал, что пройдет всего несколько секунд, прежде чем его рот рефлекторно откроется в последней, отчаянной попытке выжить, а легкие втянутся и безнадежно наполнятся водой.


Харват не собирался умирать и удвоил свою борьбу. Но когда он это сделал, он почувствовал, как что-то странное толкнуло его в спину. Возможно, это было похоже на нос акулы, что было вполне возможно, поскольку грот был соединен с морем.


Удар последовал снова, за ним другой. Вскоре его оттащили. Он напрягся, чтобы разглядеть, что это было, но в глазах у него была почти полная темнота, а вода была наполнена кровью. Харват сказал себе, что скоро все закончится.


Наконец, наступила тишина. Глубокий, холодный, конец- этонаконец здесь тишина.


Не успела тишина окутать его, как у него возникло жуткое ощущение выхода на поверхность. В тот же миг его глаза распахнулись, и он начал жадно втягивать обжигающий воздух.


Барахтаясь на мелководье, он раскачивался влево и вправо, пытаясь найти акулу.


"Легко", - сказал голос, когда пара обветренных рук начала разматывать цепь с его запястий и лодыжек.


Харват поднял глаза и увидел лицо Бена Метаксаса. "Бен, что-"


"Осторожно, мой друг, не двигайся", - сказал он.


"Почему? Что происходит?"


"Боюсь, Яннис стреляет гораздо лучше меня".


Харват не понял. "О чем ты говоришь?"


"Твоя рука", - сказал Бен.


Посмотрев вниз на свою руку, Харват увидел длинное металлическое древко и понял, что пронзило горло его убийцы: ружье для подводного плавания. Собственная рана Харвата была почти такой же серьезной. Копье прошло прямо через его левый бицепс и почти пробило грудную клетку.


"Как ты сюда попал?"


Бен показал свою маску и ласты для плавания: "У берега была еще одна лодка. Мы видели, как огни под водой двигались в этом направлении. Когда мы не смогли связаться с вами по радио, мы пришли, чтобы найти вас ".


Харват вспомнил посла. "Другой человек. Что случилось с другим мужчиной?"


"Мужчина на пляже?"


"Да".


"Он мертв", - сказал Яннис, возвращаясь к ним. "Я выстрелил в него этим". Яннис поднял оружие разыгрывающего защитника.


"Что насчет канистры?" - спросил Харват, борясь с шоком, начинающим овладевать его телом.


"Он уронил это в туннеле. Не волнуйся."


Но Харват был обеспокоен. Им пришлось запереть канистру и убираться оттуда ко всем чертям. "Нам нужна эта канистра. Иди и возьми это ".


Харват рухнул на песок и стал ждать, когда Яннис вернется с устройством. Пока он лежал там, Бен нашел ножницы и отрезал от древка копья столько, сколько смог, а затем перевязал рану. Это была невероятно болезненная процедура.


Чем дольше Янниса не было, тем больше Харват начинал беспокоиться. Когда он, наконец, вернулся, это не было с хорошими новостями. "Я не могу его найти".


"Что вы имеете в виду?" - спросил Харват, когда Бен помог ему подняться на ноги.


"Канистра исчезла".


"Это невозможно. Мы здесь единственные ".


"Это ушло", - повторил он.


Внезапно у Харвата отвалилось дно желудка. Второй агент DS из Афин. "Мы должны подняться наверх".


Он так быстро, как только мог, прошел через низкий туннель, по коридору, поднялся по каменным ступеням в дом и вышел во двор - прямо к тому месту, где менее получаса назад стоял синий "Лендровер" Константина Номикоса. Но теперь оно исчезло.


Харват потянулся к своей рации, только чтобы понять, что посол Эйвери бросил ее в воду вместе с остальным своим снаряжением.


Побежденный, Харват прислонился спиной к внешней стене внутреннего двора. Он пытался убедить себя, что для агента DS было бы невозможно скрываться вечно, но он был рядом достаточно долго, чтобы знать, что с достаточным количеством денег все в жизни возможно.


Он также был здесь достаточно долго, чтобы знать, что хорошие парни не всегда побеждают.


ПОСЛЕСЛОВИЕ


Много лет назад у нас с Винсом Флинном был разговор о "возвращении". Например, Вы бы когда-нибудь вернулись к одному из своих ранних романов?


"Ни за что", - сказал Винс. "Абсолютно нет".


Его обоснование заключалось в том, что как писатель, вы сведете себя с ума всем, что, возможно, захотите изменить. Это было мнение, которое я разделял. Как только мои романы выйдут в свет, им придется выживать самим. Это похоже на то, как некоторые люди относятся к детям. Как только они повзрослеют, выставьте их за дверь и смените замки. Если вы правильно их воспитали, у них все будет хорошо. Если вы этого не сделали, ваши ошибки будут преследовать вас вечно.


Очевидно, что существует большая разница между выпуском романа и подготовкой ребенка к успешной, продуктивной жизни. Как писатель и отец, я чувствую себя в безопасности, говоря это. Но вам действительно нужно быть готовым в обоих случаях отступить. Однако, с Афинским решением я подумал, что вернусь к нему - и это было потрясающе.


Афинское решение - это первый и единственный короткий рассказ, который я когда-либо публиковал. Он был опубликован 1 июня 2006 года как часть весьма успешной антологии Thriller "Триллер", при поддержке Международной ассоциации авторов триллеров. Я опубликовал свой самый первый роман, Львы Люцерна, всего за четыре коротких года до этого, в январе 2002 года. Почти десять лет спустя я все еще люблю эту историю - особенно ее обстановку.


Я влюбился в Грецию - если вы можете в это поверить - благодаря двум рекламным кампаниям. Одним из них был телевизионный рекламный ролик для American Express, снятый на острове Санторини и включающий песню "Rescue Me" Фонтеллы Басс (которую, кстати, я сейчас играю). Другой была культовая черно-белая фотография Клаудии Шиффер для журнала "Guess", сделанная на острове Миконос.


Я учился за границей, в Париже, и быстро приближались весенние каникулы. Французские друзья посоветовали мне посетить Грецию. Это было очень доступно и прекрасно вписывалось в мой студенческий бюджет. Я провел там две недели в путешествии - пару дней в Афинах, а затем остаток на островах.


На острове Парос, куда я вернулся тем летом и двумя летами позже, чтобы работать в отличном маленьком баре, у меня зародилась идея для рассказа "Афинское решение". Речь шла об убийце, который отправился в Грецию для выполнения задания, но был загнан в тупик ужасной переменой погоды.


Я представил себе, как убийца под проливным дождем выбирается наружу из отеля, где я в то время жил. Один неудачный поворот привел бы к другому, и еще к одному, в конечном итоге разрушив блестяще задуманный план. В конце концов, как и Скотту Харвату, убийце не удалось достичь своей конечной цели.


Только после повторного ознакомления с Афинским решением я понял, что это была кульминация идеи, родившейся дождливым днем более двух десятилетий назад на этом маленьком греческом острове.


Я старался максимально придерживаться оригинальной истории. Однако некоторые вещи мне пришлось изменить. Я надеюсь, что эти несколько изменений сделали историю еще более приятной для вас.


В дальнейшем у меня есть много идей для коротких рассказов, так что ожидайте увидеть от меня еще больше. Если над ними будет хотя бы вполовину так же весело работать, как над этим, нас всех ждет очень хорошее времяпрепровождение!


Прочитайте больше о бестселлере Брэда Тора в "Кодексе поведения" - и обязательно сделайте предварительный заказ на его следующий захватывающий триллер "Иностранный агент", который будет доступен 14 июня 2016 года везде, где продаются книги и электронные издания.


ПРОЛОГ


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.


Wкогда просочился слух о том, что президент был доставлен в военно-морской госпиталь Бетесды для наблюдения, началась паника. Если президент Соединенных Штатов не был в безопасности от вируса, то никто не был в безопасности.


Скотт Харват объехал машину перед собой и промчался через перекресток, когда сменился сигнал светофора. Дорожное движение ухудшалось. Слухи о карантине заставили людей спешить в магазины, чтобы запастись.


"Нам не нужно этого делать", - сказала женщина, сидящая рядом с ним.


Она имела в виду, что ему не нужно было этого делать. Он тоже мог уйти. Ему не обязательно было оставаться в Вашингтоне.


"Я уже поговорил с Джоном и его женой", - ответил он. "Там ты будешь в безопасности".


"А как насчет тебя?"


"Со мной все будет в порядке. Я присоединюсь к вам, как только смогу ".


Он лгал. Это была невинная ложь, призванная заставить ее чувствовать себя лучше, но, тем не менее, это была ложь. Они уже говорили о прекращении воздушного движения. Вот почему ему нужно было вытащить ее сегодня вечером.


"Что, если мы слишком остро реагируем?" она спросила.


"Мы не такие".


Лара знала, что он был прав. Она видела прогнозы. Даже цифры "наилучшего варианта" были сокрушительными. Города пострадают сильнее всего. Больницы уже были переполнены во всех остальных отношениях здоровыми людьми, которые убедили себя, что у них проявляется один или несколько симптомов. Это начало делать невозможным появление реальных чрезвычайных ситуаций, таких как сердечный приступ или острый приступ астмы. И становилось только хуже.


Города, поселки и деревни от побережья до побережья пытались понять, как они будут продолжать оказывать основные услуги, не говоря уже о том, чтобы иметь дело с ошеломляющим количеством тел, если число погибших достигнет хотя бы половины от прогнозируемого. Одним словом, они не могли.


По мере того, как они становились жертвами вируса или оставались дома, чтобы защитить свои семьи, оказывалось все меньше и меньше служб экстренного реагирования. Вскоре колл-центры 911 перестанут функционировать. После этого - водоочистные сооружения и электростанции. Больницы, аптеки и продуктовые магазины давно прекратили бы свою деятельность - большинство из них разграблено и сожжено дотла. Воцарились бы хаос и анархия.


Единственными людьми, которые могли надеяться выжить, были те, кто проявил некоторую степень осторожности и подготовился заранее. Но даже тогда все еще не было никакой гарантии. Следуя за Смертью и ее бледным конем, была еще одна сила, которая оказалась столь же разрушительной - те, кто планировал воспользоваться хаосом.


Внезапно из-за угла вывернули два сине-белых пригородных автомобиля Министерства внутренней безопасности и помчались к ним, включив фары и сирены.


Харват резко вывернул руль вправо, чтобы убраться с их пути. Даже тогда он был в нескольких дюймах от удара, прежде чем машины DHS свернули обратно на свою полосу.


Лара повернулась на своем сиденье, когда они проносились мимо. "Господи!" - воскликнула она. "Ты это видел? Они чуть не сбили нас ".


Официально начался хаос.


Прежде чем он смог ответить, зазвонил его мобильный телефон. "Хорошо", - сказал он, выслушав голос на другом конце. "Мы в десяти минутах езды".


Отключив звонок, он сильнее нажал на акселератор и сказал ей: "Самолет только что приземлился. К тому времени, как мы туда доберемся, все будет готово ".


Рядом с секцией частной авиации "Рейган Интернэшнл" было море лимузинов и черных таункаров. Он был не единственным, кто увидел надпись на стене. Те, кто мог выбраться, выбирались сейчас.


Не желая застрять на парковке, он съехал на обочину возле входа и выскочил, чтобы забрать сумку Лары.


Открыв заднюю часть своего "Тахо", он ввел свой код в один из ящиков своего автомобиля TruckVault и выдвинул его.


"У меня уже есть мое дежурное оружие", - сказала Лара. "Плюс, мои верительные грамоты и дополнительные боеприпасы".


Она всегда была вооружена. Он знал это. Достав маленький футляр Pelican с твердыми гранями, он протянул его ей. "На всякий случай", - сказал он.


Лара щелкнула защелками и открыла крышку. "Спутниковый телефон?" - спросила она.


Харват кивнул. "Если ситуация ухудшится, сеть сотовой связи долго не продержится".


"Мой телефон вообще будет там работать?"


"Как только вы покинете Анкоридж, вы можете также выключить его, пока не доберетесь до лоджа. Там нет сотовой связи, но вы можете совершать звонки через их Wi-Fi."


Сняв крышку батарейного отсека, он показал ей, где записал номер спутникового телефона, который хранил в сумке для "жучков". Если бы все вышло из строя, спутниковые телефоны стали бы их запасным вариантом.


Закрывая Tahoe, он взял ее сумку и пошел с ней в фирменное здание службы поддержки полетов. Внутри было столпотворение.


Богатые семьи боролись с руководителями корпораций, чтобы ускорить вылет своих самолетов. Там были горы багажа и, судя по тому, что он подслушал, огромное количество пунктов назначения - Джексон-Хоул, Эльютера, Коста-Рика, Кауаи - вероятно, вторые или третьи места базирования, где они надеялись переждать шторм.


Харват заметил их второго пилота, который взял сумку Лары и кейс Pelican и проводил их до самолета.


Харват не хотел долгого прощания. Он хотел, чтобы они поднялись в воздух как можно быстрее.


Обняв ее, он поцеловал ее. Это казалось отстраненным, отстраненным. Его разум уже покинул аэропорт. Он приступил к выполнению опасного задания, которое лежало перед ним.


"Еще не слишком поздно", - сказала она.


Это было, и она знала это.


"Тебе нужно идти", - ответил он, еще раз поцеловав ее и разорвав их объятия.


"Проводи меня в самолет".


На асфальте было слишком громко, чтобы услышать звонок, но он почувствовал, как завибрировал его телефон в кармане. Вытащив его, он прочитал сообщение. Теперь ему действительно нужно было уходить.


"Я не могу", - сказал он, целуя ее в последний раз. "Дай мне знать, когда доберешься туда".


С этими словами он повернулся и пошел обратно к фирменному зданию службы поддержки полетов.


∙∙∙


Как только он оказался внутри, он позвонил человеку, который отправил ему сообщение. "Вы уверены в этом?" - спросил он.


"На сто процентов", - ответил голос на другом конце провода.


"Сколько у меня времени?"


"Может занять несколько часов. Могут пройти дни. Что ты собираешься делать?"


"Что бы ты сделал?" - Спросил Харват.


"Приведу свои дела в порядок и надеюсь, что это будет безболезненно".


ГЛАВА 1


ПРОВИНЦИЯ ИТУРИ


ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА КОНГО


НЕДЕЛЕЙ РАНЕЕ


Tтяжелый грузовик катил в темноте раннего утра. Влажную дорогу в джунглях окутал туман.


Скот Харват достал свой телефон и снова просмотрел видео. Сколько раз он видел это сейчас? Сотня? Двести?


Это было шатко, и отдельные части были не в фокусе. Можно было видеть команду в костюмах биологической защиты, входящую в небольшую медицинскую клинику. Несколько мгновений спустя раздались дульные вспышки и стрельба. Потом ничего.


Отснятый материал был отправлен по электронной почте в CARE International, благотворительную организацию, базирующуюся в США, которая помогла создать клинику. Видео быстро попало к основателю CARE, бизнесмену и филантропу Бену Биману.


В течение следующих нескольких часов Биман пытался связаться с клиникой Матумаини в восточном Конго. Никто не ответил. Наконец, он нажал кнопку паники и связался с самым высокопоставленным человеком, которого он знал в Государственном департаменте. Но в то время в клинике не было американцев, и Государственный департамент мало что мог сделать. Это было "за пределами их миссии", как сообщил ему его контакт. Мужчина предложил сделать несколько звонков от его имени, но сказал Биману, чтобы тот не слишком на это надеялся.


Биман воспринимал ЗАБОТУ как семью. Нападение на одного из них было нападением на них всех. Он не сделал различия, был ли этот человек из Киншасы или из Канзас-Сити. Если Государственный департамент не поможет, ему придется поискать в другом месте.


Но где?Даже если бы он знал кого-то там, ФБР и ЦРУ с такой же вероятностью сказали бы "нет". Какая-то крошечная африканская клиника у черта на куличках была за пределами "миссии" каждого. Но должен был быть кто-то, кто мог бы ему помочь.


Который заставил его задуматься.


Когда одна из его врачей была похищена из больницы CARE в Афганистане, был нанят особенно находчивый человек, который прилетел и вернул ее обратно. Это была та помощь, в которой он нуждался.


Биману потребовалось несколько телефонных звонков, чтобы разыскать Скотта Харвата. Он работал на частную разведывательную компанию, которая не афишировала. Им это было не нужно.


Большая часть работы Carlton Group ранее выполнялась по негласным контрактам через Министерство обороны. Однако теперь им неоднократно поручали секретные операции со стороны Белого дома и Центрального разведывательного управления.


Был трудный период, когда у Carlton Group не было выбора, кроме как брать все, что попадалось им под руку, но это было в прошлом. Они редко брали частные задания больше. Когда они это сделали, должна была быть веская причина.


Подобно "Врачам без границ", CARE пошла туда, куда мало кто осмеливался и еще меньше хотели идти. От Мумбаи до Могадишо они открыли магазин в самых бедных захолустьях третьего мира.


Находясь там, западные волонтеры CARE не только лечили местных жителей, но и помогали местному медицинскому персоналу повышать свою квалификацию. Они были хорошими людьми, которые делали хорошие вещи для тех, кто отчаянно нуждался. Организация также была одной из тех, кому было не привыкать к насилию.


За эти годы их объекты и персонал пережили несколько нападений. Они серьезно относились к безопасности, но могли позволить себе делать лишь то немногое. Они хотели использовать как можно больше своих денег, помогая людям. В этом была их миссия.


Они планировали открыть еще две клиники в Конго, но Биман временно прекратил их. Пока они не узнали, что произошло в клинике Матумаини, они ничего не предпринимали.


В то время как правительству США не нравилось использовать НПО для тайных операций, у основателя Carlton Group было другое мнение. У него уже была пара отношений, но ничего похожего на ЗАБОТУ. Положить их в его задний карман может оказаться бесценным.


Более того, Биман предложил выплатить Carlton Group значительную премию. Это было опасное задание, и Биман оценил риски. У него было только одно условие. Он хотел, чтобы Скотт Харват руководил операцией.


Сразу за воротами у них возникла проблема. Технически Харват был недоступен.


Он работал в бешеном темпе и только что вернулся с адской операции в Сирии. Все дома было приостановлено, и это включало его отношения.


Она жила в Бостоне, а Харват жил за пределами округа Колумбия, недалеко от Александрии. Расстояние и так все усложняло. Что делало это почти невозможным, так это то, сколько раз Харват переносил с ней встречи или вообще покидал страну, не предупредив ее об этом. Она попросила его выделить одну неделю на подготовку, затем выложить ее камнем, обернуть пуленепробиваемым кевларом и похоронить под пятьюдесятью футами бетона.


Харват выбрал один, пошел к Карлтону и попросил его окропить финики святой водой. Сделка была заключена.


Они бы впитали осенние краски Новой Англии. Она дергала за ниточки на работе, чтобы получить ту же неделю отпуска. Она сняла идеальный коттедж на берегу моря и убедила агента по недвижимости взять на себя доставку двух ящиков их любимого вина. Это было бы большим сюрпризом.


По дороге они заезжали в ее любимый универсальный магазин и запасались припасами. Как только они приедут в коттедж, вино будет там, и им ни за что не придется уезжать. В главной спальне были огромные окна, и оттуда они могли наблюдать за пиком красок. Это было именно то, что им было нужно.


Когда позвонил Рид Карлтон, или "Старик", как назвал его Харват, он сразу перешел к делу. "Завтра утром у тебя встреча в офисе. Будь здесь к половине восьмого. Надень костюм".


Очевидно, что должен был появиться кто-то важный, но Карлтон не сообщил никаких подробностей. Типично.Старый руководитель шпионажа никогда не раскрывал больше, чем хотел, чтобы кто-либо знал.


Харват не возражал. К этому времени он уже привык. Он также был уже наполовину выписан, с нетерпением ожидая недели в Новой Англии.


На следующее утро Харват ростом пять футов десять дюймов появился в офисе Carlton Group в Рестоне, штат Вирджиния, с кофе в руке, одетый в угольно-серый костюм от Ralph Lauren, белую рубашку и темно-синий галстук. Используя только кардиотренировки для тренировок за границей, он сбросил около десяти фунтов со своего и без того подтянутого телосложения.


Его голубые глаза выделялись на фоне загорелой кожи, а песочно-каштановые волосы казались светлее. В зеркале тем утром он выглядел скорее как студент колледжа Южной Калифорнии, отправившийся на пляж, чем как "Морской котик" США, ставший тайным оперативником по борьбе с терроризмом.


Старик уже был в конференц-зале с их гостем. Харват вмешался и был представлен Бену Биману, директору CARE International.


После того, как Харват спросил, как дела у доктора, которого он спас в Афганистане, Карлтон пригласил всех занять свои места, а затем перевел разговор на насущную тему.


Биман принес свой ноутбук и быстро прогнал обоих мужчин через PowerPoint о клинике Матумаини. Слайды включали фотографии учреждения, его персонала и людей, которых они обслуживали, в основном семей с детьми.


Название клиники произошло от суахилийского слова, означающего "надежда". Это было глубоко в джунглях недалеко от границы с Угандой - единственное медицинское учреждение на протяжении более двухсот километров. В нем было пятнадцать коек, смотровая комната, которая одновременно служила лабораторией, и небольшой диспансер.


Последний слайд Бимана содержал видеозапись нападения. Он нажал кнопку воспроизведения, и трое мужчин смотрели.


Когда это закончилось, Биман закрыл свой ноутбук и откинулся на спинку стула. "Это все, что мы знаем", - сказал он.


Старик включил плоский экран за столом для совещаний. На нем, как он объяснил, была недавняя видеозапись со спутника, которую он приобрел.


Когда он нажал на маленькое беспроводное устройство, изображение увеличилось и остановилось на небольшой поляне, вырубленной в густых джунглях. В центре была клиника Бимана.


Поблизости не было никаких признаков чьего-либо присутствия.


Карлтон поднял указательный палец, как бы говоря: "Есть кое-что еще", а затем снова привлек их внимание к экрану.


Манипулируя беспроводным устройством, он перенастроил изображение на северо-запад от клиники. Там они могли видеть то, что выглядело как длинная выжженная траншея у основания холма. От него в воздух поднимались струйки черного дыма.


"Есть идеи, что это такое?" - спросил Старик.


Биман покачал головой.


"Похоже на выгребную яму", - ответил Харват. "Большое решение".


Карлтон кивнул. "Я согласен. Есть какие-нибудь мысли по поводу того, что они жгли?"


"Я не думаю, что это был мусор".


Биман перевел взгляд с одного мужчины на другого, и громкость его голоса упала. "Вы думаете, они сжигали тела?"


Старик выключил запись со спутника. "Это может быть что угодно".


"Но что, если это тела?" он ответил. "Что, если это женщины и дети? Наши сотрудники и пациенты?" Он перевел взгляд на Харвата и спросил: "Если это не мусор, то что это?"


Харват побывал в большем количестве разоренных войной районов, чем хотел бы вспомнить. Он видел вещи, выходящие за рамки ужасных. Ценность культуры, по его мнению, можно свести к одному - насколько хорошо эта культура заботилась о своих самых слабых членах, особенно о женщинах и детях.


Спутниковый снимок сгоревшей ямы вызвал поток воспоминаний, ни одно из них не было приятным, ни одно из них он не хотел вспоминать. Что-то в этом, однако, было странным. Он попытался разобраться в этом, а когда не смог, отодвинул это на задний план.


"Мистер Карлтон прав", - признал Харват. "Это может быть что угодно".


На мгновение Биман не знал, как реагировать. "Но мы все согласны, что, вероятно, это был не мусор".


Харват посмотрел на Старика, затем снова на Бимана и кивнул.


В конференц-зале воцарилась неловкая тишина. Наконец, Биман нарушил его. "Мистер Харват, я хочу выяснить, что произошло. Вычеркни это, " сказал он, поправляя себя. "Я должен выяснить, что произошло. Я в долгу перед этими людьми, перед всем моим народом. Если бы это случилось с командой, за которую вы несли ответственность, я не сомневаюсь, что вы чувствовали бы то же самое ".


Харват начал понимать, к чему это привело. Биман хотел, чтобы он возглавил операцию.


Если бы они поменялись местами, конечно, Харват захотел бы знать, что случилось с его командой. Но это было не о его команде. Это было о людях Бимана, и в этой истории было гораздо больше. Это было не так просто, как прилететь и выяснить, что произошло.


Конго было самой смертоносной зоной конфликта в мире. Пять с половиной миллионов погибших менее чем за двадцать лет. Вторжения из соседних стран, войны, политическая нестабильность - это было похоже на спичечную фабрику, если бы на спичечных фабриках также хранили ведра с бензином и подвешивали к потолку зажженные бенгальские огни. Назвать это нестабильным было наполовину великодушно.


Опасность и нестабильность региона были лишь двумя из многих проблем, которые Харват видел в этой ситуации. Было также множество вопросов без ответов. Никто даже не знал, кто отправил видео в CARE, и, что еще хуже, никто не мог объяснить, почему вооруженные люди, вошедшие в клинику, были одеты в костюмы биологической защиты.


По словам Бимана, Матумаини был небольшой клиникой семейной медицины. Они не лечили высокоинфекционные заболевания. У них не было возможностей. Самое большее, на что они пошли, - это проведение небольших операций. Если что-то экзотическое или необычное входило в их дверь, они знали, что нужно позвать на помощь.


Но, насколько знал Биман или кто-либо в CARE, такого звонка не поступало.


Харвату это совсем не понравилось. Он ненавидел концы с концами. Было слишком много вещей, наложенных одна на другую, которые не имели смысла.


У Бимана тоже заканчивалось время. Чем больше времени требовалось, чтобы переправить команду в Конго, тем холоднее становился след. Если что-то не будет сделано в ближайшее время, они могут никогда не узнать, что произошло и кто несет ответственность.


И снова поток неприятных образов пронесся по экрану его мысленного взора. Труднее всего было переварить семейные сцены. Он был свидетелем того, на что способны монстры. Он знал, что монстры продолжали делать, когда их не останавливали. В данном случае монстры воплощали собой усиленное зло. Они охотились не только на больных и немощных, но и на тех, кто помогал ухаживать за ними.


Затем его мысли вернулись к его поездке в Новую Англию, но только как запоздалая мысль. Он уже решил, что собирается делать. То, что он сказал себе, что должен сделать. У Carlton Group не было никого другого, кто мог бы взять на себя такого рода задание без предварительного предупреждения.


Если бы он не согласился взять на себя ответственность, это не было бы сделано. Государственный департамент принял решение, и Биман был прав, ФБР и ЦРУ тоже не собирались ему помогать. Харват был единственной надеждой КЭРА.


Это было бы абсолютно невероятным заданием, и ему пришлось бы многое обдумывать на ходу, но он знал, что сможет это сделать. Точно так же, как он знал, что сможет убедить Лару, что у него не было выбора, кроме как отложить их поездку в Новую Англию. Он найдет для нее листья где-нибудь в другом месте, где-нибудь еще лучше. Все это сработало бы.


И, приняв решение, он сделал шаг вперед обеими ногами. Логистика, оборудование, средства, поддержка . . . Это был хаос, но он наслаждался вызовом, потому что хаос был ареной, на которой он преуспел. Старик оставил ему последнее указание. "Садись и убирайся к черту так быстро, как только можешь".


В течение двадцати четырех часов он был на земле в Демократической Республике Конго. Двенадцать часов спустя он собрал свою команду, и они были на пути на север, в клинику Матумаини.


Выйдя из видеоплеера, он еще раз взглянул на экран своего текстового сообщения, прежде чем вернуть телефон в карман и выключить крошечный Iridium cube, который он использовал для доступа к спутниковой сети. Он написал Ларе, когда приземлился, чтобы сообщить ей, что благополучно добрался. Она не ответила, и Харват попытался выбросить это из головы. Ему нужно было с головой окунуться в игру.


Если бы все шло по плану, они были бы там и сейчас. По крайней мере, это то, что он сказал себе. Он также сказал себе, что сможет убедить Лару отменить, или, как он выразился, перенести их поездку. Это совсем не понравилось ей.


Но у Скотта Харвата была дурная привычка говорить себе то, что, как он знал, не было правдой.


ПРОЕКТ "

АФИНА (Скотт Харват, ╧10)


ПРОЛОГ


ГДЕ-ТО НАД ФРАНЦИЕЙ


1944


Tзвук приглушенной стрельбы в узком фюзеляже был заглушен ревом слипстрима в сочетании с двигателями самолета. Солдаты, сопровождавшие ящики с документами обратно в Берлин, лежали мертвые и умирающие, их униформа пропиталась кровью. Двадцатидвухлетняя Жаклин Марсо извлекла израсходованный магазин из своего MP40 и вставила новый.


Не сводя глаз с двери кабины пилотов, она заковала своего пленника в кандалы, затем достала свой парашют и с трудом влезла в него.


Она натянула на голову кепку и заправила свои длинные светлые волосы внутрь, чтобы они не падали ей на лицо. Затем появились защитные очки и пара кожаных перчаток. Возможно, на земле было лето, но на этой высоте было ужасно холодно.


Она в последний раз проверила свое снаряжение, а затем помогла своему пленнику подняться на ноги. "Пора двигаться, герр Стиглер".


Офицер СС попытался дать отпор, но Марсо был готов к нему. Она вонзила свое оружие ему в пах и, когда он согнулся пополам, обмотала его туловище ремнями безопасности.


Подойдя к нему сзади, Марсо схватил его за подбородок и дернул голову назад, заставляя его выпрямиться. Пока он это делал, она продела два последних ремня между его ног и прикрепила их сзади к ремню безопасности.


"Надеюсь, ты не боишься высоты", - язвительно заметила она, подталкивая мужчину к задней погрузочной рампе "Арадо".


Недовольный его скоростью, Марсо ткнул его в почку MP40 и сказал ему, "Мах шнелл!"


Стиглер попытался позвать на помощь кабину пилотов, но это было бесполезно. Марсо нанесла ему еще один удар своим оружием и отбросила его к краю пандуса.


"Арадо-232" мог быть транспортным самолетом общего назначения люфтваффе, но этот был вооружен как "Мессершмитт". Штурман управлял 13-мм пулеметом в носовой части, радист - 20-мм пушкой во вращающейся башне на крыше, а начальник загрузки - ныне покойный - еще одним 13-мм орудием над грузовым отсеком у задней рампы. Они были бы плавающими утками, пока не коснутся земли и не смогут укрыться. Лучшее, что они могли сделать, это убраться до того, как кто-нибудь узнает, что они ушли.


У трапа Марсо посмотрела на проводку, которая вела в кабину пилотов, и на контрольную лампу, которая загоралась, как только она открывала двери раскладушки с гидравлическим приводом. Она выудила из кармана схему и попыталась указать нужный провод, который нужно перерезать. Именно тогда Стиглер попытался одолеть ее еще раз.


Используя свое плечо как таран, он бросился прямо на нее, опрокидывая ее навзничь. Марсо потеряла контроль над своим оружием и раскинула руки, ища, за что бы ухватиться, когда падала. То, что она обнаружила, было разблокировкой грузовой двери.


Красный индикатор начал мигать, когда двери начали открываться. Марсо собирался разразиться проклятием, когда красный огонек был заслонен чем-то другим - голова Стиглер резко дернулась вперед прямо к переносице.


Марсо продвинулся, но недостаточно быстро. Голова Стиглера скользнула сбоку от ее головы, вызвав жгучую боль в ее черепе. Хуже всего было то, что теперь он был на ней сверху. Будучи почти на семь дюймов выше и почти вдвое тяжелее нее, он определенно имел преимущество, даже в наручниках.


Она попыталась поднять колено, чтобы снова ударить его в пах, но он сковал ее ноги и руки. Он знал, что победил, и его губы начали растягиваться в улыбке. Марсо расслабила свое тело и отвернула голову. Послание не могло быть более ясным. Я сдаюсь.


Стиглер наклонился, его губы оказались в нескольких дюймах от ее лица, и она почувствовала запах красного вина, которое он пил перед тем, как они вылетели из Парижа. С толстым парашютом между ней и полом она чувствовала себя черепахой, которую перевернули на спину.


"Ты была очень плохой девочкой", - начал он шептать ей. Именно тогда она нанесла удар.


Повернув голову в сторону, она схватила ртом столько правого уха Стиглера, сколько смогла, прикусила и оторвала.


Офицер СС закричал от боли и попытался слезть с двадцатидвухлетнего парня.


Кровь хлынула из его головы сбоку, вниз по шее и на пальто. Марсо выплюнула часть уха Стиглера и вскочила на ноги. Когда она это сделала, ее встретили градом пуль.


Ударившись о палубу, она перекатилась и подобрала свое оружие. Подняв его, чтобы отразить угрозу, она увидела, что второй пилот вышел из кабины, скорее всего, в ответ на то, что были открыты грузовые двери. Он разрядил магазин своего "Люгера" и торопливо пытался вставить новый, когда Марсо всадил ему в грудь несколько пуль, и он упал на пол.


Следующим должен был выйти штурман, за ним - радист. Давно пора было выходить из игры.


Подбежав к Стиглеру, она пристегнулась сзади к его ремням безопасности и начала тащить его в хвост самолета. Когда он попытался откинуть голову назад и коснуться ее лица, она ударила своим MP40 по тому, что осталось от его правого уха.


Боль, должно быть, была сильной. Она почувствовала, как у мужчины подогнулись колени, и она чуть не потеряла равновесие, пытаясь удержать его в вертикальном положении.


Оттащив Стиглера обратно к грузовым дверям, Марсо активировал рампу и наблюдал, как она медленно начала опускаться.


У одного из погибших солдат в хвостовой части самолета за поясом были заткнуты две ручные гранаты. Поскольку Стиглер все еще был не в себе от удара, Марсо расставила ноги, затем осторожно наклонилась и вытащила обе гранаты.


Ковыляя со своим пленником обратно к трапу, она теперь могла видеть дневной свет за самолетом. То, как долго длился процесс спуска рампы, сводило с ума. Она не могла позволить себе больше ждать. Подтолкнув Стиглера вперед, она начала выводить его на площадку.


Оказавшись там, она в последний раз дернула портфель, чтобы убедиться, что он все еще прочно прикреплен к его запястью. Еще десять секунд, и трап опустился бы достаточно низко, чтобы они могли спрыгнуть. После этого все, что имело значение, это то, что ее основной парашют был открыт. Поскольку вспомогательный парашют, или Бородавка на животе, как его называли, был зажат между ними, он никак не мог раскрыться, если бы ей это понадобилось. Ей пришлось бы освободить его и позволить ему упасть навстречу смерти, что было невозможным.


Насколько она знала, "тандемный" прыжок, как она его назвала, никогда раньше не совершался, но ее миссией было вернуть Стиглера и портфель, который он пристегнул цепью к запястью. Это было сочтено самоубийством. На самом деле, никто в ее организации на самом деле не верил, что это можно сделать. Это только укрепило решимость Марсо добиться успеха.


Когда оставалось менее пяти секунд, она потихоньку подтолкнула Стиглера вперед. Именно тогда она внезапно услышала крик сзади.


"Стой!"


Марсо развернула своего пленника как раз вовремя, чтобы увидеть, как штурман, вооруженный таким же MP40, как у нее, поднимает оружие и стреляет.


Пули рикошетили и пробивали дыры вдоль фюзеляжа. Они также пробили дыры в Йозефе Стиглере.


Марсо почувствовал, что начинает падать вперед. Какой бы сильной она ни была, она никак не могла удержать его и открыть ответный огонь.


Навигатор продвинулся вперед. Он использовал более короткие, более контролируемые очереди. Теперь почти все пули попадали в Стиглера. Марсо оттащил его назад, всего в нескольких футах от края пандуса.


Тело Стиглер обмякло, и мертвый вес заставил ее споткнуться. Когда она это сделала, то получила не одну, а две пули в правое плечо, и ее оружие со звоном упало на палубу. Не было времени, чтобы забрать его.


Не обращая внимания на боль, она обхватила рукой живот Стиглера и продолжала тащить его. Почему она еще не была в конце пути? Насколько далеко это может зайти?


Ноги Стиглера, наконец, подкосились, и его тело согнулось пополам. Единственное, что поддерживало его, - это остатки сил Марсо в сочетании с ее огромной силой воли.


Навигатор посмотрел на Марсо и улыбнулся. Это была та же самая улыбка, которой одарил ее Стиглер. Марсо улыбнулся в ответ, когда мужчина навел оружие, прицелился и нажал на спусковой крючок.


То ли из-за недостатка подготовки, шума двигателей, то ли в пылу боя штурман не заметил, что его оружие было разряжено.


Подняв ручные гранаты с уже отвинченными колпачками, Марсо зажала затравочные шнуры между зубами. Улыбка штурмана мгновенно исчезла, и краска отхлынула от его лица.


Жаклин Марсо дернула за оба шнура одновременно и, подмигнув штурману, швырнула гранаты через его голову в салон самолета. Затем она отступила назад вместе со Стиглером и спрыгнула с трапа.


Когда самолет люфтваффе превратился во вздымающийся огненный шар, Марсо развернула парашют и направила себя и своего пленника к длинной зеленой долине, усеянной несколькими коровами и небольшим шале.

ГЛАВА 1


ПАРАГВАЙСКИЙ ЧАКО


"СВЯТИЛИЩЕ" С ТРЕМЯ ГРАНИЦАМИ


ЮЖНАЯ АМЕРИКА


Сегодняшний день


Tжара была невыносимой. Райан Нейлор был весь в поту, и приклад его пистолета "Глок" натирал поясницу. Кто-то мог бы сказать, что так ему и надо. Врачи не должны носить оружие; даже здесь. Но Райан Нейлор был не просто врачом.


Когда тридцатидвухлетний хирург прихлопнул другого комара, пытавшегося откачать кровь из его шеи, он подумал, не заманивают ли его в ловушку.


"Сколько еще?" спросил он по-испански.


"Немного", - сказал один из мужчин перед ним. Это был тот же ответ, который ему неоднократно давали с тех пор, как они выбрались из своих "Лэнд Крузеров", чтобы пешком углубиться в джунгли.


В кронах деревьев наверху множество видов птиц и обезьян кричали вниз, расстроенные присутствием инопланетян.


Половина "Кэмелбека" Нейлора была уже пуста, но он еще не видел, чтобы кто-нибудь из гуарани, с которыми он путешествовал, поднимал свои фляги.


Мужчины маршировали небольшими подразделениями, держась на расстоянии пяти ярдов друг от друга на случай засады. Они несли винтовки, которые выглядели как реликвии войны Гран-Чако 1930-х годов. Как им удалось уберечь их от ржавления в условиях удушающей влажности, было выше его понимания. Но, как он узнал на раннем этапе, у гуарани был совершенно другой способ делать практически все.


Нейлор был направлен в Парагвай американскими военными для сбора разведданных. Он жил в Сьюдад-дель-Эсте, что в переводе с испанского означает "Город Востока" и столица региона Альто-Парана.


Начинавшийся как небольшая деревня, первоначально названная в честь парагвайского диктатора, он вырос в шумный город с населением более 250 000 человек и стал нелегальным раем, где торговали всем: от пиратского программного обеспечения и DVD-дисков до наркотиков, оружия и отмывания денег. Но было кое-что еще, что привлекло интерес американских военных. Он также был домом для большой ближневосточной общины.


Свыше двадцати тысяч жителей города были либо сами выходцами, либо потомками людей из таких мест, как Сирия, Ливан, Западный берег и Газа. В городе даже имелись две телевизионные станции на арабском языке.


Ближневосточная община Сьюдад-дель-Эсте, расположенная на фоне коррумпированного правительства Парагвая, представляла собой идеальный человеческий камуфляж для арабских мужчин-эмигрантов, вовлеченных в исламский терроризм.


Такие организации, как "Аль-Каида", ХАМАС, "Хезболла", "Исламский джихад", "Аль-Гамаат" и "Аль-Исламийя", открыли там свои лавочки. Считалось, что одна только операция "Хезболлы" вернула на Ближний Восток более пятидесяти миллионов долларов. В отдаленных пустынях и джунглях общей пограничной зоны Парагвая, Аргентины и Бразилии находились многочисленные лагеря подготовки террористов, более обширные и профессиональные, чем что-либо, когда-либо виденное в Афганистане или Судане.


Технике изготовления самодельных взрывных устройств и снарядов взрывной формы ежедневно обучались и совершенствовались инструкторы из иранской революционной гвардии, сирийской секретной службы и ливийской разведывательной службы, оперативники которых сменяли друг друга в качестве "приглашенных профессоров".


Как будто этого было недостаточно, чтобы беспокоить американские власти, суннитские и шиитские экстремистские группировки объединили силы для совместной работы и обучения в регионе.


Команда из более чем сорока агентов ФБР была постоянно расквартирована в Сьюдад-дель-Эсте для составления карт и ликвидации деловых связей террористических организаций, но именно американским военным, в частности армейской разведке, было поручено определить местонахождение лагерей подготовки террористов и собрать о них как можно больше информации. Вот тут-то и появился Райан Нейлор.


Нейлор родился и вырос в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, служил в Национальной гвардии и учился в колледже по программе GI Bill. Затем армия оплатила ему учебу в медицинской школе, где он выучился на хирурга-травматолога. Как и у большинства хирургов, у Нейлора было здоровое эго, но оно никогда не перерастало в высокомерие. На самом деле он был очень образованным врачом.


Его рост был чуть больше шести футов, у него были каштановые волосы, зеленые глаза и красивое лицо. Его мать была голландского происхождения. Он никогда не знал своего отца.


После окончания ординатуры он получил стипендию в области пластической хирургии. Он хотел сделать больше, чем просто устранить повреждения, он хотел сделать людей нормальными, сделать их снова целыми. Во время стажировки он увлекся лицевой хирургией, в частности, исправлением заячьих губ и неба. Посчитали ли в Армии это пустой тратой его времени и их денег или нет, они так и не сказали. Все, о чем они заботились, это о том, чтобы он завершил свое обучение и явился на службу.


После гастролей в Ираке и Афганистане он полностью ожидал, что его отправят обратно в полевой госпиталь, но у армии были на него другие планы. Они хотели, чтобы Нейлор стал миссионером.


Следующий год он провел в том, что он эвфемистически называл "Шпионской школой". Его испанский в средней школе был доведен до уровня, на который он никогда бы не подумал, что способен, он научился пилотировать различные легкие самолеты, тонкостям ремесла, проведению глубоких разведывательных заданий, радио- и спутниковой связи, а по ночам посещал церковь и занятия по изучению Библии.


Когда его обучение было завершено и он был активирован, Нейлор добровольно вступил в христианскую медицинскую организацию с миссиями, разбросанными по всей Южной Америке. Одно из их мест расположения находилось в Сьюдад-дель-Эсте.


Было очень мало способов, которыми американец мог забраться достаточно далеко в парагвайские дебри, чтобы собрать эффективную разведданную. Выдавать себя за врача было одним из лучших. Оказывая медицинскую помощь отдаленным общинам, Нейлор смог наладить эффективные отношения с людьми, которые, скорее всего, слышали и знали о террористической деятельности. И это было именно то, чем он занимался. Он быстро создал исключительную сеть общения с людьми в большинстве деревень, которым он служил.


Из горстки оперативников, которые работали в Парагвае в Соединенных Штатах, Нейлор подготовил лучшие отчеты. Он не только каждый раз привозил с места событий материалы класса "А", но и его источники продолжали снабжать его высококачественными разведданными, когда он был в Сьюдад-дель-Эсте.


Когда человек, шедший перед ним, внезапно остановился, Нейлор, мысли которого блуждали, отчитал себя за то, что не был сосредоточен. Несмотря на то, что джунгли были однообразными, а жара удушающей, это не было оправданием для того, чтобы лениться и терять бдительность. Он знал лучше.


Двое мужчин во главе своей колонны вели дискуссию. Нейлору показалось, что вдалеке он слышит шум реки. Нарушив строй, он подошел к ним. "Что происходит?" спросил он по-испански.


"Другие не хотят идти дальше", - сказал один из мужчин. "Остаток пути я провожу тебя сам".


"Подожди секунду. Почему?"


"Потому что они боятся".


"Чего боишься? Болезнь? От чего там погибли люди?"


Мужчина постарше покачал головой. "Из того, что нам сказали, люди там умерли не от болезней".


Нейлор понятия не имел, от чего погибли люди. Все, что он знал, это то, что житель деревни наткнулся на несколько мертвых тел в отдаленной части джунглей, где никто не жил. Тела принадлежали иностранцам, сказал мужчина. Вскоре после рассказа своей истории он перестал говорить. Это было почти так, как если бы он впал в шок, хотя более вероятно, что-то вроде кататонического состояния. Нейлор не был психиатром, но то, что увидел этот человек, глубоко встревожило его.


По слухам, в районе, в котором они сейчас находились, когда-то располагался тренировочный лагерь "Аль-Каиды", хотя никто никогда не мог точно сказать, где именно. Добавьте к этому отчет о "мертвых иностранцах", и это было все, что Нейлору нужно было услышать. Он понятия не имел, что так напугало деревенского жителя, наткнувшегося на тела, но его интерес был задет, и как только он за что-то зацикливался, отговорить его от этого было невозможно.


Остальные мужчины из их группы разбили лагерь, в то время как Райан и старик потащились глубже в джунгли.


Сорок пять минут спустя мягкая земля под их ногами превратилась в то, что Нейлор сначала принял за камни, а затем понял, что на самом деле это брусчатка. Несмотря на то, что они были заросшими сорняками, казалось, что они находились на какой-то давно заброшенной дороге.


Они шли по тропинке, которая спускалась в широкий овраг. Там были огромные камни, около двадцати футов высотой и местами пятнадцати футов в поперечнике. Некоторые, по-видимому, были обработаны с помощью инструментов. Несмотря на то, что они были разрушены временем и стихиями, Нейлор смог разобрать на них буквы или какие-то странные символы.


Райан протянул руку, чтобы коснуться одного из монолитов, но старик поймал его за запястье и отдернул руку. "Камни - это зло", - сказал он. "Не прикасайся к ним".


"Где мы находимся?" - Спросил Райан.


"Мы близки", - ответил старик, отпуская Нейлора и продолжая. "Рядом с мертвыми".


В овраге было необычайно прохладно. Нейлор сначала не заметил этого, но температура должна была быть по крайней мере на пятнадцать-двадцать градусов ниже. Деревья на гребнях над ними были достаточно густыми, чтобы густой полог джунглей оставался нетронутым. Даже если бы кто-нибудь в самолете знал, что он ищет, эту маленькую долину было бы невозможно обнаружить.


Сильно заросший, он тянулся на сотню ярдов, прежде чем выровнялся и был снова поглощен джунглями. Нейлор внимательно следил за любыми признаками недавнего пребывания людей, но не было ни остатков лагерных костров, ни укрытий, ни мусора, ничего. Здесь также было устрашающе тихо. Он был так сосредоточен на дороге, а затем на высоких камнях, что не заметил, что в джунглях вокруг них теперь царила полная тишина. Кричащие птицы и обезьяны полностью исчезли.


"Сюда", - сказал старик, указывая направо, в джунгли.


Нейлор не потрудился ответить, он просто кивнул и последовал за мной.


Они шли, пока не закончилась брусчатка, и продолжали идти. Райан задался вопросом, было ли это когда-то местом какой-то древней цивилизации. У него была с собой цифровая камера, и он сделал мысленную заметку сделать несколько снимков монолитов на обратном пути. Они добавят красок его следующему отчету.


Когда Нейлор перекинул рюкзак на плечо, чтобы достать фотоаппарат, старик остановился и поднял руку. На этот раз Райан был внимателен и немедленно остановился. Он знал, что лучше ничего не говорить.


Старик вгляделся вдаль, а затем спросил: "Ты видишь это?"


Нейлор подошел к нему и посмотрел. Он мог видеть формы, но не был точно уверен, на что смотрит. "Это что, джип?"


Старик кивнул. "И кое-что еще. Нечто большее".


Среди гуарани всех мусульман называли одним словом. "Арабы?" - спросил Нейлор.


Старик пожал плечами и медленно двинулся вперед. Хотя пистолет часами натирал ему кожу до крови, Райан все равно потянулся назад, чтобы убедиться, что он все еще там.


Чем ближе они подходили к объектам, тем медленнее двигался старик. Они, по-видимому, были замаскированы. Волосы на затылке Райана начали вставать дыбом.


Первой формой оказался грузовик. Старик поднес указательный палец к губам и жестом попросил Нейлора сохранять спокойствие. Райану не нужно было напоминать.


Когда они приблизились, Нейлор смог разглядеть, что транспортное средство вообще не было намеренно замаскировано. Его поглотили джунгли.


Он был старым. По крайней мере, пятьдесят лет. Может быть, больше. Это выглядело по-военному. Пока Нейлор изучал грузовик, старик отошел к стоящему неподалеку джипу.


Нейлор взобрался на подножку и заглянул внутрь. Он был вычищен начисто. Кем или чем, он понятия не имел. Он проложил себе путь к началу в надежде выяснить, откуда взялся грузовик или кому он принадлежал.


Стекло приборов было покрыто паутиной трещин, внутренняя часть кабины проржавела. Солнечного света было недостаточно, чтобы разглядеть какие-либо конкретные детали.


Нейлор снял с плеча рюкзак, чтобы взять фонарик и фотоаппарат.


Он поднял глаза, чтобы проверить старика, который уже отошел от джипа и направился к чему-то другому.


Райан достал фонарик и сунул его в рот, пока искал свою камеру. Вдалеке прогремел гром. Услышав грохот, он взглянул на часы. Каждый день в джунглях дождь шел почти в одно и то же время. Он оглянулся в поисках старика, но не увидел его. Он не мог уйти далеко.


Найдя свою камеру, Райан застегнул молнию на рюкзаке. Он расположился так, чтобы получить наилучший снимок, и включил камеру.


Он сделал свой первый снимок, и сработала автоматическая вспышка, ярко осветив салон кабины. Переместившись немного влево, он готовился к следующему выстрелу, когда сверкнула молния. За этим последовал крик.


Райан побежал на звук голоса старика. Его крики не были похожи ни на что, что он когда-либо слышал. Это не были крики боли. Это были крики крайнего ужаса.


Он продирался сквозь джунгли с пистолетом в руке и с горящими легкими. Пока он бежал, крики усилились. Когда Нейлор нашел его, он не мог понять, что его так напугало, пока не проследил за взглядом старика в сторону и вправо. В ту минуту, когда он увидел их, он понял, почему мужчина был так напуган.


Затем Райан увидел нечто совершенно иное, и тогда у него самого кровь застыла в жилах.

ГЛАВА 2


ВЕНЕЦИЯ, ИТАЛИЯ


Пятница, два дня спустя


Mиган Роудс изучала Палаццо Бьянки через оптический прицел, установленный на ее снайперской винтовке LaRue. "У вас все еще есть двое у входной двери и двое на крыше", - сказала она через беспроводной костяной микрофон / наушник в левом ухе. "Плюс трое докеров, помогающих гостям садиться на лодки и сходить с них, когда они прибывают ко входу".


"Вас понял", - раздался по радио голос Гретхен Кейси. "Джулс, у тебя все готово?"


"Я на месте, " сказала Джули Эрикссон, " но я все еще хочу знать, почему каждый раз, когда мы проводим операцию, связанную с общественным мероприятием, я отвечаю за транспорт".


"Потому что вы не можете отличить вилку для креветок от вилки для салата", - ответил Алекс Купер, который приближался к палаццо из-под воды рядом с Кейси.


"Это мило", - ответил Эрикссон. "Знаешь что, Куп? Раскошеливайся".


"Все, полегче", - предостерегла Кейси свою команду. "Давайте убедимся, что мы сосредоточены и что у нас все просто, как мы и репетировали".


"Насколько вы близки к точке входа?" - спросил Родс.


"Тридцать метров", - сказал Кейси. Как и две другие женщины, она и Купер прошли подготовку на квалификационных курсах боевых водолазов специального назначения армии США в Ки-Уэсте, штат Флорида.


Они были одеты в сухие костюмы и использовали устройства для "повторного дыхания" Draegar Larv с замкнутым контуром, которые перерабатывали их отработанный CO2 и предотвратил всплывание пузырьков на поверхность и их выдачу.


В их супермасках DSI M48 были интегрированы средства связи Aquacom, которые позволяли им общаться с другими членами своей команды. Подводные движители, разработанные для вооруженных сил США, называемые Seabob US7s, бесшумно подтягивали их к цели с нулевым уровнем выбросов. Высокотехнологичные водные скутеры, построенные рядом с заводами Mercedes и Porsche в Штутгарте, Германия, оснащены технологией определения местоположения сонара, встроенной навигацией, развивают скорость свыше тридцати миль в час и имеют четырехчасовой пробег. Они были одними из самых популярных и самых дорогих образцов военной техники, которые Соединенные Штаты недавно выставили. Для этой операции ничего не жалели.


Пятидесятидвухлетний Нино Бьянки был торговцем оружием на черном рынке. Независимо от конфликта или идеологии заказчика, он мог приобрести практически любую систему вооружения и доставить ее в любую точку мира. Когда он предоставил пластиковую взрывчатку, использованную при взрыве автобуса в Риме, в результате которого погибло более двадцати американцев, Соединенные Штаты решили что-то с ним сделать. И у них была как раз подходящая группа для этого.


Основное контртеррористическое подразделение Америки, Первое оперативное подразделение Сил специального назначения - Дельта, также известное как Delta Force, Группа боевого применения (CAG), или просто "Подразделение" для своих членов, было создано в 1977 году армейским полковником Чарльзом Беквитом. Он был основан на модели британской специальной воздушной службы и был разработан для использования в качестве высокоспециализированных сил, способных выполнять задачи прямого действия и по борьбе с терроризмом в любой точке мира.


Разделенные на три действующие эскадрильи (A, B и C), эскадрильи затем подразделялись на войска и могли быть разбиты на постепенно уменьшающиеся группы по мере выполнения их задач. Самая маленькая команда обычно состояла из четырех операторов и называлась патрулем, или "кирпичом".


Оперативники Подразделения отличились в широком спектре тайных операций, включая спасение заложников, борьбу с терроризмом и повстанцами, а также нанесение ударов по враждебным, закрытым или политически чувствительным районам.


Штаб-квартира Delta находилась в отдаленном районе Форт-Брэгга в Северной Каролине. Там, "за забором", как это называлось, не жалели средств на подготовку самых элитных воинов в мире. На объекте располагались массивные стены для скалолазания, обширные стрелковые площадки для ближнего боя, снайперские полигоны, плавательный бассейн олимпийского размера, резервуар для дайвинга и множество других тренировочных полигонов и сооружений, которые стремились предвидеть условия, в которых операторам может потребоваться развертывание в любой момент.


Помимо трех оперативных эскадрилий, существовало еще девять подразделений, которым было поручено оказывать операторам всевозможную поддержку - от разведки, обучения, авиации и медицинской помощи до самого современного вооружения и технологии в арсенале вооруженных сил США.


Никогда не останавливаясь на достигнутом, Delta постоянно искала новые способы сделать себя лучше, смертоноснее и эффективнее. Опираясь на успех своего подразделения оперативной поддержки, которое часто использовало женщин для сбора разведданных перед миссиями Delta, оно задало один из своих самых агрессивных и дальновидных вопросов. Почему бы не обучать и не направлять женщин-операторов?


Это была чрезвычайно хорошая идея. На самом деле, это была настолько хорошая идея, что многие в рядах Delta были удивлены, что она не была реализована ранее.


Обычно женщины привлекали к себе на местах меньше внимания, чем мужчины, а когда это случалось, зачастую совершенно иного рода. Дайте женщине собачий поводок, сказал один человек, и она сможет бродить где угодно. Посадите женщину в машину с детским креслом, и она могла бы сидеть весь день, наблюдая за целью, не привлекая особого внимания. Женщин принимали там, где не принимали мужчин, и им сходило с рук то, о чем мужчины и мечтать не могли. Женщина-оперативник, способная вышибить твою дверь, выстрелить тебе в голову или надеть на тебя наручники и запихнуть в багажник , была последним, чего ожидало большинство плохих парней.


С одобрения Командования специальных операций армии, в подчинении которого находилась "Дельта", группа оперативников согласилась стать вербовщиками. Сначала они искали в вооруженных силах высококвалифицированных, высоко мотивированных женщин. Их было немного, но их было недостаточно, чтобы полностью соответствовать целям, которые были поставлены перед создаваемой ими женской эскадрильей под кодовым названием "Проект "Афина". Таким образом, вербовщики были вынуждены искать за пределами вооруженных сил.


Они искали умных, уверенных в себе, утонченных женщин, которые могли бы слиться с чужой культурой и раствориться в ней. Им нужно было быть спортивными и очень конкурентоспособными. Им нужно было ненавидеть проигрывать, потому что операторы Delta никогда не проигрывали; они выигрывали любой ценой. Женщин нужно было направлять таким образом, чтобы успех стал частью их ДНК. Они также должны были быть привлекательными.


Это был жизненный факт, что люди по-разному реагировали на других в зависимости от того, как они выглядели. Если женщины-оперативницы были привлекательными, их красота дисквалифицировала их как угрозу, и не было предела тому, чего они могли достичь. Мужчины делали бы то, чего не должны, просто чтобы быть рядом с привлекательной женщиной, расширяя возможности и даже информацию, которые никогда не были бы предложены их коллегам-мужчинам. Мужчины пытались произвести на них впечатление, хвастаясь и приглашая их посмотреть на то, что обычно запрещено. По сути, часто можно рассчитывать на то, что мужчины будут вести себя глупо рядом с привлекательной женщиной. А те, кто этого не сделал, скорее всего, могли рассчитывать на то, что они недооценивают женщину, особенно привлекательную.


По мере того, как рекрутеры "Дельты" расставляли свои сети за пределами вооруженных сил, они начали посещать спортивные соревнования среди женщин высокого класса. Они искали потенциальных кандидатов в триатлонах, на зимних и летних X Играх, в университетах и на олимпийских тренировочных площадках США. Спорт не имел такого большого значения, как то, обладал ли кандидат необходимыми характеристиками.


Процесс отбора и оценки был чрезвычайно сложным. Многие женщины не прошли отбор. Однако стандарты никогда не снижались только для того, чтобы пополнить ряды.


Женщины, которые прошли этапы отбора и оценки, были исключительными, не более, чем группа из четырех женщин, которые собирались похитить Нино Бьянки из его чрезвычайно укрепленного дома. Все они были отчаянно целеустремленными, отчаянно лояльными и отчаянно конкурирующими, но в остальном они не могли быть более разными.


Алекс Купер была двадцативосьмилетней дочерью двухрасовой матери-эфиопки и отца-американца, владелицей небольшого ресторана в Атланте. После окончания средней школы она поступила в Университет Аризоны на специальность "Коммуникации". Там она увлеклась ультрамарафонским бегом - видом спорта, в котором участники соревновались на дистанциях в двадцать четыре часа, несколько дней или даже в тысячу миль. Спорт соответствовал ее непоколебимой, гранитной решимости.


Она была тихим человеком по натуре, и ее шумные товарищи по команде всегда пытались заставить ее "вылезти из своей скорлупы". Они постоянно подкалывали ее по поводу того, что она слишком сдержанна, слишком серьезна. Она могла быть слишком строга к себе, и они считали своей работой не упускать ее из виду. И как бы они ни дразнили ее, все они знали, как глубоки ее тихие воды. Купер был выдающимся оператором.


Такой же была тридцатилетняя Джули Эрикссон, триатлонистка, выросшая на большом острове Гавайи и изучавшая множество предметов в Гавайском университете. Ее отец руководил рыболовными чартерными компаниями, в то время как ее мать была школьной учительницей. Джули, как и Алекс, была ростом около пяти футов девяти дюймов. Хотя она имела испанское и валлийское происхождение, генетика ее родителей сочеталась таким образом, что в ней был экзотический бразильский облик.


Она была воплощением изящества под огнем и, без сомнения, самым организованным членом команды. У нее был настоящий взгляд на детали, поскольку оборудование и логистика были ее специальностью. Если команде нужно было что-то сделать, Джули была тем человеком, к которому они всегда обращались.


Меган Роудс была типичной "американской" девушкой; светловолосая и голубоглазая. Тридцатиоднолетний мужчина вырос в пригороде Чикаго. Ее отец был полицейским, а мать скончалась, когда она была совсем маленькой. Роудс училась в колледже при Университете Иллинойса, где продолжила успешную спортивную карьеру пловчихи в старших классах средней школы. Еще в подростковом возрасте ее рост в пять футов одиннадцать дюймов, а также поразительные нордические черты лица принесли ей прозвище "Принцесса викингов", которое закрепилось за ней на всем пути в Дельту. Это заставило тех, кто знал ее, рассмеяться. Меган была викингом во всех отношениях, но в ней не было ни грамма принцессы. Она выдерживала худшие ситуации, в которые могло их поставить любое задание, ни разу не пожаловавшись. Стакан Меган Роудс, хладнокровной убийцы, когда ей приходилось им быть, всегда был наполовину полон. Она всегда была первой, кто добровольно отправлялся в опасную ситуацию, а также была чрезвычайно талантливым следователем.


Последней женщиной в команде была Гретхен Кейси. "Гретч", как ее называли товарищи по команде, была техасской крутизной. Она выросла в Восточном Техасе и посещала Texas A & M, где она была студенткой до окончания юридического факультета. Ее отец был бывшим армейским рейнджером, который владел оружейным бизнесом, а ее мать была полууспешной художницей. Отец Гретхен научил ее стрелять с того дня, как она впервые смогла держать винтовку. Ее любовь к бегу по пересеченной местности и стрельбе привела ее к тому, что она стала летней биатлонисткой мирового класса, которую подобрала Олимпийская сборная США. Она какое-то время участвовала в конкурсе, но бросила его, когда влюбилась в менеджера хедж-фонда в Нью-Йорке.


Какое-то время отношения были хорошими. Гретхен получила диплом юриста в Нью-Йоркском университете, но когда она обнаружила, что менеджер хедж-фонда заигрывает с ней, девушка из Техаса потеряла вкус не только к нему, но и к Большому яблоку и закону.


На самом деле не зная, чем она хотела заниматься, она снова начала тренироваться и продолжила свою карьеру летней биатлонистки. Она занималась этим восемь месяцев, когда рекрутер Delta Force заметил ее и сделал предложение, которое звучало так, будто это может быть забавно.


При росте пятьфутов шесть дюймов она была самой маленькой из группы, но рост не имел ничего общего с ее лидерскими способностями, которые были исключительными и благодаря которым ее поставили во главе группы.


Когда Кейси и Купер закрепили свои скутеры на дне канала, Кейси сказал по радио: "Мы у точки входа".


Эрикссон, которая держала на коленях небольшое устройство, похожее на iPad или читалку, нажала кнопку и сказала: "Теперь подключаем чистый цикл к камерам в лодочном гараже".


"Дайте нам знать, когда мы будем готовы к работе".


"Десять секунд".


Когда запись с камер наблюдения в прямом эфире была заменена повторяющимся циклом команды, Эрикссон сказал: "Это все ваше".

ГЛАВА 3


Tотправной точкой для него стал лодочный гараж Нино Бьянки. Но попасть внутрь было бы не просто вопросом проплывания под дверями и появления с другой стороны. Бьянки слишком серьезно относился к своей безопасности, чтобы допустить подобное.


Ярко раскрашенные деревянные двери, которые выглядели как любые другие на Гранд-канале, скрывали два листа титана толщиной в три дюйма, опускающиеся на несколько футов ниже уровня воды. Титановые двери опирались на стену из металлических прутьев, которые опускались до самого низа и были прикреплены болтами к скальной породе под дном канала.


Под мутной водой Купер и Кейси выгрузили свое снаряжение. Когда они были готовы, Кейси сказал по радио: "Я собираюсь завернуть прутья".


"Вас понял", - ответил Родс, который прятался в окне квартиры через канал. Она прижалась лицом к щитку своей винтовки и приготовилась сразить охранников Бьянки, если они заметят, что происходит под ними.


Ухватившись за прутья, Кейси медленно подползла к поверхности так близко, как только осмелилась. Хотя был вечер и вода была мутной, на поверхность все еще падало много рассеянного света. Если бы ее увидели, это было бы концом всей операции.


Определив бруски, над которыми они будут работать, она как можно плотнее обмотала их проволокой Ti, чтобы они не расползались.


Используя стержни, чтобы направить себя обратно ко дну, она снова обмотала два стержня проволокой наполовину вниз.


Присоединившись к Куперу, она сказала: "Бары готовы. Давайте распространим их ".


Купер установил небольшой погружной гидравлический домкрат с титановыми трубчатыми удлинителями между двумя перекладинами и приступил к работе, бесшумно создав отверстие, достаточно большое, чтобы они могли проплыть.


Они неоднократно связывались с Родосом, чтобы убедиться, что никто на причале не имеет ни малейшего представления о том, что происходит. Каждый раз Роудс отвечал: "Ты все еще готов к работе".


После того, как решетки были расставлены достаточно далеко друг от друга, Кейси поднялся на полпути к поверхности, чтобы убедиться, что нет никаких признаков пролома. Пока все идет хорошо. Проволока выдержала.


Пока Купер укладывала домкрат обратно в свой скутер, Кейси достала из своего два водонепроницаемых сухих пакета. Когда они были готовы, они проплыли через отверстие во главе с Кейси.


Они тихо вышли на поверхность воды внутри лодочного гаража, они поднялись только на уровень глаз и долго осматривали тускло освещенное помещение, чтобы убедиться, что там больше никого нет. Насколько они могли судить, они были одни и незамеченными.


Над ними, чтобы содержать корпус в чистоте, был подвешен двадцатидевятифутовый катер Riva Super Aquarama 1965 года производства Бьянки.


Кейси показала Куперу поднятый большой палец, и они поплыли к проржавевшей лестнице в передней части пролива.


Купер выбрался первым. Сняв маску и откинув капюшон, она сняла респиратор, наклонилась и взяла у Кейси два сухих пакета. Две женщины быстро разделись.


Под сухими костюмами на них почти ничего не было. Расстегнув большую из двух сумок, Кейси достала коктейльное платье Купер и вручила его ей вместе с парой туфель на каблуках, украшениями и косметикой. За ними последовали кобура с подвязкой на внутренней стороне бедра и 9-мм пистолет Taurus "Slim".


Кейси достала свое платье, туфли на каблуках, косметику, оружие и кобуру и тоже начала одеваться.


"Я надеюсь, вы правы насчет того, что этот парень хочет похвастаться своей лодкой", - сказал Купер.


Кейси натянула свое платье. "Ты знаешь, что они говорят. Единственная разница между мужчинами и мальчиками ..."


"Я знаю. Размер их игрушек ".


"Не волнуйся. Он захочет показать нам свою игрушку ".


Купер улыбнулся. "Но что, если он этого не сделает?"


Кейси повернулась спиной, чтобы ее товарищ по команде мог застегнуть на ней молнию. "Тогда мы будем импровизировать. Мы скажем ему, что хотим искупаться нагишом ".


"В воде венецианского канала?"


"Лекс, ты слишком много беспокоишься. Поверь мне, если мы сделаем все правильно, он последует за нами куда угодно ".


"И если мы этого не сделаем, этот парень сделает все, что в его силах, чтобы убедиться, что мы не покинем это здание живыми".


Кейси покачала головой. "Этого не произойдет".


Купер, без сомнения, был самым серьезным членом команды. Она была планировщиком и не очень любила импровизацию. "Вы всегда были так уверены в себе?" - спросила она.


Передавая ей один из миниатюрных наушников, Кейси ответила: "Нет, но я уверена в мужчинах. Ты готов к работе?"


"Я предполагаю, что у тебя нет фена в этой сумке, не так ли?"


"Фена для волос нет", - сказала Кейси, наполняя большую сумку их снаряжением для дайвинга, придавив ее парой предметов из гаража, бросила ее в воду и смотрела, как она исчезает из виду. "Сухие костюмы могут сохранить вас сухими до костей, но капюшоны - это ад на ваших волосах. Просто проведите по нему пальцами. С тобой все будет в порядке ".


"Тебе легко говорить", - ответил Купер, пока Кейси искала место, куда спрятать пакет поменьше. "Ты всегда выглядишь великолепно". В дополнение к тому, что Алекс Купер была самым серьезным членом команды, она, казалось, больше всех критиковала свою собственную внешность.


Брезент для Riva был расстелен в углу гаража, и Кейси решила спрятать сумку под ним. В нем было все, что могло понадобиться двум женщинам для их эксфильтрации: две маски, два водонепроницаемых фонарика с красными линзами и маленькие баллончики с дополнительным кислородом "запасной воздух" со встроенными мундштуками для каждой из них. Там также были ремни безопасности и баллон с "запасным воздухом" для Бьянки.


План состоял в том, чтобы вернуть его к этому моменту, связать и спустить в воду как можно быстрее. Как только они опустят его под поверхность, они заберут остальное свое снаряжение, заведут свои скутеры и уберутся оттуда как можно быстрее.


Кейси вставила в ухо свой крошечный наушник-передатчик. Он был размером с карандашный ластик, и как только он оказался на месте, обнаружить его было практически невозможно.


Они проверили уровень сигнала между собой, а затем на Родосе и Эрикссоне. Довольная тем, что все было готово, Кейси разгладила свое довольно откровенное коктейльное платье и сказала: "О'кей, дамы, время показа".

ГЛАВА 4


Sдержась за руки, Гретхен и Алекс вошли на экстравагантную вечеринку Нино Бьянки.


Единственное, что затмевало богато украшенный палаццо, - это богато украшенные гости. Подтянутые и загорелые, они носили сшитые на заказ смокинги, дизайнерские платья и драгоценности стоимостью в десятки миллионов долларов. Ни Кейси, ни Купер никогда раньше не видели столько симпатичных людей в одной комнате. Это выглядело как кастинг для какой-нибудь элитной европейской мыльной оперы.


"Давайте что-нибудь выпьем", - сказала Кейси, подводя своего товарища по команде к официанту в белой куртке, который нес серебряный поднос с бокалами для шампанского на длинных ножках.


С напитками в руках они прогулялись по стойке регистрации на первом этаже, восхищаясь коллекцией произведений искусства эпохи Возрождения Бьянки. На вечеринке у него было много очевидной охраны.


"Как ты думаешь, где он?" - спросил Купер.


Кейси продолжал восхищаться искусством. "Не волнуйся. Он найдет нас ".


"А если он этого не сделает?"


Кейси улыбнулась. "Ты слишком много беспокоишься, Лекс".


"Я прагматик".


Кейси рассмеялась и сделала глоток своего шампанского. "У меня есть для этого другое слово, но пока ты продолжаешь улыбаться и притворяешься, что хорошо проводишь время, мне все равно, как ты это называешь".


"Итак, я планировщик", - ответил Купер, убедившись, что она продолжает улыбаться. "Мне нравится, когда все идет по плану".


"И как у тебя с этим получилось?"


"Ты придаешь этому личное значение?"


Кейси подмигнул ей. "Не теряй своей улыбки при виде меня".


"Я не такая, как Джулс и Меган. Я не просто захожу в бар и через пять минут выхожу с каким-нибудь парнем ".


"Вы знаете, мы вас слышим", - сказал Эрикссон в их наушниках.


"Да", - добавил Родс. "И что ты подразумеваешь под "гулять с каким-то парнем"?"


"Давайте оставим сеть чистой", - приказала Кейси, прежде чем снова обратить свое внимание на Купера. "Все, что я могу сказать, Алекс, это то, что жизнь - это то, что происходит, когда ты занят составлением других планов".


"Это содержательно. Ты сам это придумал?"


"Это не имеет значения. Я просто думаю, что если бы ты немного расслабилась, чуть больше улыбалась, ты бы обнаружила, что к тебе тянется больше мужчин ".


"Ко мне тянется множество мужчин", - ответил Купер.


"Что это сейчас? Шесть месяцев с тех пор, как ты в последний раз был на свидании?"


"Большую часть этого времени мы находились в режиме ожидания".


Указав на статую и широко улыбнувшись, Кейси сказала: "Не для всего этого".


"Вы простите меня, если я не совсем хочу обмениваться с вами советами по свиданиям, шеф".


Кейси закатила глаза. "Ты тоже? Почему все думают, что я с ним сплю?"


Настала очередь Купера рассмеяться, и на этот раз смех был искренним. "Ты не можешь скрыть то, что происходит между вами двумя".


"Скрывать нечего, потому что ничего не происходит", - настаивал Кейси.


Купер подняла руку. "Эй, я не спрашивал, так что не чувствуй, что ты должен рассказывать. Понятно?"


"Роб Хаттон - наш старший офицер. Я не сплю с ним. Кроме того, мужчина женат. За какую женщину ты меня принимаешь?"


"Как скажешь".


Кейси покачала головой. "Ты потрясающий. Все вы. Мужчина и женщина не могут быть друзьями?"


"Нет".


Кейси снова закатила глаза. "Между нами ничего не происходит".


Купер несколько мгновений пристально смотрел на нее. Наконец, она заявила: "Ты такой лжец".


Щеки Кейси вспыхнули.


"Видишь. Ты краснеешь", - сказал Купер с улыбкой. "Между вами двумя что-то происходит".


"Я краснею от разочарования. Как девушка должна защищаться от подобного обвинения?"


"Просто скажи мне, что это неправда".


"Я сделал", - настаивал Кейси.


"Расскажи мне еще раз".


"Прекрасно. Это неправда ".


"Я тебе не верю".


Кейси покачала головой, но не перестала улыбаться.


"У меня начинает болеть лицо", - сказал Купер. "Можем ли мы на несколько минут отказаться от фальшивых улыбок?"


"Нет. Ты ловишь больше мух на мед ".


"Ты действительно веришь, что мужчинам не все равно в любом случае?"


"Им не все равно", - сказал Кейси. "Поверьте мне. Это все равно, что притянуть к себе магнит. Если вы улыбаетесь и хорошо проводите время, мужчины находят вас гораздо более доступной. Но если ты будешь стоять вокруг с видом сам-знаешь-кого, все, кого ты привлекешь, - это придурки ".


Купер на мгновение замолчал.


Кейси посмотрел на нее. "Только не говори мне, что это какое-то серьезное откровение для тебя?"


Купер отмахнулся от этого. "Я знал это".


Снова настала очередь Кейси смеяться. "Кто теперь лжет?"


Прежде чем Купер смогла ответить, она мельком увидела кого-то справа от себя. "Контакт. В три часа."


Кейси украдкой бросила взгляд в сторону Бьянки. Он работал в комнате, встречая и приветствуя своих гостей. В тот момент он разговаривал с аристократического вида пожилой парой.


"Что нам делать?" - спросил Купер.


"Ничего", - ответил Кейси. "Просто стойте здесь, выглядите красиво и улыбайтесь. И не повредило бы, если бы ты повернулась еще немного в сторону, чтобы он мог видеть твои сиськи ".


Глаза Купера расширились от удивления.


Кейси изобразила свою самую широкую, ослепительную улыбку и сказала: "До этого момента я понятия не имела, каким безнадежным ты был. Ты можешь хотя бы притвориться, что знаешь, как быть сексуальной?"


"Мне не нужно притворяться. Я просто не настолько откровенен ".


"Вот почему ты уже шесть месяцев не был на свидании", - вставил Эрикссон.


"И не могу вытащить парня из бара за пять часов, не говоря уже о пяти минутах", - добавил Родс.


"Тихо", - приказал Кейси. "Он заметил нас".

ГЛАВА 5


ВАШИНГТОН, округ Колумбия.


Явы впервые в резервуаре?" - спросил Джек Уолш, когда они подошли к внешней двери сверхсекретного конференц-зала Пентагона.


Лесли Пакстон поправила пиджак и глубоко вздохнула. "Ага. Я тоже впервые выступаю перед Объединенным комитетом начальников штабов ".


"Если это поможет вам успокоиться, вы встретитесь только с председателем и его помощником, директором Объединенного штаба".


"Для моей первой чрезвычайной ситуации в области национальной безопасности я ожидал более широкой аудитории".


"Не беспокойтесь о размере аудитории", - сказал Уолш. "Просто отвечайте на их вопросы как можно лучше. Я позабочусь обо всем остальном ".


Лесли был директором Агентства перспективных исследовательских проектов в области обороны, более известного под его аббревиатурой DARPA, исследовательского агентства при Министерстве обороны. Она работала старшим научным сотрудником в НАСА и вице-президентом по технологиям и передовым разработкам в корпорации Loral, прежде чем ее пригласили на ее нынешнюю должность. Она была высокой, худощавой женщиной с длинными светлыми волосами и гениальным интеллектом.


Ее агентство сосредоточилось на создании революционных возможностей, чтобы застать врасплох врагов Америки и не дать им застать врасплох Соединенные Штаты. Будь то искусственный интеллект или беспилотные летательные аппараты космического базирования типа predator, в Министерстве обороны DARPA называли "технологическим двигателем", который привел к его радикальным инновациям.


Это была небольшая организация, которая избегала иерархии и правительственной бюрократии и гордилась гибкостью. Его эклектичный персонал состоял из лучших исследователей, мыслителей и ученых из правительства, университетов, частного сектора и даже общественности в целом. Дисциплины были столь же разнообразными, фокусируясь как на теоретической, так и на экспериментальной силе.


Очень мало исследований DARPA когда-либо проводилось в правительственных лабораториях - это касалось только самых деликатных и перспективных видов деятельности. Большинство исследователей работали в частных или университетских лабораториях, вот почему DARPA любило характеризовать себя как "сто гениев, связанных туристическим агентом".


Движущей концепцией DARPA было задействовать лучшие таланты, но не изолировать их. Идеи должны были поступать быстро и беспрепятственно, чтобы обеспечить быстрое принятие решений и стимулировать инновации.


В то время как ключевая группа ученых была постоянными сотрудниками, призванными обеспечивать преемственность, большинство сотрудников DARPA были наняты на четырех-шестилетнюю ротацию и им было сказано быть смелыми и не бояться неудачи. DARPA не просто хотела нестандартного мышления, она хотела думать там, где вы даже не могли увидеть рамки. Этого можно было добиться, только постоянно привнося свежие идеи и перспективы, что позволило DARPA создать невероятные команды исследователей.


Целью DARPA было предвидеть научный прогресс и реконструировать его, даже если такой прогресс еще не был полностью реализован. Они также взяли старые эксперименты или научные концепции, которые так и не были реализованы, и подошли к ним с совершенно новых точек зрения.


В то время как некоторые проекты длились всего четыре-шесть лет с ротацией команд, в более трудоемких проектах командам разрешалось продолжать работу после этого срока, чтобы обеспечить успешное сотрудничество.


Чтобы оставаться экономным и подлым, DARPA часто передавала необходимые вещи на аутсорсинг различным подразделениям Министерства обороны и военным. Независимо от того, откуда DARPA набирало персонал, задачей номер один директора агентства было нанять самые яркие умы с самыми грандиозными идеями и предоставить им все необходимое для достижения успеха. Лесли Пакстон, как и ее предшественники, понимала, что радикальные инновации могут произойти только в результате радикальных инвестиций с высоким риском в ее сотрудников.


Джек Уолш был директором Объединенного комитета начальников штабов по разведке. Именно он вызвал Пакстона в Пентагон из штаб-квартиры DARPA сегодня днем. В его офисе кипела деятельность. На самом деле, когда Лесли вошел, пятидесятидвухлетний контр-адмирал как раз бросал сотруднику ключи от своей машины, говоря: "Возьми мою и припаркуй ее дважды прямо у их крыльца, если понадобится. Я хочу эти записи немедленно. Если кто-нибудь доставит вам какие-либо проблемы, звоните напрямую на мой мобильный ".


Уолш был обаятельным парнем без всяких "Б". Разведка была делом людей, и он преуспел в этом. Он не любил бюрократию, но мог ориентироваться в ней, как никто другой в армии. Он был столь же искусен в преодолении бюрократических препон, как и в их обходе, когда того требовала ситуация. Некоторые из самых инновационных революций в разведке страны возникли из-за ума адмирала Джека Уолша. Он был из тех, кто, ложась ночью спать с молитвой, работал круглосуточно, чтобы обезопасить себя. И с двумя взрослыми детьми и неудачным браком позади у Уолша было все время в мире, чтобы сосредоточиться на обеспечении безопасности Америки.


Независимо от того, сколько людей было в комнате, Уолш всегда заставлял Лесли чувствовать, что она самая важная. Для человека, обладающего такими навыками общения, Пакстону было трудно понять, почему он так и не женился повторно. В старой сети Пентагона он всегда относился к ней как к равной. Он даже взял за правило обращаться к ней и запрашивать ее отзывы о разных вещах, над которыми он работал, чего другие в министерстве обороны не были столь склонны делать. Он был просто невероятно хорошим парнем. И хотя Пакстон уважала профессиональные границы их отношений, если бы он когда-нибудь пригласил ее на ужин или даже на ланч, если уж на то пошло, она бы согласилась не задумываясь.


Но он не просил ее приехать в Пентагон для дружеского визита. Он попросил ее приехать, чтобы помочь ему сделать презентацию председателю Объединенного комитета начальников штабов в ответ на развивающуюся чрезвычайную ситуацию в области национальной безопасности.


Они провели большую часть утра и до полудня, работая над тем, что они будут делать и что скажут. Когда подошло время их встречи, она все еще не чувствовала себя полностью готовой.


"У тебя все отлично получится", - сказал Джек. "Не волнуйся. Председатель - приятный парень; очень приветливый. Его помощник может быть настоящей занозой в заднице, но он также хороший парень. Он довольно прямолинеен, так что не позволяйте этому вас запугать. Это просто его стиль. Отвечайте на его вопросы как можно лаконичнее, и у вас все будет хорошо. Вы готовы? Вам нужна минутка, чтобы собраться с мыслями?"


Лесли выпрямилась во весь рост и покачала головой. "Чем дольше мы ждем, тем хуже становится".


"Я согласен", - сказал Уолш, наклоняясь и открывая дверь. "Поехали".

ГЛАВА 6


Tпредседатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Ред Куни, а также его помощник, генерал-лейтенант Джим Слазас, встали, когда Джек Уолш и Лесли Пакстон вошли в защищенный конференц-зал. После рукопожатия Куни пригласил всех занять свои места.


"Итак, Джек, - сказал председатель, - я полагаю, мы здесь не потому, что я игнорировал твои обновления Facebook".


"Нет, сэр", - ответил Уолш с улыбкой. Он продвигал секретный гибрид Facebook / Wikipedia для всего Министерства обороны как средство лучшего обмена информацией, распространения и понимания всего, от тактики повстанцев до иерархии террористических ячеек. Куни не спешил соглашаться и часто делал проект предметом шуток на собраниях. Однако Уолш слышал от всех остальных, насколько ценным они его нашли, и знал, что это только вопрос времени, когда Куни, наконец, придет в себя. "Если вы мне позволите, я бы хотел, чтобы директор Пакстон начал презентацию".


Пакстон была занята настройкой своего ноутбука, и как только на экране в передней части комнаты появился вращающийся логотип DARPA, она сказала: "Адмирал Уолш попросил меня проинформировать вас об одной довольно необычной науке".


"Разве это не излишество, исходящее от DARPA?" - спросил Слазас.


Лесли была полна решимости убить Слазаса добротой и одарила его своей самой яркой улыбкой. "Совершенно верно, мы занимаемся необычным научным бизнесом. Но я думаю, вы найдете этот случай особенно интересным. Вы знакомы с чем-то под названием "Операция скрепка"?"


"Это была наша попытка в конце Второй мировой войны собрать как можно больше немецких ученых. Целью было лишить Советы, а также Великобританию доступа к их знаниям и опыту ".


"Правильно", - сказала Лесли, переходя к своему первому слайду. Это была черно-белая фотография 104 ученых-ракетчиков на испытательном полигоне Уайт Сэндс в Нью-Мексико. "Скрепка" была создана предшественником ЦРУ, OSS, и контролировалась Объединенным управлением по разведывательным целям при Объединенном комитете начальников штабов.


"Президент Трумэн в то время был непреклонен в том, что любые активные нацисты или любые активные сторонники нацизма должны быть исключены из программы. Его не волновало, что другие страны подхватят их; им не были рады в Америке.


"Излишне говорить, что и УСС, и Объединенный комитет начальников штабов не согласились с президентом".


Пакстон перешла к следующему слайду. Это была фотография Черчилля, Рузвельта и Сталина. "Чтобы обойти президента Трумэна, а также Потсдамское и Ялтинское соглашения, JIOA создала ложные истории для ученых. Любая связь с нацистами была либо сведена к минимуму, либо вообще вычищена. Они также просмотрели немецкие политические записи и записи о занятости и подчистили и их.


"Затем новые очищенные биографии были прикреплены к файлам персонала правительства США ученых, отсюда и кодовое название, и им был предоставлен допуск к работе в Соединенных Штатах".


"Представьте, чего бы мы могли добиться, если бы OSS все еще существовала", - размышлял Куни.


Слазас кивнул в знак согласия и сказал директору DARPA: "Какое это имеет отношение к тому, почему мы здесь сидим?"


Пакстон перешла к следующему слайду: группа немецких ученых в какой-то лаборатории, окруженная мензурками и горелками Бунзена. Сделав глоток воды из стакана, стоящего перед ней на столе, она ответила: "Операция "Скрепка" первоначально началась как часть операции "Облачно", но в конечном итоге была выделена в отдельную операцию. В то время как Paperclip был ориентирован на ученых, Cloudast был посвящен поиску и обеспечению безопасности реальных нацистских научных и военных технологий, которых существовало огромное количество.


"Ближе к концу войны, когда Гитлер потерпел многочисленные поражения от Советов, он поручил Вернеру Озенбергу, ученому, возглавляющему нацистскую ассоциацию военных исследований Wehrforschungsgemeinschaft, выявить и отозвать из боевых действий самых ярких ученых, инженеров и техников Германии.


"Имена были собраны в так называемый список Озенберга.Это был настоящий разбор того, кто есть кто из величайших научных умов, которые были у нацистов, и это легло в основу операции "Скрепка". С его помощью мы смогли привлечь ведущих ученых для нашей космической программы, таких как Вернер фон Браун, а также ученых, которые тайно работали над Манхэттенским проектом ".


"Директор Пакстон, " сказал Слазас, " можем мы прокрутить урок истории в ускоренном режиме?"


Уолш поднял руку. "Мы почти на месте, Джим. Поверь мне. Это важно ".


Слазас отступил, а Лесли продолжил. "Чего многие люди не знают, так это того, что Гитлер составил другой список примерно в то же время. Он был основан на сверхсекретной работе нацистского обергруппенфюрера СС, который, как говорят некоторые, был самым блестящим ученым Третьего рейха, генералом Гансом Каммлером. В этом списке перечислены наиболее многообещающие научные и военные проекты нацистов, многие из которых на десятилетия опередили свое время. Благодаря подробным обзорам, статусу и рейтингам он был известен как Досье Каммлера.


"JIOA разделила свои операции, чтобы команда Paperclip могла сосредоточиться на ученых, а оперативники Cloudast могли сосредоточиться на реальных проектах. Особый интерес Объединенного комитета начальников штабов в то время представляла нацистская программа вундерваффе."


"Чудо-оружие", - сказал Куни.


"Совершенно верно", - ответила Пакстон, переходя к следующему слайду, нацистскому самолету "Летающее крыло", который выглядел точно так же, как истребитель-невидимка. "В то время как нацистское министерство пропаганды пустило много дыма по поводу революционного супероружия, которое Гитлер предлагал онлайн, там было больше, чем небольшой пожар.


"Мегабатлонисты, подводные лодки с баллистическими ракетами, автономные от воздуха подводные лодки, электрическая подводная лодка - первая в мире, предназначенная для работы в подводном положении в течение всего рейса - подводный авианосец, самоходные зенитные орудия, супертанки, бомбардировщики дальнего действия, способные достичь Соединенных Штатов, реактивные самолеты вертикального взлета, высотные разведывательные самолеты, ракетные истребители, экспериментальные вертолеты, усовершенствованная артиллерия и ракеты, орбитальное параболическое зеркало, способное фокусировать солнечные лучи разрушительным лучом в любой точке земли, ночные приборы ночного видения, ядерная программа, антигравитационная программа и множество других экзотических проектов, которые нам еще предстоит классифицировать ".


"И это то, в пресечении чего была обвинена операция "Облачно"?"


Лесли Пакстон кивнула и переключилась на следующий слайд, на котором трое мужчин в штатском, вооруженных "смазочными пистолетами" M3, едут в старом армейском джипе США где-то в Европе. Мужчинам, сидящим за столом, показалось, что снимок мог быть сделан в Париже.


"Примерно в то время, когда Европа, контролируемая нацистами, начала рушиться, JIOA удалось украсть копию досье Каммлера. Женщина-оперативник, работавшая на УСС, выпрыгнула с парашютом из нацистского самолета с двумя пулевыми ранениями, офицер СС был привязан к ней как к пленнице, а документы, прикованные цепью к его запястью, находились в портфеле.


"Основываясь на информации, содержащейся в досье, операция "Облачно" начала внедрять секретные группы, аналогичные командам Джедбурга из трех человек, использовавшимся во Франции, по всей контролируемой нацистами Европе.


"Их заданием было обеспечить безопасность как можно большего количества нацистских научных и военных технологий высокой ценности. Исходные данные, чертежи, оборудование; все, что они смогли найти. Все, что они не могли забрать с собой, они должны были как можно тщательнее задокументировать, а затем уничтожить, чтобы это не попало в руки Советов или даже британцев. Либо мы получили это, либо никто не получил ".


Председатель кивнул, и Пакстон продолжил. "Когда Советы наступали с востока, большая часть внимания Клаукаста была сосредоточена там. Когда нацисты бежали от наступающей Красной Армии, они часто затопляли и ставили ловушки на свои исследовательские объекты, многие из которых находились в системах горных пещер или подземных бункерах. Они полностью верили, что в конечном итоге вернутся и продолжат свои эксперименты именно с того места, на котором они остановились ".


Она видела, что Слазас начинает нервничать, и, чувствуя, что он готов снова прервать ее, сказала: "Я добиваюсь своего, я обещаю".


Генерал-лейтенант откинулся на спинку стула и ждал. Когда директор DARPA перешла к следующему слайду, его стул со стуком выдвинулся вперед. "Иисус Христос", - сказал он.


"Этот снимок был сделан одной из команд "Пасмурных" в нацистском исследовательском центре в Чехословакии в 1944 году".


Вокруг металлической конструкции высотой двадцать футов и шириной пятнадцать футов, которая выглядела как греческий символ Омега, Ω, было бесчисленное множество человеческих скелетов, торчащих из цельного камня. Они были скрючены в мучительных позах, и их челюсти казались сомкнутыми, как будто застыли на середине крика.


"Это был один из самых многообещающих образцов технологии Каммлера", - продолжила она. "Это называлось Engeltor, или Врата Ангела. Он был основан в основном на работах немецкого физика Макса Планка, основателя квантовой теории. По сути, Engeltor, который американцы называли просто устройством Каммлера, был спроектирован как гигантский факсимильный аппарат, который мог отправлять факсы людям и предметам."


"Прямо в твердый камень?" - спросил Куни.


Пакстон создал разделенный экран и разместил другую, похожую фотографию. "Технология чрезвычайно темпераментна. Основываясь на ученых и данных, которые американские оперативники смогли получить от Третьего рейха, Соединенные Штаты построили свой собственный Engeltor. Фотография, которую я только что разместил, была сделана в 1945 году в лагере "Герой" на Монтаук-Пойнт, Лонг-Айленд."


Слазас уставился на него, не веря своим глазам.


"Как вы можете видеть, - сказал Пакстон, " мы смогли воссоздать аналогичные результаты".


Генерал-лейтенант покачал головой. "Вы называете это результатами? Это ужасно ".


Глава DARPA пожал плечами. "Это наука. Мы пытались воспроизвести эксперименты Каммлера, но у нас не было всех частей головоломки ".


"Тела на втором фото ; это были американские солдаты?"


"Да. Они добровольно согласились на это задание и знали, на какой риск идут ".


"Но посмотри, что с ними случилось. Они знали, что это возможно?"


"Да, они это сделали, и они также знали, что это была одна из самых многообещающих технологий, над которыми когда-либо работали Соединенные Штаты".


"Инициаторами были нацисты", - сказал Слазас, качая головой.


"Как и крылатые ракеты, самолеты-невидимки и ракетостроение. Я бы предположил, что наши военные извлекли огромную пользу из всего этого ".


Слазас знал, что данные, собранные в ходе нацистских экспериментов, помогли продвинуть науку, особенно медицину, но это не означало, что ему это должно было нравиться.


Куни изучал Пэкстона. "Вы использовали настоящее время, когда говорили о технологии. Ты сказал, что он темпераментный. Должны ли мы предполагать, что Соединенные Штаты все еще экспериментируют с ним?"


"Да", - ответил Пакстон. "Мы работаем, но с ограниченным успехом".


"Насколько ограниченный?" - спросил председатель.


"Иногда нам удается перемещать очень маленькие неодушевленные предметы. Мы также смогли перемещать самые простые живые организмы, такие как бактерии. Большинство достижений, которых мы смогли добиться, произошли благодаря прорывам в области квантовой телепортации ".


"Нравится то, что китайцы только что провернули?"


Пакстон знал, о чем говорил этот человек. В открытом научном сообществе рекорд по квантовой телепортации был установлен совместной американо-европейской исследовательской группой, которая передала частицы с одного берега Дуная на другой на расстояние в шестьсот метров. Этот подвиг недавно был разрушен китайцами, которые излучили частицы на шестнадцать километров; в двадцать пять раз больше расстояния, достигнутого американо-европейской командой.


"Совершенно верно", - сказала Лесли. "Потенциальные возможности военного применения этой технологии безграничны".


"Вот почему мы попросили об этой встрече", - сказал Уолш, подавая знак Пэкстон перейти к следующему слайду. Когда она это сделала, он сказал: "Этот снимок был сделан одним из оперативников нашей разведки в Парагвае два дня назад".


Куни и Слазас уставились на экран.


"Боже мой", - сказал председатель. "Вы хотите сказать мне, что мы снова начали использовать человеческие объекты?"


Лесли покачала головой. "Нет, сэр. Мы не используем человеческие объекты. Мы не делали этого с сороковых годов. Это были не мы ".


"Тогда кто это был?"


"Мы считаем, что кто-то получил доступ к технологии", - сказал Уолш.


"Как? Была ли программа скомпрометирована?"


"Возможно все, но я сомневаюсь в этом", - сказал Пакстон, который сделал паузу, прежде чем добавить: "Исследование является частью Stardust".


Кодовое название сразу же стало знакомо и Куни, и Слазасу. Осознав к 1990-м годам, что в большинство сверхсекретных исследовательских программ и объектов Соединенных Штатов проникли иностранные шпионы, правительство США приступило к одному из своих самых амбициозных, наиболее строго засекреченных проектов за всю историю. Под кодовым названием "Звездная пыль" это был сверхмаксимум исследовательских объектов. Идея заключалась в том, чтобы сложить лучшие научные яйца в одну корзину, а затем построить курятник, в который ни одна лиса никогда не смогла бы забраться.


Председатель Куни уставился на экран. Не поворачиваясь, чтобы посмотреть на Лесли или Джека, он спросил: "Давайте предположим на мгновение, что программа "Звездная пыль" не была взломана. Где кто-то мог раздобыть эту технологию?"


"Я бы начал с самого начала", - сказал Уолш. "На заводе Каммлера в Чешской Республике".


"Почему?"


"Потому что мы смогли привлечь туда команду из трех человек только в конце войны. Он был затоплен нацистами, и у них был очень ограниченный запас кислорода для исследований. Поскольку Советы продвигались на своих позициях, им пришлось действовать быстро. Они изъяли все документы, какие смогли, а затем использовали свою взрывчатку, чтобы попытаться уничтожить построенный Энгельтором Каммлером. Выходя из комплекса, они нанесли авиаудар, чтобы навсегда запечатать объект.


"Я думаю, мы должны послать команду, чтобы убедиться, что все осталось запечатанным".


"Почему бы не использовать спутниковые снимки?"


"Мы пытались это сделать. Древесный покров слишком плотный. Даже если бы это было не так, это подземное сооружение. Спутники не смогли бы помочь нам видеть сквозь всю эту скалу. Вот почему я хочу отправить туда команду. Как только они окажутся там, они смогут ...


"Подождите", - прервал его Слазас. "Ты серьезно. Вы хотите отправить военный персонал США. Почему бы нам не попросить ЦРУ сделать это?"


Уолш посмотрел на председателя: "Это не мое решение".


Куни знал своего директора разведки достаточно хорошо, чтобы спросить: "Я собираюсь предположить, что у вас есть мнение по этому поводу, верно?"


"Да, - сказал Уолш, - и хотя мы все согласны с тем, что в Агентстве есть несколько очень хороших людей, это уже не та организация, которой они были раньше. Если бы они могли сделать то, что нам было нужно, мы бы не нанимали так много частных разведывательных групп ".


Куни кивнул. "Верно".


"ЦРУ также не имеет представления о масштабах наших операций в Южной Америке, особенно в регионе трибордера. Если мы привлекем их к этому, они в конечном итоге узнают гораздо больше о нашем сборе разведданных, чем мы хотим, чтобы они знали ".


И снова председатель сказал: "Я согласен".


"А как насчет информирования президента?" - спросил Слазас.


Уолш покачал головой. "Я против этого".


"Почему?"


"Директор Центральной разведки является назначаемым лицом. Он старый друг и политический союзник президента. Я думаю, если мы хотим, чтобы все было сделано правильно, мы должны сделать это сами и сделать это как можно тише ".


"У нас хорошие отношения с чехами. Почему бы нам не привлечь их к помощи в этом?"


Уолш снова покачал головой. "Мы многое скрывали от них в конце войны. Было бы большой ошибкой открывать червяков так поздно в игре. Кроме того, мы говорим всего лишь о разведывательной операции."


Чувства Слазаса по этому поводу были понятны по выражению его лица.


Уолш понял, что они зашли на опасную территорию, особенно с гражданским лицом в комнате. Улыбаясь, он посмотрел на Лесли и сказал: "Директор Пакстон, не могли бы вы оставить нас на минутку, пожалуйста?"


"Конечно", - ответила Пакстон, отключая свой ноутбук и выходя на улицу.


Когда звуконепроницаемая дверь со щелчком закрылась за ней, Слазас посмотрела на Куни и сказала: "Для протокола, я хочу, чтобы ты знал, я думаю, что это плохая идея".


"Я должен сказать вам, что здесь я на грани срыва", - добавил Куни.


Уолш ожидал такой реакции. Он вывел фотографию на свой iPhone и подвинул ее через стол. "Я думаю, это может изменить ваше мнение".


Куни посмотрел на фотографию, а затем увеличил ее. "Смотрю ли я на то, на что, как мне кажется, я смотрю?"


"Да, сэр", - сказал Уолш. "Мы считаем, что это своего рода бомба".


В комнате воцарилась тишина. Куни посмотрел на Слазаса, который неохотно кивнул.


Наконец, генерал Куни сказал: "Если мы сделаем это, это нужно будет сделать тихо и полностью незаметно. Ты понимаешь?"


"Да, сэр".


"Кого бы вы ни послали, " продолжил Куни, " они должны быть умными и действовать быстро. И если что-то пойдет не так, я не хочу, чтобы что-то из этого вернулось к нам. Это означает, что никаких кувырков. Это не может выглядеть как военное или на нем вообще не может быть отпечатков пальцев военных США ".


"Да, сэр", - заявил Уолш. "Вам не нужно беспокоиться. У меня уже есть на примете идеальная команда ".

ГЛАВА 7


Nино Бьянки развел руками, рассматривая двух великолепных женщин, стоящих перед ним. "Вот почему людям нравится приходить на мои вечеринки", - заявил он. "У меня всегда самые красивые гости".


"У вас также красивый дом", - предложил Купер.


"Не меняй тему", - сказал Кейси. "Пусть он продолжает говорить нам, какие мы красивые".


Бьянки рассмеялся. "У тебя прекрасный акцент. Вирджиния?"


Кейси вежливо рассмеялся и ответил: "Ниже".


"Каролинские острова?"


Она улыбнулась и закатила глаза, глядя на него. "При таких темпах мы собираемся пробыть здесь всю ночь. Техас."


"Конечно", - сказал Бьянки. "Техас. А твой?" спросил он, поворачиваясь к Куперу.


"Атланта".


"Две красавицы с Юга. Насколько мне повезло?"


"Вы очень хорошо говорите по-английски, синьор Бьянки", - сказала Кейси, пытаясь сосредоточиться на своем задании. Глядя на него, она могла думать только о автобусе с американцами, который он помог взорвать. Если бы выбор был за ней, она бы вытащила пистолет и застрелила его прямо там, посреди вечеринки. "Как ты стал таким беглым?"


Мужчина пренебрежительно махнул рукой. "В отличие от вас, американцев, мы, европейцы, говорим на многих языках. Что напомнило мне. Как вы называете кого-то, кто говорит на трех языках?"


Кейси посмотрел на Купера, а затем снова на Бьянки. "Трехъязычный?"


"Совершенно верно", - ответил он. "Как насчет двух языков?"


"Двуязычный?"


"Да, да. Это верно. Как насчет единого языка?"


"Я не знаю", - сказал Кейси.


"Американец", - прошептал Бьянки, заговорщически подмигнув, и начал смеяться.


Если бы этот парень только знал, что его ждет, подумала Кейси, когда они с Купером добродушно рассмеялись над его шуткой.


"Мне жаль", - сказал Бьянки. "Это очень грубо с моей стороны. Но это правда. Америка думает, что это центр мира и что все вращается вокруг него ".


"Политика - это так скучно", - сказала Купер, поднимая свой почти пустой стакан. "Но шампанское - это то, от чего я могу прийти в восторг".


Кейси кивнула и тоже подняла свой бокал. "Можем ли мы соблазнить вас выпить с нами, синьор Бьянки?"


"Абсолютно нет", - сказал он, и его лицо внезапно стало суровым.


Кейси и Купер посмотрели на него.


Затем он улыбнулся и добавил: "По крайней мере, пока вы не назовете мне свои имена".


Кейси улыбнулась в ответ и протянула руку. "Дженнифер".


"А я Елена", - сказала Купер, предлагая свою руку Бьянки, как только он отпустил руку Кейси.


"Прекрасные имена для двух самых красивых женщин на моей вечеринке. Я хочу, чтобы вы оба называли меня Нино, " сказал он, подзывая официанта. Он взял бокал шампанского с подноса.


Подняв его, он предложил тост. "За красоту, за любовь и за их ребенка, экстази".


Все они чокнулись бокалами и сделали по глотку.


"Смерть берет отпуск?" - спросил Кейси.


Бьянки был впечатлен. "Очень хорошо", - сказал он, наклоняя свой бокал в ее сторону. "Откуда ты это знаешь?"


"Это был один из любимых фильмов моей бабушки. Она назвала это самым романтичным тостом, который она когда-либо слышала. Это очень расстроило моего дедушку. Он думал, что тост, который он произнес на их свадьбе, был самым романтичным ".


Бьянки улыбнулся. "Итак, что насчет тебя, Дженнифер? Вы романтик?"


Он флиртовал с ней.


Застенчиво ответила Кейси. "Романтика - это прекрасно, но я думаю, что в жизни есть другие вещи, которые более волнующие".


Ему понравился этот ответ. "А ты, Елена? Что вы думаете?"


Купер прислонилась к Кейси и медленно провела пальцами по руке своего товарища по команде. "Я думаю, у нас с Дженнифер очень похожее определение волнения".


Который перевел мяч за линию ворот. Глядя на него, обе женщины могли сказать, что Бьянки попался на крючок. Две привлекательные женщины, очевидно, заинтересованные друг в друге так же, как и в нем, - вот и все, что для этого потребовалось. Мужчины были слишком легкими.


"Не хотели бы вы, дамы, осмотреть остальную часть дома?"


Вся кровь была откачана из его мозга и устремилась к той части его анатомии, которая сейчас отвечает за мышление. Эта операция должна была завершиться в рекордно короткие сроки. Все, что им нужно было сделать сейчас, это доставить его на лодку.


"Мы бы с удовольствием", - сказал Кейси.


Бьянки втиснулся между ними. "Почему бы нам тогда не начать наверху?"


Наверху?Это не сработает. Им нужно было отвести его вниз. Как только он окажется наверху, ему не захочется уходить; по крайней мере, до тех пор, пока не произойдет то, что, по его мнению, должно было произойти.


Кейси залпом допила шампанское, а затем передала свой пустой бокал Бьянки. "Подержи это", - сказала она, собираясь уходить.


"Куда ты направляешься?" - спросил он.


"Чтобы получить для нас немного больше. Я скоро вернусь ".


Прежде чем Бьянки смог ответить, Кейси уже шла к бару, который был установлен на другой стороне зала. Он смотрел, как она уходит, и как облегающее платье, которое она носила, подчеркивало ее красивое тело.


Купер сжал руку Бьянки. "Это будет наш третий бокал шампанского".


"Это плохо?" - спросил он.


Купер соблазнительно улыбнулся. "Не для тебя, это не так. Не до тех пор, пока ты можешь идти в ногу ".


Бьянки наклонился и поправил перед своих неожиданно плотно облегающих брюк.


Взяв из бара три бокала шампанского, Кейси остановилась на полпути и поставила их на стол. Она притворилась, что поправляет платье, и оторвала то, что оказалось одной из декоративных бусин. На самом деле это была водорастворимая капсула, наполненная амнестическим веществом под названием Флунитразепам, или Рогипнол, наркотик для изнасилования на свидании.


Она бросила его в стакан Бьянки и дала ему раствориться, когда возвращалась к нему и Куперу.


Когда она подошла к ним, она взяла их полупустые бокалы, вручила им новые, а затем предложила свой тост. "Пусть мы целуем, кого пожелаем, и доставляем удовольствие тем, кого целуем".


"Это мне нравится", - сказал Бьянки, сияя, когда все они чокнулись бокалами, и он сделал большой глоток шампанского.


Когда его бокал опустел, он добавил: "Почему бы мне не показать вам, дамы, верхнюю часть дома".


Кейси придвинулась к нему ближе и положила руку ему на грудь. "Знаешь, что мне нравится? Что мне действительно нравится?"


"Скажи мне", - попросил Бьянки, прищурив глаза, пытаясь казаться соблазнительным.


"Мне нравятся лодки. Я всегда находил их очень сексуальными. Держу пари, у вас отличная лодка."


"Я верю", - ответил он. "Но у меня наверху есть библиотека еще лучше, с прекрасным видом на канал".


Купер знал, что она, возможно, испытывает их удачу. Она не хотела вызывать у мужчины подозрений, но сказала: "Держу пари, мы не сможем поплавать там голышом".


"На самом деле у меня есть ванна, достаточно большая для нас троих", - заявил он, взяв обеих женщин за руки и ведя их к лестнице. "Если вы оба будете очень, очень хороши, может быть, мы попозже прокатимся на лодке".


Они ничего не могли поделать, кроме как соглашаться с ним, пока наркотик не подействовал и он не стал достаточно податливым, чтобы вернуться в лодочный гараж. Задача, однако, заключалась бы в том, чтобы держать его на расстоянии. Когда они начали подниматься по лестнице, он наклонился и схватил их обоих за задницы.

ГЛАВА 8


Tбиблиотека находилась на третьем этаже палаццо. Мраморные полы были покрыты дорогими персидскими коврами. Вдоль стен стояли книжные шкафы из красного дерева с витиеватой резьбой. В центре комнаты висела позолоченная люстра, а на потолке красовалась ярко-голубая фреска с розовощекими херувимами, выглядывающими из-за пушистых белых облаков. Для такого неуклюжего человека, как Бьянки, комната была невероятно элегантной.


"Итак", - сказал он, допивая последние несколько капель из своего бокала с шампанским. "Кто хотел бы еще?"


Задумчиво покусывая нижнюю губу, как будто она передумала, Кейси, наконец, подняла свой бокал и сказала: "Я выпью немного".


"Превосходно", - ответил он. Он понятия не имел, что обе женщины тайно разливали тут и там столько своего шампанского, сколько могли.


Кейси прошлась по комнате, восхищаясь книгами, одновременно просматривая их в поисках камер наблюдения, которые, как она знала, у него были. "У вас довольно красивая коллекция", - сказала она, пробегая пальцами по томам в кожаных переплетах.


"Я люблю красивые вещи", - сказал Бьянки, доставая бутылку шампанского из мини-бара, спрятанного за рядом искусственных книжных корешков.


"Это Дом Периньон?" - спросил я. Спросила Кейси, положив руку на бедро и склонив голову набок.


Бьянки улыбнулся. "Действительно, это так. Это совершенно особенный флакон, который я приберегал для совершенно особого случая".


"Я никогда раньше не видел ничего такого цвета", - сказал Кейси.


"Или такого размера", - добавил Купер, который подошел, чтобы получше рассмотреть.


"Это большая редкость", - сказал Бьянки. "Это называется "Белое золото Дом Периньон". Бутылка, известная как "Иеровоам", содержит три литра и является ...


"Полностью сделан из белого золота?" - перебила Кейси.


Мужчина кивнул. "Как я уже сказал, мне нравятся красивые вещи. Мне также нравится отмечать особые случаи ".


С этими словами торговец оружием вытащил пробку, и женщины завизжали от притворного восторга, когда Бьянки помчался, чтобы разлить шампанское по их бокалам. Наркотик уже делал его немного неряшливым, и он пролил немного через барную стойку на ковер.


Раздавая бокалы, он сказал: "Выпьем за прекрасные вещи".


Кейси поймал взгляд Купер и понял, о чем она думает. Этот парень был свиньей. Но они были профессионалами и не собирались все испортить.


Поставив бокал, Бьянки потянулся к пульту дистанционного управления, нажал кнопку, и из скрытых где-то в стенах динамиков полилась музыка. Он схватил Купер и потащил ее в центр комнаты танцевать.


Прижимаясь к ней, он провел руками вверх и вниз по ее платью и по контурам ее тела.


"А как насчет других ваших гостей?" - Спросил Купер, пытаясь создать между ними немного дневного света.


Бьянки усмехнулся. "Скучно. Все они. Они приходят только для того, чтобы съесть мою еду и выпить мое вино. Вот где настоящая вечеринка ".


"Ты можешь сказать это снова", - сказала Кейси, бросая в стакан мужчины еще одну капсулу, которую она достала из своего платья.


"Пойдем, потанцуем с нами", - сказал он, поднимая глаза и жестом приглашая Кейси подойти. "Мы не хотим никого упускать из виду". Он начал невнятно произносить свои слова.


Кейси улыбнулась и принесла ему бокал шампанского. Он сделал еще один большой глоток, поставил стакан на стол, а затем притянул Кейси к себе, чтобы также провести руками вверх и вниз по ее телу.


Она уже собиралась протянуть руку к его стакану и предложить ему выпить еще немного, когда дверь библиотеки распахнулась и трое из охраны Бьянки ворвались внутрь. Они были более тщательными и защищенными, чем ожидалось. На итальянском они сказали своему боссу, что сделали резервные копии записей с камер наблюдения, чтобы увидеть, когда прибыли женщины, с которыми он сейчас был наедине в своей библиотеке, и с кем. Была только одна проблема. Они не смогли их найти. Женщины не входили через парадную дверь, как все остальные. Впервые камеры зафиксировали их, когда они появились в коридоре рядом с лестницей, ведущей в лодочный гараж.


Ох, ох, подумала Кейси.


Бьянки был настолько не в себе, что шагнул вперед и оттолкнул двух женщин от себя, чтобы защитить их от своих людей из службы безопасности. Он определенно не очень ясно мыслил. Он был взбешен тем, что ему удалось затащить двух великолепных леди наверх, он открыл бутылку шампанского стоимостью в сорок тысяч долларов, и теперь его команда безопасности портила настроение.


Со своей стороны, Кейси и Купер не теряли времени даром. Оставаясь позади Бьянки, чтобы они могли использовать его в качестве прикрытия, они двигались в идеальном унисоне, вытаскивая оружие из кобур на подвязках в один и тот же момент.


Противостояние длилось меньше секунды. Когда один из людей Бьянки потянулся за своим пистолетом, Купер выстрелил и всадил две пули туда, где его горло соединялось с верхней частью груди.


Один из других мужчин потянулся за своим оружием, и Кейси уложил его двумя выстрелами в голову. Третий охранник выбежал из комнаты.


"Мы проиграли", - сказала Кейси в наушнике.


"Что произошло?" - спросил Эрикссон.


"Нет времени объяснять. Нам нужно убираться отсюда немедленно ", - ответила Кейси, пнув Бьянки сзади в колено, подогнув его ноги и отправив его на ковер.


Купер бросился к двери библиотеки, сосчитал до трех, а затем выглянул наружу. Маневрировавший был встречен градом автоматных очередей из коридора.


Она втянула голову обратно внутрь как раз в тот момент, когда пули разнесли дверной косяк над ней.


"Сколько?" - спросила Кейси, укладывая Бьянки лицом вниз на пол.


"По крайней мере, один, и еще несколько поднимутся по лестнице".


"Запри дверь!"


Купер оттащил одного из мертвых охранников с дороги, чтобы она могла закрыть дверь библиотеки. Заперев дверь, она придвинула к ней один из тяжелых кожаных диванов в комнате и зажала двух сотрудников службы безопасности между ножками, чтобы дверь было труднее открыть.


Кейси еще раз осмотрела стены и потолки. "Я думаю, за нами наблюдают".


"Я так и предполагал", - ответил Купер. "Мы ни за что не доберемся до лодочного гаража. Каков план Б?"


"Я работаю над этим".


Услышав крики из коридора, Купер сказал: "Вам лучше работать быстро".


Кейси попросила Купера понаблюдать за Бьянки, пока она подходила и открывала французские двери с видом на канал. Там были кованые перила с полированным латунным колпаком высотой примерно по пояс.


В наушниках раздался голос Меган Роудс. "У нас неприятности у входной двери. У команды охраны оружие наготове, и они пытаются разглядеть окно, которое вы только что открыли."


Кейси отступил назад и выругался.


"Что вы хотите, чтобы я сделал, босс?"


Именно тогда Купер сказал: "Просто в коридоре стало очень тихо. Я думаю, они готовятся нанести удар по залу ".


"Они не рискнут убить Бьянки", - ответил Кейси.


Купер обратила внимание своего товарища по команде на тот факт, что Бьянки лежал ничком на полу и что они оба стояли. "Если у него здесь есть камеры, то они точно знают, где мы стоим и куда снимать".


Она была права. "Тащи его сюда", - сказала Кейси, которая затем снова обратила свое внимание на двух других товарищей по команде снаружи. "Нам понадобится горячая экстракция через тридцать секунд".


"Вас понял", - сказал Эрикссон.


Кейси добавил: "Помощь на расстоянии разрешена".


"Вас понял", - ответила Роудс, поправляя винтовку и наводя перекрестие прицела на голову своей первой цели.


Купер посмотрел на Кейси. "И как мы спустимся вниз за тридцать секунд?"


Кейси посмотрела мимо нее в сторону канала. "Когда жизнь закрывает дверь, она часто открывает окно".


"Гретч, мы на третьем этаже. Для него это будет как удар по бетону ".


"Тогда нам лучше убедиться, что у него вышибло дыхание, чтобы он не наглотался воды из канала", - ответила Кейси, поддерживая Бьянки и прислоняя его к перилам.


Опасаясь за жизнь своего босса, оперативники службы безопасности в коридоре решили действовать. Когда Кейси отошел от Бьянки, дверь библиотеки была разнесена пулями.


"Извлечение через десять секунд", - сказал Эрикссон по радио.


"Танго один закрыто", - сказал Родс, а затем добавил: "Танго два закрыто".


Куперу потребовалась лишь доля секунды, чтобы осознать, что задумала Кейси, когда она отклонилась назад и ударила Бьянки ногой в солнечное сплетение, выбив из него дух и опрокинув его через перила.


Еще до того, как торговец оружием упал в воду, Кейси и Купер выпрыгнули из окна вслед за ним.

ГЛАВА 9


Cэйси и Купер первыми рухнули в воду ногами. Когда они выбрались на поверхность, они могли видеть, как Меган удерживала людей из службы безопасности в палаццо, сковывая их непрерывным потоком подавляемого огня из своего LaRue OBR. Куски камня от оконной рамы библиотеки дождем падали в канал.


Не успели Кейси и Купер добраться до Бьянки, как Джули Эрикссон с ревом промчалась по каналу и остановила свой "Зодиак" с его огромным двигателем между палаццо и товарищами по команде.


"Двигайтесь! Двигайтесь! Двигайтесь! " - закричала она, поднимая подавленный H & K MP7, чтобы помочь уничтожить любого противника, которого Родс, возможно, не сможет увидеть.


Купер перелез через борт в лодку. Выпрямившись, она наклонилась, чтобы помочь Кейси, который держал Бьянки, и вытащить его из воды. Мужчина неудачно приземлился и потерял сознание.


Ни одна из женщин не потрудилась поднять глаза, чтобы посмотреть, что происходит с охранниками торговца оружием. Это было то, что должны были сделать Эрикссон и Родс, и Кейси и Купер безоговорочно им доверяли. Все их действия были синхронизированы. Даже в пылу битвы они никогда не переоценивали своих товарищей по команде.


Роудс продолжал колотить в окно библиотеки, а Эрикссон поразил дробовиками еще две цели, которые выскочили из входной двери. Ей удалось прижать их обоих, прежде чем они успели нажать на спусковые крючки.


Купер расставила ноги и в последний раз дернула Бьянки, который протащил его оставшуюся часть пути в лодку. Это совпало с тем, что у Роудса закончились патроны и ему нужно было сменить магазин, что означало, что мужчины в окне библиотеки могли свободно вступать в бой.


"Вперед! Сейчас! " - крикнула Кейси из воды, хватаясь за веревку, которая была натянута снаружи "Зодиака".


Эрикссон бросил Куперу MP7 и выжал газ до упора.


Мощный черный "Зодиак" встал на дыбы и помчался вперед, когда Алекс Купер просверлил все окна третьего этажа быстрыми очередями из трех патронов.


Когда они мчались вниз по каналу, Кейси использовала свои исключительно сильные руки, чтобы подтянуться и забраться в лодку.


"У нас все чисто", - сказал Эрикссон по радио Родосу. "У моста через девяносто секунд".


"Вас понял", - сказала Меган, которая уже застегнула молнию на своей раскаленной винтовке и выходила из квартиры через канал от палаццо Бьянки.


Кейси протянула руку и проверила пульс Бьянки.


"Он жив?" Купер кричал, перекрывая рев двигателя.


Кейси подняла большой палец вверх и собиралась что-то сказать, когда заметила лодку, несущуюся по каналу в их направлении. "Контакт!" - крикнула она.


Эрикссон обернулся и посмотрел через ее плечо. К ним приближался черный скоростной катер Donzi. "Все держитесь", - сказала она.


Кейси одной рукой держался за лодку, а другой - за Бьянки. Как только она это сделала, двое стрелков на "Донзи" открыли громкий шквал огня.


"Вот и все из-за того, что они не хотели ранить своего босса!" - крикнула Купер, открывая ответный огонь. Она успела выпустить всего две очереди, когда ее MP7 разрядился.


"Журнал!" - позвала она.


Джули Эрикссон достала два из сумки, стоявшей рядом с ней, и протянула их Куперу. "Я собираюсь попытаться оторваться от них!"


Купер кивнул, когда она схватила магазины и перезарядила.


Эрикссон разогнался еще быстрее, уворачиваясь от гондол и другого венецианского водного транспорта. Перепуганные зрители кричали, наблюдая почти фатальное столкновение между "Зодиаком" и небольшим судном общего назначения, которое вынырнуло из бокового канала, не ожидая такого быстро движущегося судна.


В то время как Эрикссону удалось не попасть в маленькую лодку, "Донзи" врезался прямо в нее и продолжил движение.


"Я на месте", - сказала Родс по радио со своего поста на мосту Риальто.


"Сидите смирно!" Эрикссон распорядился. "У нас компания".


Купер выпустила еще одну очередь из своего MP7. Казалось, что ни одна из пуль не смогла пробить лобовое стекло Donzi. "Я не могу просверлить их стекло", - крикнула она.


"Продолжай пытаться", - приказала Кейси, которая свободной рукой обхватила торс Бьянки, чтобы убедиться, что его не выбросит из лодки при всех этих скоростных маневрах, которые они выполняли.


Купер пригнулся, когда люди в лодке, преследовавшие их, выпустили еще один залп пуль. Готовясь открыть ответный огонь, "Зодиак" едва не выбросило за борт, когда Эрикссон резко развернул его влево, чтобы избежать столкновения с другим плавсредством на переполненном канале.


Эрикссон снова резко развернулся влево и направил их лодку вниз по другому, более узкому каналу. Могущественный Донзи следовал прямо за ними, догоняя их.


"Тебе действительно нужно что-то сделать с этими парнями, Куп", - кричал Эрикссон.


"Я пытаюсь! Пули просто отскакивают от них ".


"Хорошо, найдите место, от которого пули не отскакивают".


"Спасибо, Джулс. Отличная идея ", - сказала Купер, поднимая оружие и снова стреляя.


Кейси покачала головой и крикнула Эрикссону: "Нам нужно вернуться в палаццо!"


Эрикссон развернул свою лодку в сторону, чтобы не задеть три гондолы. "Ты с ума сошел?"


"Это единственный способ, которым мы можем избавиться от этой лодки позади нас. Мы взорвем скутеры ".


Прорывая другой канал, женщинам пришлось пригнуться, когда они проходили под чрезвычайно низким мостом. Эрикссон была уверена, что Донзи даже не попытается этого сделать, но она с изумлением наблюдала, как буквально летели искры, когда лодка прокладывала себе путь под ним.


"Это могло ослабить их лобовое стекло", - обратился Эрикссон к Куперу.


"Я этим занимаюсь", - ответила она, поднимая свое оружие и нажимая на спусковой крючок. Люди на "Донзи" немедленно открыли ответный огонь, и Эрикссон резко дернул лодку влево, а затем снова вправо как раз вовремя, чтобы их лодку не разорвало в клочья.


Она достала маленький черный передатчик и передала его Кейси. "Палаццо Бьянки, на подходе!"


Кейси обхватила ногами Бьянки, чтобы у нее была свободна хотя бы одна рука. Зажав кончик антенны между зубами, она вытянула ее на всю длину, а затем щелкнула кнопкой включения. "Что бы ты ни делал, " приказала она, " не сбавляй скорость!"


"Вас понял", - ответил Эрикссон.


"Ладно, все держитесь".


Купер опустила оружие и схватилась за одну из рукояток "Зодиака". Их лодку занесло в канал Бьянки и понесло к его палаццо. Им не нужно было оглядываться, чтобы знать, что люди Бьянки все еще у них на хвосте.


"У нас есть люди на скамье подсудимых! Люди на скамье подсудимых!" Эрикссон внезапно закричала, увидев, что кто-то из службы безопасности Бьянки реквизировал лодку, которая, должно быть, только что прибыла на вечеринку.


Купер перегнулась через борт "Зодиака" и обстреляла команду безопасности автоматической очередью из своего оружия. Ей удалось пригвоздить двоих, а остальных отправить в канал в отчаянной попытке избежать вреда. Они и не подозревали, что вода в настоящее время является самым опасным местом из всех.


Кейси крепче сжала передатчик и приготовилась. Время для того, что она собиралась сделать, должно было быть абсолютно идеальным. Донзи теперь был прямо за ними, практически над ними. Когда они поравнялись с доком, она нажала на переключатель передачи и помолилась Богу, что правильно оценила расстояние. "Всем лечь!"


Когда они миновали пирс и поравнялись с дверями лодочного гаража Бьянки, Кейси почувствовала внезапный прилив паники из-за того, что слишком рано нажала на кнопку. Она приготовилась к неизбежному, но оно не наступило - по крайней мере, до тех пор, пока они не пронеслись мимо палаццо полностью.


Она перевела взгляд с домов вдоль канала на "Донзи", несущийся на них сзади. Он пролетел над затопленными скутерами точно в нужный момент. К носовой части каждого движителя была прикреплена засекреченная мина "каменная рыба" британского производства BAE Systems, предназначенная для уничтожения любых улик, которые могли бы указать на команду, если бы скутеры пришлось бросить.


Когда взорвалась взрывчатка, Донзи находился прямо над ними, и его отбросило ударной волной давления. Они наблюдали, как катер потерял управление и врезался носом в следующий пирс.


Купер издал радостный возглас и показал Кейси поднятый большой палец, когда Эрикссон направил "Зодиак" в сторону Риальто. Вызывая Родоса по радио, она сказала: "Шестьдесят секунд".


"Вас понял", - ответила Меган.


Пятьдесят восемь секунд спустя они были на историческом мосту Риальто в Венеции. Эрикссон замедлился ровно настолько, чтобы Роудс смог вмешаться. Они уже могли видеть синие мигающие огни в обоих направлениях и слышать сирены полицейских катеров Венеции. У них был Нино Бьянки, но их работа была выполнена только наполовину. Они все еще должны были доставить его к месту встречи и передать его. И чтобы сделать это, они собирались полностью разоблачить себя.

ГЛАВА 10


Aкогда они вышли в открытое море, Гретхен Кейси включила специальную зашифрованную рацию, которую ей выдали для этой части их задания.


Как только он набрал полную мощность, она нажала кнопку разговора и сказала: "Норвежец, это Холлоу Пойнт. Вы слышите?"


Она отпустила кнопку передачи и стала ждать ответа.


"Холлоу Пойнт, это норвежец", - произнес мужской голос. "Ты выступаешь громко и четко. У вас есть посылка?"


"Вас понял. У Hollow Point есть комплект поставки ".


"Каков ваш статус?" спросил мужчина.


"До Холлоу-Пойнт остается пятнадцать минут, но мы прибудем быстро. Большой местный интерес ", - сказал Кейси, имея в виду всю полицейскую деятельность, которую они видели и слышали.


"Понятно. Norseman оставит для вас заднюю дверь открытой ".


"Вас понял. Пустая точка зрения."


Выключив радио, Кейси похлопал Эрикссон по плечу, чтобы привлечь ее внимание, а затем жестом попросил ее снова запустить двигатель Zodiac до упора. Чем скорее они доставят Бьянки, тем лучше.


Эрикссон мастерски провел "Зодиак" по волнам. Несмотря на несколько сильных ударов, Бьянки оставался без сознания.


Ровно через пятнадцать минут Эрикссон указал на изящную трехпалубную сорокачетырехметровую металлическую роскошную моторную яхту, которая выглядела так, словно была прямиком из фильма о Бэтмене. Ее звали Изабелла.


Когда команда Athena обошла машину сзади, они обнаружили, что транцевый гараж Isabella был оставлен открытым, как и было обещано. Эрикссон направился прямо к нему.


"Всем держаться!" - крикнула она, когда они подошли ближе.


Выровняв носовую часть, Эрикссон направил "Зодиак" вверх и в помещение, где находился тендер яхты и различное другое оборудование, связанное с водой. Как только они оказались внутри, дверь транца начала закрываться, и Кейси выпрыгнул из лодки.


"Оставайся здесь и присматривай за Бьянки", - сказала она. "Я не хочу переводить его, пока мы не узнаем, куда он должен отправиться".


Другие женщины кивнули, когда Кейси открыла дверь на террасу. С верхнего уровня спускался человек с позывным "Норвежец". Он был на несколько дюймов выше Кейси, с песочно-каштановыми волосами и проницательными голубыми глазами. Бывший морской котик, который сейчас работал на частное разведывательное агентство, финансируемое Министерством обороны, его настоящее имя было Скот Харват.


Гретхен и ее команда недавно работали с ним, уничтожая террористическую сеть, причастную к нападениям в Европе и Соединенных Штатах.


"Где он?" - спросил Харват.


"Мы не виделись несколько месяцев, и это твой первый вопрос? Нет, "Привет, Гретч. Как это было?""


"Мне жаль. Привет, Гретч. Как это было?"


"Не так уж плохо. Ты знаешь, как-"


"Он все еще в лодке?" - перебил Харват.


"Да, он все еще в лодке, но-"


Харват не стал утруждать себя ожиданием, пока она закончит свое предложение. Открыв дверь, он вошел в гараж с фрамугой. Как только он это сделал, кто-то еще спустился с верхней палубы - Райли Тернер. Ей было чуть за тридцать, высокая и подтянутая, с рыжевато-каштановыми волосами, голубыми глазами и широким ртом с полными губами.


Врач и полуконкурентная спортсменка зимних X-Игр, она была одной из первых новобранцев проекта "Афина". Кейси с нетерпением ждала встречи с Харватом снова, но она не ожидала увидеть Райли. Хотя это было непрофессионально, она почувствовала ревность, увидев их вместе. Она все равно обняла Райли. "Рада тебя видеть", - солгала она.


"Ты тоже", - ответил Тернер.


"Вам наверняка захочется взглянуть на Бьянки".


"Почему? Что с ним не так?"


"Мы выбросили его из окна третьего этажа в канал".


Райли не понравилось, как это прозвучало. "Ты что?"


"У нас не было выбора. Он был без сознания с тех пор, как упал в воду. И, кстати, он находится под воздействием Флунитразепама ".


Тернер протиснулся мимо Кейси в гараж с фрамугой, чтобы осмотреть Бьянки.


Гретхен пожала плечами и направилась наверх. Она хотела снять мокрое коктейльное платье и надеть сухую одежду.


Она проверила все каюты, пока не нашла ту, которую занял Райли. Убедившись, что они с Харватом не делятся этим, Гретхен взяла кое-что из одежды Райли и оделась.


Схватив кое-какую одежду для Купера, она отступила в коридор. Когда она это сделала, она чуть не столкнулась с Меган и Джулс, которые помогали Скотту и Райли нести Бьянки на спинке. Она отступила назад, когда они отвели его в комнату в конце коридора.


Купер подошел к ним сзади. "Вот, держи", - сказала Кейси, бросая ей одежду, которую она выбрала.


"Где ты это взял?"


Кейси ткнула большим пальцем через плечо, а затем спросила: "Что не так с Бьянки?"


"Мы не знаем. Райли просто осторожничает ".


"Если он парализован, я не собираюсь терять из-за этого сон. Это послужит ему на пользу. Ты хоть представляешь, скольким людям это животное помогло убить?"


Купер кивнул в знак согласия, когда Харват вернулся по проходу.


"Классный прикид", - сказал он Кейси.


"Что? Эта старая вещь?"


Харват улыбнулся и прошел мимо нее. "Я собираюсь запустить нас. На камбузе есть еда, если хочешь. Когда вы будете готовы, вы можете подняться на мост. Я знаю, Хаттон захочет допросить тебя."


"Я уверен, что это чувство взаимно", - вставил Купер.


Харват вопросительно посмотрел на нее.


"Краткое изложение. Понял?" - спросила она, изображая, как стягивает с кого-то штаны.


"Нет", - невозмутимо ответил Харват. "И я не думаю, что хочу этого".


Кейси бросила на своего товарища по команде уничтожающий взгляд, и Купер воздержался от дальнейших замечаний. Вместо этого она сказала: "Думаю, я переоденусь и возьму что-нибудь поесть".


"Дельта", - сказал Харват, качая головой с кривой улыбкой, когда он повернулся, чтобы подняться на мостик.


"Что это должно означать?" - спросил Кейси.


Он подождал, пока не оказался на лестнице, прежде чем ответить. "Это значит, что все, о чем вы думаете, будь то мужчина или женщина, - это секс".


У Кейси отвисла челюсть, но она не смогла сдержать улыбку. "Не могу поверить, что я только что это услышал. Я вызываю тебя вернуться сюда и сказать это мне в лицо ", - бросила она вызов, но Харват уже поднялся по лестнице.


Шагнув в дверной проем каюты, где находился Купер, Кейси сказал: "Ты слышал, что он сказал? Невероятно. И исходящий от ТЮЛЕНЯ, из всех людей. Эти парни делают что-нибудь, кроме как пьют и бегают за женщинами?"


Купер стоял перед открытым шкафом, который был забит одеждой. "Я бы не возражал, если бы он преследовал меня".


"Знаешь что? Это хорошая идея. Это было бы хорошей практикой для тебя ".


"Не волнуйся", - сказал Купер с усмешкой. "Я не собираюсь подстригать твою траву".


"Моя трава?"


Купер покачала головой. "Я видел, как ты смотришь на него".


"Ты думаешь, я охочусь за каждым парнем, на которого смотрю".


Держа в руках одежду, которую подарила ей Кейси, Купер сменила тему: "Я не знаю, где ты это нашла, но они уже повесили одежду для нас в шкаф".


Кейси собиралась сказать ей, чтобы она не беспокоилась об этом, когда Райли спустилась по коридору и остановилась у их каюты. "Где Скот?"


"Я думаю, он наверху", - ответил Кейси. "Что случилось?"


"Скажи ему, что Бьянки начинает просыпаться".

ГЛАВА 11


ДЕНВЕР, КОЛОРАДО


Aчто касается гиков, то Вики Саффолк могла бы сделать хуже; намного хуже. По крайней мере, Бен Мэтьюз был наполовину прилично выглядящим гиком. Один из тех парней из Колорадо, которые увлекаются шоссейными велосипедами, горными велосипедами и лыжными гонками в глубинке, у него было убийственное тело, и это помогло ему подняться в ее глазах с семи до твердой восьмерки. Не то чтобы его оценка по шкале от одного до десяти имела значение. Мэтьюз был просто средством для достижения цели.


"И что?" Спросил Саффолк, наливая ей бокал вина. Она сидела на табурете за кухонной стойкой в его лофте, одетая в джинсы и почти прозрачную крестьянскую блузку. "Что мы празднуем?"


В свои двадцать пять Вики была примерно на четыре года моложе его. Они встретились в кафе недалеко от ее квартиры. Это было одно из бесплатных мест Wi-Fi, которым она пользовалась, чтобы ее интернет-трафик нельзя было надежно отследить. Она замечала его несколько раз раньше, но она замечала всех, когда входила в комнату, точно так же, как она замечала, где были все выходы. Просто так ее обучали. Но ее внимание привлекла книга, которую он читал во время одного конкретного посещения кафе. Название было очень интересным, Американские заговоры: ложь, ложь и еще больше грязной лжи, которую рассказывает нам правительство Джесси Вентура. Она отложила это в памяти и ничего не предпринимала по этому поводу, пока в следующий раз не увидела его. К тому времени она прочитала ту же книгу, а также еще четыре, перечисленные в библиографии, от корки до корки.


Он, похоже, был человеком привычки, всегда сидел за одним и тем же столиком в углу, подальше от окон и большей части суеты кафе. Он произвел на нее впечатление немного одиночки, что сделало его еще более совершенным знаком.


В день, который она наметила для своего переезда, Саффолк пришла в кафе раньше обычного. Придя туда, она заняла столик в том же углу и незаметно расставила свою ловушку.


Двадцать минут спустя вошел Бен Мэтьюз, заказал свой обычный большой кофе и сел за свой обычный столик.


Вики оделась по случаю скромно; гораздо больше по-женски, чем шикарно. Ее длинные черные волосы были собраны сзади в конский хвост, и на ней были очки. На ней были облегающий черный свитер и джинсы.


Ей не нужно было поднимать глаза, чтобы знать, что он смотрит на нее. Она заметила, как он разглядывал ее раньше. Возможно, он был одиночкой, но он все еще оставался мужчиной, и он определенно находил ее привлекательной.


Посмотрев на него, она спросила: "Могу я тебе чем-нибудь помочь?"


Мэтьюс немедленно опустил глаза. "Нет".


"Должно быть, ты чего-то хочешь, потому что ты не переставал смотреть на меня с тех пор, как сел".


"На самом деле, - сказал он, - я просматривал одну из ваших книг".


На столе перед Саффолк лежала пара книг по теории заговора, блокнот и ее открытый ноутбук. "А как насчет моих книг?" - спросила она.


Бен указал на одну из них, Гигантскую книгу сокрытий. "Я прочитал это около года назад. Это абсолютно открыло мне глаза на то, что происходит в правительстве ".


Она протянула руку и взяла книгу, на которую он ссылался. Это было одно из названий, перечисленных в библиографии книги, которую она видела, как он читал. "Этот самый?"


Он кивнул.


"Это неплохо", - ответила она. "Я думаю, что книга Джесси Вентуры все же была лучше".


"Вы читали книгу Вентуры?" - воскликнул он. "Я читаю его прямо сейчас".


Саффолк улыбнулась и, растопив лед в своем голосе, сказала: "Это открыло мне глаза".


Указав на стул напротив нее, Бен ответил: "Ты не возражаешь?"


Саффолк пригласила его сесть и этим зацепила его. Мэтьюс влюбился в нее мгновенно.


Всего из одной книги, которую она видела, как он читал, она узнала о нем все, что ей нужно было знать. Он идеально подходил для ее плана.


Сейчас, сидя за его кухонным столом с бокалом вина, Вики надеялась, что у него для нее хорошие новости.


"Бен", - сказала она. "Ты убиваешь меня. Что мы празднуем?"


Мэтьюз улыбнулся.


Вики посмотрела на него, ее глаза расширились. "Ты понял это?"


Кивнув, он полез в задний карман и достал свои новые удостоверения Администрации транспортной безопасности.


"У тебя получилось!" - взвизгнула она, обвивая руками его шею. "Ты получил повышение!"


Бен рассмеялся. "Ты можешь в это поверить?"


"Конечно, я могу. Они должны были повысить тебя некоторое время назад ".


"Я не знаю об этом", - сказал он. "Я не был там так долго. Но довольно круто, учитывая, что все началось из-за случайной коробки пиццы ".


Саффолк улыбнулась про себя. В этом не было ничего случайного. TSA было настолько тяжело для сотрудников, что они фактически начали размещать рекламу на коробках для пиццы. Она специально выбрала место доставки пиццы. Все, что она делала, она делала не просто так.


Реклама TSA была идеальным переходом к предложению Бену устроиться на работу в международный аэропорт Денвера. Если бы он мог получить достаточно широкий допуск к секретной информации, Вики Саффолк была бы всего в нескольких шагах от самой инновационной атаки, которую когда-либо видели Соединенные Штаты.


"Ты понимаешь, что это значит, не так ли?" - сказала она.


Бен кивнул, и его лицо расплылось в еще более широкой улыбке. "Гораздо больше доступа к аэропорту".


Вики украдкой взглянула на свои часы. Это было огромное событие, и ей нужно было сообщить об этом своему куратору. Никто из них не ожидал, что Бена так быстро повысят. Но теперь, когда он это сделал, им нужно было решить, каким будет их следующий шаг. Наконец-то у них был кто-то, кто мог пройти весь путь внутри аэропорта.


"Земля для Вики", - сказал Бен, помахивая перед ней бокалом вина. "Мы собираемся произнести тост или как?"


"Абсолютно", - сказала она, собравшись с мыслями. "Выпьем за твое повышение".


"Выпьем за наше разоблачение того, что на самом деле делает правительство под эгидой Денвер Интернэшнл".


Они чокнулись бокалами, и пока она пила, все, о чем она могла думать, это выбраться оттуда и отчитаться. Она не видела своего куратора неделями. Они общались, но он не хотел встречаться лично. Он сказал, что это слишком опасно. Но при таком развитии событий ему пришлось бы встретиться с ней. По крайней мере, она на это надеялась.


"Итак, я думаю, мы должны пойти куда-нибудь и отпраздновать сегодня вечером. То есть, если только ты не предпочтешь остаться, " сказал Бен, многозначительно приподняв брови.


При вербовке кого-либо для шпионажа можно было использовать множество мотиваций - деньги, секс, идеология, возбуждение и принуждение были главными. Если бы вы могли найти кого-то из них при вербовке, вы были бы хороши, но если бы вы могли найти больше одного, вы были бы на высоте, и объект сделал бы все, что вы хотели. Вики Саффолк завербовала Бена Мэтьюза, основываясь на его недоверии к собственному правительству, и укрепила его лояльность к ней с помощью секса.


Сначала она не смогла его раскусить. Любой другой мужчина ухватился бы за возможность переспать с ней. Втайне она подозревала, что он может быть геем. Но потом она начала беспокоиться, что, возможно, он разыгрывает ее. Однако в ту ночь, когда эта мысль пришла ей в голову, Бен отнес ее в постель и с тех пор ел с ее ладони.


Вики поставила свой бокал с вином на стойку. "На самом деле, сегодняшний вечер был бы не лучшим из вечеров для празднования, если вы понимаете, что я имею в виду".


"Почему? Ты встречаешься с кем-то еще?"


Вики игриво хлопнула Бена по плечу. "Честно".


Бен не был экспертом по женской анатомии, но у Вики Саффолк был самый неустойчивый менструальный цикл из всех женщин, которых он когда-либо встречал. "Я понимаю", - сказал он. "Нам не обязательно заниматься сексом. Мы можем просто пойти куда-нибудь и хорошо провести время. Или мы можем сделать заказ и посмотреть фильм ".


"У одного из моих профессоров сегодня вечером приемные часы. Я рассказывал вам об этом пару дней назад. Помнишь мою диссертацию?"


Выдавать себя за аспиранта Денверского университета было частью ее прикрытия, а диссертация служила для нее оправданием всему.


"Может быть, ты сможешь зайти позже?" он сказал. Он, конечно, надеялся на это. Вики Саффолк была одной из самых сексуально предприимчивых женщин, с которыми он когда-либо был. До нее он считал себя довольно стесненным в средствах, но она открыла в нем что-то дикое, и он не мог насытиться ею.


Вики засмеялась и поцеловала его, вставая. "Посмотрим, что получится. Я напишу тебе позже ".


"И это все?" он жаловался. "Ты идешь? Ты даже не допил свое вино ".


Вики снова поцеловала его.


"Хорошо, хорошо", - сказал Бен, целуя ее в ответ. "У меня нет никаких планов выходить куда-либо, так что ты можешь писать мне так поздно, как захочешь".


Вики была уже на полпути к двери, когда сказала: "Посмотрим, хорошо?"


"Верно", - сказал он немного подавленно. "Ведите машину безопасно".


"Я так и сделаю", - сказала она ему, подходя к двери.


"Люблю тебя", - сказал Бен, когда дверь закрылась. Он понятия не имел, услышала ли она его.


Пересекая гостиную, он выглянул в глазок, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет. Отойдя от двери, он достал свой мобильный телефон и набрал номер человека, о котором он очень целенаправленно не говорил Вики.


"Она ушла", - сказал он, когда голос ответил на другом конце. "Когда мы можем встретиться?"

ГЛАВА 12


АДРИАТИЧЕСКОЕ МОРЕ


Wздесь вы собираетесь допросить Бьянки? " - спросила Джули Эрикссон после того, как они снова собрались на мостике.


Райли остался внизу, чтобы присматривать за заключенным и оценивать его состояние. Он был привязан к спинке и пришел в сознание. У него было сломано несколько ребер и, вероятно, сотрясение мозга из-за того, что его выбросили из окна третьего этажа в канал. Ему было больно, но он будет жить.


"Все, что я знаю, это то, что я должен плыть в город на другой стороне Адриатики под названием Неум, и там я получу дальнейшие инструкции", - ответил Харват, направляя яхту курсом на юго-юго-восток.


Меган Роудс, Гретхен Кейси и Алекс Купер сидели там с бутылками воды и тарелками с едой. "Как вы думаете, что с ним будет?" - спросил Купер.


"Понятия не имею", - ответил он. "Но я могу гарантировать вам, что наши маленькие вопросы и ответы не будут приятными".


"Знаем ли мы, кто еще участвовал в нападении на Рим?" - спросил Родс.


Харват покачал головой. "Возможно, Бьянки и предоставил C4 для бомбардировки, но он не отдавал приказа о нападении. Это сделал кто-то другой. Вот почему я хочу допросить его сам. Я думаю, какими бы ни были эти террористические атаки, они были только началом. Это то, что мы пытались выяснить ".


"Ты и Райли?" - спросила Кейси. "Вместе?"


"Да. Сильные мира сего подумали, что я привлеку меньше внимания, если мы отправимся в путешествие вдвоем ".


"Где вы были до Венеции?"


"Сорренто и Сицилия".


"Звучит романтично", - сказал Кейси.


"Не совсем", - сказал он, меняя тему. "Как там Никки?"


Никки Родригес была членом команды Athena, чью жизнь Харват спас на недавнем задании.


"У нее дела идут намного лучше", - ответила Кейси. "Врачи говорят, что она вернется к работе раньше, чем они первоначально ожидали".


Харват улыбнулся. Никки был замечательным оперативником. "Передай ей от меня привет", - начал он говорить, но его прервал звонок его зашифрованного спутникового телефона. "Это будет Хаттон", - заметил он, бросая телефон Кейси.


Зная, что спутниковая передача лучше всего работает в зоне прямой видимости, она спустилась с мостика наружу, на палубу.


Ночной воздух был теплым и влажным, море спокойным. Какой бы небольшой порез там ни был, мощная яхта прошла его насквозь.


Голос подполковника Роба Хаттона был настолько ясен, что звучал так, как будто он стоял прямо рядом с ней, а не за тысячи миль от нее в Форт-Брэгге. "Как все прошло?" - спросил он.


"Нам пришлось немного импровизировать, " ответил Кейси, " но это был успех. Мы поймали его ".


"Мы уже слышали, что было много стрельбы".


"Это не наша вина".


"Как дела у команды?" - спросил Хаттон. "Все в порядке?"


"Все в порядке".


Наступила пауза. "А как насчет тебя?" - спросил он.


Кейси посмотрела на небо и подумала, не была ли одна из звезд, которые она видела, спутником, транслирующим ей в ухо голос Роба Хаттона. "Я в порядке, Роб".


"Ты уверен?"


Не могло быть, чтобы он был в Объединенном командном центре специальных операций и разговаривал с ней подобным образом. Он должен был стоять где-то снаружи, один.


Она закрыла глаза и позволила себе на мгновение представить, что он был прямо здесь. Она представила его светлые волосы и голубые глаза. Его плечи. Его улыбка. Затем она представила его обручальное кольцо, и момент был упущен.


Если Хаттон не мог быть достаточно сильным для себя и своей жены, ей пришлось бы быть достаточно сильной для всех них.


Это случилось больше года назад, но все еще казалось таким свежим, таким недавним. Это был всего лишь поцелуй, но это был самый опасный поцелуй в ее карьере. Они позволили своему влечению друг к другу перекрыть все остальное, и они переступили черту.


Не успел начаться поцелуй, как Гретхен прервала его. Впоследствии она почувствовала, что, если бы не она, это сделал бы он. Хаттон любил свою жену, и Кейси знала это. Она также знала, что он тоже любил ее. Несмотря на то, какими могли быть ее чувства к нему, она поклялась, что никогда не позволит этому случиться снова. Это было одно из самых трудных решений, которые она когда-либо принимала.


"Я в порядке", - ответила она. "Хотя Бьянки немного потрепан".


"Кто это сделал? Родос? Купер? Готов поспорить, что это снова был Эрикссон, не так ли? Черт возьми, Гретхен. Вам нужно держать своих оперативников в гораздо более строгом ...


"Роб", - прервала Кейси, - "расслабься. Никто физически его не избивал ".


На минуту воцарилась тишина, прежде чем Хаттон сказал: "Оу. Мне жаль. Просто я подумал ...


"Я ударил его ногой в грудь и выбил из окна третьего этажа".


"Ты что?" - крикнул он. "Черт возьми, Гретхен. Ты мог бы убить его ".


"С ним все будет в порядке".


Хаттон и Кейси уже проходили по этому пути раньше. "Значит, в очередной раз цель оправдывает средства?" он задал риторический вопрос.


"Дефенестрация была самым безопасным и целесообразным вариантом в то время. Я применил то, что считал здравым оперативным суждением ".


"Сохраните это", - сказал Хаттон. "Тебя нет в записях".


Кейси покачала головой. Она знала, почему он был расстроен. Они ссорились не из-за того, кто оставил колпачок от зубной пасты. Она часто выходила за рамки дозволенного. Это то, что сделало ее и команду успешными. Нет, это было не из-за того, что она сделала с Бьянки, или из-за ее неортодоксального поведения во время бесчисленных других операций. Это было потому, что, как бы сильно она ни хотела, она отказывалась позволить Хаттону снова приблизиться к ней так близко.


"Я не заглядывала в сумки под палубой, но предполагаю, что все, что нам нужно для возвращения домой, там", - сказала она, меняя тему. "Одежда, деньги, паспорта, как обычно?"


Хаттон был не в настроении с ней драться. Это ни к чему бы его не привело. "Это все здесь", - сказал он, его тон смягчился. "Но мы собираемся организовать получение большего".


Кейси не понравилось, как это прозвучало. "Больше для чего?"


"Я только что получил известие из Пентагона. Им нужно, чтобы ты кое-что сделал, прежде чем улетишь обратно ".

ГЛАВА 13


Чешская Республика


Суббота


Wразвивая максимальную скорость более сорока узлов, они пересекли Венецианский залив менее чем за два часа. Харват и Райли высадили команду в словенском прибрежном городе Копер. Идея заключалась в том, чтобы вывезти их из Италии как можно быстрее.


Было темно, когда они приехали и нашли машину с немецкими номерами, которую оставили для них. Бросив их сумки в багажник и забравшись внутрь, Эрикссон скользнул за руль и повез их вглубь страны в направлении автомагистрали A1. Роудс был вторым пилотом, пока Кейси и Купер спали сзади.


Это была скучная девятичасовая поездка в кромешной тьме, которая пролегала через Австрию до Зальцбурга, огибала Мюнхен и проходила через Германию, прежде чем попасть в Чешскую Республику.


Несмотря на кофе и энергетические напитки, которые они купили, пока заправляли машину и разминали ноги, все были измотаны. Даже если бы им не пришлось ехать девять часов, они все равно были бы уничтожены. Задание Бьянки потребовало от всех них абсолютной, лазерной сосредоточенности. Каждая из них достигла своего физического и умственного пика. Что сейчас было нужно женщинам, так это горячий душ, неделя ничегонеделания и, вероятно, нечто большее, чем пара бокалов вина. Однако то, что им дали, было другим заданием.


Они остановились в Мюнхене позавтракать, и к тому времени, когда они въехали в чешский город Збирох, было позднее утро.


В шестидесяти километрах от Праги, Збирох находился на юго-востоке страны, и пейзаж выглядел почти так же, как в Германии до того, как они пересекли границу: холмистые зеленые предгорья, леса и сельскохозяйственные угодья. После того, как они покинули довольно промышленный город Пльзень, там не было ничего, кроме маленьких деревень, коров и церквей в стиле Восточной ортодоксии.


"Ладно, кто за покупками?" - пошутил Родс, когда они проезжали пару довольно аскетичных кварталов, ведущих к центру Збирога.


"Первый парень, которого мы видим с полным набором зубов, полностью мой", - сказал Эрикссон.


"Если ты сможешь оторвать его от сестры", - добавил Купер.


Кейси покачала головой. "Что за кучка снобов из большого города".


"Подождите секунду", - возразил Родс. "Я вырос в пригороде Чикаго".


"То же самое".


"Нет, это не так".


"Не трудитесь спорить с ней", - сказал Эрикссон. "Что касается Гретч, то она превзошла всех нас в том, что касается девушек из маленького городка".


Кейси рассмеялся. "Если выбор подойдет".


"Ты невероятен", - ответил Родс, не желая расставаться с этим. "Мой отец был полицейским. Отец Джули был рыбаком, а ее мама преподавала в школе. Мама Алекс была иммигранткой, и ее родители сэкономили все, что у них было, чтобы открыть ресторан. Вы не можете получить больше красного, белого и синего, чем это ".


Эрикссон всплеснула руками. "Теперь ты сделала это, милая".


"Что? Почему вы, ребята, просто переворачиваетесь ради нее? "


"Потому что они знают", - сказал Кейси.


Роудс открыла рот, как будто ее сильно накачали лекарствами, и невнятно произнесла: "Этот Восточный Техас - лучшее место во всем мире".


Кейси загибала пальцы по пунктам, пока говорила: "Одна заправочная станция и только одна заправочная станция. Здесь вы заправляетесь, ремонтируете свой автомобиль и наполняете воздухом велосипедные шины или внутреннюю трубку, которую берете с собой для плавания.


"Бакалея есть только в одном магазине, и если у них ее нет, значит, она вам не нужна. Если вы не одеваете и не готовите свою собственную дичь, мясник магазина сделает это за вас. Он встретит вас на заднем дворе, разгрузит все, что у вас есть в грузовике, и позвонит вам, когда приготовит стейки, бургеры, сосиски и вяленое мясо, которые можно будет забрать.


"В городе есть один врач. Он избавил мою мать и он избавил меня. Ему восемьдесят восемь лет, и он все еще выезжает с вызовами на дом.


"Когда наш шериф видит десятилетнего мальчика, идущего по дороге с винтовкой, он не вызывает команду спецназа, он спрашивает мальчика, как проходит охота.


"У нас одна церковь, и эта церковь по-прежнему круглый год проводит общественные мероприятия, а летом устраивает пикники.


"У нас есть качели на крыльце, потому что нам нравится видеть, как наши соседи проходят мимо, и нам нравится спрашивать их, как у них дела. Мы знаем имена всех, и они знают наши. И да, почти на каждом доме развевается американский флаг.


"Итак, при всем моем уважении к Гонолулу, Атланте и Чикаго, я думаю, что я всех вас победил".


"У нас был бой Уильямс-Сонома", - фыркнул Родс.


Кейси улыбнулась. "У тебя не было Мейберри. Я ела Мейберри".


"Но если вы хотели проколоть уши или что-нибудь еще в Мейберри, вам нужно было обратиться к ветеринару, верно?"


Кейси покачала головой. "Когда-нибудь, когда вы, наконец, приедете навестить меня, вы сами все увидите".


"Дай мне знать, когда откроется Victoria's Secret, - сказал Роудс, - и я буду там в первом крытом фургоне".


"Мне неприятно прерывать, " сказала Купер, которая теперь была за рулем в свою очередь, " но все ли мы понимаем планировку этого места?"


"Я еще не видел публичного позорного столба", - сказал Эрикссон.


"Или где сжигают ведьм", - вставил Родс.


Кейси проигнорировал их. "Я думаю, у нас все хорошо, Алекс. Давайте отправимся в отель."


Купер кивнул и повернул налево. Она поднялась по узкой извилистой дороге на вершину поросшего лесом холма, откуда открывался вид на город. Там их встретили статуи двух огромных львов, стоящих по бокам от входа в величественный замок Збирог.


"Вау", - сказал Эрикссон. "Я не удивлен, что нацисты реквизировали это место во время войны".


"Какими бы чудовищными они ни были, СС, казалось, ценили лучшие вещи в жизни, но они выбрали этот замок не для этого", - сказал Кейси, которого Хаттон в определенной степени просветил. "Он расположен на вершине одного из крупнейших месторождений кварца в Европе. Этот холм функционировал как огромный усилитель радиоволн, и СС использовали его как электронный пункт прослушивания ".


"Но какое это имеет отношение к заброшенному бункеру, который мы должны осмотреть?" - спросила Купер, направляя машину к южному крылу замка, где располагался отель "Шато Збирох".


"Очевидно, перехват радиоволн был не единственным, что кварц помог усилить".


Когда Кейси не стал вдаваться в подробности, Роудс спросил: "Итак, мы должны догадаться, над чем еще нацисты работали здесь, Гретч?"


На парковке несколько подтянутых, серьезного вида мужчин с короткими стрижками в стиле милитари, одетых в обычную одежду и коричневые тактические ботинки, только что заняли позиции вокруг черного Range Rover и отвлекли ее. "Мне жаль", - сказал Кейси. "Говорящий по-чешски обергруппенфюрер СС по имени Ганс Каммлер был направлен в Чехословакию после вторжения нацистов, чтобы захватить одну из ее крупнейших промышленно-инжиниринговых компаний под названием Škoda.


"Каммлер не был солдатом, он был инженером и ученым. Некоторые говорят, что он был самым блестящим помощником Гитлера. Он открыл свои офисы в городе Пльзень, который мы проезжали примерно в двадцати милях назад, но жил он здесь, в замке.


"Он отвечал за самые авангардные, передовые научные программы Третьего рейха. Он утверждал, что в дополнение к кварцу, обнаруженному по всему этому региону, он обнаружил другие "чудесные минералы", как он выразился, которые открыли двери к вещам, никогда ранее не виданным в науке.


"При содействии сотрудников Škoda он начал строить бункеры и пещерные комплексы по всему региону, где он мог защитить свои исследования не только от воздушных бомбардировок союзников, но и от любопытных глаз союзнических шпионов, которые очень хотели заполучить в свои руки все, над чем работал Каммлер.


"Один из созданных им бункеров находился на территории замка".


"Но над чем конкретно он работал?" - спросил Купер.


"Хаттон сказал, что информация предоставлялась по принципу "необходимо знать".


"И нам не нужно знать".


"Совершенно верно", - ответил Кейси. "Что мне удалось вытянуть из него, так это то, что это имело какое-то отношение к изгибу или поглощению радиолокационных волн. Это было все ".


Роудс посмотрел на Кейси. "Советы отобрали Чехословакию у нацистов более шестидесяти лет назад. Почему сейчас возник этот внезапный интерес к Каммлеру и Збироху?"


"В замке находится самый глубокий колодец в Европе; более 550 футов. От колодца отходят всевозможные туннели и проходы. Большинство из них были запечатаны нацистами бетоном и сталью, прежде чем они бежали. Почти все они были заминированы. Что бы нацисты ни делали здесь, они верили, что в конечном итоге вернутся, чтобы продолжить с того места, на котором остановились.


"По словам Хаттона, Соединенные Штаты направили сюда команду как раз в тот момент, когда нацисты уходили. Основываясь на документах, захваченных у одного из лейтенантов Каммлера, мы раскрыли местонахождение одного из самых секретных исследовательских комплексов нацистов.


"С наступлением Советской Красной Армии команда Каммлера покинула объект и взорвала вход. Там был гораздо меньший, очень хорошо спрятанный запасной вход, на поиски которого команде потребовалось два дня.


"Когда они вошли внутрь, они обнаружили, что комплекс был затоплен. Экипировка для подводного плавания была доставлена команде по воздуху, и они собрали все документы, какие смогли, а затем сфотографировали как можно больше. Из-за огромных размеров они не смогли извлечь ничего из оборудования.


"Они привезли с собой только определенное количество взрывчатки, поэтому им пришлось выбирать между попыткой взорвать затопленное оборудование и обрушением скрытого входа в комплекс.


"Они решили уничтожить оборудование, но добились успеха лишь частично. Красная Армия была почти на вершине своих позиций. После того, как они нанесли два авиаудара, третий, наконец, попал точно в цель и полностью перекрыл секретный запасной вход."


"Итак, мы здесь, чтобы убедиться, что двери все еще закрыты? Почему?" - спросил Купер. "Это не имеет смысла. Как и сказала Мэгс, этому исследовательскому центру более шестидесяти лет."


Кейси пожал плечами. "Наша задача - не рассуждать почему. Нам было поручено реконструировать комплекс и отчитаться о результатах. Это то, что мы собираемся сделать ".


"И после этого, - сказал Эрикссон, когда женщины наблюдали, как красивый мужчина выходит из отеля и садится в черный Range Rover, стоящий на холостом ходу впереди в сопровождении своей охраны, - я думаю, что, возможно, обрел свой полный набор зубов".


Когда Кейси смотрела, как Range Rover отъезжает от входа в отель, плохое предчувствие начало подниматься из глубины ее живота.

ГЛАВА 14


Tздесь не было необходимости тянуть соломку. Жан "Джон" Влчек был контактным лицом Джули Эрикссон, поэтому ей нужно было встретиться с ним. И как обычно, куда бы Джули ни пошла, Меган Роудс делала то же самое.


Влчек устроил истерику из-за того, что ему пришлось оставить свой почтовый индекс. Только когда Джули разыграла возрастную карту и спросила его, беспокоится ли он о том, что не может найти достойных скидок для пожилых людей за пределами Праги, он согласился пойти навстречу женщинам в городке под названием Бероун.


Влчек был бывшим оперативником "Дельты", который служил во время боснийского вторжения, ему понравилась эта часть мира, и он решил уйти в отставку там. Он был консультантом на полставки чешского производителя огнестрельного оружия CZ и владел миноритарной долей в текиловом баре и музыкальном заведении в Праге. Он также был одним из первых инструкторов Джули, когда она присоединилась к Delta. Именно так она узнала, что он был так чувствителен к своему возрасту.


Джентльмен и профессионал, Влчек пришел в бар задолго до Эрикссона и Родса. Было бы невежливо заставлять дам ждать, пока он доберется туда, а старые привычки умирают с трудом, поэтому он пришел достаточно рано, чтобы осмотреть бар, познакомиться с клиентурой и убедиться, что за ним нет никакого наблюдения. Когда Джули и Меган вошли, Влчек встал, чтобы поприветствовать их.


Ему было за пятьдесят, с длинными седыми волосами, которые он заправлял за уши. Он щеголял в сером "Ван Дайк", и у него были пронзительные голубые глаза под густыми седыми бровями. Его нос был длинным, но не таким уж непривлекательным. Он был симпатичным, в каком-то грубоватом смысле. "Здравствуйте, мисс Эрикссон", - сказал он, протягивая руки для объятий.


Джули подошла и обняла своего бывшего инструктора. "Я действительно рад тебя видеть".


"Как нога?"


В Эрикссона стреляли пару месяцев назад, когда команда ликвидировала террористическую ячейку в Чикаго. Она отступила от него, похлопала себя по ноге и ответила: "Как новенькая".


"Ах, снова стать молодым", - сказал Влчек.


Говоря это, он пристально смотрел на ее товарища по команде, и она не могла понять, имел ли он в виду способность быстро исцеляться или его интерес к Меган. Она решила дать ему презумпцию невиновности. "Джон, это Меган", - сказала она. "Меган, Джон".


"Черт возьми, ты высокий", - сказал Влчек.


"Мне тоже приятно познакомиться с вами", - ответил Родс.


"И к тому же симпатичный".


Вот и все в пользу сомнений. "Полегче, большой парень", - сказала Джули.


"Как мальчики в Подразделении выполняют какую-либо работу, когда вы, дамы, рядом?"


Меган не пропустила ни одного удара. "На ширинках всех их брюк нарисованы яблочкообразные мушки", - ответила она. "И у нас есть электрошокеры".


"Ой", - сказал Влчек, положив руку на промежность, и Меган подмигнула ему.


Когда они занимали свои места, подошла официантка, и троица заказала кофе. Они немного поговорили и общались, пока она не вернулась, а затем перешли к делу.


"Удалось ли вам получить все, что было в списке?" - спросил Эрикссон.


"Все дела, это одно", - сказал Влчек Меган. "Держу пари, она выполняет всю тяжелую работу для вашей команды".


"Мы все выполняем тяжелую работу. Вот почему это называется командой ".


Влчек отмахнулся от замечания, махнув рукой. "Я имею в виду, что она счастлива делать то, что должно быть сделано, даже если это не самые гламурные вещи. Держу пари, она ведет большую часть команды, верно?"


Глаза Меган расширились. Он прижал ее к стенке. "Полностью".


Влчек улыбнулся. "Вождение часто является одной из самых важных работ команды. Она никогда не облажается и она всегда там, где она должна быть, когда она должна быть там. Прав ли я?"


Эрикссон попытался прервать: "Джон-"


Влчек продолжал идти. "Она может притворяться, что ей не нравится какая-то работа, но если ты умный, ты сделал ее опорой своей команды. Она та, на кого вы всегда сможете положиться. Это появилось в ее профиле pysch, и я увидел это своими глазами. Джули неизменно была самым надежным человеком, которого я когда-либо обучал, - мужчиной или женщиной.


"Психиатры сказали, что это было связано с тем, что она была самой старшей и помогала своей матери растить четырех братьев и сестер. Это чушь собачья. Джули - мыслитель, специалист по деталям. Она потеет из-за мелочей, но это ее не парализует. Она может пойти выпить со всеми вами и сойти с ума, но не позволяйте этому одурачить вас. Она будет знать, сколько напитков вы выпили, кто сколько задолжал, и кто заходил и где сидел с тех пор, как вы там появились. Она также собирается убедиться, что все вы выберетесь оттуда и благополучно доберетесь домой. Это вдвойне важно, когда ты под огнем. Я бы не задумываясь включил ее в одну из своих команд ".


Родс был ошеломлен. Наконец, она сказала: "Вау. Это чертовски хорошая поддержка. Если бы я не был так хорош в чтении людей, я бы сказал, что ты просто отчаянно хотел затащить ее в постель ".


"Меган!" - отчитала Эрикссон, ее щеки вспыхнули. "Джон был моим инструктором. Наши отношения всегда были на 100 процентов профессиональными ".


Влчек посмотрел на Родса, и это превратилось в ухмылку. "Тебя, с другой стороны, я не тренировал, поэтому все, что происходит между нами, я рад сделать на сто процентов личным".


Меган, непревзойденная дразнилка, ухмыльнулась ему в ответ. "Ты обещаешь?"


"У вас большие камни, не так ли?" - спросил он. "Не бояться ничего и никого. Без проблем нажимаю на курок и всегда первым вхожу в дверь. Прав ли я?"


Меган пожала плечами. "Я действительно застенчивый, замкнутый тип".


"Я прав. Хладнокровный убийца, это написано у тебя на лице. Держу пари, твой отец был бухгалтером, или юристом, или кем-то в этом роде ".


"Нет".


"Он не был священником, не так ли?"


Родс рассмеялся. "Он был полицейским".


Влчек не был готов к такому ответу. "Серьезно?"


"Серьезно".


"У тебя были братья?"


"Единственный ребенок. И он вырастил меня сам ".


Влчек поднял руку, как воображаемый пистолет, и нажал на спусковой крючок. "Это все объясняет". Наклонившись вперед, он добавил: "Я также готов поспорить, что ты неравнодушна к авторитетным мужчинам старшего возраста".


Меган снова подмигнула ему. "У девушки должны быть какие-то секреты".


Эрикссон закатила глаза. "Можем мы вернуться к списку, пожалуйста?" - вмешалась она.


Влчек, чьи глаза все еще были прикованы к Меган, сказал: "Конечно".


Джули помахала рукой у него перед лицом, чтобы отвлечь его взгляд и полностью привлечь его внимание. Когда он, наконец, перестал смотреть на Роудс и повернулся к ней лицом, Эрикссон повторила свой вопрос. "Удалось ли вам получить все, что было в списке?"


Влчек кивнул. "Ага. Нет проблем ".


"Хорошо. Что вы можете рассказать нам о Збироге? Нам предоставили очень мало информации ".


"Человек, которому принадлежит замок, предположительно является фигурой чешской организованной преступности".


"Предположительно?"


"Я не знаю этого парня. Все, что я знаю, это то, что в Чешской Республике, если ты успешен, все думают, что ты, должно быть, коррумпирован. Это мышление, унаследованное от коммунистических времен. Единственное, с чем люди, кажется, могут согласиться, это то, что он довольно сомнительный персонаж. Его зовут Радек Хегер", - сказал Влчек, нажимая на картинку на своем телефоне и показывая ее им.


Родс сразу узнал его. "Мы увидели его, когда подъезжали к отелю", - сказала она. "Он сел в черный Range Rover со своей охраной".


"Все бывшие сотрудники чешского спецназа", - заявил Влчек. "Они не только обеспечивают его безопасность, они также отвечают за раскопки в замке".


"Какого рода раскопки?" - спросил Эрикссон.


"Ходят слухи, что Хегер купил этот полуразрушенный замок не для того, чтобы превратить его в отель или помочь сохранить часть чешской истории. Он купил его, чтобы иметь возможность использовать любые сокровища, которые могли остаться после нацистов ".


Роудс сделала глоток своего кофе и сказала: "Зачем нанимать для этого бывших сотрудников SF?"


"Потому что сумасшедшие нацисты заминировали все. Люди, которых нанял Хегер, имеют опыт работы в EOD. Они знают, как избавиться от всех ручных гранат и других взрывных устройств, которыми немцы оборудовали свои туннели и хранилища ".


"Если в замке есть что-то ценное, почему чешское правительство не занялось этим само?" - спросил Эрикссон.


"Просто. У них не было ни денег, ни желания. Никто не знает, есть ли там вообще что-нибудь. Здание приходило в упадок, и когда Хегер предложил его купить, правительство ответило согласием при условии, что Хегер полностью восстановит его и откроет хотя бы часть для публики. Они также силой запихнули его в отель, который сейчас занимает южное крыло ".


"Но, очевидно, он верит, что в этом что-то есть, иначе он не пошел бы на все эти хлопоты и расходы".


Влчек кивнул. "Существует множество историй о золоте и бесценных произведениях искусства, спрятанных там. В последние дни войны жители деревни видели, как в замок перевозили тонны вещей, но когда нацисты бежали, они ушли с пустыми руками. Так что, что бы там ни было, оно все еще должно быть там ".


"Вы можете рассказать нам что-нибудь еще?"


"Помимо того факта, что замок пережил пару промахов в результате бомбардировок в конце войны, это, пожалуй, все".


Они вернулись к светской беседе, когда допили свой кофе. К тому времени, когда они вышли на улицу, они знали о том, что искали, или о том, что происходило в замке Збирог, не намного больше, чем когда они прибыли.


В уединенном месте, в десяти минутах езды от города, они положили снаряжение, которое раздобыл для них Влчек, в багажник своей машины.


Обнимая его в последний раз, Джули Эрикссон сказала: "Было приятно снова увидеть тебя, Джон. Спасибо за вашу помощь ".


"Мне тоже было приятно повидаться с вами", - сказал он. "Будь осторожен. И скажите остальным членам вашей команды, чтобы они тоже были осторожны. Если хотя бы половина того, что говорят о Хегере, правда, тебе лучше держаться от него как можно дальше ".


Затем Влчек в последний раз окинул Роудса долгим взглядом с головы до ног и сказал: "Увидимся, Стретч", прежде чем сесть в свою потрепанную машину и выехать на дорогу.


Меган притворилась, что подносит телефон к уху, и дразняще прошептала: "Позвони мне".


Когда Влчек скрылся из виду, Роудс посмотрела на своего товарища по команде. "Боже, этот парень тебя раскусил".


Эрикссон не ответил.


Меган собиралась сказать что-то еще, пока не поймала взгляд Джули. Реальность уже возвращалась на круги своя. Встреча с Джоном Влчеком завершилась. Пришло время взглянуть в лицо тому, что все они тихо пытались игнорировать. В этой операции было что-то такое, о чем им не сказали.

ГЛАВА 15


ДЕНВЕР, КОЛОРАДО


Sон не собирается облажаться", - сказал Бен Мэтьюз, когда он и его партнер Дин Пенс садились в темно-синюю Mazda в гараже в центре города. "Она профессионал".


Пенс был на пятнадцать лет старше Бена, с черными волосами, седеющими на висках. Они обсуждали Викторию Саффолк.


"Неужели?" ответил Пенс. "Предположительно, как и те русские шпионы, которых Бюро поймало в Нью-Йорке".


Мэтьюз кивнул. Пенс проработал в ФБР намного дольше, чем он. Если кто и знал, как велась шпионская игра, то это был Пенс. Фактически, вся эта операция была его идеей.


Никто из них на самом деле не знал, что правительство построило под разросшимся международным аэропортом Денвера. Все, в чем они были уверены, так это в том, что это привлекло большое внимание иностранных разведывательных агентств.


Мэтьюз предположил, что это, вероятно, служило своего рода средством обеспечения преемственности правительства, местом, куда Соединенные Штаты могли бы эвакуировать членов Конгресса и других ключевых политических фигур, если бы когда-либо возникла серьезная угроза для нации. Конечно, они должны были обладать достаточными предварительными знаниями, чтобы добраться из Вашингтона в Денвер, но это не казалось невозможным.


Пенс, однако, не согласился с ним. Он полагал, что это была своего рода модернизированная структура командования и контроля, предназначенная для замены операций Североамериканского командования аэрокосмической обороны в стареющем горном комплексе Шайенн. Что может быть лучше для координации национальной противовоздушной обороны, чем аэропорт?он спросил.


Чем бы ни занималось правительство США или американские военные под прикрытием "Денвер Интернэшнл", они, безусловно, приложили немало усилий, чтобы замаскировать это.


Мэтьюз мог вспомнить посещение некогда сверхсекретного убежища Конгресса от радиоактивных осадков под отелем Greenbrier в Западной Вирджинии. В конце 1950-х годов по распоряжению правительства США Гринбрайер построил совершенно новое крыло, чтобы скрыть масштабные раскопки, необходимые для строительства бункера. Общественность абсолютно ничего не знала о его существовании, пока репортер-расследователь, действуя по предполагаемой наводке, не закрыл программу в середине 1990-х годов.


Но по какой-то причине сильные мира сего, стоящие за "Денвер Интернэшнл", выбрали совершенно другой подход.


В феврале 1995 года, несмотря на массовые протесты, город Денвер закрыл свой предыдущий аэропорт, Стэплтон Интернэшнл, и открыл совершенно новый Международный аэропорт Денвера, или DIA, как его обычно называли. Это был крупнейший международный аэропорт в Соединенных Штатах, и, как утверждается, он был построен для того, чтобы позволить Денверу шагнуть в будущее, однако из-за меньшего количества выходов на посадку и меньшего количества взлетно-посадочных полос новый аэропорт фактически имел меньшую пропускную способность.


Он был построен в районе с сильным ветром, который часто приводил к задержке и отмене рейсов. Первоначально бюджет составлял 1,5 миллиарда долларов, к моменту завершения цена выросла до 5,3 миллиарда долларов. Некоторые говорили, что это из-за некомпетентности. Другие говорили, что это было сделано специально.


Несмотря на то, что участок площадью пятьдесят три квадратных мили был идеально ровным, были приложены огромные усилия, чтобы поднять некоторые участки и опустить другие. Когда все было сказано и сделано, было перемещено более 110 миллионов кубических ярдов земли, что эквивалентно одной трети земли, перемещенной для строительства Панамского канала.


Строительство началось с пяти необычных зданий, построенных ниже классом. Как только они были завершены, было сочтено, что они были построены неправильно. Но вместо того, чтобы быть снесенными или переоборудованными, здания были просто похоронены.


Под самим аэропортом было до восьми уровней подвалов и почти девяносто миль туннелей, многие из которых были достаточно большими, чтобы по ним могли проехать полуприцепы. Вентиляционные отверстия и теплообменники можно было увидеть появляющимися из-под земли даже в самых отдаленных, бесплодных уголках огромной собственности.


Все пятьдесят три квадратных мили были окружены сплошным забором из колючей проволоки. Но колючая проволока не была натянута под углом, как это было в других аэропортах. Он был направлен внутрь. И дальше все становится только страннее.


Спутниковые снимки показали, что взлетно-посадочные полосы были выложены в виде грубой свастики.


Внутри аэропорта были две огромные, вызывающие сильное беспокойство фрески, которые, как многие утверждали, были манифестом, спрятанным на самом видном месте.


На первой фреске был изображен нацистский солдат в противогазе, а вокруг него были разбросаны мертвые женщины и дети. Во втором на заднем плане горел город, поскольку население Третьего мира погибло, а горстка элиты в специально запечатанных контейнерах была спасена от бушующего апокалипсиса. Если бы Бен не видел эти фрески своими глазами, он никогда бы не поверил, что они существуют. Они были прямо там, на виду у всех, кто проезжал через аэропорт, чтобы их увидеть.


В пол рядом с фресками были вделаны буквы Au Ag, которые были аббревиатурой смертельного токсина Australian Antigen. В других местах появились причудливые аббревиатуры вроде DZIT, DIT и GAII.


Затем был гранитный краеугольный камень в главном терминале, предположительно заложенный масонами и украшенный масонской символикой. На нем были выгравированы слова "Комиссия по аэропортам Нового света", несмотря на тот факт, что не было никаких записей о том, что такая комиссия когда-либо существовала. Бен провел собственное исследование.


Предположительно, из-за загадочных явлений электромагнитного импульса треснули лобовые стекла самолетов и люди заболели. Крышу покрывали пятнадцать акров тканого стекловолокна с тефлоновым покрытием, стойкого к воздействию радаров и инфракрасного излучения. Ходили слухи, что королева Англии и другие представители элиты скупают недвижимость в окрестностях DIA, в то время как подрядчикам и строителям было разрешено работать над проектом лишь короткое время, прежде чем их заменили, якобы для того, чтобы они не понимали масштабов того, над чем они работали.


Добавьте сюда то, что выглядело как шахты лифтов под открытым небом, достаточно большие, чтобы вместить 747-й самолет, вместе с устрашающей статуей вставшего на дыбы синего коня высотой тридцать два фута со светящимися красными глазами, которая, по утверждению сотрудников аэропорта, необходима для отпугивания злых духов, и вам приснится влажный сон теоретика заговора.


В глазах Мэтьюса это было почти чересчур, и именно это заставило его заподозрить, что таково было намерение правительства. Вокруг ДИА возникло так много безумных теорий, что над каждой из них смеялся любой, у кого была хоть половина мозгов. Маленькие зеленые человечки могли бы выйти из пункта выдачи багажа и поймать такси, и обо всем этом можно было бы написать на первой странице Denver Post вместе с фотографиями, и ни один здравомыслящий человек этому бы не поверил.


Это напомнило ему "Похищенное письмо" Эдгара Аллана По, в котором украденное письмо, наполненное конфиденциальной информацией, спрятано прямо на виду. По оценке Бена, кто бы ни был ответственен за то, что происходило под "Денвер Интернэшнл", он был либо абсолютно чокнутым, либо невероятно гениальным. Хотя он не привык приписывать правительству гениальность, в данном случае у него было ощущение, что это может быть заслужено.


Который вернул Бена к тому, чем он и его партнер занимались прямо сейчас. Когда Вики Саффолк стала известна местному отделению ФБР в Денвере, любезно предоставленному одним из местных информаторов Пенса, старший сотрудник ФБР предположил, что они попытаются подставить ее, удвоить оборону против русских. SAC, или ответственный специальный агент, женщина по имени Кэрол Мамфорд, не была столь заинтересована. Она не хотела, чтобы ее карьера была запятнана тем, что она дала зеленый свет какой-то тщательно продуманной операции против не более чем очередной одержимой Facebook русской Маты Хари низкого уровня. Шпионская сеть, которую Бюро недавно раскрыло в Нью-Йорке, стала позором как для России, так и для Америки. В разрешении на операцию Пенса было отказано. Разрешение на наблюдение за объектом, тем не менее, было санкционировано, и Пенсу и Мэтьюсу дали эту работу.


За время наблюдения они очень мало узнали о Виктории Саффолк. Все, что они знали, это то, что ее интересовал международный аэропорт Денвера.


Для Пенса этого было достаточно. Интуиция подсказывала ему, что в этом деле было что-то особенное, что-то большое. Он был уверен, что это поможет им обоим сделать карьеру. Мамфорд, однако, смотрел на это иначе. Она по-прежнему не желала выделять дополнительные ресурсы Виктории Саффолк, если Пенс и Мэтьюз не смогут предложить ей что-то существенное. Это поставило двух агентов ФБР в затруднительное положение.


Они были одобрены только для наблюдения за Саффолком, ничего больше, но наблюдение ничего не дало. Через три недели Пенс уговорил Мэтьюза расширить их усилия, вложив немного сил в то, что они делали. Именно тогда они начали выходить за рамки дозволенного. И как многие люди, которые падают с высоких высот, в конце концов понимают, грехи начинаются с малого, но из маленьких грехов вскоре вырастают грехи покрупнее.


Пенс был тем, кто установил "жучки" в ее квартире и машине без ордера и без одобрения ФБР. Но из этого они узнали, что Саффолк искал кого-то в DIA. Вот почему Мэтьюз изучил все теории заговора, окружающие его. У Пенс было довольно хорошее предчувствие, что если бы они выставили Бена напоказ перед ней, она бы заглотила наживку, что она и сделала.


Несанкционированное подслушивание было первым из грехов Дина Пенса. Грехи Бена Мэтьюза начались, когда он впервые затащил Саффолк в постель. Она сделала так много авансов, что он беспокоился, что она начинает что-то подозревать. Он сказал себе, что если не переспит с ней, это может сорвать всю операцию. Это была ложь, и он знал это, но ничего не мог с собой поделать.


Он не только знал, что это неправильно, он также знал, что Пенс сделает с ним, если он сознается, поэтому он солгал и своему партнеру. Вся эта операция казалась проклятой, и часть его желала, чтобы он никогда не встречал Викторию Саффолк.


Дин Пенс посмотрел на свои часы. "Если она сможет вывести нас на своего куратора, может возникнуть целая сеть русских шпионов, с которыми мы могли бы справиться".


Бен снова покачал головой и повторил. "Говорю тебе, она хороша. Я не думаю, что она совершит такую ошибку ".


Их встреча в значительной степени завершилась. Если Мэтьюз собирался попасть в DIA вовремя к своей смене, ему нужно было поторапливаться.


После неловкой паузы Пенс сказал: "Бен, мне нужно тебя кое о чем спросить".


Теперь Бен смотрел на свои собственные часы. "Что это?"


"Ты занимаешься с ней сексом?"


"Кто?" - ответил Мэтьюз. "Саффолк?"


"Кто еще?"


Бен посмотрел своему партнеру прямо в глаза. "Я не собираюсь заниматься сексом с Викторией Саффолк".


"Не то чтобы кто-то стал бы вас винить", - сказал Пенс. "Она чрезвычайно хороша собой".


"Дин", - настаивал Бен. "Я не собираюсь заниматься с ней сексом. Понятно?"


"Ты бы сказал мне, если бы был таким, верно?"


"Конечно, я бы так и сделал".


Пенс покачал головой. "Я не знаю. Может быть, это плохая идея. Ты все еще не оправился от своего развода. Бросать тебя в подобную ситуацию несправедливо ".


Старший агент ФБР был прав. Это было несправедливо. Развод Бена был более чем беспорядочным. Его бывшая давала ему по зубам так сильно и так много раз, что было удивительно, что ему не нужно было есть все через соломинку.


Его жена была единственной, кто изменял, но на протяжении всего горького разбирательства, похожего на выжженную землю, она винила Бена во всех проблемах в браке.


Учитывая все обстоятельства, был ли он уязвим? Безусловно, но с разводом или без развода, было не так много мужчин, которые могли сказать "нет" такой женщине, как Виктория Саффолк. Тот факт, что Бен Мэтьюз за восемь месяцев, прошедших с момента его развода, даже не удостоился второго взгляда хотя бы наполовину привлекательной женщины, начал подталкивать его в опасной близости к колонке "Отчаяние".


Такие женщины, как Саффолк, не случались с такими мужчинами, как Бен Мэтьюз, по крайней мере, он так считал. Спать с ней было неправильно на нескольких уровнях, и он знал это. Это было то, что беспокоило его все больше и больше. Тем не менее, ему еще предстояло найти в себе силы остановить его.


Полный решимости оградить себя и отношения от критики со стороны Пенса, Бен солгал в последний раз. "Я не буду заниматься сексом с этой женщиной".


Его партнер изучал его. "В это почти можно поверить", - пошутил он. "Погрози пальцем и скажи это, как Билл Клинтон, на этот раз".


"Я собираюсь опоздать на работу", - ответил Мэтьюз, открывая дверь и выходя из машины.


Пенс развернул Mazda задним ходом и последовал за ним. Опустив пассажирское окно, он сказал: "Бен, чего бы это ни стоило, я тебе верю".


"Звучит не совсем так", - ответил Мэтьюз, вытаскивая ключи из кармана и отпирая свой грузовик.


"Ты большой мальчик, Бен. Вы можете принимать свои собственные решения. Просто будь осторожен, ладно?" - предостерег старший агент ФБР. "У меня плохое предчувствие, что Виктория Саффолк окажется очень опасной женщиной".

ГЛАВА 16


Jохота в национальном лесу Арапахо была одним из любимых занятий Вики Саффолк. Однако сегодня она подумала, что, возможно, это была не такая уж хорошая идея. У нее было очень плохое предчувствие, что кто-то или что-то следило за ней.


Это была та же тропа, по которой она всегда ходила, и на которой она никогда не видела никого другого. Чувство, охватившее ее, не было сожалением о том, что ее личный уголок мира внезапно был обнаружен. Это было внутреннее чувство преследования.


Она уже дважды возвращалась назад, пытаясь вывести на чистую воду того, кто стоял за ней, но это не сработало. Часть ее разума задавалась вопросом, может быть, у нее разыгралось воображение, но инстинкты быстро подавили это особое мнение.


Единственное, чему ее научили, это всегда сохранять спокойствие. Момент, когда она позволила страху взять верх, был моментом, когда она проиграла. Это было легче сказать, чем сделать. Ее сердце бешено колотилось, и адреналин струился по ее крови. Она почти ощущала мысли существа, преследующего ее. Он был могущественным, голодным и чрезвычайно хитрым. Это должен был быть медведь.


В отличие от своего бета-самца, одержимого заговорами "бойфренда" Бена, у Вики Саффолк не было проблем с оружием. Хотя она держала это в секрете от него, она никогда не ходила на пробежку, особенно в национальном лесу, без этого.


Расстегнув сумку для бега, она достала свой Glock Slimline 36. В нем было шесть патронов 45-го калибра в одноступенчатом магазине. Будет ли достаточно шести патронов плюс одного в патроннике?


Она вытащила пистолет и повернулась лицом к тому, что ее преследовало. Лес затих, все его существа, казалось, затаили дыхание в унисон. Это было так, как будто кто-то только что нажал на кнопку отключения звука.


Так ли это было на самом деле? Или это ее разум сыграл с ней злую шутку? Она ждала, напрягая слух в поисках любого звука приближающейся опасности. Она вглядывалась в окружающий ее лес, надеясь мельком увидеть то, что преследовало ее. Она ничего не слышала и ничего не видела, поэтому ничего не сделала.


Она застыла, как ей показалось, целую вечность. Что бы там ни было, оно было терпеливым, очень терпеливым.


Вдоль тропинки дул ветер и трепал волосы у нее на затылке. Ее кожа, которая была покрыта тонкой пленкой пота от пробежки, теперь была холодной и липкой на ощупь. Она почувствовала, как холод распространяется по всему телу.


Беспокойство, которое она испытывала, казалось, разыгрывалось в облаках над верхушками деревьев. Они были серыми и сообщали о быстро приближающемся шторме. Шторм означал дождь, а дождь означал акустическое прикрытие для того, что преследовало ее.


На мгновение оторвав взгляд от тропинки, Вики посмотрела вверх по склону. Всего в нескольких сотнях ярдов отсюда находилась заброшенная шахтерская хижина. Она не могла видеть это с того места, где сейчас стояла, но она знала, что это было там. Это помогло бы ей оставаться сухой. Это также дало бы ей тактическое преимущество над тем, что ее преследовало. Вики осторожно направилась к хижине.


В пятидесяти футах от двери она услышала, как где-то позади нее хрустнула ветка. Рациональная часть ее мозга говорила ей, что если там, сзади, был медведь, ей никогда от него не убежать. Все, на что она могла надеяться, это на то, что все ее выстрелы достигнут цели и что семи патронов 45 калибра будет достаточно. Она сжала пистолет крепче, чем когда-либо в своей жизни, и ускорила шаг. Ей нужно было добраться до безопасного места.


Тропа вывела на поляну под деревьями. Он был покрыт сосновыми иголками и опавшими ветками. Впереди виднелась заброшенная хижина с разбитыми окнами и разваливающейся крышей. Вики не хотела оглядываться через плечо, но знала, что должна. Если бы медведь действительно преследовал ее, ей нужно было бы повернуться и выстрелить.


Вики рискнула оглянуться назад. Там ничего не было. Нет медведя, нет ничего. Часть ее говорила, что она слишком остро реагирует. Другая часть, ее первобытный инстинкт, кричала ей бежать. Беги!


Вики прислушалась к этому первобытному голосу и побежала так, как никогда раньше. Она врезалась во входную дверь коттеджа и с треском влетела внутрь, чуть не сорвав ее с ржавых петель.


Как только она оказалась внутри, она захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Ее глаза осматривали комнату в поисках чего-нибудь, что можно было бы поставить напротив. Что-то. Что угодно. Там ничего не было. Каюта была полностью ободрана.


Она знала, что ей не сравниться с любым медведем, который захочет войти в дверь. Она не смогла бы держать это в секрете. Она просто не была достаточно сильной.


Перебравшись на другую сторону крошечной каюты, она соскользнула на пол и прислонилась спиной к стене. Если бы это произошло через парадную дверь, у нее был бы точный выстрел. Он мог проникнуть и через одно из разбитых окон, хотя это было бы гораздо сложнее.


Сидя там на полу, с колотящимся сердцем и шумом крови, приливающей к ушам подобно океану, она знала, что должна успокоиться. Она должна была взять себя в руки. Глубокий вдох, подумала она. Начните с одного глубокого вдоха.


Она сделала долгий, глубокий вдох и задержала его на счет "три", а затем медленно, беззвучно выдохнула. Она сосчитала до пяти, а затем повторила процесс. Сверху, с полуразрушенной крыши, раздался оглушительный раскат грома. В каюте стало темно.


Снаружи ветер шевелил ветви тяжелых деревьев. Он также переместил дверь кабины. Когда дверь со скрипом повернулась на петлях, Вики Саффолк мельком увидела что-то на пороге, и ее сердце подскочило к горлу.

ГЛАВА 17


Lпрямо за открытой дверью кабины висел букет ирисов Скалистых гор. Собрав их, Саффолк вышла на улицу, ее сердце билось еще быстрее, чем раньше. Где он?подумала она про себя.


С пистолетом, о котором она запоздало подумала, поскольку он болтался у нее в руке, она вышла наружу. Стволы деревьев рядом с хижиной были слишком узкими, чтобы за ними можно было спрятаться. Она попыталась облизать губы, но во рту пересохло.


Она быстро обернулась, но позади нее никого не было. Подойдя к углу хижины, она заглянула за него, но там тоже никого не было. У нее подкашивались ноги, а в животе все переворачивалось, но она продолжала. Она зашла за хижину, но ничего не увидела. Наконец, она прошла остаток пути по кругу до входной двери. Как только она это сделала, дождь хлынул потоком.


Ее сердце бешено колотилось в груди. "Алло?" - крикнула она в шторм. "Привет?"


Где-то рядом сверкнула молния, когда разряд ударил. Не прошло и секунды, как землю потряс гром. В этот момент она почувствовала руку на задней части своей шеи. Он подошел сзади, изнутри хижины. Должно быть, он проскользнул внутрь, пока она прогуливалась снаружи.


Когда его хватка на ней усилилась, другая его рука потянулась вниз и забрала у нее пистолет. Она не сопротивлялась. Он медленно втянул ее обратно внутрь.


Она знала, что произойдет дальше, и смирилась с этим. Она понятия не имела, был ли мужчина в маске или нет. На всякий случай, она знала, что лучше держать глаза крепко закрытыми; не смотреть на его лицо.


Его рюкзак лежал отброшенный в сторону. На полу он поспешно развернул свой спальный мешок. Он уложил ее, и как только она оказалась лежащей плашмя на спине, он поднял ее руки над головой. Он схватил оба ее запястья своей мощной левой рукой, как будто знал, что она будет бороться с ним, когда он начал ее раздевать. И она сражалась.


Когда его правая рука скользнула под ее спортивный бюстгальтер, она сильно ударила его левым коленом в бок. Он пробормотал какое-то проклятие и бросился на нее сверху, оседлав ее ноги. Она отчаянно боролась и дико щелкала зубами, надеясь получить от него кусочек.


Когда она услышала щелчок, с которым его нож встал на место, она замерла. Он держал ее руки зажатыми над головой и ждал. Снаружи сверкнула молния, прогремел гром, и полил дождь.


Он провел плоской стороной лезвия по ее гибкому, напряженному животу, а затем медленно двинул его вверх. Она не сопротивлялась. Она лежала неподвижно. Все это время она держала глаза плотно закрытыми, не желая рисковать, видя его лицо.


Он срезал с ее тела бюстгальтер для пробежек и отбросил его в сторону, обнажив ее груди. Он сделал то же самое с ее шортами для бега.


Она почувствовала, как он выскользнул из брюк, и тогда, и только тогда она открыла один глаз, но только наполовину. На нем была лыжная маска. Он вспомнил.

ГЛАВА 18


Tлюди лежали на полу кабины, тяжело дыша, пытаясь отдышаться, пока их сердцебиение приходило в норму.


"Ты можешь снять маску сейчас, если хочешь", - сказала Вики.


Питер Маркус стянул маску с головы и бросил ее к своему рюкзаку. Его волосы были мокрыми от пота.


"Я могла бы застрелить тебя", - сказала она, придвигаясь к нему ближе.


Маркус улыбнулся. "Но ты этого не сделал".


"Но я мог бы".


"И это то, что сделало его захватывающим", - сказал он, а затем добавил: "Для нас обоих".


"Ты помнишь, как ты в первый раз подарил мне горные ирисы?"


"Я верю", - ответил он. "Я также помню, как показывал вам, как их обжаренные семена можно использовать в качестве заменителя кофе".


"Умммм", - сказала она, закрывая глаза.


Они лежали в тишине рядом друг с другом, слушая, как снаружи бушует шторм. Порывы ветра были настолько сильными, что сотрясали маленькую каюту.


Вики провела пальцами по его груди. "Я не думаю, что у тебя есть какие-нибудь батончики Power в твоем рюкзаке, не так ли? Я умираю с голоду".


"Почему бы тебе не пойти проверить?"


Она подарила ему долгий поцелуй в губы, а затем заставила себя встать. Даже в почти кромешной темноте он мог видеть, насколько она была красива.


Она взяла пачку и заглянула внутрь. "О, боже мой", - сказала она. "Ты что, издеваешься надо мной?"


"Хорошо ли я справился?" - спросил он.


"Мне это нравится!" - проворковала она, доставая бутылку вина и маленькую сумку-холодильник из его рюкзака. "Еще немного рано, но кого это волнует, верно?"


"Приведи сюда всю стаю", - сказал он ей. "Там есть столовое серебро, тарелки и скатерть для пикника".


"Одеяло для пикника", - поправила Вики.


"Одеяло для пикника", - послушно повторил Питер.


Саффолк передала ему бутылку вина вместе со штопором, который она нашла на дне пакета с несколькими другими предметами. Он разложил несколько свечей и зажег их.


"Не могли бы вы найти мои сигареты, пожалуйста?" - попросил он.


"Ты снова куришь?"


"Виктория, ты не моя мать".


"Конечно, нет. Я слишком молода, чтобы быть твоей матерью ", - ответила она. "Серьезно, Питер, я думал, ты уволился".


"Пожалуйста, Виктория. Могу я просто взять свои сигареты?" - спросил он.


Саффолк порылся в рюкзаке.


"Они во внешнем кармане", - сказал он.


Когда она нашла нужный карман, она расстегнула его и вытащила их. "Я действительно думал, что ты уволился. Ты сказал, что собираешься сделать это для меня ".


Маркус пожал плечами.


"Знаешь что? Ты остаешься равнодушным. Прямо сейчас".


"Что, если я почувствую страстное желание?" сказал он с улыбкой.


Вики улыбнулась ему в ответ и сказала: "Ты позволяешь мне беспокоиться о твоих пристрастиях". С этими словами она смяла сигареты и бросила их через плечо.


"На вашем месте я бы этого не делал", - сказал он.


"Питер, пожалуйста. Ты думаешь, я настолько глуп? В конце концов, ты меня обучал. Вы действительно думаете, что я оставил бы что-то подобное позади? Мы заберем все это с собой, когда уедем. Кстати об этом, - сказала она, указывая на свое обнаженное тело, " тебе лучше бы захватить дополнительный комплект одежды для меня.


Маркус начал работать над винной бутылкой. "Мы посреди леса. Здесь обязательно найдется несколько фиговых листочков ".


Вики рассмеялась и продолжила копать. Она нашла рубашку и пару женских спортивных штанов, совершенно новых, на них все еще были бирки. Поблагодарив своего любовника, она отодвинула их в сторону.


Наливая каждому из них по бокалу вина, Питер сказал: "Принесите сигареты мне, пожалуйста".


"Нет", - ответила Вики.


"Поверь мне", - сказал он, протягивая ей бокал.


Вики сдалась и протянула руку, чтобы поднять смятый пакет. "Мне даже не нравится прикасаться к этим вещам", - сказала она, предлагая это ему.


"Открой это".


Она начала спрашивать почему, но взгляд в его глазах остановил ее. Она осторожно подняла крышку. Внутри он был набит ватой, как в бутылочке из-под аспирина. "Питер, что это?" - спросила она.


"Ты увидишь".


Вытащив комки ваты, Вики быстро поняла, что в пакете вообще не было сигарет. "Это великолепно!" - сказала она, снимая ожерелье. "Где ты это нашел?"


"Ты помнишь тот ювелирный магазин, который тебе понравился?"


"Тот, что в Неаполе?"


Он кивнул. "Женщина вспомнила тебя. На самом деле, когда я вошел, первое, что она спросила меня, было, где ты ".


Саффолк улыбнулась, поднимая ожерелье и надевая его. "Ты лжец, но мне все равно это нравится. Когда вы были в Неаполе?"


"Около месяца назад", - ответил он. После паузы он добавил: "Один".


"Я не наивен, Питер".


"Это правда".


Вики позволила себе поверить в это и прижала ожерелье к своей обнаженной груди.


"А как насчет тебя?" - спросил он. "Ваши отчеты были очень профессиональными, очень клиническими. Ты спишь с ним?"


Саффолк сделала глоток вина, решая, как ответить. "Это то, чего ты хотел, не так ли?"


Питер Маркус улыбнулся. "Ты очень привлекательная женщина, Виктория".


"Вы не ответили на мой вопрос".


Маркус сделал глоток своего вина. Было важно, чтобы она почувствовала, что это решение причинило ему боль, и что ему было трудно говорить об этом. "Не мы устанавливаем правила игры. Мы просто вынуждены подыгрывать им ".


"О, пух-лиз!"


Ему нравилось, какой прямой она могла быть. "Хорошо, да. Я действительно сказал, что тебе было разрешено спать с ним. Втайне я надеялся, что в этом не будет необходимости, но, возможно, так оно и было. По крайней мере, кажется, что вы добились успеха. Я буду утешать себя этим ".


Саффолк снова придвинулась и потерлась своим телом о его. "Ты также можешь утешать себя тем фактом, что, когда я была с ним в постели, единственный способ, которым я могла это сделать, - это притвориться, что я с тобой".


Она наклонилась, ее груди коснулись его груди, и поцеловала его в губы. Пока горели крошечные чайные свечи, они, не обращая внимания на еду, снова занялись любовью.


Час спустя, когда вино почти закончилось, Маркус уставился в потолок и сказал: "Нам нужно поговорить".


Саффолк приподнялась на локте. "По поводу чего?"


Он оторвал взгляд от потолка и посмотрел на нее. "Что ты собираешься делать с телом Бена Мэтьюза".

ГЛАВА 19


ЗБИРОХ


Чешская Республика


Gретчен Кейси позвонил консьержу отеля и попросил его подготовить список предлагаемых ресторанов и ночных клубов в Праге. Когда женщины вышли из лифта и пересекли вестибюль сорок пять минут спустя, головы повернулись так быстро, что можно было услышать, как хрустят шеи.


Учитывая, чем эти женщины зарабатывали на жизнь, они, конечно, не назвали бы себя одетыми сногсшибательно, но все остальные сделали бы это. Высокие каблуки, идеальная прическа и макияж, а также платья, которые оставляли очень мало места для воображения, кричали: грандиозная ночь в городе.


Все остановилось, когда четыре великолепные женщины прошли по мраморному полу к стойке консьержа. Они немного поговорили с персоналом, пока консьерж вручал Кейси подготовленный им список, а затем вручил им карту и указал маршрут до Праги.


Снаружи камердинеры приготовили и ждали дамскую машину. Они пожелали женщинам приятного вечера и, казалось, проявили необычную заботу о том, чтобы их ноги были полностью заправлены в автомобиль, прежде чем закрыть двери.


Как только они проехали около ста ярдов, все женщины разразились смехом. "Они собираются месяц вытирать слюни из этого вестибюля", - пошутил Роудс с переднего пассажирского сиденья.


Купер посмотрел через ее плечо в заднее окно. "Служащий, который открыл мою дверь, был довольно симпатичным".


"Теперь, когда мы знаем, что вам нравятся такие молодые, - сказала Эрикссон, выезжая на дорогу, - мы перестанем ходить по барам и начнем водить вас на футбольные матчи средней школы".


После того, как смех в машине утих, Купер сказал: "Ладно, может быть, не настолько молод".


"Оставайся с молодыми", - сказала Кейси, глядя в окно. "Чем старше они становятся, тем большей занозой в заднице они становятся".


"Разве это не правда", - ответил Родс.


"Что бы ни случилось с "если он станет старше, он обнимет ее"? - спросил Эрикссон, пытаясь поймать взгляд Кейси в зеркале заднего вида.


Роудс не дал ей шанса ответить. "Если он моложе, у него, вероятно, есть голод, если вы понимаете, что я имею в виду", - заявила она.


Это вызвало смех у всех, кроме Кейси, которая все еще смотрела в окно, поглощенная своими собственными мыслями.


Лесистая территория отеля была довольно обширной, и примерно через два километра Эрикссон свернул на едва заметную грунтовую дорогу. Она ехала медленно, свет фар отражался от каждой колеи и выбоины, в которые они попадали. Над ними густые кроны деревьев закрывали ночное небо.


Когда приблизилась поляна, Эрикссон сбросил скорость и въехал на нее. Она проехала по неровной местности около пятидесяти ярдов, пока машина полностью не скрылась с дороги, а затем выключила зажигание. "Остаток пути мы пройдем пешком".


"Только не в этих ботинках, которых у нас нет", - сказал Купер.


Джули нажала на кнопку разблокировки багажника. "Обувь и одежда в задней части", - ответила она. "Мы с Меган припрятали остальное оборудование заранее".


Женщины вышли из машины и достали свои рюкзаки из багажника. Поскольку автомобиль находился под контролем отеля, внутри не было оставлено ничего необычного. Если бы кто-нибудь обыскал их автомобиль, все, что они нашли бы, было туристическим снаряжением.


Как только они переоделись, Меган Роудс включила свой фонарик и использовала его отфильтрованный луч, чтобы направить их глубже в лес.


Оборудование, предоставленное Джоном Влчеком, было разложено по нескольким черным спортивным сумкам, которые были спрятаны подальше от посторонних глаз. Даже средь бела дня их было бы трудно найти, если бы вы точно не знали, где искать. Родс и Эрикссон быстро разделили оборудование.


В дополнение к очкам ночного видения, или NVGS, как их называли, Влчек снабдил их пистолетами CZ Rami 40-го калибра и дополнительными магазинами, а также зашифрованными радиоприемниками и несколькими другими предметами, о которых просил Хаттон. Проверив оружие и загрузив снаряжение в рюкзаки, они снова собрали вещевые мешки, и Меган Роудс снова взяла инициативу в свои руки, используя предварительно запрограммированный GPS для ориентирования.


Ханс Каммлер проделал отличную работу по сокрытию своего исследовательского центра в 1940-х годах. Даже современные спутниковые технологии не смогли его засечь.


Теплый день превратился в довольно прохладную ночь. Женщины были рады, что принесли несколько слоев. Пока они следовали за Меган, держась примерно в пяти ярдах между членами команды, как их учили на тренировках, они сохраняли полное молчание. Их чувства остро ощущали каждый звук и каждое движение в лесу вокруг них. Кейси был предельно ясен; они действовали вслепую и должны были оставаться готовыми ко всему. Недостаток информации по-прежнему тяжело давил на каждого из них, хотя никто ничего не сказал. В этом не было необходимости никому. Они работали вместе достаточно долго, чтобы почти читать мысли друг друга.


После пятнадцати минут ходьбы Меган подала сигнал команде остановиться. Когда они это сделали, она махнула рукой Гретхен, чтобы та вышла вперед. Кейси сделала, как просила Меган, но только оказавшись рядом с ней, она увидела, на что смотрела ее представительница - высокий забор из сетки, увенчанный колючей проволокой. И он был относительно новым. Кто бы ни разместил это там, это определенно были не нацисты. Кто-то пытался удержать людей от дальнейшего продвижения.


Родс жестом приказала команде оставаться на месте, пока она проводит расследование. Эрикссон и Купер повернулись, чтобы защититься от возможной засады, в то время как Кейси осматривала ту часть леса, которую могла видеть за забором.


Меган вернулась через несколько минут. "Я не вижу никаких камер, и забор, похоже, не под напряжением", - сказала она. "Но это не значит, что у них нет скрытых сейсмических датчиков или чего-то еще, чего я не улавливаю. Тем не менее, я заметил несколько больших знаков, предупреждающих людей не входить на чужую территорию."


"Что ж, тогда для меня все кончено", - пошутил Эрикссон. "Я возвращаюсь. Я все равно устал."


"Становится довольно поздно", - сказал Купер, добавив юмора.


Кейси игнорировала своих товарищей по команде. "У нас есть какие-нибудь кусачки для проволоки?"


Роудс кивнула и сняла свой рюкзак. Подняв крышку, она порылась там, пока не нашла пару швейцарских кусачек C7, размером примерно с большой набор плоскогубцев, которыми можно было разрезать проволоку толщиной до трех восьмых дюйма, и вытащила их.


Гретхен ходила вдоль забора, пока не нашла опорный столб и не начала подрезать его. Несколько минут спустя она проделала отверстие, достаточно большое, чтобы они могли протиснуться по одному, если снимут свои рюкзаки.


Как только все они собрались по другую сторону забора, Кейси подал сигнал Роудсу вести их вперед.


Они шли меньше пяти минут и подошли к другому забору. Никому не нужно было ничего говорить; все думали об одном и том же. Кто бы ни построил эти заборы, он серьезно относился к тому, чтобы не впускать людей.


Как и прежде, Меган проверила забор, и как только она решила, что все в порядке, Гретхен принялась за работу, срезая ровно столько, чтобы они могли проходить по одному без рюкзаков.


Если кто-то был достаточно серьезен, чтобы воздвигнуть два забора, неизвестно, какие еще меры они предприняли. И без того обостренные чувства женщин были еще более бдительными.


По пути они наткнулись на большой камень с вырезанным на нем странным символом. "Рунические буквы", - сказал Родс. "Нацистские оккультные штучки".


У Кейси был настоящий пунктик по поводу оккультизма. Ей это совсем не понравилось. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, и попыталась стряхнуть его. Привлекая внимание Меган, она дала ей знак съезжать.


Они миновали несколько больших куч камней странной формы. Скалы были неровными и деформированными, как будто их высекли или, что более вероятно, вырвали из земли. Они становились все ближе. Они все могли это почувствовать.


Это произошло не только из-за груды камней или рунических символов. В этом месте была аура, аура чистого зла. Чем глубже они продвигались в лес, тем холоднее становился воздух и тем более неустроенными они все себя чувствовали. Казалось, смерть повисла в самом воздухе.


Тропинка внезапно пошла под уклон вниз и повернула направо, и тогда они это увидели.

ГЛАВА 20


Tвход в туннель был достаточно большим, чтобы по нему мог проехать грузовик. Над ним был рельефно вырезан нацистский орел, украшенный сразу узнаваемыми буквами SS.


Они стояли на остатках того, что когда-то, должно быть, было чем-то вроде мощеной дороги. Повсюду были разбросаны камни, а несколько деревьев были срезаны пополам. Использовал ли кто-нибудь взрывчатку, чтобы отбросить камни от входа в бункер?Если только кто-то не пробирался по лесу с циркулярной пилой, установленной на произвольной высоте, это было единственное, что имело смысл. Поскольку камни были отброшены взрывом от входа, они разлетелись наружу, ломая огромные деревья, как спички.


"Похоже, мы нашли это", - сказал Эрикссон.


Кейси и остальные кивнули.


Хотя они понятия не имели, какие исследования проводились внутри подземного комплекса, они знали, что смотрят на часть истории; часть истории, о существовании которой мало кто даже знал.


"Мы собираемся стоять здесь всю ночь?" - спросил Родс. "Или мы собираемся зайти внутрь и осмотреться?"


"Нам придется оставить одного человека снаружи для охраны", - сказала Гретхен.


Рефлекторно она начала смотреть в сторону Эрикссона, пока Купер не сказал: "Я сделаю это. Я останусь снаружи ".


"Тогда ладно", - ответил Кейси. "Меган и Джулс, вы со мной".


Когда Алекс заняла свою позицию у входа, три другие женщины бросились вниз, в туннель.


"Помните, нацисты все заминировали. Так что будь осторожен ".


"Вас понял", - сказали Родс и Эрикссон в унисон.


Их очки ночного видения отбрасывали инфракрасный луч, который помогал освещать туннель. Алекс Купер наблюдала со своей позиции, пока ее товарищи по команде не скрылись из виду, поглощенные темнотой.


Пока три женщины шли, они заметили, что состав стен туннеля меняется. По мере углубления твердый камень вскоре был усыпан минералами.


"Кварц?" - спросила Роудс, протягивая руку, чтобы коснуться некоторых кристаллических образований, мимо которых они проходили.


"Либо это, - ответил Кейси, - либо чудесные минералы Каммлера."


"В этом месте царит очень неприятная атмосфера", - сказал Эрикссон.


Атмосфера была правильным словом, подумал Кейси, и это было определенно плохо. Туннель, казалось, пульсировал с собственной зловещей силой.


"Привет, Джулс", - сказал Роудс. "Если мы найдем здесь что-нибудь с полным набором зубов, это все твое, хорошо?"


"И я позабочусь о том, чтобы все, кто моложе или испытывает голод, направлялись именно к вам", - ответил Эрикссон.


Что-то на потолке привлекло ее внимание, и Кейси посмотрела вверх. Они оказались фресками.


Две другие женщины проследили за ее взглядом.


"Чувак, нацисты были больны", - сказала Меган, глядя на вставшую на дыбы лошадь с горящими глазами, возглавляющую танцующую колонну скелетов. "Я думал, это должно было быть какое-то научное сооружение".


"Так и было", - ответила Гретхен.


"Так что там с картинами?"


"Понятия не имею. Давайте двигаться дальше ".


"Разве мы не должны снимать это на видео?" - спросил Эрикссон.


"Возможно", - согласилась Кейси, которая остановилась, чтобы достать цифровую камеру ночного видения из своего рюкзака.


Включив его, она направила его на потолок, а затем нажала кнопку записи. "Хорошо, давайте двигаться", - сказала она.


Через каждые тридцать футов располагался еще один комплект противопожарных дверей, которые были открыты. По левой стороне туннеля тянулась цепочка лампочек. Впереди они могли видеть нечто похожее на какой-то пост охраны, высеченный в твердой скале.


"Удивило бы кого-нибудь, если бы внезапно три офицера СС просто вышли прямо перед нами?" - спросил Родс.


Кейси инстинктивно потянулась за своим пистолетом, просто чтобы убедиться, что он все еще там.


"Как глубоко в это место вы хотите проникнуть?" - Спросила Джули.


"Настолько, насколько мы можем", - ответил Кейси.


Ответ был достаточно хорош для Эрикссона, который продолжал следить за ними, чтобы убедиться, что за ними не следят.


Они вошли в старое каменное караульное помещение. Там был письменный стол с полевым телефоном времен Второй мировой войны. Там также была детская кроватка, стол с двумя стульями и книжный шкаф, уставленный заплесневелыми книгами на немецком языке. На одной из стен была небольшая панель управления с рядом кнопок и циферблатов, которые выглядели так, как будто они могли отвечать за открытие и закрытие тяжелых противопожарных дверей, через которые они проходили.


"Посмотри на это", - сказала Роудс, вытирая пыль со стола. "Еще руны".


Кейси посмотрела вниз и увидела странную цепочку символов, которые были вырезаны кончиком ножа. "Больше нацистского оккультизма. Потрясающе. Давайте продолжать ".


Они вышли из караульного помещения и продолжили идти вглубь туннеля.


"Как вы думаете, когда кто-нибудь снова открыл это место?" - спросил Эрикссон.


Кейси покачала головой. "Я не знаю. Трудно сказать."


"Недели? Месяцы? Годы?"


"Джулс, я не знаю".


"Прости, я не хотел-"


"Я не сержусь", - ответил Кейси. "Я тоже просто пытаюсь осмыслить то, что вижу, хорошо?"


"Хорошо".


"На данный момент я примерно столько же разобрался в этом, сколько и вы".


"Я понял это", - сказал Эрикссон. "Достаточно сказано".


Кейси отчитала себя за то, что не была более профессиональной, но у Эрикссон была дурная привычка задавать глупые вопросы, когда она была на взводе. Гретхен не нуждалась в этом сейчас.


Трио двинулось дальше в молчании. Нацистские фрески над ними становились все более жуткими. Кейси продолжала снимать, точно так же, как и в караульном помещении. Она понятия не имела, пригодится ли что-нибудь из этого дома, но у нее был приказ.


Впереди они наткнулись на свое первое препятствие - набор противопожарных дверей, которые были закрыты. Родс попытался открыть их, но они не поддавались.


"Возможно, они оставили ключ под ковриком", - сказал Эрикссон.


"Какой коврик?"


"Нашла это", - сказала Кейси, проводя пальцами вниз по контуру меньшего входа, который был вырезан в одной из противоударных дверей.


Подошла Эрикссон, включила свои видеорегистраторы и осветила замок своим фонариком с фильтром.


"Что ты думаешь?" Спросила Кейси через пару мгновений.


Эрикссон изучил остальную часть двери в поисках каких-либо признаков того, что она была подключена, будь то ловушки или датчики сигнализации, и затем, наконец, сказал: "Я могу это сделать".


Сняв рюкзак, она достала маленький футляр на молнии. Держа фонарик во рту, она расстегнула молнию на футляре и вытащила маленький стальной пистолет-отмычку.


Опустившись на колени, она отрегулировала фонарик, а затем вставила натяжной ключ в замок и слегка надавила вниз. Затем последовал выбор оружия. Как только он был вставлен, она начала нажимать на спусковой крючок. Производимый им шум напоминал нажатие на степлер снова и снова.


Она пару раз отрегулировала натяжной ключ, а затем почувствовала, что замок поддался.


Извлекая оборудование из шлюза, она сказала: "Мы внутри".


Кейси и Роудс достали оружие и направили его на дверь, пока Эрикссон укладывала свое снаряжение, а затем закинула рюкзак за плечи.


Выключив свои видеорегистраторы, она потянулась к дверной ручке и стала ждать. Все трое глубоко вздохнули, а затем Кейси прошептала, "Иди".

ГЛАВА 21


Eрикссон потянул за ручку, и дверь беззвучно отъехала назад на идеально смазанных петлях.


Роудс переступил порог, за ним последовали Кейси и Эрикссон, которые закрыли за собой дверь. Затем они медленно, целенаправленно продвигались вперед.


"Разве это место не должно было быть затоплено?" - спросил Родс.


Кейси кивнул. "Часть этого", - сказала она, оглядывая большую комнату, в которой они сейчас находились. Похоже, это был какой-то воздушный шлюз. В одном конце был большой грузовой лифт, а напротив него - овальная нажимная дверь с колесом, которое выполняло роль ручки. Кейси подошел к нему и крутил колесико, пока замок не открылся. Когда это произошло, она открыла дверь, и поток влажного, заплесневелого воздуха вырвался наружу.


Внутри была бетонная площадка и лестничный пролет, ведущий вниз. Кейси жестом пригласила команду следовать за ней.


По мере того, как они спускались, запах плесени становился все сильнее. У подножия лестницы они обнаружили еще одну дверь, похожую на ту, что наверху. Роудс и Эрикссон приготовились, пока Кейси крутил ручку. Когда замок с лязгом встал на место, она кивнула своим товарищам по команде, открыла дверь, и они ворвались в коридор с другой стороны.


С плиточным полом, бетонными стенами и переборными светильниками все выглядело так, как будто находилось в подвале какой-нибудь европейской больницы. Когда Кейси сняла очки ночного видения и подняла их, Роудс и Эрикссон последовали ее примеру. Они сняли фильтры со своих фонариков и позволили мощным лучам осветить зал.


Он долгое время находился под водой, и почти все было обесцвечено. Тяжелые металлические двери располагались с обеих сторон. Одна за другой женщины обыскивали комнаты.


Они находились в каком-то офисе. Там были столы, лампы, шкафы для хранения документов и пишущие машинки. Там также были микроскопы, штангенциркули и хирургические инструменты. От ржавых банок из-под макулатуры до стопок немецких газет, склеенных водой, все это образовало причудливую капсулу времени. Не было никаких сомнений в том, что они действительно находились внутри секретного исследовательского центра Каммлера.


Женщины проверили ящики столов и картотечных шкафов, но все они были пусты. Кто-то вычистил все помещение.


В конце коридора были еще два коридора, один справа и один слева. Они остались вместе и сначала исследовали ту, что слева. Здесь был кафетерий, более официальная частная обеденная зона и промежуточная кухня, которая обслуживала и то, и другое. Здесь существовала иерархия, и это было очевидно по жестяным подносам для ланча в кафетерии и аккуратно сложенному фарфору с монограммой СС в частной столовой.


Там была библиотека и общая зона сбора. После этого начались спальни. В некоторых номерах была только одна кровать, но в большинстве - от двух до четырех. Там были общие ванные комнаты с раковинами, туалетами и душевыми кабинами. В самом конце зала находилось нечто похожее на казарму с рядами двухъярусных кроватей.


Пока они исследовали, Кейси следила за тем, чтобы она продолжала снимать все на видео. Бункер напоминал какой-то странный музей, как будто кто-то поднял нацистскую версию "Титаника" и выкачал всю воду.


Другой коридор был значительно длиннее и был заполнен всевозможными лабораториями. Казалось, что каждый из них был посвящен отдельной области: химии, физике, биологии, электронике, медицине и многим другим. Там были комнаты со столами для вскрытия из нержавеющей стали и рядами морозильных камер. Женщины могли только представлять, какие ужасы там происходили.


Несколько разрозненных единиц оборудования, которые были оставлены позади, хотя, без сомнения, в то время были довольно продвинутыми, более шестидесяти лет спустя выглядели довольно примитивно.


В самом конце коридора был ряд тяжелых двойных дверей. Роудс открыл их, и трио вошло в помещение, похожее на зоопарк начала 1900-х годов. Они проходили клетку за клеткой, сделанные из толстых железных прутьев. Кейси очень хотела, чтобы они предназначались для обезьян, или приматов, или любого вида диких животных, на которых люди Каммлера, возможно, экспериментировали, но она знала, что это не так. Они были предназначены для удержания человеческих существ.


На многих этажах были слова на языке, которого она не могла понять. В одной из клеток также были метки хэша. На что кто-то рассчитывал? Сколько дней в неволе? Может быть, количество дней, прошедших с тех пор, как забрали любимого человека?


Двумя клетками позже лежала кукла маленькой девочки. Здесь действительно были животные, подумала она, но животные были те, что снаружи клеток. Она не могла придумать ничего хуже, чем мучить ребенка. Страдания, которые люди были вынуждены терпеть от рук нацистов, были за гранью воображения.


В конце рядов клеток они прошли через открытую дверь в общий душ. Когда они смотрели на большие насадки для душа, выступающие из потолка, все они думали об одном и том же. Использовался ли этот душ для отравления заключенных газом? Никто не мог сказать наверняка. Все, что знала Гретхен Кейси, это то, что чем больше она видела, тем хуже у нее становился желудок.


Слева от них была большая металлическая дверь. Он был подвешен на направляющей со шкивами и кабелем, который уходил в трубопровод и исчезал в стене в дальнем конце комнаты. Родс попытался открыть дверь, но она не поддавалась. В отличие от других дверей, с которыми они сталкивались, эта, казалось, проржавела до такой степени, что ее невозможно было сдвинуть с места, даже если бы все три женщины работали над ней одновременно.


Они сдались и прошли в конец душевой. Небольшой пролет выложенных плиткой ступенек вел к двери, которую они смогли открыть.


С другой стороны, они оказались в широком, полукруглом помещении, напоминающем диспетчерскую вышку аэропорта. Столы, на которых, казалось, когда-то стояло всевозможное оборудование, были придвинуты к большим стеклянным окнам. Казалось, что он был спроектирован как наблюдательная станция. Но предназначенный для наблюдения за чем?


Кейси подошла к одному из окон и попыталась использовать свой фонарик, чтобы осветить то, что было с другой стороны. Это было никуда не годно. Толстое стекло действовало как зеркало и отражало большую часть света прямо в ее глаза.


Ориентируясь с помощью фонарика, она подошла к двери в дальнем конце. Она понятия не имела, над какими экспериментами работали нацисты, но что-то в масштабах и планировке этой наблюдательной станции подсказывало ей, что все, что они наблюдали отсюда, было очень важным.


Открыв дверь, она почувствовала порыв холодного воздуха с другой стороны. Она подняла свой фонарик и направила его луч в темноту. То, что она увидела, было потрясающим.


Наблюдательная станция была построена с видом на гигантскую пещеру. Посмотрев вверх, она увидела, что потолок был почти полностью покрыт какими-то кристаллическими образованиями. Когда она провела по нему фонариком, свет преломился в призму цветов. Потолок был похож на гигантский диско-шар.


"Вы, девочки, должны это увидеть", - сказала Кейси через плечо.


Под окном комнаты для наблюдений была смотровая площадка, и она вышла на нее. К ней присоединились Родс и Эрикссон, которые также направили лучи своих фонариков вверх.


"Что это за место?" - спросила Джули.


"Я не знаю".


Они описали фонариками широкую дугу, и стены пещеры, как и потолок, ожили, преломляя свет во всех направлениях.


"Что там, внизу?" - Спросила Эрикссон, направляя свой луч света вниз.


Это было трудно разглядеть, но примерно в тридцати футах внизу находилась большая платформа или что-то вроде сцены.


Родс уже прошел на другой конец смотровой площадки. "Я нашла здесь несколько ступенек", - крикнула она.


Когда Гретхен и Джули присоединились к ней, они увидели, что ржавая дверь, которую они не могли сдвинуть с места изнутри, вела к какому-то пандусу, который вел вниз в том же направлении, что и лестница. Должно быть, он использовался для перемещения оборудования.


Меган, которая всегда предпочитала быть в курсе событий, ступила на лестницу и начала спускаться первой.


Лестница была вырезана в отвесной скальной стене. Там были перила, но поскольку они находились под водой Бог знает сколько времени, она не слишком в это верила. Вместо этого она тщательно выбирала свои шаги, как это делали Эрикссон и Кейси. Их меньше заботило, где они были, чем куда они направлялись.


Освещая фонариками каменные ступени, они проходили их по одной за раз. Только когда они достигли самого низа, они остановились, чтобы осмотреться.


Кейси был первым, кто их увидел. Родс был первым, кто подавил крик.

ГЛАВА 22


Dнесмотря на весь хаос, который они видели как операторы, ничто не могло подготовить их к тому, что они обнаружили. Это было за гранью ужаса; за гранью гротеска.


Из каменных стен, окружающих платформу, торчали человеческие скелеты. Они как будто слились с самой пещерой. Рты были широко открыты в беззвучных криках.


"Что сделали эти ублюдки?" - спросил Родс.


У Кейси были проблемы с речью. Ее сердцебиение участилось, и это было все, что она могла сделать, чтобы держать ситуацию под контролем. Она была достаточно жесткой, но это выходило за рамки рационального объяснения. Ее разум кричал, чтобы она убиралась оттуда. Она была напугана, но она также была главной. Она должна была контролировать свой страх и не позволять ему управлять ею.


"Джулс, ты в порядке?" - спросила она, протягивая руку и успокаивающе кладя ее на плечо Эрикссона.


Джули медленно кивнула.


"Что, черт возьми, эти ублюдки сделали?" Родс повторил.


"Понятия не имею", - ответил Кейси.


"Люди просто так из стен не вырастают".


"Я знаю".


"Так что же произошло? Что, черт возьми, произошло?"


"Меган, ты должна успокоиться", - сказала Кейси.


"Что вы имеете в виду, успокойтесь?" Посмотрите на эти скелеты. Посмотрите на их открытые рты. Как будто они были живы, когда это случилось. Это за гранью ужаса ".


Она была права. Слово "шокирующий" даже близко не подходило к описанию того, на что они смотрели. Там были скелеты как взрослых, так и детей. Во что, черт возьми, Хаттон их отправил?


"Я собираюсь записать все это на видео, а затем мы уберемся отсюда к чертовой матери", - сказала Кейси, утверждая свою команду. "Вы двое можете вернуться наверх, если хотите. Тебе не обязательно оставаться здесь, внизу ".


"Нет", - ответила Эрикссон, взяв себя в руки. "Мы не разделяемся".


"Она права", - сказал Родс. "Мы остаемся вместе".


"Хорошо", - ответил Кейси.


После съемки всех костей, выступающих из стен, она сосредоточилась на самой платформе. На цементе, где когда-то находился какой-то крупный объект или объекты, были видны два обесцвеченных рисунка. Присмотревшись повнимательнее, она увидела, что эти предметы были прикреплены болтами.


Кейси сделал несколько снимков отметин крупным планом, а затем сказал: "Ладно, это все. Мы выбираемся отсюда ".


Они были довольно далеко под землей, но она все равно попыталась связаться с Алексом Купером по радио. Поскольку кварц был так хорошо известен для усиления радиосигналов, она подумала, что стоит попробовать. Купер не ответил. Кейси решила оставить это до тех пор, пока они не вернутся в туннель и не выйдут за пределы воздушного шлюза.


Все были потрясены увиденным. Для всех них это был шок. Несмотря на любовь Роудс быть начеку, Гретхен приказала ей отступить. Кейси вывела бы свою команду из игры.


Они были осторожны, но поднимались по ступенькам намного быстрее, чем спускались. Хотя они стали свидетелями чего-то, выходящего за рамки их худшего коллективного кошмара, у всех них было очень плохое предчувствие, что истинное зло объекта не было полностью раскрыто им.


"Между прочим, " сказал Родс, когда они добрались до смотровой площадки, " я ни за что на свете не буду ночевать в этом отеле сегодня вечером".


"Я согласен", - добавил Эрикссон. "Я предлагаю нам сесть в машину, ехать и не останавливаться, пока не взойдет солнце".


Кейси был с ними. "Я полностью за это", - сказала она, продолжая настаивать.


Они прошли через наблюдательный пункт, вышли за дверь и спустились по короткому лестничному пролету в душевую. Выйдя из душевой, они прошли мимо клеток, и, хотя Кейси не хотела, она позволила своему взгляду снова приковаться к кукле маленькой девочки.


Они оставили клетки позади и прошли через двойные двери в длинный исследовательский коридор. Когда они проходили мимо различных лабораторий, Кейси заставила себя сбавить скорость. Было ли что-нибудь, чего ей не хватало? Были ли какие-либо подсказки к тому, кто был здесь? Есть какие-нибудь подсказки к тому, кто открыл это место и вычистил его?Это была их работа. Вот почему их послали сюда.


Она посветила фонариком в каждую из комнат, мимо которых они проходили. Она не ожидала внезапно обнаружить то, чего они не увидели в первый раз, но она чувствовала, что должна, по крайней мере, попытаться вернуть что-то полезное, независимо от того, насколько тревожной была сцена в пещере.


Они продолжали двигаться, и с каждой комнатой, которую они проходили, Кейси позволяла себе все больше убеждаться в том, что здесь не осталось ничего ценного.


Вскоре они добрались до коридора офиса. В конце был люк, а с другой стороны от него была лестница, ведущая к воздушному шлюзу. Затем был туннель, и, наконец, они были бы далеко от этого места.


Они прошли через люк и поднялись по лестнице к воздушному шлюзу. Когда они достигли площадки, все они дышали тяжелее, чем обычно. Все они были в невероятной форме, но, учитывая стресс, которому они подвергались, расстояние и количество ступенек, которые они преодолели, а также скорость, с которой они двигались, неудивительно, что всем им немного не хватало дыхания.


Женщины прошли через дверной проем в воздушный шлюз. Пройдя через противопожарную дверь, они ускорили шаг вверх по туннелю. Никто из них не поднял глаз на жуткие фрески. Они увидели достаточно, чтобы хватило на всю жизнь.


Проходя мимо караульного помещения, Кейси сказал: "Все в порядке? Мы почти закончили."


"Спроси меня, как я себя чувствую, когда мы выберемся отсюда", - сказал Родс.


Гретхен оглянулась на Эрикссона: "Ты в порядке?"


Джули кивнула. "Я в порядке",


"Хорошо", - ответила Кейси, потянувшись к рации и вызвав Купера. Прием был ужасным. Было много помех, и она не могла понять, что говорил Алекс. Вот тебе и кварц, улучшающий прием радиосигналов, подумала она.


Довольно скоро они почувствовали запах леса и поняли, что почти выбрались. Если бы было дневное время, они могли бы использовать солнечный свет, проникающий внутрь, чтобы оценить, сколько еще им предстоит пройти.


Как бы то ни было, все, на что им оставалось опираться, - это их память о том, какой длины был туннель, и радиосигнал, который начинал становиться четче.


Они поняли, что были почти на месте, когда услышали отрывок голоса Купера.


"Скажи еще раз", - ответила Кейси по рации.


Когда ответа не последовало, Гретхен сказала: "Мы будем сверху в любую секунду. Будьте готовы к переезду ".


Была пара прослушиваний по радио, но на этом все.


"Мы уходим", - сказал Кейси. "Вы слышите? Окончен ".


Они были в двадцати ярдах от входа в туннель, когда снова услышали голос Купера, но на этот раз он звучал не по радио. На этот раз это прозвучало в форме крика.


"Беги!"

ГЛАВА 23


ISTANBUL


Турция


AРмен Абрессиан моргнул и посмотрел на свои часы. Было поздно. Бизнес никогда не спит, подумал он про себя, когда телефон на тумбочке продолжал вибрировать.


Он поднял его и спустил ноги с края кровати. Он был красивым, крепко сложенным мужчиной лет шестидесяти с небольшим, с седыми волосами, густой бородой и сильно загорелой кожей. Когда он говорил, у него был успокаивающий басовитый голос в сочетании с легким акцентом, который было трудно определить.


Глядя на мерцающие огни Босфора, он активировал вызов и сказал: "Я здесь, Томас".


"Извини, что беспокою тебя, Армен. Я полагаю, у вас гость", - сказал Томас Сандерс, заместитель Абрессиана.


Абрессиан посмотрел на великолепное создание в своей постели. Она была вдвое моложе его и стоила каждого пенни. Он должен был посмотреть, сможет ли он нанять ее еще на одну ночь. События развивались не так быстро, как он планировал.


"Что я могу для тебя сделать, Томас?"


"У нас проблема".


Еще один?Прошло чуть более двадцати четырех часов с тех пор, как Нино Бьянки был похищен из своего дома в Венеции. Хотя никто не знал наверняка, кто это сделал, это отдавало израильтянами, особенно потому, что они использовали женщин для выполнения этой работы. Это было бы в точности в их духе. И время не могло быть хуже. У Абрессиана оставалась еще одна партия, которую он ожидал от Бьянки.


Снова обратив свое внимание на Сандерса, он ответил: "В чем проблема?"


"Это профессор Кэхилл".


Конечно, так оно и было."Что произошло сейчас?" Спокойно спросил Абрессиан.


"Братва хочет его".


Братва - это сленговое название русской мафии, которая управляла городом Премантура на южной оконечности хорватского полуострова Истрия. В этом районе не было ни одного чиновника или сотрудника правоохранительных органов, который не числился бы на жалованье у Братвы. Это было место, где люди научились хранить молчание. Местные жители держались особняком, занимались своими делами и не задавали никаких вопросов. Это была одна из причин, по которой Абрессиан выбрал его. Благодаря своим отношениям с русскими он смог приобрести значительную долю доброй воли. Профессор Кэхилл, однако, очень быстро справился с этим.


Когда дело касалось квантовой физики, Джордж Кэхилл был гением. Когда дело доходило до всего остального, он был идиотом.


Абрессиан застал его за напряженным трудом в физической лаборатории Австралийского национального университета. Технически, он был в неоплачиваемом административном отпуске. Кэхилл дважды получал выговоры за злоупотребление психоактивными веществами, но когда выяснилось, что он был вовлечен в несколько неподобающих отношений со студентами, его отстранили от исполнения обязанностей до тех пор, пока он не сможет завершить программу реабилитации с полным пересмотром выдвинутых против него обвинений. Но положение Кэхилла быстро ухудшилось.


Казалось, что чем сильнее демоны одолевали его, тем быстрее он скатывался в ад, который сам же и создал. Невероятный блеск часто находится на грани безумия, и это, безусловно, было в случае с Джорджем Кэхиллом.


Когда Армен Абрессиан нашел двадцатидевятилетнего Кэхилла, его избивали возле захудалого бара на окраине Канберры. Колеса полностью сошли с осей Кэхилла. Абрессиан подозревал, что этот человек мог страдать биполярным расстройством или социопатией, склонностью к невероятным перепадам настроения и невероятно саморазрушительному поведению. Алкоголь, наркотики, проститутки и азартные игры засосали юного гения в самоубийственную черную дыру, из которой не оставалось даже малейшей надежды вырваться. Так было до тех пор, пока Абрессиан не сделал Кэхиллу предложение всей жизни.


У Кэхилла была дурная привычка перекладывать вину за свои проблемы на других. Он утверждал, что из-за того, что университет не оказал ему достаточной поддержки и возможностей для продолжения своих исследований, он не смог добиться большего прогресса. Он видел, как другие, гораздо менее умные профессора взлетали до академических высот, и ставил это в заклад на их умение играть в "игру". Все знали, что университетская жизнь сводится к публикации или гибели, но пока вы не сможете доказать свою гипотезу, публиковать было нечего. Чем больше он расстраивался, тем больше впадал в депрессию, а чем больше впадал в депрессию, тем больше занимался саморазрушением.


То, что Абрессиан предложил ему, было возможностью быть самим себе начальником, доказать всем, что он был прав; что он умнее всех остальных. Это был шанс на искупление. Абрессиан апеллировал как к интеллекту этого человека, так и к его эго, и Кэхилл согласился.


Кэхилл подал заявление об отставке в университете и с помощью Абрессиана исчез.


Когда Кэхилл прибыл на объект в Хорватии, он был трезв в течение полутора месяцев. Его снова наполнила целеустремленность. Ему было дано то, что люди редко получают в жизни: второй шанс.


Проект начался хорошо, действительно очень хорошо. Кэхилл руководил командой блестящих ученых, предоставленных спонсорами проекта, таинственной организацией, известной как "Амальгама". Они были группой могущественной элиты, которая держала в секрете свое членство и свои планы.


Единственное, чего они требовали, - это результатов. С этой целью Сандерс и Абрессиан позаботились о том, чтобы он получил все, что было нужно Кэхиллу. Каким бы непонятным или дорогим ни было оборудование, все, что ему нужно было сделать, это попросить, и оно прибудет в течение двадцати четырех часов. Кэхилл нашел все это настолько совершенным, что это было похоже на влюбленность.


Конечно, его чувство эйфории было связано с тем фактом, что он добился значительных успехов в самом начале. С помощью схем и другой информации, которую "Амальгама" смогла сохранить, он восстановил сильно поврежденное устройство Engeltor Ганса Каммлера. Манипулируя свойствами определенных "чудесных минералов", открытых учеными, работающими в Zbiroh, он смог транспортировать небольшие неодушевленные предметы к месту получения амальгамы на небольшом острове в Андаманском море.


Но затем прогресс Кэхилла начал замедляться. Когда дело дошло до полной остановки, его чувство эйфории вскоре испарилось и сменилось депрессией.


Он снова начал сильно пить. Он также начал играть в азартные игры. К его большому удивлению, он добился некоторого успеха. Он и не подозревал, что мистер Сандерс устраивал так, чтобы исход игр был изменен в его пользу. Абрессиан назначил Сандерса ответственным за проект. От него зависело убедиться в успехе.


Сандерс подстроил игры в надежде, что, если Кэхилл добьется победной серии, его творческий потенциал возродится и настроение улучшится. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на работе, Кэхилл сосредоточился на женщинах.


Русские были слишком счастливы предоставить ему столько, сколько он хотел. Поскольку Кэхиллу везло в картах и в любви, Сандерс призвал его переориентировать свою энергию на проект. Ученый, однако, был "не в настроении", поэтому Сандерс прервал его. Больше никаких азартных игр и никаких женщин.


Когда Кэхилл объявил забастовку, Сандерс устроил ему взбучку. Уязвленный гордостью и телом, ученый покорно вернулся к работе, но не продвинулся ни на шаг. Единственное изменение было в его настроении, которое становилось все более злобным; мрачнее. Мужчине, вероятно, нужно было находиться под присмотром врача.


"Ты слышал, что я сказал, Армен?" Спросил Сандерс, прерывая мысли Абрессиана. "Виктор хочет встретиться с вами лично по этому поводу".


Виктор Михайлов руководил русской мафией в Хорватии. Он был чрезвычайно опасным человеком, но он также мог быть очень разумным. Бывший сотрудник российской разведки, он понимал искусство компромисса.


Абрессиан закрыл глаза и помассировал переносицу. "Я не могу уехать из Турции прямо сейчас", - сказал он, закрывая дверь спальни и проходя в гостиную люкса. "Нам просто придется погасить любой долг, который профессор снова влез".


"Армен, три девушки Виктора пропали без вести за последнюю неделю", - сказал Сандерс.


Абрессиан открыл глаза. "Пропал безвести?" он повторил.


"Как в "ушедшем". Исчез".


"И он думает, что Кэхилл имеет к этому какое-то отношение?"


"По-видимому, профессор был последним, кого видели с кем-либо из них".


За свою жизнь Абрессиан знал много психопатов. На самом деле, он активно нанимал многих из них, но Кэхилл не соответствовал профилю. Конечно, у него были проблемы, но он не был убийцей. Что-то не сходилось. "Ты говорил об этом с Джорджем?"


"После того, как люди Виктора пришли в себя в первый раз, я спросил его".


"И что?"


"И, - ответил Сандерс, - он сказал мне, что понятия не имеет, что с ними случилось".


"Ты веришь ему?"


"Нет. И есть кое-что еще, что тебе нужно знать. Там была четвертая девушка. Она пропала прошлой ночью."


"Где был профессор?"


"Я не знаю", - сказал Сандерс. "Выходим".


Абрессиан несколько мгновений молчал, прежде чем выдохнул и сказал, больше для себя, чем для своего адъютанта: "Что он сделал?"


"Я думаю, мы с тобой оба знаем ответ на этот вопрос".


"Нет", - сказал Абрессиан. Он отказывался в это верить. "Возможно, лабораторные животные, но не человеческое существо. Не четыре человеческих существа".


"Вышло ли что-нибудь с другой стороны?"


"Нет", - ответил Сандерс. После этого он больше ничего не сказал. Он знал, что его работодатель думает точно так же, как и он. Независимо от того, прошли ли эти девушки через устройство добровольно или их подтолкнули, они исчезли. И их бы никогда больше не увидели.


"Мне понадобится время, чтобы разобраться в этом", - сказал Абрессиан.


"У нас нет времени, Армен. Виктор хочет вернуть своих девочек. Единственная причина, по которой он еще не схватил Кэхилла и не начал его пытать, - это уважение к тебе. Если он доберется до него, Кэхилл расскажет ему все. И я имею в виду все, " сказал Сандерс, растягивая последнее слово.


Абрессиану не нужно было напоминать, что поставлено на карту, или цену, которую он был бы вынужден заплатить, если бы они потерпели неудачу. "Мы должны убедиться, что этого не произойдет".


"Что бы вы хотели, чтобы я сделал?"


"Для начала, - сказал Абрессиан, - солги. Скажи ему, что ты точно знаешь, что Кэхилл ничего не мог сделать тем девушкам, потому что он был с тобой ".


Сандерс нервно рассмеялся. "Я не думаю, что Виктор поверил бы мне".


"Заставь его поверить тебе".


"Я попытаюсь. Тем временем, что нам следует делать с Кэхиллом?"


"Я не хочу, чтобы он терял тебя из виду", - ответил Абрессиан. "Если тебе придется пристегнуть его наручниками к своему запястью, ты это сделаешь".


"Значит, у меня есть ваше разрешение задержать его?" - спросил Сандерс.


Абрессиан выдохнул. "У вас есть мое разрешение делать то, что необходимо", - сказал он. "Но используй свой мозг. За это я тебе плачу. Давайте не позволим ситуации еще больше выйти из-под контроля ".


"А если Виктор позвонит и спросит о тебе снова?"


"Скажи ему, что меня все еще нет в городе, но что я встречусь с ним, как только вернусь".


"Я сделаю это", - сказал Сандерс.


"А как насчет того другого задания, которое мы обсуждали?"


"Новый проект в Праге?"


"Да", - сказал Абрессиан. "Ты планировал снова использовать тот же чешский, Хегер. Правильно?"


"Да".


"И вы проведете его через нашего человека в Белграде, чтобы это не привело к обратному следу?"


"Таков мой план. Я ожидаю кое-что услышать сегодня вечером ".


Абрессиан кивнул. "Хорошо. Есть еще что-нибудь о том, что произошло в Венеции?"


"По-прежнему ничего, " сказал Сандерс, " но я начал прощупывать почву. Я уверен, что мы скоро что-нибудь услышим ".


Армен не был так уверен. Возможно, Бьянки больше никогда не всплывут на поверхность, и это означало, что они не получат свой груз. "Продолжайте настаивать. Нам нужна эта доставка ".


"Я так и сделаю", - ответил Сандерс, который затем сменил тему. "Как там Стамбул?"


"Не спрашивай. Просто сделай то, о чем я просил. Я вернусь, как только смогу ". И с этими словами Абрессиан повесил трубку.


Он думал о возвращении в постель и красивой молодой женщине, которая любезно и профессионально совершила бы любое действие, которое он пожелает, но он не чувствовал возбуждения. Он чувствовал себя перегруженным и напряженным.


Он решил поплавать. Возможно, тогда он смог бы прочистить голову и получить ответы на проблемы, которые, казалось, внезапно выросли против него.

ГЛАВА 24


Чешская Республика


Aлекс Купер понятия не имел, что там были люди Хегера, пока их лазеры с красными точками не осветили ее, как рождественскую елку. Их послание не могло быть яснее - сделай одно неверное движение, и ты умрешь.


Ее так хорошо спрятали, что ей потребовалось мгновение, чтобы понять, как они ее нашли. Отложив оружие, она встала и подняла руки над головой. Именно тогда материализовались мужчины.


Все они были в очках ночного видения. Но, в отличие от Купера, они не включили свои инфракрасные осветители. С таким же успехом она могла бы сидеть там, размахивая фонариком взад-вперед.


Она пыталась связаться с Кейси, Эрикссоном и Роудсом, но радиосигнал был слишком слабым, чтобы достичь всего комплекса. Она уловила окончание сообщения Гретхен как раз в тот момент, когда один из чехов, высокий мужчина с короткой стрижкой ежиком и рябым лицом, забрал у нее рацию. Он и его коллеги были одеты в те же тактические ботинки, которые она видела на мужчинах, садившихся в Range Rover с Хегером ранее возле отеля.


Кейси сказал, что они уже на пути к увольнению. Использовать их код бедствия - слово, означающее, что операция была нарушена, - было невозможно. Итак, она сделала следующую лучшую вещь и крикнула остальной части своей команды, чтобы они бежали.


Стрельба началась почти сразу, и Кейси, Роудс и Эрикссон нырнули на землю. Нигде не было обложки, которую можно было бы достать. Они были легкой добычей, и что было хуже, так это то, что туннели имели дурную привычку направлять огонь прямо на вас.


Все они достали пистолеты, которые дал им Влчек, но они знали, что их оружие не сравнится с полностью автоматическим оружием, стрельбу из которого они слышали совсем рядом.


Кейси попытался еще раз связаться с Купером по радио, но быстро сдался. Ответа не последовало. Если бы она была все еще жива, она была бы в борьбе. Единственная проблема заключалась в том, что ни одна из трех женщин в туннеле не могла слышать выстрела из пистолета Купера.


"Мы должны добраться до Алекса", - сказал Роудс.


Кейси кивнул, и троица вскочила на ноги, но оставалась как можно ниже к земле. Родс атаковал прямо впереди.


Поскольку стрельба продолжалась, все три женщины набрали скорость. Теперь они могли видеть, как Алекс Купер вступил в серьезную рукопашную схватку с тем, кто, по-видимому, был одним из людей Хегера. Другой уже распластался на земле неподалеку.


Она нанесла серию ударов, кульминацией которых стал джеб, который свалил мужчину прямо там, где он стоял. Наклонившись, она схватила его пистолет-пулемет CZ Skorpion EVO, укрылась за большим камнем и начала стрелять контролируемыми очередями по три патрона.


Когда Кейси, Эрикссон и Роудс подбежали, они взглянули на двух мужчин. На одном из них были очки ночного видения, и у него сильно текла кровь из носа. Невозможно было сказать, жив он или мертв. У другого мужчины была свернута голова в сторону, а его видеорегистраторы отброшены в сторону. Он лежал на земле с широко открытыми глазами. Он определенно был мертв. Плохая сторона Алекса Купера была очень опасным местом.


Вокруг них разразился град пуль, и три женщины нырнули в укрытие рядом с Купером. Кейси схватил мертвеца за штанину и оттащил его за камень, отобрал у него оружие и запасные магазины и ввязался в драку с Алексом.


У Кейси не было времени надеть видеорегистраторы, поэтому Купер крикнул, куда стрелять. "Три часа! Одиннадцать часов! Десять часов!"


Роудс затащил другого мужчину за камень вместе с ними и пощупал пульс. Он все еще дышал. Она сняла все его запасные журналы и передала их Эрикссону, чтобы та могла скормить их Кейси и Куперу по мере необходимости.


Роудс нашел в кармане мужчины связку пластиковых гибких наручников и, перевернув его на живот, связал ему запястья за спиной. Она забрала у него пистолет, автоматический нож и еще один нож из его ботинка, затем уперлась коленом ему в спину и надела свои видеорегистраторы.


Теперь Эрикссон тоже надел свою и забрал "Скорпион" у Кейси, которая немедленно достала из рюкзака свои видеорегистраторы. "Сколько их там?" - крикнул Эрикссон, в то время как Купер продолжал стрелять.


"По крайней мере, шесть, может быть, больше", - сказала она.


"Как они узнали, что мы здесь?" - спросила она, вступая в бой с двумя мужчинами, подкрадывающимися к их позиции, и попавшими обоим в голову. Мужчины упали на землю замертво.


Купер взмахнула своим оружием вправо и попала одному из чехов в горло. "Должно быть, там было устройство для вторжения, которого мы не видели".


Роудс высунулась всем телом далеко за валун и произвела четыре выстрела. Это был чрезмерно агрессивный шаг, из-за которого ее чуть не убили. Пыль и каменная крошка взорвались вокруг нее. Одна пуля прошла в миллиметрах от ее головы.


"Давайте включим его", - сказала она, похлопав Эрикссона по плечу.


Кейси и Роудс были лучшими стрелками команды, и теперь Купер и Эрикссон передали им пистолеты-пулеметы. Джули уперлась коленом в спину лежащего без сознания мужчины.


"Сколько у нас осталось боеприпасов?" - спросил Кейси.


"По одному магниту за штуку", - ответил Эрикссон.


"Давайте заставим их считаться", - сказала она, указывая Роудсу, что она хотела сделать.


Родс кивнула и перешла к своему пистолету. Она сосчитала до трех, а затем сказала: "Вперед!"


Высунувшись из-за скалы, Роудс описал пистолетом широкую дугу и обрушил волну огня подавления, в то время как Кейси побежал в укрытие с другой стороны входа в туннель. Как только она выпустила свой последний патрон, она нырнула обратно за камень и перешла на "Скорпион". Теперь люди Хегера действительно собирались заполучить это.


Видя, что чехи использовали очки ночного видения, ни одна из женщин не включила свои осветительные приборы. Хотя из-за этого им было труднее видеть, им также было труднее быть замеченными. Купер, которая на собственном горьком опыте узнала, что мужчины носят видеорегистраторы, уже выключила свой осветитель.


Кейси и Роудс ждали, когда мужчины покажутся. У них осталось очень мало боеприпасов. Им нужно было использовать его экономно.


Купер посмотрел на Меган и сказал: "Я собираюсь обойти их с фланга". Это была хорошая идея, тем более что мужчины, вероятно, планировали сделать с ними то же самое.


Роудс привлек внимание Кейси и дал ей понять, что Алекс хочет сделать. Кейси показал им большой палец, поднятый вверх. Эрикссон тоже хотел пойти, но кому-то нужно было присматривать за заключенным. Роудс не мог сосредоточиться на людях Хегера и их пленнике одновременно. Кроме того, все еще оставался шанс, что кто-то может появиться по верху туннеля позади них, и им нужна была Джули, чтобы быть глазами на их затылках.


Не успел Роудс подать ей сигнал следить за их "шестичасовым", как пистолет Эрикссона взлетел вверх, и она дважды нажала на спусковой крючок, дважды ранив одного из чехов, который поднялся из-за холма позади них.


Его безжизненное тело перевернулось и приземлилось на землю перед туннелем.


Еще до того, как этот человек оказал влияние, Купер бросился бежать.


Кейси увидела движение в стороне от них и нажала на спусковой крючок. "Попалась", - сказала она, когда упал еще один чех.


Родс держала свое оружие наготове. Она знала, что они все еще где-то там; просто они были слишком хорошо спрятаны, чтобы она могла их увидеть. Это натолкнуло ее на идею.


"Джулс", - сказала она. "Когда я скажу "вперед", активируй подсветку на видеорегистраторах мертвеца и переведи их на мой трехчасовой режим".


"Вас понял", - сказала Эрикссон, продолжая целиться из пистолета в холм позади них и потянувшись за забытыми очками ночного видения.


"Готовы?" - спросил Родс.


Эрикссон ощупала устройство, пока не нашла осветитель, а затем ответила: "Готово".


Меган крепче сжала свое оружие и сказала: "Хорошо, вперед!"


Эрикссон запустил NVGS в соответствии с инструкциями Родса, и это возымело именно тот эффект, на который рассчитывал. Один из людей Хегера выстрелил и выдал свою должность.


"Чеху пора выходить", - прошептал Роудс, когда она нажала на курок и убила его двумя выстрелами в грудь и одним в голову.


За ее выстрелами немедленно последовали несколько выстрелов из пистолета Купера 40-го калибра.


Минуты казались часами, пока они сидели, никого из людей Хегера не было ни видно, ни слышно. Невозможно было сказать, насколько они были близки или сколько их осталось.


Внезапно они снова услышали стрельбу из пистолета Купера, но на этот раз она раздалась гораздо дальше, в лесу.


Несколько минут спустя Купер вернулся. "ТНТ", - сказала она, подходя, используя их код для "нет угрозы", чтобы указать, что она вошла одна.


"Я уничтожил еще одного, но двое других сбежали. Я думаю, что одним из них мог быть Хегер. Я не уверен."


Носком ботинка Роудс сбросила очки ночного видения с их пленника. "Мы собираемся очень быстро разгадать эту тайну".


"Но сначала, " пояснила Кейси, " нам нужно выбраться отсюда и найти какое-нибудь безопасное место".

ГЛАВА 25


ПРАГА


S"безопасное место" было домом Джона Влчека. И пока Родс готовил своего заключенного, которого они привезли к Влчеку связанным и с кляпом во рту в багажнике своей машины, Гретхен Кейси использовала компьютер Влчека, чтобы связаться по скайпу с Робертом Хаттоном в Форт-Брэгге.


"Ты знал, что там были эти вещи", - сердито сказал Кейси. "Все это".


Каждый из них был в наушниках и пользовался защищенным каналом веб-камеры. Цифровое шифрование было довольно хорошим, и Vlcek включил несколько дополнительных функций, которые помогли убедиться, что их связь была максимально защищенной.


"Все, что я знаю, это то, что мне сказали", - ответил Хаттон.


Кейси изучала его лицо на своем экране. Она искала любые признаки того, что он не говорил правду. "Кто отдал приказ об этой операции?"


Хаттон поколебался, а затем, имея в виду Командование специальных операций, сказал: "SOCOM".


"Кто сказал им заказать это?"


"Я не знаю".


Что-то было в его лице, просто проблеск этого. "Ты лжешь мне".


"Нет, я не такой".


Кейси наклонился вперед к камере, установленной на компьютере Влчека. "Кто это был, Роб?"


Через мгновение Хаттон смягчился. "Это исходило от Объединенного комитета начальников штабов".


"Кто конкретно?"


"Джек Уолш".


"Директор по разведке?"


Хаттон кивнул. "Да".


"Тот самый Джек Уолш, который помогал поддерживать проект "Афина"?"


"Да".


Кейси откинулась на спинку стула и покачала головой.


"Что это должно означать?" - спросил Хаттон.


"Это значит, что я устал от того, что мне лгут. SOCOM не ставил перед нами задачи. Джек Уолш позвонил вам напрямую, и вы поставили перед нами задачу ".


Хаттон ответил не сразу. Ему это было не нужно. Она могла прочитать это на его лице. "О чем ты нам не договариваешь, Роб?"


Кейси уже загрузил все видео из бункера Каммлера и проинформировал Хаттона как о перестрелке, так и о пленном, которого они захватили. Все ее карты были на столе.


"Я рассказал тебе, что тебе нужно было знать, чтобы выполнить работу".


"Правда?" - спросила Кейси. "Мы вступили в перестрелку с пистолетами 40-го калибра против восьми вооруженных до зубов солдат чешского спецназа. Вам не кажется, что у моей команды было все, что им было нужно?"


Хаттон попытался ответить, но Кейси подняла палец, останавливая его. "Не надо".


"Не делать что?"


"Не говори мне о следовании приказам и разделении на части. Нас превосходили по численности и вооружению, потому что мы не были полностью проинструктированы. Эта операция с самого начала не имела смысла, и я должен был надавить на вас, чтобы узнать больше деталей ".


"Ты сделал", - сказал Хаттон со смехом.


"Тогда мне следовало надавить сильнее", - ответил Кейси. "Это то, что я получаю за доверие к тебе".


Реакция в глазах Хаттона сказала все. Это было видно лишь на мгновение, и он быстро замаскировал это, но колючка нашла свою цель.


"Ты оператор. Ты выполняешь приказы. Вы не подвергаете их сомнению", - наконец сказал он.


Технически Хаттон был прав. Основной обязанностью оператора было следовать приказам. Но мужчины и женщины "Дельты" были отобраны за их интеллект и способность думать самостоятельно. Они были так высоко оценены, потому что их не нужно было держать за руки. Их можно было забросить в тыл врага или в одни из самых суровых условий в мире, и им можно было доверить выполнение миссии; любой миссии.


Фактически, у большинства мужчин-операторов было по крайней мере два дисциплинарных взыскания в армейском досье до прибытия в Delta. Женщины проекта "Афина" были другими. Они пришли не через регулярную армию; их завербовали извне. Им еще не давали шанса проявить неподчинение или ослушаться прямого приказа только потому, что их инстинкты говорили им, что они знают лучше.


Для Хаттона это был палка о двух концах. Он также был оператором. Он знал, каково это - быть выращенным как гриб; тебя держат в темноте и кормят дерьмом. Но теперь, когда он был на другой стороне, отправляя команды на задания, а не будучи посланным сам, он должен был найти правильный баланс.


Он также знал, что для его операторов было важно доверять ему. Он никогда раньше не руководил женщинами. Это была крутая кривая обучения. Он совершил немало ошибок, но ему стало ясно одно: он не мог лгать, если намеревался сохранить их доверие и уважение.


Он также знал, что говорить Гретхен, что ее работа - выполнять приказы, а не подвергать их сомнению, было слабостью. Ее ответ убедил меня в этом.


"За тебя, Роб", - ответила она.


"Черт возьми, Гретхен", - сказал он. "Вот как это работает. Я не всегда могу предоставить вам всю информацию."


"Ну, вы могли бы дать нам больше".


Заявление повисло в воздухе между ними на несколько мгновений.


Наконец, Хаттон смягчился: "У меня нет всех деталей, но я дам вам все, что смогу. Что ты хочешь знать?"


Кейси поправила наушники и снова наклонилась к компьютеру. "Почему сейчас? Почему спустя шестьдесят лет это вдруг стало таким важным?"


Хаттон посмотрел на нее и улыбнулся. "Ты умная девочка, Гретч. Что вы думаете?"


"Я думаю, тот факт, что место было пустым, означает, что кто-то его вычистил".


"И что?"


Гретхен не могла поверить, к чему это привело. "И, должно быть, где-то произошло что-то, что заставило Уолша захотеть, чтобы мы отправились посмотреть, не взломал ли кто-нибудь это сооружение".


Хаттон закрыл глаза и кивнул.


"Что-то плохое?" - спросила она.


Открыв глаза, он посмотрел прямо на нее и сказал: "Ты понятия не имеешь".

ГЛАВА 26


Cэйси слушала, как Хаттон быстро пересказал историю операций "Облачно" и "Скрепка", а также то, как были получены досье Каммлера. Затем он объяснил, что конкретно было обнаружено на объекте в Збироге.


"Каммлер назвал проект Engeltor, или Врата Ангела", - сказал он. "Он был задуман как гибрид двух экспериментов; один из них касался антигравитации, а другой был направлен на маскировку самолетов и кораблей от вражеских радаров путем сгибания света вокруг объекта, чтобы сделать его невидимым. Оба проекта включали квантовую физику и объединенную теорию поля. Их расчесывание привело к появлению Врат Ангела ".


"Сработало ли что-нибудь из этого?"


"По-видимому, некоторые из них сработали достаточно хорошо, чтобы привлечь внимание правительства США. И в то время как команда Overcast отправилась за любыми документами и оборудованием, которые они смогли найти, люди из Paperclip отправились за учеными, которые работали над проектом.


"Все было доставлено на базу ВВС Монтаука, или Форт-Хероу, как ее называли, в Монтаук-Пойнт на восточной оконечности Лонг-Айленда. Как и в Манхэттенском проекте, безопасность в Монтауке была чрезвычайно строгой. И поскольку человеческая природа такова, какова она есть, среди жителей Лонг-Айленда разгорелись слухи о том, что происходит. Чтобы отвлечь внимание от реальной цели проекта, правительство повсюду распространяло слухи и дезинформацию.


"Ходили разговоры об экзотических методах психологической войны и даже экспериментах с путешествиями во времени, проводимых в секретном подземном комплексе под базой. Настоящий научно-фантастический материал. Чем безумнее теория заговора, тем больше военные будут ее продвигать. Что угодно, лишь бы сбить людей с толку. Однако некоторые теории были не так уж далеки от истины. Вы слышали о Филадельфийском эксперименте?"


"Вы имеете в виду ту историю из 1940-х годов о корабле, исчезнувшем с военно-морской верфи в Филадельфии, появившемся в Норфолке, штат Вирджиния, а затем вернувшемся в ..." Ее голос затих.


Хаттон закончила предложение за нее. "Снова в Филадельфии" где искореженные тела членов экипажа были приварены к разным частям корабля".


"Это действительно произошло?"


"Нет, но произошло нечто очень похожее, и, к сожалению, информация просочилась. История Филадельфийского эксперимента, как и другие теории заговора, была создана, чтобы отвлечь внимание от того, что на самом деле делали военные в Монтаук-Пойнт ".


Кейси пыталась принять все это. "Так что же на самом деле они делали?"


Она наблюдала, как Хаттон оглянулся через оба своих плеча, прежде чем ответить. "Нечто, называемое квантовой телепортацией".


"Телепортация?" - спросил Кейси. "Как насчет того, чтобы телепортировать меня, Скотти? Ты, должно быть, издеваешься надо мной ".


"Я не такой. Достижения немцев были замечательными".


"Так вот почему эти тела были прикреплены к стенам в Збироге?"


"Да", - сказал он. "По мере того, как их эксперименты набирали обороты, они заказывали вагон за вагоном человеческих объектов из концентрационных лагерей по всему Третьему рейху".


Кейси вздрогнула. "Они использовали даже детей".


"Я знаю", - ответил Хаттон, склонив голову. "Это было ужасно".


"И мы просто воспроизвели эти ужасные эксперименты?"


"Мы пытались, какое-то время".


"Это отвратительно", - заявил Кейси.


"Наши добровольцы были готовы. В этом разница. Они знали о рисках ".


"Но все же".


Хаттон кивнул. "Немецкие ученые, которых привезли в Монтаук, клялись, что Engeltor может работать; что это сработало. На самом деле, ближе к концу войны ходили слухи. В нем утверждалось, что три тысячи немцев исчезли прямо перед тем, как были захвачены Третьей армией Паттона. Группа состояла из ученых, сотрудников СС, мужчин, женщин и детей. Предположительно, они скрылись в подземном сооружении и запечатали вход позади себя взрывчаткой ".


"Массовое самоубийство?"


"История была рассказана не так. Это сооружение было своего рода воротами. Никаких следов этих людей так и не было найдено ".


Кейси сказал: "Но эксперименты в Монтауке звучат так, будто они провалились".


"Тамошние исследователи полагали, что они каким-то образом пропустили один шаг; что была утеряна какая-то важная часть данных, и если бы ее можно было восстановить, устройство работало бы идеально.


"Учитывая, что мы вывезли не все нацистские документы и не всех ученых из Европы, наши военные были готовы признать, что исследователи, возможно, были правы".


Если бы она сама не видела скелеты, встроенные в стены объекта в Збироге, она бы ни за что не поверила, что все это возможно. "Так что же в конечном итоге произошло?"


"Исследование было свернуто. В то время это считалось слишком опасным ".


"Сокращен, не заброшен?"


Хаттон покачал головой. "Ты шутишь? Зачем отказываться от него? Представьте себе военное применение этой технологии. Представьте, что вы можете мгновенно перебрасывать войска и материалы куда угодно. А еще лучше, представьте, что вы можете отправить по факсу, за неимением лучшего термина, бомбу или даже лазерный луч в любое место абсолютно без предупреждения ".


Кейси видел и использовал множество технологий, которые в какой-то момент времени, должно быть, казались сюжетом научной фантастики. Фактически, половину "футуристических" устройств из телешоу "Звездный путь" теперь можно увидеть в реальном мире: магнитно-резонансная томография, раскладные мобильные телефоны, военный лазерный проект, известный как винтовка для остановки персонала и стимуляции (PHASR), универсальный переводчик военных, известный как Phraselator, глобальное позиционирование с помощью спутника, ультразвуковая хирургия, список можно продолжать и дальше. Даже беспроводной наушник лейтенанта Ухуры не сильно отличался от Bluetooth-наушника, который Кейси использовал сегодня. Почему не телепортация? "Да", - согласилась она. "Если бы вы могли осуществить это, это было бы невероятно".


"У Соединенных Штатов нет выбора", - ответил Хаттон. "Квантовая телепортация стала наиболее активно разрабатываемой областью военных исследований на планете. Это похоже на гонку за атомной бомбой. Эта технология в корне меняет правила игры. Можете ли вы представить, как выглядел бы мир сегодня, если бы наши враги разработали бомбу раньше нас?"


Картина была не из приятных. "Это то, о чем мы говорим? Именно поэтому нас послали в Збирог?"


Хаттон снова кивнул. "Несмотря на огромные скачки вперед в квантовой физике, особенно за последний год, исследования Каммлера, его устройство, действительно являются платформой, на которой должна быть построена любая серьезная программа".


"Вы знали, что объект в Збироге был взломан".


"У нас были свои подозрения. Вот почему мы послали вас. Теперь мы знаем ".


"Однако откуда вы знаете, что программа в Америке каким-то образом не была скомпрометирована?" - спросил Кейси. "Я имею в виду, что мы тратим сотни миллиардов долларов на исследования и разработки, а русские, китайцы и даже израильтяне тратят миллионы только на шпионаж, и они грабят нас вслепую".


"Верно, но мы не думаем, что в программу кто-то проник".


Кейси рассмеялся. "Роб, наши враги владеют всеми нашими ядерными секретами, почему бы им не заполучить и эти исследования?"


"Потому что американские военные предприняли беспрецедентные шаги, чтобы скрыть это", - сказал Хаттон.


"Например, что?"


"Теперь мы выходим за рамки моего уровня оплаты".


"Однако ты кое-что знаешь", - сказал Кейси. "Я могу сказать".


"Я только слышал RUMINT", - ответил он, используя аббревиатуру от rumor intelligence.


"Какие слухи?"


Хаттон понизил голос. "Что еще в 1990-х годах американские военные поняли, что, как вы и сказали, нас грабят вслепую. Было принято решение определить наиболее перспективные исследования в стране и перенести их туда, где никто не смог бы до них добраться ".


"Звучит похоже на то, в чем обвинили Каммлера", - сказал Кейси.


"Я не думал об этом с такой точки зрения, " ответил Хаттон, " но, думаю, вы правы".


"Итак, куда были перенесены все наши величайшие исследования? Зона 51?"


Хаттон улыбнулся. "Хорошая идея".


"Давай", - настаивал Кейси. "Ты понятия не имеешь? Ты должен. Вы с Уолшем довольно близки."


"Все, что у меня есть, - это слухи", - сказал он. "Некоторые говорят, что он спрятан под Гринбрайром в Западной Вирджинии в старом убежище Конгресса от радиоактивных осадков. Некоторые говорят, что хранилище ядерных отходов на горе Юкка является дымовой завесой для этого. Черт возьми, я даже слышал, как какой-то шутник утверждал, что Ричард Дейли помог спрятать его под Комиски-парком "Уайт Сокс" в Чикаго."


"Ну, если бы кто-нибудь мог это провернуть, - с улыбкой сказал Кейси, - то это был бы мэр Дейли".


"Что бы они ни задумали, - продолжил Хаттон, - вы можете себе представить, что вокруг этого распространяется тонна дезинформации".


Гретхен на мгновение задумалась об этом. "Если бы вы собирались спрятать что-то подобное, куда бы вы это положили?"


Ему не нужно было обдумывать этот вопрос. Он был военным до мозга костей. "Где-то у черта на куличках. Место, где я мог видеть людей, приезжающих издалека. Место, где я контролировал всю собственность и имел большие взаимосвязанные огневые поля ". Когда он смотрел на нее, он мог видеть, как крутятся колесики. "Ты не согласен, не так ли?"


"Нет", - сказала Кейси, покачав головой. "Я думаю, было бы лучше спрятать это прямо на виду. Я мог бы даже привлечь к нему немного внимания, просто чтобы вывести людей из равновесия ".


"Почему?"


Она пожала плечами. "Наверное, это всего лишь я. Я не могу придумать ничего более ошеломляющего, чем изо дня в день находиться на какой-нибудь пыльной военной базе, как это было с Манхэттенским проектом. Конечно, у вас должна быть безопасность, но если вы можете позволить людям приходить и уходить, жить более илименее нормальной жизнью, это должно быть полезно для производительности, не говоря уже о людях с семьями ".


"Значит, ты согласен с теорией мэра Дейли и Комиски-парка".


Кейси проигнорировала его шутку. Она знала, что произойдет, если разговор станет слишком личным. Чтобы этого не произошло, она вернула их к текущему бизнесу. "Что случилось, что заставило Уолша отправить нас на объект в Збироге?"


Хаттон знал, что больше не может скрывать это от нее. "Кто-то еще разрабатывает технологию".


"Я вроде как это понял".


Его лицо было смертельно серьезным. "Это не просто кто-то. Это тот, кто получил в свои руки технологию Каммлера ".


"Откуда ты знаешь наверняка?"


"Потому что они начали отправлять через людей предметы. И результаты были точно такими же; катастрофическими. Что еще хуже, тела свежие, поэтому мы знаем, что это произошло недавно ".


Кейси не находил слов.


"И это еще не все", - добавил Хаттон.


"Есть еще что-то?"


"Лучшее я приберег напоследок. Кто бы это ни делал, они также пытались пронести бомбу ".


Глаза Кейси расширились.


На этот раз именно Хаттон наклонился к своей камере. "Мы должны выяснить, кто это, и нам нужно остановить их".


"Согласен", - ответил Кейси. "На сто процентов. С чего вы хотите, чтобы мы начали?"


Он посмотрел на нее, но был весь такой деловой. "Попросите Родса начать с человека, которого вы привезли обратно в багажнике своей машины. Выясни все, что он знает о том, кто разобрал дотла тот объект в Збироге ".


"А потом?" - спросила она, хотя у нее было хорошее предчувствие, что она знала, каким будет ответ.


"И затем мы собираемся убедиться, что никто никогда не получит возможности отправить по факсу бомбу или лазер нам."

ГЛАВА 27


ISTANBUL


Tплавание мало что прояснило в голове Армена Абресяна. Когда он выбрался из воды, на его телефоне его ждало сообщение. Томас позвонил снова.


"Я здесь, Томас", - сказал он, подзывая молодого человека обратно.


"Я подумал, ты захочешь знать, что Виктор заходил полчаса назад. Он был пьян, как и его люди ".


Это было не к добру. "Расскажите мне, что произошло", - попросил Абрессиан.


"Я сделал именно то, что вы мне сказали. Я сказал Виктору, что профессор Кэхилл был со мной и что, хотя мне было жаль слышать об исчезновении его девочек, Кэхилл не мог иметь к этому никакого отношения ".


"Он тебе поверил?"


Сандерс рассмеялся. "Нет. На самом деле, он сказал мне в лицо, что я лгунья ".


"Что произошло потом?"


"Затем он сказал, что хочет поговорить с тобой. Я сказал ему, что тебя нет в стране, но что я ожидаю твоего скорого возвращения. Я сказал ему, что тебе жаль слышать о пропаже его девочек, но ты также уверен, что профессор не имеет к этому никакого отношения."


"И что он на это сказал?" - спросил Абрессиан.


"Казалось, он был гораздо менее готов назвать тебя лжецом, чем меня".


Армен улыбнулся. Михайлов не был дураком. "Это было все?"


"Нет. Он хотел увидеть Кэхилла. Он хотел поговорить с ним лично ".


"Вы, конечно, сказали ему, что это невозможно".


"Конечно, я это сделал. Если бы я продюсировал Кэхилла, они бы засунули его в багажник Ауди Виктора, и мы бы никогда его больше не увидели ".


"Хорошая работа, Томас. Как насчет дополнительной безопасности, которую мы обсуждали?"


"Я удвоил количество мужчин".


"Тогда пока все в порядке", - ответил Абрессиан.


"Есть еще одна вещь", - сказал Сандерс.


"Я слушаю".


"Я надеялся получить подтверждение относительно этого нового задания в Праге. Артефакт, который Амальгама хочет вернуть."


"Да", - сказал Абрессиан. "Мы собирались использовать чешский".


"Ну, я получил известие от нашего человека в Белграде. Судя по всему, сегодня вечером в отеле в Збироге произошел инцидент."


"Какого рода инцидент?"


"Поступали сообщения о стрельбе на территории отеля. По-видимому, полиция уже задействована, но детали все еще очень отрывочны ".


"А как насчет нашего чешского?"


"Наш человек в Белграде говорит, что не может с ним связаться. Он разговаривал с парой служащих отеля, которые сказали, что он был там незадолго до стрельбы, но с тех пор его никто не видел. Наш человек в Белграде говорит, что вся чешская сеть отключилась. Он не может связаться ни с одним из них ".


Это было не к добру. Сначала Нино Бьянки, теперь Радек Хегер. Это могло быть совпадением, но Абрессиан научился не верить в совпадения. Те, кто это сделал, оказались мертвы.


"Я думаю, что собираюсь выписаться из своего отеля", - сказал Абрессиан.


"Вам нужно, чтобы я сделал другие приготовления?" - спросил Томас.


"Нет, просто сосредоточься на том, что я попросил тебя сделать".


"Хорошо, а как насчет работы в Праге? Должен ли я искать кого-то другого, чтобы справиться с этим?"


"Давайте отложим Прагу прямо сейчас", - ответил Армен. "Сначала нам нужно закончить нашу текущую работу".


"Означает ли это, что тогда вы тоже отложите Стамбул?"


Абрессиан поднял глаза в сторону отеля и подумал о красивой молодой женщине в своей постели. Наконец, он ответил. "Да. Я сообщу нашим клиентам, что нам придется перенести встречу ".


"Должен ли я прислать за вами самолет?"


"Пожалуйста".


Армен провел обратный перелет в Хорватию, размышляя о своих проблемах. Тот, кто сразу же пришел ему в голову, был Виктор Михайлов.


Первоначальной реакцией Абрессиана было найти кого-нибудь, кто взял бы вину за исчезновение женщин Михайлова на себя. Он обставлял это как убийство / самоубийство, а затем сжигал дом вокруг них, чтобы тела нельзя было опознать. На первый взгляд, это казалось наиболее целесообразным путем. Он ни за что не собирался позволить этому русскому мафиози наложить лапы на профессора Кэхилла. Не имело значения, какое безумие совершил Кэхилл, он был слишком ценен.


Он также был слишком человечным. Если Михайлов доберется до него, Кэхилл отдаст все, что у него есть, чтобы спасти свою шкуру. Это означало бы рассказать все, что он знал о проекте.


Амальгаме бы это не понравилось. Абрессиана наняли из-за его почти сверхъестественной способности сохранять все в тайне. В его операциях не было таких вещей, как утечки. Он нанимал только лучших людей, и благодаря этому у него был безупречный послужной список. Этот способ работы начал приносить очень хорошие деньги. У него не было желания видеть, как это прекращается сейчас.


Более того, он знал, как могут разозлиться члены "Амальгамы". Наказание за провал было бы хуже всего, о чем такой русский, как Михайлов, мог когда-либо мечтать.


Потягивая кофе по-турецки и глядя в иллюминатор самолета, он подумал, что, возможно, его первый порыв был не самым разумным. Возможно, поспешить с инсценировкой убийства / самоубийства было неправильной игрой. Михайлов был кем угодно, но он не был дураком. Недооценивать его может быть большой ошибкой. Абрессиану придется действовать осторожно.


Он поиграл с идеей предложить денежный расчет, чтобы компенсировать потерю женщин, но этот путь был сопряжен с опасностью. Это означало, прежде всего, признание вины Кэхилла. Если Михайлов возьмет удила в зубы, возможно, в мире не найдется такой суммы денег, которая его удовлетворила бы. Он жаждал бы крови, и это вызвало бы множество проблем. Подкупить его было не лучшим решением.


Угрожать ему тоже было не лучшим выходом. Михайлов был русской мафией. Он служил в КГБ и поднялся по служебной лестнице, когда оно трансформировалось в свое нынешнее воплощение - ФСБ. За свою карьеру ему угрожали бесчисленное количество раз. Оппоненты низшего уровня, скорее всего, угрожали причинить ему вред или, как большинство напыщенных фигур российского преступного мира, неоднократно угрожали убить его. Если бы Михайлов был хотя бы наполовину таким человеком, каким его считали, он бы посмеялся над угрозами насилия в свой адрес.


Абрессиан размышлял о том, что на самом деле знал Михайлов. Независимо от того, что подсказывала ему интуиция, все, что он знал, это то, что его девочки пропали и что Кэхилл был последним человеком, которого видели с ними. У него не было никаких дополнительных доказательств, кроме этого. У него не было тел. И если то, что подозревали Абрессиан и Томас, было правдой, он никогда этого не сделает. Эти тела исчезли навсегда; их никогда не найдут.


Но того факта, что его девушки пропали и Кэхилл был последним, кого видели с ними, было бы достаточно для такого человека, как Михайлов, чтобы признать виновным и вынести приговор. И, как Абрессиан уже знал, Кэхилл признался бы во всем этом, поскольку он предлагал все и вся русскому, чтобы избежать его гнева.


Армен был в этой игре достаточно долго, чтобы знать, как действуют люди вроде Виктора Михайлова. Прошлой ночью он появился пьяным и ушел мирно и без Кэхилла. Вероятно, они не собирались снова так легко отделаться.


Единственный способ, которым они собирались заставить Михайлова прекратить преследование профессора, состоял в том, чтобы убедить его, что он не имеет никакого отношения к акту исчезновения женщин.


Пока эти слова вертелись у него в голове, Абрессиан покачал головой. Это было буквально то, на что они смотрели: акт исчезновения. Было почти непостижимо, что весь их успех мог быть сведен на нет идиотизмом такого яркого человека, как Джордж Кэхилл.


Это была технология, которая должна была изменить весь мир. Правительства, армии, верность концепции национального государства - все это должно было измениться. Человечество было на пороге возрождения.


Конечно, процесс родов обещал быть болезненным. Многие погибнут, но еще больше выживут. И те, кто выжил, увидели бы более чистый, более справедливый, более мирный мир. По крайней мере, так Абрессиану сказали члены "Амальгамы". Лично он в этом очень сомневался.


Гегемонистские устремления с манией величия даже самых ярких представителей элиты с самыми благими намерениями всегда заканчивались одинаково. Тем не менее, деньги "Амальгамы" были такими же зелеными, как и у всех остальных. И предположим, что они были правы?


Предположим, что на этот раз история была бы неправильной, и члены этой невероятной клики добились бы успеха. Почему бы не быть на стороне победителя? В конце концов, Армен Абрессиан был свободным агентом. Созданная им бутик-организация сотрудников разведки и специальных операций была его бизнесом, которым он мог управлять так, как считал нужным. Он мог создавать и изменять свои убеждения в соответствии со временем и своей совестью. У него действительно не было недостатков.


Тем не менее, в настоящее время, как представляется, также очень мало положительных сторон. Нет, если только Джордж Кэхилл не закончит свою работу. И Кэхилл не смог бы закончить свою работу, если бы за ним охотился Виктор Михайлов.


Взяв в руки спутниковый телефон самолета, он нажал кнопку быстрого набора, назначенную Томасу. Мужчина снял трубку после второго гудка.


"Да, Армен", - сказал он.


"Томас, я принял решение".


"Что ты решил?"


"Нам нужно позаботиться о мистере Михайлове".


"Я согласен", - ответил Сандерс. "Но я не думаю, что прямо сейчас для нас время начинать войну с Братвой".


"Мы не собираемся начинать войну".


"Хорошо", - сказал Сандерс. "Тогда чем ты хочешь заниматься?"


Абрессиан сделал еще один глоток своего кофе. "Сначала я собираюсь попытаться урезонить его".


"А если это не сработает".


"Тогда мы просто должны помочь ему увидеть свет".


Они обсудили детали, прежде чем повесить трубку. Ничего нельзя было предпринять, пока Абрессиан не вернется. Он бы со всем справился лично. Это был единственный способ заручиться полным сотрудничеством Михайлова.


Определившись с планом действий, Армен смог сосредоточиться на своем следующем самом неотложном деле - Бьянки.


Говорили, особенно в его мире, что здоровая доза паранойи необходима для выживания. Хотя он всегда был бдителен, он никогда не позволял себе становиться параноиком. При любых других обстоятельствах он, возможно, был бы готов списать свое растущее беспокойство на паранойю, но не сейчас. Не тогда, когда Bianchi находился в процессе доставки их последней партии товара.


Абрессиану пришлось предполагать худшее. Вероятно, посылка не должна была дойти. И это означало, что другим целям, выбранным "Амальгамой", придется подождать. На данный момент все внимание Армена будет сосредоточено на активизации операции в Колорадо. Было важно, чтобы первый удар был самым сокрушительным.

ГЛАВА 28


ПРАГА


Tбывшего солдата чешского спецназа держали в капюшоне. Он понятия не имел, где он был или у кого он был. Он понятия не имел, живы ли остальные его коллеги или мертвы, не говоря уже о том, где они были.


Он занимался частной охраной одного из самых богатых людей Чешской Республики, Радека Хегера, который также был одним из самых опасных.


Меган Роудс, конечно, тоже довольно хорошо понимала эти факты. Хотя она не могла полностью погрузиться в мысли человека, которого собиралась допросить, было важно знать о нем как можно больше. В частности, ей нужно было знать, что он ценит.


Один взгляд на его бумажник показал, что его зовут Павел Сковайса и что ему тридцать шесть лет. Это было хорошее начало. Один взгляд на его мобильный телефон сказал ей все остальное, что ей нужно было знать.


У Роудс были исключительные инстинкты, которые, как она полагала, она, вероятно, унаследовала от своего отца, полицейского. Она не только могла определить, лгут ли люди, но и была довольно искусна в распознавании, когда они говорят правду. Это была тонкая грань, по которой нужно было пройти в роли дознавателя.


Другой превосходной чертой, которой она обладала, была готовность вступать в физическую связь с объектом. Будучи самым высоким членом своей команды, она была самой внушительной физически. Это было важно, особенно когда имеешь дело с мужчинами. Если бы они не боялись ее, они бы не уважали ее.


Ее отец научил ее, как позаботиться о себе. Армия вывела эти навыки на совершенно другой уровень. Она не особенно любила пытки. Надавать пощечин какому-нибудь парню, как выражался ее отец, чтобы добиться небольшого сотрудничества, - это одно. Вырывание зубов и ногтей на ногах было чем-то совершенно другим.


Также существовал риск того, что если ты применишь слишком много силы, слишком много боли, люди скажут тебе что угодно, лишь бы заставить тебя остановиться.


Роудса обучили широкому спектру методов ведения допроса. Она сама подвергалась большинству из них, поэтому могла лучше понять их и то влияние, которое они оказывали на испытуемых.


Что она узнала, так это то, что даже при самых суровых методах допроса идеологически настроенных пуритан, особенно мусульманских фундаменталистов, сломить было труднее всего. Каждый раз, когда ей требовалось допросить кого-нибудь из них, она могла сказать в тот момент, когда входила в комнату, что потребуется, чтобы заставить его подчиниться. Это было похоже на шестое чувство. Несмотря на то, что она всегда была права, она не просто поднялась с нуля до шестидесяти; если только не был серьезный сценарий, похожий на бомбу замедленного действия, когда им срочно требовалась информация, которой обладал объект.


Она довольно быстро оценила Павла Сковайсу. Она знала, что он идиот, или если не настоящий идиот, то довольно беспечный.


Меган кивнула, и Джон Влчек сорвал капюшон с головы мужчины. Он был привязан к стулу в затемненном подвале Влчека. Влчек остался стоять позади него, в то время как Роудс сел на стул в нескольких футах перед ним, и яркая настольная лампа светила ему в лицо.


"Где я?" - спросил Сковайса по-чешски. "Кто ты, черт возьми, такой?"


"Вы говорите по-английски?" - спросил Родс.


Он назвал ее очень неприятным именем, и Влчек ударил его по затылку.


"Я собираюсь спросить вас еще раз", - сказал Родс. "Вы говорите по-английски?"


Сковайса опустил голову. "Да", - сказал он. "Я говорю по-английски".


"Хорошо. Теперь я собираюсь быть с вами предельно ясным. Остальная часть вашей команды мертва. Все они. Мои люди сейчас ищут свои семьи ". Она открыла его мобильный телефон, посмотрела на него, а затем бросила его Влчеку.


Влчек поднял его так, чтобы он мог видеть фотографию. "Это ваши маленькие девочки?" - спросил Роудс.


Сковайса не ответил.


Родс кивнул Влчеку, который перешел к следующему снимку. "Это ваша жена вместе с двумя вашими маленькими дочками. Правильно?"


Мужчина по-прежнему ничего не говорил.


Родс снова кивнул. Влчек перешел к следующему снимку и продолжал продвигаться. "И либо на этих фотографиях модель из твоего класса портретной живописи в обнаженном виде, либо эта женщина значительно моложе тебя - твоя девушка".


Мужчина снова обругал ее по-чешски, и Влчек снова ударил его по затылку, на этот раз зажатым в руке мобильным телефоном.


"Мистер Сковайса, если вы расскажете мне то, что я хочу знать, вам, вашим детям, вашей жене и даже вашей девушке будет позволено жить. Если вы этого не сделаете, вы все будете убиты, но не раньше, чем ваша жена и дети узнают, что вы за человек. Понимаем ли мы друг друга?"


Сковайса не ответил.


"Я буду считать это согласием", - сказал Родс. "Сколько лет вы работаете на Радека Хегера?"


Он неохотно отвечал, но в конце концов ответил: "Пять лет".


"Расскажи мне о бункере".


"Я не знаю ни о каком бункере".


"Конечно, ты понимаешь. Там вы пытались задержать мою подругу, и она ударила вас головой, вырубила, а затем сломала шею вашему коллеге, когда он попытался застрелить ее. Что-нибудь из этого вспоминается тебе?"


Он собирался снова проклясть ее, но передумал, когда почувствовал, что Влчек убирает руку. "Я знаю бункер", - признался он.


"Видишь, это не так уж и сложно".


На лице мужчины была насмешка.


"Итак", - сказал Родс. "Что случилось со всем, что было внутри? Куда это делось? Кто его забрал?"


"Я не знаю".


"Я не собираюсь просить тебя снова, Павел. Это будет последний шанс для вашей семьи ".


"Я не знаю", - прорычал он.


Родс кивнул Влчеку, который положил трубку и взял рулон клейкой ленты. Оторвав кусочек, он положил его Сковайсе в рот, а затем, отбросив рулет в сторону, снова взял телефон мужчины.


Активировав функцию громкой связи, он набрал номер жены Сковайсы и разбудил ее от крепкого сна. Затем Влчек на безупречном чешском языке произнес все, что велел ему сказать Родс.


"Да, произошел несчастный случай ... Ваш муж был пьян. Мы думаем, что будет лучше, если мы приведем его к вам домой. Если вмешается полиция, будет много проблем. Да, он ранен ... Он истекает кровью ... Возможно, ты сможешь его убрать. Я не думаю, что больница будет необходима ... Машина, однако, была сильно повреждена ... Проблема в том, что ваш муж говорит нам, что по какой-то причине не хочет возвращаться домой. Он беспокоится, что мы разбудим твоих девочек. Он говорит нам, что мы должны отвести его к какой-то женщине по имени Маргита?"


Сковайса боролся со своими оковами и кричал из-за ленты. Влчеку пришлось отойти от него с телефоном, чтобы его жена не услышала, как он поднимает такой шум.


"Я не знаю, является ли Маргита шлюхой, миссис Сковайса", - продолжил Влчек. "О, прошу прощения, вы подтверждаете, что она шлюха ... Его шлюха ... Я понимаю ... Что ж, мы позволим тебе уладить это с ним ... Похоже, он где-то забыл свой бумажник этим вечером, и он даст нам только адрес Маргиты ... Да, если вы дадите нам свой адрес, мы доставим его прямо к вам ... Спасибо вам, да. Я знаю этот район. Мы придем сейчас ... Хорошо ... Решать вам, но вы можете не захотеть, чтобы соседи видели что-либо из этого ... У вас есть гараж, и вы оставите дверь открытой? Превосходно. Вы хорошая жена, миссис Сковайса. Он тебя не заслуживает. Мы скоро увидимся с вами ".


Когда Влчек закончил разговор, он повесил трубку и бросил ее обратно Роудсу. Она изучала лицо Сковайсы. У нее не было намерения причинять вред его семье, но он этого не знал. Все, что он знал, это то, что теперь подтвердились худшие опасения его жены по поводу того, что у него есть любовница. Она также только что назвала свой адрес и, вероятно, в этот самый момент спускалась вниз, чтобы открыть дверь гаража, чтобы эти незнакомцы могли получить доступ в дом. Все иллюзии, которые у него могли быть по поводу безопасности его семьи, теперь были полностью разрушены.


Родс кивнул, и Влчек сорвал скотч со рта Сковайсы. Как только он был выключен, он начал говорить. "Они забрали все из бункера несколько месяцев назад", - сказал он.


"Кто это сделал?"


"Я не знаю".


Меган покачала головой. "Мне очень жаль твою семью, Павел".


"Я не знаю!" - закричал он. "Я никогда не видел их раньше. Они пришли с большим количеством оборудования. Сначала они очистили вход от нескольких тонн породы. Затем мистер Хегер отправил мою команду с водолазным снаряжением на поиски любой взрывчатки, любых мин-ловушек. Затем мы придумали, как слить воду.


"Как только закончилась вода, все было упаковано в ящики и погружено на грузовики. Это все, что я знаю. Клянусь, я рассказал тебе все. Теперь ты должен поклясться мне, что не причинишь вреда моей семье ".


"Это хорошее начало, Павел", - ответила она. "Но мы еще не закончили. Мы даже не близки к этому ".


Сковайса был вне себя от гнева. "Черт возьми!" - закричал он. "Я сделал то, что вы просили. Чего еще ты хочешь?"


Меган наклонилась вперед, ее голова и плечи вырисовывались в свете сзади, и сказала: "Мне нужен твой работодатель. Я хочу Радека Хегера ".

ГЛАВА 29


Aпо словам Сковайсы, Хегер содержал конспиративную квартиру в неспокойном промышленном районе за пределами Праги, известном как Кладно. После того, что произошло в Збироге, именно туда он и направился.


Конспиративная квартира была местом, где Хегер и его люди планировали свои операции и хранили оружие, транспортные средства, наличные деньги и другие предметы. Стандартная операционная процедура заключалась в том, чтобы эвакуироваться в указанное место и ждать двадцать четыре часа, пока выжившие члены команды соберутся. Любой, кто этого не сделает, будет считаться мертвым или заключенным под стражу.


Сковайса подтвердил, что они не будут искать тела в Збироге, по крайней мере, не сразу. Было бессмысленно отправляться на поиски, пока было темно. Более того, они понятия не имели, с кем имеют дело и будут ли те же самые люди ждать, когда они вернутся и заберут своих мертвых.


Это придало команде Athena еще большее чувство срочности. Им нужно было нанести удар по Хегеру сегодня вечером, пока еще темно и до того, как он поймет, что Павел Сковайса взят в плен.


Основываясь на информации, предоставленной им Сковайсой, команда составила оперативный план, детализирующий их план атаки. Сказать, что они собирались играть в winging it, было бы преуменьшением. Обычно эти вещи работали так: сначала они собирали обширную информацию о районе, здании, которое они будут сносить, численности сил на объекте и так далее. Все дело было в составлении максимально полного профиля, а затем в репетициях, пока они не смогли проделать всю операцию во сне. Однако сегодня вечером этого не должно было произойти.


Этот план был тем, что Кейси любила называть CBS - симпатичным, но глупым. Влчек позаботился о том, чтобы у них было все необходимое снаряжение. Он даже предоставил им более скромный автомобиль с чешскими номерами, чтобы им не приходилось ездить на том же транспортном средстве, на котором они ездили в Збироге.


Они снова переоделись в вечернюю одежду и вышли на улицу к машине. Как бы Влчек ни хотел пойти с ними, кто-то должен был остаться и присматривать за Сковайсой. Последнее, что им было нужно, это чтобы он освободился и предупредил своего босса о приближении команды.


Кладно находился примерно в двадцати пяти километрах к северо-северо-западу от Праги и был известен своими наркотиками, бандами и рейв-вечеринками. Когда четыре очень привлекательные женщины проезжали мимо в своем потрепанном VW Passat, любой, кто их видел, решил бы, что они едут на вечеринку или за запрещенными веществами. Никто бы не подумал, что они пришли сюда для драки.


Используя Google Планета Земля, Джули Эрикссон наметила маршрут их въезда, а также несколько выездов. Не проезжая мимо конспиративной квартиры Хегер, она быстро осмотрела окрестности, просто чтобы ознакомиться с ними. Роудс сидел рядом с ней с фальшивой рейв-листовкой, которую они собрали на компьютере Влчека. Купер и Кейси сидели на заднем сиденье.


Как только Эрикссон убедилась, что достаточно хорошо ориентируется в этом районе, она сказала: "Пойдем, найдем себе вечеринку".


Они проехали два квартала, а затем свернули на улицу Хегерса. Его конспиративной квартирой была заброшенная кузница стали, расположенная среди ряда ветхих фабрик и складов по обе стороны улицы.


Женщины должны были отдать должное Хегер. У большинства головорезов было бы два куска говядины, которые стояли бы снаружи в кожаных куртках, выглядя внушительно. Не он. Не было никакого видимого присутствия службы безопасности вообще. Если бы им не дали адрес, они бы проехали прямо мимо него.


Эрикссон притормозил у обочины, и все женщины вышли. На этот раз они действительно были одеты убийственно. В дополнение к коротким платьям, которые были на них, когда они покидали отель в Збироге, теперь у них были с собой рюкзаки - модный элемент одежды для многих женщин, посещающих рейв, - и идеальное место, чтобы спрятать свое оружие. Они также отказались от своих высоких каблуков и надели ботинки, в которых были во время исследования комплекса Каммлер. Поскольку в довершение всего они переборщили с макияжем, никто бы не усомнился, что они направлялись на подпольную рейв-вечеринку.


Глядя на Купера, Кейси сказал: "Я хочу, чтобы все не забывали улыбаться. Понятно?"


"Почему ты всегда смотришь на меня, когда говоришь это?"


Роудс ткнула Алекс в ребра и ответила: "Потому что выражение "Я крутая сука, не приставай ко мне" просто не в этом сезоне".


"Ты действительно думаешь, что я так выгляжу?"


Эрикссон обняла ее одной рукой. "Просто ты все время такой чертовски серьезный, Куп. Тебе нужно расслабиться ".


Алекс огляделся по сторонам. "Вы понимаете, где мы находимся и что собираемся делать, верно?"


Кейси хотел, чтобы команда двигалась. "Это называется актерским мастерством. Иногда приходится притворяться, пока у тебя не получится. Мы все готовы?"


Женщины кивнули, и на этот раз Кейси взяла инициативу в свои руки. Проходя по узкому проходу, который вел ко входу в здание старой кузницы, она внимательно следила за камерами слежения. Команда позаботилась о том, чтобы выглядеть так, как будто они хорошо проводят время. Они смеялись и слегка раскачивались, как будто выпили.


У тяжелой железной двери женщины привели себя в порядок и глубоко вздохнули. Ключом к успеху в любой операции такого рода были скорость, неожиданность и ошеломляющая жестокость действий.


Убедившись, что ее команда готова, Кейси трижды постучала в дверь и отступила. Через несколько секунд открылась щель, и оттуда выглянули глаза мужчины. Кейси улыбнулась и склонила голову набок, ее волосы рассыпались по плечам.


Мужчина ничего не сказал, но он также не отступил внутрь и не закрыл щель. Кейси многозначительно подняла брови и подняла бутылку сливовицы, крепкого чешского ликера, приготовленного из слив. Человек за дверью сказал что-то по-чешски.


"Мы здесь ради вечеринки", - сказал Кейси.


"Отвали", - сказал мужчина на ломаном английском, прежде чем захлопнуть окно просмотра.


"Набей морду этому парню", - сказал Роудс.


Кейси вернулся к двери, снова постучал и отступил. Прошло несколько мгновений.


"Эти ребята, должно быть, напуганы", - сказал Эрикссон. "Четыре горячие цыпочки и бутылка выпивки, но никто не открывает дверь?"


Кейси взяла рейв-листовку с Родоса и снова постучала в дверь. Она не прекращала стучать, пока щель не открылась, и они снова не смогли увидеть глаза мужчины. Она подняла листовку. "Мы здесь ради вечеринки", - повторила она.


"Никакой вечеринки здесь нет", - ответил мужчина, прежде чем захлопнуть щель.


"Всем приготовиться", - тихо сказала Кейси. Затем она завелась и начала колотить в дверь с удвоенной силой.


После полутора минут ее оглушительной атаки изнутри было слышно, как быстро откидываются замки. Симпатичный, но глупый. Это срабатывало каждый раз. Также помогло то, что Хегер и его люди пытались залечь на дно и не нуждались в том, чтобы кучка пьяных женщин возле их конспиративной квартиры поднимала шум.


Когда дверь открылась, очень крупный мужчина с другой стороны был недоволен.


Ступив на порог, он выплюнул: "Я говорю тебе, чтобы ты отвалил. А теперь отвали."


Не успели слова слететь с его губ, как Кейси ударила бутылкой его по голове. Мужчина отшатнулся назад, когда она нанесла два удара, один в его трахею и один в солнечное сплетение, загнав его внутрь до конца.

ГЛАВА 30


Tдвое мужчин внутри здания немедленно бросились за своим оружием. Их обрезы были бы разрушительными, если бы Алекс Купер и Джули Эрикссон не застрелили их обоих первыми.


Команда больше не просто носила "служебное оружие", как Влчек называл выданные им ранее пистолеты CZ. У Купера и Эрикссона были чрезвычайно бесшумные пистолеты SIG Mosquito 22-го калибра с глушителем, в то время как у Кейси и Роудса были 9-миллиметровые пистолеты Uzi с глушителем.


Роудс вытащил рулон клейкой ленты, связал человека, открывшего дверь, и заткнул ему рот кляпом. У него была адская рана на лбу, но он был жив, чего нельзя было сказать о двух его партнерах. Она оставила его связанным, лицом вниз на земле, а затем поднялась и присоединилась к своим товарищам по команде.


По словам Сковайсы, Хегер должен был скрываться в офисе, переоборудованном во временную квартиру, недалеко от задней части здания.


Стены входной зоны, где двое бандитов лежали мертвыми, а другой истекал кровью, были увешаны плакатами, изображающими полураздетых женщин, поднимающих кружки с чешским пивом. Там был потрепанный диван, пара убогих складных стульев и дешевый кофейный столик. Прямо напротив стоял очень большой и, без сомнения, очень дорогой телевизор с плоским экраном.


Приоритеты, думала Кейси про себя, ведя свою команду вглубь здания.


Дверь в задней части приемной вела в зону погрузочного отсека. Повсюду были сложены ящики и поддоны. Компьютеры, стереосистемы, телевизоры; казалось, у Хегера было всего понемногу. В углу, припаркованные рядом с желтым погрузчиком, стояли два мотоцикла Kawasaki Ninja, которые, вероятно, принадлежали охранникам. Помимо этого было несколько насосов, шлангов и множество судоремонтного оборудования, которое, скорее всего, использовалось для слива воды из комплекса Каммлер в Збироге.


На противоположной стене были автоматические выключатели здания. Было решено, что Купер останется, чтобы отключить питание, когда она получит сигнал. Кейси не предполагал, что назначение станет наказанием за то, что произошло за пределами бункера. На самом деле, все было как раз наоборот. Она посылала сообщение о том, что произошедшее в Збироге было недосказанностью и что она по-прежнему доверяет Куперу прикрывать их спины.


Со своей стороны, Купер не знала, что и думать об этом задании. Она знала Гретхен достаточно хорошо, чтобы понимать, что та ничего не делала назло, но она чувствовала, что ее оставили в стороне от фактического уничтожения Хегер, и, правильно это или нет, это беспокоило ее.


Прикрепив рации к внешней стороне рюкзаков, женщины надели видеорегистраторы, затем наушники и протестировали свое снаряжение. Когда все были готовы к отъезду, Кейси отдал приказ выдвигаться.


Из загрузочного отсека Кейси, Эрикссон и Роудс проскользнули в основную часть здания. Это было большое, широко открытое пространство со стеклянным потолочным окном, которое проходило по центру крыши. Несколько стекол были разбиты, и в разных местах на грязном бетонном полу были лужи.


В какой-то момент, по-видимому, был задействован бульдозер, чтобы сложить мусор в шесть или семь больших куч. Некоторые из отбросов, такие как старые манекены из универмага и сломанные лошадки на карусели, казались странно неуместными.


Они двигались по похожему на пещеру интерьеру здания, как призраки, оставаясь в тени и не издавая ни звука. Когда они приблизились к последней куче обломков, они смогли разглядеть несколько припаркованных машин, включая черный Range Rover Хегера.


Справа от автомобилей находилась коллекция офисов, которые, по словам Сковайсы, переоборудовал Хегер. Кейси включила свои видеорегистраторы и дала знак Эрикссону и Роудсу сделать то же самое.


Они подобрались как можно ближе к офисам, а затем Кейси связался по рации с Купером, чтобы отключить электричество. Через несколько секунд все огни во всем здании погасли, и Кейси, Роудс и Эрикссон ворвались через дверь главного офиса. Именно тогда они поняли, что Сковайса солгал им.


Там был письменный стол и пара картотечных шкафов, но в остальном комната была совершенно пуста, за исключением сильно укрепленной двери в другом конце. Кейси не терял времени даром. Она бросилась прямо на него. За ним последовали Эрикссон и Родс.


Трое операторов были на полпути через комнату, когда пули начали пробивать гипсокартон. Пока Роудс и Эрикссон прятались, Кейси подошел к двери и попытался вышибить ее. Это не сработало.


Когда вокруг нее свистели и щелкали пули, Кейси внезапно подумала о лежащих впереди обрезах и пожалела, что они не захватили с собой один из них. Дозвуковые 9-мм боеприпасы, которые использовали она и Роудс, не сильно помогли с петлями на укрепленной двери.


Они потеряли элемент неожиданности и принимали на себя испепеляющий огонь. Прижатый к двери, Кейси дождался затишья в стрельбе, а затем побежал к одному из картотечных шкафов.


Когда она добралась туда, она снова вызвала Алекса по радио.


"Где ты?"


"Я на полпути к вашему положению", - ответил Купер.


"Нам нужно, чтобы вы вернулись и взяли те дробовики спереди. Поторопитесь!"


"Вас понял", - ответил Алекс, который развернулся и побежал обратно к фасаду здания.


"Когда мы вернемся в Прагу, Сковайса будет покойником", - сказал Родс.


Прежде чем Кейси смогла ответить, стрельба началась снова.


"Должен быть другой вход", - завопил Эрикссон.


Кейси оценил расстояние до двери, из которой они вошли, а затем ответил: "Когда я скажу "Сейчас", я хочу, чтобы вы двое сделали перерыв. Я постараюсь держать их в курсе ".


Эрикссон и Родс кивнули.


Кейси дождалась очередного затишья, и когда оно наступило, она сказала "Сейчас!" и начала снимать. Она стреляла высоко, чтобы случайно не убить Хегера. Он был нужен им живым.


Когда Эрикссон и Роудс вывалились за дверь, их встретили новой стрельбой, на этот раз со стороны машин. Не имея другого выбора, они забрались обратно внутрь.


"Снаружи еще двое стрелков", - сказал Родс. "У машин".


Кейси прижалась к картотечному шкафу, когда очередная очередь прогремела по комнате. "Они собираются сбежать от этого!"


Пули обрушивались волна за волной, прижимая их к земле. Когда они, наконец, остановились, снаружи послышался визг шин.


"Они убегают", - завопил Кейси. "Вперед! Вперед! Вперед!"


Эрикссон и Роудс вскочили из-за стола и убежали, Кейси последовал за ними.


Когда Роудс выглянул за дверь, раздалась короткая очередь, а затем наступила тишина, поскольку последний стрелок Хегера запрыгнул в машину и умчался из гаражных ворот, которые были открыты.


Они забрали два автомобиля: черный Range Rover Хегера и желтый Porsche 911.


Роудс открыла огонь по транспортным средствам, хотя знала, что они вне зоны досягаемости. Кейси как раз говорила ей прекратить огонь, когда трио услышало быстро приближающийся пронзительный вой.


Когда Алекс Купер пронесся мимо них на одном из "Кавасаки" из погрузочного отсека, она должна была развивать скорость не менее шестидесяти миль в час. К тому времени, когда она вышла на улицу, ей было уже семьдесят пять.

ГЛАВА 31


Nни Range Rover Хегера с наддувом, ни Porsche не могли сравниться с мотоциклом в гоночном стиле, который пилотировал Купер. Они никак не могли обогнать ее, но они могли столкнуть ее с дороги. И это именно то, что пытался сделать водитель Porsche.


Если бы водитель думал, он бы понял, что ему было бы лучше держать свой автомобиль неподвижно, чтобы его пассажир мог высунуться из окна и попытаться застрелить ее. Дважды она видела, как пассажир начинал высовывать голову, но дважды он был вынужден вернуться внутрь из-за чрезмерно агрессивных маневров водителя.


Когда Porsche замедлил ход, у Купера не было другого выбора, кроме как тоже притормозить. Улицы были слишком узкими, чтобы пытаться проехать. Одно неверное движение, и все было бы кончено. И хотя она надела шлем, сидя рядом с велосипедами, на таких скоростях это не имело бы большого значения.


Они сделали три поворота, и каждый раз водитель Porsche пытался нажать на тормоза, чтобы вызвать столкновение, но каждый раз Купер был готов к нему. Единственная проблема, однако, заключалась в том, что она теряла из виду Хегера и Range Rover. Она собиралась что-то сделать с этим Porsche.


На следующем перекрестке, когда водитель сбросил скорость и она увидела, что пассажир снова пытается высунуться из окна со своим оружием, она решила сделать очень смелый шаг. Вместо того, чтобы притормозить, она запустила его.


Из-за встречного движения места для Porsche было недостаточно, по крайней мере, не на улице, поэтому Купер вывел мотоцикл на тротуар. Если бы хоть один человек вышел перед ней, все было бы кончено.


Она плотнее прижалась к мотоциклу и прибавила газу. Краем глаза она видела, что желтый "Порше" не отстает от нее на улице. Пришло время их потерять.


Приближался перекресток. Она молила Бога, чтобы это было ясно. Вылетев с обочины на скорости более восьмидесяти миль в час, она пронеслась прямо сквозь нее против света.


Раздался визг шин и вой автомобильных клаксонов, когда водители нажимали на тормоза и выворачивали рули, чтобы не наехать на нее. Но когда они свернули, чтобы объехать Купера на ее Kawasaki, чего они так и не увидели, так это желтого Porsche 911, который мчался прямо по улице позади нее.


Водитель 911 попытался объехать беспорядочный перекресток и в итоге врезался в синий автомобиль Smart. То ли из-за скорости Porsche, то ли из-за угла, под которым он врезался, или, скорее всего, из-за того и другого, 911-й взлетел в воздух и врезался в две припаркованные машины и дерево. Водитель и пассажир, вероятно, погибли при столкновении.


Опустив голову, Алекс Купер мчалась за Range Rover Хегера. Она снова увидела его, как раз когда он выезжал на шоссе, направляясь на запад из города.


Сначала она понятия не имела, знают ли в Range Rover, что она снова у них на хвосте, но на ее вопрос быстро ответили, когда водитель нажал на акселератор и набрал скорость.


В отличие от команды Porsche, у мужчин из Range Rover был гораздо лучший план по управлению ею. Все началось со стрельбы из их собственного заднего окна. В грузовом отсеке сидел мужчина с двумя пистолетами. Прицелившись в Купера, он начал стрелять.


Пули отлетели от дороги, а две даже попали в передний обтекатель ее мотоцикла. Она петляла взад-вперед, как могла, чтобы избежать выстрела.


Когда мужчина остановился, чтобы перезарядить ружье, она включила дальний свет и направила мотоцикл прямо на него.


Казалось, это сработало, поскольку мужчина мгновенно прекратил то, что делал, и поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Она знала, что уловка сработает только один раз. Опустив дроссельную заслонку, Купер держался, пока мотоцикл мчался вперед.


Приближаясь к Range Rover, она повернула влево, направив луч фары в зеркало со стороны водителя, чтобы он не смог увидеть, где она находится, и столкнуть ее с дороги.


С колотящимся в горле сердцем Купер вытащила из рюкзака один из обрезов, направила его на заднее колесо Range Rover и выстрелила.


Шина взорвалась в водовороте дыма и черной резины, но продолжала двигаться.


У роскошного внедорожника Хегера были спущены шины. Но это не означало, что он мог бегать вечно, особенно на таких скоростях. Вопрос был в том, кто будет вынужден остановиться первым? Купер был уверен, что это будет Хегер. И был только один способ осуществить это. Она произнесла еще одну молитву, на этот раз о том, чтобы Хегер был пристегнут ремнем безопасности.


Она подала мотоцикл вперед и приготовилась также прострелить переднее колесо, но затем заметила, что из-за дальности полета луч ее фары больше не отражается в глазах водителя. Изменив точку прицеливания, она выстрелила в зеркало мужчины, как раз в тот момент, когда он направил на нее Range Rover.


Движимая ничем иным, как чувством самосохранения, она бросила дробовик, который с грохотом покатился по дороге позади нее, и нажала на задние тормоза. Мотоцикл бешено завертелся под ней, и на долю секунды она увидела, как ее жизнь проходит перед глазами, убежденная, что она падает.


Но так же быстро, как она начала терять контроль, она восстановила его. Мотоцикл выровнялся, и она снова направилась вперед. Единственная проблема заключалась в том, что она смотрела прямо на мужчину в грузовом отсеке, оба пистолета которого были направлены прямо ей в грудь. Прежде чем она смогла еще раз нажать на тормоза, он начал стрелять.


Она виляла велосипедом из стороны в сторону под невероятно опасными углами, чуть не положив его.


Купер почувствовала, как одна из пуль ударила по ее шлему. Это было все, что она могла сделать, чтобы не потерять видение всех звезд, которые она внезапно увидела.


Еще две пули попали в сам мотоцикл, и на этот раз они нанесли ущерб, серьезный ущерб. Хотя она и не знала, что именно было поражено, в вое двигателя мотоцикла произошли отчетливые изменения, и она почувствовала, как он склеивается с ней.


Она также заметила, что Range Rover отъезжает. Она собиралась потерять Хегера. Уже однажды сегодня вечером, когда его люди напали на нее в Збироге, она почувствовала, что подвела свою команду. Она не собиралась снова их подводить.


Переключив Ninja на пониженную передачу, Купер прибавил газу и почувствовал, как машина рванулась вперед. Она начала сокращать дистанцию с внедорожником, и когда она это сделала, она протянула руку через плечо и вытащила второй дробовик из своего рюкзака.


Человек в грузовом отсеке произвел еще по два выстрела из каждого своего оружия, а затем его затворы вернулись в исходное положение. Он был пуст. Купер не колебался.


Подбежав к "Рейнджроверу" сзади, она направила свое оружие в грудь мужчины и нажала на спусковой крючок. Это было прямое попадание. Затем, еще раз повернув мотоцикл влево, она помчалась вперед.


Снять переднюю шину автомобиля больше не было возможным. Ее мотоцикл не собирался ехать намного дальше. Пришло время остановить внедорожник. Оказавшись сразу за водителем, она подняла дробовик и нажала на спусковой крючок.


"Рейндж Ровер" снова накренился к ней, но на этот раз ей не удалось избежать контакта.


Бросив второй дробовик, Купер вцепился в руль и попытался не потерять контроль. Но так же быстро, как черный грузовик наехал на нее, он резко повернул в другую сторону.


Она могла видеть Радека Хегера на пассажирском сиденье, отчаянно пытающегося выхватить руль у своего мертвого водителя и восстановить контроль над автомобилем. Он с треском провалился.


Слишком сильно дернув, он заставил Range Rover полностью выйти из-под контроля.


Купер наблюдал, как транспортное средство перевернулось в воздухе и приземлилось на землю. Он прокатился девять раз, прежде чем резко остановился на широком поле в шестидесяти метрах от обочины дороги.


Никто не мог сказать, жив Хегер или мертв. Но в одном можно было быть уверенным. Если бы он был жив, то то, что должно было стать концом кошмарного сценария, стало бы для него только началом.


Вытащив свой умирающий мотоцикл на обочину, Купер достала свой мобильный телефон и позвонила Кейси, объяснив, что произошло и где команда может ее найти.


Выполнив это задание, Алекс достала из рюкзака пистолет SIG с глушителем, достала фонарик и отправилась на место крушения.

ГЛАВА 32


ПРЕМАНТУРА


ПОЛУОСТРОВ Истрия


Хорватия


Tбывший монастырь также был винодельней, прежде чем наступили трудные времена и он обанкротился. Он состоял из группы зданий, расположенных на вершине холма и окруженных высокой стеной. Как с функциональной, так и с точки зрения безопасности, он был исключительным. У всего персонала было место для сна, была общая столовая, пространство, предназначенное исключительно для самого проекта, офисы и большая центральная площадка для их транспортных средств и мобильных генераторов, которые они привезли. Одним словом, он был идеальным, и именно поэтому Армен Абресян выбрал его.


Дополнительная обложка, которую он получил от Виктора Михайлова, также оказалась чрезвычайно ценной. Когда Михайлов поинтересовался, что Абрессиан делал в старом монастыре, Армен уклонился от ответа. Когда русский толкнул его, он ответил таким образом, чтобы оставить бывшего сотрудника КГБ в относительной уверенности, что Абрессиан перерабатывает героин.


Михайлову на самом деле было все равно, что делает Абрессиан - по крайней мере, до тех пор, пока не пропали четыре его девушки. Армен щедро заплатил за "защиту" русского и его согласие не совать свой нос в то, что он делал. Эта договоренность сработала довольно хорошо. На самом деле, он, скорее всего, продолжал бы работать, если бы Кэхилл не уничтожил тех четырех женщин.


Абрессиан покачал головой. Они были так близки к достижению успеха. Из всех людей Кэхилл должен был быть намного осторожнее. Внезапно он невероятно усложнил ситуацию для всех них. Армену не нравилось иметь дело с Михайловым. Но прежде чем он это сделает, ему нужно было поговорить с Кэхиллом. Сандерс сообщил ему, что, несмотря на поздний час, он все еще работает. Абрессиан подумал, не может ли это быть своего рода покаянием, когда направился к нему, чтобы противостоять.


Единственным внутренним пространством, достаточно большим для размещения проекта, была бывшая церковь монастыря, также известная как католикон. И независимо от того, сколько раз Армен посещал его, он все равно был поражен тем, какой мощный образ он представлял. Казалось, что сама церковь была построена для размещения великолепного устройства, которое теперь так идеально помещается там, где когда-то стоял алтарь, - наука обогнала религию и заменила ее.


Кэхилл был один. Армен нашел его на рабочем месте возле огромного устройства Каммлера. На нем был его обычный "деловой костюм" из выцветших синих джинсов, футболки и ботинок "Чукка". Абрессиан смог разглядеть татуировку племени маори на его предплечье. Они были там единственными.


"Джордж", - сказал Абрессиан, приблизившись. "Нам с тобой нужно поговорить".


Кэхилл изучал какой-то волновой рисунок на одном из многочисленных компьютерных экранов на столе. "Армен", - ответил он со своим австралийским акцентом, поворачиваясь. "Самое время тебе вернуться сюда".


Казалось, он был в одном из своих настроений. Его волосы были растрепаны, глаза широко раскрыты и налиты кровью. На полу валялось несколько раздавленных пустых банок из-под энергетических напитков, которые не попали в корзину для мусора. Абрессиан задумался, как долго он был на ногах на этот раз. "Давай присядем, Джордж", - предложил он.


"Эй, эй, эй", - заявил Кэхилл. "Ты приходишь в мою лабораторию и притворяешься, что отдаешь мне приказы? Кем ты себя возомнил?"


Все черты характера были присущи ему с самого начала - его бойкость, поверхностное обаяние и грандиозное самоощущение, его поверхностные эмоции и постоянная потребность в стимуляции, его распущенность и импульсивность, его презрение к тем, кто стремился понять его, быстрота, с которой он обвинял других в своих собственных недостатках; то, как он пытался манипулировать и обманывать окружающих - слишком часто вы не понимали, что вас обвели вокруг пальца, пока не становилось слишком поздно.


"Джордж", - сказал Абрессиан. "В деревне пропали четыре женщины".


"Нет", - ответил он. "Из деревни пропали четыре шлюхи. И я уже говорил об этом с Сандерсом ".


"Ну, теперь мы с тобой говорим об этом".


Кэхилл стукнул кулаком по столу. "Тебе нужно принять свое чертово решение, Армен! Мы говорим о шлюхах, или мы говорим о величайшем научном прогрессе, который когда-либо видел человечество? Давай поговорим об этом, а? Давайте поговорим о власти. Давайте поговорим о силе, какой никто не видел с тех пор, как расщепили атом!"


"Расскажи мне, что случилось с женщинами, Джордж".


"Ты имеешь в виду шлюх".


"Я имею в виду женщин. Четыре человеческих существа. Что с ними случилось?" - спросил Абрессиан.


Кэхилл открыл мини-холодильник рядом со столом и достал еще один энергетический напиток.


"Перестань пить это".


Кэхилл издевался над ним. "Перестань пить это", - повторил он, а затем открыл упаковку и сделал большой глоток. После этого он сказал: "Ты не указываешь мне, что делать, Армен".


"Ты пропустил этих женщин через устройство, Джордж?"


Ученый повернулся и посмотрел на Инженера. Он раскинул руки в стороны, откинул голову назад и закрыл глаза, как будто он с чем-то общался. Странное поведение прекратилось так же быстро, как и началось.


Кэхилл резко наклонил голову вперед и сказал со смехом: "Армен, мой хороший. Я ни на кого не давил. Они все прошли через это! Они полностью сделали это самостоятельно ".


Боже мой, подумал Абрессиан. "Ты заставил их сделать это, Джордж. Угрожали ли вы им или лгали; каким-то образом вы манипулировали ими. Они сделали это не сознательно ".


"Тай-тай-нолик, Тай-тай-нолик", - нараспев произнес он. "Ради Христа, Армен. Ты, конечно, знаешь, как испортить праздник, не так ли?"


Пожилой мужчина был чрезвычайно зол, но он отказался показывать это. "Вы не представляете, какие неприятности вы причинили".


Физик пожал плечами и сделал еще глоток своего напитка. "Ты та, кто хотела приготовить омлет. Кажется немного лицемерным плакать из-за разбитых яиц ".


"Вы поставили под угрозу благополучие проекта".


"Я ученый. Невероятно блестящий ученый. Вы должны принять это ", - сказал Кэхилл.


Социопат или нет, Абрессиан не мог поверить в высокомерие этого человека. "Ты все еще не запустил машину в работу, так что не говори мне, какой ты гениальный".


Ученый выбросил свой полупустой энергетический напиток в мусорное ведро и начал смеяться. Сложив ладони вместе в преувеличенном хлопке, он крикнул: "Бум!"


Абрессиан уставился на него. Кэхилл провалился в бездну безумия.


"Скажи это еще раз!" - завопил Кэхилл, и улыбка расплылась на его лице от уха до уха. "Скажи это еще раз!"


Абрессиан наблюдал, как мужчина сложил руки перед грудью и начал небольшой танец перед экранами своего компьютера.


"Расскажите мне, как я не смог заставить машину работать", - повторил Кэхилл. "Продолжайте. Расскажи мне."


"Джордж?" Мягко сказал Абрессиан. "У вас есть новости для меня?"


"Конечно, хочу", - сказал ученый, поворачиваясь, а затем улыбнулся своему работодателю. "Ты мудак".


Пожилой мужчина улыбнулся ему в ответ. "Это работает, не так ли?"


"Я не хочу говорить об этом. Давайте поговорим о том, какой я глупый ".


"Ты не глуп, Джордж", - сказал Абрессиан.


Кэхилл снова стал серьезным и перестал танцевать. "Ты чертовски прав, я не такой", - ответил он.


"Как? Что изменилось?"


"У меня хватило смелости разбить пару яиц".


"Я не понимаю", - сказал Абрессиан.


"Инженер. Для этого нужна была жертва. Кровавое жертвоприношение, " ответил Кэхилл.


Армен уставился на него.


Физик уставился на него в ответ. "Ты думаешь, я сумасшедший, не так ли? Я вижу это по твоему прекрасному бородатому лицу ".


Абрессиан почувствовал, что Кэхилл снова набирает обороты, его настроение улучшается.


"Нам не хватает всего около сотни страниц из чертова руководства по эксплуатации для этой штуки, и это заставило меня задуматься, пока тебя не было".


"Думаешь о чем?" - спросил Армен.


"Что, если бы существовал способ, " сказал Кэхилл, ударяя кулаком по ладони, " отключить сцепление на этой штуке? Я серьезно, Армен. Мы так близки. Я был готов ударить по этой штуке молотком и провести пару циклов ударного обслуживания. Но потом я подумал, что это за единственная вещь, которую мы не пытались передать с помощью?"


"Люди", - ответил Абрессиан, почувствовав, как по спине пробежал холодок.


Физик кивнул. "Угадай, что произошло после этого?"


Армен покачал головой.


"Бомбы начали взрываться".


Маска Абрессиана соскользнула, и он внезапно был заметно расстроен. "Сколько ты отправил?"


"Все трое из них".


Мужчина постарше сжал кулаки и подавил желание забить Кэхилла до смерти. "Это были единственные устройства, которые у нас остались", - сказал он. "Сейчас они за полмира отсюда. Мы не можем просто попросить наших коллег на Андаманском участке отправить их нам по почте".


"Во что они вам обходятся?" Беспечно спросил Кэхилл. "По тысяче баксов за штуку? Купите еще немного там, где вы взяли остальные."


Абрессиан хотел наброситься на него, но ученый понятия не имел, что случилось с его подключением к этим устройствам. "Мы не просто бежим в магазин и покупаем эти вещи, Джордж".


"Ну, это твоя проблема, не моя. Я снова заставил вашу машину работать. Похоже, что Андаман получает с коэффициентом успеха 66 процентов. Это означает, что мы потеряли только одно из трех устройств, которые мы отправили через ".


"Я знаю, что означает 66-процентный показатель успеха. Что случилось с заблудившимся устройством?"


Кэхилл пожал плечами. "Понятия не имею".


"Нет гипотезы? Никаких предположений?"


"Кого это волнует?"


"Мне не все равно, Джордж", - ответил Абрессиан. "Это неаккуратно".


"Вы и ваши друзья вот-вот начнете владеть одним из самых мощных видов оружия, которое когда-либо видел мир. Меня бы не так сильно волновало, насколько это неаккуратно. Вы должны быть вполне довольны показателем успеха в 66 процентов. Два из трех - это неплохо. Считайте тот, который вы потеряли, платой за ведение бизнеса ".


Мужчина высказал разумную мысль, и Абрессиан кивнул.


"Итак", - сказал Кэхилл. "Все, что мне нужно, это несколько новых бомб и адрес, на который вы хотите их отправить. После этого история позаботится обо всем остальном ".

ГЛАВА 33


ДЕНВЕР


Sо, как именно это работает?" - спросил Бен, рассматривая устройства, замаскированные под смартфоны, которые были разложены на его кухонном столе.


"По-видимому, они могут проводить триангуляцию, чтобы создать своего рода подземную систему геопозиционирования", - сказал Саффолк. "Они улавливают атмосферные сигналы, такие как удары молнии, гравитационные поля и геомагнитный шум".


Он посмотрел на нее. "Как это может рассказать нам о том, что происходит под "Денвер Интернэшнл"?"


Вики улыбнулась. "Думайте о них как о высокочувствительных подслушивающих устройствах. Они обладают способностью улавливать разговоры по сотовой связи, радиопередачи, компьютерную активность; даже электромагнитные явления. Однако то, сколько они способны уловить, зависит от того, насколько глубоко вы сможете проникнуть в помещение под аэропортом ".


"Что, если там ничего нет?" - спросил он. "Что, если это все-таки большая мистификация?"


"Ты ведь не передумал, не так ли?"


"Нет. Я просто...


Она наклонилась и на мгновение прикусила зубами мочку его уха. После того, как она убедилась, что возбудила его, она отпустила его и сказала: "Бен, это единственный способ, которым мы сможем узнать правду".


Мэтьюз улыбнулся. "Как насчет того, чтобы продолжить этот разговор в спальне?"


Все, о чем думал этот парень, был секс.Это заставило Саффолк рассмеяться про себя. Разве не все они? Даже жизнерадостный, утонченный Питер Маркус был животным рядом с ней. Она никогда не была уверена, было ли то, что Питер соблазнил ее, частью его попытки завербовать ее, или это только что произошло.


Секс между ними был интенсивным, и он вполне соответствовал ее духу приключений в занятиях любовью, но более того, он был первым мужчиной, который оценил ее такой, какая она есть на самом деле. И из-за этого Питер Маркус стал поворотным моментом в ее жизни.


Он заботился о ней, возможно, даже любил ее, но он не пытался обладать ею. На самом деле, он понимал, что ей нужно быть свободной. Он был добр к ней, действительно добр. Каким-то образом он смог прервать ее долгую историю жестоких отношений с мужчинами.


Они познакомились, когда она проходила программу обучения за рубежом в Санкт-Петербурге, Россия. Первоначально он сказал ей, что он банкир, но когда он, наконец, признался, чем зарабатывает на жизнь, она не расстроилась. На самом деле, она нашла это невероятно романтичным, опасным и волнующим.


Благодаря своей матери она получила канадское и американское гражданство. Несмотря на то, что она жила прямо через границу, в Ванкувере, у нее никогда не было желания посетить Соединенные Штаты. С их империализмом и разжиганием войны, не говоря уже о том, как они обращались со своими бедными и угнетенными, кто бы захотел? Она была вполне довольна тем, что осталась в Канаде. Но затем Питер завербовал ее и все это изменил.


Быть шпионом было ужасно увлекательно, и Питер получил специальное разрешение обучать ее самому. Он приезжал в Канаду, когда мог, но в основном она ездила в Соединенные Штаты, чтобы повидаться с ним. Все это было таким тайным, и это сделало их совместное времяпрепровождение еще более захватывающим.


И хотя она предпочитала использовать свой ум, чтобы получить то, что ей было нужно, ей нравился тот факт, что он не возражал, если она спала с другими мужчинами. Он понял, что если она использовала секс, чтобы получить то, что ей было нужно, то только потому, что это было необходимо для выполнения задания. Однако она постаралась подчеркнуть, что не получала от этого никакого удовольствия, даже если это означало, что она лгала ему.


И с этой готовностью солгать мужчине, который ознаменовал такой поворотный момент в ее жизни, она поняла, что достигла еще одного поворотного момента и что она постепенно начинает более полно осознавать себя.


Вернувшись мыслями к Бену, она сказала: "Я и близко не подойду к спальне с тобой, пока ты не ответишь на мой вопрос".


"Хорошо, да", - сказал он, обнимая ее за талию. "Я посажу их как можно глубже под аэропортом".


Саффолк улыбнулся.


"В любом случае, где ты взял эти вещи?" - спросил он, протягивая другую руку и беря одно из устройств.


"Я же говорил тебе. Я знаю парня в университете, который занимается всем этим ".


Эта женщина была невероятной лгуньей. Бен положил устройство обратно на прилавок. Он не хотел смотреть на это. Он не хотел смотреть ни на один из них. Как только он доставит их для нее в международный аэропорт Денвера, все будет кончено. Вся операция была бы закончена. Пенс отметил это как их конечную точку, момент, когда они представят свое полное дело в свой SAC, чтобы арестовать ее.


Конечно, Пенс все еще понятия не имела, что он спал с ней. Это было то, с чем им предстояло иметь дело. Но не прямо сейчас. Все, чего он хотел, это заморозить этот момент, чтобы, что бы ни случилось, он никогда не забывал, как она выглядела, как она пахла, как она прижималась к нему.


Он уже солгал несколько раз, и их будет еще много, прежде чем дело против Вики Саффолк будет закрыто. Вместо того, чтобы рассказать еще одну историю, он просто прижался губами к ее губам и притянул ее ближе.


Когда он это сделал, Вики почувствовала, как сильно он ее хотел. Она решила сдаться. Вероятно, это был бы их последний раз. Она почти перестала использовать его.

ГЛАВА 34


ПРАГА


Jон Влчек был по праву впечатлен навыками ведения допроса Меган Роудс. Она даже не прикоснулась к Павлу Сковайсе. Все запугивания, за исключением пары пощечин мужчине по затылку от самого Влчека, были психологическими. Ничто из этого не было физическим, и ничто из этого не было пыткой.


С учетом сказанного, он сомневался, что Радека Хегера будет так же легко сломить, и он сказал ей об этом.


Родс улыбнулся. "В моем маленьком пальчике больше способностей, чем ты когда-либо представляешь".


"Милая, я не знаю, как выглядят остальные в той деревне на Амазонке, откуда ты родом, но поверь мне, в тебе или твоем большом пальце нет ничего маленького", - ответил Влчек, улыбаясь ей в ответ.


"Если отбросить твое восхищение моим ростом, я готов поспорить с тобой на ужин, что смогу получить от Хегер все, что захочу".


"Не подняв на него руку?"


"И даже без того, чтобы ты поднял на него руку", - сказал Родс.


Влчек не верила, что сможет это сделать. "Ты в деле", - заявил он. "И я ожидаю, что ты очень красиво оденешься для нашего ужина, потому что ты собираешься пригласить меня в очень особенное место".


"Посмотрим, ковбой", - сказала она, открывая дверь и направляясь вниз по лестнице в подвал. "Просто убедись, что сохраняешь хладнокровие, что бы ни случилось во время допроса, хорошо?"


"Как скажешь, Дюймовочка".


Меган покачала головой, а затем сосредоточилась на том, чтобы придать своему лицу игривый вид. Возможно, допрос был чем-то, в чем она была необычайно одарена, но для этого требовался правильный настрой. Это было все о власти, даже если это было просто восприятие власти. Осознанная сила, как ее учили, была достигнутой силой.


Алекс Купер стоял за дверью в комнату, где содержался Хегер.


"Он был подготовлен?" - спросил Родс.


"Как вы и просили", - ответила она. "Мы перевели Сковайсу в другую комнату".


"Привет", - сказал Влчек. "Я не хочу закончить тем жутким парнем, у которого в подвале связали кучу людей. Понятно?"


"Слишком поздно", - заявила Родс, протянув руку и положив ее на плечо Купера. "Ты проделал потрясающую работу сегодня вечером", - сказала она своему товарищу по команде.


Куперу было неловко от комплиментов. "Тебе там понадобится какая-нибудь помощь?" - спросила она.


Родс покачала головой и ткнула большим пальцем через плечо в сторону Влчека. "Пока он не упадет на меня в обморок, я думаю, у нас все будет в порядке".


"Тогда все в порядке", - ответил Купер. "Гретч заступила на первую вахту наверху, так что я собираюсь перекусить, а потом немного поспать. Постарайтесь свести крики к минимуму ".


"Большой глоток воды и крикун", - сказал Влчек, бросив на Роудса взгляд. "Очевидно, мечты действительно сбываются".


"Я говорил не о ней", - сказал Купер.


"Он знает это", - ответил Родс. "Он ничего не может с собой поделать. Просто игнорируй его ".


Алекс тоже бросила на Влчека взгляд и затем направилась вверх по лестнице.


"В тумбочке у кровати есть затычки для ушей, если они тебе понадобятся", - крикнул он ей вслед. "Но я не возражаю, если вы хотите послушать. Все любят аудиторию ".


Родс посмотрел на него. "Теперь вы закончили?"


"Что я сделал?"


Не обращая на него внимания, она сделала пару глубоких вдохов, привела голову в порядок, а затем открыла дверь.


Радек Хегер был привязан к одной половинке набора двустворчатых дверей шкафа. Дверь и заключенный затем балансировали на пуфике, который Джули Эрикссон принесла из гостиной.


Влчек наклонился и прошептал на ухо Меган: "Ты собираешься замочить парня?"


Она покачала головой. "Просто смотри".


У Хегера на голове был капюшон, и он ничего не мог видеть. Когда Купер добрался до своего покореженного Range Rover, он действительно был пристегнут ремнем безопасности, но у него сработала подушка безопасности, и он получил множественные травмы. Одной из травм была раздробленная ключица. После бедренной кости это была одна из самых болезненных для перелома костей. Когда пациента перемещали, осколки соприкасались друг с другом, вызывая сильное пламя боли, распространяющееся по всему телу. Родс решил использовать это в своих интересах.


Пока Джули Эрикссон молча держалась за ноги Хегера, чтобы он не мог скатиться с оттоманки, Роудс подошел к его голове и наклонился.


"Мистер Хегер", - медленно произнесла она. "Вы получили несколько очень серьезных травм. В дополнение к тому, что вы, вероятно, можете оценить по самооценке, мы полагаем, что ваша спина была сломана в трех местах и что у вас также есть внутреннее кровотечение ".


Влчек посмотрел на Эрикссон, которая покачала головой. Родс планировал нарастить все для максимального психологического воздействия. Поскольку мужчина не носил при себе ничего, что указывало бы на то, что у него есть жена, дети, девушка, собака или что-либо еще, имеющее для него значение, ей нужно было использовать все остальное, что она могла.


"Важно, - продолжила Меган, - чтобы вы сотрудничали с нами. Чем скорее вы это сделаете, тем скорее мы сможем доставить вас в соответствующее травматологическое отделение ".


Из-под своего капюшона Хегер прохрипел. "Я собираюсь убить тебя".


Родс рассмеялся. "Я обязательно пришлю тебе банку масла для твоего инвалидного кресла, чтобы у тебя, по крайней мере, был спортивный шанс подкрасться ко мне".


"Я знаю, кто ты. Все вы. Я собираюсь выследить вас и убить каждого из вас ".


"Неужели?" - сказала Меган. "Это очень интересно. Кто мы такие?"


Хегер не ответил.


"Да, я так и думала", - сказала она ему. "Вы понятия не имеете, кто мы такие, и вы понятия не имеете, откуда мы. Но я собираюсь предположить, что вы знаете, чего мы хотим ".


"Вы американцы", - прохрипел он. "Я знаю американский акцент".


"Для вас я кажусь американцем. Другому, немецкому, " ответила она, меняя акцент на ходу. "Для еще одного я датчанин, голландец или южноафриканец. Видите ли, кто я такой, не имеет значения, мистер Хегер. Все, что имеет значение, - это то, чего я хочу.


"Сегодня ночью мы убили много ваших людей. Я хочу, чтобы вы держали это в центре своего внимания. Единственная причина, по которой ты жив, это то, что я позволил тебе жить.


"Мы не очень отличаемся друг от друга, мы двое. Ты бизнесмен, и я деловая женщина. Я предлагаю сделку. Ты даешь мне то, что я хочу, и я позволю тебе жить ".


Под своим капюшоном Хегер рассмеялся. "Конечно, ты будешь. Я могу доверять тебе ".


"Радек", - сказал Родс. "Я собираюсь предупредить вас один и только один раз. Не играй со мной. Мне это не нравится ".


Это заставило мужчину смеяться еще сильнее. Это было не более чем бахвальство, чистая бравада. "Материалы, которые находились внутри бункера в Збироге. Где они? " спросила она.


"Иди к черту", - прошипел мужчина.


Меган посмотрела на Джули Эрикссон и сказала: "Хорошо, пусть он это получит".

ГЛАВА 35


Rадек Хегер закричал от боли, когда вес его тела обрушился на раздробленную ключицу. До сих пор Меган Роудс была верна своему пари с Влчеком. Технически, она не поднимала руку на своего пленника.


Присев на корточки, чтобы она могла говорить прямо ему в ухо и быть услышанной, Родс сказала: "Говорят, боль, которую ты испытываешь, сродни распятию, только вверх ногами".


Хегер пытался подавить свои крики.


"Я могу это остановить. Просто скажи мне то, что я хочу знать ".


Когда Хегер отказалась отвечать, Роудс взял ее большой палец, прижал его к своему плечу и покрутил вокруг. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти то, что она искала, поскольку тело чеха напряглось, и он практически левитировал с доски.


Он издал убийственный вопль, когда его голова дернулась в сторону, и он попытался укусить Роудса через капюшон.


После еще нескольких секунд навязанной агонии Меган кивнула, и Эрикссон снова приподнял его, чтобы он лежал плашмя.


Дыхание Хегера стало частым, с короткими вздохами. Родс дал ему минуту, чтобы перевести дух. Ей не нужно было снимать с него капюшон, чтобы знать, что его лицо было мокрым от слез. Ей не доставляло удовольствия усугублять боль этого человека, но у него были ключи к собственному освобождению.


"Радек", - сказала она, когда подумала, что он достаточно успокоился, чтобы выслушать ее. "Мы собираемся продолжать делать это, пока вы не начнете сотрудничать".


"Ты мертв", - пробормотал он из-под капюшона. "Все вы умрете".


"Послушай меня, Радек. Помнишь, когда я рассказывал тебе о повреждении, нанесенном твоей спине? Помните, что я говорил о внутреннем кровотечении? Как вы думаете, что происходит с этими травмами каждый раз, когда мы вот так переворачиваем вас с ног на голову?"


Хегер не ответил.


"Рано или поздно ты расскажешь мне то, что я хочу знать. Вопрос только в том, решите ли вы, что стоит позволить себе стать парализованным или, что еще хуже, в процессе ".


Она дала ему время подумать о том, что она предлагала. "Это зависит от тебя, Радек. Почему бы тебе просто не сказать мне то, что я хочу знать?"


"Иди к черту", - снова выплюнул он.


Роудс подал знак Эрикссон, чтобы она снова перевернула его, и она это сделала, сильно. Доска ударилась об пол, его голова ударилась о доску, и он снова закричал от боли.


Она спросила его еще раз, что случилось с содержимым бункера, и когда он отказался отвечать, она снова ткнула большим пальцем в его раздробленную ключицу и наблюдала, как его тело напряглось, а затем начало корчиться, когда раскаленные добела разряды боли пронзили его позвоночник.


Несколько раз она предлагала ему шанс остановить все это, но он говорил ей, что она может сделать со своими предложениями. Радек Хегер был крепким орешком.


Подняв глаза, Роудс поймал взгляд Джона Влчека. Изображая скуку, он посмотрел на часы, а затем притворился, что зевает.


Она улыбнулась ему в ответ. Хегер сломался бы. Это был только вопрос времени.


Она попросила Эрикссона вернуть ему чаевые, а затем дала ему время перевести дыхание. С его одежды капал пот.


Затем, без предупреждения, не дав ему шанса ответить на ее вопрос, Роудс дала знак Эрикссону перевернуть доску обратно.


Когда он начал отклоняться назад, Хегер закричал: "Нет! Остановитесь".


Родс дала знак Эрикссону продолжать, сказав: "Мне жаль, Радек. Мы не можем остановиться ".


Доска с грохотом упала на пол. "О, Боже мой. Остановитесь", - заорал он. "Пожалуйста, остановитесь. Я расскажу тебе."


"Скажи мне что?" - спросил Роудс, снова наклоняясь к нему поближе.


"Что угодно", - пробормотал он, заикаясь. "Все".


Меган нежно надавила большим пальцем на его сломанную ключицу.


"Мы так и не встретились с покупателем! Мы встречались только с его адвокатом. Его зовут Бранко. Бранко Кожич. Я продал ему все, что было в бункере ".

ГЛАВА 36


PARAGUAY


Воскресенье


Tпилот устаревшего самолета Beechcraft King Air 100 убедился, что все пристегнуты, когда в последний раз облетал пыльную посадочную полосу. Будучи выпускниками бывшего подпольного подразделения армии США из Гондураса под кодовым названием "Сиспрей", он и его второй пилот совершили столько посадок в джунглях, что могли бы совершить их во сне.


Проводя свой последний обход, они внимательно следили за любыми козами, курами или местными жителями, которых, возможно, нужно было отпугнуть. Они также оценили целостность самой посадочной полосы. Последнее, что им было нужно, - это неподходящий камень или зияющая дыра, чтобы оторвать часть шасси, или что похуже. У них на борту был очень ценный груз, и они знали, что с ними случится, если с их VIP-пассажирами случится что-нибудь плохое.


Лесли Пакстон посмотрела на Джека Уолша и улыбнулась. Она никогда раньше не видела его без формы. Он хорошо выглядел в гражданской одежде, хотя она не думала, что кто-нибудь заподозрит в нем миссионера. Его осанка, его стрижка, этот взгляд, который мог пронзить сталь, все это просто кричало о военном.


По правде говоря, в их команде было не так много, если вообще что-либо, что выглядело бы миссионерским. Даже эксперт по взрывчатым веществам, которого Джек привел с собой, отставной военно-морской техник по имени Трейси Хастингс, выглядел военным. Хотя она была привлекательной девушкой, у нее было тело тяжелоатлета-любителя. Женщина, должно быть, занималась спортом не менее восьми часов в день. Также, по-видимому, был вопрос о ее здоровье, поскольку Джек пару раз спрашивал ее о головных болях, на что Трейси ответила, что чувствует себя хорошо.


Лесли показалось, что у этих двоих был интересный тип отношений отца и дочери. Джек сказал, что он работал с Трейси до того, как несчастный случай вынудил ее уйти из военно-морского флота. Она была одним из лучших специалистов по обезвреживанию взрывоопасных предметов, которых он когда-либо видел. Она также была одной из немногих женщин во всем флоте, когда-либо занимавших эту должность.


Но, несмотря на значительные навыки Трейси, Джек конфиденциально признался Лесли, что бомба, которую она обезвреживала, сработала. В результате она получила серьезные рваные раны на лице и потеряла глаз.


Пакстон не только с трудом заметила какие-либо шрамы, которые, по-видимому, помогли замаскировать многочисленные пластические операции, но и хирурги проделали такую хорошую работу, подобрав ее существующий бледно-голубой глаз, что она никогда бы не узнала, что Трейси потеряла другой, если бы Джек ничего не сказал.


В дополнение к Трейси Джек взял с собой четырех операторов для обеспечения безопасности. Это было крайне необычное задание. На самом деле, Ред Куни, председатель Объединенного комитета начальников штабов, хотел, чтобы он усилил охрану, но Джек отговорил его от этого. По его мнению, у них и так было слишком большое влияние. Если бы вы включили человека, которого они встречали на аэродроме, их группа насчитывала бы всего восемь человек.


Аргументом Джека для председателя было то, что операция перестала быть тайной в ту минуту, когда они удвоили свою численность и добавили охрану. Куни, однако, было все равно. Он не собирался без боя передавать "Аль-Каиде", Хамасу или кому бы то ни было еще, кто околачивался в этих джунглях, такой грандиозный пиар-ход. Куни даже думать не хотел о том, что могут натворить террористы, если захватят в плен не только одного из ведущих сотрудников разведки Пентагона, но и директора ведущего военного исследовательского агентства.


Сотрудники службы безопасности были вежливы, но держались особняком. Большую часть полета они провели во сне. Среднего роста, но исключительного телосложения, они были солдатами спецназа из Седьмой группы, ранее дислоцировавшейся в Панаме, а теперь размещенной на базе ВВС Элджин во Флориде. Хотя Седьмая группа видела много боевых действий в составе Оперативной группы 373 в Афганистане, все мужчины свободно говорили по-испански и имели большой опыт работы в джунглях Южной Америки. Для них было честью быть отобранными для этого задания, и они были рады вернуться в джунгли.


Самолет подпрыгнул на пыльной взлетно-посадочной полосе и подрулил к небольшому зданию, расположенному на ступеньку выше хижины, которая выполняла функции терминала, диспетчерской вышки, склада дозаправки и бара.


Райан Нейлор сидел на табурете и болтал с единственным сотрудником аэропорта и барменом.


Когда самолет Буша подрулил к ним, Нейлор поблагодарил бармена, заплатил за диетическую колу и вышел на солнце. Как только пилот выключил двигатели, он подошел к самолету и подождал, пока откроется дверь и опустится воздушная лестница.


Джек Уолш спустился прямо за сотрудниками SF.


"Адмирал Уолш", - сказал молодой доктор-шпион. "Приятно познакомиться с вами, сэр".


"Я прочитал много ваших репортажей", - ответил Уолш. "Это доставляет мне огромное удовольствие. Вы проделали здесь отличную работу ".


"Благодарю вас, сэр".


Уолш повернулся, чтобы помочь Лесли Пакстон и Трейси Хастингс, когда они спускались по лестнице. Затем он представил всех.


Нейлор помог выгрузить их снаряжение. Рядом с "терминалом" были припаркованы два мощных автомобиля Toyota Land Cruiser с щеточными щитками, рядами галогенных фар, шноркелями для двигателей и очень большими внедорожными шинами. К багажникам на крыше были прикреплены запасные канистры с бензином и экспедиционное снаряжение.


Указывая на дверь за стойкой, Нейлор сказал: "Это будет ваш последний шанс на какое-то время заняться сантехникой в помещении, так что, если кому-то интересно, сейчас самое время".


Дамы извинились и удалились, и пока Уолш пытался решить, какую экипировку он хотел бы в каком Land Cruiser, Нейлор познакомился с мужчинами из SF.


Он вкратце рассказал им о террористической активности в этом районе, а также о том, что представлял собой RUMINT. Они обсудили, кто в каких машинах поедет, кто будет лидером, а затем один из SF передал Нейлору рацию.


К тому времени, как они разобрались с логистикой, дамы вернулись.


"Не совсем "Плаза", - сказал Пакстон, имея в виду объекты.


"Хавьер собирается обновить ванную комнату сразу после подключения бесплатного Wi-Fi", - сказал Нейлор.


"Ты шутишь, верно?"


"Нет, мэм", - ответил он, привлекая ее внимание к спутниковой тарелке на крыше. "Он также готовит отвратительную "Маргариту"".


"Я определенно девушка из "Маргариты", - сказала Трейси.


Нейлор улыбнулся. Флиртовала ли она с ним?"Когда мы вернемся, " сказал он, " я куплю нам всем по первому кругу. Как тебе это?"


"Договорились".


Они продолжали вести светскую беседу, пока люди из SF не загрузили последнее снаряжение, а затем Уолш сказал: "Пора седлать лошадей".


Было решено, что они поедут по четверо на каждой машине: Уолш, Пакстон и двое спецназовцев в одном Land Cruiser, Нейлор, Гастингс и оставшиеся два оператора спецназа в другом. Поскольку Нейлор был лучше всех знаком с местностью, его назначили ведущим транспортным средством.


"Что вы можете рассказать мне о контейнере?" Спросила Трейси, когда грузовик подпрыгивал на изрытой колеями дороге в джунглях.


"Боюсь, не очень много", - сказал Нейлор. "Я не любитель взрывать бомбы".


"Как вы думаете, как он попал туда, где вы его нашли?"


"Я думаю, что одна из террористических групп, обучающихся в этом районе, поместила его туда. Это может быть АК, ХАМАС, кто угодно ".


"Почему они просто оставили это посреди джунглей?"


Нейлор пожал плечами. "Я знаю. В этом нет никакого смысла ".


"Рядом с ним тоже были мертвые тела?"


"Тела, транспортные средства. Там куча странного материала ".


"Вы думаете, это стало причиной смерти людей, которых вы нашли?" - спросила она.


"Вы имеете в виду, это какой-то вид химического / биологического оружия? Я так не думаю. То, что случилось с этими людьми, не похоже ни на что, что я когда-либо видел ".


"Итак, что все это значит?"


Нейлор отрегулировал кондиционер и посмотрел в зеркало заднего вида на Трейси. "Я полагаю, это то, что вы здесь, чтобы помочь выяснить".

ГЛАВА 37


Tони заехали так далеко в джунгли, как только могли, а затем остановились. Нейлор хотел нанять несколько гуарани в качестве носильщиков, но Уолш был против этого. Он хотел, чтобы их визит остался в тайне - чем меньше людей знали, тем лучше. Это, конечно, означало, что им придется нести все свое снаряжение самостоятельно.


Они сняли все с транспортных средств и погрузили в свои рюкзаки. Затем оружие было роздано всем, кто прошел военную подготовку, то есть всем, кроме Лесли Пакстон. Джек сказал ей, что даст ей оружие, если она захочет, но Лесли вежливо отказалась. "Я не солдат", - сказала она. "Я ученый".


Замаскировав транспортные средства, они отправились в джунгли пешком. Ранее прошел дождь, и земля была грязной. Это способствовало медленному продвижению.


Разведчики по очереди выходили вперед и возвращались, чтобы убедиться, что за ними нет слежки. Они были настоящими профессионалами, которые очень серьезно относились к своей работе. Насколько они были обеспокоены, это была враждебная территория, и они ожидали нападения. Было легко надеяться на лучшее, пока ты был готов к худшему.


Два часа спустя они подошли к началу старой, заброшенной дороги. Нейлор показал им брусчатку и объяснил, что они приближаются к этому.


Они пошли по извилистой тропинке вниз, в широкий овраг. Лесли достала свою видеокамеру и снимала все происходящее на видео высокой четкости.


Когда они достигли огромных камней, команда остановилась, чтобы она могла исследовать их.


Сбросив с плеч свой рюкзак, Нейлор подошел и присоединился к ней. "Довольно впечатляюще, не так ли?"


"Невероятно", - ответила она.


"Посмотри на это", - сказал он, подводя ее к странным символам, которые он видел вырезанными на камнях во время своего первого визита. "Что вы о них думаете?"


"Это руны".


"Как в письмах викингов?"


"Вроде того", - сказала Пакстон, наводя камеру на крупный план. "То, что вы видите здесь, - это символы, использовавшиеся в германских языках до принятия латинского алфавита. Скандинавы использовали нечто иное, называемое футарк. Это не футарк. Это определенно германский ".


"Как они сюда попали?"


"Я не знаю наверняка", - сказала она.


Было очевидно, что у нее была какая-то идея, но если она не собиралась предлагать свою гипотезу, Нейлор был достаточно профессионалом, чтобы не настаивать на ней.


"Хочешь посмотреть остальное?" он спросил ее.


"Абсолютно", - сказала Пакстон, закончив съемку, и последовала за ним туда, где они оставили свои рюкзаки.


Им потребовалось несколько минут, чтобы увлажниться и отдохнуть, прежде чем двигаться дальше. Когда они были готовы, они перепоясали свое снаряжение и направились вниз, в долину.


Нейлор назвал его "долиной смерти". Там было темно, холодно, и в нем не было ни единого живого существа. Вы не только не могли видеть много солнечного света, проникающего сквозь густой полог деревьев высоко над головой, но, как и в прошлый раз, не было ни одной птицы, обезьяны или любого другого вида животных, издающих какие-либо звуки. Это было ненормально. Джунгли обычно изобиловали жизнью. Здесь была просто мертвая тишина, мертвые тела и что-то, очень похожее на бомбу.


Перед ними расстилалось дно долины. Он был забит и зарос растительностью. Впереди он мог видеть остовы перевернутых транспортных средств. "Два часа", - сказал он остальным членам команды. "Это первый грузовик из моего отчета".


"Где канистра?" - спросила Трейси.


"Примерно на 250 ярдов дальше".


Трейси посмотрела на Джека Уолша. "Я хочу увидеть это, прежде чем мы посмотрим на что-нибудь еще".


Представитель Пентагона кивнул, и Нейлор пошел впереди. Пройдя пятьдесят ярдов, он остановился и указал. "Это вон там", - сказал он. Когда Трейси направилась к нему, он положил руку ей на плечо: "Тела тоже".


"Я большая девочка", - ответила она. "Я могу с этим справиться".


Нейлор сомневался в этом. Даже у него было отвращение к тому, что он увидел, а он был врачом. Он позволил ей уйти.


Фантасты рассыпались веером, образовав периметр, когда Трейси с канистрой сократила дистанцию.


Звонок от Джека Уолша раздался как гром среди ясного неба. Трейси не разговаривала с ним почти год. Когда он сказал ей, что ему нужно, она подумала, что он разыгрывает ее. Он хотел, чтобы она поехала с ним в Южную Америку, чтобы проверить возможную бомбу. Только Джек Уолш мог позвонить кому-то ни с того ни с сего и обратиться с подобной просьбой.


Он сказал, что туда трудно добраться; что им придется идти пешком и нести все свое оборудование на спине. Именно тогда Трейси поняла, почему он пригласил ее. Задание Джека Уолша звучало очень похоже на операцию самоубийства. И Трейси Хастингс была идеальным кандидатом.


Да, она не сомневалась, что Уолш уважал ее за способности. Она была фантастическим специалистом по EOD, но ему было бы трудно найти кого-то в такой короткий срок, готового надеть все, кроме защитного бомбового костюма. При весе от шестидесяти до семидесяти фунтов никто не смог бы нести все необходимые инструменты и бронекостюм. Этому просто не суждено было случиться. Другой фактор, тот факт, что это задание вполне могло в конечном итоге убить ее, был тем, что она находила почти привлекательным. Дело было не обязательно в опасности, к которой ее тянуло, скорее в том, что это могло положить всему конец.


После несчастного случая и медицинской выписки из военно-морского флота Трейси потратила много времени на то, чтобы наладить свою жизнь и научиться жить со своим уродством. Затем она встретила кое-кого. Он был красивым, волнующим, добрым и очень забавным. Он тоже был бывшим флотским, как и она. Его звали Скот Харват, и они идеально подходили друг другу.


Он только что переехал в новый дом, бывшую англиканскую церковь недалеко от Маунт-Вернона, с видом на Потомак. Они встречались недолго, и по наитию он позвонил ей в Нью-Йорк, чтобы она приехала посмотреть на это. Она забронировала место на последнем ночном рейсовом автобусе и взяла итальянский на обратном пути из аэропорта.


Они поужинали в стиле пикника перед старым камином в доме священника. На следующее утро она позволила ему выспаться. С чашкой кофе в руке она вышла на улицу, чтобы сорвать несколько диких цветов, растущих у входной двери. Было теплое летнее утро. Кто-то оставил посылку. Она наклонилась, и это было последнее, что она помнила перед тем, как ее застрелили.


Стрелок осуществлял вендетту; охотился на самых близких Скотту людей. Она оказалась не в том месте не в то время, но, по крайней мере, она выжила. Это была светлая сторона, которую друзья настаивали подчеркнуть вместе с ней. Они понятия не имели, насколько пронзительными были головные боли, от которых она страдала почти ежедневно. Единственное облегчение было, когда ее сильно накачивали лекарствами. Это был не способ идти по жизни. Ни в коем случае.


Это заняло некоторое время, но ей наконец удалось убедить Скотта, что ему лучше без нее. Он хотел семью; детей. Эти вещи просто не укладывались у нее в голове. На самом деле, она действительно ничего не могла разглядеть на своей фотографии, и именно поэтому она сказала Уолшу "да".


Подойдя к бомбе, она сняла свой рюкзак и прислонила его к большому камню. Она могла видеть разорванные и бесформенные тела на близком расстоянии и не могла оторвать глаз. Что, черт возьми, здесь произошло?Ее разум не мог в этом разобраться. Даже попытки Джека Уолша подготовить ее не приблизились к тому, чтобы подготовить ее к тому, на что она смотрела.


Она поняла, что стоит там с разинутым ртом, изучая ужас перед ней. Наконец, ее взгляд снова упал на канистру. Вот почему она была здесь. Ей нужно было сосредоточиться на этом, а не на телах. Она была здесь из-за того, что могло оказаться бомбой, и что могло стать ее судьбой.

ГЛАВА 38


Aкогда Трейси достала оборудование из своего рюкзака, она взглянула на тела. Она задавалась вопросом, имела ли бомба какое-то отношение к тому, что с ними случилось. Она почувствовала, как ее сердце набирает скорость, когда ее разум спросил, уготована ли ей та же участь.


Не думай об этом, сказала она себе. Сосредоточься.


Трейси изучала объект перед собой, пока собирала портативный сканер терагерцового излучения, или T-ray. Объект, несомненно, выглядел как бомба, но не самодельное взрывное устройство какого-нибудь джихадиста. Это выглядело по-военному. Нейлор поступил умно, не прикоснувшись к нему.


Он был примерно размером и формой с пожарный гидрант и лежал на боку. Сделанный из какого-то металла, он был выкрашен в оливково-серый цвет. Цифры или буквы, когда-то нанесенные на него по трафарету, были почти стерты песком. Просто увидев фотографии этого, Трейси почувствовала, чего боялся Джек Уолш, и согласилась с ним. Устройство выглядело как устройство, которое могло содержать небольшую тактическую ядерную бомбу. Но точно так же могла бы быть и сумка на колесиках в аэропорту. В конечном счете имело значение не жилье, а то, что было внутри.


Запустив сканер T-ray, она поразилась тому, какое это было замечательное оборудование. Это дало специалистам EOD так называемую возможность "стоять в стороне", то есть вы могли изучать потенциальную бомбу с расстояния в несколько метров, часто собирая полезную информацию, прежде чем подходить к ней вплотную лично. Эта информация может спасти вашу жизнь.


Согласно дисплею сканера, излучения не было. Это не означало, что устройство не содержало какой-либо ядерной бомбы, это просто означало, что на таком расстоянии не было похоже на утечку.


Трейси подошла к устройству и медленно обошла его на 360 градусов. При температуре около 160 градусов сканер предупредил ее о присутствии вещества, известного как PBX-9501. Нехорошо.


АТС, или взрывчатое вещество на полимерной основе, было высоковзрывчатым материалом, используемым в нескольких конфигурациях ядерных боеголовок.


Закончив поворачивать устройство, она отложила сканер и прокрутила в уме список процедур, обеспечивающих безопасность рендеринга.


Она начала свою работу с изучения устройства на предмет любых устройств, препятствующих обращению - модный термин для обозначения мины-ловушки. Хотя она не боялась умереть, она не собиралась сознательно идти в ловушку.


Приступив к делу, она заметила, насколько здесь прохладнее, чем в остальной части джунглей. Это было хорошо, поскольку она, как правило, довольно сильно потела, разбирая оружие. Тот факт, что это оказалось намного большим, чем обычное взрывное устройство, определенно повысил коэффициент потоотделения.


Из корпуса не торчали провода, и, насколько она могла судить, под ним ничего не было размещено. На самом деле, это выглядело так, как будто он просто только что приземлился там.


Сделав глубокий вдох, она приступила к разборке. Это был медленный, очень обдуманный, очень точный процесс. Не раз Трейси останавливалась, давала задний ход и пересматривала то, что она делала, убежденная, что она что-то забыла. Однажды разбомбленная, дважды застенчивая, пошутила она про себя.


Через двадцать минут она смогла снять крышку и аккуратно положила ее на землю. Снова взяв свой сканер, она включила его и провела пальцем по открытому отверстию устройства. Это ударило по АТС, но не по радиации.


Трейси заглянула внутрь. Вместо блока дешифратора кода, прикрепленного к пусковому устройству, а затем и к боеголовке, как она ожидала, она обнаружила длинную алюминиевую трубку, обмотанную медной проволокой. К концу его был прикреплен какой-то трансформер. Было несколько других экзотических компонентов, которые она не узнала.


Она аккуратно вынула предметы и разложила их на пластиковой салфетке. Как только она закончила, она сказала Уолшу и остальным, что приходить безопасно. Она также сказала себе, что теперь может по-настоящему взглянуть на тела. Команда присоединилась к ней.


Хотя зрелище было невероятно гротескным, Пакстон изучал каждое тело с холодной отстраненностью клинициста, ученого. Как только ее первый осмотр был завершен, она засняла каждый труп на видео.


"Что здесь произошло?" Спросила Трейси.


"Мы не знаем", - ответила Лесли.


Она уставилась на искалеченные трупы и части тел, торчащие из отвесной скалы. "Это как-то связано с тем, что я только что разобрал?"


"Мы в таком же неведении по этому поводу, как и вы".


Трейси не знала, верить этому или нет. "Неужели?" она сказала. "Я видел, как ты смотрела на эти тела. Если бы я не знал ничего лучше, я бы поклялся, что вы видели все это раньше ".


Трейси была достаточно милой, и Джеку, казалось, она очень понравилась, но она не была уполномочена посвящаться в то, что здесь происходило. Указывая на Нейлора, Пакстон сказал: "Все это было в его отчете. Он включил фотографии ".


Было что-то в том, как она защищалась, что показалось Трейси неубедительным. Однако, прежде чем она смогла ответить, Уолш жестом пригласил ее присоединиться к нему в the bomb.


"Итак, что мы имеем?" спросил он, когда она подошла и встала рядом с ним.


Трейси посмотрела вниз на различные части. "Сначала я думал, что мы смотрим на что-то вроде тактической ядерной бомбы, но теперь я не так уверен. Я никогда не видел ничего подобного ".


"Если это была ядерная бомба, где боеголовка?"


Трейси пожала плечами. "В том-то и дело. Такого нет. На самом деле, я вообще не смог найти в нем никаких взрывчатых веществ, только следы, обнаруженные сканером ".


"Есть какие-либо указания на страну происхождения или кому это могло принадлежать?"


"Я не смог найти никаких заметных отметин".


"Можно мне?" - спросила Лесли Пакстон, которая убрала свою камеру и теперь рассматривала компоненты бомбы.


"Будьте моим гостем", - сказала Трейси.


"Итак, вы подумали, что это может быть какая-то тактическая ядерная бомба, точно так же, как и я", - заявил Нейлор.


"Да", - ответила она, подняв пальцы вверх, чтобы заключить их в кавычки, "но в этом устройстве нет "ядерной бомбы". Это нечто другое ".


"Это, безусловно, так", - сказала Лесли, беря в руки длинную алюминиевую трубку, обмотанную медной проволокой. "Эта деталь здесь называется генератором сжатия потока".


"Что это?"


"Это создает нечто, что потенциально может оказаться более ужасающим, чем "Черная смерть", стоить жизней дороже, чем любая война, в которой мы когда-либо сражались, и настолько разрушительным с финансовой точки зрения, что на фоне урагана "Катрина" может показаться горстью мелочи, затерянной под диванной подушкой".


Когда остальная часть команды уставилась на нее, она пояснила свои замечания. "Вы смотрите на примитивное электромагнитно-импульсное оружие".

ГЛАВА 39


Bтеоретически, " сказал Пакстон, " электромагнитный импульс, или ЭМИ, представляет собой электромагнитную ударную волну".


"Это полностью уничтожает электронные устройства, верно?" - спросил Нейлор.


"Совершенно верно", - ответила Лесли. "Мы впервые по-настоящему почувствовали, на что способен ЭМИ, после того, как в 1958 году взорвали несколько водородных бомб над Тихим океаном.


"Возникший в результате ураган электронов пролетел сотни миль и задул уличные фонари на Гавайях, в то время как радиопередачи в Австралии прерывались более чем на восемнадцать часов. Тогда и там мы решили, что если бы мы могли использовать эту разрушительную силу, из нее получилось бы отличное оружие ".


"И я предполагаю, что мы это сделали", - сказала Трейси.


Джек Уолш кивнул. "Многое из этого засекречено, но достаточно сказать, что у нас в разработке и в нашем арсенале много ЭМИ-оружия".


"Как и наши враги", - добавил Пакстон. "Электромагнитная война была одной из самых серьезных проблем военных. Успешно примененное электромагнитное оружие может отправить нас обратно в темные века. Мы не смогли бы отапливать или охлаждать дома, качать воду, удалять нечистоты, отправлять полицию или пожарных, перерабатывать или доставлять продукты питания и лекарства. Это был бы абсолютный хаос. Миллионы и миллионы людей погибли бы ".


Нейлор посмотрел на устройство, над которым они стояли. "От одной такой маленькой бомбы?" - спросил он.


Уолш покачал головой. "Такого рода устройства не выведут из строя всю энергосистему Соединенных Штатов. Чтобы совершить подобное убийство одним выстрелом, вам нужно было бы взорвать ядерную бомбу высоко над центром страны.


"Что опасно в такой электронной бомбе, как эта, так это то, что ее изготовление очень недорогое. Любая нация или террористическая группа, располагающая научными технологиями уровня 1940-х годов, могла бы построить такой.


"Дешевле, чем стоимость нового автомобиля, вы могли бы построить двадцать таких устройств и погрузить остров Манхэттен в темноту на месяцы. При нашей зависимости от электричества практически во всем, что касается нашей жизни, Нью-Йорк превратился бы в мертвую зону, практически непригодную для жизни. Вдобавок ко всему, все, что хранилось на компьютере, было бы уничтожено - банковские записи, операции с акциями, медицинские записи. Кроме того, все, что связано с электронными схемами, было бы, как вы сказали, поджарено. Экономический эффект был бы неисчислим. Добавьте к этому человеческие жертвы, которые могли бы произойти, и вы получили бы террористическую атаку, которая легко затмила бы 11 сентября.


"Дайте террористической организации сто тысяч долларов, и они могли бы сделать это в десяти городах; с миллионом долларов они могли бы сделать это в ста, и так далее. Мы бы ничего не смогли сделать, чтобы остановить это ".


"Так как же эта бомба попала сюда?" - спросила Трейси.


Пакстон поднял алюминиевую трубку и указал внутрь нее. "Обычно эта трубка заполнена взрывчатым веществом, подобным мини-АТС. Это взрывная часть бомбы. Тот факт, что это устройство было выведено из строя, наводит на мысль, что оно, вероятно, использовалось в каком-то учебном упражнении ".


Нейлор кивнул. "У нас здесь есть множество террористических организаций на выбор. Мы можем начать практически с любого из них ".


"Придержи это", - сказала Трейси. "Какое отношение имеет электромагнитное устройство к тому, что произошло с этими телами? Есть ли другой аспект электромагнитных взрывов, о котором мы не знаем?"


"По-видимому, происходит много такого, о чем мы не знаем", - ответила Лесли. "Обеспокоены ли мы тем, что какое-то оружие сделало это с этими людьми? ДА. Это одна из причин, по которой мы здесь. Что, я думаю, мы должны сделать сейчас, так это прочесать сайт и посмотреть, какие еще доказательства мы можем собрать ".


Поскольку люди из SF охраняли периметр, Пакстон предложил им разделиться на команды. Она направила Райана и Трейси в одном направлении, а затем повела Джека в другом.


Как только они удалились за пределы слышимости, она сказала: "Я думаю, что эта бомба из Пакистана".


"Пакистан? Что заставляет тебя так думать?"


"Потому что индийские военные перехватили несколько подобных устройств год назад по пути в Бангалор, их версию Силиконовой долины. Они считают, что это был заговор, финансируемый пакистанской разведкой ".


"Я что-то об этом помню", - сказал Уолш. "Но разве это не придало бы больше уверенности в том, что эта бомба не материализовалась из воздуха, а находится здесь, потому что террористы тренировались с ней?"


Пакстон покачала головой. "Я не думаю, что террористическая группа пойдет на все эти хлопоты, чтобы контрабандой провезти бомбу в Парагвай, только для того, чтобы оставить ее посреди джунглей".


"Так ты думаешь, это пришло через устройство?"


"А ты нет? Должны ли мы вернуться и еще раз взглянуть на тела? Вы знаете, что вызвало ту бойню и почему они были сплавлены с теми камнями ".


Она была права. "Хорошо", - согласился он. "Допустим, все это действительно поступило через устройство. Почему именно здесь? Почему Парагвай?"


Лесли всплеснула руками. "Грузовики времен Второй мировой войны. Старая дорога. Это был приемный пункт."


"Пункт приема для чего?"


"Золото. Люди. Оборудование. Украденные произведения искусства. Назовите его сами. Это гудело бы, как автобусная станция нацистской борзой ".


"Но когда я думаю о нацистах, бежавших из Европы в Южную Америку, - сказал Уолш, - я обычно думаю об Аргентине или Бразилии. Это были настоящие горячие точки. Почему бы не установить точку приема там?"


"У меня был тот же вопрос, пока я не увидел руны, вырезанные на тех старых камнях", - ответил Пакстон. "Nueva Germania."


"Новая что?"


"Nueva Germania. Новая Германия", - ответила она, подходя к нему. "В конце 1800-х годов сестра Фридриха Ницше и ее муж отправились в Парагвай, чтобы основать колонию в джунглях, которая продемонстрировала бы всему миру превосходство Германии и арийской расы. Йозеф Менгеле бежал туда после войны."


Уолш уставился на густые, разросшиеся джунгли. "Это была Новая Германия?"


Пакстон покачала головой. "Я думаю, что это было место первоначальной колонии. Какое-то время он процветал, но они постоянно подвергались нападкам со стороны коренных гуарани, которые в конце концов прогнали их. Колонисты пошли дальше и построили город в более традиционном стиле, ближе к цивилизации, но первоначальная колония всегда сохраняла для них мистическую, почти культовую ауру ".


Уолш думал об этом, пока Лесли продолжала. "Возможно, мы были не единственными, кто знал о том, чем занимался Каммлер, но мы были единственными, кто успешно прибрал к рукам исследования и большинство ученых в конце войны".


"Но мы не добились значительного прогресса в этом, не так ли?"


"Помните, что сказал Эйнштейн: если бы мы знали, что мы делаем, мы бы не называли это исследованием", - ответила Лесли, фактически не ответив на его вопрос.


"Эйнштейн также сказал, что то, что мы делали с квантовой телепортацией, было жутковато".


"И я бы согласился с ним. В некотором смысле, это жутковато, но давайте вернемся к моей гипотезе о том, что здесь произошло ".


Уолшу были неприятны гипотезы. Он предпочитал факты. В этом заключалась разница между наукой и сферой разведки. Ученые придумали ответ и использовали его для поиска фактов, в то время как оперативники разведки придумали факты и использовали их для поиска ответа. Тем не менее, они имели дело с кем-то, кто разделял ее мир и его. Чтобы добраться до ответа, им предстояло работать вместе. "Хорошо, итак, расскажите мне, что произошло", - сказал он.


"Итак, у нас была монополия на персонал Kammler и технологию Kammler, но в какой-то момент это изменилось. И мы знаем, что кто-то подчистую обчистил бункер в Збироге.


"Давайте предположим, что, по крайней мере, они смогли восстановить устройство".


"Я бы сказал, что это справедливое предположение", - ответил Уолш.


"Собираетесь ли вы сразу перейти к большим экспериментам? Или ты собираешься начать с малого?"


"Маленький, конечно".


"Проталкивание людей или протаскивание бомбы через большое или маленькое?"


Уолш посмотрел на нее. "Это грандиозно. Очень большой".


"И о чем это нам говорит? Это говорит нам о том, что они, вероятно, уже завершили свои эксперименты на более низком уровне. Это говорит нам о том, что они, кем бы они ни были, чувствовали себя готовыми перейти на следующий уровень ".


У Уолша было нехорошее предчувствие, что он знал, о чем она думала. "Вы хотите сказать, что, кто бы это ни был, они находятся всего в нескольких шагах от нас с этой технологией?"


Лесли на мгновение задумалась над своим ответом. "Я думаю, то, что здесь произошло, является аномалией. Я думаю, что они начали с английских булавок, карандашей или теннисных мячей, вероятно, неорганических предметов, которые были еще меньше. Я думаю, что они смогли специально направить эти предметы куда-то в назначенный пункт приема ".


"Но почему этот материал оказался здесь?" - спросил Уолш.


"Это хороший вопрос", - ответила она. "Нечто подобное произошло с нами во время нашего исследования. Ученые того времени назвали это эхом. После нескольких успешных передач мы решили скорректировать и отправить вещи в новое место. Неодушевленные объекты работали нормально, но в ту минуту, когда что-то с определенным количеством электричества или электромагнетизма передавалось через устройство, оно начинало по умолчанию случайным образом возвращаться в старое местоположение. Это также закончилось тем, что все, что было отправлено, было зашифровано ".


"Так ты думаешь, это то, что происходит?" - спросил Уолш. "Вы думаете, что их оборудование не подходит для этого?"


Пакстон кивнул. "Я верю. Я думаю, им удалось реконструировать устройство Каммлера из Збироха, и это была его первоначальная точка приема ".


"Сколько времени пройдет, прежде чем они приведут это в порядок?"


"Я не думаю, что это имеет значение", - ответил Пакстон.


"Почему бы и нет?"


"Потому что бомба, которую они отправили, в конечном итоге не была зашифрована. Возможно, это был всего лишь тестовый запуск, но сама бомба была идеальной. Рано или поздно они это выяснят. Рано или поздно они также поймут, что каждая третья или четвертая бомба не выдержит. В этот момент они просто спишут бомбы, которые они не могут учесть, на стоимость ведения бизнеса ".


Уолш хотел с ней поспорить, но она снова оказалась права. У него также было очень плохое предчувствие относительно того, кто станет конечной целью бомбардировщиков, если их не остановить.

ГЛАВА 40


НОВЫЙ БЕЛГРАД


Сербия


Понедельник


Tпотрясающая конструкция из стекла и стали была построена всемирно известной инженерной и дизайнерской фирмой. От внутреннего интернет-узла и собственной серверной фермы до ультрасовременной системы безопасности это здание считалось одним из самых сложных и защищенных в Восточной Европе.


Он занимал видное положение на левом берегу реки Сава в оживленном деловом центре сербской столицы, известном как Новый Белград. Его арендаторами были престижные транснациональные корпорации и ведущие сербские предприятия. Комплекс многофункционального назначения предлагал не только коммерческие и розничные площади, но и роскошные резиденции для тех, кто мог себе это позволить. Адвокат Бранко Кожич был одним из таких людей.


Команда Athena прилетела из Праги в Белград на частном самолете и сняла номера в модном четырехзвездочном отеле. Они оставили Влчека присматривать за двумя заключенными, пока Хаттон решал, что с ними делать. По пути к выходу Меган игриво поцеловала Влчека в щеку, и хотя они спорили, кто проиграл их пари, он все равно предложил пригласить ее на ужин.


Поспав так мало, как им удалось во время короткого перелета на самолете из Праги, они улучили еще несколько часов в отеле, а затем принялись за работу.


Никто почти ничего не знал о Бранко Койиче. Это не обязательно было неожиданностью. Многие люди заново открыли себя после югославских войн.


Некоторые вернулись годы спустя с новыми именами, новыми удостоверениями личности и паспортами граждан новых стран, в то время как другие нашли способы вылезти из дорогих коконов заново, с новыми блестящими личностями, не запятнанными насилием, которое так поразило регион. Считалось, что Бранко Кожич был одной из этих "сербских бабочек", как их называли. Оперативники "Афины" были проинструктированы проявлять максимальную осторожность при общении с ним. Они были на его территории и очень серьезно отнеслись к директиве.


Для проведения качественного наблюдения вам в избытке требовалась одна вещь - время. Но у них не было времени. Из того немногого, что им удалось узнать из допроса Меган Хегера, Коджич жил и работал в том же здании. Он редко выходил из дома. Когда он это сделал, это было в бронированном автомобиле в сопровождении машины сопровождения и нескольких специалистов по частной безопасности.


Они вошли в здание и вышли из него через хорошо укрепленный гараж, который, как и вестибюль здания, был усилен круглосуточной охраной. Было почти невозможно спланировать, чтобы взять его с собой в путь, потому что они понятия не имели, куда он отправится и когда.


Кейси пришла в голову идея выдать себя за американского адвоката, чей клиент хотел открыть офис в Белграде. Она надеялась пригласить его на ужин или, по крайней мере, встретиться с ним лицом к лицу в его офисе. Когда она позвонила тем утром, женщина, которая ответила на его звонок, сказала ей, что Кожич в настоящее время не принимает новых клиентов. Это было все. Хотя Гретхен настаивала на направлении, что обычно с радостью делают большинство профессионалов, женщина сказала, что ничем не может помочь, и повесила трубку.


Это поставило их в очень сложное положение. Кожич не только не так часто покидал здание, но и не ходил на встречи, по крайней мере, с кем-то новым. Это оставило им два варианта. Либо они могли бы выгнать его, либо они могли бы силой пробиться внутрь. Минуту или две они обдумывали идею поджога здания, но затем решили отказаться от нее.


У них не было недель, чтобы следить за ним и выискивать какие-либо закономерности или слабости, у них не было другого выбора, кроме как войти в здание вслед за ним.


Пока Хаттон и команда из Форт-Брэгга собирали спутниковые снимки здания и начали собирать как можно больше информации о нем, Кейси, Роудс, Купер и Эрикссон проделали всю необходимую работу.


Используя одну из подставных консалтинговых компаний, созданных Министерством обороны для проведения разведывательных операций, Купер и Эрикссон смогли организовать встречи с представителями трех компаний в здании, чтобы составить как можно больше представления о безопасности с коммерческой точки зрения. Кейси и Роудс организовали экскурсию по нескольким квартирам в жилой части башни, которые были выставлены на продажу.


Как их учили, женщины воспринимали все, хотя и не проявляли особого интереса ни к чему. Они также были внимательны к возможностям, и Купер смог украсть идентификационный значок здания у сотрудника в одном из офисов, которые они посещали.


В конце первого дня сбора разведданных в Белграде они встретились в отеле для подведения итогов. Консенсус не был хорошим. Хотя Купер проделал отличную работу, захватив идентификационный бейдж, который также выполнял функцию карты доступа, он был привязан к биометрии своего владельца. Им пришлось бы найти другой способ.


Кейси рассказала одному из торговых агентов о том, что они с Роудсом узнали, пройдя по нескольким элитным кондоминиумам. Этот человек был невероятно откровенен, вплоть до признания, что он говорил им то, чего не должен был. Все женщины рассмеялись над этим замечанием, поскольку они знали, что это было частью смысла существования проекта "Афина".


Откровенность этого человека натолкнула Кейси на идею. Это было опасно, но это был сценарий, к которому они готовились. "И если мы сделаем это правильно, - сказала она, - я думаю, мы сможем это осуществить".

ГЛАВА 41


Gплан ретчена на самом деле был чрезвычайно опасен, и Роб Хаттон не совсем быстро одобрил его. "Давайте посмотрим, сможем ли мы установить другие части на место", - сказал он.


Кейси знал, что он справится ради них. Это было то, что сделал командир. Он позаботился о том, чтобы у его команды было все необходимое для успешного завершения миссии. Если бы Хаттон придумала идею получше, Кейси и ее товарищи по команде были бы во внимании, но пока этого не произошло, они готовились действовать по плану А.


И, поскольку делать было больше нечего, кроме как сидеть и ждать, Кейси решила, что им следует пойти куда-нибудь и перекусить чем-нибудь на ужин.


Они выбрали сербский ресторан недалеко от своего отеля в старой части города, известной как Богемный квартал. Даже Купер, который немного больше склонялся к вегетарианству, нашел в меню что-то по вкусу.


Кейси не нужно было предупреждать свою команду о потреблении алкоголя. Все они были взрослыми. Также все они имели право на небольшой R & R. Они ехали со скоростью девяносто миль в час с горящими волосами еще с Венеции. Пара стаканчиков, вероятно, пошла бы им на пользу.


Кейси подняла свой бокал с вином. "Самой жесткой, умной и привлекательной группе женщин, которых я знаю", - сказала она.


Остальные члены команды выразили свое согласие и чокнулись бокалами. Хотя они могли справиться с любой порученной им операцией, по определению члены команды Athena не были марафонцами. Они были спринтерами. Входи, сделай это, выходи, возвращайся домой. Это то, что они сделали. И хотя ни один из них не жаловался и не будет жаловаться, они запоздали с чем-то подобным.


Они смеялись и рассказывали истории. Также было много добродушных подколок. Высокая конкуренция и яростная лояльность друг к другу означали, что не было предметов, которые были бы недоступны.


Кейси как раз допытывалась у Ericsson, готовил ли Влчек ей завтрак на следующее утро или Роудс просто планировал уйти до того, как проснется, когда безопасный телефон Qualcom CDMA, который ей дали для этого задания, начал вибрировать.


Был только один человек, у которого был этот номер. "Кейси", - сказала она, поднося телефон к уху.


Ресторан был переполнен, и к их столику приближался бродячий оркестр сербских менестрелей. "Подожди", - заявила она. "Я тебя не слышу. Я собираюсь выйти наружу ".


Произнеся одними губами имя Хаттон своим товарищам по команде, она встала и показала, что собирается закончить разговор снаружи. Выйдя из ресторана и ступив на тротуар, она снова поднесла телефон к уху.


"Извините за это", - сказала она.


"Где ты?" - спросил Хаттон.


"Какой-то ресторан. Выпить бокал вина и перекусить. Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы сохранить квитанции ".


"Вам нужно будет получить чек", - ответил он.


"Как только мы закончим есть".


"Запусти его. Ты пойдешь туда сегодня вечером ".


"Сегодня вечером?" повторила Кейси.


"Да", - сказал Хаттон. "Мы смогли взломать часть их сети безопасности. Согласно тому, что обнаружили наши ребята, сегодня вечером они проводят обслуживание сервера. Они посменно передают различные операции резервной системе. Наши сотрудники изучают, смогут ли они проникнуть в сеть, пока это происходит. Они думают, что если смогут, то смогут контролировать лифты, дверные датчики и видеопотоки до того, как вы попытаетесь войти в здание ".


"Они думают или они знают?"


"Ты знаешь, как это работает, Гретхен".


Да, она знала, но это не означало, что ей это должно было нравиться. "Что насчет снаряжения?" - спросила она.


"Все будет ждать в аэропорту. Передайте дамам, что мне жаль, что я испортил ужин ".


"Они мне не поверят, но я им расскажу".


"Послушай", - сказал он, почувствовав ее беспокойство. "Ваша безопасность превыше всего. Вы знаете, я бы не просил всех вас делать это, если бы не думал, что это сработает ".


"Я знаю", - сказала Кейси, желая вернуться внутрь и хотя бы перекусить чем-нибудь горячим, прежде чем им снова придется пуститься в бега.


"Есть еще кое-что, что я хочу, чтобы вы знали", - добавил он. "Я получил известие от Уолша. Он лично видел одну из бомб, переданных этими людьми. Вам нужно добраться до этого Бранко Кожича и выяснить, на кого он работает и куда делось все оборудование из Збирога. И вам нужно сделать это быстро. Его не волнует, чего это стоит ".


"Я понимаю", - сказала Кейси, и она имела в виду именно это. Одно дело расстраиваться из-за недостаточного времени простоя. Это было что-то совсем другое, когда ваш командир сказал вам, что директору разведки Объединенного комитета начальников штабов срочно нужен бомбардировщик для приземления. Это было не о ней и не о том, чего она хотела. Это было о работе и о том, что нужно было сделать. Это была работа, которой Гретхен Кейси была предана на 100 процентов.


"Я поговорю с вами, как только мы будем готовы к запуску", - сказала она, завершая разговор. Затем она вернулась в ресторан, положила на стол несколько купюр и заявила: "Возможно, у нас только что был перерыв. Роб одобрил наш план. Он хочет, чтобы мы переехали. Сейчас."

ГЛАВА 42


ПРЕМАНТУРА


ПОЛУОСТРОВ Истрия


Хорватия


Tхомас Сандерс посмотрел на своего босса. С густой седой бородой и избытком уравновешенной уверенности в себе он походил на Зевса. "Я не понимаю, как ты можешь быть таким расслабленным".


Они сидели на каменной лестнице перед главным зданием комплекса, ожидая прибытия Виктора Михайлова. Абрессиан держал в руке бокал B & B и курил гуркхский "Черный дракон" из резного ларца из верблюжьей кости ручной работы в своем кабинете. "Терпение, Томас, - это искусство медленно проявлять заботу".


Это была теплая, безветренная ночь. Звезды пробились сквозь темный занавес неба над головой. Единственные облака были от кожистого дыма сигары Абрессиана за одиннадцать сотен долларов.


"Я поспорил с нашим начальником службы безопасности Марко о том, сколько машин привезет Виктор", - заметил Сандерс. "Я предполагаю, что пять - полное, яркое шоу русской мускулатуры".


Абрессиан снял с языка маленькую табачную крошку и покатал ее между большим и указательным пальцами, прежде чем стряхнуть на землю. "И сколько машин, по мнению Марко, прибудет?"


Сандерс улыбнулся и покачал головой. "Он говорит только одно".


"И сколько ты поставил?"


"Всего сто долларов".


"Что ж, вам лучше подготовить свои деньги", - сказал Абрессиан, вставая и допивая жидкость из своего бокала. "Товарищ Михайлов прибыл, и он привел только одну машину".


Сандерс посмотрел в сторону ворот. Их тяжелые металлические двери все еще были закрыты. Он наклонил голову, но ничего не смог расслышать, кроме обычных ночных звуков. Через несколько секунд из караульного помещения вышли мужчины и открыли большие двери. Только когда он увидел галогенные фары Audi Виктора, прорезающие темноту извилистой дороги в гору, он понял, что был близок. Только теперь он смог разобрать двигатель автомобиля. Слух Армена был потрясающим.


Черная Ауди с низкой посадкой проехала через ворота и заскрипела по гравийной автомобильной площадке. Машина остановилась перед каменной лестницей, и передняя пассажирская дверь открылась.


Первым из машины вышел ведущий телохранитель Виктора, за ним другой телохранитель с заднего сиденья. Водитель остался в машине.


Когда очень крупные телохранители убедились, что их руководителю безопасно выйти из машины, главный открыл дверь, и из нее вышел Виктор Михайлов.


Он был человеком с бочкообразной грудью, похожим на пожарный кран. При росте пятьфутов пять дюймов его миниатюрный рост подчеркивался только тем, насколько огромными были его телохранители. У Михайлова была полностью выбритая голова и шея толщиной с телефонный столб. Он был примерно того же возраста, что и Армен, но на этом любое сходство между двумя мужчинами заканчивалось. В то время как Абрессиан был одет в льняную рубашку и льняные брюки и обут в со вкусом подобранные итальянские мокасины, Михайлов выглядел мафиози до мозга костей - шелковая рубашка, шелковые брюки и несколько золотых украшений.


Это был образ, который русский усердно культивировал. Абрессиан не сомневался, что все, что носил этот человек, все, что он говорил, и все, что он делал, было очень хорошо рассчитано и обдумано.


"Спасибо, что пришел, Виктор", - сказал Армен, протягивая руку. "Я приношу извинения за сложившиеся обстоятельства".


Пальцы Михайлова были похожи на связку сосисок, но у него была невероятно сильная хватка. Он покачал головой, пожимая Абрессиану руку. "То, что произошло, очень плохо, Армен. Очень плохой. Я предоставил тебе защиту, и вот как ты мне отплачиваешь?"


"Как я уже сказал по телефону, нам нужно поговорить с глазу на глаз. Почему бы тебе не зайти внутрь?"


Абрессиан провел меня в свой кабинет, где на его столе в ведерке со льдом стояла бутылка водки. Михайлов сказал своим людям подождать снаружи.


"Что вы пили в бокале на улице?" - спросил русский. "Отель типа "постельизавтрак"?"


Армен кивнул.


"Хорошо", - ответил бывший агент КГБ. "Тогда это то, что у меня будет".


Абрессиан налил мужчине напиток и протянул ему, пока сам освежал свой бокал.


"Что мы собираемся делать в этой ситуации, Армен?" - спросил Михайлов, усаживаясь. "Кто, черт возьми, у вас работает на вас, доктор Менгеле?"


Упоминание нацистов застало Абрессиана врасплох. "Что вы имеете в виду?"


"Что я имею в виду? Вы здесь, в этом комплексе, делаете Бог знает что, в то время как один из ваших ученых похищает моих девочек и убивает их. Это то, что я имею в виду ".


"И я хочу компенсировать вам вашу потерю. Это правильный поступок ".


Русский покачал головой. "После одной девушки, возможно, мы могли бы что-то придумать. Вашему профессору пришлось бы сломать ногу вместе с парой ребер, но мы могли бы прийти к соглашению. Однако сейчас четырех моих девочек больше нет ".


"Мы можем заплатить вам за четырех девочек".


Михайлов одним глотком осушил содержимое своего стакана, а затем вытер рот тыльной стороной ладони. Он поставил стакан на стол и посмотрел на Абрессиана. "Это не имеет никакого отношения к тому, чтобы платить мне за девочек, что, кстати, ты и сделаешь. Другие мои девочки боятся. Они не верят, что я смогу их защитить, а мои конкуренты считают меня слабым. Все знают, что эти девушки пропали, и все знают, кто это сделал. Я не могу оставить это без ответа, Армен. Ты мне нравишься, но это бизнес ".


Абрессиан кивнул и сделал глоток из своего бокала. "Тогда у нас проблема".


Михайлов не ожидал такого ответа. "Прошу прощения?" он сказал.


"Профессор Кэхилл является неотъемлемой частью моего бизнеса. Я не могу позволить, чтобы с ним что-нибудь случилось ".


"Возможно, вы меня неправильно поняли", - ответил русский. "Я не даю тебе выбора. Я хочу Кэхилла. Сейчас."


Абрессиан поставил свой стакан. "Это очень плохо. Я надеялся, что смогу помочь вам увидеть свет; что мы могли бы прийти к какому-то соглашению ".


Бывший сотрудник КГБ уставился на него, не веря своим ушам. "Возможно, мой английский не так хорош".


"Твой английский прекрасен, Виктор, как и мой. Я не отдам тебе Кэхилла. Он слишком ценен для меня ".


"Тогда нам больше нечего обсуждать".


Абрессиан встал. "Мне жаль, что мы не смогли прийти к соглашению". Он предложил свою руку, но русский отказался от нее.


"Я сожгу тебя дотла", - сказал Михайлов, повернулся и вышел.


Нет, если я сначала сожгу тебя, сказал себе Абрессиан.


Audi разбросала гравий по автомобильной площадке, когда водитель прокрутил шины и выехал за ворота.


"Я так понимаю, он не увидел света?" - спросил Сандерс, когда снова присоединился к своему боссу на лестнице снаружи.


"Пока нет", - ответил Абрессиан, поднимая свой мобильный телефон и нажимая кнопку вызова начальника службы безопасности. Когда мужчина ответил, Армен сказал: "Он весь твой, Марко". Затем он закончил разговор и сунул телефон обратно в карман.


Сандерс посмотрел на него. "Что ты делаешь, Армен?"


Абрессиан указал на горизонт и сказал: "Смотрите".


Несколько минут они стояли, наблюдая, как Армен затягивается сигарой и выпускает в воздух торфяные струйки голубого дыма. Как раз в тот момент, когда Сандерс собирался спросить, чего они ждут и как долго это продлится, раздался звук стрельбы из автоматического оружия, много выстрелов, за которыми последовал отчетливый звук разрываемой в воздухе реактивной гранаты.


Затем раздался взрыв, когда РПГ врезался в Audi русского, и вздымающийся огненный шар осветил ночное небо.


Сандерс повернулся, чтобы посмотреть на своего босса: "Что только что произошло?"


"Я думаю, мистер Михайлов наконец-то прозрел", - ответил Абрессиан, поднимая бокал и произнося тост в направлении взрыва. "Без обид, Виктор", - сказал он. "Это всего лишь бизнес".


Хотя Армен улыбался, Сандерс не мог не ужасаться тому аду, который они только что обрушили на самих себя.

ГЛАВА 43


БЕЛГРАД


Eвскоре у Гретхен Кейси появилась дурная привычка говорить Хаттону, какой он невероятный. Вероятно, это открыло дверь для всего остального, что последовало между ними. Она хотела сказать, что команда людей, к которым у Подразделения был доступ, была невероятной. Она научилась быть намного осторожнее со своими словами.


Тем не менее, когда она смотрела на самолет, стоящий на взлетно-посадочной полосе небольшого аэропорта за пределами Белграда, у нее возникло искушение еще раз приписать его внешний вид, а также все оборудование внутри, тому, насколько невероятным был подполковник Роберт Хаттон. Она собиралась поработать над этим импульсом. Это было вредно для здоровья.


Ее и Джули Эрикссон ждали две парашютные установки Icarus Extreme FX 69. Они были компактными, хорошо управляемыми и обеспечивали быстрый полет. Максимальный вес прыгуна, загруженного снаряжением - оружием, радио, видеорегистраторами, ремнями безопасности, запасным парашютом и так далее, - с которым мог справиться FX 69, составлял 152 фунта. Это означало, что немногие, если вообще кто-либо, из мужчин-операторов Delta могли ими пользоваться. Многие члены команды Athena сделали это, и те, кто сделал, любили их.


Как и их коллеги по команде, они освоили навыки парашютного спорта в программе HALO спецназа, а затем приобрели передовые навыки в специализированной подготовке Delta. Вдобавок ко всему, Гретхен и Джули были любительницами джампинга. Одним из их любимых соревнований были ежегодные соревнования по пара-лыжам в Сноуберде, штат Юта, где они должны были выпрыгнуть с парашютом из самолета, поразить цель, а затем проделать остаток пути на лыжах вниз с горы.


Единственной реальной конкуренцией, с которой Кейси и Эрикссон когда-либо сталкивались, были друг с другом. С помощью военных они тренировались в течение года. Хорошая команда Delta могла бы приземлиться вместе в десятифутовом круге.


Однако сегодня вечером высаживаться будет не вся команда. Это были бы просто Гретхен и Джули. Но они приземлялись бы в очень труднодоступной зоне. На самом деле, планировалось, что они приземлятся на крыше Бранко Кожича.


Алекс и Меган сняли с самолета снаряжение, предназначенное для их части операции, и сложили его в багажник машины, которую они взяли напрокат. Хотя они и не возражали против прыжков, они не были так увлечены этим, как их товарищи по команде, и были счастливы оставить эту часть задания Кейси и Эрикссону.


Как только женщины в последний раз ознакомились с планом, они попрощались. Купер и Роудс уехали, а Кейси и Эрикссон приступили к проверке и перепроверке каждой единицы оборудования, которое было отправлено им для использования.


Им не нужно было спрашивать, откуда взялся самолет и все снаряжение. Отдел стратегической поддержки, также известный как SSB, был создан для того, чтобы тайным оперативникам Министерства обороны не приходилось зависеть от поддержки ЦРУ.


Это было после 11:00 П.М.. к тому времени, когда Меган Роудс сообщила по рации, что она и Алекс Купер были на месте возле здания Кожича. В их обязанности входило обеспечивать визуальную безопасность и координировать эвакуацию в конце задания. Если дела пойдут плохо, то они должны были сразу же пустить в ход свое оружие.


Они также будут предоставлять атмосферные данные для прыгунов. Через портативный центр атмосферных данных Brunton они передали данные о влажности, тепловом индексе, плотности воздуха, барометрическом давлении, температуре, скорости и направлении ветра Кейси и Эрикссону. Как только это было завершено, они пожелали им удачи. Десять минут спустя турбореактивный самолет Let L-410 был в воздухе.


Высота Белграда составляла девяносто метров, поэтому было решено, что прыжок произойдет на высоте десяти тысяч футов над уровнем земли. Это дало бы женщинам достаточно времени, чтобы долететь до здания Койича в свободном падении.


Когда пилот передал предупреждение, они надели шлемы, встали и подошли к двери. Проверив комбинезоны и снаряжение друг друга, Кейси открыла дверь. Она проверила ветроотражатель, а затем провела проверку безопасности наружного воздуха.


Пилот объявил: "Одна минута".


Тридцать секунд спустя пришло предупреждение: "Тридцать секунд".


Кейси еще раз выглянул наружу, чтобы убедиться, что все чисто для их прыжка. Затем она откинулась на спинку сиденья самолета и показала Эрикссону поднятый большой палец. Когда Эрикссон ответил на сигнал, Кейси сосчитал до десяти, и они вместе вышли из самолета.


Температура была низкой, когда они мчались по ночному небу со скоростью более 120 миль в час. Летя в строю, они оставались вместе, пока не достигли своей "открытой" высоты в две тысячи футов.


В этот момент Кейси отмахнулся от Эрикссона, и они расстались. Оказавшись на безопасном расстоянии друг от друга, они развернули свои парашюты. Гретхен первой направилась к зданию, Джули следовала на безопасном расстоянии позади.


Пока они спускались, Меган продолжала передавать атмосферные данные по радио.


Используя амортизатор на соседнем здании, чтобы рассчитать угол скольжения, Кейси расположилась примерно в трехстах футах с подветренной стороны от здания и штопором пошла вниз.


Наблюдая, как ее товарищ по команде приближается к крыше семнадцатого этажа, Эрикссон наполовину притормозила свой парашют, замедлила спуск и позволила Кейси беспрепятственно приблизиться.


Несмотря на то, что сказал носок, ветер был коварный, и Гретхен сильно ударилась о крышу. Даже с согнутыми коленями приземление было грубым, но у нее не было времени подумать об этом. Ей пришлось свернуть свой парашют, прежде чем ветер подхватил его и утащил ее за край здания. Ей также нужно было убраться с дороги, потому что Джули вошла бы прямо за ней.


Кейси подобрала парашют и посмотрела вверх как раз вовремя, чтобы увидеть заходящего на посадку Эрикссона. Была только одна проблема. Ветер отклонил ее от цели. Она собиралась перелететь через крышу.


Она наблюдала, как Джули изо всех сил пыталась исправиться, но от этого становилось только хуже. "Отбой! Отбой!" - сказала она по радио. Эрикссон либо не слышал, либо не хотел слышать.


Когда она приземлилась, она приземлилась жестко, сильнее, чем Кейси. Она также полностью промахнулась мимо центра крыши и упала на самом краю крыши. Когда импульс гнал ее вперед, ей некуда было податься, кроме как через край. И когда ее парашют разрушился в кошмаре парашютистки, именно это и произошло.

ГЛАВА 44


Gу ретчен Кейси перехватило дыхание, когда она наблюдала, как все это разворачивается.


Прежде чем она поняла, что делает, она побежала к краю крыши. Когда парашют Джули Эрикссон был готов исчезнуть, она прыгнула за ним и промахнулась.


Гретхен вскарабкалась на край, наполовину ожидая услышать звук удара Джули о землю, но вместо этого она услышала кое-что другое: звук рвущегося парашютного шелка. Парашют Эрикссона зацепился за якорь для мытья окон. Теперь Кейси мог не только слышать, но и видеть, как материал быстро расходится. Наклонившись, она схватила две пригоршни шелка и потянула изо всех сил.


Казалось, что каждое мышечное волокно в ее теле разрывается, как и сам парашют. Гретхен проигнорировала жгучую боль и потянула еще сильнее, когда адреналин хлынул через ее тело.


Откинувшись назад, она стиснула зубы и попыталась оттащить Джули назад. "Давай, черт возьми!" - крикнула она. "Давай!"


Кейси собрала все, что у нее было. Она отправилась в то темное место внутри, где спрятала самый последний всплеск скорости, который она когда-либо использовала в гонке. Там висела ее сестра. Женщина, которую она не только любила, но и за которую несла ответственность. Она не собиралась позволить ей умереть.


С последним усилием она почувствовала, как парашют движется к ней. Она снова потянула, и он снова сдвинулся. Рука за рукой, дюйм за мучительно медленным дюймом, она потянула, пока не увидела верхушку шлема Джули.


Пробравшись вниз по такелажу, Кейси дотянулась до ремней безопасности Джули и, упершись ногами, вытащила ее на крышу до конца пути.


Она упала и лежала рядом с ней, тяжело дыша. Ее легкие были в огне, как и все остальное тело. Потребовалось несколько минут, чтобы ощущение вернулось к ее пальцам.


Первой заговорила Джули. "Я думаю, что я недооценил это, совсем немного".


Кейси ничего не могла с собой поделать. Смеяться было больно, но она все равно смеялась, пока смех не перешел в отрывистый кашель, ее телу все еще отчаянно не хватало воздуха.


Они продолжали лежать на крыше еще несколько минут, пока Кейси полностью не отдышалась.


"Все в порядке?" Спросил Родс по радио. "Что случилось?"


"У нас все в порядке", - кашлянул Кейси. "Просто дайте нам минутку".


"Это все, что у тебя есть", - вмешался Купер. "Они собираются осуществить первую передачу. Вы должны быть у входной двери позади вас через девяносто секунд."


"Я этим занимаюсь", - сказала Эрикссон, поднимаясь на ноги. Подобрав свой парашют и прижимая его к груди, она пересекла крышу к входной двери, где достала из сумки пистолет-отмычку.


"Сорок пять секунд", - сказал Купер.


"А как насчет камер с замкнутым контуром?" - спросила она.


"Об этом уже позаботились", - ответил Родс.


"Двадцать секунд", - сказал Купер.


Эрикссон вставил натяжной ключ в дверь, а затем установил пистолет-отмычку.


"Десять секунд".


Эрикссон приложил усилие к гаечному ключу и начал нажимать на спусковой крючок. Она почувствовала, как замок поддался.


"Итак", - сказал Купер.


Джули отодвинула дверь и придержала ее открытой для Кейси, которая направлялась к ней по крыше.


"У вас есть три минуты до прибытия лифта", - сказал Роудс. "Я предлагаю вам, дамы, заняться этим".


"Вас понял", - ответила Кейси, выходя на лестничную клетку, и Эрикссон осторожно закрыл за ними дверь.


Они сняли ремни безопасности, сняли шлемы и сложили все в небольшой шкаф для электрооборудования.


Вытащив изъятые пистолеты Glock 19, которые им выдали, они глубоко вздохнули и направились вниз по лестнице.


На один уровень ниже крыши они остановились и связались по рации с Родосом.


"Лифт будет на месте через пятнадцать секунд", - сказала она.


Кейси прижимала ухо к двери лестничной клетки, пока не услышала звонок в коридоре, возвещающий о прибытии лифта. "Я открываю дверь", - заявила она.


Роудс, который следил за подлинными записями с камер наблюдения, в отличие от фальсифицированного цикла, за которым наблюдали сотрудники охраны здания, сказал: "В коридоре все чисто".


Гретхен медленно открыла дверь и выглянула наружу. Видя, что на самом деле все чисто, она подала знак Эрикссону, и они вдвоем пересекли холл и вошли в лифт.


Внутри не было кнопок. "Мы в деле", - сказал Кейси.


"Вас понял", - ответил Родс, который активировал лифт.


Когда он начал снижаться, Эрикссон посмотрела на своего товарища по команде и просто сказала: "Спасибо, Гретч".


Кейси улыбнулась ей и кивнула. "Для меня это могло бы оказаться большой бумажной волокитой".


Эрикссон усмехнулся. "Тогда я рад, что все получилось так, как получилось".


"Я тоже".


"Восьмой этаж", - сказал Роудс, когда лифт замедлил ход до остановки. "Клюшки для гольфа, принадлежности для бассейна, женское белье".


Кейси как раз собиралась спросить ее, может ли она заглушить звонок, когда двери открылись, и шум заметно ослаб. "Я должен был отключить звук для вас наверху", - сказал Роудс. "Виноват. В коридоре все чисто. Иди и приведи его ".


"Переходите на стерильную связь", - ответила Кейси, выходя из лифта с пистолетом наготове. Сразу же вся команда замолчала. Они будут общаться с помощью языка предопределенных кликов.


На этаже было по три квартиры. Заведение Бранко Койича находилось в конце зала.


"Ты способен это сделать?" Спросила Кейси. "После того, что произошло на крыше, если ты не готов к этому, я пойму. Мы можем поменяться ".


"Я в порядке", - сказала Эрикссон, передавая Гретхен ее пистолет, снимая ботинки, а затем расстегнув молнию и сняв комбинезон. На ней были черные кружевные трусики и бюстгальтер в тон.


Запустив пальцы в волосы, она спросила. "Как я выгляжу?"


Кейси, которая не была слабаком в плане внешности, и в подметки не годилась фигуре Эрикссона. "Если бы я была парнем, и ты появился бы на моем пороге в таком виде", - сказала Кейси. "Я бы купил все, что бы вы ни продавали".


Эрикссон закатила глаза. "Давайте просто надеяться, что он не гей".


Гретхен улыбнулась, отступая в сторону. "Пока он открывает дверь, это все, что нас волнует".


Как только Кейси отошла в сторону в ботинках и комбинезоне, Эрикссон поправил ее нижнее белье, убедившись, что трусики высоко сидят на бедрах, а лифчик выставляет все на всеобщее обозрение. Затем она позвонила в дверь Койича и отступила достаточно далеко, чтобы взглянуть на него.

ГЛАВА 45


Bдверь открыл Ранко Кожич в коротком черном шелковом халате, расшитом драконом. У него было пузо, волосатая серая грудь и залысины. Звук футбольного матча доносился из телевизора где-то в его подразделении.


Джули Эрикссон не дала ему возможности высказаться. "Вы говорите по-английски?" - спросила она, нервно оглядываясь через плечо, а затем снова на него. "Я в гостях, и меня заблокировали. Я не могу спуститься вниз в таком виде. Могу я воспользоваться твоим телефоном?"


Судя по выражению лица Кожича, он определенно не был геем. Ему очень понравилось то, что он увидел. Будь она мужчиной, даже в нижнем белье, он бы сказал ему подождать снаружи в холле для охраны, но он не собирался так поступать с этой великолепной женщиной. Ни за что. Кроме того, она была в нижнем белье. Она не могла причинить ему никакого вреда. Более того, это должна была быть чертовски интересная история. Никто никогда не собирался в это верить. "Да", - пробормотал он, запинаясь. "Я говорю по-английски. Не хотели бы вы присоединиться? Ты можешь воспользоваться моим телефоном, и я дам тебе что-нибудь надеть ".


Эрикссон встала на цыпочки, якобы для того, чтобы заглянуть через его плечо в его квартиру. Провокационный ход только подчеркнул длину ее ног и подтянутость тела. "Похоже, у тебя компания", - ответила она. "Может быть, мне следует спросить кого-нибудь из других соседей".


"Нет, нет, нет", - настаивал Кожич. "Я совсем один. Это всего лишь телевидение ".


"Что ж, в таком случае", - сказала она, заходя внутрь.


Мужчина попытался отойти с ее пути, чтобы дать ей пройти, и у них возник неловкий момент, когда она задела его в дверях.


Она вышла обратно в холл и сказала: "После тебя".


Кожич улыбнулся и удалился в свое подразделение. При этом Эрикссон встал перед дверью, чтобы он не мог захлопнуть ее. Вот тогда Кейси и вырвался.


"Ни слова", - приказала она, ее "Глок" был направлен в голову Койича, когда она ворвалась в его квартиру. "Ложись на пол. Сделай это сейчас!"


Кожич сделал, как ему сказали.


Кейси достала набор гибких наручников и вручила Эрикссон ее оружие. Когда серб оказался полностью распростертым, она связала ему руки за спиной. "Если ты издашь хоть один звук, я убью тебя. Ты понимаешь это?"


Кожич кивнул.


"Хорошо".


Джули забрала свою одежду из прихожей и вернулась внутрь. Запирая за собой дверь и одеваясь, она сказала по радио: "Мы внутри".


Кейси очистила дорогую квартиру комнату за комнатой, чтобы убедиться, что они действительно одни.


Когда она вернулась в вестибюль, Эрикссон спросил: "Где ты хочешь это сделать?"


Из их пошагового руководства с риэлтором в тот день они знали, что у большинства жильцов были кнопки тревоги, расположенные по всей их квартире. Последнее, что им было нужно, это чтобы Коджич приблизился к одному из них.


Кейси огляделась вокруг, размышляя об этом. "Давайте воспользуемся гостевой ванной комнатой".


Помогая ему подняться на ноги, они повели его по коридору в ванную. Толкнув дверь носком ботинка, Кейси включила свет, а затем опрокинула гораздо более крупного Койича на колени перед биде.


"Чего ты хочешь от меня?" он сказал. "Кто ты такой?"


"Я говорила тебе не разговаривать", - сказала Кейси, пиная его в ребра. Ей не обязательно нравилось проявлять жестокость, но она могла, когда это было необходимо. Допросы были игрой за власть, особенно между мужчинами и женщинами. Она могла быть такой же эффективной, как Меган, когда дело доходило до допроса подозреваемых, но она могла быть намного более физической, даже жестокой, если того требовала ситуация. Меган была гораздо терпеливее.


Чему она научилась на раннем этапе, так это с самого начала отстаивать свое доминирование и отвечать на любой вызов в самых жестких выражениях. Некоторые люди были медлительнее других, но как только они поняли, что их побьют за неподчинение или вызов вашему авторитету, проблемы прекратились довольно быстро. Казалось, что только самым закаленным испытуемым нравилось быть более грубыми. Она не хотела, чтобы это было слишком грубо, но если это было необходимо, она была готова пойти на это.


"Бранко", - сказала она, когда мужчина поднял на нее глаза, - "Я собираюсь задать тебе ряд вопросов".


"Но я ничего не делал", - возразил он.


"Заткнись".


Кожич закрыл рот.


"Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Если ты мне соврешь, я буду очень расстроен. Ты понимаешь меня?"


Кожич кивнул.


"Хорошо. Я хочу поговорить с вами о человеке по имени Радек Хегер."


"Я не знаю никакого человека по имени Хегер".


Кейси посмотрел на Эрикссона. "Поднимите его мантию".


"Моя мантия? Почему ты хочешь - " его голос затих, когда Эрикссон наклонился и задрал халат, обнажив нижнее белье в стрингах.


"Ложь выводит меня из себя, Бранко", - сказал Кейси. "Когда я злюсь, тебе становится только хуже. Ты только что солгал мне, так что теперь, как и обещал, все будет только хуже ".


Джули протянула руку и потянула так сильно, что сорвала с мужчины стринги.


"Что ты делаешь?" он умолял.


"Во-первых, я хочу услышать, как ты лжешь мне снова. Скажи мне, что ты не знаешь Радека Хегера ".


"Я не знаю. Я его не знаю ".


Эрикссон схватил его сзади за шею и прижал его щекой к биде.


Большинство стрессовых поз работали вне всех культурных границ. Сексуальное унижение, однако, было другим. Он очень хорошо работал с более религиозно ориентированными культурами, в частности с мусульманскими фундаменталистами. Но западных мужчин женская сексуальность не отталкивала и им не угрожала.


То, что они делали с Kojic, было гибридом, разработанным программой Athena Team. Они назвали это "тюремная поза". Когда мужчины обнажались и наклонялись, это оказывало глубокое психологическое воздействие на 97 процентов из них. Это было невероятно уязвимое положение. Ключевым было то, что следователь сделал дальше.


Иракцы при Саддаме творили невыразимые вещи со своими жертвами мужского пола. Существовала определенная черта, которую Кейси не переступил бы. Вместо этого она предпочла усилить страх субъекта, двигаясь в совершенно ином и более пугающем направлении, в чем-то худшем, чем то, что, по его мнению, должно было произойти.


Она полезла в сумку, которую несла, вытащила свернутый мешочек для инструментов и положила его на пол. "Вам нравится балет, мистер Кожич?" - спросила она, разворачивая органайзер с двадцатью пятью карманами.


Мужчина уставился на иглы для подкожных инъекций, отвертки, медицинские инструменты и другие предметы, разложенные внутри.


"Причина, по которой я спрашиваю, " сказала Кейси, осматривая свое устройство для допроса, - в том, что я люблю балет. Я имею в виду, что я действительно, действительно люблю это. Я люблю его с тех пор, как была маленькой девочкой. Разве это не мило?"


Кожич понятия не имел, было ли это приятно или нет. На самом деле, он нашел это довольно странным вопросом, учитывая обстоятельства. Тем не менее, он не хотел злить ее еще больше, чем она уже была. Итак, он кивнул, что это было мило.


Кейси увидела, как он кивнул, и улыбнулась. "Мне нравится, что вы согласны. Балет хороший ".


"Очень мило", - сказал Кожич.


"Вы знаете, какой балет мой любимый?"


Мужчина наблюдал, как она выбирала инструмент из одного из карманов своего органайзера, и покачал головой.


"Щелкунчик", - ответила Кейси с улыбкой, доставая плоскогубцы.


Кожич чуть не упал в обморок.


Кейси указал на свои лодыжки. "Раздвинь его ноги", - приказала она Эрикссону.


"Нет. Нет. Нет. Нет. Нет", - умолял мужчина, но Эрикссон сделала то, что ей сказали. Отпустив его шею, она наклонилась, схватила его за лодыжки и потянула так сильно, что чуть не переломила его, как поперечную косточку.


Поскольку никто не прижимал его лицо к биде, он немедленно откинулся на колени и поднял голову. Впрочем, Кейси позаботился и об этом.


Встав, она откинула его голову назад, так что его подбородок свесился над краем биде. Она удерживала его там предплечьем, чтобы можно было надеть пару латексных перчаток.


"Пожалуйста", - умолял он. "Пожалуйста, не делай этого".


Кейси открыла плоскогубцы и начала выуживать то, что она искала.


Кожич отчаянно повернул голову сначала влево, а затем вправо. "Тебе не нужно этого делать. Мы можем заключить своего рода сделку ".


Она нашла его яички, взяла одно из них плоскогубцами и надавила. Тело Койича напряглось.


"Мистер Коджич, теперь я держу одного из ваших сами-знаете-кого в буквальном смысле в тисках. Я предлагаю вам рассказать мне все, что вы знаете о Радеке Хегере ".


"Но, если вы только позволите мне -" - начал он, но Гретхен оказала еще большее давление и прервала его.


"У нас немного не хватает времени, мистер Кожич", - сказала она. "Пожалуйста, больше никаких игр".


"У меня много клиентов. Я имею дело со многими людьми", - сказал он, но слово "люди" прозвучало как визг, когда Кейси сжала его еще сильнее.


"Послушай меня, Бранко. У меня с собой пара хороших ржавых ножниц. Я был бы рад отрезать вам яйца и сложить их все в одну корзину для вас, если хотите ".


Кожич покачал головой взад-вперед. "Нет, пожалуйста, нет".


"Я даю тебе последний шанс", - сказала она. "Скажи мне то, что я хочу знать, или после того, как я закончу с плоскогубцами и ножницами, я собираюсь достать свой скальпель, и мы поиграем в "разруби ласку"". Она постучала по соответствующей части его анатомии, чтобы убедиться, что мужчина не страдает иллюзиями относительно того, о какой части его нижних отделов она говорила.


"Радек Хегер", - сказал он, как будто это имя только что пришло ему в голову. "Конечно. Радек Хегер - чех!"

ГЛАВА 46


Sо, что вы предлагаете?" - спросил Кожич. Дамы усадили его, прислонив к стене душевой кабины, его руки все еще были связаны за спиной.


Эрикссон не могла поверить своим ушам. "Этот парень действительно настроен на него, не так ли?"


"На самом деле, " сказала Кейси, качая головой, " он не знает. Но это не относится к делу ".


Кожич, человек, которого никак нельзя было назвать обаятельным, пытался быть. "Дамы, это переговоры, так что давайте вестипереговоры."


"Это не переговоры, мой друг", - сказала Эрикссон, потянувшись за плоскогубцами. "Это допрос. Вы не в том положении, чтобы вести какие-либо переговоры ".


Кейси забрала у нее плоскогубцы. "Моему коллеге не очень нравятся юристы".


"Кто знает?" ответил Кожич, пожав плечами.


"Вы собирались рассказать нам о Радеке Хегере", - подсказала Гретхен.


Мужчина выглядел обеспокоенным, подбирая слова. "Я заключил с ним сделку. Да."


"Когда?"


"Я должен был бы проверить свои файлы, но за последний год", - сказал он.


Кейси внимательно изучал его в поисках любого признака того, что он может лгать. "Что повлекла за собой сделка?"


"Меня наняли для покупки нескольких предметов, которые, как мы полагали, были захоронены на территории мистера Хегера".


"И что это были за предметы?" - спросила она.


"Я не знаю", - ответил он.


Кейси посмотрела на него. "Мистер Кожич, вы только что солгали мне".


"Нет, я этого не делал. Честно, " возразил он.


Кейси полезла в свой органайзер для инструментов и достала шприц и маленький флакон. Глаза Кожич расширились, когда она начала их готовить.


"Хорошо", - признал он. "Это было оборудование".


Кейси продолжала готовить шприц. Она не смотрела на него. Вместо этого она сосредоточилась на том, что делала. "Какого рода оборудование?"


"Научное оборудование".


"Будь более конкретным", - приказала она.


"Я не знаю", - ответил Кожич. "Это был оставшийся хлам со Второй мировой войны. Моя работа заключалась в том, чтобы предложить ему достаточно денег, чтобы откопать это и позволить нам вывезти это оттуда ".


"Сколько денег?"


"Двадцать миллионов, США", - сказал он.


"Звучит как куча денег за научный хлам, оставшийся после войны, тебе не кажется?"


Мужчина снова пожал плечами. "Я научился не задавать вопросов".


"Будем надеяться, вы научились отвечать на них", - ответил Кейси. "Кто нанял вас, чтобы вы подошли к Хегеру?"


"Я никогда не встречал его раньше".


"Это не то, о чем я спрашивал. Я спросил, кто тебя нанял."


Кожич покачал головой. "Теперь мы с вами возвращаемся к нашим переговорам".


"Дай мне плоскогубцы", - сказал Эрикссон.


Кейси подняла руку. "Мистер Коджич, вы собираетесь рассказать мне. Сколько боли вы перенесете до этого, зависит от вас ".


"Мне нужна защита".


"От кого? Человек, который тебя нанял?"


"Да", - сказал он. "Вы американцы, верно? Вы можете обеспечить мне защиту в Америке ".


"Может быть", - сказал Кейси. "Но это будет зависеть от того, насколько вы будете сотрудничать".


"Он тоже захочет неприкосновенности, не так ли?"


Мужчина посмотрел на нее. "Я не понимаю, о чем ты говоришь".


Заложив руки за спину, он не мог поправить свою мантию, которая спадала с одного его плеча.


"Видишь его татуировку?" - Спросил Эрикссон.


Кейси кивнул.


"Тигры Аркана. Они были сербской военизированной группировкой. Один из самых жестоких в Косово ".


Кожич уставился на нее, и выражение чистой ненависти в его глазах подтвердило ее подозрения. "Держу пари, обвинители по военным преступлениям были бы рады поболтать с вами, не так ли?" - Сказал Эрикссон.


"Так что, может быть, нам все-таки есть о чем договориться", - заявил Кейси. "Кто тебя нанял?"


"А как насчет защиты?" - спросил он, прежде чем посмотреть на Эрикссона, а затем добавил: "И неприкосновенность".


"Ты скажешь мне то, что я хочу знать, и мы это обсудим".


"Сделки нет", - сказал Кожич.


Кейси схватила его за волосы на груди и притянула его лицо к своему. "Ты говоришь мне, кто тебя нанял, или я собираюсь отрезать тебе яйца и оставить тебя здесь истекать кровью до смерти. А еще лучше, " сказала она, отпуская его, " я позвоню некоторым нашим знакомым из Армии освобождения Косово. Я уверен, что они не позволили бы тебе истечь кровью до смерти; по крайней мере, не сразу ".


Женщина была права с самого начала, она действительно держала его в тисках. "Его зовут Томас Сандерс, " сказал он, " но за ним нелегко следить".


"Но ты ведь знаешь, где он, верно?"


Кожич покачал головой.


"Куда вы доставили оборудование?"


"Я этого не устраивал. Сандерс послал своих людей, чтобы забрать его ".


"Тогда у вас действительно нет ничего ценного для нас, мистер Кожич. Я думаю, мы увидим, насколько сильно ОАК хочет тебя видеть ".


Мужчина снова покачал головой, на этот раз гораздо энергичнее. "У меня действительно есть кое-что ценное", - настаивал он. "Я знаю, как Сандерс ведет свою банковскую деятельность; как он перемещает свои деньги. Я также немного знаю о его почтовом трафике и о том, как он настраивал электронные тайники, которые мы использовали ".


Кейси ему не доверяла. "Я на это не куплюсь", - сказала она. "Сначала я хочу ознакомиться с информацией. Если это законно, тогда мы обсудим, что мы можем для вас сделать. Где это?"


"На моем ноутбуке. В кабинете."


"Отлично", - сказал Кейси. "Я предполагаю, что он защищен паролем. Отдай это мне ".


Кожич наклонился так, что его пальцы высунулись из-за спины, а затем пошевелил одним. "Это биометрический".


"Конечно. Точно так же, как и все остальное здесь, - сказала она, беря шприц.


"Подождите", - ответил Кожич. "Я сотрудничаю. Для чего это?"


"Чтобы убедиться, что вы продолжаете сотрудничать".


Эрикссон откинул халат и удерживал его, когда Кейси ввел ему несколько миллиграммов валиума. Они не дали ему достаточно, чтобы вырубить его, просто достаточно, чтобы сделать его счастливо уступчивым.


Их план состоял в том, чтобы переодеться в вечернюю одежду, которую они захватили с собой, позвонить парковщику гаража в образе хихикающей подружки и попросить, чтобы ему подали машину, затем провести его в лифт, спуститься в гараж и покинуть здание на его собственной машине.


Однако, прежде чем они это сделали, Кейси хотел убедиться, что Коджич говорит им правду. "Давайте отведем его к компьютеру, пока он не стал слишком бестолковым", - сказала она.


Каждая из женщин помогла ему подняться из-под его рук, они подняли его на ноги и вывели из ванной. Его ноги уже немного подкашивались. Кейси был обеспокоен тем, что она, возможно, дала ему слишком много. Мужчина его комплекции должен был бы лучше переносить дозу, которую она ввела.


"Сколько вы ему дали?" - спросила Эрикссон, чувствуя, что ей приходится поддерживать все больший вес его тела.


"Обычная доза для взрослых", - ответила она, когда они наполовину несли его в кабинет. По телевизору, установленному в книжном шкафу, все еще шел футбольный матч.


"Куда нам его поместить?" - спросил Эрикссон. "За его столом?"


Кейси покачала головой. "Давайте положим его на диван".


Они обошли большой стеклянный журнальный столик и уронили его. Его жирная задница идеально приземлилась на помятую подушку. Задрал ноги, в одной руке пульт, в другой - кружка пива, и, наверное, так это выглядело каждый вечер в Château Kojic.


Кейси обошла стол и осмотрела его, прежде чем открыть какие-либо ящики. Прямо над тем местом, где должны были быть его ноги, она нашла тревожную кнопку. Хорошо, что они не посадили его туда.


В центральном ящике она нашла и достала его ноутбук. Открыв его, она увидела, что в нем действительно есть сканер отпечатков пальцев. Нажав на кнопку включения, она подняла его и поднесла к нему.


Голова Кожича откинулась на спинку дивана и выглядела как апельсин на пружинке "Джек в коробке". Валиум был сложным наркотиком. Вы могли бы оценить, сколько, по вашему мнению, кому-то понадобится, но затем были бы совершенно удивлены. Его эффективность не была связана с размером объекта.


Когда на экране компьютера появилась подсказка с просьбой к Койичу провести пальцем по считывателю, они наклонили его, чтобы добраться до его связанных рук. Пока Эрикссон балансировал ноутбук, Кейси сильнее взялся за указательный палец правой руки и попытался провести по нему пальцем. Ничего не произошло. Она попыталась снова. Ничего.


Считыватели отпечатков пальцев часто оказывались проблематичными, даже когда человек пытался провести по своему собственному пальцу. Добавьте к этому огромного, накачанного наркотиками серба со связанными за спиной руками, и неудивительно, что у них возникли проблемы.


Кейси достала свой складной нож, защелкнула лезвие в нужном положении и разрезала ремни, удерживающие Кожича.


Вытянув его правую руку перед собой, она опустила его ладонь на бедро, а затем схватила за указательный палец. Она отсканировала его через считывающее устройство, и его отпечаток пальца был принят.


Но пока Кейси и Эрикссон были заняты его правой рукой, они не обращали внимания на то, что делала его левая рука.


Кожич нанес удар лампой по голове Кейси сбоку, в то время как другой рукой он ударил ноутбуком в челюсть Эрикссона.


Дотянувшись до соседнего дивана, он включил вторичную аварийную сигнализацию и попытался встать.


"Только что была активирована кнопка тревоги", - сказал Родс по радио. "Что там происходит?"


"Отключи это", - сказал Кейси, когда Эрикссон попытался схватить Койича.


"Я не могу", - ответила она.


Кейси собиралась сказать ей, чтобы она, по крайней мере, отключила лифты, когда Бранко бросился на нее.


Она все еще была ошеломлена от удара лампой, и это замедлило ее реакцию. Лучшее, что она могла сделать, это нанести быстрый удар ногой по его колену.


Удар заставил его потерять равновесие и откатиться в сторону. Прежде чем Кейси или Эрикссон смогли поймать его, он врезался лицом в стеклянный кофейный столик.


Все это, казалось, происходило в замедленной съемке, когда стекло разлетелось тысячами сверкающих осколков.


"Черт возьми", - заорал Кейси. "Черт побери, черт побери, черт побери!"


Эрикссон наклонился, чтобы нащупать пульс, но его не было. Кожич ударился головой об одну из кованых ножек стола. Его открытые, безжизненные глаза уставились под диван, в то время как на ковре под ним начала образовываться лужа крови.


"Безопасность на подъеме", - сказал Родс. "Тебе нужно выбираться оттуда. Сейчас."


Кейси потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя.


"Гретч, мы должны идти", - сказал Эрикссон.


Кейси кивнул. "Возьми ноутбук", - ответила она, выходя из комнаты. "Я принесу ящик с инструментами, чтобы достать его палец".


Когда их лифт мчался к верхнему этажу, Меган Роудс зачитала для них данные об атмосфере. Их уход должен был быть еще более опасным, чем их вступление.


Добежав до подъездной лестницы, они ворвались в дверь и взбежали на два пролета. Достав свои ремни безопасности, они подготовились как можно быстрее. Подтянув шлемы, они в последний раз проверили свои резервные парашюты, а затем показали друг другу поднятый большой палец.


"Охрана только что прибыла", - сказала Меган. "Они этажом ниже вас, направляются в вашу сторону".


Кейси и Эрикссон выбежали на крышу и разошлись в двух разных направлениях. Они бежали так быстро, как только позволяли их ноги, и когда они достигли края крыши, они спрыгнули в ночь.

ГЛАВА 47


ДЕНВЕР


BМэтьюз проверил, чтобы убедиться, что никто не подслушивал их разговор, и сказал: "У нее кто-то следит за мной? С каких это пор?"


Дин Пенс сорвал крышку с другой упаковки сахара и высыпал содержимое в свой кофе. "С тех пор, как она дала вам телефоны для подброса".


Бен не мог в это поверить. Он никого не видел. Но если Пенс сказал, что за ним следили, значит, за ним определенно следили. "Итак, теперь мы знаем, что она действует не одна".


"Я говорил тебе, что она облажается".


"Сколько у нее людей на меня?" - спросил Мэтьюз.


"По крайней мере, двое, которых я смог идентифицировать на данный момент".


"Черт возьми. Я должен был их увидеть ".


Пенс жестом попросил его расслабиться. "Я тоже почти не обратил на них внимания. Эти ребята хороши, по-настоящему хороши ".


"Итак, эта операция против аэропорта намного масштабнее, чем мы думали".


"Вот на что это похоже".


Бен наклонился вперед. "Дин, мы должны вернуться в Мамфорд прямо сейчас. Мы должны рассказать ей, что мы узнали ".


"Уже сделано", - сказал Пенс.


"Что?"


"Я уже говорил с ней".


"Не поговорив сначала со мной? Ты что, спятил?" потребовал ответа Бен. "Мы еще даже не разобрались в наших историях".


"Что ж, мы собираемся разобраться с ними прямо сейчас", - ответил Пенс.


"Как много ты ей рассказал?"


"Кто я, новичок? Как думаешь, как много я ей рассказал?"


Бен помассировал глаза тыльной стороной ладони. "Черт", - сказал он. "Все кончено, не так ли?"


"Черт возьми, это так", - ответил Пенс. "Я не собираюсь закрывать одно из крупнейших шпионских дел десятилетия. Я говорил вам, что это сделает наши карьеры, а не положит им конец ".


"Итак, вы солгали Мамфорду, вот что вы мне говорите".


"Мне не нравится слово "ложь".


Мэтьюз усмехнулся.


"Я был избирательен в отношении правды", - сказал Пенс. "Послушай, я сказал ей то, что она хотела услышать. Ты знаешь, какая она. Это все о ее карьере. Теперь, когда она понимает, что она может получить от всего этого, она стоит за этим ".


"Теперь ты лжешь мне. Ты никак не мог объяснить ей это таким образом, чтобы она полностью согласилась с этим. Ни за что."


Пенс кивнул. "Да, будут приняты некоторые дисциплинарные меры, но -"


Бен откинулся на спинку кресла в ресторанной кабинке. "Теперь правда выходит наружу".


"Но мы все еще занимаемся этим делом. Сейчас она выделяет дополнительные ресурсы и все такое. У нас может быть все, что нам нужно ".


"Включая наш выбор: смертельная инъекция или расстрельная команда".


"Я надеюсь, вы говорите метафорически", - сказал Пенс.


Мэтьюз потянулся за своим кофе. "Я говорю о наших карьерах, Дин. Мы закончили ".


"Бен, мы еще не закончили. Наши карьеры более чем в порядке. Перестаньте беспокоиться. Что касается кого-либо, мы не нарушали никаких законов. Мамфорд ничего не знает о несанкционированном подслушивании."


"Как насчет того, чтобы я подделал свое заявление о приеме на работу в TSA?"


Пенс втянул воздух сквозь зубы и кивнул. "Да, она знает об этом".


Бен вскинул руки в воздух. "Потрясающе. Вы брали на себя ответственность за что-нибудь?"


"На самом деле, я сделал. Я сказал ей, что это была моя идея и что я собрал все это воедино. И что бы ты ни сделал, ты сделал, потому что я сказал тебе, что это было правильно.


"Затем я объяснил, что, хотя мы, возможно, нарушили несколько правил здесь и там -"


"Дин, мы сделали больше, чем просто нарушили несколько правил".


"Она этого не знает, - сказал Пенс, - и не собирается знать. Я остановился на том, что мы не смогли скрыть. Остальная часть этого так и не состоялась ".


"Итак, какова наша история?"


"Если вы дадите мне пять минут, я объясню".


На самом деле они провели следующие сорок пять минут, обсуждая, что Пенс сказал их боссу и как SAC решила, что она хочет, чтобы они продолжили.


Когда Пенс закончил, он посмотрел на Бена и сказал: "Итак, ты должен предположить, что находишься под полным наблюдением, понял?"


Бен кивнул. "Я понимаю".


"Это означает, что вы не заходите в офис, вы не звоните, вы не отправляете электронное письмо. Вы должны оставаться полностью в образе; полностью под прикрытием. Понятно?"


"Я понял, Дин. Я знаю, что значит не раскрывать обложку ".


Пенс поднял руки в притворной капитуляции. "Я просто пытаюсь помочь".


"Вы многим помогли".


Старший сотрудник ФБР посмотрел на своего напарника. "Ты знаешь, мы поступили правильно".


"Нет, мы этого не делали, Дин. Мы хорошие парни. Мы должны играть по правилам ".


Пенс пожал плечами. "Прекрасно. Кори себя, сколько хочешь. Я рад, что мы собираемся приклеить это к этим русским ублюдкам ".


Бен посмотрел на него. "Если мы собираемся навязать это им; если мы собираемся загрузить подслушивающие устройства Саффолка фальшивыми разговорами и данными, зачем я вообще должен возиться с этой шарадой? Кого волнует, как глубоко я погружаюсь в недра этого аэропорта? Почему я не могу просто отсиживать свою задницу в паршивой маленькой комнате отдыха TSA и врать ей?"


Дин Пенс вернул взгляд своему партнеру. "Потому что ты не совсем хороший лжец. Вот почему."


"О чем ты говоришь?"


Старший агент ФБР глубоко вздохнул. "Я знаю, что ты спал с ней, Бен".


Его непосредственным побуждением было опровергнуть обвинение, но Мэтьюз устал лгать. Вместо этого он хранил молчание.


"Ты не первый парень в Бюро, который переспал с агентом иностранной разведки, так что не расстраивайся".


"Я не знаю".


На этот раз усмехнулся Пенс. "Это написано у тебя на лице, Бен. Ты хороший человек, а из хороших людей получаются никудышные лжецы. Послушайте, Мамфорд не хочет рисковать, выдавая Саффолка. Насколько нам известно, у нее есть способ отслеживать перемещение устройств. Саффолк должна верить, без малейшего намека на сомнение, что вы сделали то, о чем она просила. Это единственный способ, которым она и русские поверят информации, которую мы разместим на этих телефонах ".


"И кто собирается это сделать?"


Пенс пожал плечами. "АНБ? ЦРУ? Понятия не имею. Все, что я знаю, это то, что это скоро закончится, и мы сможем запереть эту сумасшедшую цыпочку, и в мире все будет хорошо ".


Когда подошла официантка и налила им кофе, Бен Мэтьюз понадеялся, что его партнерша права, но тот же голос, который говорил ему, что ему никогда не следовало спать с Викторией Саффолк, теперь говорил ему, что он в гораздо большей опасности, чем он, возможно, мог себе представить.

ГЛАВА 48


Bru вышел из кафе tiny canyon и пошел через парковку. Большинство транспортных средств были теми же, что стояли там, когда он подъехал.


Стараясь не казаться очевидным, Бен наблюдал за своим окружением. Несмотря на то, что Пенс сказал ему, что за ним не следили на их встрече, его ситуационная осведомленность достигла предела.


Прежде чем запрыгнуть в свой грузовик, он в последний раз оглядел стоянку. Была ли там Вики Саффолк или другой оперативник, работающий с ней, он не мог сказать. Но даже если кто-то наблюдал за ним, он уже принял меры предосторожности, заранее объяснив свою встречу с Пенсом.


Он сказал Саффолку, что встречается с коллегой-велосипедистом, который надеялся нанять Бена в свою гоночную команду на следующий год. В том, чтобы выпить кофе, не было ничего тайного или необычного.


Он завел большой дизельный двигатель своего грузовика, выехал со стоянки и выехал на шоссе.


Перестроившись на среднюю полосу, Бен включил круиз-контроль и изучил машины вокруг себя. Отчасти удовлетворенный тем, что за ним не следили, он позволил себе немного расслабиться.


В фильмах жизнь под прикрытием казалась гламурной, но это было совсем не так. Это был стресс, и теперь, когда он знал, что за ним наблюдают, это было еще более напряженным. Ему пришлось бы быть настороже и держать ухо востро 24/7. Он никому не мог доверять. Единственными незащищенными моментами, которые мог получить Бен Мэтьюз, были моменты, подобные этому, когда он был один в своем грузовике.


Убедившись, что его iPod подключен, он включил стерео. Сжимая руль, он надеялся на некоторое время забыть, кем он был и что он сделал. Он не хотел быть агентом ФБР, который предал свои этические и профессиональные нормы поведения; он не хотел быть взрослым неудачником. Он просто хотел быть американцем, убивающим за несколько часов до начала своей смены, как все остальные.


Мэтьюз приближался к стоянке для сотрудников международного аэропорта Денвера, когда зазвонил его мобильный телефон. Он ответил на звонок через систему Bluetooth своего грузовика, наполовину ожидая, что это будет Дин Пенс с ненужной напоследок ободряющей речью.


"Это Бен", - сказал он в микрофон грузовика.


"Ты так и не позвонил. Как прошел кофе?"


Это была Вики.


"Думаю, все было в порядке".


"Что это значит?"


"Этот парень в некотором роде мудак. Вот и все. Я просто не в лучшем настроении ".


"Мне жаль это слышать", - сказал Саффолк. "Так ты не собираешься выступать за него в следующем году?"


"Я не знаю", - ответил Мэтьюз. "Может быть. Посмотрим".


Вики на мгновение замолчала, и он подумал, не сбросил ли звонок один из их мобильных. Как раз в тот момент, когда он был готов спросить ее, там ли она все еще, она спросила: "Бен, все в порядке?"


"Конечно, а что?"


"Это не похоже на тебя - не звонить мне. Ты сама на себя не похожа."


"У меня много всего на уме", - сказал он. "Со мной все будет в порядке. Я просто немного нервничаю из-за того, что иду в чрево зверя ".


"У тебя все отлично получится", - сказала она. "Я буду ждать тебя, когда ты вернешься домой, и у меня для тебя сюрприз".


"Неужели?" он ответил. "Что это?"


"Я собираюсь быть обнаженной. Полностью обнаженная".


"Обещания, обещания", - сказал он, на мгновение выходя из себя.


"О, детка", - промурлыкала она. "У меня самое горячее белье, которое вы когда-либо видели, у меня высокие каблуки, а кондиционер у меня дома включен на полную мощность. Тебе лучше поспешить сюда после работы. Если кто-то другой опередит тебя в моей спальне, тебе придется винить только себя ".


Эта женщина была невероятной дразнилкой. "Я напишу тебе позже", - сказал Бен.


На другом конце провода воцарилось молчание.


"Мне нужно идти", - сказал он, въезжая на стоянку. "Я опаздываю".


"Увидимся вечером", - попыталась сказать она, но он уже закончил разговор.


* * *


"Установит ли он устройства там, где вы ему сказали? " - спросил Питер, обхватив Вики Саффолк за тонкую талию и потянув ее обратно в кровать.


"Питер", - проворковала она своему куратору, отбрасывая телефон в сторону. "Если ты не будешь осторожен, я могу запереть тебя и никогда не позволю тебе уйти. Может быть, я сделаю тебя своим рабом на всю жизнь ".


Он уткнулся ртом в ее затылок и слегка укусил. "Прежде чем мы погрузимся в страну фантазий, - сказал он, - давайте разберемся с нашими делами здесь и сейчас. Сегодня Бен Мэтьюз приступает к исполнению своей новой должности. Теперь у него гораздо больший доступ в Denver International. Сделает ли он то, о чем мы его просили?"


"Ты имеешь в виду, сделает ли он то, о чем я его попросила?" - подчеркнула она, проводя руками по внутренней стороне его бедер.


"Если бы я не знал тебя лучше", - сказал Маркус, откидываясь назад и отдаваясь ей, - "Я бы сказал, что ты пытаешься соблазнить меня".


"Хочешь, я тебя соблазню?" - спросила она, отрывая взгляд от его ног и облизывая губы.


"Я должен отправить свой отчет", - сказал он, пытаясь высвободиться из ее объятий.


"Я участвую в этом?" - спросила она, прищурив глаза и ущипнув его.


"Может быть", - ответил он, хватая ее и целуя ее красивое лицо.


Его ответ заставил ее рассмеяться. "Неужели? Не могли бы вы начать с разговора о том, как сильно вы любите меня спереди или сзади, что приводит к тому, что вы одновременно любите и ненавидите видеть, как я ухожу, верно? "


Маркус притянул ее к себе и прижался губами к ее рту. "Я не собираюсь ничего рассказывать им о наших физических отношениях", - сказал он. "Если станет известно, какая я невероятная в постели, ко мне потянутся вдовы и разведенные со всего мира".


"Питер!" - воскликнула она, хлопнув его по груди. "Ты такой тщеславный".


"А как насчет Мэтьюса?" спросил он, меняя тему. "Он собирается получить координаты, которые нам нужны, чтобы нанести удар по этому подземному объекту, или нет?"


"Я не думаю, что тебе есть о чем беспокоиться", - ответила она. "Я еще не встречала человека, который не сделал бы в точности то, что я хотела. Включая присутствующую компанию."


Маркус рассмеялся, но выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на нее. "Ты был создан для этого бизнеса, ты знаешь это?"


Его внезапная нежность вывела Вики из равновесия. "Я не знаю, как я должна на это ответить", - сказала она, глядя на него сверху вниз.


"Как насчет того, что без тебя я не был бы там, где я есть, Питер?"


Она улыбнулась и поцеловала его в нос. "Вы были очень добры ко мне", - ответила она.


Мужчина отвернулся к окну. Он мог видеть, как взлетают и садятся самолеты вдалеке. Он знал, что с их атакой мир вот-вот изменится. Все должно было кардинально измениться.


Саффолк положила голову ему на грудь. "О чем ты думаешь?"


"Мы вдвоем отправимся в приятный долгий отпуск, когда все это закончится".


"У меня есть идея получше", - сказала она. "Давайте купим немного земли; еще лучше, остров. Давайте выберем один выход посреди океана, где нас никто никогда не найдет ".


Маркус погладил ее по щеке. Было интересно, что она предложила купить остров, поскольку он уже выбрал один. Мир был близок к возрождению, и для некоторых это было очень, очень плохо. Он хотел быть как можно дальше от "цивилизации", когда это произошло. Он уже принял решение о том, чтобы взять Викторию с собой, но сначала им нужно было закончить свое задание.


"У меня большие планы, моя дорогая, но прежде чем мы обсудим их, давай в последний раз объясним, почему мы здесь", - сказал он. "Я хочу быть уверен, что ни одно из доказательств не связано с кем-либо из нас".

ГЛАВА 49


TUZLA


БОСНИЯ И ГЕРЦЕГОВИНА


Вторник


Gретчен Кейси в свое время совершала множество прыжков с бейсджампом, но никогда - с крыши офисного здания посреди ночи, когда в нее стреляли.


И она, и Джули Эрикссон запаслись управляемыми парашютами Vonblon, и они отлично сработали, хотя им никогда не следовало ими пользоваться. Женщины должны были иметь возможность выехать прямо из здания Койича, в машине Койича, с Койичем, накачанным наркотиками, на заднем сиденье. Но, как известно любому оперативнику, мистер Мерфи, известный адвокат Мерфи, умел втиснуться даже в самые продуманные планы.


Когда женщины приземлились после прыжка, Купер и Роудс уже ждали их. Собрав свое снаряжение, они запрыгнули в машину и скрылись. Осматривая свой парашют, Кейси поняла, насколько близко подошли стрелки на крыше к тому, чтобы поразить ее. Несколько пуль пробили ее купол. Ей очень повезло.


Поездка в Тузлу заняла три часа. Так же, как и во время большей части их поездки от побережья Словении до Збирога несколько дней назад, было темно и скучно. Никто много не говорил. Кейси и Эрикссон оба были разочарованы потерей Койича. Он был их пленником и их ответственностью. Это был досадный несчастный случай, но несчастный случай произошел из-за невнимательности с их стороны. Это был тяжелый урок, который никто из них не скоро забудет.


Лагерь Игл был "черным местом", которое Соединенные Штаты использовали для перемещения и допроса заключенных-призраков во время войны с террором, которых держали в тайне. У него была история с приходом и уходом тайных агентов, и поэтому персонал знал, что не следует задавать много вопросов.


Кейси и ее команда перекусили в кафе "Лонгхорн" на базе, а затем Гретхен сказала девочкам немного поспать. Не всем им было нужно помогать ей загружать содержимое компьютера Койича обратно в Bragg. Она могла бы сделать это сама.


Хаттон позаботился о том, чтобы у нее было все необходимое, включая отдельный кабинет с высокоскоростным Интернетом и доступом к защищенному телефону. В телефоне не было необходимости. Она не хотела разговаривать с Хаттоном, по крайней мере, не сейчас. Она просто хотела загрузить содержимое компьютера Кожича, написать свой отчет и лечь спать, что она и сделала. Она и ее товарищи по команде спали как убитые более восьми часов подряд. Это было лучше, чем любая поездка в любой спа-центр.


Приняв душ и переодевшись, они вернулись в кафе "Лонгхорн", чтобы еще раз перекусить.


В этой части света лето продержалось дольше, но к концу дня поднялся прохладный ветерок, свидетельствующий о приближении осени.


Это заставило Кейси задуматься о доме и о том, что будет значить для нее осень. Листья будут менять цвет. Там будут футбольные матчи, и не успеешь оглянуться, как наступит День благодарения, а затем Рождество.


Каникулы были последним, о чем она хотела думать. Они всегда напоминали ей об ошибках, которые она совершила в своей жизни, особенно когда дело касалось ее отношений.


После обеда пошли разговоры о том, чтобы пойти потренироваться и даже зарегистрироваться на рейсы домой, поскольку у Тузлы были прямые рейсы в Соединенные Штаты. Они надеялись, что Хаттон собирается освободить их.


Гретхен размышляла, что она будет делать, когда вернется, когда зазвонил ее мобильный телефон. Помяните дьявола, подумала она про себя. "Кейси", - сказала она, активируя вызов.


"Вы и ваша команда проделали хорошую работу", - заявил Хаттон. "Мы еще долго будем просматривать содержимое жесткого диска Койича".


"Я рада", - ответила она.


"Я прочитал ваш отчет. Насколько серьезно вы с Джули ранены? Мне кажется, что ты, как обычно, преуменьшил значение вещей ".


Кейси улыбнулась. Иногда он знал ее слишком хорошо. "Я немного порезалась", - сказала она, дотрагиваясь до раны на голове. "Вероятно, для этого потребовалось бы пару стежков, но Куп заклеил его клеем Krazy".


"А Джули?"


"Она получила пощечину ноутбуком Койича. У нее небольшой синяк, но с ней тоже все будет в порядке. У нас все в порядке ".


"Все в порядке, кроме Койича".


"Послушай, " начала Гретхен, " насчет этого -"


Хаттон остановил ее. "Парень сделал это сам с собой. Понятно? Не думай об этом больше. Это была не твоя вина ".


Кейси решила оставить все как есть. Она не хотела говорить об этом, и она была не в настроении выслушивать ободряющую речь Хаттона. "Вы узнали что-нибудь еще о человеке, который финансировал покупку Кожичем всего оборудования Каммлера из бункера в Збирохе?"


"Томас Сандерс", - сказал Хаттон, повторив имя, которое Койич дал им в Белграде незадолго до своей смерти. "Сейчас мы собираем для него куртку. Там не так уж много информации. Интересно, однако, то, что Сандерс также не хотел, чтобы Коджич знал, кем он был. Он пытался оставаться в тени, но Коджич отследил IP-адрес, который он использовал однажды, и это стало отправной точкой для создания на нем собственной куртки ".


"Что в нем было? Есть что-нибудь хорошее?"


Хаттон пролистал распечатки, которые лежали на его столе в Брэгге. "Есть упоминание о ком-то еще, кого мы пытаемся найти, по имени Абрессиан. Armen Abressian. Не знаю, кто или что он такое. Остальная часть - это в значительной степени банковская информация, но именно здесь все становится интересным ".


"Как же так?" - спросил Кейси.


"Это как русские матрешки, пытающиеся разобрать все подставные компании и фальшивые счета, которыми пользуются эти ребята, но, похоже, Томас Сандерс недавно заключил сделку с вашим партнером по плаванию из Венеции".


"Нино Бьянки, торговец оружием?"


"Ага".


"Бомба, обнаруженная в Южной Америке, как вы думаете, Бьянки мог иметь к этому какое-то отношение?" - спросил Кейси.


"Это то, что я хочу, чтобы вы выяснили", - сказал Хаттон.


"Как я должен это выяснить?"


"Вы собираетесь спросить Бьянки сами".


"Хорошо", - ответила она. "Я подготовлю команду".


"Нет. Вам не нужна команда. Только ты. Я собираюсь прислать за тобой машину. Где ты?"


"Я вернусь пешком в кафе "Лонгхорн". Машина может доставить меня туда ", - сказал Кейси. "Могу я взять хотя бы сумку?"


"Он вам не понадобится", - ответил Хаттон. "Машина будет там через пять минут". И с этими словами он отключил звонок.

ГЛАВА 50


A "Хаммер" появился через четыре минуты, и Гретхен Кейси забралась в него. Как и все остальные, кого она встретила в Тузле, водитель был вежливым, профессиональным и не задавал много вопросов.


Он повез ее в сторону аэродрома. "Меня ждет самолет?" - спросила она.


"Нет, мэм", - ответил ее водитель, продолжая ехать.


Ребенку, очевидно, было сказано забрать ее и не вступать в разговор, поэтому она решила оставить его в покое. Из того, что она могла сказать, они не уезжали с базы, что означало, что она выяснит, в чем дело, достаточно скоро.


В дальнем конце летного поля находилась группа быстровозводимых зданий. Сразу за кластером находилось здание, окруженное высоким забором от циклонов. Когда Кейси увидела, кто стоит у ворот, крутя ключ на пальце, она начала понимать, что все это значит.


"Где он?" - Сказала Кейси, выбираясь из Хаммера.


"Мы не виделись несколько дней, и это твой первый вопрос? Нет, "Привет, Скотт, как все прошло?" " ответил Скотт Харват.


"Привет, Шотландец. Ты выглядишь дерьмово ".


"На самом деле, я не очень хорошо спал. Возможно, это потому, что я не давал Бьянки спокойно спать. Он действительно крепкий орешек, который можно расколоть ".


Кейси искоса посмотрела на него. "Это что, какая-то шутка про мачо, мужскую анатомию?"


Харват поднял руки вверх. "Здесь нет враждебной рабочей среды, босс. Я не хочу, чтобы обо мне писали ".


"Расслабься. Я просто разыгрываю тебя. Где он?"


"Он внизу, в игровой зоне, пьет хэппи мил".


"Могу я увидеть его?"


Харват отступил назад и распахнул ворота. "Мне сказали предоставить вам полный доступ. Кстати, он, вероятно, не будет очень рад тебя видеть ".


"Я бы не ожидал, что он будет таким".


"Когда вы выбросили его из окна, вы знали, что он не умел плавать?"


Кейси покачала головой. "Я понятия не имел. Он определенно выбрал интересный город для жизни тогда, не так ли?"


Они прошли по утрамбованной коричневой земле к зданию. "Моя единственная просьба заключается в том, чтобы вы не говорили ему, где он находится".


"Без проблем", - ответил Кейси, когда они подошли к главной двери здания, и Харват вставил свой ключ в замок и отпер его. "Где Райли?"


"Она пошла прятать свою одежду. Она боится, что ты собираешься снова что-нибудь позаимствовать, как ты сделал на яхте ".


"Да ладно, серьезно".


"Я серьезно", - ответил Харват с усмешкой.


Он подвел их к стальной двери с электронной карточкой рядом с ней. Достав из кармана карточку, Харват провел ею через считывающее устройство. Раздалось жужжание, за которым последовал щелчок, когда замок открылся, и он отодвинул тяжелую дверь безопасности.


Он повел Кейси вниз по металлической лестнице на цокольный этаж. Они больше никого не видели, и она решила, что это было специально. Чем меньше людей, знавших Скотта Харвата и Нино Бьянки, было здесь, тем лучше.


Они миновали несколько дверей, пока не достигли одной с пометкой "5". Харват вставил свою карточку в другое считывающее устройство, замок открылся, и он придержал для нее дверь.


Это была длинная комната, а в центре располагалась игровая площадка, как ее называли, огромная клетка, построенная из тяжелых модульных бетонных панелей, которые можно было разбирать и перемещать. В нем была собственная система отопления и кондиционирования воздуха, которая могла создавать резкие перепады температуры внутри, если того хотел следователь.


Кейси видела их достаточно, чтобы знать, как выглядел интерьер. Он будет контролироваться с помощью видео и будет оснащен стробоскопическими лампами и динамиками объемного звучания Dolby. В центре пола должен быть крюк для проушин, чтобы удерживать заключенного в стрессовых положениях. Заключенный не только понятия не имел, где он находится, но и игровая площадка была полностью звуконепроницаемой. Доступ осуществлялся через еще одну тяжелую дверь безопасности и устройство для считывания карт. Снаружи кто-то приклеил фотографию злобного Рональда Макдональда.


Там было два стола и ряд мониторов с замкнутым контуром, чтобы наблюдать за тем, что происходило внутри камеры. Прямо сейчас Нино Бьянки ел.


Он выглядел хуже, чем Харват. Его одежда была перепачкана, а волосы растрепаны. Он, вероятно, не мылся и не брился с тех пор, как Кейси и ее команда передали его.


"Что ж", - сказал Скот. "Он весь твой. Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?"


Кейси покачала головой. "Я бы предпочел пойти туда один".


"Понятно".


"И никакого видео, хорошо? Меня здесь нет, и этого никогда не было. У нас все хорошо?"


"У нас все хорошо", - ответил Харват, подходя к двери камеры и проводя своей карточкой.


Когда замок открылся, он отодвинул его, чтобы Кейси могла войти. Как только она вошла, он закрыл за ней дверь и подождал, пока замок снова включится, прежде чем подойти к одному из мониторов, чтобы наблюдать за ходом ее допроса.


"Привет, Нино", - сказала Кейси, когда Бьянки поднял глаза от своей еды.


Если ему и было неприятно видеть ее, она не могла этого сказать. У мужчины было вытянутое выражение лица. Исчезло высокомерие, которое было всего несколько ночей назад. Он выглядел сломленным, но это не означало, что он не был опасен. Несмотря на то, что он был прикован к кольцу для глаз в центре зала, она все равно старалась не подходить слишком близко. Животные в клетках были так же опасны, как и те, что свободно разгуливали по дикой природе.


"Ты вернулся, чтобы выбросить меня из другого окна?" - спросил он.


"Нет", - ответила она, вытаскивая стул из угла и садясь на него верхом. "Я хочу поговорить об оружии".


"Я продаю компьютерные запчасти. Я ничего не знаю об оружии ".


"Что они дали тебе поесть?" - спросила она, пытаясь понять, что он зачерпывал со своей тарелки кусочком хлеба.


Бьянки скорчил гримасу и отставил тарелку в сторону. "Для итальянца это настоящая пытка".


"Я думаю, что у шеф-повара есть бутылка белого золота Dom Perignon снаружи. Хотите, чтобы я проверил?"


"Учитывая, что может пройти очень много времени, прежде чем я снова попробую шампанское, я сделал хороший выбор", - ответил он, и на его губах появилось подобие улыбки.


"Вы сотрудничали с нами?"


"Значит, ты хороший полицейский? Другой мужчина, который был здесь со мной, определенно не такой ".


Кейси уже видела Харвата в действии раньше. У него были проблемы. Он определенно не был хорошим полицейским. В ответ на вопрос мужчины она сказала: "Это зависит".


Бьянки вздохнул. "Конечно, это так. Так всегда бывает ".


"Вы понимаете, что из-за вашей причастности к взрыву автобуса в Риме ..."


"Я не был вовлечен", - настаивал итальянец.


"Вы продали взрывчатку террористам", - заявил Кейси. "Этого участия достаточно. Погибло более двадцати американцев. На вашем процессе Соединенные Штаты будут настаивать на смертной казни ".


Она ожидала какой-нибудь пылкой защиты, была уверена, что он постоит за себя и оправдает то, что он сделал, но вместо этого он просто опустил голову. Она понятия не имела, что Харват с ним сделал. На мужчине не было никаких отметин, по крайней мере, насколько она могла видеть, но это было так, как будто кто-то поработал над ним молотком. В нем не было ни сопротивления, ни борьбы.


"Я откажусь от вовлеченных людей. Я заключу сделку. Это то, чего ты хочешь?" - спросил он.


Кейси нужно было быть осторожным и не испортить то, чего Харват пытался достичь с Бьянки. "Я здесь не для этого, Нино. Это вам следует обсудить с другим человеком ".


"Плохой полицейский", - сказал он удрученно.


"Да", - ответила она. "Плохой полицейский. Мне нужно поговорить с тобой еще кое о чем."


Он поднял глаза и сказал: "Вы пришли поговорить со мной о Томасе Сандерсе".

ГЛАВА 51


Bпотому что, " сказал Бьянки, " сколько бы я ни был здесь, я ждал, что плохой полицейский спросит меня об этом. Но он этого не сделал. Вместо этого он расспрашивал меня обо всех других моих деловых отношениях. Он спрашивал меня о ХАМАСЕ, Хезболле, Аль-Каиде, Талибане, АНО, ФАРК, Абу Сайяфе и так далее, и тому подобное, снова и снова ".


"Вы продавали компьютеры всем этим организациям?" - спросил Кейси. "Вы, должно быть, очень хороший продавец".


Он улыбнулся. "Я могу получить все, что люди захотят".


"Так чего же хотел Томас Сандерс?"


"Давайте сначала поговорим о том, чего я хочу", - потребовал Бьянки.


"И что бы это могло быть?"


"Я хочу уйти отсюда, где бы это ни было, свободным человеком".


Кейси начала говорить, но он поднял указательный палец своей скованной правой руки и продолжил. "Я также хочу гарантии, что никто не придет за мной. Что я буду в безопасности ".


"Нино, ты непосредственно причастен к убийству более двадцати американцев только в Риме. Я даже представить себе не могу, сколько американских солдат и морских пехотинцев было убито из-за людей, которых вы помогли экипировать. Вы просто ожидаете, что мы отпустим вас на свободу? После всего, что ты сделал?"


"Если вы не заключите со мной сделку, миллионы людей в вашей стране погибнут. Я могу помочь вам не допустить этого ".


"Каким образом?"


"Сначала о главном", - сказал он. "Вы здесь из-за мистера Сандерса, не так ли? Все остальное было сделано для того, чтобы смягчить меня, сделать более сговорчивым ".


Кейси было все равно, что думает парень, пока это поддерживало его разговор. Она кивнула.


"Я знал это", - сказал Бьянки. "Как ты узнал? О Сандерсе и о том, что он запланировал?"


"Послушай, Нино, " заявил Кейси, " я тот, кто будет задавать вопросы. Теперь, что касается мистера Сандерса. Что вы знаете такого, что могло бы представлять ценность для нас?"


"Я хочу какую-то гарантию. В письменном виде."


Кейси похлопала себя по карманам, прежде чем сказать: "Должно быть, я забыла свою ручку в метро. Вам придется поверить мне на слово ".


Итальянец покачал головой. "Нет. Я хочу кое-что от вашего президента. Что-то подписанное".


Кейси рассмеялся. "Ты слишком много смотришь телевизор, Нино. Наш президент такими вещами не занимается. Даже если бы он это сделал, нам нужно было бы точно знать, что вы предлагаете ".


Бьянки на мгновение задумался об этом. "Мистер Сандерс хотел получить от меня бомбы. Совершенно особый, очень специфический тип бомбы ".


"Какого рода?"


Итальянец снова покачал головой. "У мужчины должны быть какие-то секреты".


"Знаешь, что я думаю, Нино?" - сказала Кейси, вставая. "Я думаю, мы переоценили вашу полезность. Прости, что отнял у тебя время."


Кейси подошел к двери. Как раз в тот момент, когда она собиралась прочитать рэп на нем, чтобы выпустить его, Бьянки сказала: "Электромагнитные бомбы. Электромагнитный импульс. Вы знакомы с ними?"


Гретхен развернулась и прислонилась спиной к двери. "Я слышал о них".


"Ну, это то, чего хотел Сандерс".


"И это то, что у тебя есть для него?"


Бьянки кивнул.


"Сколько?" - спросил Кейси.


"Сначала он хотел троих".


"Сначала?"


"Да. Затем он связался со мной и сказал, что ему нужно больше. Что он хотел получить их быстро. Он сказал мне, что купит все, что я смогу достать ".


"И ты - это ты", - сказал Кейси. "У вас не было проблем с поиском большего количества этих вещей".


Он улыбнулся. "Есть несколько стран, которые рассматривают электромагнитные устройства как оружие будущего. Они производят определенные устройства EMP в большом количестве. В большинстве этих стран ученым и военным плохо платят. Их легко найти. Самое сложное - доставить бомбы по назначению ".


"Который в случае с мистером Сандерсом был где?"


Бьянки покачал головой. "Как хороший полицейский, ты можешь понять, что у меня должны быть гарантии".


Кейси хотелось подойти и влепить самодовольному ублюдку пощечину, но она сдержала свои эмоции. "Нино, этого все еще недостаточно, чтобы я мог обратиться к своему начальству и потребовать особого отношения от твоего имени. Это все слова, дым. Мы не можем доказать, правда ли что-либо из того, что вы говорите ".


"Ты играешь со мной", - сказал Бьянки, и в его глазах снова появилась искорка.


"Нет, " ответил Кейси, - ты играешь со мной, и мне надоело тратить свое время впустую". Она стучала в дверь камеры, чтобы ее выпустили. Ожидая, пока откроют дверь, она добавила: "Я скажу твоей подруге снаружи, что ты закончила со своим обедом и готова продолжить с того места, на котором вы двое остановились".


Кейси даже не потрудилась взглянуть на него, когда дверь открылась, и Харват отступил, чтобы она могла выйти.


Когда дверь начала закрываться, Бьянки крикнул: "Подождите!"

ГЛАВА 52


ВАШИНГТОН, округ Колумбия.


Jу Эка Уолша не было полноценного ночного сна в течение двух дней. Поездка в Парагвай только усилила его беспокойство. Его шестое чувство подсказывало ему, что должно было произойти какое-то нападение. Он мог это чувствовать.


Он позвонил своему коллеге в ЦРУ Филу Фарнсворту, чтобы попытаться получить некоторую помощь, но все шло не очень хорошо.


"Мой друг в ФБР, " сказал Уолш, - сказал мне, что они никогда раньше не слышали об Армене Абресяне".


Фарнсворт казался рассеянным, как будто, возможно, он проверял свою электронную почту, разговаривая по телефону. "Я не удивлен", - ответил человек из ЦРУ.


"Почему бы и нет?"


"Кто знает?"


"Фил, я чему-то помешал?" - спросил Уолш.


"Прошу прощения, просто у нас здесь много чего происходит".


"Ты говорил об Абрессиане?"


"О чем я говорил?"


Уолш чуть крепче сжал телефонную трубку. "Что тебя не удивило, что он остался вне поля зрения ФБР".


"Он, наверное, умный парень".


"Подожди секунду. Мы перешли от того, что вы не были удивлены тем, что он остался вне поля зрения ФБР, к тому, что вы сказали, что он, вероятно, умный парень? Что там происходит?"


"Это деликатно, Джек".


"Вот почему у всех нас есть сверхсекретный допуск", - ответил Уолш. "Да ладно, что ты знаешь об этом парне?"


На другом конце провода повисла пауза, поскольку внимание Фарнсворта снова было отвлечено. Наконец, он сказал: "Что вас интересует в Абрессиане?"


Уолш предполагал, что он спросит, поэтому подготовил свою историю. "У нас есть неподтвержденная информация о том, что он, возможно, оказывал материальную поддержку нескольким группировкам талибов на юге Афганистана".


"Хммм", - рассеянно ответил Фарнсворт. "Почему бы тебе не написать, что у тебя есть, и не отправить это мне? Я попрошу наших ребят взглянуть на него и посмотреть, что они смогут придумать для вас ".


"Я надеялся, что ты мог бы сделать для меня немного больше, чем это, Фил".


Внезапно человек из ЦРУ заинтересовался разговором. "Я нахожу трогательным то, что вы, наконец, хотите работать с нами".


Уолш покачал головой. "Давай не будем этого делать".


"Эй, вы ребята со всеми деньгами, которые бегают повсюду, нанимая наших лучших людей".


"У вас в Лэнгли много отличных людей".


"Но когда лучшие из них уходят на пенсию и начинают работать по контракту, все они записываются в ваш магазин", - заявил Фарнсворт.


Уолш действительно не хотел обсуждать это с ним. "Ты разговариваешь не с тем парнем, Фил. Я всего лишь винтик в колесе, пытающийся дожить до пятницы. Ты это знаешь."


Фарнсворт громко рассмеялся. "Это бесценно. Это полная чушь, но она определенно бесценна ".


"Ты собираешься поделиться со мной тем, что у тебя есть, или нет?"


"Я сказал тебе написать об этом -" - начал Фарнсворт.


"И отправьте это сюда", - ответил Уолш, заканчивая предложение мужчины за него. "Да, я понял это. И я прошу вас, а не ваших людей, помочь мне прямо сейчас ".


"Что вы знаете об итальянском торговце оружием по имени Бьянки, который пару дней назад явился в Венеции призраком?"


Уолш наклонился вперед в своем кресле и солгал. "Ничего. Почему? Связаны ли они?"


"Возможно", - сказал Фарнсворт. "Послушай, я не должен был обсуждать это с тобой".


"Ты ни во что не вникал. Давай, Фил. Что у вас есть? Пожалуйста."


"Подожди секунду".


Уолш услышал, как Фарнсворт встал из-за стола и закрыл дверь.


"Ты все еще там?" - спросил он, когда вернулся.


"Я все еще здесь".


Фарнсворт глубоко вздохнул. "Торговца оружием из Венеции звали Нино Бьянки. Его репутацией было что угодно, где угодно и когда угодно; и он был настолько хорош ".


"Кто схватил его?"


"Мы не знаем. Все, что мы слышали, это то, что это была исключительно женская команда. Мы думаем, что это могли быть русские ".


"Есть какие-нибудь идеи, почему он мог быть им нужен?" - спросил Уолш.


"Этот парень Бьянки обманул многих людей", - ответил Фарнсворт. "Мы все еще пытаемся разобраться в этом".


"Вы сказали, что между Бьянки и Абрессианом была связь?"


Человек из ЦРУ сделал глубокий вдох и выдохнул. "Это не для распространения, и вы получили это не от меня, ясно?"


"Понятно", - сказал Уолш.


"Мы считаем, что Абрессиан создал сложную теневую разведывательную сеть. Насколько мы можем судить, он заполнен бывшими и даже нынешними шпионами и типами из спецопераций. Вроде как то, чем ты занимаешься ".


Уолш пропустил замечание мимо ушей.


"В любом случае", - продолжил Фарнсворт. "Абрессиан начал с того, что заключил контракт со своей веселой группой с богатыми людьми и корпорациями. Затем он перешел к небольшим странам с ограниченными разведывательными агентствами, которым необходимо было улучшить свои возможности и охват. Он проводил обучение, а его люди даже помогали планировать и проводить операции.


"Прямо из коробки, это было достаточно плохо. Затем мы начали слышать, что они нанимаются на работу в более крупные страны, которые не хотели, чтобы их отпечатки пальцев касались определенных, скажем так, деликатных дел, таких как убийства, похищения людей, террористические атаки и другие различные операции, которые вызвали бы международное осуждение. Группа Абрессиана гарантирует полную анонимность, что возвращает нас к Нино Бьянки.


"Мы начали проявлять серьезный интерес к Bianchi, когда наш источник в Пакистане сказал нам, что он хочет купить там все, что сможет достать. Его особенно интересовали ядерное оружие и электромагнитные устройства. Он купил две партии последнего, предположительно для Армена Абрессиана.


"Итак, Абрессиан не был упомянут по имени. Обычно он использует вырезы для ведения своего бизнеса. Имя человека, для которого Бьянки покупал эти устройства EMP, было неким персонажем по имени Сандерс. Томас Сандерс."


"Вы уверены во всем этом?" - спросил Уолш.


"Настолько уверены, насколько это возможно", - ответил Фарнсворт. "Но это становится все более тревожным. Из другого источника, совершенно не связанного с Пакистаном и находящегося за его пределами, мы услышали, что группа Абрессиана хотела помочь осуществить своего рода эффектную атаку на Соединенные Штаты с помощью тех же самых устройств EMP ".


Худшие опасения Уолша только что подтвердились. "Вы знаете, кому группа Абрессиана должна была помогать?"


"Нет, мы этого не делаем", - сказал Фарнсворт.


"Вы знаете, каковы были цели?"


"Мы надеялись, что Бьянки может привести нас к ним, или, по крайней мере, Сандерса и Абрессиана. Мы пытались что-то придумать вместе с итальянцами, когда забрали Бьянки ".


Уолш не знал, что сказать. "И это все? У вас нет других зацепок?"


"Прямо сейчас мы проверяем слух о хите, который произошел вчера в Хорватии".


"Хорватия?"


"Да", - ответил Фарнсворт. "Бывший сотрудник КГБ и его группа телохранителей из трех человек попали в засаду. Было использовано множество автоматов AK47 и RPG. Нападающие, похоже, были импортированы для этой работы ".


"Какое это имеет отношение к Бьянки?"


"Это не так. Речь идет об Абрессиане. Предположительно, он и этот покойный сотрудник КГБ, некий Виктор Михайлов, в некотором роде поссорились ".


"Из-за чего?" - спросил Уолш.


"Мы не знаем. Как я уже сказал, это произошло только вчера. Я получаю все это из источника в Москве. Вероятно, через неделю или две у нас будет больше ".


"Вы думаете, за этим стоял Абрессиан?"


"Я не знаю", - ответил Фарнсворт. "Михайлов не был мальчиком из хора. Я уверен, что он нажил больше, чем на его долю врагов ".


"Интересно".


"Ага", - сказал человек из ЦРУ, завершая разговор. "Послушай, не забудь достать мне все, что у тебя есть на Абрессиана и Талибан. Чем больше я слышу о нем, тем больше он мне не нравится ".


"Я тоже", - ответил Уолш. "Мы передадим вам что-нибудь, как только сможем". С этими словами двое мужчин попрощались и повесили трубку.


Затем Джек Уолш немедленно набрал номер Роба Хаттона в Форт-Брэгге.

ГЛАВА 53


ПРЕМАНТУРА


ПОЛУОСТРОВ Истрия


Хорватия


AРмен Абрессиан спланировал свою засаду на Виктора Михайлова вплоть до мельчайших деталей. Он держал все это в секрете, даже от Томаса. Единственным человеком, который знал весь масштаб того, что должно было произойти, был его начальник службы безопасности Марко.


И Армен, и Марко знали, что Виктор передаст своим людям, что если с ним что-нибудь случится, они должны предположить, что это сделал Абрессиан. Именно поэтому Марко организовал доставку команды наемных убийц с Украины.


После того, как украинцы успешно устроили засаду на Audi Виктора и убили всех ее пассажиров, Марко и его люди убили украинцев. У двоих из нанятых убийц в карманах были тогда сотовые телефоны, на которых были записаны звонки туда и обратно с несколькими членами другой организованной преступной сети, очень враждебной Виктору. Какой бы коррумпированной ни была местная полиция, она не была глупой.


Эта информация не займет много времени, чтобы добраться до людей Виктора. Теперь, когда их босс мертв, они пойдут по тщательно проложенному следу денежных переводов, составленному Арменом. Была пара других улик, которые он спрятал так глубоко, что никто, вероятно, никогда их не найдет, но если бы кто-то и нашел, то никогда бы не заподозрил, что кто-то пошел на такие большие неприятности. Это был тот вид оркестровки, в котором Абрессиан был очень талантлив.


Когда Сандерса ввели в курс дела, он испытал немалое облегчение. У него не было проблем с тем, что Братва начала войну, пока это было не с ними. Его босс никогда не переставал его удивлять. Казалось, что этот человек всегда был на шаг впереди всех остальных. Он предположил, что это был результат исключительного анализа и тщательного планирования, но решил, что также нужно было добавить немного удачи. Где-то в какой-то момент своего прошлого Абрессиан, должно быть, сделал что-то правильное, раз накопил такую удачу.


Именно эта мысль пришла в голову Сандерсу, когда он просматривал учетные записи электронной почты, которые он использовал в качестве электронных тайников, и обнаружил записку, оставленную в одной из папок с черновиками. Это была современная версия того, как шпионы обычно оставляли друг другу спрятанные сообщения в парках или под мостами, за исключением того, что теперь это был гораздо более простой процесс. Была создана учетная запись электронной почты, и у двух сторон были имя пользователя и пароль. Вместо того, чтобы отправлять друг другу сообщения через Интернет, которые могли быть перехвачены или отслежены, они просто прочитали и удалили сообщения, оставленные в папке черновиков учетной записи.


Именно в такой папке Сандерс нашел замечательную новость. Встав из-за стола, он вошел в кабинет Абрессиана. "У меня хорошие новости, Армен".


Абрессиан отвернулся от того места, где он смотрел в окно. Несмотря на поздний час, в руке у него уже был бокал. "Что это?"


"Груз прибыл".


"Какая партия?"


"Груз", - сказал Сандерс. "От Бьянки. Я только что получил известие от человека из Любляны. Как только денежный перевод будет подтвержден, они сделают отправку доступной. Он хочет знать, хотим ли мы, чтобы все было упаковано так же, как в прошлый раз ".


Абрессиан не был уверен, как реагировать.


Сандерс изучал своего работодателя. "Вы, кажется, недовольны".


"Мне это не нравится. Бьянки был похищен четыре дня назад."


"Вы думаете, это может быть ловушкой?" - спросил Сандерс.


Абрессиан задумчиво склонил голову.


"Это ничем не отличается от того, как проходила сделка в прошлый раз", - продолжил Сандерс. "Подумай об этом. Мы, как и раньше, внесли Бьянки существенный первоначальный взнос. Вероятно, этот процесс находился в стадии разработки до того, как его схватили. То, что начальник железной дороги попадает под поезд, не означает, что все поезда перестают ходить ".


"Возможно. Но я все еще обеспокоен ".


"Так что же мне делать? Сказать парню, что они нам не нужны? Сказать ему, что он должен просто оставить наш депозит?"


Абрессиан поднял руку. "Я пытаюсь подумать".


Сандерс знал, что не стоит давить на своего босса. Наложить лапы на очередную партию электромагнитных устройств - это было все, о чем думал Абрессиан. Он испытывал из-за этого огромный стресс, о чем свидетельствует коктейль, который он сейчас держал в руке.


Абрессиан долгое время смотрел в окно. Наконец, он сказал: "Мы сделаем это, но я хочу, чтобы вы удвоили наши меры безопасности. Меня не волнует, сколько это стоит. Я хочу сделать невозможным отслеживание этого груза ".

ГЛАВА 54


LJUBLJANA


Словения


Среда


Яв восточном складском районе Любляны, известном как Смартинска, Гретхен Кейси, Алекс Купер, Джули Эрикссон и Меган Роудс сидели в неприметном автомобиле, наблюдая за стальной дверью гаража в полуквартале от дома.


"Нино Бьянки знает, что мы вернемся и возьмем его еще раз поплавать, если это чушь собачья, верно?" - спросил Купер.


Кейси улыбнулась. "Если он лжет, я сам его утоплю".


"Вы, девочки, такие чертовски жестокие", - заявила Роудс с заднего сиденья. "Неудивительно, что ни одна из вас никогда не может удержать мужчину".


"Пожалуйста", - ответил Кейси. "У меня нет проблем с тем, чтобы цепляться за мужчин".


"Наручники не в счет, Гретч", - предложил Эрикссон.


Купер указал на Кейси. "Я знал это. Это всегда те, кто ведет себя тихо. В них глубоко заложен урод ".


"Ты смотришь не на ту сестру, сестренка", - заявила Кейси, указывая через плечо на Меган и Джули. "Хочешь поговорить с фриками, поговори с ними. Они управляют ротари-клубом "Чумовой городок"."


"Лает всегда собака без кости", - поддразнил Роудс.


В ответ на этот ответ в машине раздался хор охов.


"Спасибо вам", - сказал Родс. "Я здесь всю неделю. Попробуйте телятину."


"Между прочим", - ответил Эрикссон. "Если бы я знал, что мы собираемся проводить так много времени в Восточной Европе, я бы перестал брить ноги и соединил брови вместе".


"Некоторые женщины пойдут на все, чтобы переспать", - сказал Купер.


Машина снова взорвалась.


"В этой поездке ты действительно становишься самостоятельной, милая штучка", - сказал Родс.


"Джулс, я просто пошутил", - сказал Купер, опасаясь, что, возможно, она задела чувства своего товарища по команде.


Эрикссон рассмеялся. "Это круто, Куп. Мы все отдаем столько, сколько получаем ".


"Кстати об этом", - сказал Кейси. "Давайте все приготовимся. Дверь поднимается".


Дальше по кварталу открылась выцветшая металлическая дверь гаража, и первый грузовик выехал со склада.


"Это номер один", - сказал Купер.


Они наблюдали, как полуприцеп выехал со склада и направился на запад.


"А вот и номер два", - ответил Эрикссон, когда второй грузовик выехал и направился в противоположном направлении.


Внезапно произошло неожиданное. "Подожди секунду", - сказал Кейси. "Номер три?"


Роудс заглянул за него и спросил: "А четыре?"


"Я думал, Бьянки сказал, что этот парень Абрессиан раньше использовал только два грузовика: настоящий и приманка".


"Я думаю, мы видим, насколько они серьезны", - заявил Кейси.


Купер посмотрел на нее, а затем на ее мобильный телефон. "Почему это не звонит?"


"Он зазвонит".


"Гретч, там четыре грузовика. Мы никак не можем следовать за ними всеми ", - сказал Родс.


"Всем успокоиться", - сказал Кейси. "Все будет хорошо. Просто будь спокоен ".


Через несколько секунд зазвонил мобильный телефон Кейси. "Да?" - сказала она. "Благодарю вас".


Повесив трубку, она включила передачу и сказала: "Грузовик номер три", - и выехала на улицу вслед за ним.


"Я все еще думаю, что мы должны утопить парня просто из принципа", - сказал Родс, имея в виду Бьянки.


"Пока все идет хорошо", - предупредила Гретхен. "Он сказал, что менеджер его склада сообщит нам, какой грузовик, и это именно то, что он сделал. Я думаю, что Бьянки - подонок, и я собираюсь быть первым в очереди, чтобы записаться в его расстрельную команду, но приговор не в моей власти ".


"Я начинаю по-настоящему уставать от всей твоей болтовни о законе и порядке, Мисси", - пошутил Роудс с заднего сиденья.


"Твоя мама и я, - сказала Эрикссон, когда она указала, что говорит о Родосе, " очень разочарованы в тебе. Не так ли, дорогая?"


Меган кивнула. "Абсолютно. Я не воспитывал ни одну из своих дочерей такой мягкотелой. Ты хочешь, чтобы мы забрали твой "Глок"? Это то, чего ты хочешь? Потому что мы сделаем это ".


"Чего я хочу, " сказал Кейси, призывая к соблюдению приличий, " так это чтобы все обратили внимание. Мы работаем по расписанию ".


Команде не нужно было повторять дважды. Все они сосредоточились на грузовике, который находился на расстоянии нескольких длин автомобиля перед ними.


Кейси решил отступить немного дальше. Semi был большой, легкой целью, за которой было бы нетрудно следить.


Это помогло им преодолеть пробки на остановках в столице Словении. Хотя Кейси требовал профессионализма, когда преследование только началось, Эрикссон и Роудс ничего не могли с собой поделать, и в конце концов с заднего сиденья полился поток шуток. Это развеяло скуку, и пара из них были действительно забавными, так что Кейси разрешил им.


Когда полуприцеп замедлил ход и заехал на другой склад, ей не нужно было просить свою команду быть внимательной. Они уже были с ней.


Кейси продолжил движение, развернулся двумя кварталами ниже, а затем вернулся и нашел место для парковки, откуда они могли наблюдать за зданием, оставаясь незамеченными.


Теперь это была та часть, которая была полностью вне их компетенции. В то время как в первом помещении у них был менеджер склада Bianchi, здесь у них никого не было. Это место было выбрано Абрессианом. Команда Athena могла только предположить, что три других грузовика подъезжали к аналогичным складам в разных точках города.


"Кто-нибудь разглядел нашего водителя или человека с дробовиком?" - спросил Роудс.


"Я видел немного лица в зеркале со стороны пассажира, - ответил Купер, - но недостаточно, чтобы точно опознать".


"Тогда нам лучше надеяться, что мы не облажаемся", - сказал Эрикссон.


Женщины ждали в тишине, их взгляды были прикованы к другой вращающейся двери гаража.


Примерно через четыре минуты Роудс сказал: "Итак, Гретч. Каково было снова увидеть Скотта Харвата?"


"Да", - добавил Эрикссон. "Он уже бросил Райли?"


Кейси не потрудилась обернуться, чтобы посмотреть ни на одного из них. Она просто подняла два пальца, указала на свои глаза, а затем повернула пальцы и указала через лобовое стекло в сторону склада. Они получили сообщение, и машина снова замолчала.


Десять минут спустя открылась дверь гаража.


"Вау", - сказал Купер, когда из машины вывалились четыре грузовика и разъехались в разных направлениях. "Этот парень Абрессиан совсем не рискует, не так ли?"


"Нет, это не так", - ответила Кейси, когда они смотрели, как выезжают грузовики и опускается дверь гаража.


Прошло несколько минут, и Кейси с заднего сиденья почувствовала беспокойство. Прежде чем "галерея арахиса" смогла что-либо сказать, она сказала: "Подождите с этим".


Это были самые долгие двадцать минут в их жизни, но, конечно же, дверь гаража снова открылась, и из нее выехал серебристый внедорожник Mercedes G-класса. Бьянки говорил им правду. Он также был прав в том, что они, скорее всего, провернут ту же аферу, что и в первый раз, когда приняли груз с его склада в Любляне.


"Эти подлые ублюдки", - сказал Родс.


"Что за игра в оболочку", - признала Купер с легким благоговением в голосе. "Загрузите бомбы во внедорожник, а сам внедорожник погрузите на заднее сиденье одного из полуприцепов, а затем заставьте людей гадать".


Кейси подождал, пока "Мерседес" проедет мимо них, и включил передачу. "Теперь давайте посмотрим, куда они нас заведут".

ГЛАВА 55


ПОЛУОСТРОВ Истрия


Хорватия


Aкогда они приблизились к окраинам хорватского города Пула, Роб Хаттон приказал команде отступить.


"Мы получили их через спутник", - сказал он. "Если они не въедут на подводную лодку, мы будем точно знать, куда они перевозят свой груз".


Поездка из Словении до хорватского побережья Далмации, также известного как новая Европейская Ривьера, заняла менее трех часов. Это была потрясающая мозаика из каменных зданий и побеленных домов с красными черепичными крышами.


"Итак, что теперь нам делать?" - спросил Купер.


"По словам Хаттона, " сказал Кейси, - мы сидим здесь тихо, пока они решают, каким будет наш следующий шаг".


"Где это здесь?"


Роудс уже просматривала информацию на своем iPhone. "Пула, Хорватия, - заявила она, - известна своим виноделием, рыбной ловлей, судостроением и туризмом".


"Что там говорится о мужчинах с полным набором зубов?" - спросила Эрикссон, наклоняясь к нему.


"Здесь говорится, что Пула привлекает большое количество немецких, скандинавских, итальянских и других туристов ранней осенью", - ответила она. "Это могло бы быть очень полезно для вас".


Джули рассмеялась. "Черт со мной. Я думаю о Купе."


"О, да", - согласилась Меган. "Пула - это все о сотрудничестве!"


Купер всплеснула руками. "Все, чего я хочу, это горячий душ и ведерко со льдом, полное пива. Может быть, немного пиццы, если мы сможем ее найти ".


"Мы найдем это", - сказал Кейси. "Я не думаю, что сильные мира сего, вернувшиеся домой, собираются раскручивать это дело по крайней мере еще в течение двадцати четырех-сорока восьми часов".


Другие женщины кивнули в знак согласия.


"Мегс, ты можешь подобрать для нас отель?"


"Уже сделано", - ответила она. "Сегодня вечером дядюшка Шугар поселит нас в отеле "Истрия"."


Кейси покачала головой. "Ни за что. Помнишь тот барахолку, в которой мы останавливались в Таиланде, Фаллопиан?"


"Это не так называлось. Это был филиппиец ".


"И это звучит опасно, как удаление матки в отеле .Выбери другой ".


"Напомни мне еще раз, деревенская девушка, кто такие снобы в этой толпе?" - спросил Роудс.


"Histria выглядит как хороший отель", - заявил Эрикссон.


"На самом деле, это выглядит как очень милый отель", - добавила Купер, когда Родс показала ей его фотографию.


"Хорошо, хорошо", - уступил Кейси. "Это гистерэктомия в отеле. Лучше бы все было хорошо, Мэгс."


"Фроммер дает за это пять ржавых юго", - ответил Родс. "С такой поддержкой это должно быть хорошо".


Девушки рассмеялись и направились к отелю. На стойке регистрации они подтолкнули Купер к тому, чтобы она очаровала менеджера повышением класса обслуживания, и ей это действительно удалось. Им был предоставлен потрясающий люкс с двумя спальнями и видом на океан.


"Это чертовски превосходит Тузлу", - прокомментировала Меган, когда им показали помещение.


Купер, не теряя времени, заказал пива, а Кейси налил ванну. Эрикссон, вечный любитель новостей, включил телевизор и нашел англоязычную станцию кабельного вещания.


Роудс вышел на балкон и крикнул Кейси: "У них здесь полно лодочных билетов. Вы должны отправить "Скотт" в плавание. Я вижу милое местечко недалеко от пляжа с мелководьем и кучей острых камней, где ты можешь утопить Райли, если захочешь ".


Кейси подошла, закрыла раздвижную стеклянную дверь и заперла Меган на балконе.


Она поймала на себе взгляд Эрикссона. "Хочешь немного?" - пригрозила она с улыбкой.


Эрикссон пожал плечами. "Все в порядке", - сказала она. "В любом случае, она мне никогда особо не нравилась".


"Хорошо", - ответила Кейси, заходя в ванную и закрывая дверь.


Эрикссон пошел напролом и позволил Меган вернуться.


"Некоторые люди", - сказала Роудс, возвращаясь внутрь.


Купер легла на диван и уснула еще до того, как ей принесли пиво. Роудс, у которого, казалось, никогда не иссякала энергия, спустился вниз, чтобы осмотреться, в то время как Эрикссон остался в комнате и держал оборону.


Когда Меган вернулась, Купер уже проснулась, а Кейси заканчивала мыться. Каждый из них достал по кружке пива из ведерка и произнес тост.


Гретхен допивала второй глоток, когда позвонил Хаттон. "Вот и все, что нужно для простоя", - сказала она, протягивая руку и беря свой телефон с кофейного столика.


"Бомбы были доставлены в окруженный стеной комплекс примерно в двенадцати километрах к югу от вас", - сказал Хаттон. "Мы считаем, что это принадлежит Армену Абрессиану".


"Как вы думаете, оборудование с завода Каммлера тоже могло быть там?" - спросила она.


"Это то, что нам нужно, чтобы вы выяснили".


"Как у него с безопасностью?"


Хаттон сделал паузу, прежде чем ответить. "Даже то немногое, что нам удалось уловить со спутников, довольно сложно - камеры, лазерные детекторы движения, даже команда собак, работающая по периметру. В целом, по нашим оценкам, в комплексе есть силы безопасности численностью от двадцати до тридцати человек, которые хорошо вооружены, вероятно, прошедшие военизированную подготовку."


"И это все?" Спросила Кейси. "Что случилось? Бастовал ли профсоюз копателей рвов в тот день, когда они установили свою систему безопасности?"


"Гретхен, послушай", - сказал Хаттон. "Мы полагаем, что могли бы помочь вам обойти некоторые меры по предотвращению вторжений, но не все из них. Не без дополнительного времени. Но, основываясь на всей активности, которую мы наблюдаем, мы думаем, что они готовятся запустить эти бомбы. Нам нужно немедленно заняться ими. Сегодня вечером."


"Вы хотите, чтобы мы напали на окруженный стеной комплекс с двадцатью-тридцатью вооруженными до зубов людьми, собаками и электронными датчиками и сделали это сегодня ночью?" - ответила она.


"Да".


"Даже если бы у нас были недели, чтобы осмотреть место и собрать воедино детали того, как мы проникнем внутрь, нам все равно пришлось бы придумать чертовски крутой отвлекающий маневр".


"Скажите своей команде, чтобы приготовились", - ответил Хаттон. "Я думаю, мы сможем отвлечь вас".

ГЛАВА 56


Wкогда Кейси и Роудс подъехали к обветшалому многоквартирному дому, они увидели, что перед ним уже припарковано несколько автомобилей класса люкс.


"Нет ничего лучше, чем слиться с толпой, не так ли?" - спросила Меган.


Гретхен покачала головой. "Русская мафия. Чего вы ожидаете?"


Двое крупных мужчин в дешевых костюмах с поддельными ролексами потратили слишком много времени, обыскивая дам. "Знаешь, обычно я сначала ужинаю", - съязвил Роудс.


С Кейси тоже было достаточно. Повернувшись, она неожиданно сильно толкнула мужчину позади себя, заставив его отступить на пятки. "Вечеринка окончена. Где твой босс?"


Мужчины поняли послание.


Кейси и Роудс стояли на потрескавшихся плитках дурно пахнущего вестибюля, пока один из русских говорил по рации. Когда пришел ответ, он посмотрел на Кейси и сказал: "Теперь ты наверху".


Женщины поднялись на четвертый этаж, где еще двое мужчин с дробовиками в руках сидели за дверью квартиры.


Когда дамы приблизились, мужчины встали, подошли к ним и указали, что их снова будут обыскивать.


"Жаль, что Купер не пришел", - прошептала Меган. "Это больше экшена, чем она видела за весь год".


Гретхен начинала злиться. "Нет", сказала она, подняв руку. "Это бизнес. Иди за Лукой. Сейчас же."


Понимали ли мужчины английский, не имело значения. Они определенно поняли ее тон. Один из русских отступил назад и постучал в дверь квартиры. С другой стороны послышалось ворчание, и дверь открылась. Затем русский отступил назад и жестом пригласил женщин войти.


Интерьер был таким же ветхим, как и остальная часть здания. Краска облупилась со стен, и кислый запах пропитал всю квартиру. Ни Кейси, ни Купер не могли сказать, исходило ли это от чего-то, что засиделось в холодильнике, или от двадцати пяти русских мужчин, набившихся в крошечную квартирку.


Русские были в разных состояниях раздетости. Некоторые были в майках, некоторые вообще без рубашек. У многих были татуировки, и все они были в исключительной форме. По квартире было разбросано оружие всех размеров и калибров. Вдоль стены стояло несколько металлических портфелей, которые, вероятно, были набиты наличными. Сидя за столом на кухне, дамы были представлены мужчине, с которым они пришли повидаться, Луке Михайлову - наследнику преступного синдиката своего дяди Виктора Михайлова.


Они пожали друг другу руки, и Михайлов рявкнул двум своим людям, чтобы они встали из-за стола, чтобы Кейси и Роудс могли сесть.


"Мы сожалеем о вашей потере", - сказал Кейси.


Лука оказался моложе, чем они ожидали; ему было где-то под тридцать. Он казался более изысканным, чем его коллеги, и производил впечатление скорее менеджера, чем гангстера.


"Спасибо", - ответил он, изучая своих гостей. Откинувшись на спинку стула, он открыл дверцу холодильника. "Не хотите ли чего-нибудь выпить?"


"Нет, спасибо", - сказал Кейси.


Михайлов позволил двери захлопнуться и вернул ножки стула на пол. "Очевидно, у нас обоих есть влиятельные люди, перед которыми мы отчитываемся", - сказал он.


Гретхен поняла, что он имел в виду. По словам Хаттона, Джек Уолш тайно связался с некоторыми из своих коллег в мире российской разведки. С помощью некоторого тонкого давления Луку Михайлова убедили согласиться на эту встречу.


"У нас также есть общий враг", - ответил Кейси. "Armen Abressian."


Название, очевидно, что-то значило для русского, поскольку выражение его лица мгновенно изменилось. Это была всего лишь вспышка, но Кейси уловил это.


"Почему вы думаете, что Армен Абресян - мой враг?" - спросил он.


"Потому что, если бы он убил моего дядю, это именно то, кем он был бы для меня".


"Откуда вы знаете, что он убил Виктора? У вас есть доказательства?"


Теперь наступила трудная часть. Все будет зависеть от того, насколько сильно Лука Михайлов хотел поверить в историю, которую она собиралась ему рассказать. "Незадолго до того, как был убит ваш дядя, Центральное разведывательное управление перехватило телефонный разговор между людьми, ответственными за его убийство, и человеком по имени Томас Сандерс".


На лице русского снова промелькнуло узнавание.


"Я так понимаю, вы знаете этого человека?" - спросил Кейси.


Лука кивнул.


"ЦРУ также перехватило предыдущий звонок Армена Абресяна Сандерсу, во время которого он санкционировал убийство вашего дяди".


Она могла видеть, как нарастает гнев русского.


"Я хотел бы услышать этот телефонный звонок", - сказал он.


Кейси покачала головой. "Мне жаль. Звонок был засекречен моим правительством ".


"Почему?"


"Мы преследуем Абрессиана по другому вопросу, который я не могу обсуждать". Осмысливая это, она сказала: "Наш департамент казначейства также сейчас отслеживает крупную сумму денег, которую, как мы полагаем, Абрессиан перевел, чтобы заплатить убийцам вашего дяди".


Лука Михайлов хранил молчание.


"Мы также считаем, что автоматы AK47 и РПГ, использованные при нападении, были предоставлены известным торговцем оружием, связанным с Абрессианом, по имени Нино Бьянки".


Кейси не испытывала угрызений совести из-за того, что лгала этому человеку. Он был отморозком преступного мира, который, вероятно, принес больше страданий большему количеству людей, чем она когда-либо узнает. Если бы им можно было манипулировать, чтобы он сделал что-то полезное, то так тому и быть. Когда вода достаточно остыла, она откинулась на спинку стула, держала рот на замке и наблюдала, не клюнет ли он.


Другой мужчина, который, по-видимому, был кем-то вроде советника, наклонился и что-то прошептал Михайлову на ухо.


Лука выслушал и, после нескольких минут размышления, посмотрел на Кейси и сказал: "Скажи мне, что бы ты хотел, чтобы мы сделали".

ГЛАВА 57


Rоб Хаттон позаботился о том, чтобы у женщин было все необходимое оборудование. Он также выбрал довольно интересный способ доставки. Все, что им было нужно, чтобы забрать его, - это лодка, которую Лука Михайлов был более чем счастлив предоставить.


Они вывели судно на несколько миль в море, где Кейси с помощью фонарика подал сигнал самолету, присланному Хаттоном. Затем снаряжение было выброшено за дверь самолета и сброшено в воду в четверти мили от него. Женщины выловили из моря большую плавающую сумку и направились обратно в порт.


Вернувшись в гостиничный номер, они разобрались с оборудованием и в последний раз обсудили детали операции.


Согласно спутниковым снимкам, комплекс состоял из девяти зданий. Ни Лука, ни кто-либо из его людей никогда не были внутри, поэтому они не могли предоставить никакой дополнительной информации. Команде пришлось бы действовать быстро.


Хаттон совершенно четко изложил их правила ведения боевых действий. Все без исключения лица, встреченные на территории комплекса, должны были рассматриваться как враждебные, и команде было разрешено обращаться с ними соответствующим образом.


Их цель также была предельно ясна. Если устройство Каммлера находилось где-нибудь на территории комплекса, оно было нужно Соединенным Штатам. Они также хотели получить любую документацию, исследования, данные или персонал, связанный с ним. Если возможно, они должны были взять людей, известных как Томас Сандерс и Армен Абресян, живыми. Наконец, они должны были обезвредить электромагнитные бомбы.


Это была сложная задача, не из тех четких заданий, которые им нравилось получать по принципу "входи и выходи", но "Афина" была частью "Дельты", и именно такие миссии часто давались "Дельте". Как говорится, если бы это было легко, не было бы необходимости отдавать это Delta.


наготове у команды были два истребителя F-16 с авиабазы Авиано в воздухе над Адриатическим морем для оказания поддержки. В качестве последнего средства Кейси и компании было разрешено нанести авиаудары, чтобы сравнять с землей весь комплекс. Только Соединенным Штатам будет разрешено покинуть страну с технологией Каммлера. Если F-16 должны будут нарушить воздушное пространство Хорватии и поразить цели на хорватской земле, Министерство обороны найдет способ забрать дипломатические детали позже.


В 3:00 УТРА. Команда Athena покинула свой отель и направилась к оконечности полуострова Истрия.


В роще деревьев, к югу от комплекса, они спрятали машину и распаковали свое снаряжение.


Это была ясная ночь с яркой луной. Женщины использовали камуфляжные краски, или "боевой Мейбеллин", как они любили это называть, чтобы скрыть свои лица.


Когда все они облачились в скафандры и проверили свои рации и оружие, Кейси отдал им команду выдвигаться.


Команда бесшумно прокралась сквозь темноту и приблизилась к комплексу с юго-запада. Он находился на высоком холме, и они выбрали самое труднодоступное место для своего прорыва. Южный край бывшего монастыря располагался на неровной, почти отвесной скале высотой шестьдесят футов.


Поскольку эта сторона комплекса была настолько недоступна, Хаттон и команда из Bragg полагали, что на нее будет выделено наименьшее количество ресурсов для обеспечения безопасности. Из-за его впечатляющего вида здесь также была построена монастырская церковь. От огромных генераторов, установленных снаружи, до той активности, которую они видели приходящей и уходящей, казалось, что это было связующим звеном всего, что происходило в комплексе.


Купер была лучшей альпинисткой в команде, поэтому она отвечала за выбор маршрута, по которому они должны были подняться на вершину. После определения самых простых и быстрых маршрутов она сразу же отказалась от них. Если бы она отвечала за безопасность комплекса, именно там она установила бы датчики вторжения или, что еще хуже, противопехотные устройства.


Выбрав первую опору для рук, она ухватилась за небольшой выступ скалы, воткнула ботинок в узкую расщелину и повела свою команду к их цели.


Женщины двигались, как демоны в каком-то средневековом кошмаре, взбирающиеся на стену замка. Рука об руку они поднимались, никогда не оступаясь, никогда не замедляясь. Хотя в ходе операций дела часто шли плохо, иногда все шло хорошо, и это был один из таких случаев. Это было так, как будто они взбирались на этот кусок скалы тысячу раз до этого.


Хотя никто из них не был настолько глуп, чтобы сглазить операцию, сказав это, все они чувствовали, что это хороший показатель того, как пройдет их задание. Так продолжалось до тех пор, пока они почти не достигли вершины и не услышали взрыв.


Лука Михайлов и его люди поторопились.

ГЛАВА 58


ДЕНВЕР


Dиан Пенс положил руку на плечо своего партнера. "Хорошо", - сказал он. "Вы готовы к этому?"


Бен кивнул. "Да, я готов".


"Тогда увидимся там, наверху".


Бен посмотрел на карту, которую нарисовала для него Вики. Он был в национальном парке Арапахо всего несколько раз и определенно никогда не бывал в том районе, куда она его вела.


Закинув рюкзак на плечо, он начал идти. Тот факт, что он не с нетерпением ждал того, что должно было произойти, вероятно, имел много общего с его более медленным, чем обычно, темпом.


Он совершил самую большую ошибку в своей карьере, но теперь он собирался попытаться все исправить. Как только произошел арест, он знал, что то, что он сделал, может быть использовано как способ поставить в неловкое положение ФБР, но эти фишки должны были упасть туда, куда они упали. У него была возможность поступить правильно, профессионально, и это было то, что он собирался сделать.


Сосредоточившись на тропе, Мэтьюс продолжал подниматься. Он решил взять себя в руки, как только это дело будет закончено. Несмотря на свои ошибки, он считал себя порядочным человеком, который заслужил шанс на счастье в жизни. Ему просто нужно было найти подходящую женщину.


Однако идея найти подходящую женщину заставила его подумать о Вики Саффолк, и он выбросил этот образ из головы. Представлять ее обнаженной было не очень хорошей идеей, не с тем, что он собирался сделать.


Он преодолел оставшуюся часть дистанции, сосредоточившись на церемонии вручения дипломов и на том, как гордились его родители, когда он поступил на службу в ФБР. Когда он увидел впереди сквозь деревья полуразрушенную хижину, он сошел с тропы, перевел дыхание и приготовился.


Вот и все, сказал он, поправляя свой рюкзак. Он не хотел, чтобы до этого дошло, но он знал, что ничего не может с этим поделать. Он уже был предан.


Пройдя по открытому пространству, по ковру из сосновых иголок, он подошел к порогу каюты и толкнул дверь. Вики Саффолк ждала его.


Она сидела на одеяле посреди комнаты с разложенным для пикника. В ту минуту, когда он увидел ее, он понял, что пути назад нет, и его сердце забилось намного быстрее.


"Ты нашел меня", - воскликнула она, и улыбка расплылась по ее лицу.


"Вы привели меня прямо к вам", - ответил он.


Она посмотрела на него, когда он поднял карту.


Вики рассмеялась. "Я рад видеть, что у вас нет проблем с выполнением указаний. Вы вернули подслушивающие устройства?"


Бен вытащил три телефона из внешнего кармана своего рюкзака и протянул их ей. Его задание было почти выполнено.


"Ты голоден?" - спросила она.


"Мне жаль, Вики. Я приехал не на пикник."


"Ну, тогда зачем ты пришел?" - спросила она, соблазнительно откидываясь на одеяло.


"Этого тоже нет", - ответил он. "Я здесь, чтобы арестовать вас за шпионаж".


"Арестовать меня?" Сказала Виктория Саффолк. "Бен, о чем ты говоришь?"


"Все кончено, Вики", - сказал он, показывая ей свое удостоверение ФБР. "Вставай".


"Бен, давай поговорим об этом".


Мэтьюз вытащил свой "Глок" и направил на нее. "Виктория Саффолк, вы арестованы".


Молодой агент ФБР приблизился, чтобы усмирить ее, и когда ему это удалось, в него дважды выстрелили через окно из табельного оружия.


Вики закричала, когда Мэтьюз упал навзничь, обе пули попали ему прямо в грудь.


"Ты должна была убить его", - сказал ее куратор, когда он шагнул через окно в каюту. "Не спать с ним еще раз в память о старых временах".


"Что ты здесь делаешь?" - Спросила Вики.


"Я знал, что ты не сможешь пройти через это", - ответил он, отбрасывая пистолет Бена ногой в сторону.


"Ты даже не дал мне шанса".


"Я увидел все, что мне нужно было увидеть", - сказал он, указывая на ее пикник.


"Питер", - ответила она. "Ты ревнуешь".


"Заткнись и помоги мне вытащить его наружу".


"Я бы подумал, что такой большой, сильный русский, как вы, мог бы справиться с чем-то подобным в одиночку".


Он посмотрел на нее с презрением. "Я не русский, ты идиот".


"Но ты сказал мне..." - она запнулась.


"Я сказал тебе то, что мне нужно было сказать тебе, чтобы завербовать тебя".


"Значит, мы не работаем на русских?"


Мужчина рассмеялся. "Нет, это не так. Теперь помоги мне вынести его наружу ".


"Нет, пока ты не расскажешь мне, что все это значит", - настаивала она.


Он покачал головой. "Мы работаем на человека по имени Армен Абрессиан".


"Кто, черт возьми, такой Армен Абрессиан?"


"Это человек, который заплатил нам за то, чтобы мы точно определили что-то очень особенное под международным аэропортом Денвера".


Саффолк смерил его ледяным взглядом. "Тебя вообще зовут Питер Маркус?"


"Нет, это не так", - сказал Бен, когда внезапно перевернулся и поднял второй "Глок", который был спрятан у него под рубашкой. "Его зовут Дин Пенс".


У старшего агента ФБР в руке был пистолет, но он не направлял его на Мэтьюса. "Дай угадаю", - сказал он. "У тебя в рюкзаке был пуленепробиваемый жилет".


Бен постучал себя по груди и кивнул. "И в довершение ко всему прочему, вы только что добавили попытку убийства федерального офицера".


Пенс рассмеялся. "Вероятно, это наименьшая из моих проблем. Откуда ты знаешь? Как ты до всего этого додумался?"


"Я ничего не знал", - сказал Мэтьюз. "По крайней мере, до тех пор, пока я не поступил в Мамфорд. Тогда я узнал, что она понятия не имела, чем мы занимаемся. Ты никогда не говорил ни с ней, ни с кем-либо еще в Бюро."


Его партнер покачал головой. "Ты слаб, Бен. Ты не смог бы с этим жить, не так ли? Тебе пришлось снять с себя бремя и признать свои неосмотрительные поступки ".


"Я должен был поступить правильно".


"Любой другой просто наслаждался бы сексом и держал рот на замке", - сказал Пенс. "Ты дурак".


"Брось оружие, Дин", - приказал Бен.


"И что потом? Мы будем гнить в камерах до конца наших дней? Никто не собирается проводить обмен за нас. Люди, на которых мы работаем, действуют по-другому. На самом деле, мы, вероятно, будем мертвы еще до начала любого судебного разбирательства ".


"Не будь глупцом, Дин. Бросьте оружие", - повторил Мэтьюз.


"Мне жаль, Бен".


Слева от Бена мелькнуло движение, когда Вики Саффолк нырнула за своим оружием. Когда Мэтьюз нарисовала это, у нее не осталось выбора. Он дважды нажал на курок и наблюдал, как она резко упала.


Когда он развернулся, чтобы вновь привлечь Пенса, старший агент ФБР уже достиг двери каюты.


Бен услышал, как Кэрол Мамфорд кричала снаружи, чтобы он бросил оружие, а затем с сожалением наблюдал, как Пенс атаковал хорошо вооруженную команду ФБР, которая ждала его, и их пули начали летать.

ГЛАВА 59


ПРЕМАНТУРА


ПОЛУОСТРОВ Истрия


Хорватия


Gо, вперед, вперед", - приказала Кейси своим товарищам по команде, когда русские бандиты начали атаку на фасад комплекса. В этот момент сработали все сигналы тревоги и датчики. Надежда заключалась в том, что атака на переднюю часть комплекса была настолько интенсивной, что на ней будут сосредоточены люди Абрессиан, пока женщины выполняли свое задание.


Они взобрались на оставшуюся часть скалы и расположились на почти несуществующем куске уступа.


"Меган, ты встала", - сказала Кейси.


Роудс достала из своего рюкзака абордажный крюк и кусок веревки. Когда она была готова, она перекинула веревку через стену в точке, где, по ее мнению, она могла зацепиться. Потянув за него, чтобы убедиться, что крюк хорошо держится, она начала подниматься.


Как только она оказалась на вершине стены, она посмотрела на столпотворение, бушующее в комплексе. Команда охраны Абрессиана, одетая в военную форму, вступила в ожесточенную перестрелку с русскими. Теперь у них был шанс.


Меган сняла с плеча новую винтовку LaRue OBR, которую ей выдали, и подала знак остальным подходить. Она прикрывала каждого из них, пока они не перелезли через стену и не спустились с другой стороны. Как только все они оказались внутри комплекса, пришло время выдвигаться.


Они прижались к стене и побежали в укрытие. Звуки перестрелки бушевали, перемежаясь частыми взрывами гранат, выпущенных из пусковых установок под оружием людей Михайлова, а также Абрессиана.


Следуя за Кейси, они пробились к церкви гуськом. Кейси наблюдал за тем, что было впереди. Купер и Эрикссон защищали свой незащищенный левый фланг, а Родс защищал свои спины, или, как их называли, "шестерку", от любой опасности.


Они резко остановились прямо перед церковью и прижались к стене. Неподалеку присели на корточки трое охранников. Кейси подал знак Куперу и Эрикссону убрать их. Алекс и Джули прервались, их автоматы MP7 с глушителями были подняты и наготове.


Купер уложил ближайшего к ним человека, в то время как Эрикссон спокойно расправился с двумя другими. Как только это было сделано, они присоединились к остальным.


Провода, ведущие от больших генераторов в церковь, говорили им, что они находятся именно там, где им нужно быть.


"Все готовы?" Прошептала Кейси, когда они приблизились к дверям. Родс, Эрикссон и Купер дружно кивнули.


"На счет три", - сказала Гретхен. "Раз, два, три!"


Она распахнула двери, и команда ворвалась внутрь. Они оказались в нефе и немедленно рассредоточились и укрылись.


В самом конце здания, где должен был находиться алтарь, было то, что выглядело как огромное изображение греческого символа Омеги, Ω. Он был по меньшей мере двадцати футов высотой и покрыт руническими символами. Он гудел и, казалось, пульсировал.


"Нам нужно отключить эту штуку", - сказал Купер. "Сейчас".


Кейси согласился. "Вы с Джули отключите эти генераторы, быстро. Меган и я разберемся с этим. Уходи ".


Купер и Эрикссон пробрались обратно наружу, в то время как Кейси и Роудс прокрались вперед. Они использовали столы, компьютеры и другое оборудование, как могли, для прикрытия.


Подойдя ближе, они увидели трех человек, которые что-то лихорадочно затевали в передней части комнаты. Там был мужчина лет шестидесяти с седыми волосами и бородой, по бокам от него стояли двое других - мужчина в спортивной куртке и другой, одетый в синие джинсы и футболку. Рядом с ними были сложены электромагнитные бомбы со склада Бьянки в Любляне. Кейси и Роудс знали, что они смотрели на устройство Каммлера и что люди перед ними приводили в действие электромагнитные бомбы, чтобы пробиться сквозь них. Пришло время принимать решения.


Кейси дала знак Меган начинать съемку. Выйдя из-за одного из столов, Кейси взяла на прицел мужчину с бородой и собиралась нажать на спусковой крючок, когда компьютер рядом с ней взорвался очередью.


Она развернулась как раз в тот момент, когда Меган Роудс сделала два выстрела подряд. Она не могла сказать, откуда в нее стреляли, пока не увидела, как снова появилась голова вместе с оружием.


Она первой достала свой MP7 и нажала на спусковой крючок, поразив мужчину трехзарядной очередью в голову. Когда он упал, она просканировала его на предмет любых других угроз, но менее чем на полпути к прочесыванию комнаты все погрузилось во тьму. Купер и Эрикссон добрались до генераторов и отключили питание.


Снаружи продолжала бушевать перестрелка.


"У меня есть два", - сказал Родс. "Парень в спортивной куртке и парень в футболке".


"А как насчет парня с бородой?"


"Я потерял его, когда погас свет".


Кейси подал ей знак подойти к алтарю с правой стороны, в то время как она пошла по левой.


Они продвигались медленно. Внутреннее освещение было таким ярким, что было трудно привыкнуть к темноте. Снаружи продолжались крики, стрельба и случайные взрывы гранат.


"Они увидели нас", - сказал Купер по радио. "Группа сотрудников службы безопасности оторвалась от фронта, и мы начинаем принимать на себя шквальный огонь".


"Задержите их, - приказал Кейси, - и убедитесь, что никто не покинет это здание, кроме нас".


"Вас понял", - ответил Купер.


Когда снаружи усилились бои, Кейси и Роудс сошлись на устройстве Каммлера. Конечно же, как и сказала Меган, она поймала и мужчину в футболке, и мужчину в спортивной куртке. Однако не было никаких признаков присутствия мужчины с бородой. Кейси подал знак продолжать поиски.


Из-за алтаря она услышала звук и быстро развернулась со своим оружием. Ей показалось, что она увидела вспышку движения, но затем оно исчезло.


Подойдя к тому месту, где это было раньше, она обнаружила, что стена за алтарем была обшита деревянными панелями. Она позвала Роудса, чтобы он стоял на страже, пока она нажимала на все панели. После нескольких минут поиска она нашла тот, который поддался под давлением ее руки.


Открыв ее, она обнаружила лестничный колодец и услышала звуки, удаляющиеся внизу. Перейдя к своему пистолету, Кейси повесила на плечо MP7 и достала фонарик. Родс сделал то же самое и последовал сразу за ней.


Каменная лестница поворачивала вниз налево. Казалось, они будут продолжаться вечно.


Без предупреждения лестница внезапно опустела в небольшую комнату. Несмотря на то, что луч света Кейси был направлен вниз, он все равно выдавал их. Стены и потолок заискрились, когда вокруг них засвистели пули. Они отступили на несколько шагов, а затем, направив свое оружие за стену и внутрь помещения, начали стрелять.


Когда они спустились обратно, они обнаружили тело другого сотрудника службы безопасности Абрессиана.


В конце камеры была дверь, которая была оставлена открытой. Он вел к низкому туннелю, а за ним - на улицу. Они могли видеть лунный свет и думали, что слышат море. Было также кое-что еще, звук заводящейся машины. Кейси и Роудс оба ворвались в дверной проем и побежали по туннелю. Снаружи они заметили быстро отъезжающую машину.


Они опустошили магазины своих пистолетов и вернулись к своему основному оружию. Гретхен выпустила пару пуль в багажник, а Меган сумела выбить заднее стекло, но машина продолжала двигаться. Они были уверены, что бородатый мужчина был в машине и что он должен был быть Арменом Абресяном.


Кейси знал, что Хаттон и команда из Брэгга наблюдали за развитием всего сценария в режиме реального времени через спутник. "У нас есть транспортное средство у подножия холма, юго-западный угол, покидающее объект и направляющееся на восток", - сказал Кейси.


"Мы видим это", - ответил голос в наушниках Кейси.


"Достань это", - приказала она.


"Вас понял. Поражаю цель", - ответил голос по радио.


Несколько мгновений спустя над Адриатическим морем произошла вспышка света, когда один из F-16 с базы ВВС Авиано приблизился к машине и открыл огонь.


Как только машина взорвалась, Кейси и Роудс направились обратно к туннелю.


"Мы возвращаемся тем же путем, что и вы", - сказал Кейси по радио Куперу и Эрикссону.


"Поторопитесь", - ответил Эрикссон. "У них здесь, наверху, большая огневая мощь".


"Мы в пути".


Кейси и Роудс побежали по туннелю и через дверь в камеру. Взбегая по лестнице, они перезаряжали свое оружие.


Ворвавшись обратно в церковь, они услышали, как Купер по радио крикнул: "Граната!", когда неф взорвался.


Кейси и Роудс укрылись за устройством Каммлера, едва избежав силы взрыва, который разнес церковь на куски.


Еще до того, как улеглась пыль, Гретхен попыталась дозвониться до своих коллег, но они не ответили. Она и Роудс проигнорировали стрельбу, льющуюся в здание, и помчались вперед. Они нашли Купера и Эрикссона за перевернутым столом.


Прежде чем кто-либо из женщин смог что-либо сказать, была выпущена еще одна граната. На этот раз Роудс выкрикнула предупреждение, когда они с Кейси нырнули, чтобы прикрыть двух своих товарищей по команде.


Граната взорвалась с оглушительным звуком и оторвала огромный кусок от фасада всего в нескольких футах от того места, где они лежали.


"Давайте выбираться отсюда", - сказал Кейси.


"Их слишком много", - ответил Эрикссон.


"Мы не пойдем этим путем", - сказала Родс, помогая Куперу подняться на ноги.


Наполовину неся своих товарищей по команде, Кейси и Роудс так быстро, как только могли, двинулись к задней части церкви. Вокруг них летели пули.


Они были только на полпути вниз по лестнице, когда услышали отдаленный хлопок еще одной гранаты, взорвавшейся где-то снаружи на территории комплекса.


Команда добралась до камеры внизу, затем через туннель вышла в сельскую местность. Когда они отходили от объекта, Кейси вытащила сигнальную ракету из своего жилета и запустила ее высоко над комплексом. Это был сигнал, о котором договорились она и Лука Михайлов. Она надеялась, что он увидел это, потому что у него и его людей не будет много времени, прежде чем с неба обрушится огонь.


Вернувшись на радио, она сообщила Хаттону и остальной команде в Брэгге, что они нашли электромагнитные бомбы и устройство Каммлера. Затем она сообщила им, что комплекс кишит людьми Абрессиана, и запросила обстрел со стороны F-16 с их 20-мм пушками типа "Гатлинг". "Пролейте это дождем", - сказала она. "Курите все, что движется. Покройте весь комплекс ".

ГЛАВА 60


ФОРТ-БРЭГГ


ФЕЙЕТВИЛЛ, СЕВЕРНАЯ Каролина


Неделю спустя


Tблагодаря Луке Михайлову, местным властям в Премантуре потребовалось целых два дня, чтобы отреагировать на жалобы о масштабной перестрелке в резиденции Армена Абресяна. Когда они прибыли, они мало что нашли.


Там были изуродованные пулями стены, следы взрывов и даже несколько небольших пожаров, которые все еще тлели, но это было все. Нигде не было ни одного трупа. На самом деле, там не было ничего особенного. Это было так, как будто все место было вычищено, что и произошло в точности.


После того, как F-16 совершили два обстрела, Кейси и ее команда вернулись на базу. Пока Михайлов и его люди охраняли вход, женщины пронеслись по нему в поисках выживших. Они нашли нескольких, все ученые, которые работали над проектом и которые спрятались под своими кроватями в общежитии, когда начались стрельба и взрывы.


Один из ученых помог идентифицировать тела в церкви как принадлежащие Томасу Сандерсу и ведущему ученому проекта Джорджу Кэхиллу. Кейси назначил Купера и Роудса ответственными за охрану электромагнитных бомб и устройства Каммлера. Теперь они были собственностью правительства Соединенных Штатов, и никому не разрешалось приближаться к ним.


Ученые, понимая, в каком затруднительном положении они оказались, сотрудничали и помогли Кейси и Эрикссону найти все оставшиеся данные и документацию по проекту Каммлера. Они признались, что были наняты Сандерсом и знали, кто такой Абрессиан, но знали очень мало помимо этого. Никто из них понятия не имел, на кого Абрессиан мог работать или кто финансировал весь проект.


Из своего офиса в Вашингтоне Джек Уолш координировал колонну гражданских грузовиков на боснийской границе в надежде, что устройство Каммлера действительно могло находиться внутри комплекса. Как только он получил подтверждение, он отдал приказ о запуске. Они прибыли три часа спустя. Военная команда в гражданской одежде все фотографировала и снимала на видео. Затем они разобрали и погрузили все это, включая устройство Каммлера, в грузовики.


Они также забрали ученых, а последний грузовик даже забрал тела сотрудников службы безопасности Абрессиана. Вероятно, в какой-то момент были ранены сотрудники службы безопасности, но между F-16 и людьми Михайлова, жаждущими мести, которые ворвались обратно на территорию комплекса, ни у кого из них не было бы шансов.


Они отбыли так же быстро и эффективно, как прибыли грузовики и их команды. Кейси, Купер, Эрикссон и Роудс ускользнули в ночь и тоже исчезли.


Министерство обороны начало полное расследование в отношении двух американских истребителей F-16, выполнявших учебную миссию, которые случайно вторглись в воздушное пространство Хорватии и запустили единственную ракету "Хеллфайр". Они извинились и пообещали, что оба летных экипажа понесут суровое наказание.


В небольшом офисе в Авиано экипажам F-16 было приказано подписать ряд сверхсекретных документов о неразглашении, и все они были тихо повышены в должности.


ЦРУ продолжило расследование в отношении Армена Абрессиана. Джек Уолш, однако, получил неожиданный телефонный звонок от своего коллеги из ФБР, того самого человека, который всего за несколько дней до этого признался, что никогда раньше не слышал имени Армен Абресян.


Он сообщил Уолшу о Бене Мэтьюзе, Дине Пенсе и женщине по имени Виктория Саффолк. Пенс, который утверждал, что работает на Абрессиана, был застрелен агентами ФБР, когда он поднял оружие, чтобы выстрелить в них. В Саффолк тоже стреляли, но ожидалось, что она поправится. Бюро уже начало допрашивать ее, но оказалось, что она ничего не знала об Абрессиане. Она считала, что шпионила в пользу русских.


Уолш поблагодарил своего коллегу и попросил его держать его в курсе всего, что еще выяснит ФБР. Он также спросил, могут ли Лесли Пакстон и DARPA взглянуть на устройства, которые Саффолк хотел, чтобы Бен Мэтьюз установил под "Денвер Интернэшнл". Человек из ФБР согласился и сказал: "Ты собираешься рассказать мне, что, черт возьми, происходит под этим аэропортом, Джек?"


Уолш усмехнулся и сказал ему, что понятия не имел, что это слишком высоко для его уровня оплаты. Человек из ФБР сомневался в этом, но он не настаивал на дальнейших деталях.


Как только устройство Каммлера было обнаружено, Лесли Пакстон собрал команду и вылетел в Тузлу, чтобы изучить его и опросить ученых, которые были задержаны. Похоже, они понятия не имели о масштабах научно-исследовательских проектов, проводимых под международным аэропортом Денвера. Все, что они знали, это то, что профессор Кэхилл, основываясь на своих исследованиях, полагал, что как только он сможет привести устройство Каммлера в рабочее состояние, у Соединенных Штатов в DIA появится устройство, которое сможет отследить и нейтрализовать его. Следовательно, они намеревались нанести удар первыми.


Джек Уолш понял, как им повезло. Если бы Пенс и Саффолк смогли передать координаты цели Абрессиану, и если бы ему удалось передать хотя бы одно из этих электромагнитных устройств на объект под международным аэропортом Денвера, это имело бы неизмеримые последствия для американской программы создания высокотехнологичного оружия. Более того, не было никаких оснований полагать, что Абрессиан остановился бы на этом. Очень вероятно, что это было бы только началом. Эти бомбы и другие начали бы появляться и взрываться по всей территории Соединенных Штатов.


Уолш надеялся, что из-за удара по машине Абрессиана в Хорватии его организация сильно пострадает, если не будет полностью обезглавлена. Два вопроса, на которые он, к сожалению, не получит ответа после смерти Абрессиана, заключались в том, на кого он и его люди работали, и как они вообще узнали о местонахождении объекта Каммлера.


Хотя Джек не знал, даст ли это какие-либо дополнительные разведданные, он разрешил Трейси Хастингс остаться в Парагвае с Райаном Нейлором. Нейлор хотел посетить современную колонию Новая Германия, чтобы посмотреть, что он может узнать, а Трейси будет изображать его жену. Мы надеялись, что женщинам из колонии будет удобнее общаться с другой женщиной.


Роб Хаттон обсудил всю эту информацию со своей командой за ужином в Mckellar's Lodge в Форт-Брэгге.


"Что случилось с Бьянки?" - спросила Эрикссон, отрезая очередной кусок стейка. "На самом деле мы не заключали с ним сделку, не так ли?"


"Его все еще допрашивают".


"Сейчас это разбор полетов, а не допрос?" - прокомментировал Родс. "Итак, мы заключили с ним сделку".


"Как я уже сказал, его все еще допрашивают".


Купер взял бутылку вина и наполнил их бокалы. "Что, вероятно, означает, что Харват передал его кому-то другому".


Меган подмигнула Кейси, а затем спросила Хаттона. "Да, а где сейчас Харват?"


"Ну, это еще одна вещь, о которой нам нужно поговорить. Появилось кое-что еще. Недалеко от Бирмы есть остров, о котором мы слышали...


Гретхен подняла руку и поднесла ее почти прямо к лицу Хаттона. "Ни за что, Роб. Ни за что", - сказала она. "Призрак Армена Абресяна может войти в эту дверь прямо сейчас, и единственное, что я хотел бы знать, это что у нас на десерт. Итак, что бы у вас ни было, сохраните это. Моя команда и я на некоторое время отстраняемся от работы ".


"Аминь", - сказала Родс, поднимая свой бокал.


"Я поддерживаю это", - ответил Эрикссон.


"Я тоже", - вставила Купер, поднимая свой бокал.


Кейси присоединился к ним и сказал: "За самых умных, красивых и трудолюбивых воинов, которых я знаю".


Все они чокнулись бокалами.


Затем Кейси посмотрел на их командира и добавил: "А также на Роба".


"А также грабить", - согласились все они.


Пока они пили, над столом повисла тишина. Хаттон был первым, кто нарушил это. "Ты знаешь, есть одна вещь, которую я должен спросить", - сказал он.


Они все посмотрели на него. "Почему Джон Влчек звонил мне и оставлял по шесть сообщений в день, спрашивая о Меган?"


Женщины засмеялись.


"Ты смеешься над моим мужчиной?" Родс пошутил. "Потому что мы можем прямо сейчас выйти на улицу, Роб. Ты говоришь им слово, и время уходить ".


Роб улыбнулся. "Вы все проделали действительно хорошую работу. Я очень горжусь тобой ".


Они улыбнулись в ответ и поблагодарили его за комплимент.


"Тем не менее, " продолжил он, " я действительно хочу поговорить с вами о Бирме".


"Почему, Роб? Что такого важного в Бирме? " - спросил Кейси.


Хаттон поставил свой бокал с вином. "Мы думаем, что у нас есть зацепка по группе под названием the Amalgam. Мы думаем, что это мог быть тот, на кого работал Абрессиан ".


Кейси взяла бутылку вина у Купера и наполнила бокал Хаттона до краев.


"Ты пытаешься меня напоить?" - спросил он.


Гретхен улыбнулась: "Если это то, что нужно, чтобы заставить тебя дать моим девочкам отдохнуть, тогда тебе лучше отдать ключи от своей машины сейчас".


Хаттон смягчился. "Хорошо, нам не обязательно говорить об этом сегодня вечером. Мы можем обсудить это завтра ".


"Впрочем, не слишком рано", - ответила Родс, ткнув Эрикссона в бок и указав на барную стойку.


"Почему нет?" - спросил Роб.


"Потому что Купер, возможно, сегодня засидится допоздна", - заявил Эрикссон.


Алекс поднял глаза на одного из вошедших мужчин.


"Позвольте мне угадать", - сказал Хаттон. "Мистер Только что вошел правый."


Купер сделал большой глоток вина и встал. "Я не знаю о мистере Правильности, но он определенно выглядит так, как будто мог бы быть мистером Правильности сейчас".


Хаттон покачал головой, и дамы приветствовали Алекс, когда она расправила плечи, изобразила улыбку на лице и направилась прямиком к бару.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА


Aбудучи автором триллера, я стараюсь на три шага опережать заголовки. Для этого я стремлюсь основывать свои сюжеты на передовых технологиях, оружии, тактике и событиях реального мира. При планировании романов требуется определенное количество чтения "чайных листьев", а также мое внутреннее чутье относительно того, куда, по моему мнению, движется мир. Часто темы просто находят отклик у меня.


Я хотел написать роман о квантовой телепортации с тех пор, как впервые прочитал об ученых в Вене, успешно транспортирующих фотоны через реку Дунай. По мере того, как интерес глобальных военных к квантовой телепортации начал набирать обороты, я почувствовал, что мир триллеров был готов к такого рода романам. У меня также было ощущение, что эта удивительная технология вот-вот совершит огромный скачок вперед.


Через несколько недель после публикации Проекта Athena именно это и произошло. Журнал Science назвал первую в истории "квантовую машину" научным "прорывом года". Разработка была настолько значительной, что превзошла новаторские достижения в молекулярной динамике, программировании РНК и геномике следующего поколения.


Как мы все знаем, правда может быть более странной, чем вымысел, но разница между вымыслом и реальностью (как метко выразился Марк Твен) заключается в том, что мы ожидаем, что вымысел будет иметь смысл. Я верю, что квантовая телепортация продолжит оставаться одной из самых захватывающих областей научных исследований. И хотя мы, возможно, еще не достигли уровня, описанного в Проекте Athena, основываясь на том, как быстро развивается отрасль, я предполагаю, что мы достигнем этого намного раньше, чем думает большинство людей.

БЛАГОДАРНОСТЬ


Я представил команду Athena в моем триллере "Иностранное влияние" и я очень рад, что подарил этим невероятным женщинам их собственную книгу. Как и во всех моих романах, я не смог бы делать то, что я делаю, без щедрой поддержки многих людей.


Я хочу поблагодарить моих хороших друзей Барретта Мура, Рональда Мура (не родственника Барретту), Скотта Ф. Хилла, доктора философии, Джеймса Райана, Родни Кокса, Синтию Лонго, Джеффа Чудуина, Митча Шора, Фрэнка Галлахера, Стивена Бронсона, Гэри Пенрита, Чака Фретвелла и Стива Хоффу за всю их помощь.


Я также хочу поблагодарить моих потрясающих читателей и всех замечательных книготорговцев, которые помогли познакомить так много людей с моей работой. Я также выражаю благодарность замечательным модераторам и членам BradThor.com форум.


В Simon & Schuster есть много замечательных людей, которых я хочу поблагодарить: моего редактора Эмили Бестлер; моих издателей Джудит Карр, Луизу Берк и Кэролин Рейди; моего публициста Дэвида Брауна; сотрудников отдела продаж Atria / Pocket, художественного и производственного отделов; отдела аудио; а также Майкла Селлека, Кейт Цетруло, Сару Бранхам, Ирен Липски, Кристину Суарес, Меллони Торрес и Лайзу Кейм.


Я также хочу поблагодарить моего несравненного литературного агента Хайде Ланге из Sanford J. Greenburger Associates, Inc., а также исключительных Дженнифер Линнан и Рейчел Диллон Фрид.


Я также выражаю благодарность моему выдающемуся адвокату и хорошему другу Скотту Швимеру.


И последнее, но не менее важное: я хочу поблагодарить мою прекрасную жену Триш.Она вдохновила меня не только на создание этой книги, она вдохновляет меня на все остальное, что я делаю. У каждого из членов команды Athena есть от нее что-то особенное. Спасибо тебе, дорогая. Я люблю тебя.


Пожалуйста, переверните страницу, чтобы ознакомиться с выдержкой из


Полностью черный


ГЛАВА 1


ШВЕДСКАЯ СЕЛЬСКАЯ МЕСТНОСТЬ


НЕДАЛЕКО ОТ УППСАЛЫ


ПЯТНИЦА


Hвремя было выбрано идеально. Сворачивая обратно на полосу движения в последнюю секунду, он увидел в зеркало заднего вида, как белая Škoda позади него съехала с дороги и врезалась в большое дерево.


Нажав на тормоза, он съехал с дороги и вышел из своего автомобиля. В воздухе пахло елями и пролитым бензином. К нему присоединилась женщина с пассажирской стороны. Они должны были действовать быстро.


Половина их работы уже была сделана за них. Террорист на пассажирском сиденье Škoda не был пристегнут ремнем безопасности. Он был уже мертв.


Водитель пытался отстегнуться, когда к его окну подошел Скотт Харват. Он проклинал его по-арабски изнутри. Харват достал из кармана свечу зажигания, которую часто называют стеклобойником из гетто, и использовал ее, чтобы разбить окно.


Схватив террориста за голову, Харват резко повернул ее и сломал ему шею. Он осторожно опустил подбородок мертвого водителя к его груди.


Последним пассажиром был молодой мусульманин, сидевший на заднем сиденье автомобиля, который кричал. Когда Райли Тернер открыл свою дверь, она увидела, что он описался. Разрисовав его грудь встроенным лазерным прицелом своего электрошокера, она нажала на спусковой крючок.


Двигательная установка на сжатом азоте извлекла два зазубренных зонда и вонзила их в плоть молодого человека. Изолированные провода, ведущие обратно к оружию, выдали потрескивающий импульс электричества, который вывел из строя его нервно-мышечную систему.


Рывком открыв противоположную дверь, Харват осторожно избежал зондов, когда вытаскивал мужчину из машины и укладывал его на землю. Как только руки мужчины были скованы за спиной, Харват снял рулон клейкой ленты и заклеил ему рот кусочком. Достав плоскогубцы, он вытащил зонды. Мужчина вздрогнул и издал крик боли из-за кляпа. В этот момент Харват поднял глаза и увидел приближающийся знакомый жемчужно-серый минивэн Opel.


Фургон поехал параллельно месту аварии и замедлил ход, чтобы остановиться. Раздвижная дверь открылась, и мужчина лет двадцати пяти с хозяйственной сумкой в руках ступил в лужу радиаторной жидкости и битого стекла.


Молодого оперативника звали Шон Чейз, и хотя он не был идеальной парой, он был лучшим, что у них было.


Чейз был продуктом отца-американца и матери-египтянки. Его черты были таковы, что арабы видели в нем араба, а жители Запада часто принимали его за одного из своих. Вопрос был в том, примут ли его члены ячейки в Уппсале?


Он должен был стать идеальным подслушивающим устройством Harvath и собирался поменяться местами с молодым мусульманином с заднего сиденья Škoda, Мансуром Алимом.


Мансур и ячейка в Уппсале были единственной ниточкой, имевшейся у Соединенных Штатов, к серии террористических нападений, целью которых были американцы в Европе и Соединенных Штатах. И какими бы кровавыми ни были эти атаки, предположительно, они были ничем по сравнению с тем, что, по данным разведки, собирались развязать заговорщики.


Замена Мансура Чейзом была самой важной и опасной частью задания. Согласно их ограниченным данным, только два члена ячейки в Уппсале когда-либо встречались с Мансуром раньше и действительно знали, как он выглядит. Эти люди были друзьями его дяди, командира террористов по имени Азим Алим.


Эти люди были отправлены в аэропорт Арланда в Стокгольме, чтобы забрать Мансура и доставить его на конспиративную квартиру ячейки в двух часах езды к северу. Благодаря Харвату, теперь они оба были мертвы.


Команда держала мужчин под наблюдением с тех пор, как они прибыли в аэропорт. Водитель сделал только один телефонный звонок после того, как они забрали Мансура и покинули аэропорт. Харват был уверен, что звонок был на мобильный в Уппсале, подтверждающий передачу.


Харват поднял молодого мусульманина на ноги и прижал его к фургону. Достав свой пистолет "Глок", он приставил его к подбородку мужчины и снял скотч с его рта. "Ты видел, что я сделал с твоими друзьями?"


Мансур Алим дрожал. Он медленно кивнул.


В то время как его дядя был очень, очень плохим парнем, как и двое мертвецов, упавших в Шкоду, Мансур был на кибер-стороне джихада и не сталкивался с насилием или мертвыми телами из первых рук. Это не означало, что он не был так же виновен, как джихадисты, которые нажимали на спусковые крючки, закладывали бомбы или взрывали себя. Он был чертовски виновен. Он также был потенциальным кладезем информации, поскольку руководил многими кибероперациями своего дяди. Харват не сомневался, что Соединенные Штаты смогут извлечь из него тонну. Но сначала он хотел быть как можно более уверенным, что не посылает Чейза в ловушку.


"Мы знаем все об уппсальской ячейке", - сказал Харват. "Мы хотим, чтобы вы отвели нас к ним".


Мансур запнулся, пытаясь подобрать слова. "Я, я не могу".


"Что вы имеете в виду, говоря "вы не можете"?" - Потребовал Харват.


"Я их не знаю".


Харват ткнул дулом своего оружия еще глубже в мягкие ткани под подбородком мужчины. Глаза Мансура начали слезиться. "Не вешай мне лапшу на уши, Мансур. Мы знаем все, что вы задумали ".


"Но я ничего не знаю", - решительно сказал он. "Честно. Я как раз должен был сесть в самолет. Вот и все. Вот почему они встретили меня в аэропорту. Я не знаю, куда они меня везли ".


Харват изучал лицо мужчины. Он искал микровыражения, рассказывает, которые люди часто излучают, когда лгут или находятся в состоянии стресса от поступка, который они собираются совершить.


Насколько Харват мог предположить, этот человек не лгал. "Мне нужен список всех членов ячейки. Прямо сейчас".


"Я не знаю, о ком ты говоришь".


Харват сильнее надавил на пистолет, причинив Мансуру еще большую боль.


"Я знал только двух мужчин в машине", - сказал он, переводя взгляд на место крушения.


"Ты лжешь мне", - сказал Харват.


"Я не лгу тебе".


"Опишите мне других членов ячейки. Их возраст, происхождение - я хочу знать все ".


"Я не знаю!" - настаивал Мансур. "Ты продолжаешь задавать мне вопросы, на которые я не могу ответить! Единственные два человека, которых я знаю во всей этой стране, мертвы! Ты убил их!"


За столь короткое время это было все, чего Харват собирался добиться. Обыскав Мансура, он нашел свой бумажник и бросил его Чейзу. Затем он обшарил свои карманы и извлек все остальное.


У Чейза уже был британский паспорт с его фотографией, выданный на имя Мансура. У него также были водительские права, банковская карточка, две кредитные карточки и множество другого карманного мусора, который сделал бы его еще более правдоподобным.


Чейз порылся в горстке вещей, которые Харват забрал у своего пленника, и положил в карман посадочный талон, билет на лондонское метро и ключи от дома Мансура.


Открыв багажник Škoda, молодой оператор порылся в чемодане Мансура и, быстро изучив содержимое, заменил одежду на свою собственную. Знание всего, что было у киберджихадиста, дало бы ему больше информации о личности, которую он собирался принять.


Закончив, он застегнул кейс, достал его из багажника и закрыл крышку. Посмотрев на Райли Тернера, он сказал: "Давайте покончим с этим".


Тернер подошел и развернул небольшой хирургический набор. Ей было за тридцать, она была высокой, подтянутой и очень привлекательной. Ее рыжевато-каштановые волосы были собраны сзади в конский хвост. У нее были голубые глаза и широкий, полный рот. Достав шприц, она начала готовить анестетик.


Чейз покачал головой. "Я ценю твою мысль, но я откажусь от ботокса".


"Тебе решать", - ответила она, жестом предлагая ему сесть на заднее сиденье. "Хотя это будет больно".


Молодой оперативник разведки подмигнул ей. "Я могу это вынести".


Она откинула назад его темные волосы и протерла лоб куском наждачной бумаги. К его чести, он держался стоически, но это была легкая часть. Затем Тернер убрала свой скальпель. Поместив его у линии роста волос, она углубилась и срезала короткую, неровную линию.


Чейз втянул воздух сквозь стиснутые зубы, когда кровь начала стекать по его лбу и в глаза.


Тернер протянул ему носовой платок.


"Боже, это больно", - сказал он.


"Я предупреждал тебя".


Посадив Мансура в фургон, Харват присоединился к ним. Наклонившись, он собрал пригоршню битого стекла и передал его Тернеру, который посыпал осколки в волосы Чейза, а также в складки его одежды.


Харват обыскал мертвых мужчин и нашел их мобильные телефоны. После клонирования их SIM-карт он снова собрал телефон водителя и бросил его Чейзу, сказав: "Время шоу".


ГЛАВА 2


Mустафа Карами не ожидал другого звонка, особенно от Вакара. Вакар должен был быть за рулем. Нафис должна была отправить текстовое сообщение, когда они приблизятся к Уппсале. Должно быть, что-то пошло не так. Карами с трепетом ответил на звонок.


"Пожалуйста, вы должны мне помочь", - произнес обезумевший голос.


"Кто это?"


"Мансур".


"Почему ты звонишь с этого номера?"


"Произошел несчастный случай. Я не знаю, что делать ".


Карами был худощавым мужчиной средних лет с жидкой седой бородкой. Он был очень болен в детстве, когда рос в Йемене, и чуть не умер. Болезнь повлияла на его физическое развитие. Он казался хрупким и намного старше, чем был на самом деле.


Несмотря на его физические ограничения, его ум был невероятно острым. Он хорошо подходил для отведенной ему роли. Ничто не ускользало от его сурового взгляда или острого интеллекта.


Будучи молодым человеком, подвергшимся жестоким пыткам со стороны правительства Йемена, он на собственном горьком опыте научился ставить оперативную безопасность превыше всего. Ему не нравилось разговаривать по мобильным телефонам. "Где твои попутчики по путешествию?"


"Я думаю, они оба мертвы".


"Мертв?"- Потребовала Карами.


"Машина вильнула, и мы врезались в дерево".


"Что это за машина?"


"Я не знаю. Кого волнует, что это за машина? Вакар и Нафис мертвы ".


Молодой человек был на грани истерики. Карами пыталась его успокоить. "Ты ранен?" спокойно спросил он.


"Нет. Я имею в виду, я не знаю. Я ударился головой. Там немного крови ".


Карами нужно было привлечь его. "Является ли транспортное средство работоспособным?"


"Нет", - ответил молодой человек.


"Были ли какие-нибудь свидетели? Вызывали ли полицию?"


"Я не знаю".


"Где ты?"


"Этого я тоже не знаю. Что я должен делать? Ты собираешься приехать за мной или нет?"


Карами простила мальчику его дерзость. Он был напуган и, скорее всего, в шоке. "Расскажи мне, что ты видишь вокруг себя, чтобы я мог понять, где ты находишься".


Чейз рассказал о нескольких достопримечательностях поблизости.


"Хорошо", - ответил Карами, убирая карту со своего стола. "Это хорошо. Мне кажется, я знаю, где ты находишься. Я пришлю двух братьев забрать тебя. Менее чем в трех километрах вверх по дороге есть деревня. Войдя в него, вы увидите продуктовый рынок слева от вас. За ним находится футбольное поле. Жди там, и братья придут за тобой ".


"Хвала Аллаху", - сказал Чейз.


Карами дал ему список того, что он хотел, чтобы он сделал, а затем закончил разговор.


Повернувшись к двум своим людям, Карами передал, что произошло, и отправил их забрать молодого компьютерного волшебника.


Когда мужчины ушли, Карами повернулся к своему самому преданному помощнику, Сабаху. Сабах был крупным, закаленным в боях палестинцем. В своей предыдущей жизни, прежде чем стать моджахедом, он был коррумпированным офицером полиции в городе Рамалла на Западном берегу.


"Я хочу, чтобы ты нашел этот несчастный случай, Сабах, и я хочу, чтобы ты убедился, что это действительно был несчастный случай. Ты понимаешь?"


Сабах кивнул.


"Хорошо", - сказала Карами в ответ. "Что бы ты ни узнал, не рассказывай никому, кроме меня. Понятно?"


Сабах снова кивнул.


"Мы не можем позволить себе несчастных случаев. Не со всем, что произошло. Мы можем доверять только друг другу. Больше никто." Взмахом руки Карами приказал ему убираться. "Иди".


Он был параноиком, но у него были причины. Так много их планов было разрушено, что Мустафа Карами с подозрением относился ко всему и всем.


Он надеялся, что Сабах сможет докопаться до сути. В конце концов, это была небольшая проселочная дорога, по которой не очень часто ездили. Карами сам выбрал маршрут. Если бы место происшествия было нетронутым, Сабах смог бы установить, что произошло. Если бы полиция или случайные свидетели уже были там, он бы ничего не смог сделать.


Если бы это было так, Карами пришлось бы провести собственное расследование. Все должно было начаться с самого Мансура Алима. Пока он не был удовлетворен, он не мог рисковать, доверяя даже племяннику такого великого человека, как Азим Алим. Любой может быть развращен. Добраться можно было до любого.


Выполнение их последнего обязательства было всем, что сейчас имело значение. Карами дала клятву. Он будет придерживаться этой клятвы и не позволит ничему и никому встать у него на пути.


Он размышлял о том, было ли хорошей идеей привести Мансура на реальную конспиративную квартиру или найти для него другое место, где он мог бы временно остаться, когда значок Skype на его ноутбуке подпрыгнул.


Ему было отправлено сообщение от человека, которому он служил - шейха из Катара.


Все на месте? спросил шейх.


Все на месте, набрано Карами.


Будьте готовы, - ответил шейх. С Божьей помощью вас скоро призовут к переезду. И с этими словами шейх исчез. Карами вновь сосредоточил свой разум на Мансуре. На данный момент его придется содержать в другом месте, подальше от конспиративной квартиры и остальной части камеры. Слишком многое было поставлено на карту.


Человек, который называл себя "Шейх из Катара", закрыл свой ноутбук руками в пятнах от печени и выглянул в окно своей квартиры, похожей на пещеру. У него был в буквальном смысле вид на горизонт Манхэттена стоимостью в тридцать миллионов долларов. Это было потрясающе. Даже в этот предрассветный час.


Он всегда придерживался политики опережать рынки. Несмотря на свой преклонный возраст, он обнаружил, что ему нужно меньше спать, а не больше.


Когда он в частном порядке пил астрономически дорогие витаминные коктейли и питался инъекциями экзотических гормонов и стволовых клеток, он публично говорил людям, что с детства обладает обильными запасами энергии, и считал генетику и свое безупречное телосложение источником своей бодрости.


Таким был персонаж Джеймса Стэндинга с лицом Януса. Даже его имя было ложью.


Лев Бронштейн родился в семье румынских евреев, его отправили из Европы жить к родственникам в Аргентину в начале Второй мировой войны. Его родители остались, занимаясь своим бизнесом и надеясь, что все наладится. Они так и не выбрались из лагерей смерти.


В тринадцать лет он сбежал от своих аргентинских родственников, отрекся от иудаизма и сменил имя на Хосе Бельмонте - объединение имен двух всемирно известных в то время испанских тореадоров - Хосе Гомеса Ортеги и Хуана Бельмонте Гарсии.


Новоиспеченный Бельмонте попал в Буэнос-Айрес, где устроился посыльным в отель высокого класса. Благодаря своему энтузиазму и знанию языков, он начал замещать коммутатора по ночам, со временем перейдя на эту должность на полный рабочий день. Именно в этот момент он начал сколачивать свое состояние.


Бельмонте, урожденная Бронштейн, прослушивала все телефонные разговоры отеля, особенно его состоятельных постояльцев. В пятнадцать лет он пришел на фондовый рынок. К восемнадцати годам он совершенствовал свой английский, а в двадцать снова сменил имя и переехал в Америку.


"Стэндинг" - так звали красивого американского гостя с великолепной, пышнотелой, белокурой женой-американкой, который каждую зиму посещал отель в Буэнос-Айресе. Для Бельмонте они выглядели как кинозвезды и олицетворяли все, что, по его мнению, мир был ему должен. Используя имя одного из своих любимых американских писателей, Джеймса Фенимора Купера, он принял имя Стэндинг в качестве своей фамилии, и родился Джеймс Стэндинг.


Он эмигрировал в Америку, где вложил свои значительные сбережения и склонность к торговле инсайдерской информацией в создание одной из величайших финансовых империй, которые когда-либо видел мир.


Теперь, сидя на своем позолоченном возвышении с видом на столицу мировых финансов, он каждое утро читал все газеты еще до того, как большая часть города просыпалась.


Независимо от его утреннего ритуала, он все равно встал бы сегодня рано. На самом деле, он не мог спать очень хорошо. Он ждал важного телефонного звонка.


Кто-то, выражаясь вульгарной уличной терминологией, трахнулся не с тем парнем. Этот "неправильный парень" - Джеймс Стандинг. И та, кто трахалась не с тем парнем, собиралась получить очень болезненный и очень постоянный урок.


На самом деле, это стало бы окончательным уроком и послужило бы тонким напоминанием остальным его врагам о том, что есть определенные люди, которым нельзя перечить. Не то чтобы Стэндинг ставил себе в заслугу то, что должно было произойти. Это было бы невероятно глупо. Лучше просто позволить людям предполагать. Тайна того, был ли он вовлечен или нет, только добавила бы ауры его значительной власти.


Хотя он достиг того, чего добился, нарушив все правила, ему все еще нужно было делать вид, что он играет по ним - по крайней мере, еще некоторое время.


Однако вскоре, подобно старому отелю на Лас-Вегас-Стрип, Америка должна была быть снесена в результате контролируемого сноса. И когда это произойдет, правила больше не будут применяться к Джеймсу Стандингу.


ГЛАВА 3


КАНЬОН КОЛДУОТЕР


ЛОС-АНДЖЕЛЕС, КАЛИФОРНИЯ


Tкрасный Porsche 911 GT3 подъехал к началу мощеной подъездной дорожки и остановился. "С тобой все будет в порядке?"


Мужчина на пассажирском сиденье ничего не сказал. В центре моторной площадки зеленоватый Посейдон наблюдал за группой нимф, несущих золотые ракушки. Когда вода переливалась из одной раковины в другую, звук каскадом лился через открытые окна автомобиля.


Двое мужчин несколько мгновений сидели в тишине. Ночной воздух был тяжелым, влажным из-за морского слоя, перемещающегося с побережья. Морщинистые дубы и высокие сосны поместья покачивались, как спящие лошади на аккуратно ухоженном пастбище.


За длинным рядом гаражных ворот из матового алюминия стояли автомобили класса люкс стоимостью в несколько миллионов долларов. В доме из стекла и стали рядом с ним были другие дорогие игрушки и бесценные произведения искусства. За домом был выложенный мозаикой бассейн ручной работы, поле для гольфа с тремя лунками и экзотические сады, которые могли бы соперничать с чем угодно в древнем Вавилоне. Для большинства сторонних наблюдателей у человека на пассажирском сиденье было все, и даже немного больше.


Ларри Саломон, красивый пятидесятидвухлетний кинопродюсер, был человеком с характером Мидаса, по крайней мере, так говорили те, у кого была короткая память, которые, казалось, не помнили или не заботились о том, как тяжело он работал, чтобы достичь того, чего он был.


Даже политики, которых Саломон принимал у себя дома на мероприятиях по сбору средств, еще до того, как он перестал заниматься сбором средств, любили улыбаться и говорить ему, как легко ему это далось. Голливуд, сказали бы они, это детский зоопарк по сравнению с джунглями Вашингтона.


Никто из них не знал, о чем они говорили. Голливуд был очень похож на роман Чарльза Диккенса. Это могло быть лучшее из мест; это могло быть худшее из мест. Макиавелли, Данте, Шекспир ... Все чувствовали бы себя здесь как дома. Тинселтаун был бурлящим противоречием.


Это был современный Занзибар; рынок рабов, где души обменивались, продавались и крались, казалось бы, ежечасно, каждый час. Это было также место невероятной гениальности и красоты, где мечты все еще сбывались.


Голливуд был местом, где были рассказаны и пересказаны некоторые из самых милых и убедительных историй о человеке. Это был дом для глобальной индустрии, которая могла пугать и повергать в ужас, но, что более важно, могла возвышать и вдохновлять.


Голливуд был местом, где один творческий ум мог объединиться с другими, чтобы создать что-то, способное повлиять на жизни миллионов людей. Для большинства людей это было место, где магия все еще была жива. К сожалению, несмотря на свой успех, Ларри Саломон больше не был одним из тех людей.


По его мнению, магия была для прискорбно наивных. "Долго и счастливо" существовало только в сказках и, конечно, в их современном эквиваленте - фильмах. Это был дым и зеркала, и Salomon слишком хорошо это знал.


"Ларри?" - повторил мужчина, который привез кинопродюсера домой. "Я хочу убедиться, что с тобой все будет в порядке".


"Я скучаю по ней", - сказал Саломон.


Люк Ралстон поставил свой Porsche в нейтральное положение и выжал стояночный тормоз. Он работал над последними шестью фильмами Salomon, и между двумя мужчинами установилась очень глубокая связь. Благодаря своему высокому, подтянутому телосложению, грубым чертам лица, отбеленным зубам и дорогой стрижке, Ралстон выглядел так, словно мог бы стать одним из лучших актеров продюсера, если не обращать внимания на хромоту, которая время от времени мучила его.


Но Ралстон не был актером. Он был тем, кого на голливудском жаргоне называли "техническим консультантом". Бывший оперативник "Дельта Форс", Ралстон использовал свой обширный военный опыт, чтобы убедиться, что актеры и актрисы Salomon выглядели так, будто они знали, что делают в своих экшн-сценах, особенно когда эти сцены были связаны с огнестрельным оружием, рукопашным боем, уклончивым вождением или любым количеством других тактических ситуаций.


"Предполагалось, что все станет проще", - продолжил Саломон, уставившись в пространство. "Это то, что все тебе говорят. Они говорят тебе оставаться сильным. Но легче от этого не становится ".


На лобовом стекле начал собираться туман. Температура падала.


Ралстон подумал о том, чтобы поднять окна автомобиля, но решил этого не делать. Это испортило бы настроение и слишком рано отправило бы двух мужчин в разные стороны. Саломону все еще нужно было говорить, поэтому Ралстон сидел и слушал столько, сколько требовалось.


Между ними повисло подчеркнутое молчание. Единственным звуком было урчание двигателя GT3 и журчание воды в фонтане. В конце концов Саломон заговорил. "Думаю, я зайду внутрь".


"Ты хочешь, чтобы я зашел на некоторое время?"


Мужчина постарше покачал головой. Он отстегнул ремень безопасности и поискал дверную ручку.


Ралстон положил руку на плечо своего друга. "Обойдись без стаканчика на ночь, Ларри. Понятно?" Кинопродюсер уже употребил достаточно алкоголя.


"Как скажете", - ответил мужчина, отмахиваясь от него. "Гостевой дом бесплатный, если вы этого хотите".


Молодой человек посмотрел на свои часы. Они оставили машину Саломона у ресторана, когда стало очевидно, что он не в состоянии вести машину. "У меня ранняя утренняя пробежка с друзьями", - сказал Ралстон. "Я позвоню тебе, когда закончу, и мы подумаем о том, как вернуть твою машину".


Продюсер взялся за ручку и открыл дверь. "Не беспокойтесь. Я разберусь с этим", - сказал он, выбираясь из машины.


В голосе Саломона слышалась резкость. Он совершал вызванный алкоголем переход от сентиментальности к гневу.


Ралстон покачал головой. Он не должен был позволять своему другу употреблять так много выпивки. Но, в конце концов, это то, в чем печали должны были быть утоплены. "Ты уверен, что с тобой все будет в порядке?" спросил он, когда продюсер закрыл дверцу машины и начал уходить.


Саломон не потрудился обернуться; он просто помахал через плечо и поднялся по ступенькам ко входу в свой дом.


Ралстон знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он, вероятно, зайдет внутрь и продолжит пить. Он мало что мог с этим поделать. "Постарайся немного поспать", - посоветовал он, когда продюсер поднялся по лестнице и открыл входную дверь из травленого стекла.


Ралстон ждал и наблюдал, пока его друг благополучно не оказался внутри, прежде чем завести свой Porsche и выехать с автомобильной площадки.


Спускаясь по извилистой дороге, он подумал, не повернуть ли ему обратно. Из всех ночей в году эта была самой тяжелой для Salomon.


Если бы она не была убита три года назад, это был бы двадцать первый день рождения его дочери Рейчел. В течение года после убийства Рейчел брак Ларри распался. Потеря ребенка была болью, которую ни один родитель никогда не должен был выносить, быть брошенным своим супругом в процессе было почти слишком тяжело.


Когда жена бросила его и переехала обратно на восток, Ларри так и не смог полностью восстановиться. Хотя актрисы, некоторые очень известные, вешались на него, с тех пор у него не было другой женщины. У него не было желания. Единственное, что поддерживало его на плаву, была его работа.


Что, если на этот раз он совершит какую-нибудь глупость? Ралстон задумался. Алкоголь и депрессия были очень плохим сочетанием.


Эта мысль преследовала его всю дорогу до ворот и, вероятно, беспокоила бы всю дорогу домой, если бы что-то еще не привлекло его внимания. Следы шин.


Как могли быть следы шин поверх его?Ралстон притормозил, чтобы изучить следы. Они отличались от тех, что были у его Porsche, и, похоже, свернули налево, свернув на служебную дорогу, которая вела к задней части собственности.


Саломон был одним из немногих известных ему состоятельных голливудцев, которые не держали круглосуточную прислугу. И хотя было уже далеко за полночь и, следовательно, технически "утро", для ландшафтных дизайнеров или любой другой помощи Salomon было еще слишком рано, чтобы прибыть. Кто-то должен был войти через ворота позади них. Ралстон решил взглянуть.


Сделав задний ход, он выключил фары и выехал на служебную дорогу. В таком городе, как Лос-Анджелес, где ты есть то, что ты водишь, красный 911-й идеально подходил ему. Однако из-за отчетливого воя двигателя Ралстон впервые пожалел, что не ездит на бесшумном Prius.


Служебная дорога была гораздо менее впечатляющей, чем главная дорога поместья. Вместо пышно озелененного серпантинного подъезда это была скучная дорожка с черным покрытием и двумя поворотами, примыкающими к подпорным стенам из шлакоблоков.


После второго поворота служебная дорога открылась на затемненную дальнюю сторону дома Salomon и силуэты хозяйственных построек, которые поддерживали поместье.


Ралстон остановил свой Porsche, используя стояночный тормоз, чтобы не загорелись задние фонари, и наблюдал. Фургон Ford Econoline находился в процессе разворота, так что он был обращен назад по служебной дороге в том направлении, откуда он прибыл.


Его водитель выключил фары, но оставил включенными габаритные огни. Ралстон ждал, но ничего не происходило. Никто не выбрался. Никто не вошел.


Он не мог не задаться вопросом, не смотрит ли он на какое-то транспортное средство для побега. Был ли ограблен дом Ларри Саломона?


Ему не потребовалось много времени, чтобы устать ждать. Достав свой мобильный телефон, он решил позвонить Salomon, чтобы узнать, может быть, есть какое-то другое объяснение.


Он нажал клавишу быстрого набора на сотовом телефоне Salomon, но соединение не удалось. Пролистав свою адресную книгу, он попробовал набрать номер еще раз, но звонок по-прежнему не проходил. Посмотрев на уровень его сигнала, он увидел, что вообще не получает никаких полос. Он не мог припомнить, чтобы у него когда-либо раньше возникали проблемы с получением приема наверху.


Это было все, что потребовалось. Его учили не верить в совпадения. Отпустив стояночный тормоз, он включил передачу на своей машине, и как только он это сделал, им начало овладевать очень плохое предчувствие.


Разборка Takedown (Скот Харват, # 5)


Exitus acta probat


Цель оправдывает средства.


MАРРАКЕШ, МОРОККО


Проблема с тем, что ты оказываешься не в том месте и не в то время, заключается в том, что ты никогда не узнаешь об этом, пока не становится слишком поздно. Так было со Стивеном Куком, и горькая ирония заключалась в том, что вплоть до самого последнего момента своей жизни он думал, что наткнулся на джекпот интеллекта.


Двадцатишестилетний блондин с голубыми глазами оказался на собрании совершенно случайно. На самом деле, Кук даже не должен был находиться в этой части города, за исключением того, что его сестра попросила его привезти ей особый кафтан, когда он прилетал домой с давно запоздалым визитом в конце недели.


Несмотря на то, что ему предстояло сделать слишком много работы перед уходом, Стивену всегда было трудно сказать "нет" Эллисон. Эти двое были больше, чем брат и сестра. Они были лучшими друзьями с детства. На самом деле, Эллисон был единственным человеком, который действительно знал, чем он зарабатывает на жизнь. Даже их родители понятия не имели, что их сын был оперативным сотрудником ЦРУ.


Стивен пробыл в Марокко чуть меньше года и довольно хорошо узнал Марракеш. Базар в центре маленького города представлял собой лабиринт проходов и узких переулков. Повозки, запряженные ослами, груженные товарами, сновали взад и вперед по жарким, пыльным улицам, в то время как вездесущая дымка висела так густо, что с главной площади не было видно ни городских стен из сырцового кирпича, ни высоких Атласских гор вдалеке. Жара была абсолютно невыносимой, и, прочесывая различные крытые рынки в поисках идеального кафтана для Эллисон, Кук был благодарен тени.


Когда Стивен срезал путь по одному из переулков, он заметил ничем не примечательное кафе с довольно примечательным посетителем - человеком, который исчез за два дня до терактов 11 сентября и которого с тех пор искали Соединенные Штаты.


Если бы он был прав, его открытие стало бы не только крупным переворотом для американской разведки, но и могло бы придать ему особый вид и выделить его как одного из наиболее выдающихся молодых полевых оперативников. Это было бы неплохо, хотя Кук напомнил себе, что он присоединился к ЦРУ, чтобы помогать защищать свою страну, а не набирать "молодцов".


Достав свой мобильный телефон, Стивен связался со своим руководителем и рассказал ему обо всем, что он видел, включая таинственного нового игрока, который вошел в кафе и теперь сидел за столиком их человека. Поскольку поблизости не было никого, кто мог бы оказать поддержку, лучшее, что мог сделать его босс, это запросить переназначение одного из их спутников наблюдения, чтобы помочь собрать дополнительные разведданные. Львиная доля операции ляжет на Стивена. Вокруг человека в том кафе было ошеломляющее количество вопросительных знаков, и ЦРУ нужно было, чтобы Стивен собрал как можно больше информации о нем и о том, чем он занимался, насколько это возможно.


Хотя адреналин, страх и возбуждение бурлили в его крови, Кук сосредоточился на тренировках, чтобы держать себя под контролем.


Первое, что было нужно Стивену, - это запись встречи. Поскольку он никоим образом не собирался показывать свое белое англосаксонское лицо в том кафе и потенциально спугнуть свою жертву, ему пришлось заполучить в свои руки довольно приличную камеру. Двигаясь по рынку так быстро, как только мог, он наконец нашел то, что искал. Единственной проблемой были деньги - у него их было недостаточно. Карманники на базаре пользовались дурной славой, и он никогда не носил с собой кредитных карточек и уж точно никогда не имел больше наличных, чем ему могло понадобиться. Однако, что у него было, так это наручные часы Kobold Chronograph, и владелец магазина с радостью принял их в обмен на цифровую камеру Canon с довольно приличным зум-объективом и карту памяти повышенной емкости.


С края крыши на другой стороне переулка Стивен перемежал съемку фрагментами короткого видео, которое, как он надеялся, смогут расшифровать эксперты из Лэнгли. Что бы ни заставило мужчину в кафе выйти из укрытия, должно быть, это было чрезвычайно важно для него, раз он рискнул на эту встречу.


Стивен заполнил карту памяти большой емкости и собирался снова вставить недорогую, входящую в заводскую комплектацию карту, чтобы посмотреть, сможет ли он сделать какие-либо снимки машины мужчины, когда тот выйдет из кафе, когда услышал шум позади себя.


Проволока гарроты просвистела в воздухе, а затем туго обхватила его шею. Руки Стивена бесполезно потянулись за ним, когда он почувствовал колено в спине и давление начало нарастать. Когда его трахея разорвалась, камера с грохотом упала на крышу, разбив экран.


Для убийцы ущерб не имел значения, когда он оттащил безжизненного молодого оперативника ЦРУ от парапета и положил в карман камеру, а также запасную карту памяти. Единственное, о чем заботился Абдул Али, это о том, чтобы никогда не было никаких записей о встрече в том кафе.


Американцы узнали бы о его результатах достаточно скоро, а к тому времени было бы слишком поздно.

ДВОЕ


WХАЙТ HИСПОЛЬЗУЙТЕ СИТУАЦИОННУЮ КОМНАТУ


WЭШИНГТОН, Вашингтон


MДА 18


Pрезидент Джек Ратледж вошел в ситуационную комнату и подал знак мужчинам и женщинам за столом переговоров занять свои места. До его второго срока оставалось менее пяти месяцев, а его уже вызывали в этот зал больше раз, чем за последние два года вместе взятые.


Он надеялся использовать свой второй срок, чтобы сосредоточиться на ключевых вопросах внутренней политики, по которым он проводил кампанию и которые составят его наследие. Но более того, президент хотел оставить своему преемнику, демократу или республиканцу, лучшую страну, чем та, которая была оставлена ему. Однако у войны с террором были совсем другие планы на Ратледжа.


Вопреки тому, что пресс-секретарь Белого дома рассказывал средствам массовой информации, террористические заговоры против Америки и американских интересов не пошли на убыль. На самом деле они были на очень заметном подъеме, и у Соединенных Штатов заканчивались пальцы рук и ног, которыми можно было заделать дамбу.


На каждую сорванную Соединенными Штатами атаку вслед за ней появлялись еще три. Темпы операций в разведывательном, военном и правоохранительном сообществах были выше, чем кто-либо когда-либо видел. Несмотря на свои феноменальные успехи, о большинстве из которых средний гражданин даже не подозревал, все, на что, казалось, была способна Америка, - это топтаться на месте. Страна работала на пределе своих возможностей, и это был только вопрос времени, когда перегруженная налогами система рухнет от полного истощения. Нужно было что-то сделать, и сделать как можно скорее.


Эта мысль была на уме у каждого человека в зале, когда президент закончил просматривать содержимое папки перед ним и передал совещание генералу Барту Уодделлу, директору Разведывательного управления Министерства обороны.


"Благодарю вас, господин президент", - ответил Уодделл, высокий темноволосый мужчина лет под сорок. Когда он встал, он нажал кнопку на маленьком цифровом пульте дистанционного управления, и плазменные мониторы в передней части комнаты, а также те, что встроены в стол в ситуационной комнате, ожили с вращающимся логотипом DIA. "Кадры, которые я собираюсь вам показать, были сняты этим утром. Он был разработан благодаря двум сходящимся данным разведки. Первой была серия фотографий со спутникового наблюдения, заказанных Центральным разведывательным управлением, когда один из его полевых офицеров заметил объект в Северной Африке - Марокко, если быть точным. Вторая часть разведданных была наводкой, которая точно определила базу операций объекта более чем в шести тысячах километров к юго-востоку в Сомали."


Уодделл перешел к первому видеоклипу в своей презентации PowerPoint, и все увидели, как пыльная Toyota Land Cruiser остановилась перед побитым непогодой фасадом длинного одноэтажного здания. "То, на что вы смотрите, - это мусульманская религиозная школа для мальчиков, или медресе, на окраине Могадишо. Человек, выходящий из машины справа, - Мохаммед бин Мохаммед, он же Абу Хабаб аль-Фари, или, как любят называть его наши аналитики, M &M. Он известен как мастер по изготовлению бомб в "Аль-Каиде" и глава их комитета по оружию массового уничтожения. Он родился в Алжире в 1953 году, имеет образование как в физике, так и в химической инженерии."


Затем Уодделл продвинулся по серии неподвижных изображений, продолжая повествование. "На базе "Аль-Каиды" в Тора-Бора близ Джелалабада Мохаммед не только построил и управлял предприятием по производству ядерного, химического и биологического оружия, но и обучил сотни оперативников обращению с этим оружием. Большинство из вас знакомы с изображениями, которые попали в средства массовой информации, демонстрирующими множество мертвых собак, кошек, ослов и так далее, разбросанных за пределами комплекса. "


Все в комнате действительно были знакомы с фотографиями, но от этого не стало легче увидеть их снова. Сидящие за столом мрачно кивнули головами в унисон.


"Фотографии только усилили некоторые из наших худших опасений по поводу омерзительных экспериментов, которые, как мы подозревали, M & M проводила с сибирской язвой и другими биологическими и химическими ядами.


"Когда наши команды посетили сайт в 2001 году, мы обнаружили клады документов, автором которых был Мохаммед. Они имели мало общего с другими пособиями для террористов, найденными на конспиративных квартирах "Аль-Каиды" по всему Афганистану и Пакистану, которые по сравнению с ними были чрезвычайно примитивными. Руководства Мохаммеда содержали очень инновационные конструкции взрывных устройств и представляли собой огромный скачок вперед в технологических возможностях "Аль-Каиды".


"Девятого сентября, за два дня до нападений на Всемирный торговый центр и Пентагон, объект Мохаммеда был полностью заброшен, и он был эвакуирован в неизвестное место где-то в горах Гиндукуш. Несмотря на многочисленные версии, мы не смогли собрать для него никаких достоверных разведданных. До сегодняшнего утра".


"Есть идеи, что он делал в медресе?" - спросила госсекретарь Дженнифер Стейли.


Уодделл обратился к Джеймсу Вейлу, директору Центрального разведывательного управления, чтобы узнать, не хочет ли он задать этот вопрос.


Старший инспектор Вейл посмотрел на Стейли и сказал: "Поступили сообщения о том, что некоторые элементы "Аль-Каиды" пользуются отсутствием сильного централизованного правительства в Сомали, чтобы восстановиться и открыть тренировочные лагеря".


Министр внутренней безопасности Алан Дрихаус покачал головой и сказал: "Я полагаю, тот факт, что мы не тронули бы Могадишо или любую другую часть этого района десятифутовым шестом, только добавляет им привлекательности".


"Откуда вы знаете, что мы не стали бы это трогать?" - спросил генерал Хэнк Карратт, председатель Объединенного комитета начальников штабов. Патриот, проливший кровь за свою страну не на одном поле боя, Карратт никогда не был большим поклонником Дрихауса. Он чувствовал, что должность секретаря требует от воина, знакомого с боевыми действиями, а не от профессионального адвоката, не знакомого ни с чем, кроме как с обстановкой в зале суда.


Со своей стороны, Дрихауса возмущали постоянные намеки Карратта на то, что он не справляется с этой задачей и что служить своей стране более двух десятилетий в Министерстве юстиции было как-то менее благородно, чем служить в вооруженных силах. "Учитывая весь инцидент со сбитым "Черным ястребом" и тот факт, что наши ресурсы и так на пределе, - ответил Дрихаус, - я просто предположил, что мы не будем слишком горячими, чтобы ввязываться в еще один конфликт из-за этого. Я думаю, нам нужно начать быть очень чувствительными к восприятию того, что мы строим империю ".


"Строительство империи?" ответил Карратт. "Это то, что ты думаешь, что это такое?"


"Я сказал, что это восприятие, но нужно быть слепым, чтобы не видеть, откуда оно исходит".


"Что ж, позволь мне кое-что тебе сказать. Мы отправили много храбрых молодых мужчин и женщин сражаться за свободу за пределами наших границ, и единственной земли, которую мы когда-либо просили взамен, достаточно, чтобы похоронить тех, кто не вернулся домой ".


В комнате воцарилась полная тишина.


Обычно президент допускал здоровые разногласия среди членов своего кабинета и советников, но он знал кое-что, чего не знал госсекретарь Дрихаус. Хэнк Карратт участвовал в "Битве на Черном море", как называлась та печально известная восемнадцатичасовая перестрелка в центре рынка Бакара в Могадишо. Восемнадцать военнослужащих были убиты и более семидесяти ранены.


Было слишком много неотложных вопросов, соперничавших за их внимание, чтобы позволить вражде между Дрихаусом и Карраттом стать центром внимания этой встречи. Им нужно было сосредоточиться на стоящем перед ними вопросе, и Ратлидж был достаточно видным государственным деятелем, чтобы понимать, что позволить Карратту перепрыгнуть через стол и перегрызть Дрихаусу горло было чем угодно, только не продуктивным.


Президент сказал: "Насколько я понимаю, на данный момент рассматриваются все варианты. Мохаммед - одна из самых опасных угроз для этой страны, и я должен быть честен, до этого момента я лелеял тайную надежду, что всеми бомбами, которые мы сбросили на Тора-Бору, мы превратили в пыль скалу, под которой он прятался, и именно поэтому мы ничего о нем не слышали. Но теперь мы знаем по-другому, и я хочу обсудить, что мы собираемся с этим делать. Генерал Уодделл, это ваши люди собрали информацию. Что ты думаешь по этому поводу?"


"Что ж, господин Президент, мы знаем из документов, которые мы восстановили, и из наших бесед с задержанными как в Гитмо, так и в Афганистане, что Мохаммед пытался собрать очень сложные устройства доставки для многочисленных террористических атак на территории Соединенных Штатов. Мы не спускаем с него глаз прямо сейчас, и я думаю, нам нужно ковать железо, пока горячо. У нас больше никогда не будет такого шанса, как этот. Я говорю, что мы его уберем ".


"Директор Вейл?" - спросил президент, поворачиваясь к главе Центрального разведывательного управления. "Вы согласны?"


"Обычно я бы так и сделал, но в этом случае у нас проблема".


"Что за проблема?" - спросил Уодделл.


"Мы знаем, что, несмотря на наши успехи, Аль-Каида восстанавливает себя. У них множество атак на разных стадиях разработки здесь, в Соединенных Штатах, и за рубежом, некоторыми из которых мы занимаемся, и многие из которых мы все еще пытаемся пресечь.


"Как вам известно, господин Президент, одна из самых тревожных разведданных, которые мы недавно обнаружили, заключается в том, что они очень близки к завершению сделки, которая позволила бы им нанести беспрецедентный ядерный удар по США, основываясь на нескольких сходящихся потоках разведданных, включая потерю нашего оперативного сотрудника и спутниковые снимки, которые мы получили из Марракеша, у нас есть очень высокая степень уверенности, что сделка была спланирована и контролируется Мохаммедом бин Мохаммедом. Позиция ЦРУ заключается в том, что для национальной безопасности жизненно важно, чтобы он был взят живым для целей допроса ".


"Вы имеете в виду пытки со стороны какого-нибудь дружественного правительства", - ответил госсекретарь Дрихаус. "Непревзойденный американский аутсорсинг".


Вейл смерил главу DHS очень недружелюбным взглядом.


"Куда бы мы отправили этого? О бывших советских объектах в Восточной Европе в значительной степени не может быть и речи, особенно теперь, когда пресса была повсюду вокруг них. Большинство западных европейцев больше не позволят нам использовать их международные аэропорты в качестве пунктов перехода. Итак, я полагаю, что это оставляет нас с нашими старыми запасными вариантами. Египет? Джордан?"


"На чьей ты стороне, Алан?" - спросил Вейл.


"Я на стороне верховенства закона", - ответил Дрихаус.


Все в комнате знали, что секретарь не был поклонником экстраординарной политики администрации в отношении выдачи. Это была стратегия, которая позволяла передавать заключенных иностранным правительствам, которые применяли пытки, чтобы Соединенные Штаты могли обойти свои собственные законы, строго запрещающие это.


Не сводя глаз с Дрихауса, директор ЦРУ сказал: "Независимо от того, где Мохаммеда могут допросить, я думаю, что политика президента чрезвычайно хорошо послужила нашей стране, и в частности вашему департаменту".


"При всем моем уважении к президенту, я думаю, вы ошибаетесь", - сказал секретарь DHS. "Мы должны быть нацией, для которой верховенство закона превыше всего. Мы используем это, чтобы оправдать все, что мы делаем, включая вторжение в другие суверенные государства. Если мы действительно не ставим этот принцип превыше всего, то мы не сможем быть лучше террористов, с которыми боремся ".


"Вот и все!" - проревел генерал Хэнк Карратт, поднимаясь со стула и тыча толстым пальцем в Драйхауса. "Я больше не собираюсь слушать этот подрывной мусор".


"Подрывной?" ответил Дрихаус. "Это очень удобный способ навешивать ярлыки на мнения, которые не совпадают с вашими".


"Послушай, ты, самодовольный СОПЛЯК, если тебе не нравится, как здесь все делается, тогда подай в отставку со своего поста, возьми табличку с пикетом и встань по другую сторону забора с остальными психами на Пенсильвания-авеню".


И снова все быстро повернулось не в ту сторону. "Давайте займем свои места и все успокоимся", - сказал президент. Когда Карратт не подчинился, президент приказал: "Генерал, я сказал, сядьте."


Как только мужчина вернулся на свое место, президент посмотрел на Драйхауса и сказал: "У тебя острый ум, Алан, особенно когда дело касается вопросов национальной безопасности, и вот почему -"


"Господин президент, " вмешался Дрихаус, " наши враги используют нашу политику экстраординарной выдачи в качестве главной вербовочной пропаганды. На самом деле, при всем внимании, которое СМИ уделяют этому, им вообще не нужно вербовать. Желающие тела выстраиваются в очередь у своих дверей и дальше по кварталу. Эта политика выставляет нас лицемерами ".


"Нет, это не так", - подчеркнул Ратлидж, который все больше расстраивался из-за отказа своего назначенца быть командным игроком. "Политика заставляет нас выглядеть жесткими. Более того, это дает результаты. Цивилизованные правила ведения боевых действий и юриспруденция ничего не значат для злобного врага, готового на все ради успеха. Если мы хотим победить, мы должны принять ту же стратегию - успех любой ценой. Прости, Алан, но если нация отказывается подчиняться, то эта нация почти наверняка обречена на распад. В этом случае мы должны частично приостановить верховенство закона, чтобы спасти его ".


Это единственное замечание уничтожило те немногие остатки уважения, которые Дрихаус оставил к президенту. "Мы знаем, что Мохаммед обменивался информацией с палестинцами и создателями бомб "Хезболлы", которые помогли Ричарду Рейду разработать бомбу в обуви, которую он перевозил рейсом Париж-Бостон в 2001 году. Давайте предъявим ему обвинение по этому пункту. Если мы предадим его суду здесь, справедливому суду, это будет иметь большое значение для восстановления нашего имиджа за рубежом. И это даст понять, что мы крутые ".


"Рамзи Юсеф взорвал Всемирный торговый центр в 1993 году", - вставила генеральный прокурор Лора Финли. "Мы нашли его, судили и отправили в тюрьму строгого режима в Колорадо, но к чему это нас привело? Его дядя, Халид Шейх Мохаммед, вернулся с "Аль-Каидой" и снова напал на Торговый центр в 2001 году. Юсеф добился справедливого судебного разбирательства, а затем получил пожизненное заключение. Это довольно сложно, если хотите знать мое мнение, но это ничего не остановило. Алан, мы работали вместе, и ты знаешь, что я очень уважаю тебя, но президент прав. Мы больше не можем приносить ножи на перестрелки ".


Дрихаус собирался ответить, когда в разговор вмешалась госсекретарь Дженнифер Стейли и сказала: "Как человек, который круглосуточно заботится об имидже Америки за рубежом, я хочу внести сюда свои два цента. Повредили ли утечки в прессу о наших допросах задержанных за границей нашему имиджу за рубежом? Да, у них определенно есть. Но суть в том, что, правильно это или нет, Соединенные Штаты безопаснее из-за того, что мы делаем ".


"Значит, мы не должны беспокоиться о том, что случится с этими людьми, когда их передадут другому правительству?"


"Когда мы доставляем подозреваемого, этого подозреваемого часто доставляют в страну его происхождения или страну, где у этого человека уже есть выданные ордера. Несмотря на то, как пресса искажает наше участие, на самом деле мы очень мало контролируем то, что происходит с этого момента ".


"Таким образом, в этом есть частичка отпущения грехов для нас - так сказать, умывание рук", - ответил секретарь DHS.


Стейли был слишком умен, чтобы ввязываться в это. Вместо этого она предложила: "Что я скажу, так это то, что даже наш любимый президент Линкольн приостановил действие habeas corpus во время гражданской войны. Я думаю, информация, которую мы собрали благодаря экстраординарному исполнению, говорит сама за себя ".


Драйхаус оглядел сидящих за столом. "Значит, я единственный? Никого больше не беспокоит добавление еще одного имени в списки секретных заключенных этой политики?"


"На самом деле, - сказал голос с другого конца стола, - я знаю".


Ошеломленные, все головы в комнате повернулись и уставились на директора ФБР Мартина Сорса. Убедившись, что завладел всеобщим вниманием, режиссер продолжил: "Это будет один из самых высокопоставленных членов "Аль-Каиды", которых мы когда-либо уничтожали. Но из-за широкого освещения экстраординарной выдачи некоторые из наиболее сговорчивых правительств, с которыми мы работали, заявили, что больше не будут брать наших заключенных. У нас также было несколько так называемых побегов, которым, как мы знаем, Аль-Каида способствовала посредством взяток, подкупов или запугивания некоторых людей, связанных с этими же правительствами.


"Итак, это не так просто, как метнуть дротик в карту и попросить местных жителей разогреть кофе и соединить кабели, потому что у нас появился новый пасынок. Для такого крупного и опасного заключенного безопасность должна быть нашей проблемой номер один. Я хочу знать, что с кем бы мы ни оставили этот кекс, они его не потеряют ".


"Это хорошее замечание", - сказал директор департамента. "Захват Мохаммеда бин Мохаммеда создаст множество особых проблем, и безопасность будет самой большой. Аль-Каида сделает все, чтобы вернуть этого парня. Если мы позволим египтянам или иорданцам принять его у себя, нет никакой гарантии, что они смогут удержать его. Посмотрите, что случилось с планировщиками USS Cole в Йемене. С другой стороны, если мы доставим его в Гитмо, у нас будут связаны руки в плане того, насколько сильно мы сможем надавить на него, чтобы узнать подробности, и нам понадобится информация о сделке с оружием массового уничтожения как можно скорее ".


"Итак, что это нам дает?" - спросил генеральный прокурор Финли.


"Между молотом и наковальней в отношениях с общественностью", - сказал госсекретарь. "Хотя мы не можем изменить негативную прессу, которую мы уже получили, у госсекретаря Дрихауса есть веская точка зрения. Что бы мы ни делали в дальнейшем, нам лучше не облажаться ".

ТРОЕ


Aпосле еще двадцати минут обсуждения президент объявил заседание закрытым, проинформировав участников, что он примет их предложения к сведению. Ратлидж тихо задался вопросом, почему победа в войне с террором и победа в войне со средствами массовой информации казались взаимоисключающими. Сколько еще событий 11 сентября должно было произойти, прежде чем американский народ осознал, с каким жестоким врагом они столкнулись? Это была одна из самых сложных задач его администрации, но президент знал, что каким бы непопулярным ни был его выбор, он должен ставить на первое место благосостояние страны и ее граждан, даже если многие из них не могли смириться с тем, что нужно было сделать.


Готовясь покинуть зал, министр обороны Роберт Хиллиман - седеющий, грузный мужчина лет шестидесяти пяти в очках в тонкой оправе и в аккуратно отглаженном костюме от Brooks Brothers - спросил: "Господин Президент, не могли бы вы уделить нам минутку вашего времени?" Генерал Уодделл стоял рядом с ним с папкой в руке.


Как только остальные члены кабинета покинули оперативную комнату, Уодделл передал папку Хиллиману, который открыл ее и сказал: "Господин Президент, сразу после 11 сентября вы попросили меня поручить определенным агентствам в Министерстве обороны разработать план по задержанию и допросу вражеских комбатантов, представляющих значительную ценность для разведки".


"Благодаря усилиям ЦРУ мы добились экстраординарного исполнения", - ответил президент.


"Да, сэр, но мы в Министерстве обороны также предвидели ситуацию, в которой оперативники на самой вершине организационной пирамиды "Аль-Каиды", такие люди, как Мохаммед бин Мохаммед, Айман аль-Завахири или даже сам бен Ладен, могут создать особый набор проблем, несовместимых с нашей политикой выдачи".


"Ты пытаешься сказать мне, что у тебя другой взгляд на то, как с этим справиться?"


"Да, я верю, что это так".


"Тогда почему вы ничего не сказали во время встречи?" - спросил Ратлидж.


В ответ Хиллиман вытащил краткое изложение из папки и передал его ему.


Президент прочитал это дважды, а затем еще раз для пущей убедительности, прежде чем сказать: "Сколько людей были бы в курсе этого?"


"Как можно меньше, сэр", - ответил Уодделл. "Это крайне неортодоксальный план, и мы чувствуем, что чем меньше людей знает об этом, тем лучше".


"Это мягко сказано", - сказал Ратлидж, указывая на остальную часть файла. Медленно прочитав это, он спросил: "Насколько вы уверены, что это удастся провернуть? И я не хочу радужного, наилучшего сценария. Я хочу настоящую откровенную оценку ".


Уодделл посмотрел на Хиллимана, который ответил: "Из-за определенных элементов, находящихся вне нашего контроля, мы оцениваем вероятность успеха примерно в шестьдесят процентов".


Президенту это не понравилось. "Это не очень хороший номер".


"Нет, сэр, это не так. Но, учитывая ситуацию, мы думаем, что выгоды намного перевешивают недостатки ".


"Я с вами не согласен", - сказал Ратлидж. "Если бы это когда-нибудь стало достоянием общественности, последствия были бы разрушительными".


"Да, сэр, " ответил Уодделл, - но у нас есть непредвиденные обстоятельства, чтобы убедиться, что этого не произойдет".


"С вероятностью успеха всего шестьдесят процентов, " сказал президент, " вам лучше иметь их полную лодку".


Хиллиман и Уодделл были в этой игре достаточно долго, чтобы знать, когда отступить и позволить операции продать себя. Они также знали, что Джек Ратледж сделает правильный выбор, каким бы трудным это ни было решение. Он всегда так делал.


После еще нескольких минут изучения досье президент кивнул головой и сказал: "Я хочу, чтобы вы держали меня в курсе каждого шага на этом пути".


"Конечно, господин президент", - ответил Хиллиман.


Затем генерал Уодделл взял один из защищенных телефонов на столе в оперативном центре, набрал номер внутренней линии в Разведывательном управлении министерства обороны и произнес пять слов, которые будут иметь последствия, намного превосходящие то, что любой из них мог себе представить: "Мы приступаем к операции "Дрифтвуд"".

ЧЕТЫРЕ


SПОБЕРЕЖЬЕ ОМАЛИ


В 15 КИЛОМЕТРАХ К ЮГУ ОТ MОГАДИШУ


MДА 22


Mохамед бин Мохаммед засунул горсть местной валюты в карман брюк мальчика, банкноту за банкнотой, а затем отправил его обратно в медресе. Одиннадцатилетний мальчик был восхитителен. Может быть, не такой изысканный, как европейские или арабские парни, к которым он привык, но приходится обходиться тем, что есть под рукой.


Как только Мохаммед закончил мыться, он заварил себе еще один стакан чая и вышел на террасу виллы. Было темнее, чем обычно для этого времени вечера - тучи приближающегося шторма скрыли звезды над головой. Немного утомленный своей болезнью и недавней поездкой в Марокко, Мохаммед прислонился к одной из каменных балюстрад и прислушался к реву Индийского океана, разбивающегося о пляж внизу.


Еще через несколько минут, когда соленый воздух коснулся его кожи, Мохаммед вернулся внутрь. Никто не мог сказать, какой хаос шторм может нанести спутниковой связи, и ему нужно было привести в действие несколько последних элементов. Сделка была почти завершена.


Из-за своих особых пристрастий Мохаммед предпочитал жить на прибрежной вилле в одиночестве, но это не означало, что он был небрежен, когда дело касалось безопасности. Он не только расставил своих людей на дорогах в обоих направлениях, но и пользовался защитой нескольких местных полевых командиров. Кроме того, пляж был заминирован противопехотными устройствами, а вся вилла была построена из железобетона и стали для защиты от любых атак беспилотников Predator с дистанционным управлением, которые так любили трусливые американцы.


В Сомали, где не было центрального правительства и внешних сил, вмешивающихся в местные дела, такие люди, как Мохаммед бин Мохаммед, были вольны поступать, как им заблагорассудится. Всего за три года "Аль-Каида" открыла десятки тайных тренировочных лагерей по всей стране и значительно увеличила численность организации, отправив их в Ирак для получения ценного боевого опыта в реальных условиях. Более того, после своего унизительного поражения от рук местных ополченцев Соединенные Штаты не хотели иметь ничего общего с этой частью мира. Это была идеальная база для операций. Все в мире Мохаммеда, казалось, улучшалось, даже его здоровье.


В одной из маленьких спален виллы Мохаммед осторожно открыл специально изготовленный титановый кейс и загрузил свой зашифрованный Macintosh PowerBook.


Пока он работал, его мысли вернулись к маленькому мальчику, который ушел всего двадцать минут назад, и он снова начал возбуждаться. Однако вместе с возбуждением пришло кое-что еще - тупая пульсация в спине, чуть ниже грудной клетки, дополненная непреодолимым желанием помочиться. Слишком много чая и слишком много секса, подумал про себя Мохаммед, вставая, чтобы сходить в туалет. Когда он подошел к двери спальни, его сердце застряло в горле.


"Руки за голову", - сказал один из нескольких одетых в черное фигур, вооруженных очень неприятного вида штурмовыми винтовками.


Мохаммед был ошеломлен. Как в дом могли проникнуть?


Человек в черном еще раз сказал ему положить руки на макушку головы, на этот раз по-арабски.


Проигнорировав приказ, Мохаммед бросился обратно в спальню к PowerBook. Когда он это делал, пара зазубренных наконечников из электрошокера X26 прорвали его хлопчатобумажную робу и вонзились в плоть спины. Когда электричество пробежало по его телу, его мышцы напряглись, и он упал, как ствол мертвого дерева, лицом вниз на каменный пол.


Его руки и ноги были скованы гибкими наручниками, и последнее, что он увидел перед тем, как его выволокли из комнаты, были двое мужчин, направлявшихся за его ноутбуком.


Если бы они были внимательны, они могли бы увидеть улыбку Мохаммеда.


Секундой позже взрыв потряс маленькую спальню, и коридор был осыпан титановой шрапнелью, кусками штукатурки и кусками обугленной человеческой плоти.

ПЯТЬ


SКОТТИШ HИГЛАНДС


MДА 29


EДом илеанаигаса представлял собой поместье с двенадцатью спальнями, расположенное на северной оконечности частного лесистого острова посреди реки Бьюли. В дополнение к величественным серебристым березам, пихте Дугласа, ели и соснам, поместье также могло похвастаться живописным ущельем, открытым бассейном с подогревом, небольшими садами, обширным винным погребом и системой безопасности, которая могла бы соперничать с системой любого ведущего главы государства. Охрана была очень необходимой мерой предосторожности, поскольку у человека, который жил на острове, было много могущественных врагов, многие из которых были его клиентами.


Известный просто как "Тролль", лорд дома Эйлинаигас жил под девизом, что знание не равно силе, а правильное применение знаний равняется силе. И при очень точном применении знания также могут равняться невероятному богатству.


Следуя этой мантре, Тролль зарабатывал себе на жизнь, занимаясь покупкой, продажей и обменом строго засекреченной информацией. Его беспощадная деловая хватка и ненасытный аппетит ко всему самому лучшему резко контрастировали с его ростом. При росте чуть меньше трех футов он едва мог дотянуться до чего-либо в своем доме без посторонней помощи; обычно это были миниатюрные стремянки, сделанные из искусно вырезанных экзотических пород дерева. Размер дома был отражением того, каким Тролль видел себя, и только самые приватные помещения были переоборудованы в соответствии с его размерами.


Еще одним отражением того, каким Тролль видел себя, были два огромных белоснежных кавказских овчарки, Аргос и Драко, которые никогда не отходили от него. При весе около двухсот фунтов каждый и росте более сорока одного дюйма в холке эти гиганты были любимыми собаками российских военных и бывшего пограничного патруля Восточной Германии. Они были чрезвычайно спортивными и абсолютно злобными, когда дело доходило до вторжения незнакомцев на их территорию. Они стали идеальными стражами для владений острова Троллей. И что самое важное для человека, который зарабатывал на жизнь, занимаясь искусством двуличия и шантажа, собак никогда нельзя было натравить на него. На самом деле, у него всегда было странное предчувствие, что собаки могут однажды спасти ему жизнь.


Сегодня вечером Аргос и Драко осторожно сидели у костра, когда снаружи бушевал мощный летний шторм. Несмотря на тепло и призыв сирены ко сну, их взгляды были прикованы к мужчине, который только что прибыл в замок.


"Виски?" - спросил Тролль, предлагая своему гостю выпить.


"Я не пью", - ответил мужчина, его темные узкие глаза обрамляли некогда выдающийся бедуинский нос. "Я удивлен. Я думал, ты знаешь обо мне больше ".


Тролль улыбнулся, наливая себе на два пальца бренди "Жермен-Робен". "Абдул Али, он же Ахмед Али, Имад Хасан и Ибрагим Рахман. Дата рождения неизвестна. Место рождения также неизвестно, хотя западная разведка предполагает, что где-то в Северной Африке, скорее всего, в Алжире или Марокко, отсюда прозвище ЦРУ "бербер".


"Несмотря на то, что ни одно западное разведывательное агентство не смогло получить вашу фотографию, предполагается, что вы перенесли несколько пластических операций, чтобы изменить свою внешность. Вы говорите более чем на пяти языках и чувствуете себя как дома по меньшей мере в дюжине стран мира, более половины из них на Западе. По сути, ты призрак - человек, который путешествует, где хочет, когда захочет, и никто никогда не узнает, был ли он там на самом деле или нет.


"Считается, что у вас есть опыт проведения как специальных операций, так и военной разведывательной подготовки, хотя с кем именно, никто не может и не будет говорить. Вас подозревали в более чем тридцати шести террористических атаках на западные объекты и вы были непосредственно замешаны в одиннадцати громких убийствах - два из которых были агентами МИ-6, три - Моссада и еще четыре - оперативниками ЦРУ под глубоким прикрытием.


"Ваш рост указан где-то от пяти футов восьми до шести футов пяти дюймов, у вас родимое пятно в форме копья на задней стороне левого плеча, и, короче говоря, вы являетесь одной из самых приоритетных целей для каждого организованного разведывательного агентства в западном мире".


Али был впечатлен. "Это очень хорошо. Все, кроме родимого пятна. У меня его нет ".


"Теперь знаешь", - ответил Тролль. "Я вставил это в ваше досье и перекрестно подтвердил тремя отдельными источниками. Когда-нибудь это может пригодиться. Считайте это бонусом. Аль-Каида дала мне значительный объем бизнеса за эти годы ". Затем Тролль забрался на свой рабочий стул и сказал: "Давай поговорим о том, почему ты здесь".


"Ты знаешь, почему я здесь".


"Конечно, хочу. Ваш человек в Сомали, Мохаммед бин Мохаммед."


Али кивнул головой.


"Все, что мне удалось выяснить, содержится в файле, который я переслал вашему начальству. Я не понимаю вашей потребности увидеть меня лично ".


"Я понял, что даже при нашей деликатной работе ничто не заменит встречи лицом к лицу".


"Как бы то ни было, это все еще крайне необычно", - ответил Тролль, баюкая бокал в своих миниатюрных ручках.


"Таковы и обстоятельства, связанные с исчезновением Мохаммеда".


"Мистер Али, единственная причина, по которой я согласился встретиться с вами, заключается в моих давних деловых отношениях с вашим начальством. Если у тебя есть что спросить у меня, пожалуйста, сделай это ".


Али несколько мгновений изучал Тролля, прежде чем ответить. "Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне, что вы обнаружили".


"Как я уже сказал, все это есть в файле. Я очень дотошно отношусь к своей работе ".


"Как и я, но иногда мелкие детали имеют свойство упускаться".


"Я не упускаю деталей - ни мелких, ни каких-либо других", - сказал Тролль.


"Ты никогда не знаешь. То, что могло показаться несущественным в то время, может оказаться весьма важным для нас сейчас. Пожалуйста. Сделай мне приятное".


Тролль сделал большой глоток бренди. Он знал, что ложь этому человеку может оказаться очень серьезной ошибкой. Невозможно было сказать, есть ли у "Аль-Каиды" какая-то часть головоломки, о которой он не знал. Все, что он мог сделать, это придерживаться своего плана. То, что они придут его допрашивать, было неизбежно. Он был одним из немногих людей, которые знали, где скрывался Мохаммед бин Мохаммед. "Ваш человек в Сомали был мишенью американской группы тайных операций".


"Американец", повторил Али, "не израильтянин? Ты уверен в этом?"


"Как четко указано в досье, которое я отправил вашему начальству, он был доставлен частным судном в воды у восточного побережья Соединенных Штатов, а затем доставлен вертолетом куда-то в Нью-Йорк".


"И он все еще жив?"


"Насколько я понимаю, у него с самого начала было не очень хорошее здоровье. Очевидно, у него серьезное -"


"Проблема с почками", - вставил Али, заканчивая предложение Тролля за него. "Мы знаем".


"К его чести, это, похоже, затрудняет его допрос его похитителям".


"Вот тут-то я и запутался. Если бы это были американцы, зачем бы им сразу привозить его в Америку? Почему бы сначала не отвезти его в сотрудничающую страну для допроса?"


"Я не интерпретирую разведданные, мистер Али. Я просто облегчаю его перенос. Итак, если больше ничего нет?"


"На самом деле, есть", - сказал убийца. Когда его рука потянулась к внутренней стороне спортивной куртки, Овчарки начали рычать.


Тролль положил палец на крошечный спусковой крючок специального оружия, спрятанного под его столом, а другой рукой подал собакам сигнал замолчать.


Прекрасно осознавая, что к его животу приставлено оружие, Али медленно достал из кармана пиджака листок бумаги, наклонился вперед и подвинул его через стол.


Тролль не торопился с чтением. Теперь настоящая причина, по которой оперативник "Аль-Каиды" хотел встретиться лицом к лицу, была раскрыта. "Ваша организация не платит мне за советы, но я все равно собираюсь дать вам их. Бесплатно. Сократите свои потери и двигайтесь дальше. Даже если бы я мог точно определить его местоположение, то то, что вы предлагаете, - самоубийство. Это невозможно сделать ".


"Это не твоя забота. Все, что мы хотим знать, это сможете ли вы собрать команду и оборудование к указанной дате ", - сказал Али.


"При достаточном количестве денег все возможно, но -"


"Двадцать миллионов долларов, сверх которых вам выплатят вдвое больше обычного гонорара и бонус в размере пяти миллионов после успешного завершения операции".


"Имеется в виду, как только вы восстановите своего коллегу".


Али кивнул головой. "Думай об этом как о дополнительном стимуле".


Тролль несколько мгновений молчал, делая вид, что обдумывает предложение. Они сыграли ему прямо на руку. С такими деньгами у него было бы достаточно, чтобы купить то, что ему нужно, у своего контакта в АНБ, но его "крот" в Министерстве обороны обошелся бы намного дороже. Тем не менее, он был уверен, что сможет получить необходимую информацию, имея в запасе много денег. Наконец, он сказал: "Самая большая проблема, с которой, как я вижу, вы столкнулись, мистер Али, - это время. Если вы сможете позволить себе большее, это может помочь увеличить ваши шансы на успех ".


"Нет, времени больше нет. Мохаммед планирует завершить очень чувствительную сделку для нас в самом ближайшем будущем ".


"Тогда я бы посоветовал тебе попросить кого-нибудь другого сделать это".


"Больше никого нет. Человек, с которым Мохаммед вел переговоры, будет иметь дело только с ним. Если Мохаммед не появится, мы лишаемся места в очереди, и мужчина просто свяжется со следующим потенциальным покупателем. Если это произойдет, мы в конечном итоге потеряем гораздо больше, чем просто высоко ценимого члена нашей организации ".


"Что это вы покупаете, если не возражаете, если я спрошу?"


"Это не твоя забота", - ответил Али.


Тролль улыбнулся. Он точно знал, что они покупали. Было очень мало вещей, за которые "Аль-Каида" была бы готова заплатить так много, чтобы вернуть своего ведущего переговорщика. "Если вы добьетесь успеха, американцы распахнут врата самого ада, чтобы найти вас - всех вас".


Абдул Али не был вполне уверен, имел ли в виду карлик их спасение Мохаммеда бин Мохаммеда, или что они намеревались сделать после завершения сделки с Мохаммедом. В любом случае, это не имело значения. "У вас есть наше предложение. Прими это или оставь ".


Учитывая, что Тролль годами мечтал именно об этой возможности, как он мог поступить иначе, чем согласиться?


Когда Абдул Али покидал особняк, он не мог сдержать улыбки. То, что Тролль примет задание и поможет им в их задаче, было предрешено заранее. Что еще больше позабавило убийцу, так это то, что маленький человечек понятия не имел, что "Аль-Каиде" известно, что именно он предал Мохаммеда бин Мохаммеда американцам. Возможно, их сеть контактов была не такой обширной, но она могла быть невероятно эффективной.


Вскоре полезность тролля исчерпает себя, и когда это произойдет, Абдул Али получит особое удовольствие, доведя паразитическое существование человека до чрезвычайно болезненного конца.

ШЕСТЬ


MПо-НАСТОЯЩЕМУ, САНАДА


JУЛЫ 3


Wкогда Сайед Джамал вошел в спальню своей квартиры, субсидируемой правительством, Скотт Харват ударил его прикладом H & K прямо в переносицу, сбив террориста на пол и вызвав у него сильное кровотечение.


"Разве ты не знаешь, что Аллах предпочитает играть при полном аншлаге?" - сказал Харват, сковывая запястья мужчины за спиной. "Ему не нравится, когда ты рано пропускаешь утреннюю молитву. И я тоже ".


Когда Харват встал, он сильно пнул Джамала под ребра, чтобы подчеркнуть свое недовольство преждевременным возвращением мужчины в квартиру.


Как и Ахмед Рессам - террорист алжирского происхождения, которого поймали на канадско-американской границе с более чем 120 фунтами взрывчатки и планом взорвать международный аэропорт Лос-Анджелеса в канун Нового 1999 года, - Сайед Джамаль был еще одним гражданином Алжира, который воспользовался либеральной политикой Канады в отношении предоставления убежища, чтобы скрываться к северу от границы и планировать нападения на Соединенные Штаты.


Монреаль с его причудливыми мощеными улочками и европейской архитектурой был городом, который заставлял многих людей забывать, что они находятся всего в двадцати девяти милях от штата Нью-Йорк. Однако Скотт Харват больше не был одним из тех людей.


Раз или два в год находя канадский пенни вперемешку со сдачей в США, Харват обычно шутил, что Канада была самой терпеливой силой вторжения в мире - по одному пенни за раз, по одному поп-певцу за раз, по одному актеру за раз. ... Им могло потребоваться десять тысяч лет, чтобы завоевать Соединенные Штаты, но они были в движении, и американскому народу нужно было проснуться. Но когда Канада начала превращаться в оперативный плацдарм для ближневосточных террористов, стремящихся уничтожить Соединенные Штаты, шутка перестала быть смешной.


По прибытии в Канаду или в ее территориальные воды все, что этим "просителям убежища" нужно было сделать, это заявить о статусе политических беженцев, и им была бы предоставлена канадская защита в соответствии с Конвенцией ООН. Это было все. Процесс отбора был настолько плохо организован, что почти ста процентам из них было предоставлено официальное слушание с бесплатной юридической консультацией, деньгами и местом проживания, в то время как они часто ждали более двух лет, чтобы предстать перед канадским магистратом - если они вообще удосуживались появиться на слушании.


С помощью смехотворных процедур проверки и несуществующего правоприменения значительное число этих фальшивых просителей убежища добрались до Монреаля, где они присоединились к мусульманским террористическим организациям, имеющим тесные связи с Аль-Каидой. Одна из таких организаций была известна как Алжирская вооруженная исламская группа, или GIA, и именно GIA доставила агента Скотта Харвата в Канаду.


Соединенные Штаты безуспешно пытались убедить канадское правительство экстрадировать Сайеда Джамаля, чтобы он предстал перед судом в Соединенных Штатах. Джамал был бывшим профессором химии, который в какой-то момент нашел религию - радикальный ислам, если быть точным - вступил в GIA и последовал за несколькими своими коллегами из GIA в Ирак, где он поднял оружие против западных имперских крестоносцев, также известных как американские военные.


Достаточно интересно, что из всех иностранных боевиков в Ираке наибольшая часть - более двадцати процентов - прибыла из Алжира. И хотя несколько сирийских террористических группировок были известны тем, что выпускали исключительных снайперов, именно алжирцы - в частности, GIA - были известны как лучшие производители бомб в своем деле. На самом деле, самые ужасные придорожные бомбы - те, которые до смерти пугали даже самых опытных EOD или специалистов по обезвреживанию взрывоопасных предметов, были изготовлены самым опытным изготовителем бомб GIA в Ираке Сайедом Джамалем.


Более двухсот американских военнослужащих и женщин были убиты и ранены в результате применения Джамалом специальных самодельных взрывных устройств, известных как EFPS, или снарядов взрывоопасной формы, которые могли пробивать броню толщиной до четырех дюймов с расстояния более 300 футов, Соединенные Штаты предприняли все возможные меры, чтобы выследить его. Когда в Ираке стало слишком жарко, он сбежал в Канаду. Там он придумал сложную историю прикрытия и получил полный статус беженца. Но хотя вы можете убрать джихадиста из джихада, вы никогда не сможете по-настоящему убрать джихад из джихада. Перехваты АНБ выявили резкое увеличение разговоров террористов, предполагающих, что Джамал координировал будущие атаки на территории Соединенных Штатов.


Как только Соединенные Штаты точно определили местонахождение террориста, они начали запрашивать экстрадицию. Несмотря на гору доказательств в пользу экстрадиции, канадцы отказались. Либеральный премьер-министр не был убежден, что Джамаль был тем, за кого его выдавали американцы. Несмотря на это, премьер-министр ясно дал понять, что он даже не начнет рассматривать вопрос об экстрадиции, если Соединенные Штаты не пообещают отказаться от смертной казни по этому делу. Что касается Соединенных Штатов, то это ни за что на свете не могло произойти.


Вскоре после срыва переговоров копия досье канадской разведки Джамаля волшебным образом появилась на столе президента. Джеку Ратледжу не нужно было спрашивать, откуда это взялось. Он знал, как работают тайные каналы, и он также знал, что было несколько высокопоставленных сотрудников канадской службы безопасности, которым надоело видеть, как мусульманские экстремисты эксплуатируют благожелательность их страны. Учитывая деликатность задания, он знал, что есть только один человек, которому он может позвонить.


Теперь, когда Джамал был пристегнут и под контролем, Харват снова переключил свое внимание на самую опасную часть задания - обеспечение безопасности ноутбука Джамала.


Он был проинформирован о том, что Соединенные Штаты недавно потеряли двух очень опытных операторов, когда они пытались вернуть PowerBook высокопоставленного члена "Аль-Каиды". Harvath не знал, что напугало его больше-тот факт, что Соединенные Штаты приняли вниз агента Аль-Каиды настолько высокого ранга, что даже с его выше-топ-секрет Поло шагу оформления он не мог выяснить, кто он был, или как два члена штурмовой группы ушел за террориста ноутбук, она взорвалась, убив их мгновенно.


Все, что знал Харват, это то, что компьютер Джамала, как полагали, содержал настоящую сокровищницу информации и что из-за некоторой связи с вышеупомянутым высокопоставленным членом "Аль-Каиды", его ноутбук, скорее всего, был оснащен аналогичной взрывчаткой и ртутным переключателем наклона.


В такие моменты Харват отдал бы годовую зарплату за то, чтобы иметь при себе хорошего специалиста по EOD для этой поездки. Но у него не было хорошей технологии EOD; у него даже не было плохой. Все, что у него было, - это два пустых аэрозольных баллончика и пластиковый кулер, набитый сухим льдом.


Идея заключалась в том, чтобы сделать бесполезной ртуть в переключателе наклона с помощью продукта, используемого для мгновенной заморозки биологических образцов, известного как Quick-Freeze. После того, как переключатель наклона был зафиксирован, это создало бы окно в несколько секунд, в течение которого он мог бы поднять ноутбук и поместить его в кулер. Затем его можно было переправить обратно через границу, где ждала команда, чтобы обезвредить его. В то время план имел смысл. На что никто не рассчитывал, так это на раннее возвращение Джамала домой. Из-за этого внимание Харвата было отвлечено, и теперь у него не осталось достаточно быстрой заморозки, чтобы попытаться повторно заморозить переключатель наклона.


Он должен был подумать о чем-то другом. Возвращение с пустыми руками, или, что еще хуже, без рук, не были вариантами, которые он был готов рассмотреть.


Хотя Харвата отделили всего две карьеры от того времени, когда он служил в ВМС США "КОТИК", уроки, которые он получил в Секретной службе Белого дома, а теперь в качестве тайного агента по борьбе с терроризмом Министерства внутренней безопасности, только усилили его подготовку к специальным операциям - на любую проблему есть ответ, нужно просто хорошенько поискать, чтобы его найти.


Взглянув на специальные часы Suunto X9Mi, которые ему выдали для поездки в Канаду, Харват увидел, что он очень близок к отставанию от графика. Ему нужно было успеть на рандеву, и если он его пропустит, то выбраться из страны и вернуться обратно через границу с США будет сущим адом.


Пока он перебирал в уме различные варианты, что-то внезапно всплыло на поверхность. Сайед Джамал был создателем бомб, и, к сожалению, довольно хорошим. Из отчетов разведки, которые Харват читал, он знал, что этот человек был дотошен. И если он был дотошен, то, вероятно, также очень заботился о безопасности. Вопрос был в том, было ли у него то, что искал Харват, и если да, то где он это хранил?


Подняв Джамала за волосы, Харват приставил пистолет к подбородку мужчины и сказал: "У тебя здесь много паяльного оборудования, Сайед. Если вспыхнет пожар, это может обойтись довольно дорого - не говоря уже о нежелательном внимании, которое это привлечет. Это была ошибка Рамзи Юсефа с тем небольшим химическим пожаром на Филиппинах. Если я правильно помню, его приятеля поймали, когда он возвращался позже за их ноутбуком, не так ли? Но ты умнее этого. Я могу сказать. Итак, скажи мне, где твой огнетушитель?"


Джамал плюнул Харвату в лицо и выругал его по-арабски.


"Ебн эль Метанака!"В ответ Харват ткнул стволом своего оружия с глушителем в болезненно мягкую ткань под подбородком Джамала. "Мы можем сделать это на арабском или английском. На самом деле мне все равно. Я просто хочу знать, где это ".


Создатель бомбы снова попытался плюнуть в него, но Харват оборвал его ударом колена в пах. У него было предчувствие, что особой помощи он не получит, но всегда было вежливо попросить - а Скотт Харват был ничем иным, как невежливым.


Он потащил террориста на кухню, где нашел то, что искал, под раковиной. "Хороший выбор, Сайед", - заметил он, вытаскивая его. "Порошковые огнетушители оставляют такой неприятный осадок. КО2 намного чище и намного холоднее ".


Оглядевшись, Харват затем спросил: "Итак, где ты держишь свои фалафельные рукавицы, мудак?"

СЕМЬ


Fпримерно через пять минут Харват остановил свою машину на обочине дороги, вытащил Джамала из багажника и засунул ему по половинке тампона в каждую ноздрю, чтобы остановить кровотечение из носа. Накинув на плечи террориста ветровку и застегнув ее спереди, чтобы скрыть его испачканную рубашку, Харват усадил его на переднее пассажирское сиденье, пристегнул ремнем безопасности и предупредил, что произойдет, если он попытается устроить еще больше проблем.


Джамал снова попытался плюнуть, но Харват был к нему готов. Он пригвоздил его ударом в солнечное сплетение, согнув его пополам и выбив из него дух.


Вернувшись к пакету с вкусностями, который он купил в круглосуточном магазине недалеко от Монреаля, Харват достал батончик PowerBar и бутылку родниковой воды. В тридцать шесть лет его беззаботные дни с неограниченным количеством чизбургеров и пива остались позади. При росте пять футов десять дюймов и мускулистости 175 фунтов Харват был в лучшей форме, чем большинство мужчин вдвое моложе его, но он обнаружил, что требуется все больше и больше усилий только для поддержания своего уровня физической подготовки. Если задание в мусульманской стране требовало, чтобы он отрастил бороду, то через пару дней он вскоре заметил следы седины , смешанные со светло-каштановыми, которые соответствовали цвету волос на его голове. Его отец, инструктор "Морских котиков", погибший в результате несчастного случая на тренировке, когда Харвату было чуть за двадцать, к сорока совершенно поседел.


Несмотря на небольшие морщинки, начинающие формироваться в уголках его ярко-голубых глаз, это не было чем-то таким, с чем Харват не смог бы смириться. Всем рано или поздно приходилось становиться старше. Признаки старения заставили его задуматься о том, как долго он хотел бы еще мириться со стрессом, связанным с работой на правительство. Тот факт, что он не смог раздобыть никакой полезной информации, которая могла бы помочь ему в выполнении этого задания о высокопоставленном террористе "Аль-Каиды", которого недавно поймали Соединенные Штаты, был просто еще одним в продолжающейся череде разочарований, с которыми он неохотно мирился.


Хотя он уважал своего президента и любил свою страну, нарастающее бюрократическое дерьмо действительно начало выводить его из себя. Будучи одновременно спецназовцем и агентом секретной службы в Белом доме, Харват понимал ценность правил и надлежащей субординации. Но когда президент создал специальное международное подразделение национальной безопасности, получившее название Управление международной помощи в расследованиях, и предложил Харвату одно из его выгодных назначений, Скот думал, что все будет по-другому.


Известное как проект Apex, секретное подразделение Харвата должно было представлять возможности коллективного разума и всю мощь правительства Соединенных Штатов, чтобы помочь нейтрализовать и предотвратить террористические действия против Америки и американских интересов на глобальном уровне.


Хотя этого "технически" не существовало, и Харват был не более чем благожелательно названным "специальным агентом", только в прошлом году самовозвеличивающая сенатор с ее прицелами на Белый дом смогла узнать достаточно о нем и его участии в проекте Apex, чтобы заставить его уйти в отставку. Хотя это было лишь временно, не знать, каким будет его следующий шаг или на что может быть похожа его жизнь, когда его прикрытие раскрыто, было не очень приятным опытом.


Он знал, что это тихая, неблагодарная профессия, в которой можно жить только в тени, но он очень устал быть во власти пристрастных писак и карьерных политиков, которые стремились к продвижению, наступая на спины истинных патриотов, виновных только в глубокой любви к своей стране.


Он был так сыт по горло всем этим дерьмом, что недавно подарил своему боссу Гэри Лоулору пулю 50-го калибра, обернутую красной лентой. Пуля была разработана для поражения целей на чрезвычайно больших расстояниях, и Лоулор понял, что она представляла Харвата, которого постоянно отправляли на миссии за границу по уничтожению террористов. Бюрократическая волокита говорила сама за себя.


Работа могла бы быть немного более приятной, если бы давала ему время заняться хоть каким-то подобием личной жизни. Большинство его приятелей, даже его бывшие товарищи по команде из "Морских котиков", в значительной степени вышли замуж и создали семьи. Хотя он не обязательно хотел начинать что-то свое завтра, было бы неплохо увидеть момент в его не слишком отдаленном будущем, когда его карьера позволила бы ему это. Конечно, это предполагало найти женщину, которая тоже захотела бы начать с ним. Большинство, как он обнаружил, были неспособны мириться с требованиями его работы, которая регулярно звучала похоронным звоном в его растущих отношениях. Была только одна женщина, с которой он когда-либо мог представить, как у него все получается по-настоящему. Она даже была готова покончить с собой и переехать в Вашингтон, чтобы быть с ним, но, в конце концов, требования его работы сделали это невозможным.


Положительной стороной всего, если вы хотите это так назвать, было то, что если он решил уйти с государственной службы, он не был в растерянности от предложений работы из частного сектора. На самом деле, была одна конкретная работа, о которой Харват очень серьезно думал - должность инструктора во всемирно известном центре тактической подготовки в Колорадо под названием Valhalla. Однако его преследовал страх, что, перейдя в частный сектор, он больше не сможет смотреть в зеркало и по-прежнему считать себя патриотом.


Тем не менее, это все еще было решение, которое он должен был принять, и он знал, что оно, несомненно, будет тяжело давить на его разум в предстоящие праздничные выходные.


На повороте пустынной проселочной дороги внимание Харвата было привлечено к более насущным вопросам, поскольку его автомобиль был встречен полицейским блокпостом.


Улыбка начала давать метастазы по лицу Сайеда Джамала. Террорист ясно видел, что его спасение близко. Кем бы ни был Скотт Харват и на какое американское агентство он ни работал, он не мог легально вывезти его из Канады против его воли. Это могло закончиться очень плохо для Соединенных Штатов. Американец был дураком, когда вообще вытащил его из багажника. Если бы он оставил его там, мужчина, скорее всего, мог бы проехать прямо через границу, даже не подвергаясь досмотру. Сайед знал, что теперь это всего лишь вопрос нескольких мгновений, прежде чем он окажется на свободе и тогда он расскажет каждому репортеру, которого сможет найти, о своем ужасном испытании от рук американских империалистов.


Медленно приближаясь к блокпосту, Харват сохранял хладнокровие.


"Могу я взглянуть на ваши права и регистрацию, пожалуйста?" - спросил вооруженный штурмовой винтовкой офицер в форме Королевской канадской конной полиции, когда Харват опустил окно.


Харват демонстративно похлопал себя по карманам и ответил: "Я был так взволнован приездом в Канаду, что, должно быть, забыл их захватить".


Офицер осмотрел автомобиль, а затем сказал: "Мы часто это получаем. Кто ваш пассажир?"


"Помогите мне!" - закричал Джамал, чувствуя, что это был единственный шанс, который он собирался получить на свободе. "Меня взяли против моего -" - продолжил он, но был прерван, когда Харват врезал локтем мужчине в рот.


"Не обращайте на него внимания", - сказал Харват, прекрасно зная, что Королевская конная полиция не только не носила штурмовых винтовок, но и не патрулировала границы Канады. "Он просто немного угрюмый. Это его время месяца ".


"Да", - ответил офицер. "Я вижу тампоны".


"Я думаю, он просто нервничает из-за переезда в Штаты".


"Я бы тоже", - сказал агент CSIS, выдававший себя за полицейского. Затем он махнул автомобилям на блокпосту, чтобы те расчистили дорогу, и добавил: "Особенно если бы я был ответственен за убийство и ранение всего этого американского военного персонала".


Окровавленное лицо Джамала побледнело. Канадцы были в этом замешаны.


"Мы просто хотели убедиться, что вы заполучили своего человека", - сказал агент. "Что-нибудь еще об операции, которую мы должны знать?"


"Вам понадобится команда, чтобы прочесать его квартиру. У него там много материалов для создания бомбы, но в остальном все прошло довольно гладко ".


"Тогда ладно", - сказал мужчина, постучав по крыше машины Харвата. "Спасибо, что посетили Канаду. Счастливого пути домой ".


"Мы сделаем это", - сказал Харват, улыбаясь и слегка помахав рукой, когда отъезжал.


Через два километра они выехали на небольшую поляну, и Харват вышел из машины. Проверив их GPS-координаты на своем Suunto, он активировал функцию заранее спланированного маршрута, схватил с заднего сиденья пластиковый холодильник и вытащил Джамала из машины, подталкивая его к лесу.


Менее чем через полкилометра они услышали, как хрустнула ветка, и Харват понял, что они не одни. Когда он оглянулся через левое плечо, он увидел небольшую команду вооруженных до зубов людей, одетых в цифровой камуфляж, материализовавшихся из-за деревьев.


"Добро пожаловать в Соединенные Штаты", - сказал один из мужчин. "У вас есть что заявить?"


"Да, хочу", - ответил Харват, предлагая Джамалу и кулер с замороженным ноутбуком. "Канада - сказочная страна. Отличное пиво, отличные люди, и они только что запустили замечательную программу кредитования террористов ".


Команда вывезла Харвата и Джамала из леса в маленький городок Роузс Пойнт, штат Нью-Йорк, где началась операция и где ждала машина Харвата.

ВОСЕМЬ


Aпосле короткого отчета человек по имени Майк Джаффе, который был ведущим агентом Объединенной оперативной группы по борьбе с терроризмом, спросил: "Так что теперь? Ты возвращаешься в Вашингтон на выходные четвертого июля?" Харват покачал головой. "Я остановился в Нью-Йорке, чтобы повидаться со старым другом, который только что вернулся из Афганистана".


Мужчина улыбнулся и спросил: "Откуда ты собираешься смотреть фейерверк?"


"Вероятно, барный стул".


"Ты, должно быть, издеваешься надо мной", - сказал Джефф, в его голосе безошибочно угадывался ярко выраженный нью-йоркский акцент. "Позволь мне сказать тебе кое-что. Лучшее место, чтобы понаблюдать за ними, - в Бруклине, на Фурман-авеню, между Атлантиком и Кэдман-плаза ".


"Я буду иметь это в виду".


"А если после этого проголодаетесь, зайдите в "Ланди Бразерс" на Эммонс-авеню и отведайте настоящего нью-йоркского красного. Также не пропустите их яичный крем. Вместо палочки для коктейля они добавляют крендель ".


Харват рассмеялся и покачал головой. Он понятия не имел, что такое "миска Нью-Йорк ред", и уж тем более, почему было важно, чтобы он искал "настоящую". И он никогда в жизни не пробовал яичный крем. Но для тебя это были жители Нью-Йорка. Солнце всходило и заходило над их городом. Любое другое место в мире было лишь вторым лучшим.


"Ты все это понимаешь?" - спросил напряженный седовласый Джефф, чувствуя, что мысли Харвата блуждают. "Или ты хочешь, чтобы я записал это для тебя?"


"Думаю, у меня получилось", - ответил Харват. "А как насчет вас, ребята? Выходные в Катскиллз, прежде чем отправить нашего приятеля в солнечную бухту Гуантанамо?"


Джефф рассмеялся. "На самом деле, мы подумывали о том, чтобы скрепить все предъявленные ему обвинения и повесить его за пределами Форт-Драма. Мы подумали, что сможем продать билеты по дешевке и сказать солдатам, что он мусульманский пиньята ".


Харвату понравилось чувство юмора агента JTTF. "Вы, вероятно, заработали бы состояние", - ответил он, зная, что Форт-Драм в Нью-Йорке был базой 10-й легкой пехотной горнострелковой дивизии и что они потеряли в Ираке более половины своих людей, особенно из-за самодельных взрывных устройств.


"Но, к сожалению, у нас нет на это времени", - ответил Джефф. "Бюро хочет, чтобы он был задержан сегодня на Федерал Плаза, 26 на Манхэттене для первоначальной обработки. Однако после этого он станет проблемой кого-то другого ".


Харват не завидовал людям, которым придется провести праздничные выходные вдали от своих семей и друзей, пока они будут допрашивать Сайеда Джамала, но так уж устроен бизнес, и Харват знал это слишком хорошо. Америка не могла позволить себе взять выходной от борьбы с терроризмом, даже в годовщину своей независимости. Плохие парни всегда работали; всегда искали другое слабое место, которое они могли бы использовать, и Америка должна была оставаться на шаг впереди.


Наблюдая, как Джаффе уходит, чтобы присоединиться к своим людям, Харват посетовал на непреложный факт, что, как бы они ни старались, Соединенные Штаты никогда не смогут быть на высоте положения. На этот раз, как и много раз до этого, им повезло. Это было все. Хотя они унесли с поля довольно крупного игрока, в тени стояло бесчисленное множество второстепенных игроков, готовых занять его место.


Несмотря на все неудачи, которые предположительно потерпел враг, их список свежих тел, казалось, продолжался без конца.


И одна невысказанная правда, которую знал каждый американец, участвовавший в войне с террором, заключалась в том, что дело было не в том, ударят ли террористы по нам снова, а только в том, когда.


Харват молился, чтобы он никогда не дожил до этого дня, потому что он знал, что когда он наступит, по сравнению с 9/11 это будет выглядеть как репетиция хора.

ДЕВЯТЬ


NФУ YОРК CЭТО


Tпоездка от Роузс-Пойнт до Манхэттена обычно занимала пять с половиной часов, но с помощью термоса, полного кофе, тяжелой ноги, Джорджа Клинтона и парламента Харват добрался за четыре.


Харват проехал по мосту Трайборо в сторону Манхэттена с открытым люком на крыше, опущенными окнами и песней "Оторви крышу от присоски", звучащей из динамиков его черного Chevy TrailBlazer, вскоре после 14:00. Когда он смотрел на горизонт и наблюдал за приливной волной убегающих праздничных машин, погода не могла быть лучше - низкие восьмидесятые, яркое солнце и лишь незначительная влажность. Это должны были быть идеальные выходные.


В часе езды от города Харват позвонил своему приятелю, недавно вышедшему в отставку оперативнику "Дельта Форс" Роберту Херрингтону, более известному своим друзьям как "Пуля Боб", и назначил место встречи для них.


Поскольку Боб все еще заканчивал дела в VA на Манхэттене, они решили встретиться в одном из любимых пабов Харвата недалеко от Таймс-сквер под названием the Pig & Whistle, где они должны были начать первый этап своего единодушного собрания алкоголиков, посещающих бары.


Проехав по окрестностям двадцать минут, Харват остановился на самом дешевом гараже, который он видел, согласился отдать своего первенца, три пинты крови и жизненно важный орган, который будет назван позже, в качестве оплаты, а затем прошел четыре квартала до the Pig.


Внутри персонал и клиенты были прикованы к телевизорам. Харват занял место в баре, заказал пинту крепкого пива "Голый кулак" и попытался собрать воедино происходящее.


Телеканалы освещали противостояние с заложниками в начальной школе в Бронксе. Что за способ начать выходные Четвертого июля, подумал Харват, заказывая поздний обед и пытаясь на время забыть о мире и его проблемах.


Его мысли вернулись к тому моменту, когда он впервые встретился с Бобом Херрингтоном. Они были назначены на уникальную совместную программу специальных операций, обучающую силы специального назначения союзной южноамериканской страны. Заключительной задачей солдат в конце тренировки было продемонстрировать свои новые навыки в серии высококлассных упражнений, кульминацией которых стало то, что они собрались на горном плато, где президент страны, ее высшие генералы и другие важные персоны сидели на трибуне для обозрения. Загвоздка была в том, что это нужно было сделать в очень сжатые сроки.


Хотя солдаты выступали лучше, чем ожидал любой из их американских инструкторов, как только они начали взбираться по крутому склону горы, стало очевидно, что они не доберутся до плаца к указанному времени. Так что же сделал Боб? Как только они прибыли к подножию горы и оказались вне поля зрения трибуны для просмотра, он собрал винтовки всех солдат, прицепил их к своему рюкзаку и побежал впереди них.


Со своей стороны, Харват не мог понять, что делает Херрингтон. Чуть ниже плато он остановился, а затем вручил винтовку каждому из проходивших мимо солдат. Наверху, на плацу, было несколько моментов замешательства, когда солдаты обменивались винтовками взад и вперед, пока каждая не оказалась у своего законного владельца. Когда Харват подошел к краю плаца, он увидел улыбающегося Боба, и именно в этот момент он усвоил свой величайший урок о лидерстве - единственное, что имеет значение, это то, что ваша команда достигает своей цели сообща. Как это происходит, не имеет значения, пока вы все вместе пересекаете финишную черту.


Боб мог бы поставить себе в заслугу успех the Soldiers, но это было не в его стиле. Он был счастлив просто видеть их успех. Боб понравился Харвату с первой минуты знакомства, но на том пыльном плацу в Южной Америке он проникся к нему настоящим уважением, и это уважение превратилось в дружбу, которая превзошла годы и не одно совместное задание. На самом деле, Харват часто шутил, что Боб стал старшим братом, которого он никогда не хотел.


Сорок пять минут спустя Харват собирался заказать еще пива, когда из воздуха материализовался Пуля Боб и бросил на стойку монету Объединенной оперативной группы специального назначения. Правило гласило, что если вы с коллегой получили одинаковые деньги за операцию или команду, в которой вы были, и у вас не было с собой ваших монет, вы были ответственны за покупку раунда. Если он у вас был, то человек, бросивший вызов, должен был выиграть этот раунд. Харват намного опередил своего старого друга. Наклонившись, он поднял салфетку для коктейлей и показал свою монету.


Спросив, есть ли в доме коньяк Louis XIII, Харват пожал своему приятелю руку. "Хорошая попытка, мой друг", - сказал он, осторожно касаясь поврежденного плеча Боба.


"Что-то выигрываешь, что-то теряешь", - ответил Херрингтон, который был по меньшей мере на три дюйма выше Харвата и немного шире в груди. Его каштановые волосы аналогичного цвета были аккуратно подстрижены, но он все еще носил бороду уроженца Афганистана. Его узкие зеленые глаза рассматривали всех и вся в комнате. Повернувшись к бармену, Херрингтон сказал: "Принесите нам еще по порции того, что он пьет, а мне двойную".


"Он пьет пинту стаута, милая", - кокетливо сказал бармен-ирландец.


Боб улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и ответил: "Тогда принеси мне две из них. Мне не нравится тот факт, что этот парень опережает меня ".


Женщина закатила глаза, отправившись на поиски трех новых очков.


"Я думаю, ты ей нравишься", - сказал Харват, как только женщина оказалась вне пределов слышимости.


"Сердца и умы. Это то, чем я занимаюсь ".


Харват рассмеялся. Было приятно видеть Боба в достаточно хорошем настроении. Однако, несмотря на улыбку и наплевательское отношение, он знал, что этот человек не очень хорошо воспринял свою вынужденную отставку. Это было важной причиной, по которой Харват проводил выходные Четвертого июля в Нью-Йорке.


Другая часть заключалась в том, что в настоящее время у него не было прочных отношений ни с кем, с кем стоило бы провести выходные. Единственная женщина, с которой Харват мог видеть себя, была в буквальном смысле помолвлена и собиралась выйти замуж за кого-то другого.


Как будто он мог читать мысли, Боб, не теряя времени, спросил: "Итак, как Мэг?"


Харват знал, что тема обязательно всплывет. И он, и Боб были частью команды по освобождению заложников, которая всего за несколько лет до этого освободила Мэг Кэссиди из захваченного авиалайнера. Поскольку Мэг была единственной, кто видел лицо главного угонщика, ее наняли, чтобы помочь отследить и идентифицировать его для устранения. Значительная часть ее подготовки к заданию проходила, как было известно, за забором, с Бобом и несколькими его коллегами в комплексе "Дельта Форс" в Форт-Брэгге. "Она выходит замуж", - сказал Харват. "И прежде чем ты спросишь, да, это кому-то другому".


"Ты, должно быть, один из самых тупых людей, которых я когда-либо встречал, ты это знаешь?"


"Я тоже рад тебя видеть, Роберт", - ответил Харват, когда бармен вернулся с их пивом и поставил одно перед Харватом и два перед Бобом.


После того, как она ушла, чтобы позаботиться о другом клиенте, Боб сказал: "Мэг Кэссиди - лучшая женщина, с которой я тебя когда-либо видел, и ты позволил ей ускользнуть прямо из твоих рук".


"Это сложно".


"Она женщина", - сказал Боб, делая глоток своего портера, и позволил его ответу повиснуть в воздухе между ними. "Они всегда сложны".


У Харвата действительно не было желания углубляться в эту тему. "Все кончено, хорошо?"


"Я не против, если это нормально для тебя".


"Меня это устраивает", - сказал Харват, ставя свое пиво на подставку.


"Так с кем ты сейчас встречаешься?" - спросил Боб.


"Никто".


Херрингтон улыбнулся: "Значит, ты не на самом деле в порядке, и это еще не на самом деле не конец, не так ли?"


"Дай мне передохнуть, ладно?"


"По крайней мере, скажи мне, что ты гей. "МОРСКОЙ котик" или не "Морской котик", в конце концов, ты служил на флоте. Быть геем - это территория для вас, кальмаров. Что они говорят? Когда ты в процессе, гей - это нормально?"


"Пошел ты", - ответил Харват, который затем добавил: "Ты знаешь, если в какой-то момент ты захочешь убрать свой чрезмерно большой нос из моей личной жизни, я был бы более чем счастлив обсудить то, что произошло в Афганистане".


На этот раз была очередь Боба молчать. Хотя Харват и не хотел этого, он провел куском наждачной бумаги по очень уязвленному нерву.


Когда Херрингтон наконец заговорил, он спросил: "Сколько человек вы потеряли, когда похитили президента?"


"Слишком много".


"Да", - сказал Боб, понимающе кивая головой. "Это отстой. Но знаешь, что может быть хуже?"


Харват покачал головой.


"Когда люди под твоим командованием серьезно искалечены и испытывают постоянную боль. Это хуже, чем видеть, как они умирают. По крайней мере, когда они мертвы, они больше не испытывают страданий ".


Харват подал знак бармену принести ему еще по одной и спросил: "Что произошло в Афганистане?"


Боб подождал, пока Харват выпьет свое пиво, и после еще небольшого подталкивания ответил: "Нам было поручено уничтожить цель недалеко от Герата. Каким-то образом они, должно быть, знали, что мы приближаемся, потому что они ударили по нам первыми, и ударили сильно - по-настоящему сильно.


"К нашему подразделению был прикреплен парень, который повредил лодыжку, и я помогал тащить его груз. Я должен был предвидеть приближение этой засады, но я не смог. Я не попал в точку. Я был третьим парнем в колонне, возвращаясь к лидированию, когда это произошло. Двум парням впереди досталось очень сильно. Я легко отделался по сравнению с ними, но это не имеет значения. Из-за меня нас всех троих уволили по медицинским показаниям ".


"Ты думаешь, это все потому, что ты не попал в точку?"


"Лидер команды ведет, и точка".


"Это чушь собачья, Боб, и ты это знаешь", - сказал Харват. "Никто не может быть в центре внимания все время, даже ты. Вот почему позиция меняется ".


"Но настала моя очередь быть впереди".


"И все же ты трахался с раненым человеком. Ты не можешь сделать и то, и другое ".


"По-видимому, больше нет".


"Дерьмо случается, Боб".


"Не для меня это не имеет значения и не для моей команды. У нас почти два года не было даже заусеницы, а потом бац, трое из нас выбыли. Один из моих парней никогда больше не будет ходить, никогда не сможет заниматься любовью со своей женой, а другой слепой. Он никогда не сможет наблюдать, как растут его дети. Все это потому, что я не был впереди, когда должен был быть ".


Харват довольно хорошо знал Боба и знал о его репутации не понаслышке. На самом деле, большинство людей в сообществе специальных операций знали это. Боб мог унести на спине целый батальон. Он был невероятным спортсменом, и этот атлетизм сделал его одним из лучших солдат, которых когда-либо создавали Соединенные Штаты. С того дня, как он пошел в армию сразу после окончания средней школы, на протяжении всего времени, проведенного рейнджером в 7-й группе, а затем в Дельте, Боб всегда был лидером. Это было не из-за эгоизма, это был просто Боб - ты не мог его удержать.


Тот факт, что он так близко к сердцу принимал травмы своих товарищей по команде, не удивил Харвата. Таким же парнем был и Боб. Таким было большинство американских солдат. Правда, свобода и американский образ жизни хорошо смотрелись перед камерами, но суть дела заключалась в том, что в безумном пылу боя ты сражался не за свою страну, ты сражался за парня рядом с тобой.


Глядя своему другу в глаза, Харват попытался немного смягчить вину мужчины, повторив: "Боб, дерьмо случается".


"Да, может быть. Но это не тот способ, которым я хотел уйти ", - ответил Херрингтон, сделав паузу и сделав большой глоток пива. "Я хотел выйти победителем. Я бы хотел получить еще один шанс доказать не только своей команде, но и самому себе, что я все еще могу это сделать - что случившееся не имеет ничего общего с тем, что я слишком медленно старею ".


Харват не собирался позволять этому стать тоном всего уик-энда. Бобу нужно было прийти в себя после всего этого. "Вы и ваша команда участвовали в скольких триатлонах, когда были дома в прошлом году?"


"Двое".


"А худший показ, который у вас был?"


"Пятое место".


Харват на мгновение притворился, что обдумывает это, а затем ответил: "Знаешь, я думаю, что, вероятно, это была хорошая идея для армии - в конце концов, освободить тебя. Я имею в виду, только два международных финиша в первой десятке? Очевидно, что ты катишься под откос ".


Боб не смотрел на него, но Харват мог видеть слабые следы улыбки на его лице, и он решил подтолкнуть юмор немного дальше. "Господи Иисусе, Боб, тебе сорок лет. Кто-то должен был бы поставить тебе вставные зубы и новое бедро, а не давать тебе пистолет и отправлять тебя на самые опасные задания в этой стране. Для этого и нужны мы, молодые парни ".


Улыбка Херрингтона теперь расплылась от уха до уха. "Во-первых, ты всего на четыре года младше меня, а во-вторых, с ПЕЧАТЬЮ или без печати, я мог бы надрать тебе задницу за минуту в Нью-Йорке, так что не будь самоуверенным. У тебя было бы чертовски много времени на знакомство с женщинами в эти выходные, если бы я в конечном итоге выколол тебе оба глаза ".


Харват собирался предложить Бобу отказаться от девиза коммандос "бесшумный, быстрый и смертоносный" в пользу "дряхлый, медлительный и глухой", когда Херрингтон посмотрел на телевизор и сказал: "Это нехорошо".


Харват поднял глаза и заметил, что несколько грузовиков экстренной службы полиции Нью-Йорка собрались на месте школьного противостояния в Бронксе.


"Спецназ обычно работает на небольших грузовиках. По двое на отделение", - продолжил Херрингтон. "Эти большие буровые установки - их подвижные арсеналы. Они не перемещают их, если ситуация действительно плохая. Я насчитал там по меньшей мере четверых. Это означает, что четыре отделения отвечают. Это не обычная ситуация с заложниками ".


Харват знал, что за пределами вооруженных сил ESU полиции Нью-Йорка было не только крупнейшей постоянной группой реагирования SWAT в стране, но и одной из ее абсолютных лучших. И хотя все они были братьями по оружию, каждый отряд предпочитал действовать в одиночку и вызывал подкрепление только тогда, когда это было абсолютно необходимо. Сцены резни в бесланской школе в России начали проноситься в голове Харвата. Школа была идеальной целью террористов, и нападение на одну из них имело бы невероятный эффект здесь, в Штатах. Харват часто задавался вопросом, почему террористическая группа до сих пор не попробовала это. Освещение в СМИ, а также общая американская душевная боль были бы зашкаливающими.


Он собирался упомянуть об этом Бобу, когда один из телеведущих прервал его двумя дополнительными новостными сюжетами - о пожаре в командном центре экстренных операций мэра Нью-Йорка Дэвида Брауна в Бруклине и о снайпере, нацелившемся на самолет в Ла Гуардиа в Квинсе.


Выслушав отчеты, Херрингтон покачал головой. "Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что кто-то снимает сливки. Это школьное противостояние в Бронксе должно быть адской атакой, чтобы туда прибыло столько отрядов ESU ".


"Совсем как в Беслане", - сказал Харват.


"Насколько нам известно, " продолжил Боб, " еще несколько отрядов уже в пути. Затем есть аэропорт. У них так четко расписано это место, что они знают каждую крышу, нишу и травянистый холм в радиусе двух миль, где может разместиться стрелок. Любой, кто способен проникнуть за этот периметр и устроить такого рода неприятности, должен быть профессионалом ".


"Или все это может быть всего лишь одним действительно дерьмовым днем в Нью-Йорке".


"Я не знаю".


"Давай, Боб. Зачем кому-то понадобилось объединять все эти тактические группы?"


В этот момент телевизионная станция переключилась на кадры бушующего пожара в командном центре мэрии по чрезвычайным ситуациям под Бруклинским мостом, и Херрингтон ответил: "Возможно, по той же причине кто-то захотел бы уничтожить резервный командно-диспетчерский пункт города".


"Вы же не думаете всерьез, что это часть какой-то более масштабной атаки, не так ли?" - спросил Харват.


"Кто знает? Но если ты не возражаешь, я бы предпочел не сидеть в баре посреди Таймс-сквер, если это произойдет ".

ДЕСЯТЬ


Dнесмотря на наличие кондиционера и антиперспиранта, на котором настоял его куратор, фиолетовая рубашка поло Насира Хамаля прилипла к его покрытому потом телу. Всем мученикам были предложены наркотики - точнее, валиум, - чтобы помочь им сохранять спокойствие, когда придет время. Мулла из мечети в Нью-Джерси, который консультировал их, заверил их, что прием наркотиков никоим образом не поставит под угрозу их попадание в рай. Хотя несколько других приняли предложение и заранее протестировали таблетки, чтобы оценить их действие, Нассир отказался. Он был уверен, что, когда придет время, он встретит свой конец с сердцем, укрепленным любовью к исламу. Но теперь, когда Нассир сидел в бесконечном потоке машин на 54-й улице, не имея ничего, кроме своих мыслей и сломанного FM-радио, чтобы составить ему компанию, он не был так уверен.


Посмотрев на сотовый телефон на сиденье рядом с ним, он подумал позвонить своему куратору, но затем передумал. Они не спали всю ночь, вместе молились, читали стихи из Корана и говорили о рае, пока остальные спали. Его куратор стал для него почти как старший брат, доверившись молодому человеку, что сам Пророк Мухаммед, да благословит его аллах и приветствует, посетил куратора во сне и проинструктировал его, что Нассиру будет дано одно из самых важных и самых трудных заданий. Это была честь, которую Нассир принял с предельной искренностью и обязательством перед долгом.


Хотя ему не разрешили должным образом попрощаться со своими матерью и сестрой, которые иммигрировали в Соединенные Штаты вместе с ним десять лет назад, он надеялся, что они поймут. Он также надеялся, что они оценят ежегодную выплату, которую, по словам его куратора, получит каждая из семей мучеников. Ислам позаботился о себе сам - атрибут, которого, по мнению Нассира, катастрофически не хватало культуре Запада.


Независимо от того, что чувствовала его семья, в глубине души Нассир знал, что поступает правильно. Когда к нему подошли в его мечети в северной части Чикаго и спросили, не хочет ли он позаниматься с очень мудрым и образованным имамом, посетившим город, Нассир ухватился за этот шанс. Разочарованный неудавшимся бизнесом, неудачным браком и тем, что он считал своим забитым американским существованием, он искал повсюду, пока не нашел единственное, что заполнило пустоту внутри него - ислам.


Со временем он выбросил свою коллекцию пластинок, бросил курить и ежедневно отчитывал свою младшую сестру за вред танцев, за тип друзей, с которыми она себя связывала, и за откровенную американскую одежду, которую она носила. Однажды она, наконец, набралась наглости предположить, что если ему не нравится Америка и ее обычаи, то, возможно, ему следует вернуться в их родную страну. Нассир серьезно обдумывал это, даже скопил на билет на самолет и договорился остаться с большой семьей, когда вернется, но затем в его жизни появился Имам. После того, как они узнали друг друга получше, он предложил другую идею - ту, которая потребовала бы от него поставить великую славу Аллаха выше собственной жалости к себе и своекорыстных желаний.


Когда движение возобновилось, Нассир развернул поддельный фургон FedEx на Третьей авеню и направился на север. Через несколько кварталов он увидел свою цель. Даже не задумываясь, он начал читать особые стихи из Корана, которые были даны всем его собратьям-мученикам, чтобы придать сил и мужества в предстоящие мгновения - последние мгновения, которые кто-либо из них когда-либо испытает.

ОДИННАДЦАТЬ


Ясейчас было 4:30, и на улице большинство людей не обращали внимания ни на что, кроме как начинать свои праздничные выходные. Когда они с Херрингтоном уходили с Таймс-сквер, Харват пытался осмыслить то, что они делали. Здоровая доля паранойи была необходимым условием в их бизнесе, но в какой момент этого стало слишком много? Рациональная часть мозга Харвата говорила, что уход из прекрасно укомплектованного бара и бармена с внешностью выше среднего - это тот пункт, но его интуиция подсказывала, что Боб, возможно, прав насчет денег.


"Куда мы направляемся?" он спросил.


Указывая на юг по Бродвею, Боб сказал: "Таймс-сквер, должно быть, занимает довольно высокое место в хит-параде террористов. Я знаю хороший ресторан недалеко от Вирджинии. Давайте отправимся туда ".


"ВА? Вы и так провели там достаточно времени. Тебя не тошнит от того, что ты где-то рядом с этим?"


"Вы были бы удивлены. Это больше не адвокат твоего дедушки, Скотт. Они прошли долгий путь ".


"Стерилизуйте инструменты и все остальное сейчас, не так ли?"


"Еще лучше, если они ампутируют конечность, ты получишь две пули вместо одной, за которую можно зацепиться".


По крайней мере, Боб не потерял чувства юмора. "Что с моим грузовиком?" - спросил Харват.


Увидев такси, которое только что высадило своего пассажира, Херрингтон направился прямиком к нему и сказал: "Оставь это. Мы вернемся и заберем это позже ".


Пока они ехали, Харват смотрел в окно на толпы людей, заполонивших тротуары, и его мысли вернулись к новостным репортажам, которые они смотрели в "Свинье и свистке". Взятые как отдельные инциденты, события, разворачивающиеся недалеко от Манхэттена, действительно были серьезными, хотя паниковать было не из-за чего. Но когда вы сваливаете их в кучу в целом, они были просто слишком случайными - а совпадения были чем-то таким, во что ни Скотт Харват, ни Боб Херрингтон не верили. На самом деле, никто в их профессии этого не делал. Их учили всегда пытаться соединить точки и смотреть на картину в целом.


Несмотря на то, что он должен был отдыхать в отпуске, Харват не мог перестать думать о том, что сказал Боб, и поэтому повторил свой предыдущий вопрос. "Допустим, ты прав насчет того, что происходит за рекой. Как ты думаешь, почему кто-то захотел объединить все эти тактические группы?"


"Я могу придумать около миллиона ответов, - ответил Боб, не сводя глаз с покрытого граффити грузовика, стоявшего на холостом ходу возле ближайшего банка, " и ни у одного из них нет счастливого конца".


"Но если разбить это на простейшие части, то причина, по которой вы хотели бы объединить тактические группы, заключается в том, чтобы помешать им помешать вашей цели или вашему выходу, верно?"


Когда их такси набрало скорость, взгляд Боба переместился на группу водителей такси, которые дважды припарковались возле киоска с фалафелями и оживленно болтали друг с другом. "И что?"


"Итак, если бы вы были террористом-смертником или собирались направить самолет на здание, вас бы не волновали тактические команды. К тому времени, когда они узнают, что ты делаешь, теоретически будет слишком поздно ".


"Это зависит от того, что ты делал. Что, если бы вы не были террористом-смертником или планировали направить самолет в здание? Что, если бы у тебя были другие планы?"


Харват снова выглянул в окно и спросил: "Например, что?"


"Я не знаю", - ответил Херрингтон. "Я только что видел все это происходит на ТВ и он дал одним из тех, э-э-эх чувства".


"От старых привычек трудно избавиться".


Боб улыбнулся.


"Так-то лучше", - сказал Харват, решив сменить тему. Они оба были немного на взводе. "Итак, смогу ли я получить тот снимок Людовика XIII, который ты мне задолжал, в этом месте, куда мы направляемся?"


"Наверное, нет. Для этого нам нужно будет найти тебе какой-нибудь высококлассный гей-бар. Но, может быть, там найдутся какие-нибудь симпатичные парни из военно-морского флота, с которыми ты сможешь подружиться ".


Харват показал своему другу средний палец, и Боб рассмеялся.


Ниже 34-й улицы движение начало увеличиваться, и Херрингтон начал давать указания водителю.


Пятнадцать минут спустя, когда они ползли по 28-й улице, радио такси разразилось испуганными голосами, кричавшими на языке, которого ни Харват, ни Херрингтон не понимали.


Когда Скотт спросил, что происходит, водитель, заикаясь, ответил: "Мост Квинсборо!"


"Что на счет этого?"


"Это просто взорвалось!"

ДВЕНАДЦАТЬ


LОНГ ЯКЛЕВЕТА EXPRESSWAY


Tя и Марси были не против отвезти девочек в город. На самом деле, им это действительно понравилось. Таким образом, девушки могли немного выпить и не беспокоиться о том, кто ехал домой.


Пока они ехали, они могли видеть, что пятичасовое движение на выезде из Манхэттена было плотным, поскольку люди бежали в такие места, как Файр-Айленд, Хэмптонс и Монтаук-Пойнт. Тим посмотрел на Марси, и она сразу смогла прочитать его мысли. "Слава Богу, нам не придется сидеть в этом", - сказала она.


Девушки вкратце рассказали им о том, что они планировали сделать. Сначала они собирались заехать в Сохо за покупками, а затем встретиться позже с некоторыми из своих друзей за ужином в новом модном ресторане в Челси. После этого в Мидтауне появился новый крутой клуб, в который они хотели попасть, но не хотели быть там слишком рано. Не дай бог, они окажутся там первыми. Итак, было решено, что если при первом заезде впереди еще не было очереди, они убьют время в месте, которое им всем нравилось на 56-й улице под названием Town. Они выпивали по бокалу или двум вина, а потом снова заходили в клуб позже.


Хотя Марси спокойно разрешила девочкам слушать в машине все, что им нравится, она в шутку попросила прощения на пять минут, переключив радио на WCBS, чтобы узнать местные новости о дорожном движении. Она не была беспокойной по натуре, но из-за того, что происходило в Бронксе, Бруклине и Квинсе, Марси хотела быть более уверенной, что они избегают любых потенциальных проблем.


Согласно WCBS, это выглядело как плавное плавание к Уильямсбургскому мосту и через него в нижний Манхэттен, поэтому Марси снова переключила радио на мощность 105 и сосредоточилась на дороге.


Девочки смеялись, сплетничали и оплакивали свое последнее лето настоящей свободы перед окончанием Йельского университета - и все это время вели себя так, как будто двух взрослых, сидящих впереди, там вообще не было. Тима и Марси это устраивало. Они более чем привыкли к тому, что их игнорируют.


Когда они въехали на Уильямсбургский мост, движение начало сужаться. Марси терпела это так долго, как могла, но это сводило с ума. Как только у нее появилось достаточно места, чтобы перестроиться на левый ряд, она просигналила и начала движение. Примерно через шесть вагонов она поняла, почему движение было таким медленным. Уродливый коричневый грузовик с надписью "Ландшафтный дизайн Берчмена" ехал со скоростью, по меньшей мере, на пятнадцать миль в час ниже разрешенной, в то время как все остальные пытались разогнаться как минимум на двадцать.


Марси закатила глаза, глядя на Тима, и он ответил: "Даже не говори этого".


"Просто смотри", - ответила Марси, подъезжая к грузовику.


Внутри сидели двое темнокожих мужчин. Наверное, мексиканцы.


"Я говорила тебе", - сказала она.


"Оставь это в покое, Марси. Чтобы создать мир, нужны все виды ".


"Я знаю, что это так. Немцы - быстрые водители. Итальянцы - сумасшедшие, а мексиканцы - медлительные ".


"Меня это возмущает", - ответил Тим. "Я итальянец".


"И именно поэтому я за рулем. Я прекращаю свое дело ".


Тим улыбнулся. Марси никогда бы не изменилась. "Вот что я тебе скажу", - сказал он. "Этот грузовик, должно быть, самого уродливого цвета, который я когда-либо видел".


"Вы бы подумали, что ландшафтные дизайнеры должны быть немного более креативными, не так ли?"


"Нарисуй на этой штуке несколько цветов или что-то в этомроде".


Теперь настала очередь Марси улыбнуться. Иногда она думала, что Тим упустил свое призвание в жизни. Он действительно был довольно артистичен. Хотя она полагала, что это должно быть связано с тем, что она итальянка. Caravaggio, da Vinci, Michelangelo ... все итальянцы.


"О, зацени это", - добавил Тим. "Ты работаешь на Birchman и получаешь не только уродливый грузовик и подходящую униформу, но и часы в тон".


Марси выглянула в окно со стороны пассажира и увидела, что мужчины смотрят на свои часы. "Они, должно быть, опаздывают на следующую встречу. Вот почему они так спешат ".


Тим подавил смешок. Он ничего не мог с этим поделать. Хотя на его вкус Марси часто была слишком неестественной, она могла быть довольно забавной. Раньше это беспокоило его, но они были вместе так долго, что он принял это как часть того, кем она была.


Марси нажала на акселератор и, проезжая мимо грузовика с ландшафтным дизайном, спросила: "Как тебе это нравится?"


Тим наклонился вперед, пытаясь разглядеть, на что она смотрит из своего окна. "Что?"


"В пробке с другой стороны застрял еще один из тех грузовиков для ландшафтного дизайна".


"Где?"


"Мы только что прошли это".


"Мальчик, хотел бы я иметь часть этого действия. Их грузовики повсюду ".


"И в это время года они, должно быть, совершают убийства".


Мгновение спустя позади них прогремел мощный взрыв. Девушки закричали, когда стекла разлетелись вдребезги, и Марси потеряла контроль над внедорожником. Раздался ужасный, выворачивающий наизнанку звук металла о металл, за которым последовал оглушительный треск, и все погрузилось во тьму.

ТРИНАДЦАТЬ


LАКЕ GЭНЕВА, WЭТО ПРОДОЛЖЕНИЕ


Jэк Ратледж всегда придерживался мнения, что пилотов и президентов не следует видеть выпивающими; по крайней мере, не днем. В этом было что-то слишком нервирующее. Так что, несмотря на то, что прямо сейчас он бы с удовольствием выпил хорошей водки с тоником, и несмотря на тот факт, что технически он был в отпуске, он придерживался своего Arnold Palmers.


Потягивая наполовину лимонад, наполовину чай со льдом, он размышлял о том, что в Соединенных Штатах мало мест, которыми он наслаждался так же сильно, как Женевским озером. Он не мог понять, почему не обнаружил это раньше. Его бывший сосед по комнате в колледже, Роджер Каммингс, успешный застройщик из Чикаго, купил здесь дом три года назад, и президент уже шесть раз приезжал с визитом. Это было его пристанищем во время суровой кампании - место, куда он приезжал на день или два отдыха, чтобы отвлечься от всего этого, и продолжало оставаться его любимым местом отдыха; даже больше, чем Кэмп-Дэвид.


Этот район назывался Хэмптонс на Среднем Западе, и хотя это было чрезвычайно красивое место для посещения летом, президент обнаружил, что там действительно было неплохое время для посещения.


Его любовь к Женевскому озеру была немного ироничной, поскольку прямо через озеро от того места, где он сейчас стоял, находился дом покойного промышленника Дональда Фосетта, который организовал его похищение несколько лет назад. Это был также дом, в котором два сенатора Соединенных Штатов, вступивших в сговор с Фосеттом, встретили очень ужасный конец.


Наблюдая за парусниками и разнообразными прогулочными судами, пересекающими озеро, президент был рад, что принял своего старого соседа по комнате по его последнему приглашению. В прибытии сюда было что-то мгновенно успокаивающее. Озеро, казалось, оказало на него глубокое влияние и позволило ему отложить заботы о том, чтобы быть лидером свободного мира, поскольку он сосредоточился просто на том, чтобы быть Джеком Ратледж мужчиной.


Он привез с собой стопку романов, в которые ему не терпелось погрузиться. К сожалению, он не сможет сделать это до завтра, после ежедневного президентского брифинга, который проводится каждое утро, в какой бы точке мира он ни находился. Однако прямо сейчас он должен был "спеть" за ужином, как выразился его старый друг. Это было просто небольшое собрание. Всего около пятидесяти человек, многие из которых, благодаря мастерству Каммингса по сбору средств, внесли крупный вклад в его недавнюю президентскую кампанию. Коктейли и легкие закуски а потом он сорвался с крючка. Тогда он мог бы по-настоящему расслабиться на следующие три дня.


Единственное, что сделало бы праздничные выходные идеальными, - это если бы его дочь Аманда была там с ним, но было лето, она росла, и у нее были свои друзья.


Зная, что президент устанет, Роджер был достаточно любезен, чтобы начать вечеринку пораньше. Сверкающий белый пирс перед большим домом, который когда-то принадлежал железнодорожному магнату из Иллинойса, выдавался в теплые, питаемые родниковыми водами озера. Миссис Каммингс со вкусом украсила его свежими цветами, пальмами в горшках и маленькими плетеными фонариками. Гости стояли и разговаривали на конце пирса возле группы ярко-синих кресел "Адирондак", а также на обширной кормовой палубе великолепного шестидесятифутового парохода 1915 года "Джолли Роджер".


Ратлидж взял за правило приглашать Мэг Кэссиди, которая также была жительницей Чикаго и владелицей дома на Лейк-Дженева, в поместье всякий раз, когда он приезжал в город. Мэг оказала особенно важную услугу своей стране, когда, будучи гражданским лицом, согласилась помочь выследить одного из самых опасных террористов в мире. Без ее способности идентифицировать безликого террориста Соединенные Штаты, возможно, никогда бы его не остановили.


Мэг привела с собой своего нового жениха, и хотя он казался достаточно приличным человеком, у него определенно не было харизмы Скотта Харвата. Президент всегда сожалел, что им двоим не удавалось во всем разобраться. Они по-прежнему казались идеально подходящими друг другу, но, учитывая требования их карьер, он также видел, что их разрыв, возможно, был неизбежен.


Троица наслаждалась приятной беседой, когда к ним осторожно приблизилась глава службы безопасности президента Кэролин Леонард. Она извинилась за то, что прервала, а затем прошептала что-то на ухо президенту. Сразу же все тело Ратлиджа напряглось.


"Мне жаль", - сказал он, пожимая руку сначала Мэг, а затем ее жениху. "Возникла ситуация, и я должен уйти".


"Надеюсь, это несерьезно", - сказала Мэг, но к президенту уже присоединились еще несколько агентов из его секретной службы, и их выводили с "Веселого Роджера".


"Что происходит, Кэролин?" - спросил Ратлидж, когда оглянулся и увидел команду "Морских котиков" в мокрых костюмах, которые дополняли его морскую деятельность, на поверхности с оружием наготове.


"Нью-Йорк подвергся удару", - ответил Леонард.


"Что вы имеете в виду под ударом?"


"На данный момент у меня очень мало подробностей, господин Президент. Я думаю, было бы лучше, если бы ваши собственные люди проинформировали вас об этом, как только мы окажемся в воздухе ".


Ратлидж не хотел ждать, пока они поднимутся в воздух. Он хотел получить ответы сейчас, особенно учитывая тот факт, что его дочь проводила праздничные выходные с друзьями на Лонг-Айленде. Но когда он повернулся, чтобы задать вопрос о благополучии Аманды своему главному агенту секретной службы, винты его быстро приближающегося вертолета быстро сделали разговор невозможным.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ


NФУ YОРК CЭТО


Wкогда движение на дороге полностью остановилось, Харват бросил двадцать баксов на переднее сиденье такси, и они с Бобом выпрыгнули.


По словам Херрингтона, они находились всего в шести кварталах от VA, и поэтому они решили сделать это своим пунктом назначения.


В каждом баре и ресторане, мимо которых они пробегали, люди были прикованы к телевизорам и сценам разрушительного взрыва на мосту Квинсборо.


Когда они прибыли в VA, в вестибюле царил хаос. Все, включая полицию штата Вирджиния, столпились вокруг телевизоров. Боб провел Харвата сквозь толпу наверх, в кабинет доктора Сэма Харди. Харди было под сорок, он был высоким и подтянутым. Он был лысеющим, и выражение его глаз говорило о том, что он бывал в этом квартале не раз.


Харди оторвал взгляд от телевизора на своем столе, когда вошли Харват и Херрингтон, и сказал Бобу: "Похоже на множественные атаки".


"Несколько?" спросил Харват, когда Боб представил его доктору Харди. "Мы только что услышали о мосте Квинсборо. Было что-то еще?"


Харди кивнул головой. "Отчеты только начинают поступать, но, похоже, что все мосты и все туннели, ведущие в Манхэттен и из него, были разрушены".


Харват не находил слов. Он стоял там с разинутым ртом, пока они смотрели телевизор на столе Харди. Наконец, он заявил: "Я думаю, теперь, возможно, мы знаем, почему они хотели отозвать тактические группы".


"И почему они хотели уничтожить Центр экстренных операций", - добавил Боб, поворачиваясь к Харди и спрашивая: "Ты слышал что-нибудь еще?"


"Нет, " ответил Харди, " но я думаю, что они начнут появляться здесь очень скоро".


"О ком ты говоришь?" Спросил Харват.


Херрингтон проигнорировал его и сказал Харди: "Могу я одолжить вашу карточку-ключ?"


"Для чего?"


"Я хочу отвести Скотта на крышу и посмотреть, что там происходит".


"Я пойду с тобой", - сказал доктор. "Я тоже хочу взглянуть. Позвольте мне просто оставить записку на случай, если кто-нибудь зайдет, пока мы там наверху ".


Наверху, на крыше, они могли видеть огромные клубы дыма, идущие со стороны Квинсборо, а также из нескольких других точек по всему городу. Внизу, на улице, люди были в панике, многие из них бежали по 23-й улице в сторону Ист-Ривер, предположительно, чтобы лучше разглядеть, что случилось с мостами Квинсборо и Уильямсбург.


Казалось, целую вечность никто на крыше не произносил ни слова. Они были ошарашены, когда стояли там, наблюдая за ужасом и опустошением.


"Мосты и туннели", - наконец сказал Харват, - "и в начале одного из наших самых загруженных праздничных выходных. На скольких мертвецов мы собираемся посмотреть? Тысячи? Десятки тысяч?"


"По крайней мере", - ответил доктор Харди, качая головой. "По меньшей мере".


Пока они стояли и смотрели на это, никому из них не понадобилось проводить параллель с тем теплым сентябрьским утром 2001 года, когда горстка угонщиков разрушила башни-близнецы. Все они чувствовали одно и то же - страх, замешательство и, наконец, горький гнев из-за того, что враги Америки в очередной раз смогли обрушить такую смерть и разрушения на такое количество невинных людей.


"Аль-Каида", - сказал Боб почти шепотом.


Харват знал, что он был прав. На всех нападениях были отпечатки пальцев Аль-Каиды. Отвлеките, а затем нанесите несколько скоординированных ударов с флангов. Это было вырвано прямо из их сценария. Мысли Харвата о том, чтобы оставить государственную службу и перейти в частный сектор, внезапно показались гораздо менее насущными. Чего он хотел в этот момент больше всего на свете, так это справедливости - шанса поквитаться, и он знал, что Боб Херрингтон чувствовал то же самое.


Пока они стояли и смотрели, как клубы серо-черного дыма поднимаются в предвечернее небо, дверь на крыше с грохотом распахнулась и появились три фигуры. Они были именно такими, как Боб описывал их в своих электронных письмах, и у Харвата не возникло проблем с их распознаванием.


"С вами все в порядке?" - спросил Харди, когда вновь прибывшие приблизились.


"Они бьют все подряд!" - воскликнул Пол Морган, темноволосый двадцатичетырехлетний парень ростом около пяти футов одиннадцати дюймов. Его элегантный костюм из аккуратно отглаженных брюк цвета хаки и накрахмаленной льняной рубашки резко контрастировал с сильным акцентом бронкса, с которым он вырос. Когда Морган произнес слово "все", оно вышло очень звучным. "Каждый мост и каждый туннель, док. Они прикончили их всех ".


"Мы не знаем точно, что они ударили, Пол. Давайте просто успокоимся здесь ", - ответил Харди.


"Морган прав, док", - сказала Трейси Хастингс, двадцатишестилетняя женщина, чьи светлые волосы были заплетены в две косички. Харвату всегда нравился этот образ. Косички были для маленьких девочек, но когда их носили большие девочки, в этом было что-то чертовски сексуальное. И, как и сказал Боб, Гастингс был в невероятной форме. Она была одержима тренировками и превратила свою фигуру в пять футов семь дюймов в произведение искусства. Обычно Харвата не тянуло к женщинам, которые были такими же опытными или, может быть, даже более опытными, чем он, но в ней было что-то очень привлекательное, чего он просто не мог уловить. Трейси, должно быть, заметила, что Харват смотрит на нее, потому что она отвернулась и продолжила: "Это по всему телевизору. Они атакуют каждый мост и каждый туннель - некоторые из них более одного раза ".


"Избыточность", - добавил Рик Кейтс, третий и последний член их группы. Его рост составлял по меньшей мере шесть футов три дюйма, у него были темные глаза, бритая голова и футболка с надписью "Оружие не убивает людей". Я убиваю людей."Это именно та атака, о которой мы все говорили", - добавил он с выражением на лице, отражавшим смесь ярости и разочарования, которые все они чувствовали.


Харди попытался их успокоить. "Мы не знаем, что происходит, так что давайте просто сделаем глубокий вдох, хорошо?"


"Взорваны все мосты, ведущие в Манхэттен и из него, - настаивал Гастингс, - и вы хотите, чтобы мы просто успокоились?"


"Да", - ответил Харди. "Все, просто остановитесь на секунду".


Харват не понимал, какая связь между ними была у доктора, но все они, казалось, слушали его, включая Херрингтона. После минуты вынужденного молчания Харди официально представил капрала Пола Моргана, Корпус морской пехоты Соединенных Штатов; лейтенанта Трейси Хастингс, военно-морской флот Соединенных Штатов; и сержанта Рика Кейтса, армия Соединенных Штатов.


Когда Харват закончил пожимать руки, прямо над крышей с ревом пролетел бело-голубой вертолет полиции Нью-Йорка Bell 412 EP. Это было так близко, что через открытую дверь кабины они могли видеть снайпера полиции Нью-Йорка, вооруженного одной из высококачественных винтовок 50-го калибра, которая была способна поражать цели на расстоянии более мили.


"Ура!" - взревел Морган, потрясая кулаком в воздухе. "Идите и достаньте этих ублюдков!"


Словно зрители теннисного матча в один конец, все их головы повернулись к северу, чтобы посмотреть на вертолет, мчащийся вверх по Ист-Ривер к тлеющему мосту Куинсборо. Можно было только гадать, останется ли кто-нибудь, кого стоило бы заполучить, когда они туда доберутся, но как солдаты, все они ценили вид идущих в бой товарищей-воинов, особенно тех, у кого есть немедленная возможность отомстить за вопиющую несправедливость, которую так необходимо исправить.


Вертолет находился над серединой Ист-Ривер, быстро сокращая расстояние до моста, когда в небе внезапно появился белый инверсионный след из дыма. Кейтс был первым, кто осознал то, что они видели, и, как будто у пилота вертолета был хоть какой-то шанс услышать его, он крикнул: "РПГ!"

ПЯТНАДЦАТЬ


Aбдулу Али не нужно было слышать взрыв, чтобы знать, что это произошло. У него было почти шестое чувство к этим вещам, особенно когда он работал с такими хорошо обученными солдатами. Чеченцы были исключительными, и это был вдохновенный выбор. С коротко подстриженными волосами и чисто выбритыми лицами они привлекали гораздо меньше внимания, чем могли бы привлечь арабы. Хотя они были самым дорогостоящим элементом операции, их подготовка в российском спецназе стоила каждого пенни. Пока что Тролль доказал, что точно знает, что делает.


В то время как Али был обеспокоен использованием только двух конкретных уловок для подрыва мостов и туннелей, план Тролля по использованию поддельных грузовиков для озеленения, а также фургонов, замаскированных под автомобили Federal Express, сработал. Даже если бы один из них был выбран для случайного полицейского досмотра, мешки с удобрениями не казались бы неуместными для ландшафтного бизнеса, и ни у одного сотрудника полиции Нью-Йорка или портового управления не хватило бы наглости вскрыть ни одну из посылок FedEx - если только они не подозревали одного из водителей, но Али отобрал только своих лучших оперативники для этой важнейшей из операций мученичества. Они провели свой последний вечер на земле, сбривая волосы со своих тел, читая Коран и ритуально очищаясь перед входом в рай. Даже те немногие, о которых он беспокоился, что они потеряют самообладание, отлично выполнили свои задания. Его мученики хорошо послужили и ему, и Аллаху.


Основываясь на том, что они слышали по радио, их усилия сделать все мосты и туннели, включая те, которые используются для метро и железнодорожных путей, непроходимыми, превзошли даже лучшие ожидания Али. Случайный огонь снайперов и реактивных гранат теперь остановит все движение вертолетов, самолетов, лодок и паромов над Манхэттеном и вокруг него. Теперь весь персонал правоохранительных органов и экстренных служб был бы полностью задействован, и прошло бы некоторое время, прежде чем они смогли бы получить подкрепление, чего и добивались террористы. Аллах благословил все их начинание.


Два их черных внедорожника с тонированными стеклами и полицейскими стробоскопами, установленными на козырьках, купленные через Интернет, теперь с ревом въехали на тротуар перед особняком на Западной 84-й улице. Медная табличка напротив гласила "Транскон Энтерпрайзиз". С завидной военной точностью тяжеловооруженные и бронированные пассажиры двух "Тахо" высыпали наружу и заняли оборонительные огневые позиции. От ботинок до балаклав они были полностью одеты в черное, за исключением больших нашивок, которые они носили на своей униформе, ложно идентифицируя их как членов команды по освобождению заложников ФБР, или сокращенно HRT.


Когда половина команды бросилась охранять боковой вход, остальные взбежали по ступенькам, отключили камеры видеонаблюдения и прикрепили к входной двери большой заряд пластиковой взрывчатки. Выкрикнув предупреждение остальным, люди впереди укрылись и взорвали пластик. Их коллеги у бокового входа сделали то же самое, и с набором полностью автоматического оружия наготове все они ворвались в здание.


Хотя седовласая, постоянно курящая секретарша в приемной немедленно потянулась за своей малолитражкой Beretta, она была недостаточно быстра. Пули прошили ее тело, когда половина тактической группы совершала зачистку вестибюля, а остальные рассредоточились по остальной части трехэтажного здания.


Они ликвидировали каждого сотрудника Transcon, которого видели, - как мужчин, так и женщин, многие из которых высыпали из офисов и кабинок, размахивая пистолетами и даже парой короткоствольных штурмовых ружей.


Менее чем через четыре минуты после начала убийства оружие команды замолчало. В воздухе повис кордитный туман. Али снял свою балаклаву и связался по рации со своими людьми. Когда поступали их отчеты о ситуации, ни в одном из них не было ответа, который он хотел услышать. Нигде в здании не было никаких признаков присутствия Мохаммеда бин Мохаммеда. Когда один из мужчин разместил электронные устройства, которые, как объяснил Тролль, заставят американцев поверить, что все объекты все еще функционируют, Али тихо выругался и посмотрел на часы. Перезаряжая оружие, он попытался подсчитать, сколько времени потребуется, чтобы добраться до центра города.

ШЕСТНАДЦАТЬ


RОФТОП


309 EПо состоянию на 48-е SДЕРЕВО


Wчто вы имеете в виду, не сможете вызвать сюда вертолет?" потребовал Майк Джефф, сжимая свой зашифрованный спутниковый телефон так сильно, что он угрожал треснуть. "Это чушь собачья. Я говорю тебе прямо сейчас, если ты не найдешь способ, то ноги нашего ангела в конечном итоге коснутся земли ".


Джефф несколько мгновений прислушивался к воплям на другом конце своего телефона и ответил: "Отрицательно. Они могут прийти в черном после наступления темноты и вытащить нас. Если нет, я собираюсь принять другие меры. Понимаем ли мы друг друга?" С этими словами Джефф повесил трубку и передал спутниковый телефон своему второму командиру, высокому, крепко сложенному двадцатипятилетнему сержанту морской пехоты по имени Брэд Харпер.


"Эвакуация не началась?" - спросил Харпер, засовывая спутниковый телефон в задний карман джинсов.


"По-видимому, они еще не уверены на сто процентов, что атаки связаны с нашим приятелем внизу".


"Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Именно они сообщили нам о перехвате в первую очередь. Аль-Каида знает, что он здесь ".


"Они знают, что он в Нью-Йорке, мы не знаем, что они знают, что он в этом здании".


"Итак, что мы должны делать?"


"На данный момент мы остаемся на месте. Вертолет полиции Нью-Йорка только что был сбит снайперским огнем, так что теперь воздушное пространство над Манхэттеном официально заморожено до дальнейшего уведомления ".


"Давай выйдем по воде".


Джефф покачал головой. "Полиция Нью-Йорка, администрация порта и суда береговой охраны также попали под крупнокалиберный снайперский огонь как на Ист-Ривер, так и на Гудзоне. Им также было приказано отступить до дальнейшего уведомления ".


"Тогда мы не получим никакого подкрепления".


"На это не похоже".


"Итак, каков план?"


"Мы проводим это так, как мы это репетировали", - ответил Джефф. "Полное боевое облачение и заварите двери на нашем этаже".


"А потом?"


Джефф посмотрел на Харпера и сказал: "А затем мы усилим давление на нашего пленника и вытянем из него нужную нам информацию, пока не стало слишком поздно".

СЕМНАДЦАТЬ


WКогда у Хэра Харвата зазвонил BlackBerry, он все еще был в состоянии шока. Хотя почти каждый мирный житель Нью-Йорка счел бы невозможным воспользоваться своим мобильным телефоном в данный момент из-за перегруженной системы, Harvath's работал, потому что был привязан к специальной правительственной программе, предоставляющей приоритетный доступ во времена кризиса или чрезвычайной ситуации. Извинившись, он перешел на другую сторону крыши. "Харват", - сказал он, поднося устройство к уху.


"Шотландец, слава Богу", - ответил его босс Гэри Лоулор. "Где ты?"


"На Манхэттене. Двадцать третье и первое, на крыше медицинского центра штата Вирджиния."


"Что вы можете рассказать мне о том, что там происходит?"


"На нас напали. Вот что здесь происходит. Я только что видел вертолет полиции Нью-Йорка, сбитый с неба из РПГ. И из того, что я слышал, все мосты и туннели, ведущие в Манхэттен и из него, также были разрушены ".


"Это именно то, что мы слышим здесь, в DHS. Задействованы все доступные местные, государственные и федеральные силы - подразделения морской пехоты, авиация, называйте что угодно. Прямо сейчас они переходят в полномасштабный режим поиска и спасения ".


"Если вы хотите, чтобы я оделся, - ответил Харват, - просто скажите мне, где я должен быть".


Лоулор достал со своего стола бумагу и сказал: "Произошли взрывы на радиолокационных станциях управления воздушным движением в Нью-Йорке и Нью-Джерси, которые вывели из строя систему УВД в вашем районе. Основываясь на информации, которую я вижу, я беспокоюсь, что у того, кто это сделал, может быть второстепенная цель ".


"Вы думаете, они пытаются провернуть еще один теракт 11 сентября?"


"Мы понятия не имеем. Когда в Ла Гуардиа возникла ситуация со снайперами, FAA начало перенаправлять рейсы, но все возможно. Раз уж ты там, нам нужно, чтобы ты выяснил, что происходит ".


"Как я должен это сделать?"


"Я не знаю. Из того, что я слышал, в Нью-Йорке уже царит анархия. У них на работе много хороших людей, но их координация разваливается, прямо как в 9/11. Все спешат к ближайшему месту атаки, чтобы попытаться помочь вытащить выживших. Подавляющее число сайтов нарушает возможности реагирования. Я не смогу оказать тебе никакой поддержки. По крайней мере, не прямо сейчас ".


Учитывая масштабы атак, Харват не был удивлен, но ему нужно было больше информации, чтобы продолжить. "Гэри, в Нью-Йорке восемь миллионов человек. Кого я ищу и какова цель?"


"Сообщение было перехвачено ранее сегодня. В нем была ссылка на "создателя бомбы Аллаха", которого привезли "против его воли и в нарушение международного права" в Нью-Йорк ".


"Это невозможно", - сказал Харват. "Никто не смог бы собрать что-то подобное так быстро. Сегодня утром мы схватили Сайеда Джамала. Откуда кому-либо знать, что он у нас, не говоря уже о том, где мы его держим?"


"Это то, что вам нужно выяснить", - ответил Лоулор. "Я хочу, чтобы вы сами допросили Джамала. Если это окажется операцией Аль-Каиды, есть хороший шанс, что он приложил руку к планированию или обучению вовлеченных людей. В любом случае, он может знать, чем все закончится ".


"Сейчас он находится под стражей JTTF. Почему бы нам не позволить их следователям разобраться с этим?"


"Потому что кто-то должен был сообщить о том, что мы схватили его и держим в Нью-Йорке, вот почему. Пока мы не сможем выявить и устранить эту утечку, я не могу доверять в этом никому, кроме тебя. Это понятно?"


"Вы пытались связаться с президентом?" - ответил Харват, который по тону его голоса мог сказать, что Гэри Лоулор был так же зол, как и он сам.


"Конечно, я пытался, но в Вашингтоне сейчас такой же хаос, как в Нью-Йорке. По-видимому, он был где-то в Висконсине, но теперь его срочно переводят в Air Force One. Послушай, мы оба знаем, что он будет заперт настолько плотно, что только его самые близкие люди будут иметь к нему доступ в течение следующих нескольких часов. Мы предоставлены сами себе, и я отдаю вам прямой приказ. Обопрись на Джамала так сильно, как только сможешь. Я не хочу, чтобы умирали еще какие-то люди. О последствиях допроса мы побеспокоимся позже ".


Это было все, что Харвату нужно было услышать. Но убедить JTTF разрешить ему провести допрос их заключенного, который он хотел провести, даже после сегодняшних событий, было тем, что, по мнению Харвата, было намного легче сказать, чем сделать.

ВОСЕМНАДЦАТЬ


AIR FОРСЕ OНЕ


A президенту нужно было уметь отделять свою личную жизнь от профессиональной, но прямо сейчас Джек Ратледж не мог этого сделать.


Он никогда не оправдывался тем, что в первую очередь был отцом, а уже потом президентом. С тех пор как несколько лет назад он потерял жену из-за рака молочной железы, его дочь Аманда была всем, что у него осталось, и прямо сейчас он даже не знал, есть ли у него это.


"Что-нибудь есть?" - спросил президент в ту минуту, когда Кэролин Леонард вошла в его личный кабинет в передней части заказного "Боинга-747".


"По-прежнему пока ничего, сэр. Мне жаль", - ответила она.


"Как это возможно? Они были в двух машинах, верно?"


"Да, сэр".


"И вы не смогли связаться ни с одним из них?"


"Нет, сэр, но Аманда и ее друзья катались с Марси Делакорт и Тимом Фиоре. Я сам выбрал их в качестве ведущих агентов для охраны вашей дочери. Они лучшие. Я уверен, что мы скоро что-нибудь услышим ".


Президент хотел спросить ее, как скоро, но было бы неуместно обременять ее своими страхами. Ему нужно было оставаться сильным. Кроме того, он знал, что Кэролин уже делала все, что могла. В конце концов, однако, можно было сделать не так уж много. На данный момент они оба были беспомощны. "Есть что-нибудь от местных властей?"


"У них есть маршрут на Манхэттен, по которому двигалась группа захвата, а также последние координаты GPS для их транспортных средств. Мы найдем ее, господин президент. Я обещаю тебе ".


"Спасибо тебе, Кэролин", - ответил Ратлидж. "Дай мне знать, как только что-нибудь услышишь".


"Я сделаю это, сэр", - ответила агент Леонард, выходя из номера, чтобы пристегнуться перед взлетом.


Поскольку предполагалось, что это будут каникулы, президент оставил своих сотрудников в Вашингтоне, чтобы они могли провести праздничные выходные со своими семьями. Это означало, что, поскольку он пытался сосредоточить свое внимание на Нью-Йорке, ему придется решать все по защищенной видеосвязи из своего офиса airborne.


Он рано понял, что первым препятствием в ситуации такого масштаба было отделение факта от вымысла. Как и в часы, последовавшие за терактами 11 сентября, по всей стране распространились слухи, и планы чрезвычайных действий приводились в действие направо и налево. Все, что кто-либо знал наверняка, это то, что Америка снова подверглась нападению.


После того, как его проинформировал по видеосвязи глава администрации Чарльз Андерсон во время руления самолета и взлета, президент ответил: "Это все? Это все, что мы знаем?"


"Мы все еще пытаемся собрать информацию, сэр".


"Как, черт возьми, это возможно, Чак?"


"Поток довольно медленный, выходящий из Нью-Йорка".


"Я думал, что после одиннадцатого сентября мы внедрили процедуры, чтобы все это изменить".


"Мы это сделали, " ответил Андерсон, " но при любом подобном происшествии возникает определенный резонанс событий".


"Что это значит?"


"Это означает, что независимо от того, насколько хороши наши процедуры передачи данных, люди должны прийти в себя от шока, оценить ситуацию и передать ее по цепочке командования. Это просто требует времени ".


Президенту не понравился этот ответ, особенно когда на волоске висели тысячи жизней, включая жизнь его дочери. "Этого недостаточно. У нас есть раненые и умирающие люди. Они заперты на мостах, они заперты в туннелях, задыхающихся от дыма и огня, и они пытаются удержаться на плаву в Гудзоне и Ист-Риверс. Если мы не начнем общаться должным образом, у этих людей не будет шанса, а у меня этого быть не может. Американский народ этого не потерпит. Не после 11 сентября.


"Мне все равно, скольким задницам тебе придется надрать, надевай ботинки и начинай пинать, черт возьми. Мы внедрили эти системы реагирования не просто так. Мы должны были учиться на своих ошибках, так что давайте начнем действовать соответственно. Понял?"


"Да, господин президент", - ответил Андерсон.


"Хорошо", - сказал Ратлидж. "Итак, когда я смогу поговорить с мэром?"


"Это может занять некоторое время. Его аварийный командный центр подвергся нападению в преддверии нападений, и у нас возникли проблемы с его местонахождением ".


Президент с отвращением всплеснул руками. "Я в это не верю. Что насчет губернатора?"


"Сейчас он в пути из Олбани, но знает еще меньше, чем мы. Ты хочешь, чтобы я подключил его к линии и договорился с ним?"


"Нет, сначала я хочу поговорить с мэром Брауном. Я хочу услышать от него, как дела у его людей и что им нужно. Я не хочу, чтобы все просачивалось через губернатора. Это было большой частью проблемы с Новым Орлеаном ".


"Существует субординация, сэр".


"Не с чем-то подобным. Я хочу, чтобы ты разыскал мэра и соединил его со мной как можно скорее. Итак, пока у нас нет сведений о том, что какие-либо другие города были атакованы, верно? "


"Да, сэр. Это верно ".


"Я думаю, мы можем поблагодарить Бога за это", - сказал Ратлидж, кладя папку с инструкциями на стол перед собой и массируя лицо обеими руками. "А как насчет внешнего вида?"


"Я думаю, прямо сейчас это было бы немного преждевременно", - сказал Андерсон.


"Преждевременно? Чак, люди в панике", - раздался голос рядом с начальником штаба. Камера отъехала назад, чтобы показать Джеффа Митчелла, пресс-секретаря президента. "Им нужен президент, чтобы успокоить их, и это нужно сделать скорее раньше, чем позже".


"Убедить их в чем? Мы понятия не имеем, что происходит в Нью-Йорке, мы не можем это контролировать, и мы абсолютно понятия не имеем, кто за этим стоит. Я вряд ли думаю, что что-то из этого обнадеживает ".


"Ты не можешь отгородить президента стеной, Чак. Не имеет значения, что у него пока нет ответов на все вопросы. Люди должны увидеть его. Вот и все. Им нужно услышать, как он говорит, что все будет в порядке. Черт возьми, если мы разыграем все правильно, возможно, для него даже будет нормально признать, что у него пока нет ответов на все вопросы, но что он очень усердно работает, чтобы докопаться до сути того, что произошло. И затем, конечно, ему нужно недвусмысленно заявить, что ответ Америки на это варварство будет быстрым, уверенным и суровым ".


"Мы можем поговорить о выпуске видеозаписи заявления, как только решим, куда президент направится после базы ВВС Маунтин Хоум", - заявил начальник штаба.


"Мы не собираемся в Айдахо", - ответил Ратлидж. "Мы возвращаемся в Вашингтон".


"Господин президент, " начал Андерсон, - я не думаю, что -"


"Чак, ты сам это сказал. Никакие другие города не были атакованы. Мое место в Белом доме. Америке прямо сейчас нужно лидерство. Я уже одобрил приведение в действие плана "Преемственность правительства", но кроме этого, больше ничего не меняется. Понимаем ли мы друг друга?"


"Да, сэр".


Затем президент обратился к своему пресс-секретарю. "Джефф, я хочу, чтобы ты начал составлять некоторые замечания. Пусть они будут короткими. Чак прав. На данный момент мы многого не знаем, и чем меньше мы скажем, тем лучше. Сообщите телеканалам, что я сделаю заявление в прямом эфире, как только вернусь в Белый дом. Я думаю, это примерно то, что нужно. Давайте приступим к работе ".


"Господин Президент, " сказал Роберт Хиллиман, президентский министр обороны, по своей защищенной линии связи в Министерстве обороны, " не мог бы я уделить вам минутку наедине, пожалуйста, сэр?"


"Продолжай, Боб", - ответил президент, как только он перешел в режим частной конференции. "Что это?"


"Ну, есть некоторые опасения по поводу перехвата разведданных, который мы получили этим утром".


"Что на счет этого?"


"Очевидно, была сделана ссылка на то, что Соединенные Штаты похитили иностранного гражданина и доставили его сюда против его воли, что является прямым нарушением международного права".


"В этом нет ничего нового, Боб. Мы слышим этот материал постоянно, особенно с тех пор, как пресса разошлась по поводу нашей политики экстраординарного исполнения ".


"Я знаю, господин президент, но это другое".


"Насколько другой? Они могли говорить о любом из тысяч людей, которых мы задержали ".


"Из этого разговора стало ясно, что человек, о котором идет речь, был изготовителем бомб, которого привезли в Нью-Йорк".


"Что означает ..." - сказал президент, замолкая.


"Это мог быть только один из двух человек".


"Оба из которых у нас в одном месте".


"Без эффективного способа защиты или эвакуации".

ДЕВЯТНАДЦАТЬ


26 ФЭДЕРАЛ PЛАЗА


JМАЗЬ TОШИБАЮЩИЙСЯ TСПРАШИВАЙ FОРСЕ


Hарват посмотрел на дежурного офицера JTTF и воскликнул: "Что вы имеете в виду, вы его не поймали?"


"У нас его нет", - выпалил в ответ молодой человек. Как и многие другие, он плохо справлялся со стрессом, вызванным террористическими атаками.


"Может быть, его уже обработали", - предположил Херрингтон, пытаясь предотвратить перерастание ситуации в тотальную межведомственную ссору. "Вы справлялись в Федеральном доме предварительного заключения на Уэст-стрит?"


"Я что, новенький?" - ответил дежурный офицер. "Конечно, я проверил. Они тоже о нем не слышали ".


Харват был на грани срыва. Они пешком преодолели расстояние в две с половиной мили до штаб-квартиры JTTF в полевом отделении ФБР в нижнем Манхэттене, и теперь какой-то новичок говорит ему, что у них не только нет Сайеда Джамала, но и что никто никогда о нем не слышал. "Я хочу, чтобы ты нашел Майка Джеффа прямо сейчас".


"Кто?" - спросил дежурный офицер.


"У тебя что, песок в ушах? Майк Джефф. Этим утром я передал заключенного, о котором идет речь, ему и команде агентов из этого офиса ".


Молодой человек устал от того, что какой-то проходимец из DHS тратит его драгоценное время впустую. "Вы напортачили со своими агентствами, агент Харват. Никто из наших парней не участвовал в передаче заключенных этим утром, и у нас в офисе нет никого - JTTF, ФБР или кого-либо еще - по имени Майк Джефф ".


Это было все равно, что биться головой о кирпичную стену. Кровь Харвата начинала закипать, и он был очень близок к своей критической точке. Ему нужно было переступить через голову этого парня, и он собирался это сделать, когда Боб поблагодарил дежурного офицера за его помощь, схватил Харвата за руку и вывел его из JTTF на лестничную клетку.


"Что с тобой такое?" - потребовал ответа Харват.


"Заткнись", - ответил Херрингтон.


"Черта с два я это сделаю. Я должен найти Сайеда Джамала, и то, что ты вот так встаешь у меня на пути, не собирается ...


"Они его не поймали".


"По крайней мере, так говорит тупица за стойкой регистрации. Иногда вам нужно подняться выше по пищевой цепочке, чтобы получить ответы ".


"Ну, вы поднимаетесь выше по пищевой цепочке, все в порядке, потому что Майк Джефф не работает на Объединенную оперативную группу по борьбе с терроризмом", - ответил Херрингтон. "Он с АСВ".


"Разведывательное управление министерства обороны?"


Боб кивнул головой. "Я встретил его в Афганистане в 2001 году. Мое подразделение было приписано к очень оперативной оперативной группе, преследующей верхушку руководства "Аль-Каиды"."


"И Майк Джефф был частью этой оперативной группы?" - спросил Харват.


"Он был ответственным за это".


"Так какого черта ему выдавать себя за агента JTTF?"


"У нас была поговорка, что и Господь, и АСВ действуют таинственными путями. Очевидно, у него был очень личный интерес к вашему заключенному ".


"Немного слишком личное", - сказал Харват, когда начал спускаться по лестнице.


"Куда ты направляешься?"


"Чтобы сделать телефонный звонок. Тогда я собираюсь найти Майка Джеффа, даже если мне придется вывернуть весь этот город наизнанку ".

ДВАДЦАТЬ


Яименно стук в его окно заставил Тима Фиоре прийти в сознание. Сработали рефлексы, и в мгновение ока он вытащил свой "ЗИГ Зауэр" и направил его прямо на угрозу.


"Мистер, мост собирается рухнуть. Ты должен убираться отсюда к чертовой матери", - крикнул незнакомец с другой стороны стекла.


У Фиоре ужасно болела голова. Ему показалось, что кто-то ударил его свинцовой трубой. На мгновение он не понял, где находится. Затем постепенно к нему начало возвращаться понимание. "На землю!" он накричал на мужчину. "На гребаную землю - сейчас же!"


В ужасе Добрый Самаритянин бежал, спасая свою жизнь.


Хотя он был опытным агентом секретной службы, ничто не могло подготовить Фиоре к тому, что он увидел, когда обернулся и посмотрел через плечо.


Вся задняя часть бронированной машины, в которой они ехали, исчезла; испарилась. Он забрал выдвижные ящики для оружия под грузовым отсеком вместе с третьим рядом сидений, где сидели агенты Гросси и Свартли.


Огромный кусок искореженного металла, похожий на вилы, пробил второй ряд сидений, пронзив обоих друзей Аманды Ратледж. Аманда была без сознания, но Тим не видел никаких ран. Он потянулся к ней и пощупал пульс; он был слабым, но, по крайней мере, она была жива. Сколько еще, однако, он не мог сказать.


Фиоре посмотрел на свою партнершу, чей подбородок был опущен на грудь.


"Марси?" сказал он, нащупывая ее пульс. "Марси, ты меня слышишь?"


Ответа не последовало.


Вывернувшись из ремня безопасности, Фиоре пинком распахнул дверь и начал кричать в рацию. "Это Echo One. В нас попали. Я повторяю, в Echo One был нанесен удар.Всем подразделениям отвечать. Окончен ".


Выпрыгнув из внедорожника, Фиоре огляделся в поисках угроз и подошел к задней пассажирской двери. Где, черт возьми, была другая машина секретной службы? Это должно было произойти прямо за ними. Именно тогда он начал замечать крики. Крики ужаса. Крики агонии. Повсюду машины были перевернуты, а огромные секции моста отсутствовали. Их фургон врезался перпендикулярно в ограждение и, судя по следам на крыше и капоте, перевернулся по меньшей мере три или четыре раза. Только по чистой случайности они приземлились вертикально и вообще сумели удержаться на мосту. Это была работа не одной бомбы, их должно было быть по меньшей мере две, возможно, больше. Раненые были повсюду, а те, кто не был ранен, сидели, застыв в своих машинах, бесцельно бродили в шоке или спасались бегством.


Фиоре попытался открыть дверь Аманды, но она не поддавалась. Из-за обширных повреждений, полученных их внедорожником, о прохождении грузового отсека, изрешеченного шрапнелью, также не могло быть и речи. Он собирался зайти с другой стороны и перетащить дочь президента через тела двух ее мертвых друзей.


Обойдя машину сзади, Фиоре заметил, что вместе со всем остальным, что испарилось, исчезла и их медицинская сумка для травм. Все, что осталось, - это складные носилки, и, стараясь не пораниться, он забрался внутрь и схватил их.


Он продолжал пытаться поднять других агентов, когда обежал внедорожник со стороны водителя. Поскольку они были обучены тому, что делать в случае именно такой попытки убийства, Фиоре смог отреагировать, почти даже не задумываясь об этом.


Открыв заднюю дверь со стороны водителя, Фиоре заполз внутрь, насколько мог. Он осторожно отстегнул первую дочь, поддержал ее шею, насколько мог, и вылез из внедорожника, ведя ее по зазубренным краям стальных вил, которыми были выпотрошены ее друзья, пока не смог уложить ее на подстилку.


Имея за спиной две огромные дыры и находясь ближе к манхэттенской стороне моста, Тим осмотрел близлежащие здания в поисках безопасного убежища. Его тренировки требовали, чтобы он как можно скорее доставил Аманду на возвышенность, где он мог бы лучше контролировать ситуацию и продержаться до прибытия их вертолета. Позвонив на командный пункт секретной службы, он сказал: "Скайбокс, это Echo One. Вы слышите? Окончен ".


"Вас понял, Эхо-один", - пришел ответ с командного пункта. "Каков ваш статус?"


"В нас попали. По крайней мере, две заложенные в транспортном средстве взрывчатые вещества совпали по времени с нашим маршрутом. "Эхо-два" пропало, у нас в машине пропали два агента, третий без сознания, а посылка повреждена. Прошу вас немедленно начать операцию "Подъем". Окончен ".


"Отрицательный результат, первое эхо. Ничего не поделаешь", - сказал агент управления командного центра. "Все мосты и туннели, ведущие в Манхэттен и из него, были разрушены. Мы получили сообщение о сбитом вертолете полиции Нью-Йорка, возможно, из-за вражеского огня. До дальнейшего уведомления в воздушном пространстве Нью-Йорка слишком жарко, и оно было закрыто. Исправен ли ваш автомобиль? Окончен ".


Все мосты и туннели? Как, черт возьми, это могло быть возможно? Каким бы непостижимым это ни было, сейчас не было времени даже пытаться разобраться в этом. "Отрицательно", - ответил Фиоре. "Наша машина была полностью уничтожена. Окончен ".


"Первое эхо. Приготовьтесь. Конец, " сказал голос.


Оставаться в стороне?Был ли этот парень сумасшедшим? Они были абсолютно уязвимы на такой открытой местности, и Фиоре не был уверен, что они просто оказались не в том месте в не то время. Что, если прямо в этот момент совершалось вторичное покушение на жизнь Аманды?


Наблюдая за столпотворением вокруг них, он наклонился и снова проверил ее пульс. Хотя в составе каждой группы охраны был медицинский агент, все они прошли обширную медицинскую подготовку. Фиоре подозревал, что если Аманде в ближайшее время не окажут помощь, она не выживет.


"Скайбокс", нам нужно эвакуироваться немедленно! Окончен".


"Приготовься, Эхо-Один. Конец, " повторил диспетчер.


Фиоре собирался сказать диспетчеру, что он может сделать со своими stand by, когда услышал, как кто-то обходит машину спереди.


Мгновенно он переместил свое тело, чтобы защитить Аманду Ратледж, одновременно поднимая пистолет и нажимая на спусковой крючок.


Следующее, что он увидел, был пистолет, который вращался вокруг переднего бампера. Он знал это - вторичная атака.


Он собирался нажать на курок до конца, когда услышал: "Господи, Тим. Не стреляйте! Это я. Марси."

ДВАДЦАТЬ ОДИН


Yты напугал меня до чертиков ", - сказал Фиоре, опуская пистолет. "Почему ты обошел машину спереди?"


"Потому что моя дверь была заклинило, а твоя была открыта", - ответила Марси, слегка пошатываясь на ногах. "Что случилось?"


"Террористы с несколькими заминированными автомобилями. По-видимому, все мосты и туннели в Манхэттене и из него были разрушены. "Эхо-два" не отвечает, а Гросси и Свартли ушли ".


"Исчез?"


"Наш автомобиль получил довольно сильный удар".


Марси посмотрела сверху вниз на дочь президента и назвала ее кодовым именем. "Как там Златовласка?"


"Она жива, чего нельзя сказать о ее подругах".


Делакорт заглянула на заднее сиденье и почувствовала, что ее вот-вот вырвет. Это было ужасное зрелище. Когда к ней вернулось самообладание, она начала спрашивать об их плане действий, но Фиоре остановил ее. В наушнике у него была передача, и он подал ей знак слушать.


"Эхо-один, это "Скайбокс". Вы слышите? Окончен ".


"Вас понял, Скайбокс. Мы копируем. Окончен ".


"Эхо-один, мы хотим, чтобы вы немедленно эвакуировали посылку на западный конец моста. Когда доберетесь туда, найдите безопасное место и окопайтесь. Мы мобилизуем нашу тактическую команду и доставим их вам как можно скорее. Окончен ".


Марси, которая теперь наклонилась, чтобы осмотреть Аманду, ответила: "Отрицательно, Скайбокс. Посылка требует немедленной медицинской помощи. Нет времени ждать команду tac. Окончен ".


"Эхо номер один, машины скорой помощи были направлены на несколько мест нападения, включая ваше местоположение. Можете ли вы донести посылку до западного конца моста и там обратиться за медицинской помощью? Окончен ".


"Будет сделано. Повтори одно ", - ответил Делакорт, который затем посмотрел на Тима и спросил: "Как ты хочешь это разыграть?"


"Позвольте мне набрать нам немного мускулов, чтобы мы могли ходить с дробовиком. Я сейчас вернусь ".


Сняв свои удостоверения, Фиоре подбежал к двум крупным мужчинам, которые только что помогли вытащить женщину из ее сильно поврежденной машины, и сказал: "Секретная служба США. У меня приоритетная травма, с которой мне нужна ваша помощь здесь."


Мужчины последовали за Тимом туда, где на подстилке рядом с покореженным внедорожником лежала Аманда Ратледж. "Она выглядит не очень хорошо", - прокомментировал один из них. "Ты уверен, что хочешь перемещать ее?"


"У нас нет выбора", - ответила Марси. "Если мы в ближайшее время не позвоним ей на помощь, она умрет".


"Ты босс", - сказал другой мужчина, махнув своему приятелю в заднюю часть паланкина, в то время как сам схватился за ручки возле головы Аманды.


"Теперь осторожно, ребята", - сказал Фиоре. "На счет три. Готовы? Один. Двое. Трое."


Мужчины осторожно подняли носилки, в то время как Тим и Марси заняли позиции безопасности с обеих сторон.


Снова посмотрев вниз на молодую женщину, которая лежала без сознания на носилках, один из мужчин заметил: "Эй, это та, о ком я думаю?"


Марси собиралась ответить, когда раздался звук скрежещущего металла, сопровождаемый криками ужаса. Группа обернулась и увидела поезд метро на верхней палубе позади них, балансирующий на краю огромной воронки от взрыва, из-за которой виднелась река внизу и небо над головой.


Мгновение спустя раздался ужасный звук скрежета металла о металл, когда вагоны метро один за другим проскочили через отверстие на верхней палубе, прямо вниз через отверстие на уровне транспортных средств, а затем устремились к Ист-Ривер внизу. Это было одно из самых ужасающих зрелищ, которые кто-либо из них когда-либо видел.


Как будто этого было недостаточно, внезапно мост под их ногами начал сильно трястись. Большие куски металла прогибались и раскачивались, когда конструкция готовилась встретить свою водяную смерть.


Не из тех, кто стесняется в выражениях, Тим Фиоре посмотрел на свою группу и крикнул: "Бегите!"

ДВАДЦАТЬ ДВА


WЭШИНГТОН, Вашингтон


Tсейчас действительно неподходящее время просить меня об одолжении ", - сказал в трубку измученный сорокадвухлетний заместитель директора ФБР Стэн Колдуэлл.


"Кто просит об одолжениях?" ответил Гэри Лоулор, который был наставником Колдуэлла и его предшественником до перехода в DHS и Управление международной помощи в расследованиях, чтобы возглавить его тайную контртеррористическую инициативу, известную как проект Apex. "Я прошу тебя делать свою работу".


"Я делаю свою работу, и прямо сейчас я по уши в дерьме. Вы имеете какое-либо представление о том, какое предварительное число погибших поступает из Нью-Йорка?"


"Это нехорошо. Я знаю. Я получал те же сообщения, что и вы."


"Ты чертовски прав, это нехорошо".


"Стэн, я не пытаюсь сделать для тебя больше работы, " сказал он из своего офиса на другом конце города, " но здесь есть пара вещей, которые не имеют смысла, и мне нужно, чтобы ты или кто-нибудь в твоем офисе добрался до сути этого для меня прямо сейчас".


"Здесь не до чего докопаться. С кем бы ваш парень ни разговаривал в офисе JTTF в Нью-Йорке, он ошибается. Вот и все, что от него требуется ".


"Не вешай мне лапшу на уши, Стэн. У нас с тобой слишком много общего. Я хочу знать, какова роль АСВ во всем этом. Почему они выдавали себя за агентов JTTF для передачи Сайеда Джамала?"


"Гэри, я собираюсь рассказать тебе еще раз, а затем я должен вернуться к своему столу в SIOC. Люди, с которыми ваш агент работал в северной части штата Нью-Йорк, - это JTTF, простые и неприметные. Тот, кто определил их как DIA, ошибается. Скажи своему мужчине, что если он хочет помочь на Манхэттене, я предлагаю ему надеть каску, присоединиться к поисково-спасательной команде и начать копать ". С этими словами Колдуэлл повесил трубку.


"Он купился на это?" - спросил директор ФБР Мартин Сорс.


"Я так не думаю. Особенно с учетом того, что ему пришлось оставить здесь четыре сообщения, прежде чем я ему перезвонил ".


Сорс повернулся к другому мужчине в комнате и сказал: "Что нам теперь делать?"


Из-за своих очков без оправы начальник штаба разведывательного управления министерства обороны Тимоти Бедфорд пристально посмотрел на двух сотрудников ФБР и ответил: "Ничего. Дальше мы с этим разберемся ".


Когда Бедфорд встал, чтобы уйти, он добавил: "И, джентльмены, пожалуйста, помните о последствиях этого вопроса для национальной безопасности. Что касается кого-либо, то наша встреча так и не состоялась ".


Как только Бедфорд покинул конференц-зал режиссера и дверь за ним закрылась, Сорс заметил: "Мне никогда не нравился этот парень. Неудивительно, что Уодделл использует его для выполнения своей грязной работы. Что он имеет в виду, эта встреча так и не состоялась?По меньшей мере две дюжины человек видели, как он входил сюда. Что за мудак ".


Колдуэлл улыбнулся. "Несмотря на тот факт, что его галстук завязан слишком туго, что мы собираемся с этим делать?"


"Что мы можем сделать?" - спросил Сорс, вставая со своего стула. "Вы видели письмо, которое он нес от президента. Нам недвусмысленно сказали держаться подальше от их операций ".


"И в процессе лгать людям, с которыми мы должны работать - в частности, Лоулору, который является бывшим заместителем директора Бюро?"


"Мне это тоже не нравится, Стэн, но так оно и есть. Послушай, у нас и так сейчас слишком много забот ".


"И это может взлететь до небес, если Гэри прав насчет вторичной атаки", - сказал Колдуэлл, когда его внимание привлекло срочное сообщение, поступившее на его пейджер.


Сорс открыл дверь конференц-зала и кивнул своим сотрудникам, что он готов вернуться на этаж Центра стратегической информации и операций, или SIOC, для быстрого поднятия боевого духа. Но перед уходом он повернулся и сказал: "Следующие несколько часов будут абсолютно критическими, поэтому давайте убедимся, что мы сосредоточены на выполнении нашей работы".


"То есть, используя что угодно и кого угодно в нашем распоряжении, чтобы остановить любые дальнейшие террористические атаки, верно?" спросил Колдуэлл, оторвавшись от сообщения на своем пейджере.


Способность режиссера разбираться в людях была непременным условием его успешного руководства ФБР. Он знал, к чему клонит его заместитель. "Пока вы действуете в рамках закона и остаетесь верны своей присяге, я буду оказывать вам полную поддержку".


"Даже если это означает, что президент может разозлиться?"


Сорс посмотрел Колдуэллу в глаза и сказал: "Для протокола, я покинул комнату после того, как сказал вам действовать в рамках закона".


"И останусь верен своей присяге", - добавил Колдуэлл. "Я понял".

ДВАДЦАТЬ ТРИ


NФУ YОРК CЭТО


Sкот Харват убрал свой BlackBerry обратно в пластиковый держатель на поясе и сказал: "Официальное сообщение от ФБР заключается в том, что дежурный офицер JTTF понятия не имеет, о чем он говорит".


Херрингтон посмотрел на него и ответил: "Мне он показался довольно уверенным в себе".


"Несмотря на это, они предлагают нам найти поисково-спасательную команду и сосредоточить наши усилия в этом направлении".


"Думаю, я бы предпочел сосредоточить свои усилия на поимке террористов".


"Я тоже", - сказал Харват.


"Итак, где мы?"


"Очевидно, на грани Невежества и Блаженства, без чертовой подсказки".


"Зачем ФБР скрывать причастность АСВ ко всему этому?" - спросил Херрингтон.


"Кто знает? Я больше не могу понять ни одного из этих людей. Уловка поверх уловки, все обернуто бюрократической волокитой премьер-министра. Становится все труднее и труднее верить, что мы все на одной стороне ".


"Агент Харват", - прокричал голос позади них. "Агент Харват!"


Они обернулись и увидели, как дежурный офицер JTTF выбегает из вращающейся двери Федерал Плаза, 26.


"Думаю, у меня может быть кое-что для тебя", - сказал он.


"Например?" - спросил Херрингтон.


"ПОЛИЦИЯ Нью-Йорка подобрала парня на временной станции PATH во Всемирном торговом центре недалеко от Черч-стрит. Они думают, что он должен был быть одним из террористов ".


"Что заставляет их так думать?" - спросил Харват.


"Они нашли его с рюкзаком, полным взрывчатки, которая не сработала. В нашем офисе нет никого, кто мог бы приехать туда прямо сейчас, поэтому я уполномочен дать вам первую возможность напасть на него, если вы этого хотите ".


"Санкционированный кем?"


"Стэн Колдуэлл, заместитель директора ФБР".


Когда Скотт и Боб шли к 1-му участку полиции Нью-Йорка на Эрикссон-плейс, уличные сцены были сюрреалистичными. На некоторых не было абсолютно никаких признаков жизни. В других случаях целые проспекты были захвачены толпами людей, которые все еще выходили из нижнего Манхэттена, направляясь на север. В рамках плана действий в чрезвычайных ситуациях в городе было закрыто метро, и многие улицы были закрыты только для автомобилей скорой помощи. Водители, которые все еще отсутствовали, пытаясь выбраться с острова, столкнулись с настоящим транспортным кошмаром: большинство их маршрутов было заблокировано людьми, которые бросили свои машины и бежали пешком.


Что еще хуже, небо заволокла дымная дымка, в то время как порошкообразный серый пепел, как будто это были кремированные останки самих жертв, начал падать на город.


Харват, однако, попытался выкинуть жуткую сцену из головы, сосредоточившись на насущном вопросе. "По какой-то причине Стэн решил бросить нам кость" - это все, что сказал Гэри, когда Харват позвонил ему, чтобы сообщить новости.


Повернувшись к Херрингтону, Харват вслух поинтересовался: "Сначала Колдуэлл говорит, что дежурный офицер JTTF не знает, о чем говорит, а затем посылает его гоняться за нами с допросом на блюдечке с голубой каемочкой. Это не имеет смысла ".


"В этом салате слишком много фруктов, но откуда мне знать?" - ответил Херрингтон. "Насколько я понимаю, мы не должны смотреть подарочной шлюхе в рот".


Во время беседы с офицерами, производившими арест, Харвату вручили пакет для улик, в котором находились несколько предметов, которые были при мужчине, когда его забрали. Его рюкзак был у саперов, и в нем не было ничего интересного, кроме взрывчатки, которая не сработала.


Скотта и Боба провели в ярко освещенную комнату для допросов. К выщербленному пластиковому столу в центре был прикован наручниками мужчина с Ближнего Востока лет двадцати пяти -двадцати пяти. Его лицо и руки были покрыты порезами и синяками. Были ли травмы вызваны тем, что он находился в туннеле ПУТИ, когда сработало устройство одного из его коллег, или он "поскользнулся", садясь в патрульную машину, Харвату на самом деле было все равно. Что ему было нужно, так это информация, и он надеялся, что у этого жокея с бомбами было что-то, что они могли бы использовать.


"Масаа аль-Хайр", сказал Харват, выдвигая металлический стул с другой стороны стола и садясь. "Кайф Хаалак?"


Мужчина посмотрел на Харвата и плюнул ему в лицо.


Почему они все были плеваками?


Херрингтон, который пытался усилить фактор устрашения, прислонившись к стене позади заключенного, рванулся вперед, схватил его за волосы и откинул его шею назад, чтобы он мог посмотреть мужчине в лицо. "Мой друг спросил тебя, как у тебя дела. Было бы вежливо ответить ".


"Элиф эйр аб тизак!" простонал житель Ближнего Востока.


Боб, который также мог говорить по-арабски, был знаком с оскорблением, связанным с размещением невообразимого количества мужских интимных частей в определенном отверстии своего тела, и теперь ответил еще менее изысканным оскорблением, "Элиф эйр аб динич".


Заключенный был взбешен упоминанием своей религии и изо всех сил пытался высвободить голову из хватки Херрингтона. "Ублюдок, пошел ты нахуй. Ублюдок, пошел ты нахуй", - кричал он снова и снова.


Харват подал Бобу знак отпустить его и отойти назад. Перевернув пакет для улик, Харват высыпал его содержимое на стол и сказал: "Еще один плевок, и я оставлю вас с моим другом здесь одних на несколько уроков этикета. Понимаешь?"


"Адвокат. Дайте мне адвоката ", - ответил мужчина на своем ломаном английском.


Это действительно разозлило Харвата - так же сильно, как и тот факт, что были американцы, которые сражались бы насмерть, чтобы этот кусок дерьма получил справедливый суд. Где было правосудие для тысяч, если не десятков тысяч, американцев, которые только что были убиты этим мудаком и его приятелями? "Ты ничего не получишь, если не будешь сотрудничать. Ни адвоката, ни судьи, ничего, пока вы не дадите нам несколько ответов. Давайте начнем с вашего имени."


"Я тебя не слышу. Я говорю об адвокате ".


Харват подал сигнал Херрингтону, который оторвался от стены и ударил мужчину головой прямо об стол.


"Теперь ты меня слышишь?" - спросил Харват, когда из разбитого носа мужчины хлынула кровь.


Когда он не ответил, Херрингтон ударил его открытой ладонью по левой стороне головы и добавил: "Как насчет сейчас?"


Помахав Херрингтону в ответ, Харват заявил: "Давайте поговорим об этих ваших совершенно новых часах Casio. Они делают довольно хорошие детонаторы, не так ли? Ваш коллега Рамзи Юсеф использовал один из них, чтобы взорвать бутылочку с физиологическим раствором, наполненную нитроглицерином, в самолете, направлявшемся в Токио некоторое время назад. Он назвал это своей микробомбой, но это не сбило самолет, как он надеялся. Мы поймали его прежде, чем он смог улучшить формулу, хвала Аллаху ".


"Вадж аб зибик!" закричал мужчина, желая Харвату заражения в очень уединенном месте за то, что он призвал имя своего бога.


Харват проигнорировал его и продолжил: "Эти часы не предназначались в качестве детонатора, не так ли? Я был бы готов поспорить, что все вы получили одинаковые новые часы для синхронизации. Я прав?"


Мужчина ничего не сказал. Он просто сидел там, пока кровь стекала из его носа по подбородку и капала на рубашку.


"Как насчет телефона?" - настаивал Харват. "Motorola iDEN. Довольно мило, но немного не в твоей лиге, тебе не кажется? Я имею в виду, что цифровые беспроводные телефоны, подобные этому, предназначены для деловыхлюдей. Двустороннее цифровое радио, буквенно-цифровые сообщения, возможности факсимильной связи, высококлассный доступ в Интернет. Это множество функций, просто чтобы вы и ваши приятели могли устраивать вечеринки с минетом в местной мечети, хвала Аллаху ".


"Никомак", прорычал мужчина.


Харват проигнорировал предложение о том, что он должен сделать со своей матерью, и поиграл с телефоном, продолжая задавать вопросы. "Поскольку по крайней мере еще одна бомба взорвалась в туннеле ПУТИ, мы предполагаем, что вы были либо основным оперативником, либо оперативником на случай непредвиденных обстоятельств, или планировалось нанести как можно больший ущерб?"


Мужчина хранил молчание.


"Как тебя завербовали для этой работы? Кто с тобой связался?"


Ничего.


"Когда с вами впервые связались?"


По-прежнему ничего.


"Что еще запланировали ваши коллеги? Еще бомбы? Что-то с самолетом? Другие города? Что это?"


При этих словах заключенный улыбнулся.


Боб собирался протянуть руку и ударить его снова, когда Харват встал и заявил: "Я собираюсь разместить листовку на сайте Всемирного торгового центра, чтобы узнать, есть ли адвокаты, готовые представлять вас". Повернувшись к Херрингтону, он сказал: "Пошли".


Выйдя из комнаты для допросов, Боб остановил Харвата и сказал: "Мы там только начинали. От этого парня просто веяло страхом. Вы могли почувствовать это по запаху".


"Я определенно что-то почувствовал, хотя не знаю, был ли это страх. Послушайте, мы оба поклонники искусства не очень тонкого убеждения, но у нас нет времени, чтобы обработать этого парня так, как нам хотелось бы. Даже у полиции Нью-Йорка будет предел тому, что они позволят нам сделать с подозреваемым в терроризме, находящимся у них под стражей ".


"Итак, давайте заберем его из-под их опеки", - сказал Херрингтон. "Мы отведем его обратно на Федерал Плаза, 26, или в тихий гостиничный номер, в заброшенное здание, куда угодно. Это не имеет значения. Он что-то знает. Вы могли видеть это по его лицу ".


"Что он знает, так это то, что мы в отчаянии. Если мы наденем на него зажимы для яичек, возможно, он расскажет нам что-то ценное, возможно, нет. Нам понадобились бы психологические рычаги воздействия - посадить его семью под стражу или что-то в этомроде. Но на данный момент мы даже не знаем его имени ".


"Дай мне побыть с ним пять минут, и ты это получишь".


"Этот парень мог оказаться не более чем пушечным мясом для "Аль-Каиды" - средством для того, чтобы подложить бомбу в туннель железнодорожного пути. Я не хочу больше тратить на него время. Кроме того, он, возможно, уже помог нам, даже не подозревая об этом ".


"Как?" - спросил Херрингтон.


Харват поднял сотовый телефон и сказал: "С помощью этого".


"Ты собираешься сказать мне, что этот придурок был настолько туп, чтобы не стереть журнал своих звонков?"


"Нет. На самом деле, я не думаю, что его телефон вообще использовался для звонков ".


"Так для чего же это тогда? Текстовые сообщения?"


"Позволь мне задать тебе вопрос. Вы были в Ираке, а также в Афганистане. Сколько людей нужно, чтобы взорвать бомбу смертника?"


Большинство людей подумали бы, что это вопрос с подвохом, но Херрингтон знал лучше. "Один, плюс куратор поблизости с дистанционным взрывателем на случай, если террорист струсит. Ты думаешь, все дело в этом? Запасной взрыв?"


"Не обязательно. Террористов было слишком много, чтобы за каждым из них физически следили кураторы. Я думаю, что это проблема координации. Эти телефоны работают на комбинации вышек сотовой связи и GPS. У меня очень похожая настройка на моем BlackBerry. Если бы у всех террористов были эти телефоны, у них был бы доступ к картам Нью-Йорка, которые позволили бы им всегда знать, где они находятся. Хороший фильм, если бы тебя только что привезли из другого города ".


"И предоставить их куратору возможность постоянно следить за ними", - добавил Херрингтон.


"Именно. Если одного из них остановят при въезде в туннель, куратор сможет увидеть, что их остановили, и либо позвонить оперативнику, либо написать ему, чтобы узнать, в чем заключалась задержка, либо автоматически предупредить других террористов и привести в действие план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Это довольно умный способ координировать множественные атаки в больших масштабах ".


"Как ты думаешь, ты сможешь отследить сигнал?"


"Такого рода вещи находятся за пределами моих возможностей", - ответил Харват. "Но я думаю, что, возможно, знаю кое-кого, кто может".

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ


Япоставлю это следующим в моем списке - сразу после поиска лекарства от рака. Ты что, спятил?" - спросил Кевин Макколифф с другого конца телефонного разговора Харвата. Эти двое были членами неформальной группы федеральных служащих, которые каждый год вместе готовились к ежегодному марафону Корпуса морской пехоты в Вашингтоне, округ Колумбия. Помимо того, что Макколифф был коллегой-бегуном, он также занимал должность в важном правительственном учреждении, к которому Харват однажды уже обращался за помощью, - Национальном агентстве геопространственной разведки.


Ранее известное как Национальное агентство изображений и картографии, NGA было крупным подразделением разведки и боевой поддержки Министерства обороны. И в этой ситуации это было потенциально одним из его самых больших недостатков.


"То есть ты хочешь сказать, что не можешь этого сделать", - ответил Харват.


"Нет", - ответил Макколифф. "Я хочу сказать, что я не хочу этого делать. Нет, если вы просите меня скрыть это от моего начальства ".


"Это именно то, о чем я прошу тебя сделать".


"Меня могут уволить, Скотт. Что бы я тогда сделал?"


"Если тебя уволят, я позабочусь о том, чтобы ты получил работу в Национальной безопасности".


Несмотря на то, что Макколифф находился в Бетесде, штат Мэриленд, он смеялся так громко, что казалось, будто он стоит на улице прямо рядом с ними. "Спасибо, но нет, спасибо. Я бы предпочел получать пособие по безработице ".


"Ради бога, Кевин, это серьезно. Ты видел, что здесь произошло?"


"Конечно, у меня есть. Это повсюду. Они говорят, что это хуже, чем 11 сентября ".


"И может стать еще хуже, если ты не поможешь".


"Скотт, тебе придется сказать мне, для чего я это делаю".


"Для меня, Кевин".


"Мы близкие друзья и все такое, но этого недостаточно".


"Я снова приглашу твою сестру на ужин, хорошо? Как насчет этого?" - сказал Харват. Он знал, что сестра аналитика неравнодушна к нему. После того, как Макколифф в последний раз помог ему в секретном деле, это была плата, которую он попросил взамен.


"В то время мы не были в центре национального кризиса. Мы не должны отвлекать какие-либо ресурсы прямо сейчас. Если меня поймают, мне понадобится история для прикрытия ".


"И у меня для тебя ничего нет", - сказал Харват. "Тебе придется придумать что-то самостоятельно. Пожалуйста, Кевин. Мы думаем, что люди, стоящие за сегодняшними атаками, возможно, спланировали что-то еще. Мне нужно, чтобы ты сделал это для меня, чтобы мы могли остановить их ".


"И по какой причине вы не делаете это из своего отдела?"


"Это потому, что никто в моем отделе не может делать это так хорошо, как ты".


Макколифф хранил молчание так долго, что Харват почувствовал, что у него не было выбора, кроме как сказать следующее: "И потому что этим утром, до того, как взорвались мосты и туннели, я был вовлечен в секретную операцию с тем, что я считал Манхэттенской объединенной оперативной группой по борьбе с терроризмом. Оказывается, на самом деле они были агентами АСВ, выдававшими себя за JTTF. Что бы они ни задумали, информация каким-то образом просочилась. Перехваченный сегодня разговор террористов показывает, что они уже все знают об операции ".


"В этом нет никакого смысла. Мы все на одной стороне. Почему бы этим парням не поработать с тобой и не сказать тебе, что они из DIA?"


"Это то, что я надеюсь выяснить, но все это не имеет значения, пока я не смогу выяснить, что террористы планируют делать дальше. Ты собираешься мне помочь или нет?"


Макколифф на мгновение задумался об этом, а затем сказал: "Многое будет зависеть от данных мобильного телефона. Если это будет передано в понятном формате, мы сможем его перехватить. Если это происходит по защищенному каналу, такому как SSL, мне понадобится некоторое время, чтобы поработать над его расшифровкой ".


"У нас может не хватить времени".


"Вы сказали, что эти телефоны были подключены к сети Nextel?"


"Правильно".


"Я знаю парня вон там, который, возможно, позволит мне заглянуть за занавес. Я буду работать с этим углом зрения, а также с серверами компании GPS-слежения. Я перезвоню тебе через полчаса ".


Харват дал Макколиффу некоторую дополнительную информацию с телефона, который он "забыл" положить обратно в пакет для улик полиции Нью-Йорка, а затем повесил трубку.


"Что нам теперь делать?" - спросил Херрингтон.


"Макколифф - лучший парень в чем-то подобном этому. Если кто-то и может обратить это нам на пользу, то это он ".


"И что потом? Если мы выйдем на след террористов, нас по-прежнему будет только двое ".


"По правде говоря, я еще не думал так далеко вперед", - сказал Харват.


"У меня есть", - ответил Боб. "Давайте вернемся в VA и посмотрим, сможем ли мы улучшить наши шансы".

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ


Wдвое носильщиков, Тим Фиоре и Марси Делакорт, неслись по мосту так быстро, как только позволяли ноги.


Когда они достигли конца моста, три машины скорой помощи уже отъезжали - битком набитые ранеными.


Тим крикнул офицеру полиции Нью-Йорка, находившемуся примерно в двадцати футах впереди: "Остановите эту скорую!" Но офицер знал, что ни в одном из них не хватит места даже для одного человека.


"На подходе еще машины скорой помощи", - крикнул он в ответ.


"Мы не можем ждать", - ответила Марси, демонстрируя свои удостоверения. "Секретная служба США. У нас здесь приоритетная травма ".


"Машины скорой помощи уехали, мэм. Я ничего не могу поделать ".


Фиоре кивнул головой в сторону патрульной машины офицера, и Делакорт точно знал, о чем он думал.


"Нам нужна ваша патрульная машина".


"Я не могу этого сделать", - сказал офицер.


"А я и не спрашиваю", - ответила Марси, поднимая свое оружие.


Полицейский поднял обе руки. "Ладно, ладно. Это твое".


"Давайте посадим ее в машину", - сказал Тим двум мужчинам, которые им помогали.


Они бросились к патрульной машине, и когда офицер наблюдал, как они укладывают Аманду на заднее сиденье, он спросил: "Это-?"


Фиоре кивнул головой. "Где ближайшая больница?"


"Бет Израэль", - ответил полицейский. "Пятнадцатый и первый. Больница Нью-Йоркского университета в центре города будет перегружена ".


"Ты не умеешь водить", - заявила Марси, садясь на заднее сиденье вместе с Амандой. "Ты не знаешь, как себя вести".


Тим огляделся и затем заметил что-то на приборной панели автомобиля, стоявшего в пробке на холостом ходу недалеко от того места, где они были. Подбежав к нему, Фиоре снял свои удостоверения и показал их, когда просунул руку в окно и схватил устройство. "Секретная служба США" - вот и все, что он сказал.


Подбежав к патрульной машине, Тим положил карманный GPS-навигатор Garmin iQue на приборную панель, завел автомобиль и включил фары и сирену. Автомобилисты пытались убраться с их пути, но усилия были бесполезны. Им некуда было идти. Движение было полностью перекрыто.


Направляясь к тротуару между двумя припаркованными машинами, Фиоре крикнул: "Держись", и нажал на газ.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ


Как Али знал из информации, предоставленной Троллем, никто не мог сказать, в каком месте содержался Мохаммед бин Мохаммед. Все, что они знали, это то, что пока они не найдут подходящее место, проникнуть в каждую локацию будет очень сложно, и каждая будет представлять свой особый набор проблем.


Довольно скромный магазин на 47-й улице между Пятой и шестой, в центре нью-йоркского алмазного района, выглядел как любой другой, но Али и его люди знали, что это только прикрытие. В окнах и дверях были установлены пуленепробиваемые стекла Lexan, усиленные рамами из высокопрочной стали. Там был двойной вход в стиле воздушного шлюза, который требовал, чтобы посетители заходили в первую дверь и полностью закрывали ее за собой, прежде чем разрешат открыть следующую. Незаметные вентиляционные отверстия у пола были способны закачивать внутрь выводящее из строя нервно-паралитическое вещество в случае, если плетеных из высоковольтных электродов "ударных" ковриков было недостаточно, чтобы сбить потенциальных злоумышленников. Даже среди чрезвычайно заботящихся о безопасности торговцев алмазного квартала этот магазин был в своей лиге.


Это были чеченцы, которые решили избежать воздушного шлюза все вместе. Что касается них, то не было никаких причин, по которым баланс их сил не мог проникнуть прямо через окна - при условии, конечно, что кто-то был достаточно любезен, чтобы "открыть" их первым.


Одетые как вездесущие евреи-хасиды, которые вели дела по всей улице, двое чеченских оперативников были впущены в магазин с неописуемыми портфелями в руках. Несколько мгновений спустя, когда персонал магазина отвлекся на затемненный "Шевроле Тахо", который врезался в тротуар под их окнами со сверкающими фарами, чеченцы осуществили свой план.


Оба портфеля взорвались от оглушительных толчков под давлением и ослепительных вспышек белого света. Прежде чем кто-либо из персонала смог отреагировать, они были застрелены одним из оперативников, в то время как другой всадил заряды в самую большую витрину изнутри. К тому времени, когда взорвался заряд, оба мужчины уже были у сводчатой двери, ведущей в самое сердце работы магазина.


Трое морских пехотинцев США, одетых в гражданскую одежду и бронежилеты, смогли уничтожить первого террориста огнем из своих короткоствольных штурмовых винтовок M16 Viper, но какими бы опытными они ни были, они не смогли избежать высокоскоростного разлета осколков гранаты, которую напарник мужчины бросил в их комнату охраны.


Когда контингент морской пехоты был уничтожен, а остальная команда в магазине, террористы пробрались в недра здания, стреляя во всех и вся, что двигалось.


Три с половиной минуты спустя все комнаты были очищены. Двое мужчин затолкали тело своего товарища в мешок, пока остальные перезаряжали оружие. Когда Абдул Али полез в карман жилета за очередным журналом, он заметил, что все еще носит с собой мобильный телефон - непростительная оплошность, тем более что в нем больше не было необходимости. Если Троллю или кому-либо еще нужно было добраться до него, они знали, как это сделать.


Вынув аккумулятор, Али разбил телефон прикладом своего оружия и собрал осколки. Выходя из магазина, он выбросил остатки в ближайшую ливневую канализацию.


"Мы закончили здесь?" Али спросил огромного медведя у человека по имени Саша.


Чеченский лидер снял с плеча сумку с электроникой, бросил ее в головной "Тахо" и кивнул головой.


Когда внедорожники отъехали от тротуара, Али посмотрел на часы и попытался подсчитать, сколько времени потребуется, чтобы проехать по улицам до следующего пункта назначения. Он также задавался вопросом, будет ли это тем местом, где они, наконец, найдут Мохаммеда бин Мохаммеда.


* * *


На другом конце света Тролль лежал на длинном кожаном диване, а его овчарки-кавказцы, Аргос и Драко, дремали на полу рядом с ним. Он наслаждался изысканным бокалом кальвадоса и оригинальной копией пьесы Фридриха Дюрренматта "Визит", когда со стороны его стола раздался тихий перезвон.


Положив тонкий томик на стол рядом с собой, Тролль перекинул ноги через край дивана и спрыгнул на пол. Собаки немедленно вытянулись по стойке смирно и последовали за своим хозяином в огромный обеденный зал особняка. Там любые следы первоначального назначения зала были стерты рядами высококлассных компьютерных серверов и спутникового оборудования, которые заполняли комнату.


В дальнем конце зала стояла приподнятая платформа с изящным, но размером с детский столик из стекла и хрома, а также крошечное кожаное рабочее кресло. Над столом были подвешены три монитора с плоским экраном. Усевшись в кресло, Тролль нажал несколько клавиш на клавиатуре Lucite, встроенной в поверхность стола, и мониторы ожили. Удивительно, как далеко продвинулся Тролль в своей маленькой жизни.


Несколько мгновений спустя серия разноцветных строк состояния начала отображать огромные куски зашифрованных данных, которые уже начали загружаться на его серверы. Благодаря своему набору сложных электронных трюков, Саша отлично выполнил первую часть своего задания.


Достав устройство Treo из кармана своей спортивной куртки, Тролль проигнорировал желание поразмыслить над ходом своей жизни и санкционировал первый бонус Саши. Пока все очень, очень хорошо.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ


Bпривет, в ВА Харват ждал в кабинете доктора Харди, пока Боб поднимался на крышу в поисках трех своих друзей. Картины смерти и разрушения, которые Скот увидел на маленьком телевизоре на столе Харди, были хуже всего, что он когда-либо видел в зоне боевых действий. Из-за жуткого ужаса всего этого было трудно оторвать взгляд, но он должен был. Ему нужно было подумать о том, что происходит за пределами опустошения, и попытаться сложить кусочки того, что он знал, в какую-то связную картину в своем сознании.


Чтобы сделать это, Харват сосредоточился на одном из дипломов в рамке, висящих на стене. Из-за травмированного плеча Боба он автоматически предположил, что Сэмюэл Харди был доктором медицины, но, прочитав, Харват понял, что на самом деле этот человек был доктором философии. Как, черт возьми, доктор философии мог отвечать за физиотерапию Боба, недоумевал он. Если не-


Ход мыслей Харвата был прерван, когда в кабинет вошел доктор Сэмюэл Харди, доктор философии. "Что-нибудь новенькое?" спросил он, бросая стопку папок на свой стол и указывая на телевизор.


"Прогноз количества убитых был повышен дважды за последние двадцать минут", - ответил Скот.


"Да поможет нам всем Бог".


Харват кивнул головой и сказал: "Могу я задать вам вопрос?"


"Конечно".


"Какого рода терапию вы проводите с Бобом Херрингтоном?"


Харди мгновение смотрел на Харвата, а затем подошел к своему столу. "При всем моем уважении, это действительно не ваше дело".


Харват попросил не соглашаться с доктором и вежливо ответил: "Я предполагаю, что это не физическая реабилитация".


"Нет", - сказал Харди, тщательно подбирая слова. "Физическая реабилитация - не моя специальность".


"А остальные, кого я встретил на крыше - Кейтс, Морган и Гастингс? Что насчет них? Боб сказал мне, что они были приятелями из его реабилитационного центра.Я подумал, что это означает физиотерапию - что-то вроде приятелей по тренировкам ".


"Это не так уж далеко от истины, но опять же, я не имею права -"


"Обсуждайте своих пациентов", - сказал Харват, заканчивая предложение Харди за него. "Я понимаю".


"На самом деле, я не думаю, что ты понимаешь".


"Тогда почему ты мне не помогаешь?"


"Я психолог".


"И это все? Просто старый психолог?"


"В психологии нет ничего такого простого. Может быть, старый, но в моей работе никогда ничего не бывает простым ".


Харват не был большим поклонником околичностей. Он ежедневно получал от этого удовольствие, работая в Вашингтоне. "Позвольте мне перейти к сути", - сказал он. "Еще пять минут назад я думал, что Боб Херрингтон собирает команду бывших военнослужащих, на которых я могу положиться. Теперь я не совсем уверен, так что простите меня за прямоту, но что именно вы здесь делаете?"


Доктор полез в нижний ящик своего стола и вытащил черно-белую фотографию четырех солдат. Они стояли на берегу реки, одетые в винтажный камуфляж в тигровую полоску времен Вьетнама. "Там, слева, я гораздо моложе", - сказал он. "Эта фотография была сделана в Нячанге, когда я был в 5-й группе спецназа".


"Вы были "Зеленым беретом"?" - спросил Харват.


"Ага".


"Как ты в итоге стал психологом?"


"Когда я уволился из армии, я имел дело со множеством проблем". Харди сделал паузу на мгновение, а затем сказал: "Боб сказал мне, что ты "Морской котик", это правда?"


"Технически, я все еще им являюсь", - ответил Харват. "Я только что был предоставлен в аренду нескольким различным правительственным агентствам".


"Что ж, тогда вы, возможно, сможете оценить некоторые из проблем, с которыми я столкнулся. Когда я вернулся домой из Вьетнама, я прошел через множество врачей - как психологов, так и психиатров. У всех них была одна общая черта, которая не позволяла им по-настоящему помочь мне - никто из них никогда не был в бою. Их человеческий кодекс был основан на иудео-христианской этике, в то время как мой был основан на этике воина. Они даже не могли начать понимать то, что меня просили сделать, и что я с такой готовностью сделал для своей страны. Вот почему я решил заняться психологией ".


"Значит, вы специализируетесь на оказании помощи в лечении людей, побывавших в бою?"


"Не просто кто-нибудь", - ответил Харди. "Только лучшие из лучших. Моя область знаний - работа с персоналом специальных операций ".


"Как Боб, " заметил Харват, чей мозг затем сделал следующий шаг, " и Рик Кейтс, Пол Морган и Трейси Хастингс".


Харди позволил своему молчанию послужить ответом.


"О чем мы здесь говорим? ПТСР высокого уровня? " - спросил Харват.


"Посттравматическое стрессовое расстройство является относительно распространенной проблемой для ветеранов боевых действий, но в меньшей степени для наших элитных воинов. Что мы видим в них, особенно когда они были вынуждены преждевременно покинуть действительную службу из-за травмы или чего-то еще, так это неспособность примирить "реальный" мир - место, где не часто правят верность и честь, с миром, который они только что оставили позади - братством, которое гордится характером и честностью ".


Харват был заинтригован, но у него все еще были проблемы с расшифровкой, в чем именно заключалась роль доктора. "Значит, ваша работа заключается в том, чтобы помочь им приспособиться к жизни за пределами сообщества Spec Ops?"


"Более или менее", - ответил Харди. "У каждого ветерана боевых действий есть проблемы - кто бы они ни были. Но у людей, занимающихся специальными операциями, часто есть несколько общих черт, и именно поэтому групповая терапия в некоторых случаях может быть так полезна для плавного и продуктивного возвращения в гражданский мир ".


Харват позволил идее покрутиться у него в голове несколько мгновений и задумался, были ли какие-то проблемы, которые он мог бы держать в узде, на которые он никогда по-настоящему хорошо не обращал внимания. Слова Боба из the Pig & Whistle о том, что он позволил Мэг Кэссиди уйти, звенели у него в ушах, но он попытался их проигнорировать. Доктор Харди говорил о глубоких психологических проблемах, а не о своем решении поставить свою карьеру выше здоровых межличностных отношений с представителем противоположного пола.


Выбросив эту мысль из головы, Харват задал единственный вопрос, который был наиболее актуальным в данный момент. "Не нарушая конфиденциальности между врачом и пациентом, происходит ли с кем-нибудь из них что-нибудь, о чем я должен беспокоиться?"


"Это зависит. Насколько хорошо ты их знаешь?"


"Боб рассказал мне о каждом из них в своих электронных письмах, но это первый раз, когда я встречаюсь с кем-либо из них лично".


"Не зная подробностей того, что вы просите их сделать, - ответил Харди, " мне очень трудно ответить на ваш вопрос".


Это был достаточно справедливый ответ. "Возможно, я и не прошу их ничего делать", - сказал Харват. "На самом деле, я надеюсь, что это окажется правдой. Но обратная сторона в том, что я, возможно, прошу их подойти к делу так, как их уже давно никто не просил ".


"Террористы еще не закончили, не так ли?" - спросил Харди.


Харват покачал головой. "Мы так не думаем".


"Ну, каждый человек реагирует на стресс боя по-разному. Что я могу сказать, так это то, что Боб Херрингтон - исключительный лидер. Если Рик, Трейси и Пол - те люди, которых он хочет видеть в своей команде, то я бы воспринял это как серьезную поддержку ".


"Но что, если все станет плохо?"


"Невозможно предсказать. К сожалению, вы не узнаете, пока что-нибудь не произойдет ".


"В этот момент может быть слишком поздно".


Харди кивнул. "Многие симптомы, проявляющиеся у солдат вне сферы боевых действий, больше связаны с адаптацией к реальному миру, чем с чем-либо еще. Верните их к стрессу битвы, и в девяти случаях из десяти их симптомы исчезнут ".


"И в тот десятый раз?" - спросил Харват. "Как мне с этим справиться?"


"Ты не можешь. Только этот солдат может. Все сводится к тому, чтобы встретиться лицом к лицу с его или ее личными демонами, и это битва, которая требует больше мужества, чем все, с чем вы могли бы когда-либо столкнуться на другом конце ствола ".


Это был ответ, который Харват не только понял, но и смог оценить. Единственная проблема заключалась в том, что возможность того, что один из людей в его команде вполне мог замерзнуть, когда они были нужны больше всего, пугала его до чертиков.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ


Tрасскажите мне, что происходит в Нью-Йорке", - сказал секретарь DHS Алан Драйхаус, когда он вошел в кабинет Гэри Лоулора без предупреждения и закрыл за собой дверь.


Лоулора никогда особо не заботил этот человек ни в роли прокурора США, ни в должности, которую он сейчас занимал в DHS. Каким бы дипломатичным он ни был, Гэри становилось все труднее и труднее скрывать свою неприязнь. "По-видимому, в Нью-Йорке произошла какая-то террористическая атака. Это во всех новостях ".


"Не вешай мне на уши свою снисходительную чушь. Каково ваше участие в этом?"


"Я? Я поклялся покончить с терроризмом много лет назад. Это было необходимым условием для получения этой работы ".


Постоянное неуважение, которое ему оказывали во всем отделе, бесконечно раздражало Дрихауса. "Незадолго до того, как все это произошло, один из ваших людей схватил иммигранта-мусульманина, которому канадцы предоставили политическое убежище, и потащил его обратно через нашу границу. Правда или ложь?"


"Кто, черт возьми, тебе это сказал?" - ответил Лоулор, ошеломленный тем, что кто-то сливает секретную информацию, и из всех людей именно секретарю DHS.


"У меня есть свои источники".


"Ну, они ошибаются".


"Они чертовски хороши", - ответил Дрихаус. "Никто из вас, люди, не понимает этого, не так ли? Мы не можем держаться как страна, которая дорожит верховенством закона только тогда, когда это соответствует нашим целям. Делая это, мы играем на руку нашим врагам. Это лицемерие ".


"Что бы ты хотел, чтобы мы сделали, Алан? Ждать, пока плохие парни сделают свой ход, а затем бросить их в тюрьму?"


"Нет. Я не испытываю угрызений совести по поводу упреждающего удара, но должны быть пределы. Мы должны подчиняться правилам ".


"Неужели? Скажите это семьям людей, которые погибли сегодня, и посмотрим, есть ли им дело до ограничений или верховенства закона. КОМПЬЮТЕР или нет, мы находимся в самом разгаре крестового похода, и единственный способ выжить западной цивилизации - это противостоять силам радикального ислама нашей собственной подавляющей силой ".


"Но западная цивилизация - это не о грубой силе. Это о силе идей, одна из величайших из которых - верховенство закона, и о том, что, поскольку все люди созданы равными, они в равной степени связаны этими законами ".


"Проснись, Алан. Меч - это повивальная бабка цивилизации, и все, что произошло с момента зарождения цивилизации, произошло на кончике этого меча. Меня не волнует, сколько Starbucks находится по соседству, сколько цифровых фотографий моя секретарша может втиснуть на одну карту памяти или насколько реалистичны изображения на новой игровой станции моего племянника, мы по-прежнему живем в мире, где кто как может, тот и прав. В тот момент, когда мы упустим из виду это правило и начнем уклоняться от своих обязанностей как нации, нам всем придется начать менять наши минивэны и бейсбольные перчатки на молитвенные коврики и уроки арабского ".


Даже будучи продуктом 1960-х годов, Дрихаус никогда не видел нацию настолько идеологически разделенной. Почему столь многим было так трудно увидеть ущерб, который нынешняя политика наносит Америке?"Значит, мы просто выбрасываем верховенство закона в окно?"


"Нет", - ответил Лоулор. "Я предлагаю нам перестать верить, что западные принципы применимы к нашим врагам. Мы не можем выиграть войну с террором, играя по набору правил, которые наши оппоненты отказываются признавать ".


"И вот тут ты вступаешь в игру? Ты и твоя коллекция бывших солдат и бывших агентов разведки- спрятанных в недрах DHS, работающих за счет бюджетов, о которых я даже никогда не слышал?"


"Осторожно, Алан. Вы вытираете ноги на пороге очень опасного дома. Я должен указать на один, на который вас не приглашали ".


"Мне все равно. Я хочу знать прямо сейчас, какие люди у вас есть в Нью-Йорке. Это люди, которые действуют под эгидой этого агентства, за которое я отвечаю ".


Терпение Лоулора быстро подходило к концу. "Не позволяй своим философским суждениям затуманивать твою способность выполнять свою работу. Ты знаешь, как это работает. Мое подразделение может быть в DHS, но оно не из DHS ".


"Итак, все животные созданы равными, но некоторые более равны, чем другие, не так ли?"


"Я предпочитаю видеть это так, как мы все вносим свой уникальный вклад в благосостояние нашей нации".


"Это интересный способ охарактеризовать шантаж, похищение и убийство".


Лоулор сидел со своим лучшим непроницаемым лицом, ожидая, когда секретарша действительно что-то скажет или уберется к черту из его кабинета.


"То, что произошло сегодня, - настоящий тревожный звонок для нашей страны, Гэри. Война с террором не работает. Темпы, с которыми готовятся нападения на Соединенные Штаты, не поддаются описанию. Мы не сможем победить с такой стратегией. Разве ты не понимаешь? То, что мы считаем себя имеющими право что-то делать, не означает, что мы должны это делать. Мы можем либо подавать свой пример, либо подвергаться за это поношению ".


Лоулор повернулся к стопке документов на своем столе и, едва скрывая отвращение в голосе, сказал: "Я предлагаю вам вернуться в военную комнату. Я гарантирую, что там тебя будут ценить гораздо больше ".


Дрихаус был почти уверен, что получил нужную информацию от начальника УВД и открыл дверь.


Когда он собирался выйти в коридор, Лоулор сказал: "Кстати, мистер секретарь?"


"Да", - сказал Дрихаус, оборачиваясь.


"Просто для справки, не западная цивилизация сделала всех людей равными. Это был Сэмюэл Кольт ".

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ


TОН WХАЙТ HУЗЕ


Pрезидент Ратледж обменивался черновиками для своего выступления на телевидении со своим пресс-секретарем всю дорогу до базы ВВС Эндрюс в Мэриленде. Единственный перерыв, который он сделал, был, когда Кэролин Леонард сообщила ему последние новости о его дочери. Зная, что друзья Аманды были убиты - а также, предположительно, все, кроме двух, из ее охраны - и что они пытались доставить ее в больницу для лечения ее неуказанных травм, Джеку Ратледжу было очень трудно сосредоточиться на текущей задаче. Кэролин пообещала информировать его каждые двадцать минут, независимо от того, есть у нее какая-либо новая информация или нет.


Получив подтверждение того, что друзья Аманды не пережили нападение на Уильямсбургском мосту, Ратлидж связался с их родителями из Air Force One и лично сообщил душераздирающую новость.


Когда президент прибыл в Белый дом, он прочитал окончательный вариант своей речи и кивнул головой. Никто не слышал, чтобы он произнес хоть слово с тех пор, как вошел в здание. Лицо мужчины было решительным, и было ясно видно, что он был одновременно разъярен и обезумевший от общения.


Отмахнувшись от визажиста, Ратлидж уставился в камеру и ждал, когда ему подадут сигнал о том, что он в эфире. Когда это произошло, он начал говорить.


"Добрый день. Сегодня наша великая нация подверглась нападению. Отвратительные террористические акты одиннадцатого сентября 2001 года все еще свежи в наших воспоминаниях, но силы зла нанесли удар по самому нашему образу жизни, вновь нацелившись на Нью-Йорк.


"Американцы тысячами погибли в результате этих преднамеренных и трусливых действий. Жертвы происходят из всех слоев общества. Это были бизнесмены и женщины, врачи, учителя, студенты, дети, мамы, папы, сестры и братья - все они готовились отпраздновать день рождения нации. Еще многие были ранены, включая мою собственную дочь Аманду, которая вместе с двумя своими друзьями, ныне покойными, направлялась в Нью-Йорк, когда произошли нападения. Как отец, как президент этой великой нации и как американец я чувствую боль жителей Нью-Йорка.


"Образы горящих мостов и тлеющих туннелей наполнили всех нас шоком, печалью и решительным, неослабевающим гневом.


"Целью этих нападений было погасить величайший маяк надежды и свободы в мире, но свет Америки не будет затемнен. Мы выйдем из этого испытания, и мы сделаем это с нашим маяком надежды, сияющим ярче, чем когда-либо прежде.


"Хотя террористы, возможно, и способны расшатать фундаменты мостов и туннелей, они не могут пошатнуть основы нашей великой страны.


"Мы в очередной раз были вынуждены посмотреть в лицо злу, но я знаю, что как американцы мы не позволим этому злу разделить нас. Я призываю всех сохранять спокойствие. Все ресурсы американского правительства задействованы для выявления и локализации тех, кто несет ответственность за совершение этих отвратительных актов. Как мы постоянно говорили, те, кто укрывает террористов, так же виновны, как и сами террористы, и мы не будем делать различия между ними.


"Я хочу поблагодарить членов Конгресса, которые поддерживают меня в столь решительном осуждении этих нападений. И от имени американского народа я также хочу поблагодарить многих мировых лидеров, которые уже связались со мной, чтобы выразить свои соболезнования и предложить помощь. Больше всего я хочу поблагодарить спасателей, полицию, пожарных и скорую помощь, а также миллионы американцев по всей стране, которые выстраиваются в очередь, чтобы сдать кровь, и уже создают благотворительные механизмы, которые будут так необходимы в предстоящие дни, недели и месяцы, чтобы помочь исцелить один из величайших городов на этой земле.


"Жителям Нью-Йорка я говорю, что вы понесли непостижимую потерю, но вы не одиноки. Каждый американец стоит плечом к плечу с вами прямо сейчас, и вы в наших мыслях, а также в наших молитвах. Наши сердца переполнены печалью в связи с вашей потерей, потерей, которую несут все свободолюбивые и миролюбивые люди по всей Америке и по всему миру ".


Джефф Митчелл наблюдал за тем, как президент готовился к завершению, находясь за кадром. Замечания были идеальными, и Ратлидж передал их безупречно. После показа краткого отрывка из Декларации независимости об Америке, обещающей своей священной честью помочь жертвам и их семьям, камеры переключались на президентскую печать, и на этом все заканчивалось.


Хотя обстоятельства были ужасными, пресс-секретарь всегда надеялся, что ему дадут шанс написать речь, которая запомнится навечно. Он был уверен, что это будет одна из таких речей. Чего он не знал, так это того, что причина, по которой это так хорошо запомнится, была еще впереди.


Когда президент подошел к концу своего выступления, он отказался от своего сценария.


"И террористам, ответственным за этот отвратительный акт трусости, я говорю вот что. Америка никогда не остановится, пока мы не выследим каждого из вас до последнего. Мы отправимся в самые дальние уголки земли, осушая каждое болото и переворачивая каждый камень по пути. И когда мы найдем вас - а мы найдем вас - мы используем все имеющиеся в нашем распоряжении средства, чтобы обречь вас на смерть в тысячу раз более отвратительную, чем та, которую вы принесли к нашему порогу сегодня.


"Америка победила величайшее зло современного мира, и она также победит бич радикального исламского фанатизма.


"Спасибо вам, и да благословит бог Америку".


Красная лампочка над основной камерой погасла, но никто не произнес ни слова. Даже режиссер сцены, в чьи обязанности входило информировать президента о том, что они благополучно вышли в эфир.


"Я ясно выразился?" - спросил Ратлидж.


Ирония не ускользнула от режиссера, который ответил: "Я бы сказал, что вы были кристально чисты, сэр".


Зная, что техническому персоналу потребуется несколько минут, чтобы забрать свое оборудование из Овального кабинета, Чак Андерсон спросил: "Господин Президент, могу я поговорить, пожалуйста, в моем кабинете?" Указав на пресс-секретаря, он добавил: "Ты тоже, Джефф".


Как только они прошли через смежную дверь и она плотно закрылась за ними, начальник штаба сказал: "Вы хоть представляете, что вы только что сделали?"


"Мы больше не собираемся прятаться за политкорректными ярлыками, Чак".


"Я бы сказал, что ты дал это предельно ясно понять. Наряду с тем фактом, что христианский Запад теперь официально находится в состоянии войны с исламом ".


"Я не говорил, что мы воюем с исламом.Я сказал "радикальный исламский фанатизм", - ответил президент.


Глава администрации посмотрел на пресс-секретаря. "Я ошибаюсь, Джефф, или мы сейчас официально находимся в состоянии войны с исламской религией?"


"Я думаю, вы немного вырываете замечания президента из контекста", - сказал Митчелл.


"И вы не думаете, что это то, что делают прямо сейчас каждый никчемный имам и мелкий деспот в каждой мусульманской стране по всему миру?"


"Я не думаю, что это подлежит ремонту. Он был зол, и на то были очень веские причины. Мы можем это сгладить ".


"Просто придержи это", - приказал президент. "Мы ничего не убираем, не ремонтируем и не сглаживаем. Я устал танцевать вокруг да около. Эта страна собирается придерживаться этих замечаний ".


"Все равно, сэр, я бы хотел, чтобы вы сначала ознакомили меня с ними", - сказал пресс-секретарь. "Подобные выходки могут нанести большой ущерб, какими бы благими намерениями они ни руководствовались".


Глава администрации, давний друг президента, пожал плечами и сказал: "Президент ничего не делает экспромтом, Джефф. Он очень хорошо знал, что говорил ".


"Я не понимаю", - ответил Митчелл.


Ратлидж глубоко вздохнул. "Злюсь ли я? Ты чертовски прав, это я. Наша страна подверглась нападению, и я понятия не имею, выживет ли из-за этих нападений моя дочь или умрет. Я сказал то, что каждый американец и каждый лидер западного мира хотели сказать и должны были сказать - радикальный ислам должен быть искоренен. Все ходят на цыпочках вокруг слона посреди комнаты, в то время как слон продолжает есть и становится все больше и больше прямо на наших глазах ".


"А как насчет наших мусульманских союзников?"


"А как насчет них?" - усмехнулся президент. "Радикальный ислам представляет для них еще большую угрозу, и все же они сидят сложа руки и вообще ничего не предпринимают для этого".


"А как насчет обычных мусульман, которые могут воспринять это как пренебрежение к ним и их религии?"


"К черту их. Господствующий ислам не сделал абсолютно ничего, чтобы остановить метастазирование этого рака в их среде. Они даже не осудили это от всего сердца. Насколько я понимаю, они больше не получают пропуска. Больше не нужно сидеть сложа руки, ожидая, чем все это закончится. Либо они являются частью решения, либо они являются частью проблемы. Точка."


Начальник штаба, а также обычно многословный пресс-секретарь оба были в недоумении, не находя слов.


Наконец, Джефф Митчелл сказал: "Тогда, я полагаю, мы действительно находимся в состоянии войны".

ТРИДЦАТЬ


Fили по соображениям безопасности, они договорились, что настоящие имена использоваться не будут. С оперативной точки зрения, так было намного лучше для всех них. Чтобы отличить их друг от друга, Джефф и его команда присвоили прозвища двум агентам иностранной разведки, работавшим с ними. Долговязого, смуглого мужчину лет тридцати пяти с блестящими волосами и чесночным запахом изо рта звали Рашид, в то время как старшего, более опытного оперативника с рябым лицом, угольно-черными глазами и турецкими усами звали Хассан.


Выйдя из комнаты для допросов, Джефф включил один из мониторов на AV-карте, надеясь улучшить качество спутниковой связи. "Да ладно, черт возьми", - пробормотал он, пытаясь настроить сигнал.


"Я думаю, что в этом случае мы действительно переходим черту", - сказал Брэд Харпер, стоя и наблюдая за призрачными изображениями, появляющимися и расплывающимися в фокусе с другого конца света. "Мохаммед находится под стражей в США всего шесть недель. Мы можем сломать его. Нам просто нужно дать этому больше времени ".


"Возможно, у нас больше не будет времени".


"Но сейчас мы говорим о мирных жителях. Дети, ради Бога."


"Неужели?" сказал Джефф. "А как насчет всех детей, убитых сегодня на мостах и в туннелях? Ты думаешь, этим людям было на них наплевать?"


"Очевидно, что нет, но -"


"Как насчет всех остальных детей, которые будут убиты, если этому больному сукину сыну там сойдет с рук нанесение нескольких ядерных ударов по нашей земле?"


"Это все равно не делает все правильно, и я хочу официально заявить, что я полностью против этого".


"Должным образом принято к сведению", - ответил Джефф, когда сигнал, наконец, улучшился достаточно, чтобы они могли продолжить. "Я не знаю, как долго мы сможем удерживать нисходящую ссылку, так что заходите туда и убедитесь, что мы готовы начать. И, кстати, - добавил он, когда Харпер начал уходить, - я хочу, чтобы вы помнили, что я не достиг того, чего я есть, будучи глупым или мягким ".


Харпер не считал этого человека ни глупым, ни мягким. На самом деле, он, возможно, был даже слишком жесток для своего же блага. Тем не менее, Харперу нечего было сказать. Все, что у него осталось, - это болезненное чувство внизу живота. Морские пехотинцы были благородными людьми, и они, черт возьми, уж точно не пытали детей.


Несмотря на то, что это должно было произойти на другой стороне земного шара, Харпер чувствовал такую же ответственность за происходящее, как если бы он находился в Северной Африке и сам выполнял приказы. Он мог только надеяться, что Бог смилуется над их душами за то, что они собирались сделать.


Мгновение спустя дверь в комнату для допросов открылась, и Майк Джефф вкатил внутрь тележку с видеорегистратором, из которой в коридор тянулись многочисленные кабели. Прежде чем снова включить мониторы, он обратился к заключенным, которые были прикованы гибкими наручниками к двум очень неудобным деревянным стульям. Оба мужчины достаточно хорошо говорили по-английски, так что переводчик не понадобился.


"Нам потребовалось довольно много времени, чтобы установить связь между вами двумя. На самом деле, мы почти пропустили это. Мы потратили так много времени на поиски кого-либо из детей бен Ладена или Завахири, которые могли бы заняться семейным бизнесом, что по глупости никогда не рассматривали твою родословную, Мохаммед. Вы, должно быть, очень гордитесь своим племянником. Похоже, он действительно увлекся профессией.


"Я пытался выяснить, как мог бы выглядеть фамильный герб бен Мохаммеда-Джамаля. Может быть, два льва держат придорожную бомбу, или это было бы более утонченно? Может быть, цепочку капсюлей-детонаторов над красивым баннером с надписью "Женщины и дети прежде всего"?


"В любом случае, мы решили провести еще немного генеалогии, и угадайте, что мы обнаружили?" Джефф кивнул головой, и Харпер активировал оба монитора. "Ра'на - довольно милая деревня".


Когда мониторы засветились, один показал потрепанный фасад большого деревенского дома из сырцового кирпича, в то время как другой показал семью женщин и детей, сгрудившихся в одной из комнат внутри. Несколько мужчин в черной униформе с темными балаклавами, закрывающими их лица, держали их на мушке.


Сайед Джамал мгновенно напрягся в своем кресле. Это была именно та реакция, на которую надеялся Джефф. "Думаю, мне не нужно спрашивать, на чей дом мы смотрим".


Мохаммед знал, что смотрит на дом и семью своего племянника, но оставался совершенно бесстрастным.


"Посмотри на них хорошенько", - сказал Джефф, поднимая свой мобильный телефон. "Мужчины в этом доме работают на меня. Они подчиняются моим приказам, и если вы не начнете сотрудничать, для семьи вашего племянника все станет очень неприятно. Теперь расскажите мне о ядерном материале ".


Джефф тихо сосчитал до трех и задал вопрос по-другому. "Мы уже знаем, где материал был украден со сверхсекретного европейского объекта. Мы также довольно хорошо знаем, когда это было украдено. Чего мы не знаем, так это того, кто планирует продать это вам и как вы планировали это использовать. Скажи мне то, что я хочу знать, и я прикажу своим людям покинуть этот дом прямо сейчас ".


Когда Мохаммед отказался отвечать, Джефф поднес телефон к уху и сказал: "Начни со старшей дочери".


Сразу же после передачи приказа на мониторе началась лихорадочная деятельность, и один из вооруженных людей оттащил кричащую молодую женщину от ее семьи и выволок ее из комнаты. Члены семьи завыли, и изображение задрожало, когда камеру сняли со штатива и понесли по коридору. Он догнал стрелка в том, что казалось ванной. Большая медная ванна была наполнена водой, и боевик держал под ней голову женщины.


Сайед Джамал проклинал своих похитителей на арабском, когда слезы потекли по его лицу. Джефф, однако, не обратил на него никакого внимания. Его взгляд был прикован к Мохаммеду бин Мохаммеду.


Джамал быстро понял, что происходит, и обратился к своему дяде, умоляя его рассказать американцам все, что они хотели знать. Мохаммед крикнул ему, чтобы он заткнулся.


Брэду Харперу было наплевать, было это нарушением субординации или нет - он не мог позволить этому продолжаться дольше. Подойдя к Джеффу, крепко сложенный морской пехотинец сказал: "Вот и все. Мы не будем этого делать. Тебе придется найти другой способ ".


Не сводя глаз с Мохаммеда, Джефф выхватил пистолет и направил его в голову Харпера, остановив морпеха на полпути. "Каждый член этой семьи умрет, медленно и мучительно, если ты не скажешь мне то, что я хочу знать", - сказал Джефф, впиваясь глазами в Мохаммеда. "Кто продает ядерный материал?"


Когда мужчина все еще отказывался отвечать, Джефф снова заговорил в свой мобильный телефон. "Убей ее".


Команда была передана боевику на мониторе, который вытащил свой пистолет, положил его на край ванны и произвел два выстрела.


Джамал был в истерике от ярости и кричал сначала на американцев, а затем на своего дядю за то, что тот убил его дочь.


Мохаммед посмотрел на него и сказал ему заткнуться.


Джаффе не стал утруждать себя расспросами о ядерном материале сейчас. Вместо этого он заговорил по своему мобильному телефону, и как только камера вернулась в комнату, где была заперта семья, он сказал Мохаммеду: "Почему бы тебе не выбрать следующего?"

ТРИДЦАТЬ ОДИН


Hарват только что закончил разговор с Кевином Макколиффом, когда Херрингтон вошел в кабинет доктора Харди со своей командой и сказал: "Все на месте".


Харват оглядел Моргана, Кейтса и Гастингса, как бы оценивая их, пытаясь угадать, справятся ли они с тем, к чему он мог бы призвать их.


Обрывки того, что Боб рассказывал ему о них в своих электронных письмах, всплывали на передний план в сознании Харвата. Кейтс, который переехал в Нью-Йорк из Оклахомы, был сыном родителей-евангелистов. Хотя сам он не был особенно религиозен, он рассматривал войну с террором точно так же, как и его враг, как открытый крестовый поход. Физические нагрузки на работе позволили ему уволиться с действительной службы, когда во время выполнения задания на юге Афганистана ему оторвало оба колена.


Морган, самый молодой член команды, был воспитан матерью-одиночкой. У него были большие проблемы с наркотиками и уличными бандами, и он вступил в Корпус морской пехоты в качестве своего билета и способа увидеть мир за пределами Нью-Йорка. Хотя из-за ранения в голову он не мог выполнять свои обязанности, многие врачи, включая Харди, задавались вопросом, не был ли он уже немного не в себе - слишком безрассудно относился к собственной жизни задолго до того рокового дня в Ираке.


Наконец, появилась Трейси Хастингс - техник EOD ВМС. Она была дочерью богатой нью-йоркской семьи; ее родители были серьезно не согласны с ее решением вступить в вооруженные силы, но нападение на эсминец ВМС США "Коул" помогло ей принять решение, и упрямую молодую женщину было не переубедить. Она пошла на флот не из-за своего богатого воспитания, а из за этого. Она считала, что если кто-то и обязан служить своей стране, то это люди, которые извлекли из этого огромную выгоду.


Трейси использовала немного косметики, чтобы скрыть шрамы на лице, оставленные неисправной утилизацией самодельного взрывного устройства, но повреждения все еще были видны. Из того, что Херрингтон рассказала Харвату, ее травмы были довольно серьезными, но хирурги проделали замечательную работу - вплоть до подбора особенно бледно-голубого цвета для ее искусственного глаза.


Глядя на каждого из стоящих там людей, Харват мог сказать, что они были сплоченной группой. Это было хорошо. Вопрос был в том, смогут ли они функционировать и как личности, и как сплоченное подразделение в условиях стресса боя? И что не менее важно, примут ли они его, аутсайдера, одновременно и как своего, и как лидера?


Когда Харди отправился проведать некоторых других своих пациентов, они были в кабинете одни. Харват попросил Херрингтона закрыть дверь. Как только все было закрыто, он сказал: "Я собираюсь быть абсолютно честным со всеми вами. Ты не мой первый выбор для чего-то подобного, и ты даже не мой последний выбор. Но в сложившейся ситуации ты - мой единственный выбор ".


"Пошел ты тоже", - сказал Морган.


Херрингтон поднял руку и сказал: "Дайте ему закончить".


Харват немного подождал, а затем сказал: "Ресурсы штата, местные и федеральные ресурсы полностью, я имею в виду, полностью, связаны с поисково-спасательными работами. Воздушное и морское сообщение вокруг Манхэттена было приостановлено из-за стрельбы снайперов и РПГ. Движение вертолетов и лодок наблюдается на противоположных берегах Гудзона и Ист-Риверс. Кто-то не хочет, чтобы какое-либо подкрепление добралось до Манхэттена. Это означает, что у нас не будет никакой поддержки для этого задания вообще. Ваше участие будет неофициальным, непризнанным и, безусловно, несанкционированным ".


"Что это значит?" - спросил Кейтс.


"Это означает, что вы не являетесь федеральными служащими, и вас не признают военнослужащими на действительной службе - по сути, ваш статус инвалида не изменился".


"Я думаю, тебе повезло, что, несмотря на то, что они забрали наши рабочие места, мы все продолжили наше обучение", - ответил Кейтс.


Харвату понравился этот ответ. Продолжая, он сказал: "Мы имеем дело с чрезвычайно хорошо организованным врагом неопределенного размера и ресурсов, который предположительно все еще действует где-то на Манхэттене".


"Вы хотите сказать, что они еще не закончили?" - ответил Пол Морган.


Харват покачал головой. "Я не знаю. Вот почему я хотел быть с тобой абсолютно откровенным. Короче говоря, у нас очень слабое представление о том, с чем мы имеем дело. Это может оказаться пустяком, но у меня такое чувство, что это может оказаться чрезвычайно опасным заданием. У кого-нибудь есть еще вопросы?"


"Да, " пошутил Кейтс, " так в чем плохая новость?"


Волна напряженного смеха прокатилась по комнате.


Трейси Хастингс наполовину подняла руку и спросила: "Если мы не знаем, кто эти люди и какова их цель, как мы должны их найти?"


"Я только что разговаривал по телефону с кем-то, кто работает над этим", - ответил Харват. "Возможно, у нас что-то появится очень скоро, поэтому нам нужно быть готовыми к переезду. В то же время, у нас есть проблема посерьезнее. Все, что у меня есть, это пистолет, и он в моем грузовике в центре города. Мы собираемся выяснить, что мы собираемся сделать для оружия ".


По комнате прокатилась еще одна волна смеха, но на этот раз он был каким угодно, только не напряженным.


Двадцать минут спустя Пол Морган снял кусок фальшивой гипсокартонной стены с задней стенки шкафа в своей маленькой квартире в Грэмерси-Парк и сказал: "Давай, выбирай".


Это был настоящий арсенал. В отделе пистолетов у Моргана были два пистолета Unertl MEU SOC 1911 года выпуска, Glock 19 и четырехдюймовый Smith & Wesson 620 калибра 357. Рядом с ними висели дробовик Mossberg 590 12-го калибра, снайперская винтовка Remington 40-X .308 и полностью автоматическая штурмовая винтовка Troy Industries CQB-SPC A4, которую Морган рисковал надрать чиновнику за контрабанду из Ирака.


"Вот и вся наша проблема с оружием", - сказал Харват, глядя на дисплей. "Я собираюсь задать еще один глупый вопрос, но как у тебя с боеприпасами?"


Группа снова рассмеялась. Морган прошел на кухню, которая была увешана туристическими плакатами о местах, которые он надеялся когда-нибудь увидеть - Париж, Рим, Гонконг - и достал из кармана связку ключей. Холодильник представлял собой мозаику из снимков, на которых Морган был морским пехотинцем в ряде других экзотических мест по всему миру, где обычно было гораздо более влажно или пыльно, чем в Париже, Риме или Гонконге.


Он отпер маленький замок сбоку на дверце морозильника и распахнул ее. Внутри аккуратными рядами стояли коробки с боеприпасами в термоусадочной упаковке.


"Где вы храните свой гранатомет?" - спросил Херрингтон.


"Доктор Харди сказал мне, что гранатометы предназначены для параноиков, поэтому я некоторое время назад продал их своему приятелю".


Морган позволил им постоять в недоумении еще секунду, а затем улыбнулся и сказал: "Шучу. Просто шучу. У меня никогда не было гранатомета. Кроме того, учитывая, во что мне обошлась батарея ракет класса "земля-воздух", которую я установил на крыше, кто мог позволить себе гранатомет?"


Все рассмеялись, но втайне никто из них не удивился бы, обнаружив, что у Моргана действительно был ящик с ЗРК, припрятанный где-то наверху.


Убирая с кухонного стола, Морган поднял технический рюкзак KIVA, набитый под завязку снаряжением, и водрузил его на один из стульев.


"Это ваша сумка для жучков?" - спросил Гастингс.


Морской пехотинец кивнул головой и начал разгружать свой рюкзак. "На неделю самое лучшее снаряжение для выживания, которое можно купить за деньги".


Когда Морган достал MRE, химические фонари, таблетки для очистки воды, парашютный шнур и другие предметы, Кейтс сказал: "На неделю хватит? Что случилось с семьюдесятью двумя часами?"


"Ураган Катрина, вот что". Морской пехотинец посмотрел на Харвата. "Даже DHS теперь говорит людям, что им нужно иметь под рукой припасов минимум на неделю на случай неприятностей, верно?"


Харват кивнул головой, зная, что они говорили о том, чтобы заставить людей увеличить срок до месяца или даже двух. У него не только была сумка-жучок, готовая к использованию в любой момент на случай террористической атаки или какой-либо другой катастрофы, но и у большинства военных, сотрудников правоохранительных органов и разведки, с которыми он работал. Они были даже у гражданских. С точки зрения Харвата, было довольно глупо для любого, будь то государственный служащий или кто-то другой, не быть готовым в случае чрезвычайной ситуации. Тем не менее, его сумка с жучками лежала на заднем сиденье его Трейл-блейзера в гараже на окраине города. Он весил по меньшей мере пятьдесят фунтов, и было бы довольно неудобно повсюду таскать его с собой. Несмотря на это, в нем было несколько предметов, которые он хотел бы иметь при себе прямо сейчас.


Пока Морган продолжал доставать вещи из своей, казалось бы, бездонной сумки, Хастингс спросил: "Где вы взяли все деньги на это барахло?"


"Давайте просто скажем, что в моей прошлой жизни я был хорошим спасителем".


"Действительно хорошая экономия", - добавил Кейтс, проверяя этикетки на паре спортивных курток, висящих в шкафу Моргана.


Морской пехотинец выложил ассортимент исключительно высококачественных ножей от Криса Рива, а также совершенно новый Gerber LMF II-Infantry, с помощью которого можно было вырезать себе путь из фюзеляжа вертолета, и почтительно предложил Харвату выбрать первым.


Хотя все они были исключительными, у Харвата уже был в кармане его автомат, без которого он никогда не выходил из дома, и если они вернутся к его первопроходцу, у него будет доступ к превосходному ножу с фиксированным лезвием от LaRue Tactical.


"Я не думаю, что у вас там есть какие-нибудь светошумовые шашки?" - спросил Харват, наблюдая, как Пол Морган продолжает доставать снаряжение из своей сумки.


"Нет, но у меня есть это", - ответил морской пехотинец, доставая медицинский набор "Блэкхок".


Харват собирался сказать, что надеется, что им это не понадобится, когда зазвонил его мобильный телефон. Это был Кевин Макколифф.


Пообщавшись с ним всего несколько секунд, стали очевидны две вещи. У Кевина были довольно хорошие новости. У него также были довольно плохие новости.

ТРИДЦАТЬ ДВА


HАрват слушал, как Макколифф первым сообщил ему хорошие новости. Аналитик NGA смог взломать сервер, содержащий данные отслеживания мобильного телефона террориста, который Харват "позаимствовал" из пакета для улик полиции Нью-Йорка. Это был один из более чем сорока семи разных телефонов, работающих с одной учетной записи. Он и еще один продолжали передавать сигнал после того, как мосты и туннели были взорваны. Этот "другой" телефон был распознан сервером как ведущее беспроводное приемное устройство. Макколифф объяснил, что все устройства были запрограммированы на отправку текстовых сообщений с данными о местоположении на главный телефон через регулярные промежутки времени. Теперь пришло время для плохих новостей.


Где бы ни находился этот ведущий телефон, теперь он больше не передавал сигнал. У Макколиффа не было возможности сообщить "Харвату" его текущее местоположение, только где он находился - адрес в Верхнем Вест-Сайде и еще один в даймонд-дистрикт на Западной 47-й улице.


Несмотря на то, что ведущий телефон, казалось, был отключен, Макколифф настоятельно посоветовал Харвату убедиться, что программное обеспечение для определения местоположения на том, который он сейчас носил, было отключено. Харват сказал ему, что он уже сделал это в полицейском участке, и, когда он схватил ручку и бумагу, попросил Макколиффа повторить адреса, по которым звонил главный телефон, еще раз.


Когда Харват спросил, есть ли какие-либо спутниковые снимки этих мест, Макколифф сказал ему, что это тоже часть плохих новостей и что Харват поймет, что он имел в виду, как только увидит это. Все, что было нужно Кевину, - это адрес электронной почты. Харват увидел кабельный модем рядом с компьютером на столе Пола Моргана, скрестил пальцы, надеясь, что сможет выйти в Интернет, и дал Макколиффу одну из учетных записей Hotmail, которую он использовал, когда не хотел запускать что-либо через серверы DHS.


Пять минут спустя Харват загрузил первое из серии электронных писем и увидел, что именно Макколифф имел в виду, говоря, что спутниковые снимки также являются частью "плохих" новостей. Из-за дыма от всех пожаров было очень трудно что-либо разобрать. Тремя электронными письмами позже он помахал Херрингтону рукой и сказал: "Вы видите здесь то же, что и я?"


Боб уставился на экран и медленно прокрутил изображения из здания на Западной 84-й улице. Когда он закончил, он отступил и сделал это снова, затем повторил процесс еще несколько раз. Он хотел быть как можно более уверенным, прежде чем высказывать какое-либо мнение. Наконец он сказал: "Качество изображения абсолютно отстой, но если бы мне пришлось делать предположения, я бы сказал, что это снимки двух транспортных средств, перевозящих две группы взломщиков численностью от четырех до семи человек в каждой".


"Я тоже так думаю", - ответил Харват, нажимая на изображение адреса в Даймонд Дистрикт. "Как насчет этого?"


"Эти снимки еще хуже, чем другие", - сказал Боб. "Это могут быть две наши машины, или они могут быть совершенно разными. Из-за всей этой дымки и помех от дыма нельзя сказать наверняка ".


"Ну, есть только один способ выяснить".


"Ого-го", - крикнул Кейтс, передразнивая Моргана, но делая это с армейским кличом. "Давайте доберемся до этих ублюдков".


Гастингс не обратил на Кейтса никакого внимания. Глядя на все это снаряжение, она сказала: "Тебе не кажется, что мы собираемся привлечь много внимания, разгуливая по Манхэттену со всем этим барахлом?"


"Хорошая мысль", - ответил Херрингтон, глядя на Моргана.


Морской пехотинец пересек комнату и вытащил несколько рюкзаков из шкафа в прихожей. "Мой приятель - представитель CamelBak. Это их новые сумки-ножны. Вы можете бросить винтовку или дробовик в ножны в центре, а затем сложить остальное свое снаряжение в отделения вокруг него."


Харват изучил хитроумно оформленные сумки и заметил: "Все равно будет выглядеть так, будто мы упаковываем серьезную огневую мощь".


Морган вытащил три дождевика из-за своих снегоступов. "Мы будем использовать это для "Ремингтона", "Троя CQB" и "Моссберга ". Никто не будет иметь ни малейшего представления, что у нас с собой ".


Для человека, которому пуля достаточно серьезно пробила волосы, чтобы его уволили из морской пехоты по медицинским показаниям, пока что он, казалось, держал себя в руках. Этот парень не упустил ни одного трюка. "Ладно", - заметил Скот. "Я думаю, теперь все, что нам нужно сделать, это выяснить, как, черт возьми, мы собираемся добраться туда, куда направляемся".


Выглянув в одно из окон квартиры на нижнем этаже и посмотрев вниз по улице, Рик Кейтс ответил: "У меня есть идея, но у меня также есть ощущение, что это никому не понравится".

ТРИДЦАТЬ ТРИ


Eсобирая коллекцию байков возле магазина Cox Cycle Shop, Харват предупредил Кейтса, чтобы он не позволял событиям перерасти в ситуацию типа "Это мой вертолет Чарли, это мой пистолет Клайд". Пока они стояли на тротуаре, наблюдая, как армейский специалист по гражданским делам рассказывает свою историю скрещенным на груди, покрытым татуировками сотрудникам магазина по изготовлению мотоциклов на заказ, Харват, Херрингтон, Хастингс и Морган пытались придумать план Б.


Они согласились, что самый быстрый способ добраться до даймонд-дистрикт из Грэмерси-парка - это попытаться проехать прямо по Пятой авеню, но он был зарезервирован только для машин скорой помощи, и большинство копов, которых они видели, не особенно помогали. Если вы не были за рулем служебного автомобиля, они никого не пропускали, даже машину, полную хирургов, которых они видели, которым нужно было как можно быстрее добраться до больницы на окраине города. Харват размышлял, может быть, им было бы лучше отправиться на север пешком, забрать его автомобиль и, используя его комплект фар и сирены, попытаться преодолеть оставшееся расстояние, когда один из татуированных байкеров толкнул Кейтса спиной на тротуар.


Харват и остальные члены его группы немедленно шагнули вперед, но Кейтс поднял руку и махнул им, чтобы они возвращались. Проявляя чрезвычайное терпение и самообладание, он поднялся с земли, отряхнулся и нанес ответный удар человеку, который только что толкнул его.


Харват и другие наблюдали, как Кейтс сошелся лицом к лицу с 250-килограммовым байкером, и их перепалка становилась все более жаркой.


Мгновение спустя байкер схватил Кейтса за горло и замахнулся другой рукой, пытаясь ударить его сбоку по голове. Кейтс парировал удар и обрушил свободную руку на челюсть мужчины. Прежде чем татуированный гигант смог ответить, Кейтс резко дернул его головой вперед и раздробил хрящ в носу мужчины сильным ударом головы.


Менеджер магазина велосипедов ударил Кейтса коленом в живот, но резервист спецназа быстро отразил нападение, ударив здоровяка ногой в пах, отчего у того подогнулись колени и он от боли упал на тротуар.


"Если вы, ребята, хотели бы помочь", - крикнул Кейтс через плечо, когда остальной байкерский персонал в магазине начал хватать гаечные ключи, трубки и разнообразные дубинки, "сейчас, вероятно, самое подходящее время".


Харват и компания выхватили оружие и бросились вперед. Увидев демонстрацию огневой мощи, сотрудники магазина байкеров сложили оружие и отступили в заднюю часть гаража.


Кейтс пнул нападавшего в живот и вошел внутрь, нашел ключи от нужных им мотоциклов, а затем нажал кнопку, чтобы опустить дверь гаражного типа. Как только он был снят, он вставил отвертку в отверстия, куда обычно вставлялся висячий замок, достал два комплекта гибких наручников из рюкзака Пола Моргана и запер входную дверь.


"Что я говорил тебе о том, чтобы не превращать эту ситуацию в конфронтацию?" потребовал Харват, когда они забрались на мотоциклы.


"Я ничего не мог с этим поделать", - ответил Кейтс, выпуская свой. "Ты видел татуировки этого парня?"


"У него их миллион - ну и что?"


"Вы, очевидно, пропустили удар по его левой руке", - сказал Кейтс, выезжая на тротуар. "У него была фотография дяди Сэма с подбитым глазом, а под ней буквы F-T-A."


"К черту армию?" - прокричал Морган, перекрывая вой своего Suzuki. "Трахни этого мудака. Ура, Кейтс".


Херрингтон и Хастингс оба показали Рику поднятый вверх большой палец, и у Харвата не было выбора, кроме как показать свой тоже. Быть выгнанным со службы за то, что было известно как "Большой куриный ужин", или, более правильно, за плохое поведение, уволенное, означало, что менеджер магазина велосипедов был одним испорченным человеком и совершил эквивалент серьезного уголовного преступления.


Гордо хвастаться этим фактом под изуродованной татуировкой дяди Сэма было непростительно. Он заслужил все, что ему предложил Кейтс, и даже больше.


"Что скажешь, босс?" - крикнул Морган, заводя свой мотоцикл.


Харват заметил, что команда обратилась к Пуле Бобу за советом, и когда Херрингтон бросил вопросительный взгляд в сторону Харвата, Харват кивнул головой, предлагая ему взять управление на себя. Эти люди уважали опыт Боба и смотрели на него как на своего лидера.


"Сорок седьмая и пятая, " крикнул Херрингтон, " как можно быстрее доберемся туда".


Опустив голову и выруливая на своем байке в пробку, Харват решил, что о проблемах с субординацией он сможет побеспокоиться позже. Прямо сейчас им нужно было собрать воедино очень странную головоломку. Единственный вопрос был в том, хватит ли тех нескольких фрагментов, которые у них были, для достижения какого-либо прогресса?

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ


Gари Лоулор попытался разглядеть связь между двумя адресами, которые дал ему Харват. Террористы явно что-то искали, но что? Что им могло понадобиться в каменном особняке в Верхнем Вест-Сайде, расположенном в районе Даймонд в центре города? Ни один из них не казался типичной целью террористов.


Проблема усугублялась тем, что кто-то в DIA играл какую-то роль во всем этом, но пока он не разберется получше, кто и что это было, Лоулор ни за что не собирался раскрывать им свои карты. Они были сборищем супер-шпионов, связанных совершенно иными правилами ведения боевых действий, чем остальное разведывательное сообщество. У них были правила войны, и они мало что не могли сделать - в том числе запереть его на неопределенный срок без предъявления обвинения даже за то, что он пронюхал о краях одной из их операций. Назовите это межведомственным недоверием или сильным инстинктом самосохранения, но до тех пор, пока Лоулор не почувствует ситуацию намного лучше, он собирался держаться как можно дальше от Министерства обороны и его разведывательного управления.


В то же время, как режиссер проекта Apex, в его распоряжении было множество других ресурсов. Войдя в свой компьютер, он получил доступ к сети общих баз данных разведки и ввел два адреса, которые Кевин Макколифф предоставил Харвату. Когда результаты поиска вернулись, они были более чем разочаровывающими - они были совершенно невозможны. Согласно базе данных, не было никакой доступной информации ни по одному из адресов - ни записей о коммунальных услугах, ни информации об ипотеке или лицензии на ведение бизнеса, ничего. Казалось, что обе локации работают в вакууме - одна большая, черная.


Кто-то так тщательно вычистил оба адреса, что ни на одном из них не было ни единого следа, ведущего куда-либо. Такого рода стерилизация обычно происходила только в тайных правительственных операциях, настолько глубоких, что их называли происходящими на "глубине сокрушения" - статус, зарезервированный для вопросов жизненно важной национальной безопасности. По той или иной причине с этими проблемами иногда лучше справлялись на гражданской арене, а не на военных базах или в авторитетных разведывательных агентствах, но даже в этом случае места, где Лоулору довелось побывать за свою карьеру, были похожи на мини-крепости.


Однако Гэри все еще не приблизился к пониманию того, что происходит в Нью-Йорке. Если на снимках Кевина Макколиффа действительно были показаны два места с глубиной поражения, в чем причина? А еще лучше, как вообще террористы могли узнать о них? Оперативная разведка была бы, по меньшей мере, шагом Поло. Тот факт, что они нанесли удар не по одному, а по двум, наводил на мысль о компромиссе в области безопасности, настолько разрушительном, что его последствия вполне могли ощущаться годами, если не десятилетиями, в будущем.


Лоулор перескочил на сервер DHS, вывел самую последнюю карту повреждений FEMA для Нью-Йорка и отфильтровал как можно больше "шума". Его не интересовали оценки потерь или расположение аварийного оборудования. Все, что он хотел знать, это то, где конкретно террористы нанесли удар. Как только эта информация была выделена, он добавил вторичные проблемные места, такие как сообщения о местах расположения снайперов и РПГ, пожары в многоквартирных домах и собственности, а также любые другие крупные события, которые требовали масштабного реагирования полиции, пожарных или EMS. Установив их, он добавил последний слой - секретные места в Верхнем Вест-Сайде и Мидтауне, по которым террористы только что нанесли удар.


Он пытался разобраться в этом, но чем упорнее он смотрел на экран, тем больше вопросов скапливалось в его мозгу. Если это были локации с глубиной захвата, то какое агентство или группа ими управляли и какова была их цель? При всем хаосе в Нью-Йорке, тот, кто контролировал эти места, вообще знал, что по ним нанесли удар? Это был один из самых больших вопросов Лоулора.


Единственной очевидной вещью во всей этой путанице было то, что если террористы точно определяли и наносили удары по местам реальной глубины поражения, то у Соединенных Штатов были еще большие проблемы, чем они думали.


Лоулор понял, что ему придется пойти против своего здравого смысла и поговорить с людьми, не входящими в его ближайшее окружение. Какими бы ни были последствия, если он сможет остановить террористов до того, как они нанесут новый удар, это будет стоить того.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ


NОРИГИНАЛЬНЫЙ SБЕЗОПАСНОСТЬ AГЭНСИ


FORT MИД, МАРИЛАНД


Mарк Шрайбер просунул голову в освещенный флуоресцентными лампами кабинет своего руководителя и сказал: "Я думаю, у нас на Манхэттене возникла еще одна проблема".


"Без шуток", - ответил Джозеф Стэнтон, ткнув большим пальцем через плечо в сторону плоских телевизоров на стене позади него. "Какой-то идиот-блоггер распустил слух, что в нападении участвовал биоагент, и что бы ни говорил мэр Браун, его никто не слушает".


"Это не то, о чем я говорю", - ответил Шрайбер, пройдя остаток пути внутрь и закрыв за собой дверь. "Транскон" и "Женева Даймонд" не отвечают".


Стэнтон прекратил то, что делал, и отложил свой фиолетовый маркер. Его лицо в очках было раздутым из-за диеты, слишком богатой натрием, а также слишком большого количества Хеннесси и кока-колы в нерабочее время. Его волосы были растрепаны, а весь его гардероб, казалось, был постоянно помят. На нем был костюм из прозрачной ткани, который давно следовало снять с производства, и полосатый галстук полкового образца, украшенный кофейными пятнами. "Как не реагирует?"


"Никтоне отвечает на электронные письма".


"Ты пытался им позвонить?"


Шрайбер кивнул головой. "Кажется, телефоны не работают".


"Как насчет пинга серверов?"


"Я сделал это, и это возвращается - Хорошо. Все еще обрабатывается."


"Так в чем проблема?" - спросил Стэнтон.


"Если мы можем пинговать серверы через спутник и получать ответ, то почему не работает их электронная почта? Это происходит от одной и той же системы ".


"В Нью-Йорке сейчас хаос. Мы не знаем, в чем заключается ущерб или какие услуги были прерваны. Давай не будем об этом беспокоиться ".


"Вам не кажется немного странным, что мы не можем подключиться к двум нашим подстанциям?"


"Учитывая все, что происходит там, наверху, не совсем. Серверы все еще загружены, верно? Ты сам так сказал. Итак, кто-то должен обрабатывать данные ".


"Да, но у меня просто плохое предчувствие по этому поводу", - ответил Шрайбер.


"На нас напали, так что дурные предчувствия понятны. Потерпи еще немного. Я уверен, мы что-нибудь услышим ".


"А если мы этого не сделаем?"


У Стэнтона не было на это времени. "Тогда мимо нас пройдет дружелюбный соседский полицейский-патрульный и даст нам отчет".


"Ты шутишь, да?" - сказал молодой человек.


Конечно, он шутил, и если бы этот парень проводил немного больше времени, общаясь с реальными живыми людьми, и немного меньше времени за своим компьютером, он мог бы это понять. Взяв свой маркер и вернув внимание к стопке документов на своем столе, Стэнтон ответил: "Это будет очень долгая ночь, Марк. Почему бы тебе не уделить несколько минут, расслабиться, а затем посмотреть, какая помощь в поиске ресурсов понадобится им наверху ".


"Хорошо, но если мы по-прежнему ничего не услышим из Нью-Йорка?"


"Тогда мы копнем немного глубже. Но сейчас я хочу, чтобы вы сосредоточились на помощи людям, которые в этом больше всего нуждаются. Я был в Transcon и Geneva Diamond. Поверьте мне, эти ребята знают, как за себя постоять ".

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ


NФУ YОРК CЭТО


Nлавируя в пробках, как мог, Фиоре держал Командный центр Секретной службы в курсе их положения, в то время как Марси сообщала ему новости с заднего сиденья. Суть заключалась в том, что их прогресс был ужасным, а их пациенту становилось все хуже.


Поскольку Рузвельт был совершенно непроходим, Тиму пришлось сворачивать на боковые улицы, большинство из которых были забиты машинами.


На 7-й улице возле Томпкинс-сквер Марси закричала: "Тим, она падает! Мы теряем ее!"


Быстро прокрутив варианты iQue, Тим нашел то, что искал. "Я собираюсь срезать путь через этот парк. Держись ..."


Перепрыгнув бордюр на авеню Б, Фиоре промчался через Томпкинс-сквер и снова выехал на 10-ю улицу и авеню А. Он прорвался через полицейское заграждение на Первой авеню и, после поворота направо, после того, как завизжали шины, нажал на акселератор и помчался в больницу Бет Израэль. Его единственной надеждой было, что они смогут добраться туда вовремя.

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ


Tодинокий офицер полиции Нью-Йорка, стоявший на страже у разбитой витрины Женевской биржи бриллиантов и ювелирных изделий, вздохнул с облегчением, когда появился Харват и продемонстрировал свои удостоверения DHS. Тот факт, что он подъехал на велосипеде по грунтовке вместе с четырьмя другими довольно суровыми на вид людьми, его ничуть не смутил, особенно после всего остального, что уже произошло днем.


Офицер ждал подкрепления с тех пор, как наткнулся на место происшествия сорок пять минут назад, когда направлялся в другое место. Поскольку каждая пара профессионально обученных рабочих рук в городе была необходима для помощи в поиске выживших среди обломков моста и взрывов в туннелях, случайные грабежи не входили в список приоритетов патрульного. Но когда группа торговцев с 47-й улицы остановила его и рассказала, что произошло, офицер немедленно передумал.


Отогнав зрителей от передней части магазина, он рискнул пройти несколько футов внутрь. То, что он увидел, заставило его оставаться там до прибытия помощи. Он как раз собирался неохотно покинуть пост, когда появился Харват. Теперь он был более чем счастлив передать дело кому-то с большей властью и большей юрисдикцией. За все годы работы ничто не подготовило патрульного к той бойне, которую он увидел внутри.


Теперь настала очередь Харвата. С Бобом Херрингтоном и остальной командой на буксире они обошли мертвые тела и латунные гильзы в передней части магазина и направились к двери в виде хранилища в задней части.


Дверь была полуоткрыта, и когда они подошли к ней, Трейси Хастингс приказала команде остановиться.


"Что случилось?" - спросил Харват.


Гастингс указал на оспины на стенах и потолке вокруг рамы и ответил: "Шрапнель. Мы не можем прикоснуться к этой двери, пока не будем уверены, что она не подстроена ".


Харват думала, что она была немного слишком осторожна, пока Херрингтон не сказал: "Доверься ей. Она знает, что делает ".


"Хорошо", - ответил он, отступая в сторону, чтобы позволить ей лучше рассмотреть это. "Но сделай это быстро".


Как только Гастингс убедилась, что это безопасно, она махнула остальной команде вперед.


Внутри они обнаружили высокотехнологичную комнату управления безопасностью, которая была разнесена на части тем, что, по словам Хастингса, вероятно, было одной или несколькими осколочными гранатами. На полу лежали сильно изуродованные тела трех мужчин в тактических жилетах, рядом лежали модифицированные M16.


"Эти парни - наркоманы", - заметил Морган, переворачивая одно из тел.


"Многие парни в индустрии безопасности слишком коротко стригут волосы", - сказал Кейтс. "Это не делает их морскими пехотинцами".


Морган проигнорировал замечание и указал на ноги мужчин. "Морские пехотинцы используют только самое лучшее снаряжение, и все эти парни носят ботинки для десанта из Куантико".


Хотя Харват предпочитал оригинальные ботинки S.W.A.T., в словах Пола Моргана был смысл. Многие из морских пехотинцев, которых он знал, особенно любили ботинки Quantico, но даже с M16 все еще не было достаточно доказательств, чтобы квалифицировать тела как принадлежащие морским пехотинцам.


Словно прочитав его мысли, Морган вытащил пластину из одного из их тактических жилетов, постучал по ней костяшками пальцев и сказал: "Бронежилет для перехватчиков военного образца США. Прочнее кевлара и может остановить что угодно, вплоть до 7,62-миллиметрового снаряда ".


Кейтс присвистнул и сказал: "Эти парни, безусловно, были подготовлены".


"Но ради чего?" - ответил Харват, больше для собственной выгоды, чем для кого-либо другого. "Кто бы ни уничтожил этих морских пехотинцев, он, должно быть, был очень хорош. Давайте закончим расчистку этих комнат ".


Боб и остальные члены команды забрали у морских пехотинцев их пистолеты SIG Sauer P228, а также их автоматы и столько заряженных магазинов, сколько они могли унести, прежде чем зачистить баланс Женевской биржи бриллиантов и ювелирных изделий. Пока они это делали, Харват пытался выяснить, в чем, черт возьми, заключалась реальная функция операции. В центре Нью-Йорка ни одному ювелирному магазину - какими бы занятыми или с хорошими связями ни были его владельцы - не собирались предоставлять защиту трех вооруженных штурмовыми винтовками морских пехотинцев США.


По мере того, как они переходили из комнаты в комнату, стало очевидно, что операция была полностью безбумажной. Какой бы секрет он ни хранил, его либо унесли с собой в могилу, когда его персонал подвергся обстрелу, либо похитили террористы, либо заперли на своих рабочих станциях и стеллажах с серверами.


Используя единственный оставшийся у него вариант, Харват собрал все фотографии, удостоверяющие личность, какие только смог, с каждого из пятнадцати трупов, включая трех американских военнослужащих, в удостоверениях личности которых они были указаны как действующие морские пехотинцы.


Он надеялся, что Гэри сможет извлечь из этого какой-то смысл, потому что в этот момент Харват абсолютно не представлял, с чем или кем они имеют дело.

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ


Lпройдя более половины списка мест, Абдул Али посчитал, что ему повезло, что они потеряли только одного из чеченских солдат. Это был коварный, но необходимый путь, по которому они были вынуждены следовать. Тролль объяснил, что каждую локацию будет штурмовать сложнее, чем предыдущую, и именно поэтому Али и его команда брали их в порядке возрастания сложности. Не было смысла начинать с самого труднодоступного места и продвигаться назад только для того, чтобы обнаружить, что Мохаммед бин мохаммед содержится в одном из менее укрепленных мест. Это казалось разумным, и было утешением, пусть и небольшим, что с каждым местом, которое они вычеркивали из своего списка, Абдул Али становился на шаг ближе к возвращению Мохаммеда.


Для чеченцев не имело значения, ждал ли этот человек в этом месте или в следующем. Без ведома Али, Тролль платил им за каждое нападение, и поэтому в их финансовых интересах было, чтобы атаки продолжались до самого кровавого конца.


Что Али действительно знал, так это то, что Тролль был на сто процентов прав относительно склонности американского правительства к секретности - особенно когда дело касалось операций под глубоким прикрытием из их списка. И левая, и правая руки целенаправленно стремились держать друг друга в неведении и тем самым создали значительно некоммуникабельную культуру. Потребовались бы дни, чтобы разобраться в том, что случилось с различными нью-йоркскими операциями под прикрытием, и к тому времени, с воли Аллаха, Абдула Али и Мохаммеда бин Мохаммеда уже давно не было бы в живых.


Когда команда приближалась к своей следующей цели, Али был абсолютно уверен, что ее обитатели понятия не имели об их приближении. Он тешил себя надеждой, что это может быть последнее нападение, которое им придется провести.


Вентиляционные отверстия туннеля Линкольна были расположены на паромном терминале Уэст-Мидтаун, также известном как пирс 79, на Западной стороне Манхэттена. Когда Абдул Али и его чеченские наемники прибыли, башни вентиляционных шахт все еще извергали высоко в воздух клубы едкого черного дыма от сотен и сотен транспортных средств, горящих в туннеле под рекой Гудзон.


Персонал скорой помощи был повсюду, когда они пытались использовать вентиляционные шахты для эвакуации выживших. Ежегодно через туннель проезжало более сорока миллионов автомобилей, что делало его одним из самых загруженных в мире и идеальной мишенью. Али тихо восхищался хаосом. Аллах действительно благословил их начинание.


К северной вентиляционной башне был пристроен гараж для автобусов водного транспорта Нью-Йорка, и Али велел Саше припарковаться сразу за ним, рядом с двумя большими мусорными контейнерами. Мужчины приготовили свое оружие, а затем надели противогазы и черные тактические шлемы. Отработанно в унисон они вышли из машин и помчались в почти пустой гараж в сопровождении совершенно особенного троянского коня.


Большая часть персонала автобуса примчалась по соседству, чтобы попытаться помочь вытащить выживших из туннеля, и только горстка осталась позади. С ними быстро расправились трое чеченцев, которые затем оттащили их тела в заднюю часть гаража, где их можно было спрятать с глаз долой.


Вспомогательный лестничный колодец, скрытый в северной вентиляционной башне, был сконструирован так, чтобы его было очень трудно, если не невозможно, найти без надлежащей помощи. Как только он был обнаружен, команда приготовила свое секретное оружие и отправила "Ивана" ковылять вниз по лестнице.


С помощью волоконно-оптической камеры, установленной внутри ошейника животного, Али и его чеченский проводник наблюдали, как маленький, но крепкий бордер-колли в ярко раскрашенном поисково-спасательном жилете, прихрамывая, направился к большой стальной двери. В трех футах от него проводник нажал кнопку на своем пульте дистанционного управления, отчего ошейник собаки издал два звуковых сигнала подряд. Собака сразу же начала скулить и улеглась.


На мгновение показалось, что их тактика не сработает. Затем по коридору и вверх по лестнице разнесся скрежет металла о металл, когда стальная дверь начала медленно открываться. Появились двое мужчин, экипированных так же, как морские пехотинцы на Женевской бирже бриллиантов и ювелирных изделий, и, не увидев больше никого в коридоре, взвалили оружие на плечо и осторожно приблизились к раненой собаке, задаваясь вопросом, как она туда попала. Они предположили, что это, должно быть, было частью поисково-спасательных работ в туннеле и каким-то образом заблудилось.


О чем морские пехотинцы должны были спросить себя, так это о том, где был обработчик животного.


Как только морские пехотинцы оказались достаточно близко, Иван получил еще один сигнал, встал и захромал внутрь объекта.


Насмотревшись на камеру, закрепленную на ошейнике Ивана, Али кивнул куратору, который затем подал сигнал остальной команде приготовиться. Затем собаке была послана последняя реплика.


Иван прикусил выступ на правом плече и потянул его вперед, в результате чего тяжелый жилет, набитый пластиком и шарикоподшипниками, активировался и упал на землю. Быстрый пес был на полпути к лестнице, прежде чем кто-либо внутри понял, что произошло.


Под оглушительный грохот взрыва, все еще звенящий в ушах тех, кто не погиб мгновенно от детонации, Абдул Али и его люди ворвались внутрь, сверкая оружием. Они проложили кровавый след по странному сооружению, похожему на подводную лодку, в поисках человека, ради спасения которого "Аль-Каида" была готова рискнуть чем угодно.


Но опять все было напрасно. Мохаммеда бин Мохаммеда не только нигде не было видно, не было никаких признаков того, что он когда-либо был там с самого начала.


Когда они благополучно оказались внутри "Тахо" и вернулись в бешеный поток машин, Абдул Али спокойно обдумал план уничтожения их следующей цели. Судя по всему, что он прочитал, этот поединок обещал стать для них самым трудным, и впервые с тех пор, как они начали, он усомнился в шансах своей команды на успех.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ


SКОТТИШ HИГЛАНДС


TТролль просмотрел лишь часть информации с Женевской биржи бриллиантов и ювелирных изделий, когда начали поступать данные о туннеле Линкольна. Пришло время для очередного платежа на счет Саши. Чеченец легко ценился на вес золота - особенно когда это был кто-то другой. Тот факт, что Абдул Али понятия не имел, что на самом деле покупалось на его деньги из "Аль-Каиды", сделал сделку для тролля еще более заманчивой.


Возможно, потребуется целая жизнь, чтобы просмотреть всю информацию, которая сейчас переполняет его серверы. Каждая деталь сама по себе имела определенную ценность, но мастерство - искусство, если хотите, - заключалось в знании того, как соединить нужные кусочки, чтобы создать настоящий шедевр. Вот где Тролль преуспел в своей профессии. Это было довольно удивительно, особенно для человека, чьи перспективы в жизни считались настолько незначительными, что даже его родители рано отказались от него.


Когда стало очевидно, что Тролль дальше расти не собирается, его безбожные грузинские родители не предприняли никаких попыток найти подходящий любящий дом для своего сына, и они не пытались найти даже наполовину приличный сиротский приют. Вместо этого они бросили мальчика, продав его, как движимое имущество, в процветающий бордель на окраине черноморского курорта Сочи. Там мальчика морили голодом, избивали и заставляли совершать неописуемые сексуальные действия, которые опозорили бы даже самого маркиза де Сада.


Именно там Тролль познал истинную ценность информации. Болтовня влиятельных клиентов на подушке оказалась золотой жилой, как только он узнал, к чему прислушиваться и как обратить это в свою пользу.


Шлюхи, большинство из которых также были отбросами жизни, чувствовали родство с карликом и хорошо к нему относились. Фактически, они стали единственной семьей, которую он когда-либо знал, и он отплатил за эту доброту тем, что однажды купил им свободу. Тех, кто был недобр к нему, выселили, предоставив самим заботиться о себе, и эта участь стала еще более невыносимой, когда Тролль приказал пытать мадам и ее мужа, а затем убил за нечеловеческую жестокость, от которой он годами страдал. От их рук.


Он действительно прошел долгий путь, и как только его серверы будут заполнены после этой транзакции, мир, по его мнению, может катиться к черту. Данные, которые он теперь копил, были конечной суммой ренты. С деньгами, которые он собирался заработать, он мог делать и покупать все, что хотел.


Пока Тролль просматривал поступающие данные, он наслаждался буше из улиток и сморчковых грибов, за которым последовал маринованный утиный мартиникез с карамелизированным конфи из ножек, и все это дополнялось изысканной бутылкой бордо "Шато Кверси Сент-Эмильон" из его погреба. Хотя нужно было бы соединить много-много точек, если бы поток данных прекратился прямо в этот момент, Тролль не мог бы быть счастливее. Информация, хранящаяся на его серверах, представляла собой тысячи и тысячи человеко-часов, которые ему никогда не пришлось бы расходовать, но, что более важно, никогда не пришлось бы платить.


Оседлав пьянящую волну неожиданных доходов, Тролль решил, что небольшая вечеринка в честь полуотставки не помешает. Для Аргоса и Драко, а также для него самого, трех самых изысканных девушек, которых, как он знал, некая марискала в Мадриде была бы более чем счастлива предоставить, будет говядина из Коби.


Отправив по электронной почте запрос на самый свежий каталог женщины, Тролль разместил заказ на корзины, полные самых возмутительных деликатесов, которые могла предложить лондонская Fortnum & Mason, - икры, выдержанных сыров, фуа-гра, мясной нарезки, пирогов, шоколада и чатни. Это должна была быть вечеринка, которая положит конец всем вечеринкам. Отброшенный грузин сорвал окончательный куш.

СОРОК


Eза исключением удостоверений личности, которые Харват извлек из женевской биржи бриллиантов и ювелирных изделий, сцена была полным провалом. На самом деле это вызвало больше вопросов, чем дало ответов, что оставило им только одну оставшуюся зацепку - местоположение в Верхнем Вест-Сайде.


Поскольку они были не так далеко от того места, где Харват припарковался, они зашли, чтобы забрать его сумку для жучков. Как могли только солдаты, Кейтс, Гастингс и Морган восхитились специально разработанным комплектом тактической электроники Harvath, оснащенным высококачественной электроникой, а также широким спектром полезных продуктов, которые в нем содержались.


Свалив его в задний грузовой отсек, Харват начал переупаковывать его, добавляя только самое необходимое, которое, по его мнению, могло ему понадобиться, только для того, чтобы Боб несколько раз сказал: "Тебе это не понадобится. Нет, это тоже."


Наконец, с печатью одобрения Боба сумка была упакована, и Харват сменил джинсы и рубашку поло на тактические брюки TDU 5.11, рубашку Under Armour, тактический жилет Blackhawk и свои оригинальные ботинки S.W.A.T. desert. Теперь он был готов ко всему, или так он надеялся.


Команда вскочила на свои мотоциклы, вылетела из гаража и направилась на север, к 84-й улице.


Внутри здания Transcon бойня была почти идентична Женевской алмазной. Нападавшие, по-видимому, проникли через две точки проникновения - переднюю и боковую двери. Мужчины и женщины, которые работали внутри, были одеты в деловую одежду и обладали изрядным количеством оружия. Оружие, однако, принесло им мало пользы. Их мертвые тела были разбросаны по полу или свалены на столы, которые были скользкими от крови, в то время как стены были испещрены отверстиями от пуль разного калибра.


"Господи Иисусе", - воскликнул Кейтс, осматривая ущерб. "Кто, черт возьми, это делает?"


"Что более важно, зачем они это делают?" - спросил Гастингс.


Пол Морган посмотрел на Харвата и спросил: "Какая связь между этими двумя местами?"


Харват задавал себе тот же вопрос, но пока у него не было никаких ответов. "Давайте разделимся и осмотримся вокруг. Если обнаружите что-нибудь необычное, дайте мне знать ".


"Необычно?" переспросил Кейтс, оглядываясь по сторонам. "Что на данный момент является обычным? Космические пришельцы?"


"Вы знаете, о чем он говорит", - сказал Херрингтон. "Мы все здесь в равной степени в неведении".


Кейтс на это не купился. У него было ощущение, что Харват знал больше, чем показывал, но он вяло отсалютовал Херрингтону и пошел по коридору.


"Что вы думаете?" - спросил Боб, как только остальная часть команды разошлась.


Харват медленно оглядел комнату, запах крови и кордита слишком сильно отбивал чечетку в его и без того неспокойном желудке. "Я не знаю, что и думать", - ответил он. "Очевидно, эти места были прикрытием для чего-то, но для чего? И почему террористы так заинтересованы в них? После успешной серии нападений на основные объекты в Нью-Йорке, зачем торчать здесь, чтобы сделать это?" Харват взмахнул рукой по широкой дуге, осматривая опустошение вокруг них. "Это не имеет смысла. Это мелочи по сравнению с тем, чего они уже достигли ".


Херрингтон несколько мгновений изучал сцену, а затем сказал: "Возможно, это имеет отношение к тому, почему они пытались снять сливки".


Харват не преследовал его.


"Кризис с заложниками в Бронксе, пожар в аварийном командном центре в Бруклине, снайпер, нацелившийся на самолет в Ла Гуардиа? Все это помогло объединить высококлассные тактические активы в этих районах и, возможно, еще больше отдалить их от Манхэттена. Затем рушатся мосты и туннели, и каждый доступный сотрудник местных, государственных или федеральных правоохранительных органов мчится на место ближайшего нападения, закатывает рукава и начинает помогать вытаскивать людей. Они герои - не поймите меня неправильно - но одна из вещей, о которой вы редко слышите, когда люди обсуждают, что пошло не так одиннадцатого сентября, - это то, что слишком много людей хотели быть героями в тот день.


"Это было не похоже на Новый Орлеан после того, как на него обрушился ураган, разрушились дамбы и копы покинули свои посты. В Нью-Йорке 11 сентября вся полиция, пожарные, парамедики и все, кто находился на Федерал Плаза, 26, бросились к Всемирному торговому центру, чтобы помочь. Они считали это своим долгом, и правильно или неправильно, они проигнорировали своих командиров и побежали туда так быстро, как только могли. Что, если кто-то рассчитывал, что это повторится?"


Харват посмотрел на своего друга. "Вы хотите сказать мне, что, по вашему мнению, нападения на мосты и туннели были диверсией?"


Боб пожал плечами. "Я не знаю. Ты скажи мне. Зачем отключать систему управления воздушным движением? Почему снайперы нацелены на лодки и вертолеты вокруг Манхэттена?"


Это тоже беспокоило Харвата, и был только один ответ, который он мог придумать: "Чтобы предотвратить его усиление".


"И почему бы вам не захотеть, чтобы остров был укреплен?"


"Потому что необходимость привлекать подкрепление либо помешает вашему побегу, либо -"


"Помешать вам достичь вашей главной цели".


Харват покачал головой. "Вот где эта штука меня выводит из себя. Мы годами говорили, что вопрос не в том, произойдет ли еще одно нападение, а в том, когда, и теперь это произошло. Число погибших в результате терактов на мосту и в туннеле легко превысит 11 сентября, так как же это могло не быть их основной целью? "


"Это проблема с тем, как мы смотрим на этих засранцев", - ответил Херрингтон. "Слишком часто мы приписываем им то, что они намного умнее, чем есть на самом деле. Так мы чувствуем себя лучше, когда они нас побеждают. Но я скажу вам кое-что, уничтожение этих мостов и туннелей на самом деле не вопрос ума, это вопрос рабочей силы.Вы бросаете достаточно сил на любую проблему, и вы можете ее решить, особенно когда ваши люди готовы умереть, чтобы достичь вашей цели за вас ".


"Но мы говорим здесь о большом количестве рабочей силы", - ответил Харват. "Мешок с дерьмом, которого мы допрашивали в Первом участке, доказывает, что у них были какие-то сокращения".


"Две резервные копии, три резервных копии, ну и что? Посмотрите на взрывы в Лондоне. Посмотрите на Мадрид. Они просто захватили Манхэттен и бросили на это больше людей, вот и все. Даже если мы никогда не узнаем точно, как они это сделали, они сделали это, и это все, что имеет значение на данный момент ".


"Хорошо", - сказал Харват, на мгновение сыграв адвоката дьявола. "Предположим, что все, что вы говорите, верно, и мосты и туннели, снайперы, РПГ и взрывы на объектах УВД предназначены для изоляции Манхэттена и предотвращения вмешательства подкреплений в основную цель террористов. Из того, что мы можем сказать, они напали на это место, а затем переместились в Мидтаун, чтобы напасть на другое в даймонд дистрикт. Чего они добиваются?"


"Это вопрос на сто тысяч долларов", - ответил Херрингтон. "Если мы сможем это выяснить, у нас, возможно, появится шанс остановить их. Если хочешь знать мое мнение, я голосую за то, чтобы мы вернулись и убедили полицию Нью-Йорка выдать твоего приятеля с гиперактивными слюнными железами, чтобы мы могли отвезти его куда-нибудь и на этот раз допросить должным образом ".


Херрингтон был прав. Выживший террорист был единственной конкретной зацепкой, которая у них была.


Когда в голове Харвата начал формироваться план, он внезапно задумался, может быть, мертвецы могли рассказывать истории.

СОРОК ОДИН


Tпривет", - ответил Кевин Макколифф, когда Харват приготовил ручку, чтобы записать информацию. "Каждый с другого телефона в группе, но все на один и тот же номер".


Харват отчитал себя за то, что не подумал об этом раньше. Если они знали, какими телефонами пользовались террористы-смертники, имело смысл проверить записи их звонков. Именно упоминание Макколиффом о связном в Nextel заронило семя в подсознание Харвата.


"И что вам удалось выяснить об этом номере?" - спросил Харват.


Макколифф глубоко вздохнул и сказал: "Тебе это не понравится".


"Если вы не собираетесь сказать мне, что эти парни звонили на стойку регистрации в Разведывательном управлении Министерства обороны, я думаю, что смогу с этим справиться".


"Звонки поступали на буквенно-цифровой пейджер, купленный две недели назад, который был оплачен наличными вместе с предоплатой за местное обслуживание".


"Односторонний или двусторонний пейджер?"


"Односторонний", - ответил Макколифф. "УКВ-частота, которую на самом деле невозможно отследить".


"Ты прав", - ответил Харват. "Мне это не нравится. Парень может быть где угодно ".


"Мне очень жаль".


"Это не твоя вина. Спасибо, что проверил это для меня ".


"Для этого и существуют друзья, верно? Послушай, если тебе понадобится что-нибудь еще, перезвони мне, но если я буду далеко от своего рабочего места, сделай одолжение и не оставляй сообщения, позвони мне на мой мобильный или пришли мне мягкое сообщение. Понятно? Я все еще очень хочу сохранить свою работу здесь, и я никогда не знаю, когда Большой брат просматривает мои сообщения ".


С этими словами в голове Харвата щелкнула серия тумблеров. Воодушевленный идеей, которая только что промелькнула у него в голове, он крепче сжал свой мобильный телефон и сказал: "Если я попрошу тебя, не мог бы ты отправить текстовое сообщение на этот буквенно-цифровой пейджер и сделать так, чтобы это выглядело так, будто оно пришло с мобильного телефона, который я изъял у полиции Нью-Йорка?"


"Конечно, - ответил Макколифф, " но почему?"


"Потому что я думаю, может быть, мы сможем заставить Мухаммеда прийти на гору".

СОРОК ДВА


TОН WХАЙТ HУЗЕ


Jэк Ратледж поднял глаза, когда Кэролин Леонард вошла в его кабинет. "Что происходит?"


"Мы только что получили информацию от агентов Аманды в Нью-Йорке", - сказал агент секретной службы.


"С ней все в порядке?"


"Сейчас она в больнице Бет Израэль. Пока мы разговариваем, к нам направляются агенты из местного отделения на Манхэттене ".


"Это не то, о чем я спрашивал, Кэролин. Я спросил, все ли в порядке с Амандой."


"Мы не знаем, сэр. Очевидно, она перестала дышать по дороге туда, и агенту Делакорте пришлось сделать ей искусственное дыхание рот в рот ".


"О, боже мой".


"Они готовят ее к операции, и мы надеемся скоро получить больше информации".


"Сообщите в больницу, что я сам захочу поговорить с врачами, как только они что-нибудь узнают. На самом деле, доктор Веннетт находится где-то в здании. Я хочу, чтобы она тоже присутствовала на вызове ".


"Да, сэр. Я попрошу кого-нибудь немедленно найти главного хирурга ".


"Спасибо тебе, Кэролин".


Как только она вышла из комнаты, начальник штаба сказал: "Аманда - сильная женщина. Она выкарабкается. Не волнуйся."


Ратлидж рассмеялся. Не волнуешься? Как он мог не волноваться? Ради Бога, они говорили о его дочери двадцати одного года.


Возвращая разговор к тому, что они обсуждали, когда Кэролин Леонард вошла со своими новостями, Чарльз Андерсон спросил: "А как насчет госсекретаря Дрихауса?"


"Пусть он подождет. Может быть, ему станет скучно и он вернется в свой офис ".


"Он министр внутренней безопасности, господин президент. Ты не можешь не видеть его ".


"Он не должен быть здесь, Чак, и ты это знаешь. Не сейчас. Он должен вернуться в DHS и выполнять свою часть операции ".


"Я согласен с вами на сто процентов, но факт в том, что он здесь, и, что более важно, пресса знает, что он здесь. Если вы будете пренебрегать им, это заставит людей усомниться в том, насколько хорошо эта администрация справляется с этим кризисом ".


"Черт возьми, у меня нет на это времени. Его визит не имеет ничего общего с этим кризисом ".


Начальник штаба смягчил свой тон и сказал: "Мы это знаем, но, насколько он обеспокоен, это имеет к этому самое непосредственное отношение. Дай ему три минуты, а затем я попрошу Рейчел позвонить кому-нибудь из наших союзников. Таким образом, он скажет свое слово и не сможет утверждать, что вы его не видели ".


"Отлично", - сказал Ратлидж. "Я сделаю это. Но я хочу, чтобы вы знали, что я думаю, что это ошибка ".


"Я знаю, что ты это делаешь".


"Давайте покончим с этим. Пригласи его ".


Андерсон позвонил секретарю президента в приемную и сказал ей, что они готовы. Десять секунд спустя дверь в Овальный кабинет открылась, и вошел Алан Дрихаус.


"Спасибо, что согласились встретиться со мной, господин президент", - сказал Дрихаус, пожимая президенту руку.


"Конечно, Алан. Пожалуйста, присаживайтесь", - ответил Ратлидж, садясь обратно. "У меня всего пара минут, так почему бы тебе не сказать мне, что именно ты не смог обсудить по телефону?"


"Я думал, что объяснился с Чаком -"


"И я должен быть честен с тобой, Алан. Я сказал Чаку, что, по-моему, сейчас не время обсуждать это. Не тогда, когда происходит все остальное ".


"Я могу это понять, господин президент, но у меня есть несколько разведданных, которые я нахожу весьма тревожащими".


"Например?"


"Прежде всего, у меня есть достоверные сведения о том, что менее двадцати четырех часов назад агент или агенты правительства Соединенных Штатов незаконно проникли на территорию суверенного государства Канада, а затем напали и похитили гостя этой страны, которому было предоставлено политическое убежище".


Ратлидж бросил на своего начальника штаба взгляд, выражающий, насколько он был зол из-за этой встречи, а затем повернулся к Драйхаусу и спросил: "Почему бы вам не сказать мне, кто этот авторитетный человек, на котором вы основываете это довольно серьезное обвинение?"


"Я бы предпочел этого не делать, господин Президент. Я бы предпочел, чтобы ты сказал мне, правда это или нет ".


Веревка Ратлиджа сегодня была очень короткой, и он быстро подходил к концу. Повысив голос, он ответил: "Как ты смеешь приходить в этот офис и предъявлять мне требования? На случай, если ты забыл, Алан, я президент Соединенных Штатов, и ты работаешь на меня."


Реакция президента была достаточным ответом. У Дрихауса был только еще один вопрос. "Я понимаю, что мы перехватили разговоры террористов, указывающие на то, что они не только знали, что мы нарушили суверенитет другой страны, похитили иностранного гражданина и привезли его в Америку против его воли, но, в частности, в разговоре говорилось, что мы привезли этого человека в Нью-Йорк, из всех мест. Это правда?"


Ратлидж откинулся на спинку стула и сказал: "Нам с тобой больше нечего обсуждать. Эта встреча окончена ".


"Вы правы, господин президент", - сказал Дрихаус, поднимаясь со стула и доставая конверт из нагрудного кармана. Положив его на край стола президента, он сказал: "Я больше не могу поддерживать политику этой администрации. Я останусь на своем посту до тех пор, пока вы и моя страна будете нуждаться во мне, чтобы помочь преодолеть этот кризис, но потом я уйду. Я оставил свою отставку без даты. Добавляйте это, когда сочтете нужным ".


Когда Дрихаус направился к двери, президент сказал: "В этом нет необходимости, Алан".


Секретарь обернулся, импульс надежды пробежал по его телу. Возможно, президента можно было бы заставить смотреть на вещи правильно.


Но надежды этого человека рухнули, когда президент взял ручку и сказал: "Я запишу сегодняшнюю дату прямо сейчас".

СОРОК ТРИ


NФУ YОРК CЭТО


Яв засаде враг назначает время, но нападающий сам определяет место, и это было именно то, что сделали Харват и остальная часть команды. Хитрость заключалась в том, чтобы выбрать хорошее место, которое также находилось на разумном расстоянии от Женевской биржи бриллиантов и ювелирных изделий. Кевин Макколифф был относительно уверен, что ему удастся подделать то, что, как они все надеялись, было пейджером главного террориста.


Идея заключалась в том, чтобы все выглядело так, будто он получал информацию о местоположении с мобильного телефона захваченного мужчины с Ближнего Востока, чей рюкзак не взорвался и который в настоящее время охлаждал пятки в тюремной камере полиции Нью-Йорка.


Хотя может показаться очень странным, что на пейджер главного террориста приходят обновления, это может быть достаточно странным, чтобы возбудить его интерес и заставить задуматься о том, почему несостоявшийся террорист, по-видимому, пытался восстановить связь.


"А если исполнитель главной роли попытается позвонить или отправить сообщение на мобильный телефон нашего парня?" - спросил Херрингтон.


"Это не имеет значения. В любом случае, сейчас не работают никакие мобильные телефоны, кроме тех, кто оказывает первую помощь, и правоохранительных органов. Приятель Кевина из Nextel говорит, что он позаботится о том, чтобы все, кто набирает номер, получали быстрый сигнал занятости, и любые текстовые сообщения не проходили. Все, что нам нужно делать, это выпускать обновления достаточно периодически, чтобы поддерживать их интерес ", - сказал Харват.


Это звучало как достаточно разумный план, хотя в нем потенциально было два фатальных недостатка. Команда разделилась по поводу того, был ли у террористов план действий на случай непредвиденных обстоятельств - что делать, если вы не можете поразить свою цель или ваша бомба не сработала. Если бы они это сделали, и один из террористов отклонился от этого плана действий на случай непредвиденных обстоятельств - например, вернулся в заранее определенное место и связался с внешним игроком, - это могло бы вызвать тревогу и вместо того, чтобы привлечь оставшихся террористов, фактически оттолкнуть их. Вторая потенциальная ловушка заключалась в том, были ли террористы-смертники посвящены в остальную часть операции. Это был еще один камень преткновения, который мог сработать как против них, так и в их пользу.


Была третья проблема, с которой они все согласились - они понятия не имели, кого или что они собираются искать. Они могли бы устроить лучшую в мире засаду, но если бы они не могли определить свою добычу, как бы они узнали, когда пришло время захлопнуть ловушку? В конце концов, они решили, что им просто придется спрыгнуть с этого моста, когда они до него доберутся.


Южная часть Центрального парка подходила для засады лучше, чем что-либо еще, что они могли придумать. Это место обеспечивало достаточное прикрытие и маскировку, а также множество наблюдательных пунктов, и при всем хаосе, царившем по всему городу, люди, которые решили собраться там вдали от высотных зданий или других потенциальных целей террористов, в общем и целом оказались на открытом пространстве Овечьего луга. Это был большой плюс, поскольку последнее, чего они хотели, - это ненужный сопутствующий ущерб или готовый запас потенциальных заложников, если засада не удалась, чего на данный момент никто из них не был готов исключить.


Их целью было заманить террористов в узкую зону к северу от подземного перехода, который проходил под перекрестком 65-й улицы, известным как арка Денесмута. Оттуда у Пули Боба, самого опытного стрелка команды из длинноствольного оружия, было бы беспрепятственное поле обстрела с обоих направлений. Хотя он не мог поспорить с обоснованием Харвата, Херрингтон предпочел бы быть с остальной частью команды. Мысль о том, что он не участвовал в настоящей засаде, ему совсем не понравилась.


Когда свет померк, Харват отвел Трейси Хастингс в сторону и передал ей прибор ночного видения из своей сумки с жучками.


"Значит, у тебя нет проблем с тем, чтобы подарить одноглазой девушке монокуляр?"


"Я выгляжу так, будто у меня с этим проблемы?" ответил он, вытаскивая пару Моторола из пачки.


"Тогда почему каждый раз, когда я оборачиваюсь, ты пялишься на мое лицо?"


Даже не думая об этом, Харват отвел от нее взгляд. "Ты мне кое-кого напоминаешь, вот и все".


"Держу пари, что знаю", - ответила она, не принимая его всерьез.


"Послушайте, будучи специалистом по EOD, вы были обучены обращать внимание на мельчайшие детали, и это то, что нам сейчас нужно. Пока ты держишь себя в руках, мне наплевать, что ты женщина. И что касается того, что у меня только один глаз, меня это тоже не волнует. У тебя есть монокуляр ночного видения, потому что это все, что у меня есть с собой ".


Гастингс был удивлен его честностью. "И это все?"


"Вот и все", - ответил Харват, повернулся и ушел, чтобы назначить Кейтса и Моргана на их позиции.

СОРОК ЧЕТЫРЕ


Aбдул Али был вне себя от гнева. Либо у Хусейна Нассира сдали нервы, либо его бомба не сработала. Несмотря на это, иорданский крестьянин, несомненно, выбрал бы последнее в качестве оправдания. Участие этого человека было ошибкой, теперь Али мог это видеть, но нищий редко мог выбирать, от кого он получал свою милостыню. Операция потребовала активизации почти всех спящих, которые были у "Аль-Каиды" в Соединенных Штатах, и даже тогда пришлось контрабандой переправлять дополнительных людей как из Канады, так и из Мексики.


Для того, чтобы стать мучеником, по крайней мере, в операции такого рода, требовался не высокий интеллект, даже не мужество, а скорее ослепляющая вера в то, что твоя награда будет дарована в раю.


Тем не менее, Нассир был дураком, который поставил под угрозу остальную часть операции, пытаясь выследить команду. Как он узнал, где они были, было выше понимания Али. Все, что он знал, это то, что сохранить в тайне детали операции такого масштаба было очень сложно. Должно быть, кто-то рассказал Нассиру больше, чем ему нужно было знать. Сообщения о позиционировании не лгали. Мужчина побывал и в офисе Transcon, и на Женевской алмазной бирже, а теперь по какой-то причине обосновался в Центральном парке. Этот идиот собирался попасть в плен и поставил бы под угрозу все. У Али не было выбора, кроме как пойти за Насиром и охранять его, пока остальная часть их работы не будет выполнена. Затем он выяснит, как он узнал об остальной части операции.


Хотя это должно было оказать значительное и пагубное влияние на их расписание, Али приказал Саше развернуться и направиться в Центральный парк. Он просто надеялся, что сможет добраться туда до того, как Нассир совершит еще какие-нибудь глупые ошибки и выдаст их всех.

СОРОК ПЯТЬ


Wкогда Гэри Лоулор ввел имена, собранные Харватом в двух местах разгрома, в базу данных shared intelligence, он снова вернулся с пустыми руками. Они были призраками, каждый из них - в переносном смысле и, к сожалению, теперь, в буквальном. Но в то время как стерилизация гражданских лиц - это одно, у Гэри было ощущение, что уничтожение жизни морского пехотинца могло бы быть немного другим - особенно если его единственной ролью было обеспечение безопасности.


Подняв трубку, он набрал номер подполковника морской пехоты США Шона Олсона. Долговязый Олсон ростом пять футов шесть дюймов был выпускником программы руководства правоохранительными органами ФБР, известной как Национальная академия. Программа, проводимая в кампусе Бюро в Куантико, штат Вирджиния, включала курсы по юриспруденции, поведенческим наукам, судебной медицине, развитию лидерских качеств, коммуникации, а также здоровью и фитнесу. Ее заявленной миссией было "способствовать личному и профессиональному развитию руководителей правоохранительных органов", но многие утверждали, что самой ценной вещью, которая была сформирована в Национальной академии, были невероятные отношения и обширная сеть контактов среди ее выпускников.


Подполковник Олсон был главой отдела охраны правопорядка и исправительных учреждений всего корпуса морской пехоты. Если кто и мог раздобыть у Лоулора необходимую ему информацию о таинственных морских пехотинцах, то это был его коллега, выпускник Национальной академии, Шон Олсон.


"Я сейчас по уши в дерьме, Гэри", - сказал подполковник, когда его помощник соединил его, "так что я собираюсь сэкономить нам обоим кучу времени. Что тебе нужно?"


Лоулор оценил, что его коллега сразу перешел к делу, и он вернул услугу. "Шон, у нас есть основания полагать, что мосты и туннели в Нью-Йорке были не единственными целями".


"Иисус Христос", - ответил Олсон, и его отношение сменилось с нетерпения на искреннюю озабоченность. "Ты думаешь, будет что-то еще?"


"Мы считаем, что это уже было".


Мужчина был в шоке. "Где? Почему мы здесь об этом не слышали?"


Если под здесь Олсон имел в виду подразделение безопасности Корпуса морской пехоты, это было легко объяснимо, но если под здесь он действительно имел в виду Пентагон, то Лоулор не был так уверен, что об атаках deep crush не слышали. "Это очень деликатная ситуация. Атаки, о которых я говорю, не были гражданскими целями ".


"Кем они были? Военные? Правительство?"


"В том-то и дело. Мы не знаем. У нас есть два места на Манхэттене, которые, похоже, были вовлечены в какие-то тайные операции - о них или их сотрудниках нет ничего, что мы могли бы извлечь из любой из наших баз данных. Единственная связь, которую мы можем найти между ними, заключается в том, что все были хорошо вооружены и всю работу они выполняли с помощью безбумажных рабочих станций ".


"И как были атакованы эти места?" - спросил Олсон, поднося телефон к другому уху.


"Из того, что мы можем сказать, две команды нападавших нанесли удары по каждому месту и расстреляли всех внутри".


"Для чего?"


"Мы не знаем", - ответил Лоулор.


"Гэри, я ценю обновление, " предложил подполковник, " но зачем ты мне все это рассказываешь?"


"Потому что трое из убитых были морскими пехотинцами США. Мне нужно выяснить, кем они были и что они там делали ".


Олсон и так работал на нестабильном топливе из адреналина и чистой ненависти к исламским террористам, но теперь, услышав, что в довершение ко всему сегодня террористы намеренно уничтожили трех морских пехотинцев, он почувствовал себя не в своей тарелке. Ему потребовалось все, что у него было, чтобы держать свой гнев под контролем и выработать профессиональный ответ без непристойностей. "Поверь мне, я хотел бы помочь тебе, но это намного выше моей компетенции. Вам нужно связаться с министерством обороны напрямую ".


"В том-то и дело", - ответил Лоулор. "Я не могу".


"Почему, черт возьми, ты не можешь? У вас трое убитых морских пехотинцев, не говоря уже о куче их гражданских коллег. Я почти уверен, что они сделают это приоритетом ".


"Просто дай мне пять минут, Шон, чтобы объяснить. Если после этого ты все еще думаешь, что не сможешь мне помочь, я найду кого-нибудь другого ".


Олсон неохотно согласился.


Три с половиной минуты спустя подполковник услышал достаточно. Он повесил трубку, поговорив с Лоулором, вызвал своего помощника в свой кабинет и начал отдавать приказы. Докопаться до сути того, что случилось с теми морскими пехотинцами, теперь было одним из его главных приоритетов.

СОРОК ШЕСТЬ


Tчеченцы никогда не встречались с Хусейном Насиром. На самом деле они не встречали ни одного из террористов Али, поэтому о том, чтобы попросить их найти его и задержать, не могло быть и речи. Кроме того, это была ошибка Эли. Именно он должен был это убрать.


Переодевшись в уличную одежду, Али спрятал девятимиллиметровый испанский пистолет Firestar в экземпляре "Нью-Йорк пост", сунул его под мышку и попросил команду высадить его в Южном Центральном парке.


Хотя Али хорошо изучил свою карту, парк все еще был незнакомой территорией и заставлял его нервничать. По пути сюда он решил, что это не будет спасением. Он собирался всадить пулю в голову Хусейну Насиру и спрятать его тело так, чтобы к тому времени, когда его найдут, было слишком поздно что-либо менять.


Насколько мог судить Али, последние три сообщения на его пейджер указывали на то, что Нассир находится где-то рядом с зоопарком Центрального парка. По крайней мере, этот дурак не забыл все свои тренировки. Этот район обычно часто посещали туристы, многие из них иностранцы, и если бы он оставался спокойным, не было никаких причин привлекать к себе ненужное внимание. Более тревожным ответвлением этой логики было то, что мог делать мужчина с Ближнего Востока или кто-либо другой, если уж на то пошло, в зоопарке, когда Нью-Йорк только что пережил худшую террористическую атаку в истории? Любой, обладающий хоть каплей здравого смысла, особенно мужчина с Ближнего Востока, не стал бы бродить по городу, а ушел бы с улиц, наслаждаясь безопасностью и укрывательством своего дома или гостиничного номера. Нассир был еще большим идиотом, чем о нем думал Али.


Али не беспокоился о своей собственной внешности. Операции смягчили его ближневосточные черты, и ему часто говорили, что он больше похож на сицилийца, чем на что-либо другое. Если подвергнуть испытанию, его итальянский был исключительным, и даже носителю языка было бы трудно усомниться в его родословной.


Приближаясь с юго-запада, Али решил как можно дольше избегать более прямой дороги к зоопарку. Хотя в его распоряжении было очень мало времени, он старался не спешить. Что-то начало беспокоить его в этой ситуации. Прийти одному, возможно, было ошибкой. Он связался по рации с чеченцами, чтобы выяснить их позиции, но это мало помогло успокоить его беспокойство. Им нужно было продолжать двигаться. Слишком долгое пребывание на одном месте грозит разоблачением. Хотя они говорили по-английски, у них был сильный акцент. Только Али мог сойти за американца, и без него в головной машине они напрашивались на неприятности, просто сидя на одном месте и ожидая его. Очень нервничающая часть его надеялась, что приказ им продолжать двигаться был правильным решением.


Выйдя из-под несколько скрытой и редко используемой арки Inscope, чувства Али были в огне. Он поднялся по короткой лестнице в конце подземного перехода и оказался на тропинке, известной как Венская аллея. Направляясь к зоопарку, Али осматривал местность в поисках каких-либо признаков того, что он идет в ловушку.


Он прошел мимо группы людей - трех женщин и мужчины, - которые были явно обезумевшими от взрывов и не чувствовали к ним ничего, кроме презрения. То, что они пережили сегодня, было только началом для Америки. Он доказал, что никогда не усвоит свой урок, и поэтому он будет пить из той же горькой чаши, которую десятилетиями навязывал мусульманскому миру.


Прибыв в зоопарк, Али стремился закончить свои дела и отправиться в путь. Вскоре он обнаружил, что все было закрыто, включая кафе, где он ожидал найти Нассира. Ему пришлось бы прочесать местность.


При этом он потерял еще больше времени. С каждой потраченной впустую минутой он поклялся сделать смерть Нассира как можно более мучительной.


Приближаясь к зданию, известному как Оружейный склад, Али заметил впереди фигуру. Даже несмотря на то, что это было со спины, он мог сказать, что это был мужчина примерно того же роста и телосложения, что и Хусейн Насир. Он сидел один, завернутый в майларовое космическое одеяло, из тех, что выдают бегунам после марафона или жертвам, которым нужно отогнать шок после крупного бедствия, такого как террористический акт. Абдул Али был уверен, что нашел своего человека.


Сунув руку в "Нью-Йорк Пост", он обхватил рукой приклад "Файрстара" и ускорил шаг. Теперь все было бы кончено всего за несколько мгновений.

СОРОК СЕМЬ


TРэйси Хастингс произнесла в микрофон, спрятанный у нее под воротником: "Контакт. Вероятная цель в тридцати ярдах и приближается. Лет сорока пяти, темные волосы, одет в темные брюки и черную рубашку на пуговицах."


"Это наш парень, Трейси?" - спросил Харват со своей позиции по другую сторону арки Денесмута.


"Он не очень похож на выходца с Ближнего Востока - возможно, испанца или итальянца, но я не могу сказать наверняка".


"У него что-нибудь с собой?"


"Всего лишь газета".


"Как он это переносит?" - спросил Харват.


"Под его левой рукой".


"Ты видишь его руки?"


"Отрицательный. Они сложены у него на груди. Похоже, что это действительно может быть внутри газеты ".


Для Харвата этого было достаточно. Он подозвал Херрингтона и сказал в рацию: "Мне нужно, чтобы ты пометил его для Боба, а затем посмотрел, есть ли у него трейлеры. Ты знаешь, что делать. Будь осторожен".


"Вас понял", - ответил Гастингс. Поднявшись со скамейки, на которой она сидела, Трейси направилась на юг по Вин-Уок в сторону подозреваемого. С озабоченным выражением лица она достала свой мобильный телефон из кармана и начала размахивать им в воздухе, как будто пыталась поймать сигнал.


Когда она приблизилась к мужчине в темной рубашке и брюках, она остановилась и сделала полный триста шестьдесят, держа телефон высоко в воздухе. Хотя она притворилась, что слишком занята поиском сотовой связи, чтобы заметить, она чувствовала на себе взгляд мужчины повсюду. Это было не то чувство, которое она испытывала, когда люди смотрели на шрамы на ее лице. Это было нечто совершенно другое. У нее мурашки побежали по коже, но она пометила его, и прямо сейчас Херрингтон, должно быть, выслеживал его со своей винтовкой.


Она продолжала идти, и как только она убедилась, что никто не следует за мужчиной, она прижала сотовый телефон к плечу и сказала в воротник: "Он один".


Хастингс подождала подтверждения того, что Харват получил ее сообщение, и когда его не последовало, она повторила его снова. Тем не менее, там ничего не было. "Скотт, ты меня слышишь?" - спросила она. Когда ответа по-прежнему не последовало, она поняла, что произошло что-то очень плохое.


* * *


"Бросьте оружие и держите руки так, чтобы я мог их видеть ", - сказал голос сзади.


И Харват, и Кейтс сделали так, как им было сказано.


"Человек на скамейке запасных", - произнес голос. "Твой приятель в космическом одеяле. Скажи ему, чтобы он подошел сюда ".


"Успокойся", - ответил Харват. "У нас все законно".


"Сделай это", - скомандовал голос.


Харват услышал безошибочный щелчок взводимого курка пистолета и поэтому подал знак Полу Моргану встать и присоединиться к ним.


Когда Морган приблизился, их похититель приказал ему бросить оружие и поднять руки. Харват кивнул головой, и Морган неохотно подчинился, опустив свой пистолет-пулемет.


В десяти ярдах от них раздался треск кустарника, и все они, обернувшись, увидели Боба Херрингтона, которого второй офицер конного патруля полиции Нью-Йорка, обнаруживший его на арке, вытолкнул на тропинку.


Копы провалили свою засаду. Их цель уловила суматоху и теперь уходила в другом направлении. Харват должен был что-то сделать. "Я из Министерства внутренней безопасности. У нас поблизости потенциальный объект терроризма -"


"На землю - сейчас же", - ответил полицейский.


Мужчина был очень нервным. Наткнуться на группу вооруженных до зубов людей в штатском, прячущихся в Центральном парке сразу после серии разрушительных террористических атак, было чрезвычайно серьезно. Харвату нужно было действовать очень осторожно.


"У меня в кармане мой значок", - сказал он. "Никто не хочет здесь неприятностей, ясно? Я просто собираюсь достать свой бумажник ".


"Ты ни к чему не стремишься. Это последний раз, когда я собираюсь это сказать ", - скомандовал офицер, когда его напарник вызвал по рации подкрепление. "Всем лечь на землю - сейчас же."


"Вы вмешиваетесь в очень чувствительную контртеррористическую операцию".


"Я не знаю, на что, черт возьми, мы здесь наткнулись, и пока я не узнаю, ты будешь делать то, что я говорю".


У Харвата не было выбора, кроме как подчиниться. "Послушай", - сказал он, ложась на землю. "По дорожке отступает мужчина - темноволосый, лет сорока пяти, в темных брюках и рубашке. Он похож на испанца или итальянца. Это тот, кого мы ждали. Он может быть связан с сегодняшними взрывами. Нам нужно задержать его для допроса. Пожалуйста."


Офицер посмотрел вниз на Харвата, а затем на его напарника. "Фрэнк, хочешь взглянуть?"


"Конечно", - ответил партнер. "Почему бы и нет?"


Прежде чем Харват успел возразить, лошадь офицера с хрустом продралась сквозь кустарник и с грохотом выехала на мощеную дорожку, стук ее копыт эхом, как пулеметная очередь, отражался от каменных стен Денесмутской арки.


"Ты что-нибудь видишь?" крикнул первый офицер.


"Нет", - ответил партнер, который затем сказал: "Подожди секунду, да, я думаю, что знаю. Подожди здесь. Я сейчас вернусь ".


Пришпорив свою лошадь рысью, напарник проехал по дорожке и исчез под аркой.


"Вы совершаете ошибку", - сказал Харват.


"Сначала вы хотите, чтобы мы задержали парня, а теперь мы совершаем ошибку?" - сказал полицейский со своим сильным нью-йоркским акцентом. "Что с тобой не так? Ты отсталый или что-то в этом роде?"


"Он не хотел, чтобы ты уходил, тупица", - ответил Херрингтон. "Он хотел, чтобы мы это сделали".


"Следи за своим языком, умник".


"Твой партнер собирается отпугнуть его", - сказал Морган.


"Или хуже", - добавил Кейтс.


"Ладно, всем заткнуться", - потребовал конный патрульный. "Ты. Национальная безопасность ", - сказал он, направляя пистолет на Харвата. "Я хочу, чтобы ты очень медленно левой рукой достал свои удостоверения из кармана. Помни, очень медленно."


Внезапно по рации офицера раздался всплеск активности, когда его напарник закричал: "Подозреваемый убегает. На запад, к Пятой авеню и съезду на Шестьдесят четвертую улицу. Один-Бейкер-Одиннадцать в расчете-"


Передача была прервана безошибочно узнаваемым треском выстрелов.


Офицер, который остался наблюдать за Харватом и тремя другими мужчинами, сообщил по рации о выстрелах своему диспетчеру, а затем сказал: "Один-Бейкер-Одиннадцать, прием. Фрэнк, поговори со мной. Что, черт возьми, происходит?"


"Вот", - сказал Харват, открывая бумажник и показывая свое удостоверение личности. "Мы законны. Дайте нам подняться ".


Полицейский был разорван. С одной стороны, его партнер мог быть в серьезной опасности, а с другой, все, о чем он мог думать, это о том, как Тимоти Маквей был схвачен бдительным дорожным патрульным вскоре после взрыва в Оклахома-Сити. В то время как все искали арабов, этот офицер был достаточно умен, чтобы понять, что Маквей и обстоятельства, при которых он был остановлен, требуют более пристального внимания. Здесь это было так же верно. Коп не мог отпустить этих людей, с документами или без. "Никаких сомнений. Всем оставаться на своих местах ".


Харват не мог в это поверить. "Наш подозреваемый скрывается, а ваш напарник может быть при смерти, насколько вам известно".


"Один-Бейкер-Одиннадцать, это Один-Бейкер-Двенадцать. Поговори со мной, Фрэнк, черт возьми. Поговори со мной ".


Харват собирался снова обратиться к офицеру, когда в наушнике, подключенном к его Мотороле, раздался голос. Он слушал это несколько секунд, а затем сказал патрульному: "Я показал вам свое удостоверение, и я собираюсь сейчас встать. Если вы хотите застрелить коллегу-сотрудника правоохранительных органов, это ваше дело, но я не собираюсь терять этого подозреваемого ".


"Клянусь Богом, - сказал полицейский, - если ты пошевелишься, я пристрелю тебя".


"Я так не думаю", - ответил Харват, убирая руки со спины и кладя их ладонями вниз, как будто собирался отжаться.


"Это ваше последнее предупреждение!" - рявкнул патрульный, поднимая оружие и прицеливаясь.


Внезапно хорошо обученный полицейский конь встал на дыбы. Офицер был застигнут врасплох, когда ловко управляемая Трейси Хастингс ветка дерева попала ему в грудь и сбила его с лошади. К чести этого человека, ему удалось удержать свое оружие, но это мало что изменило.


Кейтс добрался до патрульного прежде, чем тот смог подняться на ноги, и быстро отобрал у него пистолет.


"Надень на него наручники", - сказал Харват, подходя к испуганной лошади, схватил поводья и вскочил в седло.


"Что, черт возьми, ты делаешь?"


"Я иду за нашим подозреваемым".

СОРОК ВОСЕМЬ


Япрошло много времени с тех пор, как Харват ездил верхом на лошади, и он быстро обнаружил, что езда на лошади по асфальту совсем не похожа на езду по траве или песку. Выбегая из-под часов Делакорта, лошадь поскользнулась, и Харват был уверен, что они падают, но животное выровнялось, а затем бросилось вперед.


На северной стороне Арсенала Харват увидел другую лошадь и сразу за ней второго патрульного - оба были застрелены, оба лежали на земле, и ни один из них не двигался. Харват передал информацию по радио Трейси Хастингс и продолжил движение к выходу из парка на 64-ю улицу.


Как только он вышел на тротуар Пятой авеню, он посмотрел во все стороны, но не смог увидеть подозреваемого. Затем он заметил, что два черных внедорожника, идентичных тем, что были на спутниковых снимках, поворачивают на 65-ю улицу и направляются на восток. Это должны были быть они.


Затемненные "Тахо" с их мигающими красными и синими стробоскопами выглядели на сто процентов аутентичными. Это было невероятно нагло, но в городе, где и жители, и правоохранительные органы привыкли убираться с дороги таких транспортных средств, уловка имела смысл.


После того, как Харват едва не погиб, переходя Пятую авеню, он галопом помчался по 64-й улице и попытался приблизиться к внедорожникам. Если бы улица была широко открыта, Харват ни за что не смог бы их догнать, но из-за пробок, препятствующих бегству внедорожников, у него действительно была половина шансов догнать.


Как только от ближайшего "Тахо" его отделяло всего четыре автомобиля, Харват вытащил свой H & K USP Compact 40-го калибра и попытался синхронизироваться с ритмом лошади. Они были на тротуаре, и последнее, чего хотел Харват, это чтобы один из его выстрелов прошел мимо цели и на линию его огня попал какой-нибудь невинный прохожий.


Выпустив не менее трех патронов, Харват выбил заднее стекло и просверлил две дырки в дверях задней двери Tahoe. Если раньше он не привлекал внимания террористов, то сейчас оно у него определенно было. На самом деле, он привлек всеобщее внимание. Водители машин позади Tahoe запаниковали от выстрелов и ударили по тормозам, вызвав опасное столкновение с цепной реакцией.


С заднего сиденья внедорожника двое мужчин в черных балаклавах подняли автоматы и открыли огонь. Харват натянул поводья лошади, и в этот момент животное получило удар в шею. Зверь поскользнулся и снова потерял равновесие. На этот раз, однако, он не восстановился. Харват последовал за ним головой вперед, прямо на тротуар.

СОРОК ДЕВЯТЬ


Wкогда Харват пришел в себя, первое, что он увидел, был Боб Херрингтон. "Вот и все, что нужно для работы в команде". Харват не хотел этого слышать и проигнорировал своего друга, когда тот попытался пошевелиться.


"Успокойся", - сказал Боб. "Не пытайся вставать слишком быстро. Ты в порядке? Что-нибудь сломано?"


Харват замедлился и попытался пошевелить пальцами. Затем он пошевелил пальцами ног, а затем проделал свой путь через все остальное тело. "Я думаю, что я в порядке. Что насчет лошади?"


Херрингтон оглянулся через плечо, затем снова посмотрел на Харвата и покачал головой. "Нет".


"Как насчет полицейского у оружейной?" - спросил Харват.


"Две пули в грудь. У Моргана в сумке была одна из этих быстросохнущих губок, и он сразу же надел ее на себя. Вероятно, спас ему жизнь. Я думаю, у него это получится ".


Харват принял сидячее положение и прислонился спиной к припаркованной машине. Он потер лоб вдоль плеча, чтобы смахнуть немного пота с глаз, а затем увидел, что это не пот, а кровь.


"Не волнуйся", - сказал Морган, самопровозглашенный медик команды, доставая из своего рюкзака кое-какие принадлежности, в том числе тюбик медицинского клея Krazy, известного как Dermabond. "У тебя чертовски сильная дорожная сыпь на левой стороне лица, но пока мы можем зашивать эти порезы, я не думаю, что это будет слишком серьезно".


"Так много для меня значит быть единственным симпатичным лицом в этой группе", - сказал Гастингс.


Улыбка Харвата быстро превратилась в гримасу, когда Морган промыл его раны антисептиком.


"Мы слышали выстрелы из парка", - сказал Кейтс. "Ты смог поразить кого-нибудь из них?"


"Я так не думаю".


"А как насчет лиц или чего-то особенного в транспортном средстве?" - спросил Херрингтон.


"По крайней мере, четыре лица, - сказал Харват, - все прикрыты. Что касается автомобиля, то это черная модель Tahoe последней модели, которая теперь отличается тем, что лишилась заднего стекла и получила пулевые отверстия в каждой из задних дверей багажника ".


"Это начало", - сказал Херрингтон, пытаясь оставаться оптимистичным и поддержать настроение своего приятеля. "Не очень хороший, но, тем не менее, начало положено".


"То есть ты хочешь сказать, что из-за тебя убили лошадь полиции Нью-Йорка, а самого избили до полусмерти ни за что?" - спросил Кейтс.


Когда Морган начал накладывать Дермабонд, чтобы закрыть свои раны, Харват сдался неизбежному. Они только что упустили свою последнюю и единственную зацепку. Убирая в кобуру свое оружие, которое Хастингс нашел и теперь вернул ему, Харват сказал: "Да, я думаю, все это было напрасно".

ПЯТЬДЕСЯТ


WЭШИНГТОН, Вашингтон


Pаренда скажи мне, что ты звонишь, потому что хочешь сообщить что-то хорошее ", - сказал Гэри Лоулор.


Из своего офиса в Пентагоне подполковник Шон Олсон ответил: "Я позволю вам самим судить, насколько это хорошо".


Лоулор схватил ручку. Найдя на своем столе чистый лист бумаги, он сказал: "Продолжай".


"Люди, которых ваш агент опознал в Нью-Йорке, определенно являются действующими морскими пехотинцами. По крайней мере, так было на момент их последних отчетов о физической форме ".


"Когда это было?"


"Полтора года назад".


"Восемнадцать месяцев назад?" ответил Лоулор. "Разве морские пехотинцы не проводят тренировочные тренировки каждые двенадцать?"


"Да, - сказал Олсон, - но по какой-то причине бумажный след этих морских пехотинцев обрывается ровно восемнадцать месяцев назад".


"Есть идеи, почему?"


"Основываясь на том, что вы мне рассказали, я думаю, что именно тогда кто-то снял их с учета".


"Это имело бы смысл", - сказал Лоулор. "Вам удалось выяснить что-нибудь еще?"


"Все они были выпускниками школы охраны морской пехоты и занимались охраной посольства".


"Где?"


"Практически повсюду, но одна вещь, которая у них была общей, заключалась в том, что каждый из них запрашивал публикации с высоким риском".


"Что вы подразумеваете под высоким риском?"


"Они хотели обслуживать посольства, которые работали в условиях очень высокого уровня угрозы, такие как Богота, Афины, Кабул, Багдад ... Вы называете это, и эти ребята не только хотели, но и хотели поехать ".


"Можете ли вы поместить их вместе в школе MSG или в одном из сообщений посольства? Здесь должна быть более серьезная связь ".


"Это было одной из первых вещей, которые я искал, но все они закончили разные классы и никогда не служили в одном посольстве в одно и то же время".


"Итак, с чем это нас оставляет?" - спросил Лоулор.


"Эти пути, в частности, не оставляют нас ни с чем, но я копнул немного глубже и нашел кое-что, что может оказаться полезным".


"Я весь внимание".


Олсон открыл файл на своем компьютере и сказал: "Пока они развернуты, морские пехотинцы находятся под оперативным контролем Государственного департамента, но их координацией, логистикой и обучением по-прежнему занимается Батальон безопасности морской пехоты из Квантико, и вот тут-то все и становится интересным. В батальоне имеется сдержанная группа офицеров по обеспечению готовности сил, отвечающих за оценку сильных и слабых сторон подразделений морской охраны в более чем ста тридцати посольствах и консульствах по всему миру.


"Тот же офицер по обеспечению готовности сил подал очень лестные отчеты на трех морских пехотинцев, имена которых вы мне назвали, а также по меньшей мере еще на пятнадцать человек, следы которых были начисто стерты восемнадцать месяцев назад".


"Ты думаешь, этот парень завербовал этих морских пехотинцев для какой-то неофициальной операции, которую мы рассматриваем в Нью-Йорке?"


"Все, что я могу сказать, это то, что я думаю, что это стоит проверить".

ПЯТЬДЕСЯТ ОДИН


Cпринадлежащий Биллу Форрестеру маленький английский особняк в стиле Тюдоров находился на тихой улице, в не менее тихом районе в Северном Арлингтоне, штат Вирджиния. Все в нем говорило о том, что в нем жил обычный, непритязательный гражданин - вплоть до серо-зеленого Subaru Outback, припаркованного на подъездной дорожке. Что выдавало в нем нечто большее, так это флаги Корпуса морской пехоты и военнопленных, свисающие с шеста над входной дверью.


Припарковав машину на улице и поднимаясь по мощеной дорожке, Гэри Лоулор надеялся, что Subaru означает, что кто-то был дома. Он позвонил в дверь и стал ждать.


Мгновение спустя мужчина крепкого телосложения лет пятидесяти пяти, с волосами цвета соли с перцем, подстриженными высоко и туго, открыл дверь и сказал: "Могу я вам чем-нибудь помочь?"


Гэри поднял свое удостоверение и сказал: "Капитан Форрестер?"


"Да?" - ответил морской пехотинец.


"Я агент Лоулор из Министерства внутренней безопасности. Я расследую террористические атаки, совершенные сегодня днем, и мне нужно задать вам несколько вопросов."


"Почему ты хочешь поговорить со мной?"


"Могу я зайти внутрь, пожалуйста?"


Форрестер открыл сетчатую дверь и провел Лоулора внутрь, на безвкусную кухню с дешевыми шкафчиками и желтыми обоями. Он указал на столик с видом на задний двор и предложил своему посетителю присесть. "Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?" он спросил.


"Я возьму пива, если оно у вас есть", - ответил Гэри. "Это был долгий день".


Форрестер не знал, как относиться к федеральному агенту, пьющему пиво в компании, но что-то подсказывало ему, что этот оперативник DHS не такой, каким кажется. "Хочешь стакан?" спросил он, доставая два пива из холодильника.


"Пожалуйста".


Форрестер налил пива, протянул одно Лоулору и сказал: "Что я могу сделать для Министерства внутренней безопасности?"


Гэри подвинул распечатки трех служебных фотографий, которые Олсон отправил ему по электронной почте, через стол. "Вы узнаете этих людей?"


Капитан мгновение изучал фотографии, подвинул их обратно через стол и сказал: "Нет, не знаю".


"Если тебе нужно еще немного времени, ничего страшного".


"Я довольно хорошо запоминаю лица, агент Лоулор. Если я говорю, что не узнаю кого-то, я его не узнаю ".


"Судя по вашим восторженным оценкам, я бы подумал, что эти морские пехотинцы незабываемы".


Мужчина играл с ним, и Форрестеру это не понравилось. "Чего ты хочешь?"


Убрав остальные фотографии и подвинув их через стол, Лоулор ответил: "Я хочу поговорить об операции по вербовке, которую вы проводили, из батальона безопасности морской пехоты".


"Я не понимаю, о чем ты говоришь".


"Я прочитал отчеты об оценке каждого из морских пехотинцев на этих фотографиях, и все они были написаны вами".


Форрестер сделал большой глоток пива, используя это время для тщательной подготовки своего ответа. Ставя стакан на стол, он посмотрел на Лоулора и сказал: "Я оцениваю сотни морских пехотинцев каждый год. Ну и что?"


"Не такой, как эти. Эти морские пехотинцы были исключительными, и восемнадцать месяцев назад те, кому вы дали самые высокие оценки, исчезли с экранов."


Капитан покатал донышко своего бокала по столешнице и пристально посмотрел на своего гостя. "Ты разговариваешь не с тем парнем".


"Почему? Потому что ты действительно не понимаешь, о чем я говорю, или ты просто выполнял приказы? Капитан Форрестер, у меня не так много времени, поэтому я собираюсь перейти к сути. Из тех морских пехотинцев первые трое, которых я вам показал, мертвы. Они были убиты сегодня, мы думаем, той же группой, ответственной за взрыв мостов и туннелей в Нью-Йорке, и что-то подсказывает мне, что очень скоро погибнет еще больше морских пехотинцев, если вы мне не поможете ".

ПЯТЬДЕСЯТ ДВА


309 EПо состоянию на 48-е SДЕРЕВО


NФУ YОРК CЭТО


Sудовлетворен?" - спросил Майк Джефф, выключая монитор.


Брэд Харпер был ошеломлен. "Так это были женщины-оперативницы АСВ, одетые так, чтобы выглядеть как его дети?"


"Как ты думаешь, почему камера так и не попала в ванную, пока их головы уже не склонились над краем ванны?"


"Почему ты просто не сказал мне?"


"Потому что ты бы не отреагировал на это так же", - ответил Джефф. "Это было идеально. Достоин премии "Оскар"."


"Но я не играл".


"Я знаю. Вот почему это было так идеально. Мохаммед учуял бы хорошего полицейского / плохого полицейского за милю. Прямо сейчас он думает, что ты в ужасе от моих методов. Если он думает, что ты веришь, что я неуравновешен и не остановлюсь ни перед чем, тогда он тоже начнет в это верить ".


Харперу не нравилось, когда его использовали.


"Итак, у нас все хорошо?" - спросил Джефф в ответ на молчание морского пехотинца.


Харпер не совсем был уверен, как на это реагировать.


"У нас все хорошо?" - медленно и обдуманно повторил Джефф.


Подтекст был очевиден. Джефф хотел знать, собирается ли Харпер продолжать играть в мяч, или у него возникла какая-то проблема, которую необходимо решить. У Харпера были серьезные сомнения относительно того, как Джефф сможет справиться с любым разногласием. В конце концов, мужчина направил заряженный пистолет ему в голову, в упор.


Пока дети были вне поля зрения и больше не являлись потенциальными жертвами, он полагал, что может согласиться практически со всем, что у Джаффе припасено в рукаве. Харпер кивнул головой и сказал: "Да, у нас все хорошо".


"Превосходно. У меня есть три больших рулона виски в офисе в конце коридора. Я хочу, чтобы ты сходил за ними. Там будет довольно кроваво ".


"Прошу прощения?" - ответил молодой морской пехотинец.


"Висквин", повторил Джефф. "Рулоны пластиковой пленки".


"Я знаю, что такое Висквин. Для чего нам это понадобится?"


"Я только что сказал тебе. Сразу после того, как ты сказал мне, что у нас все хорошо. Я что-то не так понял?"


"Нет", - сказал Харпер.


"Нет, сэр", - поправил Джефф.


Харперу хотелось ударить этого невменяемого куска дерьма, но он подавил порыв и ответил: "Нет, сэр."


"Хорошо, потому что мне бы не хотелось думать, что ты была мягка со мной, Харпер. Я попросил морских пехотинцев для этого задания, потому что морские пехотинцы крутые. У морских пехотинцев есть мужество! И нам понадобится все мужество, которое у нас есть, чтобы сразиться с этими двумя говнюками в другой комнате ".


"Я понимаю, - сказал Харпер, - но пластиковая пленка? Нам действительно это понадобится?"


"Это не для нас. Это для двух агентов иностранной разведки, которые помогают нам. Они просили об этом ".


"Рашид и Хассан? Что они собираются с этим делать?"


"Они, вероятно, собираются использовать это, чтобы смыть кровь со стен и коврового покрытия".


Харпер предполагал, что в какой-то момент все действительно станет ужасно, но то ужасное, чего он ожидал, было вызвано психологическим стрессом, применяемым к их пленникам. Ради Бога, они были в Нью-Йорке, а не в какой-нибудь камере пыток третьего мира.


Джефф мог прочитать мысли молодого морпеха, просто взглянув на него. "Как ты думал, что это будет, сынок? Мы называем их разными именами, отказываемся от всего, кроме продуктов с высоким содержанием сахара, держим их в течение нескольких дней подряд, пока они в конце концов не расколются, рассказываем нам то, что мы хотим знать, а затем идем домой спать в наши теплые постели с кристально чистой совестью? Вы видели, как все происходило, таким образом? Потому что, если ты это сделал, ты не тот человек - подожди, вычеркни это - ты не морской пехотинец, которым я тебя считал ".


"Сэр, я уважаю ваше командование, но я собираюсь попросить вас не ставить под сомнение мою честность как морского пехотинца Соединенных Штатов".


"К черту это", - сказал Джефф, попадая в лицо более высокому мужчине. "Долг, честь, мужество. К черту все это. Вот почему парни вроде Шалтая и Болтая из другой комнаты побеждают нас в войне с террором ".


Этот человек был сумасшедшим. Харпер был уверен в этом. И поскольку он был чокнутым, Харпер также знал, что его невозможно переубедить.


"Ты мне не веришь?" - спросил Джефф.


"Нет, сэр. Я верю всему, что вы говорите ", - ответил Харпер.


"Чушь собачья, морской пехотинец. Это написано у тебя на лице. Ты думаешь, я на несколько банок отстаю от упаковки из шести банок, не так ли?"


"Нет, сэр, я не говорил -"


"Хватит мне врать, сынок. Я чую это за милю. Ты думаешь, я спятил? Меня это устраивает. Вероятно, мне следовало бы взяться за эту работу и оставаться на ней столько, сколько у меня есть, но я скажу вам одну вещь. Если мы не начнем вести эту войну с террором правильным образом, мы будем захвачены.


"Мы боремся здесь за само выживание нашей цивилизации. Возможно, об этом так не говорят в газетах или в вечерних новостях, но это именно то, что происходит. Твоя страна зависит от тебя. Это зависит от нас.Ты и я. И именно поэтому то, что мы здесь делаем, имеет значение. Это имеет большое значение. Потому что, если мы не остановим этих парней от ядерного взрыва, погибнут тысячи, если не сотни тысяч, возможно, миллионы невинных людей. Так что имейте это в виду, когда в следующий раз захотите спросить, как я провожу этот допрос. Все ясно?"


"Да, сэр", - категорично ответил Харпер.


"Хорошо. Теперь иди за Висквином ".

ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ


TОН WХАЙТ HУЗЕ


Я знаю, ты расстроен из-за операции Аманды, но ты не можешь быть серьезным. Скажи мне, что ты это несерьезно", - взмолился Чарльз Андерсон.


"Я не мог быть более похожим, Чак", - ответил президент.


Начальник штаба вскинул руки в знак поражения. "Конечно, ты такой! Вы объявили войну исламу, а затем уволили министра внутренней безопасности. Поездка в Нью-Йорк, где террористы все еще на свободе, была бы глазурью на торте. Это будет триединство по связям с общественностью. Должен ли я пригласить Джеффа сюда, чтобы подготовить проект релиза?"


"Прежде всего, я не объявлял войну исламу. Мы это уже проходили. Во-вторых, я не увольнял Дрихауса; он подал в отставку ".


"Нет, вы его не уволили, но и не помешали ему уйти в отставку".


"Семантика. Какая разница, что это значит?"


"Это имеет большое значение для вас, для этого президентства. Я бы также привел доводы в пользу того, что его отставка в разгар всего этого подрывает доверие общественности к нашему правительству ".


"Это, конечно, был не тот случай, когда директор FEMA откланялся после "Катрины"".


"Ключевое слово здесь, господин президент, - это последствия.Кроме того, глава FEMA был неумелым, и все это знали. Я думаю, что позволить Дрихаусу уйти в разгар ужасающего национального кризиса - очень плохая идея ".


"Что это за чертовщина, Чак. DHS не работает, и мы все это знаем. Я не позволю Алану Дрихаусу запугивать этот офис. Он называет себя патриотом? Что ж, позволь мне кое-что тебе сказать. Патриот не играет в мелкие политические игры в разгар кризиса. Вы откладываете свои личные проблемы в сторону и ставите благополучие своей страны превыше всего. Он не смог этого сделать, так что он выбывает ".


Андерсон думал об этом. "Возможно, есть способ, которым мы можем использовать его отставку в наших интересах. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, прочтет между строк и поверит, что он подал в отставку, потому что неправильно отреагировал на террористическую угрозу. Это могло бы сработать у нас ".


"Ни за что", - сказал Ратлидж. "Мы не собираемся бросать Дрихауса на растерзание волкам только для того, чтобы отвлечь внимание от того, что произошло".


"Почему бы и нет? Вы думаете, американский народ хотел ответственности после 11 сентября? На этот раз они собираются заполонить улицы, требуя гораздо большего, чем просто ответственность. Они захотят крови, и много ".


"А почему они не должны? Их правительство снова не смогло их защитить ".


"Так почему бы Дрихаусу не оказаться первым на гильотине? С каждым нашим броском жажда крови будет ослабевать ".


"Или это будет всплеск. Кровь - забавная штука, Чак, особенно в политике. Как только люди входят во вкус этого, они часто хотят еще, и еще, и еще. Итак, мы пока никого не подставляем под автобус. Я собираюсь лично призвать к проведению полных и открытых слушаний, когда уляжется пыль. Я хочу полной прозрачности. Американский народ не собирается соглашаться ни на что меньшее. Это единственное, что поможет восстановить священное доверие, потому что, вот что я вам скажу, сегодня это доверие было полностью разрушено. Теперь давайте поработаем над моим визитом в Нью-Йорк. Я хочу, чтобы мы начали как можно скорее ".


"При всем должном уважении, сэр -"


"Ради бога, Чак, она моя дочь. Это то, что делают отцы ".


"Отцы - возможно, но не президенты, сэр".


Ратлидж не собирался поддаваться влиянию. "КАК можно скорее".


"Отлично", - сказал Андерсон, в его голосе звучала покорность, полная сарказма. "Должны ли мы использовать Air Force One или вы хотите, чтобы я посмотрел, летит ли зубная фея в ту сторону?" Я думаю, у нас действительно может быть номер ее мобильного телефона ".


"Осторожно, Чак. Я нужен не только моей дочери, американскому народу нужно увидеть своего президента в Нью-Йорке ".


"Я сожалею, сэр. Я согласен с вами, но все это должно и будет собрано воедино в свое время. Прямо сейчас мы даже не можем ввести Национальную гвардию в Манхэттен. Террористы блокировали весь остров, включая воздушное пространство. Как мы должны выполнить то, что на данный момент не под силу даже нашим военным?"


"Это не моя проблема. Это твое. Поговорите с секретной службой ".


"Мне не нужно разговаривать с секретной службой. Я уже знаю, что они скажут. На самом деле, подождите секунду." Открыв дверь, Андерсон просунул голову в коридор и сказал: "Кэролин, ты не могла бы подойти сюда на минутку, пожалуйста?"


"Да, сэр, мистер Андерсон. Что тебе нужно?" ответила глава охраны Джека Ратледжа, когда она вошла в дверной проем.


"Президент хочет отправиться в Нью-Йорк", - заявил глава администрации. "Манхэттен, если быть точным".


"Конечно. Мы уже начинаем планировать логистику ".


"Я не думаю, что ты понимаешь. Президент хочет уйти сейчас. Сегодня вечером."


Подняв глаза, агент секретной службы Кэролин Леонард увидела лицо президента и поняла, что он говорит серьезно. "Извините, сэр, но это невозможно. По крайней мере, не сейчас."


"Почему нет?" - спросил Ратлидж.


"Это зона военных действий. Тот факт, что у террористов есть снайперы с мощными винтовками и РПГ, делает это абсолютно невозможным ".


"Что ты хочешь, чтобы я сделал, Кэролин? Подпишите документ, освобождающий Секретную службу от любой ответственности, если со мной что-то случится?"


"Конечно, нет, сэр. Я просто хочу, чтобы вы поняли, что на данный момент мы никак не можем гарантировать вашу безопасность. Ты стал бы слишком привлекательной мишенью, и не только для террористов ".


"Вы предполагаете, что есть американцы, которые хотели бы причинить мне вред?"


"Я не могу сказать наверняка, сэр. Все, что я знаю, это то, что ситуация на местах начинает немного накаляться ".


"Как разогреть?" - спросил президент.


"Поступают сообщения о том, что начались разрозненные грабежи и насилие толпы в отношении иммигрантов и американцев арабского происхождения".


Ратлидж посмотрел на своего начальника штаба.


"Это на следующем брифинге. Я не думал, что ты захочешь, чтобы я приносил тебе обновления каждые три минуты. Мы хотим выяснить, являются ли это единичными инцидентами или мы наблюдаем какой-то всплеск ", - сказал Андерсон.


Ратлидж не был доволен этим ответом. "Тем больше причин, по которым я должен напрямую обратиться к жителям Нью-Йорка из Нью-Йорка".


"Сэр", - сказал Леонард, когда она попыталась предложить компромисс, - "мы могли бы устроить так, чтобы вы были где-нибудь, может быть, на севере штата - может быть, в столице - а затем отвезти вас на Манхэттен, как только все остынет".


"Как только все остынет?Когда это будет? Через неделю? Месяц?"


Леонард понимал гнев президента. Прямо сейчас все были злы. Самое сложное было направить этот гнев в нужное русло. Она знала, что президент не хотел срываться на ней, и она была достаточно профессионалом, чтобы не обращать на это внимания. Что ей нужно было сделать, так это убедить его не совершать поездку - по крайней мере, на данный момент. "Сэр, моя работа заключается в том, чтобы информировать вас о рисках и о том, какой курс действий Секретная служба считает наилучшим для обеспечения вашей безопасности и благополучия".


"И если бы это зависело от тебя, я бы сейчас был заперт где-нибудь в бункере".


"Да, сэр".


"Но это зависит не от тебя. Это зависит от меня ".


"Это верно, сэр".


"Кэролин, там моя дочь".


"Я знаю, сэр, но как, по-вашему, это выглядело бы для жителей Нью-Йорка, если бы президент смог войти, чтобы увидеть свою дочь, когда даже Национальная гвардия еще не смогла прийти, чтобы помочь обеспечить порядок?" Может показаться, что ты на самом деле не был там ради жителей Нью-Йорка ".


В ее словах был смысл, и Ратлидж это знал. Расстроенный, он тихо стукнул кулаком по столу, а затем кивнул головой. "Ты прав".


"Спасибо тебе, Кэролин", - сказал начальник штаба, провожая ее обратно в коридор.


Закрывая дверь, Андерсон посмотрел на президента и сказал: "Если вы хотите услышать другое мнение, я позову сюда генерала Карратта, и пусть он изложит вам точку зрения Объединенного комитета начальников штабов на попытку проникнуть в Нью-Йорк в данный момент".


Президент сел, измученный, и ответил: "В этом не будет необходимости. Я останусь на месте. На данный момент. Но, Чак?"


"Да?" - ответил начальник штаба, остановившись и положив руку на дверную ручку.


"Я хочу результатов, и я хочу их как можно скорее, или я отправляюсь в Нью-Йорк, даже если мне придется пилотировать свой собственный самолет, чтобы добраться туда".

ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ


NОРИГИНАЛЬНЫЙ SБЕЗОПАСНОСТЬ AГЭНСИ


FORT MИД, МАРИЛАНД


Mарк Шрайбер бросил распечатку на и без того переполненный стол Джозефа Стэнтона и сказал: "Теперь остается три: Transcon, Geneva Diamond, и сейф под туннелем Линкольна. Ты все еще собираешься сидеть здесь и говорить мне, что у нас нет никаких проблем?"


"Успокойся", - ответил Стэнтон, просматривая распечатку. "Даже если бы мы захотели, сейчас все равно некого позвать на помощь".


"Должен же кто-то быть".


"Его нет".


"Ты серьезно? У нас нет непредвиденных обстоятельств для этого?"


"За что, Марк? Мы все еще не знаем, с чем имеем дело ".


Шрайбер посмотрел на своего босса, как на сумасшедшего. "У нас есть три подстанции, которые не отвечают".


"Не отвечает, но все еще обрабатывается, насколько мы можем судить", - пояснил Стэнтон. "Нью-Йорк был потрясен. Дай этому еще немного времени ".


"Это то, что ты сказал, когда я заходил сюда в последний раз".


"И как режиссер этой программы, это будет моим ответом, независимо от того, сколько раз вы приходите сюда и спрашиваете ".


"Что, если сайты были скомпрометированы?" - рискнул предположить Шрайбер.


"Тогда мы бы вообще не увидели никакой обработки. Ты знаешь, как работают системы, Марк. Вы также знаете, что такое протоколы связи. Послушайте, мы все злы на то, что произошло сегодня, и мы все обеспокоены людьми, которых мы знаем и с которыми работаем в Нью-Йорке, но я собираюсь сказать вам это только еще раз. Оставайся сосредоточенным на своей работе ".


"Но что, если мы -" - начал Шрайбер, но его прервал звонок телефона Стэнтона.


"Это сверху", - сказал он, указывая на потолок, и потянулся к трубке. "Мне нужно обсудить это наедине".


Как только Шрайбер вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, Стэнтон сказал: "Какого черта вы связываетесь со мной по этой линии?"


"Потому что ты не совсем отвечаешь на звонки по мобильному телефону", - сказал звонивший.


"Если бы вы время от времени включали свой телевизор, вы бы увидели, что у нас сегодня дел по горло".


"Полнее, чем ты думаешь".


"О чем ты говоришь?" - ответил Стэнтон.


"Не по телефону. Нам нужно встретиться ".


"Это невозможно. Не сегодня".


"Да, сегодня", - ответил звонивший. "И я хочу, чтобы ты был там через полчаса".


"Это безумие", - сказал Стэнтон. "Ты знаешь, на что похоже движение здесь и там?"


"Используй один из вертолетов компании".


"У нас происходит серьезный национальный кризис. Вертолеты на данном этапе предназначены только для экстренного использования ".


"Это чрезвычайная ситуация. Кто-то знает об Афине ".

ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ


NНа СЕВЕРЕ VИРДЖИНИЯ


Tвертолет Bell JetRanger приземлился на парковке большого склада, и из него вышел Джозеф Стэнтон. В очках в толстой оправе, костюме из прозрачной ткани и замшевых баксах он выглядел совсем не так, как представлял Гэри Лоулор. Супер-привидения бывают всех форм и размеров, но это был первый раз, когда он увидел того, кто был точной копией неряшливого Уоррена Баффета.


Как только они убедились, что Стэнтон приехал один, Гэри и Билл Форрестер вышли из машины и встретили его на полпути через парковку. Капитан морской пехоты представил их друг другу, и, когда Лоулор начал говорить, Стэнтон сказал: "Не здесь. Подожди, пока мы не окажемся внутри ".


Внутри оказался хорошо оборудованный офис в задней части здания, который Стэнтон и Форрестер использовали для своих встреч. Усевшись на кожаный диван, Стэнтон разгладил штанины брюк, снял несколько ворсинок с внутренней стороны одного из манжет, а затем сказал: "Ладно, что, черт возьми, происходит?"


Когда-либо морской пехотинец, никто не издевался над Биллом Форрестером, особенно над каким-нибудь игроком Лиги плюща в костюме из прозрачной ткани. "Почему бы тебе не рассказать нам, Джо? Это твоя операция ".


"Что вы имеете в виду, говоря нам?"Насколько я понимаю, капитан, единственные мы, которые должны быть в этой комнате, - это вы и я."


"Что ж, смирись с этим, " сказал Форрестер, " потому что агент Лоулор здесь, возможно, единственный, кто способен спасти твою шкуру".


"Кто сказал, что мой бекон нужно спасать для начала?"


"Послушай, Джо, я пришел сюда не для того, чтобы меня дергали".


"Я тоже".


"Хорошо. Так что давай пока оставим чушь типа "мой член больше твоего, но я не могу тебе этого показать, потому что мы не работаем на одно агентство "."


"Если вы предлагаете, капитан, чтобы мы поставили агента Лоулора в известность об Афине, этого не произойдет".


У Форрестера был очень короткий запал, и он очень быстро сгорел. "Трое моих морских пехотинцев мертвы, так что да, это произойдет".


"Подожди секунду", - сказал Стэнтон. "Я ничего не слышал о том, что кто-то из морских пехотинцев был убит".


"Это меня не удивляет. По вашему мнению, они никогда не были приоритетом. Теперь я хочу получить несколько чертовых ответов ".


"Если бы вы дали мне немного больше информации о том, почему вы созвали это импровизированное собрание, возможно, я смог бы кое-что подготовить для вас".


Было совершенно очевидно, что эти двое далеко не уйдут, если их оставить на словесную перепалку, поэтому Лоулор решил вмешаться. "Mr. Стэнтон, что это за программа "Афина"?"


"Я сожалею, агент Лоулор, но мне не разрешено обсуждать дела АНБ без надлежащего разрешения".


Форрестеру было противно его высокомерие. "Я хотел, чтобы ты услышал это от него, но если он тебе не скажет, это сделаю я".


"Нет, ты этого не сделаешь".


"Если это означает предотвратить гибель еще кого-нибудь из моих морских пехотинцев, тогда просто наблюдайте за мной". Повернувшись к Гэри, капитан сказал: "Программа названа в честь греческой богини мудрости, поскольку, очевидно, у греков не было богини шантажа. Это операция по извлечению глубоких черных данных. Используя системы Echelon и Carnivore, АНБ собирало незамеченные ранее разведданные, которые могут быть использованы в качестве рычага воздействия на различные иностранные концерны."


"Как Аль-Каида?" - спросил Лоулор, не совсем понимая, к чему клонит Форрестер.


"Нет. Больше похоже на правительства, глав государств и влиятельных иностранных бизнесменов. По сути, программа Athena собирает и сортирует чрезвычайно грязное белье. Как только они вцепляются зубами во что-то особенно пикантное, вроде катастрофы "Принцессы Дианы", самолета TWA 800 или смерти Ясира Арафата, они назначают команды оперативников, чтобы прояснить общую картину и найти как можно больше подтверждающих доказательств. Таким образом, когда приходит время использовать его, они прижимают жертву к стене так плотно, что у него или у нее абсолютно нет места, чтобы свободно пошевелиться.


"И если они раскроют заговор с участием нескольких влиятельных иностранных фигур, это все равно что сорвать джекпот".


"Ты отправишься в тюрьму на очень, очень долгий срок, Форрестер", - сказал Стэнтон, торжественно покачав головой.


Лоулор проигнорировал его и попросил капитана: "Расскажи мне о местах на Манхэттене".


"Вы уже знаете о Transcon и Geneva Diamond. Это были первые два уровня. Большинство полевых агентов работали в "Трансконе". Поскольку там обрабатывался ограниченный объем конфиденциальных данных и поскольку все сотрудники имели квалификационный уровень и приходили на работу вооруженными, мистер Стэнтон решил, что им не нужна дополнительная охрана - позиция, против которой я всегда был. Впоследствии ни один из моих морских пехотинцев не был там размещен.


"Женева Даймонд" была следующим шагом вверх. Именно там обрабатывается большая часть поступающих данных ".


"Как отсеяли?" - спросил Лоулор.


"Больше ничего не говори, Билл", - предупредил Стэнтон. "Я предупреждаю тебя. Ты уже вляпался по уши ".


Форрестер проигнорировал предупреждение и рванул вперед. "Любые разведданные, которые считаются политическими по своей природе, отправляются на объект, скрытый под туннелем Линкольна, известный как Сейф. Это место было задумано во времена холодной войны как средство эвакуации высокопоставленного персонала ООН из города на подводной лодке в случае ядерной атаки, но в конечном итоге проект был признан неосуществимым и заброшен. АНБ тихо захватило пространство и использовало его в качестве станции перехвата и расшифровки сигналов. Лестница спрятана в южной вентиляционной шахте и позволяет попасть на объект через фиктивную кладовую в нью-йоркском водном автобусном гараже. Как и в "Женеве Даймонд", благодаря высокой ценности выполняемой там работы и тому факту, что сотрудники в основном аналитики, мои морские пехотинцы обеспечивают круглосуточную охрану.


"Что касается личной разведывательной стороны вещей, которая часто значительно более убийственна, то она находится в довольно оригинальном месте, совсем рядом -"


"Я предупреждал тебя", - сказал Стэнтон, вытаскивая из кармана костюма чрезвычайно компактный пистолет 45-го калибра Para-Ordnance P-104, направил его в голову Форрестера и нажал на спусковой крючок.

ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ


Gари Лоулор не стал дожидаться, пока Стэнтон наставит на него пистолет. Вместо этого он бросился к двери.


Стэнтон выстрелил, едва не задев голову Лоулора и расколов дверной косяк. Этот человек был сумасшедшим. Сначала он убил офицера Корпуса морской пехоты Соединенных Штатов, а теперь пытался устранить агента национальной безопасности. Гэри не нужно было думать о том, что делать дальше. Его реакция была инстинктивной. Это был либо он, либо Стэнтон.


В очередной раз опровергая свой возраст, Лоулор нырнул в укрытие за длинным деревянным стеллажом в приемной и вытащил свою Beretta Px4 Storm. Рядом с буфетом стояло рабочее кресло на колесиках, и он отправил его, вращаясь, в центр комнаты, чтобы привлечь внимание Стэнтона. Когда в воздух взметнулись пучки отбивающих, Лоулор обошел столовую на одном колене и послал волну свинца 40-го калибра прямо туда, откуда только что стрелял человек из АНБ. Проблема, однако, заключалась в том, что Стэнтон знал, что делает, и быстро переехал на новое место. Убить его было нелегко.


"Мистер Стэнтон", - крикнул Лоулор после того, как он нырнул обратно за безопасность буфета. "Я собираюсь дать тебе только один шанс. Я хочу, чтобы ты бросил свой пистолет, а затем вышел с руками над головой. Ты меня понимаешь?"


"За безопасность этих объектов отвечал Форрестер", - ответил Стэнтон.


Это был очень неуместный ответ, учитывая ситуацию ". Mr. Стэнтон", - сказал Лоулор. "Бросьте свое оружие, выходите с поднятыми руками, и мы поговорим об этом".


Из другой комнаты донесся смех Стэнтона. "Конечно, мы это сделаем".


"Эти условия не подлежат обсуждению, мистер Стэнтон".


"Он не должен был говорить. Меня не волнует, какую пользу, по его мнению, он приносил своим морским пехотинцам. Он знал, что это не так ".


"Мистер Стэнтон, я приказываю вам выйти из этой комнаты с поднятыми руками, прямо сейчас", - ответил Лоулор.


"Одна из самых полезных программ по сбору разведданных, которые когда-либо разрабатывала эта страна, и этот идиот готов выложить все, чтобы спасти своих драгоценных морских пехотинцев. Marines die. Это их работа ".


Пока Стэнтон продолжал разглагольствовать, Лоулор выполз из-за буфета и попытался маневрировать, чтобы занять лучшую линию огня.


"Форрестер поставил свои нужды и нужды своих морских пехотинцев выше народа этой страны", - кричал Стэнтон. "Ты хоть представляешь, сколько жизней было спасено благодаря этой программе? Возможно, это не самый приятный способ ведения бизнеса, но он чертовски эффективен ".


Теперь у Лоулора был прямой обзор внутреннего офиса. Судя по голосу Стэнтона, он был где-то справа. Если бы пришлось, Лоулор был вполне уверен, что смог бы вырубить его, выстрелив сквозь гипсокартон, но теперь, когда игровое поле стало немного более ровным, он хотел взять человека живым, если это вообще возможно. "Ваше время вышло, мистер Стэнтон. Больше никаких разговоров. Я хочу, чтобы ты вытащил свое оружие за дверь, а затем последовал за ним, сложив руки на макушке ".


Стэнтон снова рассмеялся. "Этого не произойдет, агент Лоулор, и вы это знаете. Только один из нас сегодня выйдет из этого здания. Вопрос в том, какой именно?"


Гэри не потрудился ответить. Как он и сказал, они закончили разговаривать. Если мистер Стэнтон думал, что только один из них покинет здание живым, его ждал очень большой сюрприз.


Компания под названием Guardian Protective Devices из Нью-Джерси некоторое время назад обратилась в Министерство внутренней безопасности с очень интересным устройством для распыления перцового газа. Министерство внутренних дел действовало очень разумно, захватив столько людей, сколько смогло достать, как и многие другие подразделения вооруженных сил, разведки и правоохранительных органов. Когда Лоулор извлек маленькую трехунцевую банку из крошечной кобуры на поясе, он был благодарен за оригинальную функцию "установи и забудь", которая в ней содержалась.


В отличие от большинства перцовых баллончиков, для распыления содержимого которых требовалось постоянно нажимать на кнопку или спусковой крючок, устройство Guardian имело механизм, который позволял заправить баллончик и бросить его в комнату, где через несколько секунд поднимался туман из перцового баллончика, делая помещение совершенно непригодным для проживания.


Лоулор привел в действие устройство, установил его во внутреннем офисе и, подняв "Беретту" и держа ее наготове, подождал, пока оперативник АНБ, спотыкаясь, выйдет, хрипя и задыхаясь.


Когда он это сделал, Стэнтон вышел с пистолетом наперевес, стреляя во все стороны, и у Гэри не было другого выбора, кроме как открыть ответный огонь.

ПЯТЬДЕСЯТ СЕМЬ


NФУ YОРК CЭТО


Yты не мог просто ударить его крылом? " - спросил Харват.


"У меня не было времени. Его пули пролетели слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно ", - ответил Лоулор со своего мобильного телефона в Вашингтоне. "Что бы ни происходило, они с Форрестером унесли это с собой в могилу вместе. Все в АНБ невероятно молчаливы, включая моих знакомых, и, несмотря на срочность этой ситуации, все, что они сказали, это то, что они свяжутся со мной. Они даже не готовы признать, что Стэнтон был одним из них ".


Это была именно та бюрократическая чушь, которая побудила Харвата серьезно подумать об уходе со своего поста. "Значит, им все равно, если их следующее местоположение подвергнется удару?" - спросил он.


"Они даже не признают, что существует четвертая локация, не говоря уже о первой, второй или третьей".


"Что мы должны делать?"


"У вас есть вся информация, которую я смог получить до того, как Стэнтон убил Форрестера. Я думаю, вам следует как можно быстрее отправиться в третью локацию и посмотреть, сможете ли вы там что-нибудь разузнать ".


"А если мы этого не сделаем?" - спросил Харват.


"Послушайте", - ответил Лоулор. "Это был тяжелый день для всех. Просто посмотри, что ты можешь сделать. Я продолжу работать с этой стороны ".


"Хорошо, но Гэри?"


"Что?"


"Если Стэнтон думал, что ради защиты этой программы стоит убить, и его люди знают, что вы ее раскрыли, вам лучше быть начеку".


"Я сделаю. Не волнуйся ", - ответил Лоулор. "Просто доберись до того места, где находится сейф, и дай мне знать, что найдешь".


Когда они нашли тела убитых сотрудников в задней части нью-йоркского автобусного парка, Харват понял, что они уже опоздали. Тем не менее, Боб Херрингтон первым спустился по потайной лестнице - чем больше бессмысленных разрушений он видел, тем больше демонов из его последней миссии в Афганистане, казалось, преследовали его. Он настаивал на том, чтобы быть в центре внимания, и из всех членов команды он начинал беспокоить Харвата больше всего.


Спустившись по металлической лестнице, команда первым делом заметила огромную дверь, сорванную с петель. Осторожно войдя в помещение, они увидели, что шрапнель пробила стены и потолок. Какая бы бомба здесь ни взорвалась, она причинила невероятный ущерб. Кровь была повсюду, и несколько тел были полностью распилены пополам.


Пока Харват пытался точно определить, как давно произошло нападение, единственное, в чем он был уверен, так это в том, что это произошло до их неудачной засады в Центральном парке. Они не смогли бы добраться сюда вовремя, даже если бы захотели.


"Что, черт возьми, обрушилось на это место?" - спросил Рик Кейтс, обходя тела, которые выглядели как еще трое мертвых морских пехотинцев. "Это была не осколочная граната".


"Это было больше похоже на тип бомбы, которую используют террористы-смертники", - ответила Трейси Хастингс, которая была свидетелем последствий действий террористов-смертников больше раз, чем хотела бы вспомнить.


"Вы хотите сказать, что кто-то вошел сюда и взорвал себя?" - спросил Харват.


Трейси еще немного огляделась, а затем ответила: "Возможно. Все, что я могу сказать, это то, что я думаю, что мы смотрим на плотную и очень мощную упаковку из пластика, начиненную шарикоподшипниками в качестве снаряда ".


"Есть идеи, как это сюда попало?"


Трейси покачала головой.


"Может быть, это принес разносчик пиццы", - сказал Кейтс, задев край персональной коробки для пиццы, все еще стоящей на чьем-то столе.


Команда рассредоточилась и прочесала объект. Как и другие до этого, все это было компьютеризировано. Теперь, однако, они знали причину, почему. Морган нашел функционирующую рабочую станцию, но без пароля он не смог получить доступ к системе. И не только это, но когда Харват изучил блестящие циферблаты, встроенные в рамки компьютерных дисплеев, он понял, что это не камеры, как подозревали некоторые из команды, а на самом деле сканеры сетчатки. Программа Athena очень серьезно относилась к обработке своих данных.


Было трудно сказать, было ли что-то украдено. Из того, что Харват и остальная команда могли сказать, казалось, что все было на месте; это было просто расстреляно к чертям собачьим - включая сотрудников. Единственное, чего удалось избежать, - это бойни в серверной, как и в двух предыдущих локациях.


Но зачем так рисковать только для того, чтобы убрать сотрудников?В чем, черт возьми, заключалась игра Аль-Каиды? Это была своего рода расплата? И какое отношение все это имело к Сайеду Джамалу и Майку Джеффу? Ничто из этого не имело никакого смысла.


Тем не менее, у Харвата было неприятное предчувствие в глубине живота, что, как только он найдет ответы, которые искал, они ему не понравятся.


Когда они покидали серверную, все помогали собирать документы с убитых, когда Херрингтон перевел свое оружие в боевое положение и заорал: "Никому, блядь, не двигаться".


Харват и остальная команда понятия не имели, о чем, черт возьми, он говорит, пока не заметили двух незнакомцев в дальнем конце комнаты, наставляющих на них пару очень неприятного вида короткоствольных штурмовых винтовок M16 Viper. Незнакомцы приказали Бобу и остальным членам команды бросить оружие и оставаться абсолютно неподвижными. Это было мексиканское противостояние, хотя на этот раз они не могли рассчитывать на то, что Трейси Хастингс подкрадется сзади к их противникам с большой веткой дерева, покрытой листьями.


"Всем сохранять спокойствие", - предостерег Харват. "Чего вы, ребята, хотите?"


"Чего мы хотим?" спросил один из незнакомцев. "Почему бы нам не начать с того, кто ты, черт возьми, такой?"


"Меня зовут Скот Харват, и я из Министерства внутренней безопасности".


"Кто остальные из этих людей?" - спросил мужчина, указывая стволом своего оружия на остальных членов команды.


"Они со мной. Кто ты?"


"Национальная безопасность? Чушь собачья. DHS не имеет никакого отношения к этому объекту ".


"Мы делаем это с тех пор, как капитан Уильям Форрестер был застрелен менее часа назад", - ответил Харват.


"Капитан Форрестер мертв?"


"Как дверной гвоздь", - сказал Морган, закидывая оружие на плечо и доставая пол-литра воды из своего рюкзака.


Трейси увидела, как мужчины напряглись и начали давить на спусковые крючки. "Пол, ты что, спятил?" она ответила. "Хватит валять дурака. Из-за тебя нас всех убьют ".


"Нет, я не такой", - сказал Морган. "И ты знаешь почему? Потому что морские пехотинцы не убивают других морских пехотинцев ".

ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ


Oкогда двое незнакомцев опустили оружие и выпили воду, которую дал им Морган, Харват спросил: "Что вы, ребята, здесь делаете?"


"Это наша смена", - сказал исполнитель главной роли, представившийся штаб-сержантом Стивом Гонсалесом, Корпус морской пехоты США.


"Учитывая все дерьмо, происходящее в туннеле Линкольна, почему ты не пришел раньше?" - спросил Херрингтон.


"Приказы. Поверь мне, мы с Томми хотели приехать сюда, как только узнали, но это было против протокола ".


"Чей протокол?" - ответил Харват.


"Капитана Форрестера", - сказал младший капрал Томас Теклин. "Он провел нас через все непредвиденные обстоятельства, о которых только мог подумать. Последнее, чего он хотел, это чтобы кто-нибудь из сотрудников службы безопасности попал во вторичный взрыв, предназначенный для новичков, спешащих на место происшествия ".


"Подождите секунду", - вмешался Гонсалес, тела его коллег из Корпуса морской пехоты - и людей, которых им было поручено защищать - усеивали пол. "Давайте начнем с разговора о том, что, черт возьми, здесь произошло".


"Это то, что мы пытаемся выяснить", - сказал Харват. "Капитан Форрестер дал нам это местоположение".


Гонсалес не поверил Харвату. "Он бы этого не сделал. Это место сверхсекретно".


"У него не было выбора", - ответил Херрингтон, который ценил преданность этого человека своей миссии и своему командиру. "Он не хотел видеть, как еще кто-то из его морских пехотинцев погибает".


"Еще?" повторил Морган. "Что вы имеете в виду, он не хотел видеть, как гибнет еще больше морских пехотинцев?" Какие морские пехотинцы?"


"Были поражены два других сайта", - сказал Харват. Он очень тщательно подбирал слова, поскольку хотел увидеть, как много знают морские пехотинцы.


Гонсалес был очень обеспокоен. "Какие сайты?"


"Транскон Энтерпрайсиз" и Женевская биржа бриллиантов и ювелирных изделий".


"Иисус Христос", - сказал Теклин. "Насколько все плохо?"


"В равной степени так же плохо, как и это. Выживших нет".


"Кто это был?"


"Мы считаем, что это была Аль-Каида".


"Аль-Каида? Почему?"


"Мы не знаем почему", - ответил Харват. "Мы надеялись, что это то, с чем вы могли бы нам помочь. Есть ли что-то конкретное в обрабатываемой здесь информации, что могло бы быть полезным для них?"


"Официально, " ответил Гонсалес, - мы ничего не знали о той информации, которая проходит здесь. Наша работа - охранять этот сайт ".


"А неофициально?"


"Неофициально? Люди болтают, понимаешь? Вы не могли не услышать здесь кое-что. Все это было политической чепухой. Кое-что из этого - заурядная грязная сделка, а кое-что - чрезвычайно изменчивое. Как хорошо размещенные шпионы в иностранных правительствах, сокрытие убийств, заговоры с целью покушения, попытки государственного переворота - это продолжается и продолжается. Есть вещи еще более горячие, чем это, если вы можете в это поверить, но чем они горячее, тем спокойнее все здесь относятся - были - к этому. В конце концов, мы на самом деле услышали очень мало. И ничего из этого непосредственно ценного с точки зрения Аль-Каиды нет - по крайней мере, я не могу придумать ничего, что могло бы оправдать все это ", - сказал ведущий морской пехотинец, осматривая разрушенный объект.


Три локации и ноль зацепок. Это сводило Харвата с ума. Чем больше они раскрывали, тем меньше смысла все это имело. Независимо от того, сколько шагов они сделали вперед, они все еще не могли догнать того, кто стоял за этими атаками. "А как насчет четвертого сайта?" он спросил.


"Какой четвертый сайт?" - спросил Гонсалес.


"Сержант, мы знаем, что есть четвертое и последнее место. Капитан Форрестер упомянул об этом перед тем, как его убили. Если мы правы, это именно то, куда террористы направятся дальше ".


Гонсалес не ответил.


"Он прав", - ответил Теклин. "Мы должны предупредить их".


"Тихо", - приказал Гонсалес.


"Почему? Эти ребята знают о четвертом объекте, и они правы в том, что террористы, вероятно, тоже знают ".


"Мы этого не знаем".


"Сержант, они сбили троих из четырех. Я бы сказал, что довольно велики шансы, что Аль-Каида знает о последнем местонахождении. Мы не можем просто сидеть здесь и позволять убивать наших парней. Мы должны предупредить их ".


Гонсалес был разорван. С одной стороны, на карту были поставлены жизни товарищей-морских пехотинцев, а с другой - набор приказов, которые, казалось, на данный момент не имели особого смысла. Тем не менее, приказ есть приказ.


"Ты хотя бы позвонишь в четвертую локацию и предупредишь их?" - спросил Харват.


"Это не имеет значения. Я уже пытался с одного из телефонов-автоматов снаружи, прежде чем мы вошли сюда."


"Нет ответа?"


"Все, что я получил, это быстрый сигнал занятости и ответ "схемы перегружены"".


"Ты пытался позвонить в Transcon и Geneva Diamond?"


Гонсалес снова кивнул головой. "То же самое".


"Вы должны сказать нам, где находится это четвертое место".


"Извините, но я не могу обсуждать какое-либо другое место или локации".


С Боба Херрингтона было достаточно. "Ради всего святого, сержант. Эти люди умрут там, если вы нам не поможете. Прими чертово командное решение ".


"Я не могу".


"Черт возьми, ты не можешь. Ваш командир был застрелен руководителем программы АНБ, и на данный момент вы являетесь самым высокопоставленным морским пехотинцем на месте. Ты думаешь, они собираются отдать тебя под трибунал за попытку спасти то другое место?"


"Руководитель программы АНБ?" заметил Теклин.


Гонсалес больше ничего не хотел знать. Он принял решение. "Прошу прощения, у меня есть приказ".


"Ну, ты и твои приказы можете поцеловать мою гребаную задницу", - сказал Херрингтон. "Я думал, морские пехотинцы умнее этого. Думаю, я был неправ ".


Когда Боб с отвращением отошел, Харват отвел Гонсалеса в сторону и сказал: "Стив, я с большим уважением отношусь к твоим приказам, но, по крайней мере, возьми Моргана и иди туда. Вы, ребята, могли бы помочь уравнять шансы. В команде террористов достаточно игроков, чтобы заполнить по меньшей мере два Тахо."


Сержант покачал головой. "Ничего не поделаешь. Мы должны обезопасить это место и убедиться, что никто другой не войдет и не выйдет, пока не прибудет помощь ".


"Ты знаешь, что это может занять довольно много времени".


"Это не имеет значения. Эта информация должна быть защищена ".


"Даже если это означает, что другие морские пехотинцы могут погибнуть?"


Гонсалес посмотрел на Харвата и медленно кивнул головой. Несмотря ни на что, он собирался стоять на своем посту. В процессе, однако, несколько его товарищей, скорее всего, собирались расстаться с жизнью.


На мгновение Харват задумался, смогут ли они надавить на морпеха и заставить его расколоться, но он решил этого не делать. Каким бы неправильным он ни считал решение этого человека, Харват не собирался пытать сослуживца, добросовестно выполняющего свой долг.


Он собирался обратиться с еще одной страстной просьбой, как солдат к солдату, когда Пол Морган привлек его внимание и дал понять, что ему нужно с ним поговорить.


"Что случилось?" - спросил Харват, подходя к тому месту, где стоял Морган.


"Я знаю, где находится четвертое место".


Харват не мог в это поверить. "Как?"


"Теклин дал это мне. Мы оба прошли базовый курс в Кэмп-Пендлтоне. Оказывается, у нас был один и тот же прокурор".


"Значит, из-за инструктора по строевой подготовке он просто передал вам информацию?"


"Нет", - ответил Морган. "Его брат входит в состав службы безопасности четвертого объекта. Когда они вместе поступили в морскую пехоту, они пообещали своему старику, что сделают все возможное, чтобы друг с другом никогда не случилось ничего плохого. Он уважает Гонсалеса, но, по его мнению, морские пехотинцы не только научили его выполнять приказы, но и реагировать, когда старые приказы больше не имели смысла и на кону стояли жизни.


"Вот почему он хотел, чтобы у нас была локация. Но подождите, пока не услышите, где это. Сначала я подумал, что он разыгрывает меня, но он клянется, что это по-настоящему ".


"Где это? Где четвертая локация?"


Морган показал схему, сделанную младшим капралом Теклином, и в ней был такой совершенный смысл, что Харват почти не мог в это поверить.

ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ


Aбдул Али наблюдал, как Саша вытащил свой пистолет Para-Ordnance 1911, надел на него глушитель и прикончил своего раненого товарища. Они сделали все, что могли, чтобы спасти его, но всем было ясно, что Хасан не выживет. Он замедлял их, и это делало его обузой. Каким бы хладнокровным ни было решение, у них не было выбора. Их собственное выживание требовало этого действия. Точно так же, как человек, который был убит во время нападения на Женевский алмаз, выплата Хасана будет произведена его семье, включая бонус по окончании работы. Саша лично проследил бы за этим.


Али знал, что главный чеченец, а также остальные его люди считали его ответственным за эту самую недавнюю смерть. Али чуть не попал в засаду в Центральном парке и привел того, кто организовал это, за ними. Мужчина на лошади произвел свой первый выстрел через заднее стекло одного из их "Тахо", попав Хасану в основание горла. Следующий выстрел мужчины пришелся прямо в заднюю дверь, убив собаку чеченцев, Ивана, в то время как третий выстрел пробил другую сторону задней двери и промахнулся на считанные миллиметры до одного из их людей, стрелявшего с заднего сиденья. Что касается Али, то первый выстрел был единственным, что имело значение. Теперь команда потеряла двух человек, и оставалось еще два места, куда нужно было отправиться.


Когда заднее стекло было разбито, а задний ряд сидений залит кровью Хасана, Али решил, что им нужно избавиться не только от обоих тел, которые они везли, но и от поврежденного Tahoe. Однако сначала им нужно было найти подходящее транспортное средство в качестве замены.


Неподалеку, в районе Тони Ленокс Хилл, Саша увидел то, что они искали. Полностью черный GMC Yukon Denali был настолько близок к совершенству, насколько они собирались. Через три квартала они выбросили поврежденный "Тахо", тела двух своих погибших товарищей и тело женщины, у которой они только что угнали "Денали".


Они поехали на юг, в сторону Мидтаун-Ист, где ожидалось их следующее нападение. С несколькими точками прорыва на некотором расстоянии друг от друга в этом месте, выбор времени должен был иметь решающее значение. Хотя Али предпочел бы быть в одной из команд по прорыву на уровне улиц, у него не было выбора, кроме как пойти с командой, которая будет подниматься снизу. Их поход был самым опасным, а также наиболее вероятным столкновением с сопротивлением со стороны любознательных полицейских. Если дело дойдет до драки, только Али и его знание американского английского могли помочь команде subterranean справиться с этим.


"Денали" помчался в сторону 50-й улицы, в то время как неповрежденный "Тахо" остановился на тротуаре 49-й улицы, и команда Али выгрузила его оборудование. Пораженные зрители попятились, когда люди в балаклавах и черном тактическом снаряжении установили экран в стиле коммунальной компании, зажгли портативную ацетиленовую горелку Gentec и начали прорезать решетку тротуара. Как только решетка была снята, над отверстием был подвешен высокопрочный штатив с огромными резиновыми ножками и системой шкивов и лебедок, через который была пропущена веревка, и Абдул Али приготовился спуститься первым.


Целью было закрепиться как можно быстрее. Все изменилось, когда только на полпути офицер MTA заметил Али и потянулся к радиомикрофону, прикрепленному к его плечу. С помощью лазерного прицела своего MP5 Али нарисовал красную точку на груди мужчины и нажал на спусковой крючок, пресекая любое преждевременное объявление об их прибытии.


Когда Али упал на землю, ему потребовалось несколько мгновений, чтобы стащить тело офицера с платформы и спрятать его под одним из ближайших поездов. Как только он закончил, он передал по рации остальным людям, чтобы поторопились.


Хотя спускаться по канату имело гораздо больше смысла, чем пытаться добраться до путей, проходя через центр Центрального вокзала, Али не собирался чувствовать себя в безопасности, пока они не оставят это место далеко позади. Его шестое чувство снова заговорило с ним, и ему не понравилось то, что оно говорило.


Как только остальные члены команды присоединились к нему, Али повел их через пути к 50-й улице и секретной железнодорожной платформе Waldorf-Astoria. Платформа, построенная в начале 1930-х годов, предоставляла VIP-гостям их собственные вагоны - скрытую альтернативу Пенсильванскому вокзалу или центральному вокзалу Гранд. Платформа использовалась для доступа в отель такими известными людьми, как генералы Дуглас Макартур и Джон Першинг, а также президентом Франклином Д. Рузвельтом, который оценил еще одну особенность того, что стало известно среди знатоков как секретная станция Уолдорфа.


В середине платформы находился огромный грузовой лифт шириной в шесть футов, способный транспортировать 6000-фунтовую бронированную "Пирс Эрроу" Рузвельта от станции "Уолдорф" до высокозащищенной и искусно скрытой секции гаража отеля, у которой был отдельный выход.


Помимо того, что отель является официальной резиденцией посла Соединенных Штатов при Организации Объединенных Наций, Абдул Али молился своему Богу, чтобы в отеле Waldorf-Astoria жил еще один заслуживающий внимания гость - Мохаммед бин Мохаммед.


Подходя к грузовому лифту, Али посмотрел на свой Casio и остановился, чтобы перевести дыхание. Три минуты спустя он ввел код, данный ему Троллем, и прислушался к гудению лифта, спускающегося на платформу. Когда это прибыло, команда быстро заняла свои места. Как только все они были расположены, Али нажал кнопку единственной остановки лифта, и команда начала подъем.


Когда человек, сидящий в аварийном люке, отдал команду, Али остановил лифт. Факел был быстро поднят, и мужчина принялся за решетку, закрывающую старый туннель вентиляционной шахты. Как только это было снято, остальная часть команды забралась внутрь.

ШЕСТЬДЕСЯТ


TМорские пехотинцы, охранявшие вход на сайт Grail, получивший такое кодовое название из-за того, что его аналитики обрабатывали самые ценные разведданные программы Athena, понятия не имели, что на них обрушилось, когда Али и его команда ворвались из настенного воздуховода с оружием наперевес. Две дополнительные команды одновременно появились из коридора и близлежащей лестничной клетки.


Упав на пол своего пуленепробиваемого отсека, морские пехотинцы потянулись за своими штурмовыми винтовками. Люди Али, однако, не сдавались ни на долю секунды. В великолепно поставленном балете смертоносного огня чеченцы атаковали хижину охраны волна за волной, не давая морским пехотинцам шанса открыть ответный огонь. Ни Али, ни его наемники были настолько увлечены, что не заметили, как в верхнем углу стены позади морских пехотинцев отодвинулась тяжелая металлическая пластина и крупнокалиберный пулемет открыл огонь.


Двое чеченцев были убиты наповал, их тела были разорваны в клочья тяжелыми свинцовыми пулями. Отступая, команды отступили к своим точкам прорыва, пока Саша выкрикивал приказы своим людям.


Когда чеченцы направили весь свой огонь на морских пехотинцев в будке охраны и отверстие в стене, где появился пулемет, Саша зарядил быстродействующий осколочно-фугасный снаряд M381 в 40-мм гранатомет, установленный под его штурмовой винтовкой, и выпустил снаряд размером с мяч для гольфа. Разрыв.


Когда он соединился, взрыв был оглушительным, и ему не только удалось вывести из строя пулемет, но и проделать огромную дыру в верхнем углу стены. Один из чеченцев бросился к будке охраны, вооруженный своим 9-миллиметровым пистолетом и приличного размера кумулятивным зарядом, но ни то, ни другое не принесло ему никакой пользы. Двое морских пехотинцев внутри открыли узкую щель в пуленепробиваемом стекле и открыли ответный огонь, убив человека прежде, чем он смог добраться до их позиции.


Сосредоточив огонь на игровом автомате, чеченцы смогли оттеснить морских пехотинцев и удерживать их прижатыми, в то время как другой из их товарищей по команде бросился вперед и прикрепил кумулятивный заряд к стенке будки. Даже если бы они попытались сбежать, у морских пехотинцев никогда не было бы шанса. Заряд сравнял здание с землей, мгновенно убив обоих его обитателей.


Пока команда следила за любыми другими глазками или выдвижными ящиками, через которые можно было бы стрелять из оружия, к главной двери объекта был прикреплен еще один кумулятивный заряд. Отступив на безопасное расстояние, команда надела противогазы, взорвала заряд и немедленно запустила серию баллонов со слезоточивым газом в ряд комнат на другой стороне.


Когда первый из чеченцев вбежал внутрь, двое морских пехотинцев, полностью экипированных собственными противогазами, поджидали его и разорвали мужчину на части. Ошеломленные растущими потерями, чеченцы на мгновение остановились, но Саша и Али гнали их вперед. Они зашли так далеко не для того, чтобы сейчас сдаваться.


Из-за явной силы сопротивления, с которым они столкнулись, Али в глубине души почувствовал, что они, наконец, нашли место, где Мохаммед бин Мохаммед находился в плену. Все, что им нужно было сделать сейчас, это подавить остатки сопротивления. Загрузив другой быстро заряжающийся M381 в свою пусковую установку и направив его на морских пехотинцев, Саша выглядел готовым сделать именно это.


Снаряд взорвался с огромной ударной волной, которая свалила почти всех чеченцев на землю, но когда американцы в конце концов прибудут, чтобы забрать своих погибших, им придется соскребать со стен и потолка то, что осталось от их драгоценных морских пехотинцев, если они намеревались устроить для них какие-либо похороны.


Поднявшись на ноги, оставшиеся чеченцы быстро и методично пробрались через объект. Али был полон предвкушения с каждой дверью, которую он пинком открывал, уверенный, что в любой момент наткнется на Мохаммеда, но когда команда ворвалась в последнюю из комнат, человека снова нигде не было.


Али вставил новый магазин в свое оружие, вне себя от ярости и разочарования. Как они могли зайти на четыре сайта и не найти его? Али собирался поделиться этой мыслью с Сашей, когда рыжеволосый гигант взял свою маленькую сумку с электронными устройствами и направился к серверам заведения. В этот момент шестое чувство Али снова заговорило с ним. Вероятно, ему следовало выбросить возмутительные мысли из головы, но он позволил им остаться. Что-то подсказывало ему, что то, о чем он думал, возможно, не так уж далеко от истины. У Али возникло нечто большее, чем просто смутное подозрение, что его использовали.


Пока Абдул Али кипел внизу, возле платформы, смертельно раненный офицер MTA Патрик О'Доннелл, наконец, собрал достаточно сил, чтобы вызвать по радио помощь.

ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН


Tдебаты, если их можно так назвать, закончились, не успев начаться. Трейси Хастингс была права. Был только один способ, которым они могли преодолеть такое расстояние за достаточное время, чтобы иметь шанс поймать террористов на другом конце.


Хотя команде удавалось в какой-то степени лавировать в потоке машин и выезжать из него и даже при необходимости выезжать на тротуар, это все равно было опасно и слишком часто движение было очень медленным. Вот тут-то и возникла идея Трейси.


Когда они добрались до Таймс-сквер, они не были удивлены, обнаружив, что, как и все другие станции метро в Нью-Йорке, эта тоже была закрыта. Тяжелые железные ворота у подножия лестницы были крепко заперты. Харват посмотрел на Моргана, когда тот слезал со своего мотоцикла и доставал дробовик Mossberg 590 12-го калибра из чехла.


Морган извлек свои патроны, заменил их разрывными и направился вниз по лестнице. Система метро города, который никогда не спит, не предполагала, что ее шлюзы когда-либо подвергнутся какому-либо реальному нападению, поэтому Морган открыл ворота одним оглушительным выстрелом из своего "Моссберга". Менее чем через минуту он взломал второй замок на воротах для инвалидов возле турникетов и вернулся к подножию лестницы, чтобы помахать остальной команде спускаться.


Их мотоциклы с грохотом спустились по лестнице и пронеслись мимо него. Как только Морган забрал свой велосипед и закрыл за ними ворота, команда выбежала на платформу и помчалась вниз по лестнице в туннель.


От Харвата пахло и похуже, но это все равно была не прогулка по саду. Крысы и гниющий мусор смешались с лужами мочи и человеческих фекалий. Даже относительно прохладный воздух, позволявший отдохнуть от удушающей жары на улицах наверху, приносил мало комфорта.


Они выбрали местную линию номер 7 во Флашинге, потому что с нее было проще всего добраться до центрального вокзала. Они пробыли в туннеле не более трех минут, когда услышали грохот своих двигателей и увидели впереди свет. Все они знали, что это не пресловутый свет в конце туннеля, поэтому, остановившись, они все прижались к стене туннеля.


Вскоре прошел медленно движущийся кроваво-красный поезд метро, перевозивший выживших и измученный персонал скорой помощи из туннеля номер 7, который проходил под Ист-Ривер по пути в Квинс.


Это было сюрреалистично. Мужчины и женщины внутри были покрыты с головы до ног серым пеплом. Их глаза, независимо от цвета, выглядели как темные, выдолбленные глазницы, придавая их головам вид не более чем черепов. Они выглядели как нежить, и когда они смотрели в окна поезда, они не подавали никаких признаков того, что видят что-либо, кроме своих собственных болезненных отражений. С таким же успехом они могли бы быть недавно ушедшими духами, которых переправляют через реку Стикс в загробный мир. Это было леденящее душу зрелище.


Когда поезд проехал, команда продолжила свой путь.


На остановке Grand Central они вышли на единственную платформу в островном стиле. Закругленный потолок над головой напомнил Харвату лондонское метро или парижское Métro, и он снова отметил, как мало он на самом деле знал о Нью-Йорке.


В центре платформы они воспользовались последним моментом, чтобы обсудить свой план. Они понятия не имели, чего ожидать, когда попали на сам центральный вокзал. Все, что они знали, это то, что они не собирались останавливаться ни перед кем и ни перед чем - включая полицию или военных.


Кивнув головой, Харват завел мотоцикл и уехал. Херрингтон, Кейтс, Морган и Хастингс последовали сразу за ним.


Согласно схеме Теклина, секретная станция Уолдорф располагалась между путями 61 и 63. Им потребовалось несколько минут, чтобы найти нужную платформу, и дважды им пришлось возвращаться. Вся станция была пустынна. Как только они убедились, что находятся в нужном месте, они спустили свои мотоциклы до уровня трассы и направились на север.


Харват никогда раньше не был так глубоко в подземном депо, не говоря уже о депо размером с Гранд Сентрал. Количество дорожек, оборудования и машин, заполнявших похожее на пещеру подземное пространство, было невероятным. Казалось, это растянулось на многие мили.


Платформа Waldorf находилась более чем в шести кварталах от того места, откуда они начали. Когда они приблизились, у Харвата возникло неприятное ощущение, что они уже опоздали. Два офицера MTA ухаживали за коллегой, грудь которого была залита кровью. Когда Харват подъехал к нему, он показал свои удостоверения и спросил: "Что случилось?"


"В него стреляли, и мы не можем вызвать сюда какой-либо медицинский персонал, чтобы он отреагировал. Они все связаны в других местах ", - ответил один из офицеров.


Харвату не нужно было ничего говорить. В мгновение ока Пол Морган слетел с велосипеда и вытащил свою медицинскую аптечку.


Пока Морган ухаживал за раненым, Харват попытался вытянуть больше информации из двух других офицеров, но все, что они знали, это то, что какая-то штурмовая группа спустилась по веревке с одной из решеток тротуара, застрелила своего коллегу и поднялась наверх через грузовой лифт Waldorf platform.


После того, как Морган объяснил сотрудникам MTA, что делать до прибытия помощи, команда направилась к лифту. Харват ввел код, который дал им Теклин, но ничего не произошло. Либо код был неверным, либо лифт был заблокирован.


"Что теперь, босс?" - спросил Кейтс.


Это был странный способ для любого из них обращаться к нему, но, очевидно, мантия лидера была передана. Харват оглядел платформу с ног до головы. Согласно схеме, к объекту Grail вели две лестницы, но они были заперты за тяжелыми железными дверями, предназначенными только для выхода, со стороны отеля, со стороны 49-й и 50-й улиц. Был также потайной выход из частного гаража, но Теклин лишь кратко упомянул о нем Моргану, и он не был конкретно указан на схеме. Морской пехотинец ожидал, что команда войдет тем же путем, что и остальные сотрудники объекта Grail, через платформу Waldorf. Харвату нужно было принять решение.


Повернувшись обратно к офицерам MTA, Харват спросил, как быстрее всего подняться на уровень улицы. Один из полицейских указал на дверной проем на другом конце платформы и сказал ему, что лестница ведет в служебный коридор сразу за вестибюлем отеля. Оставив свои мотоциклы позади, команда бросилась к двери и взбежала по лестнице. Когда они добрались до служебного коридора, они помчались к двери в вестибюль, и именно тогда они услышали характерные звуки стрельбы.

ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА


Aбдул Али извлек свой только что израсходованный магазин и вставил новый. Должно быть, они нашли тело на железнодорожных путях.Это была единственная причина, которую он мог придумать для того, чтобы полиция нашла их. Но в то же время такой непропорциональный ответ мог означать только то, что офицер, в которого он стрелял, не был мертв. Мужчина, должно быть, сообщил подробности по рации, потому что то, что только что появилось, не было обычным полицейским подразделением.


Хорошо вооруженная команда ESU нанесла ответный удар волнами огня на подавление. Они были невероятно точны и чрезвычайно дисциплинированны. Сквозь туман перестрелки было кое-что еще, что было ясно видно. Эти люди были разгневаны. Их город подвергся нападению. Коллеги-полицейские и граждане были убиты, и теперь они были готовы сражаться до смерти, если потребуется. Это заставило Али чрезвычайно нервничать. Он знал, что мотивированный, решительный враг - самый страшный враг из всех.


Команда ESU бросила в их сторону столько свинца, что даже пятеро закаленных в боях солдат чеченского спецназа проявляли признаки беспокойства. Хотя подобная возможность рассматривалась, она не считалась очень вероятной. Их план с самого начала состоял в том, чтобы связать как можно больше тактических подразделений, а затем никогда не оставаться в каком-либо одном месте достаточно долго, чтобы кто-нибудь смог их догнать. Команда ESU, которая нашла их, должно быть, была прикреплена к ближайшему месту атаки с высокой вероятностью, возможно, к самому Центральному вокзалу. В любом случае у Али не было выбора, кроме как приказать своим людям вернуться на лестничную клетку на 49-й улице.


Как только все оказались внутри, Саша захлопнул дверь. Поднимаясь вслед за своими солдатами по лестнице, он достал из своего тактического жилета две последние осколочные гранаты. На полпути он установил грубую мину-ловушку. Хотя это и не задержало бы нападавших на неопределенный срок, это, по крайней мере, замедлило бы их и, надеюсь, проредило бы их ряды на двух или трех человек.


Ворвавшись во входной коридор объекта "Грааль", Саша начал выкрикивать приказы своим четверым оставшимся людям. В случае, если они не смогут найти другого выхода, им придется занять позицию прямо там, где они были. И Саша, и Али знали, что чем дольше они там пробудут, тем больше шансов, что американцы смогут вызвать подкрепление. Если бы это произошло, под угрозой оказалась бы не только миссия Абдула Али, но и жизни всех людей в его команде.


Путь к отступлению, который, казалось, имел для них наибольший смысл, был тем, который они сразу же отвергли. Если это был офицер MTA, который привлек команду ESU к месту происшествия, то, скорее всего, на железнодорожной платформе внизу, возле грузового лифта, была полиция. О возвращении тем путем, которым пришел Эли, определенно не могло быть и речи. В результате им оставалось либо спуститься по лестнице на 50-ю улицу, либо воспользоваться частным выходом из гаража.


Глядя на бойню, которая была устроена во время нападения на объект Grail, Али начал формулировать план.

ШЕСТЬДЕСЯТ ТРИ


Bк тому времени, когда Харват и его команда ворвались через вход в отель Waldorf на Лексингтон-авеню, звуки стрельбы уже прекратились. Они не могли не предполагать худшего.


Направляясь к 49-й улице, команда резко затормозила прямо перед углом здания. Выглянув из-за стены, Харват увидел очень хорошо оснащенное подразделение экстренной службы полиции Нью-Йорка, готовящееся взломать то, что казалось дверью лестничной клетки объекта Grail.


Подняв свое удостоверение над головой, Харват свистнул, чтобы привлечь внимание мужчин, и направился к ним. Увидев оружие, заткнутое за его пояс, несколько офицеров развернулись и нацелились на Харвата, готовые стрелять. Ему не нужно было видеть красные точки, нарисованные у него на груди, чтобы знать, что их лазерные прицелы освещали его, как рождественскую елку. Он двигался целенаправленно, но без резких движений, которые могли быть неверно истолкованы.


"Министерство внутренней безопасности", - сказал Харват, когда он оказался в пределах слышимости командира группы.


Командир отмахнулся от него, крикнув: "У нас на месте активные стрелки. Убирайся отсюда к черту, сейчас же!"


"Отрицательно", - сказал Харват, продолжая приближаться. "Моя команда и я шли по их следу большую часть вечера. Поверь мне, тебе понадобится наша помощь ".


Несмотря на нежелание тратить больше времени или принимать помощь от федерального агента, о котором он ничего не знал, коммандер был достаточно умен, чтобы понять, что Харват вполне может располагать разведданными, которые могут оказаться полезными. Оставив группу мужчин наблюдать за дверью на случай, если стрелявшие вернутся, он отошел за безопасное место за затемненным "Тахо", припаркованным на тротуаре, чтобы поговорить с Харватом. "Хорошо, " сказал он, - у тебя есть около тридцати секунд, чтобы рассказать мне, что здесь происходит".


Харвату действительно было наплевать на сохранение секретности АНБ и его тайных операций, но, тем не менее, он оставался осмотрительным. "Люди внутри этого лестничного колодца сегодня днем нанесли удар по трем другим правительственным объектам".


"Трое других?" ответил мужчина, табличка с именем которого на его жилете идентифицировала его как Макгахана. "Это отель, а не правительственное сооружение. Самое близкое, что у нас есть к правительству внутри этого здания, - резиденция посла США в ООН."


"С железнодорожной платформы под отелем ведет специальный грузовой лифт", - сказал Харват. "Это происходит на секретном объекте в отеле, который используется одним из наших разведывательных агентств".


Макгахан посмотрел на него как на сумасшедшего. "Ты настоящий?"


Харват в общих чертах описал командиру то, чему они были свидетелями до этого момента, а затем позволил человеку принять собственное решение.


Это не заняло у Макгахана много времени. "И вы уверены насчет схемы, которую дал вам морской пехотинец?"


"На сто процентов", - сказал Харват.


Макгахан подошел к одному из своих людей, забрал у него рацию и передал ее Харвату. "Я хотел бы иметь больше, но это все, чем я могу поделиться. Наш грузовик в двух кварталах отсюда, и я не думаю, что кто-то из нас хочет больше терять время ".


"Ты хочешь сказать, что это не твой грузовик?" - спросил Харват, делая шаг назад от "Тахо".


"Это принадлежит тем, кто стрелял".


Харват должен был знать, что они не оставят свою машину для побега слишком далеко. С оставленными мигающими огнями, кто бы мог заподозрить, что это что-то иное, чем очень официальное транспортное средство по очень официальному делу? Это действительно была умная идея. "Ваши люди просмотрели это?"


"Мы как раз заканчивали краткий обзор, когда стрелки вышли из лестничного колодца и начали стрелять в нас".


"Ваши люди что-нибудь нашли?"


"Нет. Это довольно чисто ".


Харват кивнул головой. С более тщательным обыском грузовика придется подождать. Будем надеяться, однако, что в этом не будет необходимости. Вытащив тактический нож LaRue из ножен на жилете, Харват проколол обе шины со стороны пассажира. Никогда нельзя быть слишком осторожным.


"Тогда ладно", - сказал командир. "Приведи сюда свою команду. Я хочу ввести их в курс дела и быть внутри этого здания менее чем через три минуты ".


Харват подал знак Херрингтону, который вывел остальных членов команды из-за угла и повел вверх по 49-й улице туда, где стояли он и командир.


По сравнению с подразделением специального реагирования команда Харвата была крайне недостаточно оснащена, но они ничего не могли с этим поделать. Даже если бы офицеры полиции Нью-Йорка хотели помочь, это было не так, как если бы они разъезжали с сумками, полными дополнительных шлемов, наколенников и бронежилетов. Однако у них была взрывчатка.


Сверив часы, брейчер из Подразделения экстренной помощи похлопал Харвата по плечу, вручил ему небольшую холщовую сумку с детонационным шнуром и всем остальным необходимым, чтобы снести тяжелую металлическую дверь с петель, и сказал: "На всякий случай".

ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ


TОН WХАЙТ HУЗЕ


Pотведя министра обороны в сторону от ситуационной комнаты, президент потребовал: "Где генерал Уодделл?"


"Он все еще занят в DIA и попросил меня передать вам его сожаления".


"Сожаления?Что, черт возьми, он думает, это такое, чаепитие?"


"Конечно, нет, сэр, но -"


Президент прервал его. "Не защищай его, Боб. Ситуация вышла из-под контроля. Это хуже, чем я мог себе представить. Как, черт возьми, Аль-Каида вообще выяснила, что Мохаммед бин Мохаммед у нас в Нью-Йорке?"


"Опять же, сэр, мы не знаем, что в перехвате конкретно упоминался Мохаммед. Возможно, речь шла о Сайеде Джамале ".


"Это было чертовски похоже", - ответил Ратлидж. "Это произошло только сегодня утром, и мы оба знаем, что Скотт Харват провел абсолютно чистый захват. Он потащил мужчину обратно через лес, чтобы переправить его через границу, черт возьми. Никто за ними не следил. Это нападение на Нью-Йорк в отместку за Мухаммеда ".


"В любом случае, где-то произошла утечка, и мы работаем сверхурочно над ее выявлением".


"А как насчет самой операции? Знает ли Аль-Каида о Джамале или Мохаммеде, не имеет значения. Они знают, что у нас есть один из их людей в Нью-Йорке. Откуда нам знать, что они не проводят какую-нибудь спасательную операцию?"


Хиллиман усмехнулся и сказал: "Я думаю, что это крайне маловероятно, сэр".


Президент не нашел ничего из этого забавным. "Что должно было быть крайне маловероятным, так это то, что кто-нибудь вообще узнает, что у нас был один из этих людей в Нью-Йорке, но это все равно произошло, не так ли?"


Улыбка сползла с лица секретарши. "Да, сэр, это произошло".


"Итак, что делается, чтобы помочь укрепить людей, управляющих этой операцией?"


"Ничего", - ответил Хиллиман.


"Ничего?О чем ты говоришь?"


"Сэр, справедливости ради, в перехвате не указывалось местоположение. Все, что там говорилось, - это о том, что мы везем объект в Нью-Йорк ".


"А как насчет человека, который руководит операцией для нас - что он думает?"


"Майк Джефф? Из того, что мне сказали, он хотел немедленной эвакуации ".


"Так почему это не было предоставлено?"


"Сэр, единственный способ, которым мы можем сохранить правовой статус Мохаммеда, - это убедиться, что он не коснется территории США, пока мы не будем готовы завершить этап допроса и передать его в суд. Если мы его эвакуируем, нам придется разместить соответствующее судно за пределами наших территориальных вод и по воздуху доставить Мохаммеда обратно в море. Когда был сбит вертолет полиции Нью-Йорка, над Манхэттеном образовался пузырь. Никакого воздушного движения ни туда, ни обратно ".


"Но это было несколько часов назад".


"И за это время Джефф и его команда не сообщили ни о каких проблемах вообще", - сказал Хиллиман, и на его лице снова появилась немного дерзкая улыбка.


"Что ты хочешь сказать?" - спросил Ратлидж.


"Я говорю, что если бы Аль-Каида знала, где мы держим Мохаммеда, они бы уже что-нибудь предприняли. Они не придут, господин президент. Эти ужасные нападения на Нью-Йорк были именно такими - ужасными нападениями. Аль-Каида делала единственное, что они могли сделать в отместку за то, что мы схватили Мохаммеда. Это показывает вам, насколько они опустошены его захватом ". Госсекретарь немного подождал, пока это осмыслится, а затем сказал: "Я знаю, что это невероятно высокая цена, которую приходится заплатить, и я знаю, что сейчас это выглядит не так, но мы победили их, господин Президент. Ядерные атаки, которые возглавлял Мохаммед, стали бы значительным поворотным моментом в войне с террором, и это повернуло бы ход войны в их пользу, но мы поставили их на колени. То, что мы видели сегодня, было их похоронным звоном. Мы закрыли крышку, и как только мы разоблачим Мохаммеда, мы начнем прибивать эту крышку к крышке их гроба ".


Президент отчаянно хотел, чтобы его министр обороны оказался прав. Он хотел иметь возможность сказать себе, что какими бы ужасными ни были сегодняшние нападения, погибшие американцы погибли не напрасно - что их смерти что-то значили и что они ознаменовали долгожданный поворотный момент в войне с террором.


Но как бы президенту ни хотелось верить Бобу Хиллиману, человеку, который за более чем пять лет ни разу не ошибся в вопросах национальной безопасности, в начале своего президентства он понял, что все не совсем так, как кажется, особенно когда речь идет о терроризме.

ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ


Wпока группа офицеров Макгахана из двух человек использовала снаряжение из задней части Tahoe, чтобы спуститься по веревке через решетку тротуара и прикрыть платформу Waldorf, Харват и его команда побежали обратно по Лексингтону к лестнице на 50-ю улицу.


Когда они прибыли, то обнаружили не другой "Тахо", а черный "Юкон Денали", припаркованный на тротуаре в два раза больше. У него были те же самые установленные на приборной панели фары, которые вспыхивали яркими галогенными стробоскопами синего и красного цветов. Когда Харват осторожно заглянул внутрь, он увидел смятые футляры для компакт-дисков, обертки от диетических батончиков South Beach и стопку учебников, разбросанных по полу. Две или три резинки для волос были обернуты вокруг рычага переключения передач, а освежитель воздуха pink snowflake свисал с ручки передней пассажирской двери.


Террористы ездили на двух одинаковых "Тахо", но не больше. Харват, должно быть, причинил больше вреда, чем он думал, чтобы заставить их украсть новый автомобиль. Судя по тонкой струйке крови, которая была забрызгана обшивкой со стороны водителя, владельца этого транспортного средства ждал не очень приятный конец. Снова достав нож, он вонзил его по рукоятку в две шины, на случай, если террористам удастся проскользнуть мимо них.


Плохие парни вышибли замок из этой двери, точно такой же, как на 49-й улице. Когда Хастингс поняла, что дверь открыта, она заменила шнур отключения и перекинула демонстрационную сумку через плечо. Отступив, она подала всем знак занять свои места. Харват связался по рации с Макгаханом и сообщил ему, что его команда готова.


"Вас понял", - раздался голос командира. "Первая и вторая команды на месте".


Слушая обратный отсчет Макгахана через наушники, Харват считал на пальцах в обратном порядке от пяти. Когда он сжал кулак и опустил его, как водитель грузовика, дующий в звуковой сигнал, Гастингс распахнул дверь.


На этот раз во главе с Харватом все они высыпали на лестничную клетку и поднялись по ступенькам так быстро и бесшумно, как только могли.


Одновременно группа захвата Макгахана взломала дверь на 49-й улице и бросилась вверх по лестнице.


К тому времени, когда исполнитель главной роли заметил мину-ловушку, было слишком поздно. Шрапнель разорвалась на плотно забитой лестничной клетке, убив двух офицеров и ранив еще троих. Это было полное столпотворение.


Несмотря на то, что в результате взрыва он едва мог слышать или дышать из-за дыма, Макгахан сообщил по рации о ситуации в своей команде, чтобы помочь предупредить остальных. Выслушав подробности, один из офицеров специального реагирования внизу на платформе ответил, что уходит, чтобы забрать аптечку из их грузовика. Харват сказал мужчине оставаться на своем посту, но офицер полиции Нью-Йорка проигнорировал его. Он не выполнял приказы DHS. У него были раненые коллеги, которым требовалась немедленная медицинская помощь, и это то, на чем он был сосредоточен.


Поскольку штурмовая группа на 49-й улице выведена из строя, а команда на платформе состоит всего из одного тактического офицера и двух патрульных MTA, основная тяжесть нападения только что легла непосредственно на плечи Скотта Харвата и компании.


Харват поднял сжатый кулак, чтобы остановить свою команду, чтобы он мог передать информацию. Именно тогда на верхней площадке лестницы появился человек в черной балаклаве с гранатой, и внезапно начался настоящий ад.

ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ


Wпоскольку их автомобиль на стороне 49-й улицы был скомпрометирован присутствием полиции, выход со стороны 50-й улицы имел наибольший смысл, но почему-то Абдулу Али это казалось неправильным. Если полиция знала о железнодорожной платформе и входе на 49-ю улицу, то, скорее всего, они знали и о лестничной клетке на 50-й улице. Али мог нарваться прямо на другую ловушку, и поэтому он очень тщательно выбирал способ выхода.


Поскольку въезд в частный гараж объекта Grail выходил со стороны здания на 49-й улице, это было немедленно исключено. Казалось, что у них не оставалось выбора, пока Али не понял, что в отеле есть по крайней мере еще две вполне приемлемые точки выхода - главные двери в задней части отеля на Лексингтон-авеню, а также те, что находятся в самом фасаде "Уолдорфа" на Парк-авеню. Единственный вопрос заключался в том, как они собирались туда попасть.


Поскольку секретный выход из гаража открывался только изнутри объекта, Али был вполне уверен, что они не обнаружат толпу полицейских, поджидающих их с другой стороны. Оказавшись в гараже, они могли найти служебный вход в отель, а оттуда направиться либо к выходу из парка, либо к выходу с Лексингтон-авеню. Учитывая, что все происходило в восточной части отеля, недалеко от Лексингтона, Али сильно склонялся к тому, чтобы сбежать через Парк-авеню. Они могли решить, что делать дальше, как только окажутся вне опасности.


Пока Али вносил последние штрихи в один из маленьких сюрпризов, которые они планировали оставить после себя, Саша отправил людей проверить состояние каждой из лестничных клеток. Осман был первым, кто сообщил. Из того, что он мог сказать, сработала мина-ловушка на лестничной клетке на 49-й улице, и полиция была вынуждена отступить. Юша сообщил, что не видел никаких признаков преследования на лестничной клетке на 50-й улице, но затем он внезапно замолчал. Когда Саша спросил его, что происходит, мужчина тихо проговорил в свой микрофон, чтобы сказать, что ему показалось, что он слышал, как приближаются люди. Саша сказал ему отступить и ждать, что они придут поддержать его, но самоуверенный воин сказал своему командиру не беспокоиться. У него были высокие позиции, и он мог справиться с этим сам. Это было последнее, что Саша слышала от него.

ШЕСТЬДЕСЯТ СЕМЬ


Wкогда человек на верхней площадке лестницы выстроился прямо в центре его прицела, Харват крикнул "Граната!" и бросился назад, сбивая свою команду с лестницы. Падая вместе с ними, Харват несколько раз нажимал на спусковой крючок своего оружия, пока магазин не опустел.


Команда приземлилась в куче искореженных конечностей, а затем начала спускаться дальше, в безопасное место. Когда граната взорвалась, они были прижаты к противоположной стене на полтора этажа ниже. Харват в буквальном смысле спас им жизни.


Когда в их головах прояснилось, Харват вставил новый магазин, и они снова поднялись по лестнице в два раза быстрее, зная, что коллеги террористов не могли сильно отстать.


Когда они достигли самой верхней площадки и перешагнули через то, что осталось от трупа мужчины, они увидели, что он, вероятно, был мертв еще до того, как граната взорвалась. Большинство выстрелов Харвата нашли свои цели - как в области головы, так и в области груди мужчины. Упав на землю, граната, должно быть, откатилась назад в коридор, где через несколько футов взорвалась и оторвала огромные куски от бетонных стен и потолка.


Когда команда уставилась на мертвое тело, все они заметили, что оно выглядело слишком бледным для араба. "Он почти похож на кавказца", - сказала Гастингс, не понимая, что в прямом смысле этого слова она была абсолютно права.


"Кто, черт возьми, эти люди?" - спросил Херрингтон, снимая с мужчины балаклаву, чтобы они могли хорошенько рассмотреть его лицо. "Мы уверены, что имеем дело с Аль-Каидой?"


Харват обыскал карманы мужчины, но не нашел ничего полезного. Он был в таком же неведении, как и его команда. Все, что он знал, это то, что теперь они были меньше чем на шаг позади террористов, и он не хотел терять позиции.


Группа построилась в штабель, протиснулась в коридор и приготовилась к бою, который, как они все знали, ждал их прямо впереди.


Когда они попали во входную камеру Грааля, это выглядело как сцена прямиком из Ирака или Афганистана. Обугленные стены были изрешечены пулевыми отверстиями. Пол был усеян стреляными гильзами, кровью и частями тел. В стороне лицом к стене на Лексингтон-авеню лежали еще три трупа кавказцев, без балаклав, они были сняты. Или они были расположены таким образом - лицом на восток, в сторону Мекки? Харват убрал эту часть сцены, и как только они проверили пустые карманы мертвецов, он повел команду вглубь объекта.


Бойня внутри была такой же ужасной, если не хуже, чем то, что они видели на трех предыдущих площадках. Все охранники морской пехоты были мертвы, как и каждый сотрудник объекта. И ради чего? Чего добивались эти люди? Зачем так рисковать, просто чтобы атаковать эти сайты? Как бы Харват ни старался, он просто не мог уложить это в голове.


Еще одна вещь, которую он не мог понять, это где были остальные террористы. Включая человека, которого он застрелил на лестнице, на объекте Grail было пять трупов, все они были одеты в одинаковую черную форму Nomex с нашивками, идентифицирующими их как членов команды ФБР по спасению заложников - еще одна изобретательная уловка. Учитывая все происходящее сегодня, у копов было еще меньше шансов допросить федеральных офицеров, чем у сотрудников собственной службы экстренной помощи. Более того, полиция Нью-Йорка по большей части очень мало знала о составе HRT. Шансы на то, что террористов разоблачат как мошенников, по крайней мере в краткосрочной перспективе, казались довольно минимальными.


Пока Харват и его команда продолжали расчищать объект, они готовились к неизбежному. Где-то должно было быть больше людей - на спутниковых фотографиях было видно по крайней мере две команды по четыре-семь человек. Понадобилось бы четверым мертвецам приезжать сюда на двух разных машинах? Должны были быть другие, и они должны были быть рядом. Харват мог это почувствовать.


Вернувшись в центр главного зала, Харват еще раз взглянул на платформу с приподнятым полом. Это было примерно тридцать на тридцать и похоже на те, что он видел в брокерских конторах, а также в центрах кризисного управления ФБР и DHS. В обрамлении полированных алюминиевых перил, которые очерчивали края платформы, находились компьютерные рабочие станции объекта. При первом заходе Харвату показалось, что он услышал что-то странное, и теперь, когда он стоял неподвижно, он почти мог разобрать, что это было - странный звуковой сигнал, исходящий от одного из компьютеров.


Запрыгнув на платформу, он связался по рации с офицером специального реагирования внизу, на запасном пути поезда. Поскольку никто не выходил из подъезда на 50-й улице, и он знал, что даже раненый Макгахан и его оставшиеся офицеры следили за подъездом на 49-й улице и прилегающим гаражом, единственный оставшийся у террористов выход был через лифт.


Офицер доложил, что они не только ничего не видели, но и ничего не слышали. Где бы ни находился лифт, он не сдвинулся с места - он был уверен в этом.


Харват тоже был в этом уверен. Так же, как он был уверен, что они не прикончили последнего из террористов. Но если они не воспользовались лифтом, где, черт возьми, они были?


Этот вопрос все еще стучался в дверь разума Харвата, когда он подошел к пищащему компьютеру. Внезапно Трейси Хастингс закричала: "Остановитесь!"


Когда Харват посмотрела на нее, она добавила: "Что бы ты ни делал, не двигайся".

ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ


Tк звуковому сигналу компьютера присоединилось что-то еще - что-то едва слышное за первым шумом. Харват не мог слышать это, пока не приблизился к рабочему месту. Это звучало как пронзительный вой, который издает вспышка профессионального фотографа, когда она снова заряжается. Забавно было то, что Трейси Хастингс тоже это услышала, и она даже не стояла на платформе. Это могло означать только одно - скулящий шум на самом деле не начинался, пока Харват не приблизился к компьютеру.


"Оставайся на месте", - предупредила Трейси. "Даже не перемещай свой вес. Ты меня понимаешь?"


"Что происходит, Трейси?"


"Я думаю, ты отключил реле давления".


"Переключатель давления?" повторил Харват. "Ты уверен?"


"В EOD главное внимание к деталям, верно? Ты сам так сказал ".


Пока Трейси пыталась найти панель доступа, чтобы проникнуть под пол и посмотреть, с чем они имеют дело, остальная часть команды стояла там, не зная, что делать. Харват посмотрел на Херрингтона и сказал: "Если хочешь посмотреть, как я намочу штаны, мы можем сделать это позже, когда я выпью бутылку Louis XIII, которую ты мне должен. В то же время, почему бы вам, ребята, не выяснить, как наши террористы выбрались отсюда. Если это плохо закончится, я бы предпочел встретиться с Аллахом один на один. Говоря об этом -"


"Те трое снаружи?" - переспросил Херрингтон. "Да, я заметил. Все они были оставлены лицом на восток, в сторону Мекки ".


"Что ты думаешь?"


"Если они кавказские мусульмане, связанные с Аль-Каидой, тогда они должны быть чеченцами".


"Я думал о том же самом", - сказал Харват.


Боб просто молча смотрел на него, поэтому Харват кое-что сказал за него. "Убирайся отсюда к черту. Разве ты не видишь, что мы с Трейси хотим немного побыть наедине?"


Херрингтон выдавил из себя улыбку и ответил: "Скоро увидимся".


Харват кивнул и наблюдал, как Кейтс и Морган вышли вслед за ним из комнаты. Как только они ушли, Харват спросил: "Как у нас там дела внизу?"


Несколько мгновений прошло без ответа, поэтому Харват попробовал снова. "Поговори со мной, Трейси. На что мы смотрим?"


По-прежнему ничего.


"Привет, Трейси. Как насчет того, чтобы уже представить отчет о ситуации?"


Ожидание было бесконечным, особенно когда на кону была его задница, и он абсолютно ничего не мог с этим поделать. Он собирался крикнуть снова, когда Гастингс высунула голову над краем платформы. Харват собирался спросить ее, действительно ли это бомба и сможет ли она с этим справиться, но ему не пришлось. Выражение ее лица говорило само за себя.


"Это бомба. Серьезный."


"Отлично", - ответил Харват, начиная переносить вес на другую ногу, а затем вовремя спохватился. "Итак, какие плохие новости?"


"Я не думаю, что смогу разрядить это".


"О, да, ты можешь".


Гастингс отвернула свое покрытое шрамами лицо.


"Трейси, ты можешь делать это во сне", - сказал Харват. "Давайте просто делать это шаг за шагом".


"Я не могу, шотландец".


"Я когда-нибудь говорил тебе, какой я хороший танцор?"


Она оглянулась на него, не в силах сдержать улыбку на лице. "Какое это имеет отношение ко всему этому?"


"Это имеет прямое отношение к этому", - ответил он. "Я собирался дождаться более романтической возможности спросить, но я надеялся, что смогу пригласить тебя куда-нибудь, когда мы все с этим закончим".


"Ты хочешь убрать меня? Танцуешь?"


"Это зависит. Если ты не обезвредишь эту бомбу, я думаю, что наша зарождающаяся дружба будет немного натянутой ".


Гастингс снова улыбнулся.


Это было то, что Харвату нужно было увидеть. "Ты можешь сделать это, Трейси. Возвращайся туда и скажи мне, что ты видишь ".


"Я могу сказать тебе прямо сейчас", - ответила она, улыбка исчезла с ее лица. "Это почти идентично последней бомбе, с которой я держал в руках".


"Тогда это должно быть частью -" - сказала Харват, которая внезапно поняла, что она говорила.


Последняя бомба, которую Трейси Хастингс пыталась обезвредить, взорвалась, забрав ее левый глаз, половину лица и жизнь, какой она ее знала, вместе с ней.

ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ


Wрасскажите мне о том, что вы делали с последней бомбой ", - сказал Харват, пытаясь помочь Трейси собраться с мыслями.


"Это было довольно бесхитростно", - ответила она.


"Бесхитростно, как?"


"Все. Пластика, инициатор, все ".


"Ладно, если это был такой бесхитростный учебник, что пошло не так?"


"Я не знаю. Я никогда не знал. Я все сделал правильно, но это ничего не изменило ".


Харвату пришлось поработать над тем, чтобы сохранять хладнокровие. Он не был хорош ни для себя, ни для Трейси, если терял контроль. Ради них обоих он должен был сохранять спокойствие. "Давайте просто сосредоточимся на этом устройстве. Не могли бы вы вернуться под платформу и открыть одну из соседних панелей, чтобы я мог видеть, что вы делаете, или, по крайней мере, немного легче разговаривать с вами? "


Гастингс кивнула головой и исчезла обратно внизу. Несколько секунд спустя панель пола рядом с Харватом поднялась, и Трейси отодвинула ее в сторону.


"Идеально", - сказал он. "Теперь мы можем поговорить. Есть ли какой-нибудь способ, которым мы можем обездвижить нажимную пластину?"


"Я уже проверил это", - сказал Гастингс. "Мы не можем".


"Тогда мы собираемся сделать все с нуля, хорошо? Сделай это для меня. Просто проверь это еще раз ".


Гастингс сделала, как он просил, но ее ответ был таким же. "Нажимная пластина - это тупик".


"Отличный выбор слов, Трейси".


"Прости".


"А как насчет основного обвинения? Ты можешь это разделить?"


Она посмотрела на устройство, а затем снова на Харвата, медленно качая головой.


"Вы видите какое-нибудь место, куда можно вставить какую-нибудь английскую булавку?"


Гастингс проверил устройство, но вернулся с тем же ответом: "Вообще никакого".


У Харвата заканчивались варианты. "Тогда как насчет минимизации ущерба? Что вы можете сказать о снарядах?"


Ей потребовалось несколько секунд, прежде чем ответить. "Похоже, многое из этого было собрано воедино на месте. В качестве снарядов они используют битое стекло и кусочки лексана ".


"Это направленное устройство?"


"Нет. Снаряды настроены так, чтобы разлетаться во всех направлениях. Эффективная дальность стрельбы около двухсот метров, я бы сказал. Очевидно, они не хотели, чтобы кто-нибудь выходил отсюда ".


Та же мысль пришла в голову Харвату. Тот факт, что бомба, похоже, была собрана из материалов, найденных на месте преступления, также не выходил у Харвата из головы. Было что-то еще, но он не мог определить, что именно. Рациональная часть его мозга продолжала избегать этого, обвиняя в безвыходном положении Гастингса, опытного специалиста по EOD, который должен знать, что делать. Поскольку он не мог вынести тишины, он задал очень глупый и очень очевидный вопрос: "Есть ли способ отключить детонатор?"


"Давай, шотландец. Как сказал Рик в VA, я мог потерять работу, но я не потерял свою подготовку. Это была одна из первых вещей, которые я искал ".


Он не знал, что это было, но что-то в том, что только что сказал Гастингс, на долю дюйма приподняло тяжелый занавес в его сознании, дразня его ответом, который он искал. Черт возьми.Прошло так много времени с тех пор, как он работал со взрывчатыми веществами. Большая часть его подготовки по взрывчатке в качестве "Морского котика" была связана с детонацией, а не с обезвреживанием. Шутка в командах была единственным уравнением взрывчатых веществ, которое SEAL нужно было запомнить, было P для изобилия. Даже в Секретной службе были собаки и специальные техники для работы с бомбами. И все же, что-то продолжало стучать в глубине его мозга. Что, черт возьми, это было?


Харват посмотрел на Гастингса и сказал: "Вы уверены, что устройство выглядит элементарно?"


"Полностью".


"Почему это? То, что мы видели об этих парнях до сих пор, совсем не просто. Они кажутся довольно искушенными и определенно знают, что делают, верно? "


"Да. И что?"


"Так почему же вы не видите такого же уровня тактической изощренности в этом устройстве там, внизу?"


"Кто знает", - ответил Гастингс. "На это может быть миллион причин. Вероятно, они чертовски спешили. Люди часто прибегают к основам, когда у них мало времени."


Харват покачал головой. "Я так не думаю. Не эти парни. Я думаю, они хотят, чтобы вы поверили, что бомба нарисована по номерам ".


"Для чего?"


"Чтобы ты что-то пропустил. Кое-что, что вы бы не пропустили, если бы были предельно осторожны ".


Именно тогда что-то щелкнуло, но это было не для Харвата, это было для Гастингса. "Господи, ты прав", - сказала она.


"Что это?"


"Держись" было последним, что она сказала, прежде чем снова исчезнуть под полом.


Стоя на нажимной плите, даже несколько минут могут показаться целой жизнью. Харват ничего не слышал от Хастингс, и он начал задаваться вопросом, может быть, у нее сдали нервы и она лежит под платформой, полностью парализованная страхом. Не то чтобы он мог винить ее. После того, как бомба взорвалась у нее перед лицом, он даже представить себе не мог, каково это - снова взяться за нее, не говоря уже об устройстве, почти идентичном тому, которое лишило ее глаза и на всю жизнь оставило шрамы на ее внешности.


Когда Гастингс появился снова, его не было под открытой панелью пола справа от него. Она выкатилась из-под платформы и встала на опасливом расстоянии. Она казалась ошеломленной. Выражение ее лица было трудно прочесть. Это был гнев? Страх? Внезапно Харват подумал, не было ли это сожалением.


"Что происходит?" он спросил, но Гастингс не ответил.


Отвернувшись от него, она выбежала из комнаты, бормоча: "Есть только два правила. Правило номер два, смотри правило номер один."


Харват немедленно вернулся к разговору, который у него был с Сэмюэлем Харди, доктором философии: Каждый человек реагирует на стрессы войны по-разному.


Но что, если все станет плохо?


Невозможно предсказать. Вы не узнаете, пока что-то не произойдет.


В этот момент может быть слишком поздно.


Харди кивнул и сказал, что многие симптомы, проявляющиеся у солдат вне сферы боевых действий, больше связаны с адаптацией к реальному миру, чем с чем-либо еще. Верните их к напряжению боя, и в девяти случаях из десяти их симптомы исчезнут.


И это в десятый раз? Харват специально спросил его. Как ты с этим справляешься?


Ты не можешь. Только этот солдат может. Все сводится к тому, чтобы встретиться лицом к лицу с его или ее личными демонами, и это битва, которая требует больше мужества, чем все, с чем вы могли бы когда-либо столкнуться на другом конце ствола.


Или на другом конце самодельного взрывного устройства, подумал Харват, когда Гастингс исчезла за дверью, и он понял, что она только что оставила его одного ... умирать.

СЕМЬДЕСЯТ


Hарват начал измерять вес предметов на расстоянии вытянутой руки, задаваясь вопросом, сможет ли он обмануть нажимную пластину, заставив ее думать, что он все еще стоит на ней. Он знал, что это бесполезно. Но он также знал, что это было не так, как он хотел умереть. В его голове вспыхнули описания раненых людей Боба Херрингтона, и он вспомнил, как его друг говорил, что иногда быть раненым в бою хуже, чем умереть. Харват видел людей, разорванных на куски фугасами и различными взрывными устройствами, и в этот момент ему было трудно представить, что он проживет остаток своей жизни без использования рук или ног. В определенной степени он предпочел бы, чтобы бомба убила его, чем покалечила.


Точно так же Харвата научили распознавать этот контрпродуктивный, пораженческий внутренний диалог, и он захлопнул железную дверь перед внутренним разговором. Единственные мысли, которые он мог позволить себе развлекать, были о том, как выйти из ситуации и сделать это, не будучи убитым или раненым.


Сдвинув тонкую металлическую перегородку в стиле кабинки рядом с собой, Харват всерьез подумывал использовать ее в качестве бронежилета для бедных, когда услышал голос на другом конце комнаты.


"Я сказал тебе не двигаться".


Он поднял глаза и увидел Трейси Хастингс, марширующую прямо к нему. Она была вооружена небольшим набором инструментов и выглядела разъяренной и решительной.


"Что?" - спросила она, увидев выражение его лица. "Ты думал, я не вернусь?"


"Эта мысль пришла мне в голову. Я бы не винил тебя, если бы ты этого не сделал ".


"Что? И пропустить вечер ужина, танцев и искрометной беседы?"


"Я не знаю насчет искрометной беседы".


"Я тоже, но это не имеет значения. Я никогда не оставляю солдат позади. Особенно еще один лязгающий якорь ".


"Ура", - ответил Харват со всей уверенностью, на какую был способен, когда Трейси снова скрылась под платформой.


Как только она была обнаружена, она сказала: "Эти ублюдки довольно умны. Ты был прав. Это слишком просто, но я не мог этого понять ".


"Не смог увидеть что?"


"Именно так они поймали меня в Ираке. Теперь я это понимаю. Два самых важных правила, которые мы усвоили при обращении с самодельными взрывными устройствами, заключались в том, чтобы никогда не предполагать, что устройство только одно, и правило номер два -"


"Смотри правило номер один", - сказал Харват, заканчивая предложение за нее. Наконец-то занавес над его мыслями поднялся, но он должен был отдать должное Гастингсу за это.


"Независимо от того, насколько вы уверены, что другого устройства не существует, вы всегда, всегда, всегда предполагаете наличие по крайней мере еще одного. Я провалил это в Ираке, и я почти провалил это здесь. Если бы я дотронулся до того, на котором ты сейчас стоишь, нас бы обоих размазало по стенам. Волшебство заключается во втором устройстве ".


"Который ты нашел?"


"Да, я нашел это. Черт возьми, эти парни хороши ".


"Насколько хорош?" - спросил Харват, в его голосе слышалась неуверенность.


"Не так хорош, как я. Мы с тобой идем танцевать. И поверьте мне, беседа будет искрометной. А теперь будь хорошим мальчиком и замолчи, чтобы я мог делать свою работу ".


"Ты уверен, что эта штука не взорвется?"


"Нет, и именно поэтому мне нужна абсолютная тишина. Обнаружение второго устройства - это только половина дела. Самое сложное - убедиться, что ни одна из этих вещей не сработает ".

СЕМЬДЕСЯТ ОДИН


SСТРАТЕГИЧЕСКИЙ ЯИНФОРМАЦИЯ И OДЕЙСТВИЯ CВОЙДИТЕ


ФБР ШТАБ-КВАРТИРА


WЭШИНГТОН, Вашингтон


Dдиректор Сорче подвел итог своей команде в двух словах, когда покидал свой защищенный конференц-зал SIOC: "Сделай это".


Его заместитель режиссера, Стэн Колдуэлл, не терял времени даром. Сначала он заказал вертолет, затем позвонил Гэри Лоулору и сказал ему быть наготове.


Когда пара летела в сторону Форт-Мида, Колдуэлл рассказал Лоулору о том, что стало известно ФБР, в "основных моментах для детей". Директор АНБ, генерал-лейтенант Ричард Максвелл, лично обратился к директору ФБР за помощью в проведении допроса. Он объяснил, что АНБ проводило строго засекреченную операцию по сбору разведданных за пределами Нью-Йорка и что три из его четырех объектов там были уничтожены, а весь персонал убит.


Конечно, все это не было новостью для Лоулора. Он был тем, кто проинформировал АНБ о ситуации, в том числе о том, как он застрелил Джозефа Стэнтона после того, как этот человек убил капитана Уильяма Форрестера и был в процессе попытки убить его.Новостью было то, что АНБ уже установило личность человека, который слил информацию о местонахождении объектов crush depth. У них было сильное подозрение, что нападения на их объекты и нападения на Нью-Йорк были связаны, что делало их вдвойне злыми и жаждущими справедливости.


Последняя информация, которую Лоулор мог бы предвидеть за милю, заключалась в том, что четвертое по глубине место разгрома АНБ теперь не отвечает. Поскольку он был единственной квалифицированной тактической командой с относительно текущими допусками к секретным материалам, Лоулор был очевидным выбором, чтобы взять с собой. Что все еще не имело смысла для Гэри, так это то, какова была роль АСВ во всем этом.


Он не мог не задаться вопросом, может ли его предстоящий визит в АНБ раскрыть нечто большее, чем просто кто слил секретные данные о местонахождении объектов в Нью-Йорке. Теперь, когда он оказался лицом к лицу со Стэном Колдуэллом, у него был один конкретный вопрос, который ему очень хотелось задать, но он был достаточно умен, чтобы понять, что ему следует отложить его до окончания допроса.

СЕМЬДЕСЯТ ДВА


LПомощник генерал-лейтенанта Максвелла встретил Гэри Лоулора и Стэна Колдуэлла на вертолетной площадке и провел их внутрь, в кабинет директора. Было сказано, что буквы NSA на самом деле означают, что такого агентства нет, или, если вы были сотрудником, никогда ничего не говорите.До сих пор хорошо известная склонность Агентства национальной безопасности к запутыванию сохранялась довольно хорошо. Интересно было бы посмотреть, насколько откровенным на самом деле был готов быть Дик Максвелл.


Их провели в скромно обставленный офис, увешанный фотографиями Максвелла, сделанными во множестве пустынных, разбросанных по всему миру мест. Это был первый раз, когда Лоулор встретился с этим человеком, и когда генерал-лейтенант встал и обошел свой стол, чтобы поприветствовать гостей, Лоулора сразу поразило, насколько он похож на Джорджа Паттона - черты лица, осанка, почти все в нем. Не хватало только кольта 45-го калибра с рукояткой из слоновой кости и бультерьера, трусившего рядом. Если бы он не был уверен, что это было замечено уже тысячу раз, Лоулор, возможно, сказал бы что-нибудь, но это было бы непрофессионально, и это не имело никакого отношения к тому, почему они были здесь. Лоулор был здесь за ответами, а не для того, чтобы подружиться с загадочным главой Дворца головоломок.


"Спасибо, что пришли, джентльмены", - сказал Максвелл, провожая Колдуэлла и Лоулора в зону отдыха в дальнем конце своего кабинета. "Могу я принести кому-нибудь что-нибудь? Кофе? Чай? Может быть, что-нибудь покрепче?"


"Нет, спасибо, Дик", - ответил заместитель директора ФБР.


"Для меня тоже ничего", - сказал Лоулор.


"Хорошо, тогда давайте перейдем прямо к этому. Основываясь на полученной нами информации, мы теперь полагаем, что все четыре объекта нашей программы в Нью-Йорке подверглись ударам ".


"Какого рода информация?" - спросил Гэри.


"Объекты неправильно реагируют на определенные компьютерные запросы с этой стороны. Кто-то, очевидно, хотел, чтобы все выглядело так, как будто это было обычным делом, но мы смогли выяснить, что это не так ".


Теперь они подбирались к сути того, что Гэри хотел знать. "И что именно является обычным делом для этой программы?"


"Это засекречено", - ответил Максвелл.


"Вы имеете в виду, что это было засекречено".


"Нет", - сказал директор АНБ. "Несмотря на то, что операция, по-видимому, была скомпрометирована, она все еще засекречена".


"По какой причине один из ваших старших оперативников считал, что за это стоит убивать?"


Максвелл покачал головой. "К сожалению, там я тоже мало что могу вам рассказать, но не потому, что не хочу. Джо Стэнтон слетел с катушек ".


Как бы то ни было, Лоулору нужно было больше информации, и он знал, что она у Максвелла есть. "Какой именно тип информации обрабатывался на объектах в Нью-Йорке?"


"Извините, но, как я уже сказал, это засекречено".


"Тогда почему мы здесь?"


"Заместитель директора Колдуэлл здесь, чтобы провести допрос. Я согласился позволить тебе присутствовать из профессиональной вежливости ".


Лоулор не только довольно хорошо разбирался в людях, но и лучше среднего умел читать между строк. Но Максвелла было очень трудно понять. На самом деле, таким был и Стэн Колдуэлл. Они оба, по-своему, помогали ему, но почему? В определенной степени он мог понять мотивы Максвелла. Этот человек знал, что у Лоулора была единственная команда на местах, которая шла по горячим следам группы, ответственной за убийство его сотрудников АНБ, а также за информацию об их службе безопасности в морской пехоте. Мотивы Колдуэлла, однако, были гораздо менее ясны.


У Лоулора не было выбора, кроме как отправиться в путь. Его единственной надеждой было, что если из этого появятся какие-то зацепки, то они появятся скоро - очень скоро.

СЕМЬДЕСЯТ ТРИ


Bпрежде чем проводить Лоулора и Колдуэлла в небольшой конференц-зал на третьем этаже, выбранный для допроса, директор Максвелл провел их в другую комнату через холл. "Как тигр в клетке", - заметил он, указывая на ряд мониторов, на которых был изображен очень взволнованный Марк Шрайбер, расхаживающий взад-вперед. "После Стэнтона у него был самый большой доступ к операции. Сложить два и два было несложно. Неудавшийся полиграф все запечатал ".


Как только он почувствовал, что люди увидели достаточно, генерал-лейтенант сказал: "Идите и творите свое волшебство".


По какой-то причине Максвелл просто неправильно потер Лоулора. Он хотел рассказать ему, что тот может сделать со своей "магией", но вместо этого оставил свое мнение при себе и последовал за Колдуэллом к двери и через холл.


Когда они вошли, Шрайбер перестал расхаживать. Он оглядел двух незнакомцев, пытаясь понять, кто они такие. Колдуэлл, не теряя времени, просветил его.


"Меня зовут агент Стэн Колдуэлл", - сказал он, держа свои удостоверения прямо на плече в идеальной форме - немного условностей Бюро, от которых он так и не смог избавиться. "Я заместитель директора ФБР. И этот джентльмен, - продолжил он, пока Лоулор небрежно открывал и закрывал свой значок и удостоверение, " агент Гэри Лоулор из Министерства внутренней безопасности. Мы собираемся задать вам несколько вопросов. Тебя это устраивает?"


Шрайбер кивнул головой.


"Хорошо", - ответил Колдуэлл, когда они с Лоулором сели за стол напротив него. "Почему бы тебе не присесть?"


Молодой человек сделал, как ему сказали, в то время как Колдуэлл открыл папку, которую дал ему помощник Максвелла, и притворился, что читает ее. Он уже запомнил основные детали, когда они выходили из кабинета директора. "Я вижу, ты проработал в АНБ пять лет".


"Да, сэр", - ответил Шрайбер.


"Тебе нравится твоя работа?"


"В нем есть хорошие дни и плохие".


"Как бы вы охарактеризовали сегодняшний день?" - спросил Колдуэлл, не потрудившись оторвать взгляд от файла. Лоулор, однако, не сводил глаз с подозреваемого.


"Сегодня определенно был бы плохой день", - ответил молодой человек.


При этих словах Колдуэлл оторвал взгляд от файла и ответил: "Я был бы склонен согласиться с вами. У тебя есть какие-нибудь идеи, почему мы здесь?"


Шрайбер мгновение колебался, а затем заявил: "Я бы предположил, что это как-то связано с импровизированным проверкой на детекторе лжи, которую мне провели ранее".


"И вы были бы правы. Послушай, Марк, ты можешь сэкономить нам всем здесь уйму времени. Просто скажи нам, почему ты это сделал ".


"Я сделал это, потому что Стэнтон не слушал".


"Слушать что?" - спросил Колдуэлл.


"Для меня".


Учитывая, что в АНБ работают все компьютерные гики, заместитель директора ФБР не был удивлен, что это дело быстро привлекло к себе всеобщее внимание. Хотя большинство из этих людей могли бы блестяще манипулировать данными или анализировать разведданные, многим из них не хватало элементарных социальных навыков, необходимых для правильного функционирования в реальном мире. Они предпочитают взламывать сайты, писать код или играть в видеоигры в свободное время, чем выходить в мир и взаимодействовать с другими людьми. Они сыграли жизненно важную роль для нации, особенно с учетом того, как быстро менялись технологии, но затем произошло нечто подобное.


Колдуэлл долгое время был убежден, что многие из этих людей были бомбами замедленного действия. Это был только вопрос того, когда, а не если, они взорвутся, и тогда о результатах можно было только догадываться. Основываясь на опыте Стэна, это произошло одним из двух способов. Либо насилие проявилось бы в физической форме, такой как стрельба на рабочем месте, либо оно было бы более интеллектуальным. Классическое я покажу им, насколько я умнее, предательство было именно тем, свидетелями чего они были прямо сейчас. Колдуэлл был уверен в этом. Это был один из худших способов, которым мог наброситься сотрудник, который обрабатывал конфиденциальную информацию, и это могло оказаться столь же смертоносным, как если бы Шрайберу удалось пронести контрабандой автоматическое оружие и рюкзак, полный самодельных бомб, чтобы уничтожить как можно больше своих начальников и коллег, прежде чем направить оружие на себя.


"Итак, вы решили заставить Джозефа Стэнтона выслушать вас. Это все? " - спросил Колдуэлл.


"В некотором смысле".


"Я тебя не виню. На самом деле, зачем останавливаться на Стэнтоне? Почему бы не заставить все АНБ прислушаться к вам?"


Шрайбер выглядел смущенным. "Так вот в чем все дело?"


"Что ты думаешь? Ты действительно верил, что остальные сотрудники агентства не узнают, что ты натворил?"


"Это было не такое уж большое дело и определенно не то, в чем должны участвовать ФБР и DHS".


Колдуэлл положил руки на стол, наклонился вперед и сказал: "У меня для тебя новости. Измена - это очень большое дело ".


"Измена?" ответил Шрайбер. "О чем, черт возьми, ты говоришь?"


"Я говорю об утечке информации о местонахождении четырех сверхсекретных объектов АНБ в Нью-Йорке врагам Соединенных Штатов".


"Я никогда ничего не сливал!"


"Марк, ты провалил не одну, а две проверки на детекторе лжи. И вы уже признали, что то, что вы сделали, было потому, что Стэнтон не послушал вас. Так что давайте больше не будем играть ни в какие игры. Слишком много людей погибло из-за этого. Если вы согласны на полное сотрудничество, я готов предложить вам сделку ".


Подбородок Шрайбера был откинут почти к груди, а глаза широко раскрыты. Он был похож на испуганную лошадь, за поводья которой сильно дернули ."Погибли люди? Вы имеете в виду людей на объектах в Нью-Йорке?"


"Да, Марк. И в зависимости от глубины вашего участия, это означает, что вы также являетесь соучастником убийств нескольких федеральных служащих. Я точно знаю, что правительство будет добиваться смертной казни ".


Шрайбер был в панике и теперь начал потеть. "Единственное, в чем я виновен, - признал он, - это нарушение нескольких протоколов безопасности сервера, а не государственная измена и определенно не убийство".


"Я не компьютерный специалист, " ответил Колдуэлл, - но если вы говорите мне, что сознательно нарушили протоколы безопасности и что эти нарушения привели к раскрытию четырех секретных мест, то у вас очень большие проблемы".


"Но я не раскрывал эти сайты!" Шрайбер настаивал. "Все, что я раскрыл, - это их серверы, и даже тогда это длилось всего пару минут. Кто-то должен был ждать прямо там, чтобы иметь возможность чего-то добиться этим. Они должны были знать, что я собирался это сделать, но я никому не сказал. Даже не Стэнтон ".


Теперь настала очередь Колдуэлла быть в замешательстве. "О чем ты говоришь?"


"Частью моей работы является наблюдение за четырьмя местами в Нью-Йорке. Когда двое из них начали вести себя странно, я обратил на это внимание Стэнтона, но он отмахнулся от меня. Он мог быть таким, особенно если у него были другие дела, которые он считал более важными. Он сказал мне не беспокоиться об этом и попытаться помочь в другом месте. Он сказал, что из-за террористических атак АНБ собирается заставить всех работать сверхурочно ".


"Что смешного было в этих двух местах?" - спросил Гэри.


"Никто не отвечал на мои электронные письма. Это не имело смысла ".


"Почему бы и нет? После атак значительная часть инфраструктуры была перегружена и вышла из строя ".


"Я знаю", - ответил Шрайбер. "Как телефоны. Но вся наша передача данных осуществляется через спутниковые каналы связи и загрузки ".


"Ты видел новости? В небе чертовски много дыма и пепла ".


"Это не имеет значения. Только молекулы воды могут нанести достаточный ущерб, чтобы прервать передачу, а в Нью-Йорке дождя не было. Даже если бы это было так, у нас были системы на случай непредвиденных обстоятельств ".


"Итак, люди не отвечали на ваши электронные письма", - заявил Колдуэлл. "Ну и что? Вы не думаете, что люди были сосредоточены на атаках?"


Молодой сотрудник АНБ посмотрел прямо на него. "В этом-то и проблема. Согласно информации, которую мы получали, наши люди не были сосредоточены ни на чем, кроме своих компьютеров. Все работали. Все обрабатывали данные так, как и должны были, но никого не было в системе электронной почты."


"Так что же ты сделал?" - спросил Лоулор.


"Ничего. Только после того, как третья локация перестала отвечать, и Стэнтон снова отшил меня по этому поводу. Я проверил все серверы, и все казалось нормальным, но это не имело смысла."


"И именно тогда вы нарушили протоколы безопасности?"


Шрайбер кивнул головой. "Я провел серию удаленной диагностики по незащищенному каналу".


"Что ты нашел?"


"Я ничего не нашел. Я хотел поговорить об этом со Стэнтоном, но он вышел из здания. Кто-то сказал мне, что он улетел куда-то на вертолете, и это было последнее, что я слышал о нем, пока охрана не спустилась в мой офис, не спросила мое удостоверение личности и не отвела меня на проверку на детекторе лжи ".


"Ты проверил четвертую локацию?"


"Конечно, я это сделал. Это произошло так же, как и в трех других - серверы, казалось, работали, но я не смог установить никакого человеческого контакта ".


"И это все, что ты сделал?" - спросил Лоулор.


"Да, это все, что я сделал. Клянусь Богом."


Гэри одарил Шрайбера долгим, тяжелым взглядом, а затем дал знак Колдуэллу забрать папку и следовать за ним из комнаты.

СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ


A несколько минут спустя режиссер Максвелл вышел из поста наблюдения в другом конце зала и сказал: "Итак, что вы думаете?"


Лоулор вернул Колдуэллу протоколы проверки на полиграфе и ответил: "Я думаю, что ваши тесты на детекторе ЛЖИ неубедительны".


"О чем ты говоришь? Мы задали все правильные вопросы ".


"Конечно, но вы спросили их совершенно неправильно. Марк Шрайбер виновен, но не в государственной измене."


"Тогда кто выпустил эти локации?" потребовал Максвелл. "Стэнтон?"


"Это объяснило бы, почему он хотел заставить замолчать Форрестера, а затем попытался убрать меня".


"Я в это не верю. Стэнтон работает в агентстве долгое время."


"Поверьте в это", - ответил Колдуэлл. "Я думаю, нам следует пригласить сюда одного из наших полиграфологов для повторного тестирования Шрайбера, но на вашем месте я бы поставил свои деньги на то, что он пройдет. Что ты думаешь, Гэри?"


Лоулор кивнул головой. "Я должен был бы согласиться. Если он нас обманывает, то он один из лучших, кого я когда-либо видел. Его история имеет смысл, и она также лучше объясняет поведение Стэнтона ".


Колдуэлл посмотрел на директора АНБ и сказал: "Я думаю, твоя утечка закрылась сама собой, Дик".


Максвелл не знал, кому или чему верить. "Пока ваши люди не проверят его на детекторе лжи, я хочу держать Шрайбера в изоляции".


"Меня это устраивает. Я могу вспомнить около сотни положений Патриотического акта, которые вас поддержат. Вы можете приставить к нему кого-нибудь из своих людей или перевести его на частокол базы. Это твой выбор ".


Режиссер на мгновение задумался, а затем сказал: "Пока я не буду абсолютно уверен, что он не представляет угрозы для безопасности, я не хочу, чтобы он находился в здании".


"Тогда это частокол".


"Извините, что прерываю", - вмешался Лоулор, когда ему что-то пришло в голову. "Но я бы хотел поговорить со Шрайбером в последний раз, если бы мог".


Колдуэлл пожал плечами и сказал: "Я не знаю, какая тебе от этого польза, но у меня с этим нет проблем. А как насчет тебя, Дик?"


"Здесь нет проблем, - ответил Максвелл, - пока заместитель директора Колдуэлл сопровождает вас. Я хочу, чтобы все было сделано по правилам, на всякий случай. Пока это тебя устраивает, тогда будь моим гостем. Я собираюсь вернуться в свой офис и связаться с начальником базы, чтобы договориться о переводе Шрайбера. Если ты узнаешь что-то новое, я хочу знать об этом ".


"Конечно", - сказал Гэри, поблагодарив режиссера за уделенное время, неохотно пожал ему руку и с облегчением наблюдал, как он исчезает в коридоре.


Вернувшись в конференц-зал и с разрешения Стэна Колдуэлла, Гэри переключился с режима допроса на допрос того, кто, возможно, был единственным свидетелем, который у них был.


"Мистер Шрайбер, я хотел бы задать вам еще несколько вопросов о Джозефе Стэнтоне".


"Я арестован?" - спросил молодой человек.


"Нет", - ответил Лоулор. "Ты не такой".


"Значит, я могу свободно покинуть эту комнату и вернуться в свой офис?"


"Не совсем", - заявил Колдуэлл. "Послушайте, насколько нам известно, ваша история, кажется, имеет смысл. Режиссер Максвелл, однако, должен быть абсолютно уверен, прежде чем он восстановит вас. Я уверен, вы сможете это оценить ".


"Думаю, да", - сказал Шрайбер.


"Хорошо", - ответил Лоулор, продолжая. "Первое, что я должен вам сказать, это то, что Джозеф Стэнтон мертв".


Молодой человек не мог в это поверить. "Мертв? Как? Что произошло?"


"Я застрелил его сегодня днем".


Шрайбер не мог в это поверить.


"Было ли в нем что-нибудь необычное? Что-нибудь, что кто-то мог бы использовать как рычаг давления на него? Например, играл ли он в азартные игры? Не слишком ли ему нравились женщины? Пьющий? Наркотики?"


"Подожди секунду", - ответил молодой человек, складывая два и два. "Вы думаете, что это Джо Стэнтон раскрыл нью-йоркские локации?"


"Это возможность, которую мы рассматриваем. Есть ли что-нибудь, что вы видели или слышали в офисе, что могло бы иметь отношение к делу?"


Шрайбер помолчал, обдумывая вопрос.


"Все, что угодно", - сказал Гэри. "Все, что могло бы навести нас на след того, с кем он мог работать. Не имеет значения, насколько мелкой или несущественной, по вашему мнению, может быть деталь."


Молодой человек взглянул на свои часы.


"Мы тебя от чего-то удерживаем?" - спросил Колдуэлл.


"Нет, сэр", - ответил Шрайбер. "Я просто пытаюсь определиться с датой".


"Какого числа?" - спросил Гэри.


"Несколько недель назад Стэнтон дал мне довольно странное задание. Он сказал, что это была незакрепленная ниточка, за которой следило АНБ. Он бросил это на мой стол, сказал мне немедленно заняться этим и ни с кем больше об этом не говорить ".


"Что это было?"


"Он хотел, чтобы я отслеживал все продажи за последние несколько месяцев диализного аппарата очень высокого класса".


"Он сказал вам, почему или на что это было намекать?"


"Нет, только то, что это было связано с делом, затрагивающим национальную безопасность, а затем он снова напомнил мне ни с кем об этом не говорить".


"Что ты выяснил?"


"Я узнал, что аппарат был одним из самых дорогих в своем роде в мире и что это был выбор номер один для ведущих больниц, занимающихся лечением очень специфических форм запущенного заболевания почек".


"Какого черта ему понадобилась бы подобная информация?" - спросил Колдуэлл.


"Я не знаю", - ответил Шрайбер. "Он бы не сказал. Он хотел, чтобы я предоставил ему список лиц или организаций, которые принимали поставку машины за последние три месяца ".


"И что ты выяснил?" - спросил Лоулор.


"Сначала ничего. Компания, которая производит аппараты, называется Nova Medical Systems. Они чрезвычайно сдержанны во всем, что они делают ".


Лоулор сделал паузу. В названии этой компании было что-то такое, что он узнал, но не смог определить. Синапсы вспыхивали по всему его мозгу, когда он пытался соединить точки и перейти к какому-то выводу. Почему название компании было таким знакомым?


Надеясь, что молодой аналитик сможет дать ответ, Лоулор поманил Шрайбера продолжать.


"Я наконец смог взломать их личную информацию о продажах и обнаружил, что за последние три месяца они продали только одну из этих машин суперсовременного класса", - сказал молодой человек.


"Кто это купил?" - спросил Лоулор.


"Ливийцы".


Ливийцы? Это должен был быть тупик.


Лоулор был готов списать все со счетов, пока Шрайбер не сказал: "Но это не самая странная часть. Странно то, что машина не была отправлена в Ливию ".


"Этого не было? Куда это было отправлено?"


Шрайбер наклонился вперед через стол и ответил: "В их миссию Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке".

СЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ


NФУ YОРК CЭТО


Hсколько времени это нам даст? " - спросил Харват, когда Трейси сообщила ему последние новости и рассказала о своем плане.


"Не волнуйся", - ответила она. "Все, что вам нужно сделать, это спрыгнуть с платформы и убежать. Я тот, кто должен выбраться из-под удара ".


"Сколько времени?" он повторил.


"Вероятно, этого недостаточно".


"Это никуда не годится, Трейси. Это неприемлемо ".


"Если ты так себя чувствуешь, то, думаю, это хорошо, что я все контролирую".


"Я не позволю тебе сделать это".


Гастингс наклонился и посмотрел на него через снятую панель пола. "Тебе придется смириться с тем фактом, что ты здесь не главный. Не в этот раз, мистер Харват."


"Для вас, леди, это агент Харват", - упрекнул он, - "и это все еще моя операция".


"Но это моя бомба".


Она была права, и он знал, что, как бы сильно он ни пытался ее разубедить, она не передумает. Именно так Трейси была призвана противостоять своим демонам. Если бомба действительно взорвется и заберет ее с собой, по крайней мере, это произойдет на ее условиях. Она больше не убегала, больше нет. Она устала скрывать свои шрамы, устала от людей, пытающихся заставить ее чувствовать себя лучше по поводу своей внешности, и устала чувствовать страх - страх того, что произошло и как все могло бы быть по-другому, если бы она просто смогла обезвредить то последнее самодельное взрывное устройство.


Нет, Трейси Хастингс не удалось переубедить. Она была в этой игре до конца, каким бы ни был ее исход.


Со своей стороны, Харват не мог позволить ей взять весь риск на себя. Она не заслуживала смерти. Она уже достаточно натерпелась в Ираке и со всем остальным, что она перенесла после того проваленного задания по обезвреживанию самодельного взрывного устройства. Но что он мог сделать? Принять ответ было нелегко, но он был совершенно ясен - ничего.


"Ваше неподчинение было должным образом отмечено для протокола", - сказал Харват.


Он мог слышать, как Гастингс сдерживает смех под фальшполом.


"Неужели?" она сказала, когда начала цитировать его почти слово в слово: "Ну, учитывая, что я не являюсь ни федеральным служащим, ни признанным специалистом по EOD на действительной службе, и мое участие в этой операции носит неофициальный, непризнанный и, безусловно, несанкционированный характер, я не вижу, в чем может заключаться обратная сторона этого".


Харват на мгновение задумался, а затем сказал: "За неподчинение в одной из моих команд приходится платить довольно высокую цену. Теперь вам придется заплатить за наш ужин, лейтенант."


Гастингс снова рассмеялся, хотя на этот раз это прозвучало натянуто. "Если мы оба выберемся из этого живыми, тогда я буду в восторге заплатить за ужин. На самом деле, мы пойдем туда, куда ты захочешь ".


"Я собираюсь убедить тебя в этом", - сказал он.


"Хорошо", - ответила она. "Теперь, когда я скажу тебе, я хочу, чтобы ты сделал один шаг назад от этой панели пола, а затем бежал изо всех сил".


"Что ты собираешься делать?"


"Надеюсь, я буду оглядываться через плечо и смеяться, когда какая-нибудь девчонка обыграет тебя в беге ногами".


На этот раз была очередь Харвата смеяться. "Ты кто угодно, только не какая-нибудь девчонка, Трейси".


"Я бы сказал тебе, что лесть поможет тебе везде, но почему-то поощрять тебя в такой неловкий момент не кажется правильным. Просто сосредоточься на подготовке к побегу ".


"Да, мэм".


Гастингс посмотрел вверх через дыру в полу и сказал: "Для вас это лейтенант, агент Харват".


Харват улыбнулся ей в ответ и помолился Богу, чтобы у нее все получилось. Он не знал почему - может быть, это была ее уязвимость, или, может быть, это было ее заносчивое отношение, но она действительно понравилась ему, и он был на сто процентов серьезен в том, чтобы пригласить ее на ужин и потанцевать.


"Хорошо, на счет три", - сказала она, как только протиснулась обратно под приподнятую платформу, туда, где была расположена вторичная бомба.


Харват глубоко вздохнул и стал ждать. Затем он услышал ее.


"Раз, два, три!"


Прыгая с платформы приподнятого пола, Скотт мог думать только о том, чтобы убедиться, что Трейси Хастингс выбралась оттуда живой. Что-то подсказывало ему, что если она этого не сделает, он будет нести это бремя до конца своей жизни.


Он обернулся, ожидая увидеть, как она выскальзывает из-под платформы, но ее там не было. Он оглянулся на проем рядом с тем местом, где он стоял, но ее там тоже не было. Где, черт возьми, она была?


Внезапно рядом с его ногами раздался треск, и он понял, что она, должно быть, заползла под пол на дальнюю сторону, чтобы лучше стрелять в дверь. Когда панель распахнулась, она закричала: "Беги, идиот! Беги!"


Харват проигнорировал ее и, наклонившись, схватил панель и оторвал ее остальную часть. Он вытащил Трейси из-под него и поставил на ноги. К ее чести или, скорее всего, к ее исключительному инстинкту выживания, она не потрудилась остановиться и поблагодарить его. Она бежала изо всех сил. И, как и следовало из ее предсказания, она оглянулась через плечо и увидела, что Харват проигрывает в беге какой-то девушке.


Это могло бы быть на самом деле забавно, если бы не тот факт, что пять секунд спустя обе бомбы взорвались, и осколки стекла и пуленепробиваемый Lexan с визгом разлетелись по комнате.

СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ


Hв коридоре у входа Трейси развернулась, схватила тактический жилет Харвата и попыталась оттащить его от дверного проема. Взрывная волна, прошедшая через проход, ударила его так сильно, что ему показалось, будто он сорвался с большой высоты и приземлился прямо на спину. Трейси потеряла равновесие, и они оба упали на землю.


Когда Харват поднял глаза, он обнаружил, что Хастингс сидит у стены, а его голова, или, что более уместно, лицо, находится в довольно неджентльменском положении прямо у нее между ног.


"Я полагаю, что большинство парней, вероятно, просто сказали бы вам спасибо", - пошутил он.


Глаза Гастингса были широко раскрыты. "Ты этого не чувствуешь?" - спросила она, глядя вниз.


Харват понятия не имела, о чем она говорит. "Что чувствуешь?"


"Твоя спина".


"Это чертовски больно, но это пройдет".


"Нет, если я ничего с этим не сделаю", - ответила она, вытаскивая из кармана плоскогубцы с игольчатыми наконечниками.


Только когда Харват оглянулся через правое плечо, он увидел, о чем говорила Трейси.


"У тебя есть что-нибудь перекусить?" - спросила она.


Харват посмотрела на очень подтянутую внутреннюю поверхность бедра Хастингс под ее брюками и заметила: "Может быть, мне просто следует сосредоточить свои мысли в другом направлении. Сделай это побыстрее, ладно?"


"Ладно, мистер Мачо-ТЮЛЕНЬ. Поехали. Могу я получить привет?"


Боль была невероятной для такого относительно небольшого куска Lexan. Харват сопроводил свое крайне неприятное извлечение очень долгим и очень громким военно-морским хуем.


В ту минуту, когда это вышло, Гастингс разорвала один из мешочков для переодевания, которые Морган вручила ей, когда они лечили конного патрульного в Центральном парке, и засунула его в рану Харвата. Не имея марли, чтобы прикрыть это, она потянулась за следующей лучшей вещью - клейкой лентой. У нее все еще было несколько кусочков, свисающих с рубашки после борьбы с самодельными взрывными устройствами, и после того, как она оторвала часть рубашки Харвата, она смогла идеально прикрыть рану и расправить ленту, чтобы она прилипла к его коже.


"Ты хочешь сохранить это как сувенир?" - спросила она, показывая ему кусок, который она вытащила из его спины.


"Я положил глаз на другой трофей", - сказал он.


Гастингс посмотрела вниз на него, все еще балансирующего между ее ног, и подняла брови.


Харват покачал головой и начал вставать. "Я говорю о людях, которые несут ответственность за все это".


На лице Трейси появилась улыбка, и она собиралась что-то сказать, когда ожило радио Харвата. Это был Боб Херрингтон. "Шотландец? Скотт, ты меня слышишь? Окончен ".


"Я понял тебя, Боб", - сказал Харват, возвращая микрофон на место и в стиле отжиманий поднимаясь с пола, а затем отступая от Трейси Хастингс.


"Мы услышали взрыв. Ты в порядке?"


"Вас понял", - ответил Харват. "Только немного потрепанный".


Хастингс бросила взгляд на импровизированную повязку на его спине, но Харват проигнорировал ее. "Что у тебя есть, Боб?"


"Они получили доступ через какой-то воздуховод из шахты лифта и вышли через скрытый выход из гаража".


Харвату было трудно в это поверить. "Макгахан и его люди находятся на 49-й улице. Они бы никогда этого не сделали ".


"Они не выходили на 49-ю улицу. Они нашли служебный вход и срезали путь обратно через отель ".


"Где ты сейчас?"


"Прямо за ними. Они направляются к выезду с Парк-авеню ".


"У вас есть визуальный образ?"


"Отрицательный".


"Как ты за ними следишь?"


"Вы были бы поражены тем, что они притащили на своих ботинках из гаража", - ответил Херрингтон.


Бензин, масло, тормозная жидкость ...Харват мог только воображать. Благослови бог Боба Херрингтона. Городской трекинг был абсолютной дрянью, в чем Харват никогда не был настолько хорош.


Понимая, что безопаснее выйти на лестничную клетку на 50-й улице, чем медленно спускаться по 49-й улице в надежде, что Макгахан и его люди распознают в них друзей и не станут торопиться и открывать по ним огонь, Харват передал свой план Херрингтону.


Если бы они смогли вовремя добраться до входа на Парк-авеню, они могли бы, наконец, положить конец убийствам террористов раз и навсегда. Однако, чему они научились, так это тому, что не всегда все шло так, как планировалось.

СЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ


WЭШИНГТОН, Вашингтон


Gари Лоулор впервые сел в вертолет в Вашингтоне, понятия не имея, чего ожидать от допроса в АНБ или почему Стэн Колдуэлл пригласил его с собой. В такой день, как сегодня, заместитель директора должен был быть прикован к Центру стратегической информации и операций в штаб-квартире ФБР. Было мало смысла в том, что он сбежал, чтобы лично провести допрос, даже если это было по приказу директора АНБ.


Несмотря на это, Лоулор держал рот на замке и отправился в путь, надеясь, что из этого выйдет что-нибудь, что могло бы помочь его собственному расследованию и усилиям Скотта Харвата на местах в Нью-Йорке. Но теперь, когда допрос Шрайбера был завершен и Лоулору больше нечего было добиться, он хотел получить ответы от Колдуэлла.


Как только Sikorsky S76C взлетел, Гэри повернулся к заместителю директора и сказал: "Я хочу поговорить о том, почему вы попросили меня участвовать в этом".


Стэн знал, что это надвигается, и надеялся избежать этого, сразу же взявшись за телефон и продолжая связываться со штаб-квартирой, пока они не вернутся в Вашингтон. Поняв, что он застрял, он повернулся к своему наставнику и сказал: "Я тебе говорил. Это была профессиональная любезность. Я подумал, что это могло бы помочь в вашем текущем расследовании ".


"Точно так же, как допрос, который вы устроили нам на Манхэттене?"


Колдуэлл кивнул головой. "Мы наконец-то нашли там кого-то, но, по-видимому, парень не разговаривает. Твой парень справился лучше?"


"Не меняй тему", - сказал Лоулор. "К чему такая щедрость?"


"Я же тебе говорил".


"Правильно, профессиональная вежливость.Знаешь, Стэн, ты всегда был плохим лжецом."


Колдуэлл улыбнулся. "Но это все равно не помешало мне унаследовать должность заместителя директора после твоего ухода, не так ли?"


"Очевидно, нет. Теперь, ты не хочешь рассказать мне, что происходит на самом деле? Без ерунды, парень из Бюро - парню из бюро ".


Больше всего на свете Колдуэллу хотелось ответить на этот вопрос, но он знал, что не сможет.


"Стэн, американцев на Манхэттене активно убивают. Мы говорим о государственных служащих наряду со значительным количеством морских пехотинцев. Если ты что-то знаешь, что угодно, что могло бы помочь мне положить этому конец, ты должен мне сказать ".


"Отпусти это, Гэри. Все четыре места расположения АНБ уже подверглись ударам. За чем бы ни пришли плохие парни, они уже получили ".


Лоулор не мог поверить в то, что он слышал. "Отпустить это?У меня есть команда, идущая по их горячим следам. Я ничего не упускаю. Кого ты пытаешься защитить?"


"Я никого не защищаю. Какую бы информацию ни собрала ваша команда, я хочу, чтобы она была передана мне. Бюро теперь является ведущим агентством в этом деле, и мы собираемся действовать дальше ".


"Черта с два ты это сделаешь. Прямо сейчас мои люди - лучший и единственный шанс, который у нас есть ".


Колдуэлл ненавидел это делать, но он посмотрел на своего наставника и сказал: "Я не прошу тебя, Гэри. Как заместитель директора ведущего агентства, отвечающего за расследование терактов в Нью-Йорке, я отдаю вам прямой приказ ".


На мгновение у Лоулора не нашлось слов. Наконец он сказал: "Должно быть, я задеваю очень уязвленный нерв".


"Просто сделай это, хорошо?"


"Стэн, ты понимаешь, что когда пройдет первоначальный шок и пыль в Нью-Йорке начнет оседать, люди начнут требовать крови".


Колдуэлл не ответил.


"И самым громким криком из всех будет призыв к крови людей, которые снова позволили напасть на нашу страну. Расследование событий 11 сентября будет выглядеть как шутка по сравнению с расследованием, которое последует за этим. И я скажу вам прямо сейчас, у него тоже будут зубы - большие, острые, блестящие. Американский народ не допустит, чтобы что-то было замято под ковер, не в этот раз. Никаких длинных затемненных разделов для защиты текущих разведывательных операций, никакого политического кумовства, гарантирующего прикрытие самых влиятельных задниц. В этом случае даже президент не будет в безопасности.


"Они собираются залезть в задницу Бюро так далеко, что это будет чихающая обувная кожа. Когда они доберутся до вас, заместителя директора, они посмотрят на то, как вы провели каждую минуту до и после атак, включая эту маленькую увеселительную поездку в АНБ. Они захотят точно знать, о чем мы говорили, и я гарантирую вам, что буду там, чтобы дать показания. Вопрос только в том, что я собираюсь им сказать? И это зависит от вас. Либо я собираюсь сказать, что ФБР сделало все, что могло, чтобы помочь задержать террористов, либо они упустили лучший шанс, который был у любого из нас, ускользнуть из их пальцев. Можете ли вы представить последствия этого? Бюро выглядело бы как Кистоун Копс. Это, вероятно, никогда бы не восстановилось. Конгресс может даже призвать к его закрытию. Разве это не было бы чем-то?"


Колдуэлл уставился в иллюминатор вертолета. Он знал, что Гэри был прав. Это была возможность, которую ФБР обсуждало в частном порядке в течение некоторого времени. Ходили слухи о ликвидации Бюро после фиаско 11 сентября, но им удалось пресечь это на корню, прежде чем оно набрало слишком большой обороты. Однако после того, что произошло сегодня, не было никакого способа, которым они смогли бы остановить что-то подобное, как только колеса были приведены в движение. Американский народ собирался отомстить, даже если это означало привязать к столбу целое правительственное агентство и наблюдать, как его поджаривают заживо. Колдуэлл не мог позволить этому случиться.


Казалось ироничным, что выбор между тем, что лучше для своего правительства, и тем, что лучше для своей страны, должен быть настолько диаметрально противоположным, но заместитель директора знал, что он должен делать. И, отвернувшись от окна, чтобы встретиться лицом к лицу с Гэри Лоулором, он сделал это, но с одним условием.

СЕМЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ


NФУ YОРК CЭТО


Hарват и Хастингс вышли из "Уолдорфа" по лестнице на 50-й улице и на максимальной скорости помчались по Парк-авеню. Когда они приблизились к углу, они услышали звук, похожий на автомобильную аварию, за которым последовали очереди из автоматического оружия.


"Боб, что, черт возьми, там происходит?" потребовал Харват через наушники.


"Они у нас в руках. Они угнали минивэн, но столкнулись с такси, и оно застряло на разделительной полосе. Они направляются к церкви Святого Варфоломея на углу. Каково ваше расчетное время прибытия?"


"У нас осталось тридцать секунд".


"Они проходят через зону кафе на открытом воздухе. Поторопись".


Пока они бежали, Харват передал все Трейси. Когда они прибыли в церковь, Херрингтон, Морган и Кейтс уже ждали их.


"Что мы имеем?" - спросил Харват.


"Я насчитал пять танго", - сказал Боб. "Все в черном Номексе с автоматическим оружием, подобным тому, что мы нашли на объекте Grail. Заплатки HRT - это единственный способ отличить их от хороших парней ".


"Знаем ли мы, где они внутри?"


"Отрицательный. Только то, что они пошли этим путем ".


Харват переключился на свою полицейскую рацию, чтобы вызвать Колина Макгахана, которому он уже передал рапорт, когда они спускались по лестнице на 50-й улице.


"Я вас понял", - ответил командир спецназа. "Мы слышали выстрелы. Что происходит? Окончен ".


"Они только что вошли в церковь Святого Варфоломея, но нам понадобится помощь в сдерживании. Вы можете выделить кого-нибудь, чтобы прикрыть выходы? Окончен ".


"Я уже отправил в вашу сторону пару парней, но этого будет недостаточно, чтобы перекрыть все выходы. Окончен ".


"Скажите своим людям расположиться так, чтобы они могли прикрывать более одной двери одновременно, даже если это означает, что им придется стоять в середине квартала. И убедитесь, что они знают, что мы охотимся за пятью танго, одетыми точно так же, как вы, ребята, за исключением нашивок HRT на жилетах. Окончен ".


"Понял", - ответил Макгахан, который затем подписал контракт.


Уличное кафе "Сент-Барт" было переоборудовано в пункт оказания помощи под открытым небом, где официанты раздавали воду в бутылках и закуски всем, кто в них нуждался. Звуки стрельбы, за которыми в церковь вбежали вооруженные до зубов люди, повергли всех в ужас.


Подойдя к кому-то, похожему на менеджера, Харват представился DHS и сказал: "Мне нужна карта внутренней части церкви с выходами, лестничными клетками и лифтами, и мне это нужно прямо сейчас".


Менеджер кивнула головой и быстро достала узкую красную папку из-под стойки администратора. Она достала листок бумаги с надписью "План пожарной эвакуации" и протянула его Харвату.


"Кроме ваших сотрудников, есть ли кто-нибудь внутри?"


"Нет, " ответила она, " церковь закрыта. Открыто только кафе ".


Харват поблагодарил ее и, попросив увести всех с террасы как можно дальше от здания, он и команда вошли внутрь.


Зная, что люди, которых они преследовали, очень любили мины-ловушки, они пробирались очень осторожно.


Церковь Святого Варфоломея была романской церковью, основанной на соборе Святого Марка в Венеции и построенной в традиционном стиле с распятием, с алтарем наверху, обращенным на восток. Это было невероятное сооружение, и в любой другой день это было бы идеальным местом, чтобы скоротать несколько часов, но они были здесь не для того, чтобы осматривать достопримечательности. Они были здесь, чтобы уничтожить команду высокоэффективных убийц.


Харвату, который так долго был на шаг позади, было сложно теперь мыслить на шаг впереди. Он очень мало знал о своем враге, но он знал, что они были дисциплинированы, хорошо вооружены и, очевидно, очень хорошо обучены. Это были чеченские солдаты, некоторые из которых, вероятно, в какой-то момент даже служили в российском спецназе. Хотя они не уклонялись от конфликта, они, казалось, избегали его, когда это было возможно, как это было в "Уолдорфе". Харват знал, что это означало, что они, вероятно, будут искать выход с северной стороны церкви, подальше от своих преследователей.


Глядя на поэтажный план, который ему дал менеджер кафе, Харват решил, что наиболее целесообразными были аварийные выходы с самой северной стороны святилища. Выстроившись в линию конга, они помчались вперед к дверям, которые вели в главное здание церкви. Как только они открыли их, их встретила обжигающая волна оглушительного оружейного огня.

СЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ


Jиисус Христос", - сказал Морган, когда они отступили обратно в коридор, и он посмотрел на рябую стену прямо над их головами. "Стрелялки".


Это французское слово означало "крошечные стрелы", и именно так они получили свое название. Это были стальные снаряды со стабилизированными ребрами, которые выглядели как маленькие стрелы, которыми можно было стрелять из дробовика двенадцатого калибра, что значительно увеличивало смертоносность оружия.


Херрингтон посмотрел на стену и сказал: "Даже если так, следите за своими выражениями здесь".


Кейтс спросил: "Я единственный, кто находит ироничным, что мы в христианской церкви, сражающейся с мусульманскими террористами?"


"Пока что они единственные, кто проводит дуэль", - ответил Харват. "Теперь вот план. Боб, Трейси и я отправляемся туда по моей команде. Кейтс и Морган, вы будете обеспечивать огневое прикрытие. Все готовы?"


Команда кивнула в знак согласия, Харват приготовил свое оружие и сказал, "Сейчас!"


Рик Кейтс пинком распахнул то, что осталось от двери, ведущей в убежище, и они с Морганом установили жестокую завесу огня из укрытия.


Низко пригнувшись и двигаясь так быстро, как только могли, Харват, Херрингтон и Хастингс помчались к ближайшему ряду скамей. Они зашли так далеко, как только могли, пока люди в конце церкви не открыли ответный огонь, и тогда они попали на палубу.


Харват достал из жилета карту пожарной эвакуации и попытался определить, где находятся их противники. Насколько он мог судить, они находились на расстоянии плевка от выхода в северном конце трансепта. Но почему они не использовали это?


Схватив свою полицейскую рацию, Харват попытался вызвать Макгахана. Из-за грохота стрельбы, заполнившего похожую на пещеру церковь, потребовалось мгновение, прежде чем он смог услышать что-либо по радио. Наконец, он смог разобрать голос Макгахана. "Ваши люди уже на месте?"


"Подтверждаю", - ответил Макгахан. "У меня есть один на пятьдесят первой, которому чуть не отстрелили задницу, но он просто загнал цели обратно внутрь".


Это все объясняло.И это также натолкнуло Харвата на идею.


Если бы он мог заставить людей Макгахана занять северный и южный концы трансепта, они могли бы выполнить классическое движение "клещи". Впервые уверенный в том, что террористы, возможно, почти у них в руках, он сообщил о своих планах Макгахану, а затем с помощью своей "Моторолы" связался с Кейтсом и ввел его в курс дела.


Присев на корточки рядом с Херрингтоном и Гастингсом, Харват изложил им план. Когда они кивнули головами, он затем связался по рации с Макгаханом и сказал ему приготовиться.


Харват взглянул на свой Suunto, отсчитал тридцать секунд, а затем по обоим рациям отдал команду: "Вперед, вперед, вперед!"


Как по команде, Кейтс и Морган открыли столько огневых прикрытий, сколько смогли собрать. В этот момент террористы открыли ответный огонь и отступили в заднюю часть нефа. Харвату не нужно было смотреть на свой план эвакуации, чтобы понять, что они попали в ловушку. Выхода не было.

ВОСЕМЬДЕСЯТ


Rзагрузившись, Абдул Али посмотрел на Сашу и скомандовал: "Найди нам выход отсюда. Сейчас!"


Это была идея чеченца убежать в церковь, где он на законных основаниях ожидал практически никакого сопротивления. Но чего огромный воин не планировал, так это того, что преследующие его люди получат подкрепление так быстро - по крайней мере, не таким образом, чтобы помешать их побегу. Им нужно было как можно быстрее увеличить расстояние между собой и преследователями.


Несмотря на то, что он был невероятно искусен в самостоятельном мышлении, чеченцу не нравилось, когда его ставили в оборону и заставляли реагировать. Поспешное отступление было трудно обратить в свою пользу, особенно когда ты понятия не имел, куда, черт возьми, направляешься. Самые смертельные ошибки в бою часто совершались из-за того, что мы действовали слишком быстро и без достаточной информации. В этом случае, однако, у Саши не было особого выбора.


Возле алтаря он нашел дверь в ризницу и сорвал ее с петель ударом одного из своих огромных сапог. Подав сигнал остальной команде, он занял позицию в дверном проеме и попытался прижать своих противников, когда один за другим его люди пробегали мимо него. Когда прошел последний человек, он взял у него гранату, выдернул чеку и бросил ее в центр церкви.


Когда устройство взорвалось, осыпав церковь Святого Варфоломея смертоносной шрапнелью, Саша и его люди уже бежали через ризницу в узкий служебный коридор. Чеченец знал, что церковь скоро будет окружена, если уже не была, и что возвращение оттуда может быть равносильно самоубийству. Им нужен был другой маршрут, и когда его взгляд упал на небольшой паровой радиатор вдоль одной стороны коридора, Аллах благословил его идеей.


Как только Саша нашел нужную дверь, он осторожно открыл ее, чтобы не оставить никаких следов проникновения, и отправил Али и остальных членов команды вниз по лестнице. Однако, прежде чем он смог присоединиться к ним, ему нужно было отвлечь внимание - что-то, что заставило бы преследователей двинуться в совершенно другом направлении. Мгновение спустя он нашел это.


Саша не потрудился открыть стеклянную витрину. Вместо этого он разбил его рукоятью своего оружия и вырвал топор из крепления. Одним ударом он влетел в окно, а еще двумя он оторвал проволоку безопасности. Затем он выбросил топор из окна в узкий внутренний двор на уровне земли и побежал обратно к лестнице. Если повезет, он и остальные члены его команды будут уже далеко, прежде чем их преследователи поймут, что произошло на самом деле.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ОДИН


Tпервое, что услышал Харват, когда звон в ушах утих, был ругающийся во всю глотку Пол Морган. Как Пуля Боб сделал с Кейтсом ранее, Скотт собирался отчитать мужчину за то, что он изрыгал непристойности в церкви, пока не увидел причину - Морган был ранен.


Команда подбежала к тому месту, где он лежал, кровь сочилась из нескольких ран в его груди. Вместе с Кейтсом он продвинулся вверх по южной стене святилища, но, в отличие от своего напарника, ему не удалось достаточно быстро упасть, когда огромный чеченец бросил свою гранату в центр церкви.


В мгновение ока Харват расстегнул жилет Моргана, вытащил из кармана ручной нож и разрезал окровавленную рубашку морского пехотинца. Когда Харват осмотрел раны, он спросил: "Ты можешь дышать?"


Закашлявшись, Морган ответил: "Такое чувство, будто кто-то ударил меня битой в грудь".


"Но ты можешь дышать?" - повторил Харват.


Морган снова закашлялся и сказал: "Да, я могу дышать, но это чертовски больно".


"Почему ты не пригнулся, тупица?" - потребовал Кейтс.


"Этот ублюдок был у меня на прицеле. Я ни за что не собирался его отпускать ".


"Вот и все, что касается осмотрительности, являющейся лучшей частью доблести".


"Осторожность - для слабаков. Когда ты вернешься туда, ты найдешь этого клоуна на земле ".


"Ставлю пятьдесят баксов, что ты его упустил", - ответил Кейтс.


Морган закашлялся от смеха, когда попытался встать. "Ты в деле. Поехали".


"Эй, эй, эй", - сказал Харват, когда морской пехотинец вздрогнул и упал обратно. "Тебе нужна медицинская помощь. Эти раны довольно серьезные."


"Ты хочешь, чтобы все заслуги за поимку этих парней достались копам?"


Харват проигнорировал его и быстро порылся в карманах своего жилета в поисках марли и мешочка для промывки. Разорвав его, он прижал губки для быстрой коагуляции к самой тяжелой из ран, а затем попросил Херрингтона наклонить его вперед, чтобы они могли обернуть его грудь марлей. Боль от кусочка Лексана, застрявшего в плече Харвата, стала настолько сильной, когда он это сделал, что ему пришлось отступить.


"Ты в порядке?" - спросил Боб.


"Отлично", - ответил Харват, смакуя это и возвращаясь к быстрой перевязке раны Моргана.


Как только марля была туго завернута, Харват прислонил его к стене и скрестил руки, поощряя его продолжать оказывать давление.


"Это все?" - спросил Гастингс. "Это все, что ты собираешься для него сделать?"


"Это все, что мы можем сделать", - ответил Харват, связавшись по рации с Макгаханом, сообщил ему, что у них убит человек, и сообщил ему позицию Моргана.


Морской пехотинец поднял на него глаза и, выдавив улыбку, кашлянул: "Будем надеяться, что это худшее, что может случиться".


Поднявшись, Харват повернулся к остальным и сказал: "Пошли".


С Харватом во главе команда устремилась к нефу, в то время как офицеры ESU Макгахана с северного и южного концов трансепта были уже значительно впереди них.


Когда они вышли из ризницы и ворвались в служебный коридор, они увидели двух полицейских, стоящих среди кучи стекла по обе стороны от разбитого окна.


Жестами один из офицеров показал Харвату и его команде, чтобы они задержались, потому что террористы, которых они преследовали, вылетели в окно.


Харвату это не понравилось. Это было слишком опасно. Когда они проходили через это окно, террористы могли уничтожать их одного за другим. Им нужен был план получше.


Харват прижался к стене и начал ползти вперед. Он хотел сказать ребятам из ESU, чтобы они отступили, когда услышал, как что-то хрустнуло у него под ботинком, и Боб Херрингтон схватил его за руку.


Подняв ногу, Харват посмотрел вниз на то, на что он наступил - крошечный кусочек стекла. Херрингтону не нужно было говорить ни слова. Харват знал, что это значит. Кто бы ни разбил это окно, он вернулся по коридору в их направлении. Возможно, его навыки городского слежения были не так плохи, как он думал.


И, возможно, они только что добились значительного прорыва.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ДВА


Tпол служебного коридора Сент-Барта был покрыт линолеумом. Не самый вдохновляющий выбор декора, но, по мнению Харвата, они были абсолютно прекрасны. Тот, кто разбил стеклянный каминный шкаф и окно, умудрился вставить еще один маленький осколок стекла в подошву своего ботинка.


Изучая пол, Херрингтон и Харват вскоре обнаружили истинный маршрут, по которому террористы покинули коридор.


Как только Трейси показала им большой палец, показывая, что дверь не была подстроена, они медленно спустились по лестнице, все время держа ухо востро в поисках мин-ловушек.


Несмотря на открытие Харвата, два офицера ESU Макгахана решили взяться за окно. Они действовали изо всех сил, и Харват не мог их винить, хотя чутье подсказывало ему, что это тупик. Настоящий след был тем, по которому он и его команда шли прямо сейчас вниз по старой металлической лестнице.


Когда они спускались, кирпичные стены с обеих сторон стали скользкими от влаги. Воздух был сырым и заплесневелым. Серия голых лампочек освещала их путь вниз, пока, наконец, внизу они не наткнулись на большую железную дверь с надписью Доступ в служебный туннель. Держись подальше. Только для уполномоченного персонала.


Кейтс, который замыкал тыл, улыбнулся и, подняв оружие, сказал: "Я принес свое разрешение".


"Заткнись, Рик", - ответила Трейси. Ей не понравилось то, что она увидела. Тот факт, что дверь была оставлена приоткрытой, вывел ее из себя. Это было почти слишком заманчиво.


Харват, однако, сомневался, что это было подстроено. Кто бы ни прошел через неприятности, разбив окно наверху, он не ожидал, что за ним будут следить - по крайней мере, не сразу.


Как только Трейси закончила проверять дверь и дала добро, команда все же подала заявку.


Вдоль зловонных стен тянулись ржавые трубы разных размеров, в то время как вода, капающая с потолка, образовала на полу лоскутное одеяло из застойных луж. Казалось, даже их дыхание отдавалось эхом во всех направлениях, и, продвигаясь вперед, Харват, Гастингс, Кейтс и Херрингтон изо всех сил старались не производить лишнего шума.


Туннель поворачивал направо, а затем пересекался с другим. Освещение было не очень хорошим; даже при этом, когда Харват заглянул в новый туннель, он мог видеть движение далеко внизу, на другом конце.


Подняв руку, сжатую в кулак, он заморозил свою команду на месте. Туннели были очень плохим местом для перестрелок. У стен была очень неприятная привычка направлять пули прямо на вас. Поворачиваясь, он использовал сигналы рукой, чтобы другие знали, на что он смотрит.


Херрингтон спросил его о дальности, и Харват сообщил, какой, по его мнению, была дистанция.


Подняв одну из "Гадюк М16", которые они забрали из хранилища "Женева Даймонд", Боб указал, что он хотел сделать. Кивнув в знак согласия, Харват выглянул из-за угла как раз вовремя, чтобы увидеть, как террористы исчезают из виду.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРИ


Aбдул Али понятия не имел, куда ведет входная дверь. Он знал только, что это был тот, кого им нужно было взять. Было ли это предвидением, внутренним чутьем или божественным вмешательством, он понятия не имел, но им овладело непреодолимое чувство срочности, и оно подсказало ему выбираться из туннелей как можно быстрее. Иногда он задавался вопросом, не говорит ли с ним сам Аллах. Не имело значения, откуда это взялось. Когда голос заговорил с ним, он сделал то, что он сказал, и он знал, что это была одна из причин, по которой он прожил так долго.


Взломав еще две двери, команда нашла лестницу и поднялась по ней в большую коммерческую прачечную. По униформе испуганного персонала, а также по буквам, нанесенным по трафарету на больших брезентовых тележках, команда поняла, что они наткнулись на внутренности отеля Metropolitan, построенного из двух деревьев.


Один из чеченцев поднял свое оружие, как будто собирался выстрелить, но Саша быстро опустил его обратно и отрицательно покачал головой. Их не нанимали убивать мирных жителей. Это было то, что сделали арабы, а не они. Это была бессмысленная трата боеприпасов и привлекло бы слишком много внимания.


Али махнул команде вперед, и они прошли через тележки и стопки белья к небольшому коридору и ряду лифтов в конце. Нажимая на кнопку, Саша достал свою карту Нью-Йорка и попытался выяснить, где они находятся.


"Лексингтон и пятьдесят первая", - сказал он, когда двери лифта открылись, и они вошли.


Али произвел расчеты в уме и ответил: "Примерно в пяти кварталах от конечной цели".


Поскольку Саша не был руководителем этой операции, он просто поднял брови в ответ, как бы говоря, как нам следует поступить?


Его указательный палец зависал перед кнопками лифта, Али пытался выбрать наилучший курс действий. Они никогда не планировали терять свои транспортные средства. Их опасная попытка угона автомобиля перед "Уолдорфом" едва не стоила им жизни, но, возможно, стоит попробовать еще раз. Уверенный, что он что-нибудь придумает, он нажал кнопку уровня лобби и заявил: "Аллах обеспечит".


Он и не подозревал, что Аллах решил предоставить ему четырех очень хорошо вооруженных и чрезвычайно опасных сотрудников американского спецназа.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ


Bворвавшись в прачечную, Харват и остальные члены команды размахивали своим оружием из стороны в сторону, но не увидели никаких следов террористов, за исключением нескольких едва различимых мокрых следов, которые они оставили после себя.


Команда держала оружие наготове. Харват представился ближайшему сотруднику, которого он увидел, как федеральному агенту и быстро спросил о мужчинах, которые только что прошли. Женщина, которая, по-видимому, не говорила по-английски, могла только смотреть. Затем Рик Кейтс попробовал на испанском.


Секундой позже он перевел: "Пятеро мужчин. Они прошли по коридору к лифтам, и, на мое счастье, прямо рядом с ними есть лестница ".


Херрингтон взглянул на Харвата, который едва мог держать свое оружие. Очевидно, что его плечо доставляло ему все больше проблем. "Я собираюсь взять очко", - сказал он.


Харват отрицательно покачал головой. "Давай успеем на тот лифт".


У Херрингтона было плохое предчувствие, что он позволит Харвату оставаться на месте в его состоянии, но он не стал спорить. Это была операция Харвата. Включив передачу, он и остальная часть команды направились к лифтам.


Когда они приблизились, они увидели, что один из лифтов уже был на пути к вестибюлю. Не имея свободного времени, они направились к лестничной клетке. Все, включая Кейтс, преодолевали ступеньки по три за раз - адреналин бурлил в их крови.


Достигнув лестничной площадки на уровне вестибюля, Харват на мгновение остановился, чтобы дать команде перегруппироваться, и медленно приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, что происходит с другой стороны.


Очередь постояльцев отеля была прижата к стене возле ряда лифтов, уставившись на что-то, что, должно быть, только что пронеслось мимо. Харват знал, что это может быть только одно. Кивнув головой, он распахнул дверь, и команда бросилась в погоню за террористами.


В стиле шикарного ретро шестидесятых все выглядело так, будто они провалились в кроличью нору и приземлились в частном логове Аурика Голдфингера. Единственное, что не давало сцене показаться полностью сюрреалистичной, - это выражение лиц постояльцев отеля, когда они сокращали дистанцию между террористами.


Завернув за угол в вестибюль из нержавеющей стали, команда развернулась клином, и ни секундой раньше. Чеченец, замыкавший отход своей группы, развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть их. Выкрикнув предупреждение остальным, он поднял оружие и начал стрелять.


Харват и компания немедленно укрылись за всем, что смогли найти. Затем они все начали стрелять; все, то есть, за исключением Харвата. Внезапно он больше не мог поднимать тяжелую штурмовую винтовку Troy CQB.


Бросив оружие на пол, он перешел к своему пистолету и выпустил патроны.


Постояльцы отеля кричали, убегая от погрома, некоторые из них были ранены шальными пулями в процессе.


Осознав, что чеченцы были в бронежилетах, Трейси Хастингс крикнула своей команде стрелять в голову, и через несколько секунд Херрингтон и Кейтс убили по одному на каждого.


Оставшиеся террористы разрядили свои магазины и перезарядили, их атака была яростной и неумолимой. В воздухе повисло густое облако кордита, и хотя прошло меньше минуты, казалось, прошла целая вечность.


Оставшись всего в трех человеках, Саша хотел убраться к чертовой матери из отеля и жестом приказал Али и его оставшемуся товарищу направляться к выходу. Али кивнул головой, и троица открыла полосу огня, чтобы прикрыть еще одно поспешное отступление.


Пока они это делали, Харват и компания продолжали перезаряжать оружие и нажимать на спусковые крючки, полностью разбив стеклянные двери в передней части вестибюля.


Подойдя к выходу, Саша и Али продолжили стрелять, выскользнув из отеля на улицу. Оставшемуся чеченцу повезло меньше. Когда его оружие заклинило, он возился с ним ровно столько, чтобы поймать очень удачно пущенную пулю в горло, любезно предоставленную Скоттом Харватом.


Чеченец упал на пол, булькая кровью, в то время как его сообщники на тротуаре искали способ сбежать. Али направил пистолет на маршрутный фургон, подъезжающий к отелю на Лексингтон-авеню, и когда фургон отказался останавливаться, он выпустил две пули через лобовое стекло, убив водителя, который навалился вперед на руль, когда фургон набрал скорость, выехал на тротуар и врезался в фасад отеля.


Не заботясь о жизнях людей внутри или о своем выжившем товарище, Али начал стрелять в направлении бензобака. Саше едва удалось скрыться, прежде чем автомобиль взорвался и послал бурлящий огненный шар глубоко в вестибюль Метрополитен.


У чеченца-мамонта был миллион проклятий, которые он хотел обрушить на Али, но он придержал язык. Сейчас было не время. В то время как опрометчивые действия этого человека едва не стоили Саше жизни, оперативник "Аль-Каиды" только что создал отвлекающий маневр, в котором они так нуждались, чтобы сбежать.


Направляясь на юг по Лексингтон-авеню, они свернули налево на 50-й и продолжали двигаться, пока Али не нашел место, где он мог снять свою балаклаву и вылезти из своего тактического снаряжения.


"Что ты делаешь?" сказал Саша.


В ответ Али поднял оружие и задал свой собственный вопрос. "Где твоя сумка, Саша?"


"О чем ты говоришь? Нам нужно убираться отсюда, сейчас же ", - ответил он.


"Сумка для электроники, которую вы использовали во всех других местах".


"Это исчезло. Я выбросил это ".


"Почему?"


"Потому что осталось только одно место. Нам не нужно беспокоиться о том, что они предупредят кого-то еще ".


"Это все?" - спросил Али. "Или это что-то другое?"


"Что-то еще? Ты с ума сошел?" - потребовал Саша, когда его рука сжала рукоятку его собственного оружия. "У нас нет на это времени. Нам нужно уходить, сейчас ".


"Вы с самого начала знали, что мы не найдем Мохаммеда в тех других местах, не так ли?"


На мгновение выражение лица Саши изменилось. Это было все, что Али нужно было увидеть. Нажав на курок, он выстрелил чеченцу прямо между глаз.


Тролль, должно быть, все это время знал, что Мохаммеда бин Мохаммеда держат в пятом месте! Вот почему он настоял на том, чтобы сначала убрать остальных, и Саша был частью этого плана с самого начала. Каким дураком был Эли. Эти места действительно были секретными правительственными объектами, но не для содержания и допроса заключенных. Они имели отношение к информации о запасах тролля в торговле. Это объясняло все компьютерные рабочие станции и массивы сложных серверов. Первые четыре локации были посвящены сбору информации для маленькой империи зла этого человека.


Теперь Али задавался вопросом, намеревался ли Тролль когда-либо добиться его успеха. Возможно, они с Мохаммедом даже не должны были покидать город живыми. Никто не знал, что Тролль запланировал для них, но Али теперь был более полон решимости, чем когда-либо прежде, что этот человек умрет невыразимо мучительной смертью. Было ошибкой доверять Троллю, особенно после того, как "Аль-Каида" обнаружила, что именно он сообщил американцам о местонахождении Мохаммеда в Сомали.


Впрочем, сейчас это не имело значения. Али был готов к такому повороту событий. На самом деле, он предвидел несколько различных исходов, которые может принести этот день, и он подготовился ко всем из них.


Мгновение спустя, как змея, которая только что сбросила свою кожу, Али снова вернулся на улицу. Подстраиваясь под шаг других пешеходов, он направился на восток к одному из многих стратегически расположенных отелей, в которых он снимал номера. Похожий скорее на итальянца, чем на араба, он почти не боялся, что его остановят или к нему обратятся по пути. Паспорт, который он носил, идентифицировал бы его как итальянского бизнесмена, и хотя ни у кого не должно быть причин допрашивать его дальше, чем это, у него была полная предыстория, или легенда, как это было известно в разведывательном сообществе, которая объяснила бы, кем он был и что делал в Нью-Йорке.


Несмотря на то, что это был исключительный маскарад, он не был его лучшим. Лучшее было еще впереди.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ


Oна каком-то подсознательном уровне Харват понял, что означали пули, отскакивающие от борта шаттла, и смог повергнуть свою команду на землю за мгновение до взрыва.


Теперь вестибюль был охвачен пламенем, и выжившие бросились наутек в поисках выхода в задней части отеля.


Херрингтон поднял Troy CQB, перекинул его через плечо вместе со своим собственным оружием и мягко подтолкнул Харвата к задней части отеля. "Давайте выйдем на улицу и посмотрим, сможем ли мы найти этих парней".


Харват знал, что этого не произойдет, но, тем не менее, ухватился за это предложение как за причину двигаться дальше. Когда он это сделал, туман битвы начал рассеиваться, и его адреналин сменился зарождающимся гневом на самого себя за то, что он потерял двух оставшихся террористов.


Пройдя через сувенирный магазин отеля, команда вышла на 51-ю улицу и пробилась сквозь толпу ошеломленных постояльцев отеля.


Подав знак Рику Кейтсу идти с ним, Боб Херрингтон предложил команде разделиться. Харват кивнул головой и повел Гастингса вокруг передней части отеля. Ущерб был серьезным, очень серьезным, и несколько мирных жителей лежали мертвыми или умирающими возле все еще горящего фургона шаттла. Даже если бы у них были с собой медикаменты, они мало что могли бы сделать.


Судя по тому, что Харват видел непосредственно перед взрывом, террористы выглядели так, будто были готовы направиться на юг по Лексингтон, и поэтому они решили двигаться в этом направлении.


Он и Гастингс пересекли перекресток на 50-й улице и продолжили движение на юг, но безрезультатно. Оставшиеся два террориста могут быть где угодно. У них была приличная фора, и было слишком много места, чтобы покрыть его пешком. На 49-й улице Харват связался по рации с Бобом и спросил: "Что-нибудь есть?"


"Ничего себе", - ответил Херрингтон.


Харват велел ему подняться по 48-й улице и встретиться с ними на углу перед отелем "Лексингтон". Несколько сотрудников отеля стояли перед входом, раздавая воду в бутылках всем, кто в ней нуждался. Нью-Йорк был удивительным городом. Харват поражался тому, как абсолютно худшие времена в довольно неспокойном городе могли выявить абсолютное лучшее в стольких людях. Вместо того, чтобы запасаться припасами для себя или даже для постояльцев отеля, что было бы понятно, отель помогал всем, кто проходил мимо.


Увидев оружие Харвата и Хастингса и поняв, что они, должно быть, полицейские в штатском, менеджер отеля предложил каждому из них дополнительные бутылки воды и поблагодарил их за то, что они делают. Менеджер, конечно, понятия не имел, что они делали, и, по мнению Харвата, насколько плохо они на самом деле это делали, но он был благодарен за воду, а также за возможность отдохнуть, пока они ждали, когда Херрингтон и Кейтс догонят их.


Менее чем через минуту мужчина подбежал к передней части отеля Lexington и передал менеджеру отеля подробности перестрелки и взрыва маршрутного автобуса в вестибюле Metropolitan.


Взяв свои багажные тележки у входной двери, менеджер и трое его швейцаров загрузили их водой и побежали в сторону другого отеля. Харват смотрел, как они уходят. Когда они исчезли, Харват понял, насколько он был измотан. Его плечо убивало его, и ему, вероятно, следовало обратиться за дополнительной медицинской помощью, но он изо всех сил игнорировал боль и закрыл глаза.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ


Wкогда глаза Хэра Харвата снова открылись, он понятия не имел, как долго был в отключке. Неподалеку Гастингс сидела на ступеньках отеля и разговаривала с Кейтс и Херрингтоном, пытаясь стряхнуть с волос кусочки пепла и сажи. Через дорогу греческий ресторан взял на себя раздачу воды в бутылках изнывающим от жажды прохожим. Группа бизнесменов, стоявших возле ресторана, даже выдавила из себя улыбку, когда один из них, по-видимому, сказал что-то, заслуживающее улыбки. Жители Нью-Йорка были удивительной компанией, и как бы ужасно это ни было, они, казалось, знали, что этот день тоже пройдет.


Харват собирался снова закрыть глаза, когда почувствовал, как что-то вибрирует между его локтем и бедром, и понял, что это его BlackBerry. Вытащив устройство из подставки, он увидел значки, указывающие на то, что у него появилась новая голосовая почта и сообщения электронной почты, а также входящий звонок от его босса.


Переложив телефон в левую руку, он поднес его к уху и сказал: "Харват".


"Скотт, это Гэри", - ответил Лоулор. "Я пытался дозвониться до тебя последние полчаса. Что происходит?"


Скот ввел его в курс дела, как мог, а затем погрузился в измученное молчание.


"Послушай, возможно, у меня для тебя есть хорошие новости", - сказал Гэри.


"На данный момент я не так уж много считаю хорошим, но давай, стреляй".


"Террористы, возможно, наносят удар по пятому объекту недалеко от того места, где вы сейчас находитесь".


Услышав это, Харват выпрямился. "В каком месте? Где? Подождите секунду. Откуда ты это знаешь?"


"Вы помните все сообщения о том, что бен Ладен находился на диализе?"


"Конечно, это был слух, основанный на том, что президент Пакистана утверждал, что Аль-Каида контрабандой ввезла два аппарата для диализа в Афганистан, верно?"


"Именно. Затем одна из наших групп "Дельта Форс" обнаружила стерильное помещение, используемое для процедур диализа на базе бен Ладена "Тора Бора" недалеко от Джелалабада."


"И что?"


"Итак, они также нашли журнал регистрации пациентов и обнаружили, что лечение получал не бен Ладен, а Мохаммед бин Мохаммед, он же Абу Хабаб аль-Фари".


"Подожди секунду", - сказал Харват. "M & M? Мастер Аль-Каиды по изготовлению бомб? Он был главой всего их комитета по оружию массового уничтожения, пока не исчез за пару дней до 11 сентября. С тех пор его никто не видел ".


"У DIA есть", - сказал Лоулор.


Харват был повержен, и дым почти валил у него из ушей, пока его разум лихорадочно пытался собрать все кусочки воедино. "Какое это имеет отношение к тому, что они забрали у нас Сайеда Джамала?"


"По-видимому, они связаны - как в семье.АСВ хотело использовать Джамаля в качестве рычага давления при допросе Мохаммеда."


"Мохаммед у АСВ?" Харват не мог в это поверить. "Кто тебе это сказал?"


"Стэн Колдуэлл", - ответил Лоулор.


"Откуда у заместителя директора ФБР такая информация?"


"По словам Колдуэлла, именно начальник штаба АСВ координировал уловку Объединенной целевой группы по борьбе с терроризмом, а затем поклялся Бюро хранить тайну".


"Основанный на чем? Какое влияние имеет АСВ на Бюро?"


"Я не знаю", - сказал Гэри. "Это все, что он мне сказал. На самом деле, я был удивлен, что получил от него так много ".


Харват вспомнил и ответил: "Тот высокопоставленный оперативник "Аль-Каиды", которого США уничтожили - тот, у которого взорвался ноутбук. Ты думаешь, это был Мохаммед?"


"Время для этого было бы выбрано правильно".


"Тогда этот перехват о том, что США схватили производителя бомб и привезли его в Америку против его воли и в нарушение международного права, в конце концов, был не о Джамале. Это было о Мохаммеде ".


"Я думаю, да", - сказал Лоулор.


"И вы верите, что он здесь, в Нью-Йорке?"


"Я почти уверен в этом".


"Но какая связь с сайтами глубокой секретной разведки АНБ?" ответил Харват. "Я этого не понимаю".


"Я тоже этого не понимаю. Единственный, кто мог бы нам это объяснить, - Джозеф Стэнтон, и он мертв ".


"Так откуда ты знаешь, что есть пятое место и что оно здесь, в Нью-Йорке?"


"Все возвращается к аппаратам для диализа. Мы опросили одного из аналитиков Стэнтона - молодого человека, который тесно сотрудничал с ним в программе Athena, и он сказал нам, что Стэнтон был очень заинтересован в недавних продажах устройств высокого класса, продаваемых компанией под названием Nova Medical Systems. Название показалось мне знакомым, но я не мог вспомнить почему. Когда я вернулся в свой офис, я кое-что проверил."


"И что?"


"Аппараты, найденные в процедурном кабинете в комплексе Тора-Бора, были точно такими же, какие разыскивал Стэнтон со своим аналитиком".


"И он что-нибудь нашел?"


"Ага, и я думаю, что именно там находится пятое место".


Хотя некоторые моменты все еще нужно было соединить, на данный момент их было достаточно, чтобы заставить Харвата поверить, что Лоулор действительно может что-то замышлять. "Мы этим занимаемся. Где это?"


"В этом-то и проблема. Мы не можем к этому прикоснуться ".


"Что вы имеете в виду, мы не можем прикоснуться к этому?"


"Это признано чужой территорией суверенной нации. Нас не пустят, пока они нас не пригласят ".


Еще одна бюрократическая чушь, подумал Харват. Все, что он хотел, это адрес. Он позволил хакерам из Вашингтона устранить последствия. "Гэри, если эти террористы направляются именно туда, поверь мне, о какой бы суверенной нации мы ни говорили, они будут умолять нас войти внутрь и помочь им".


"Я бы не был так уверен. Ливийцы могут быть невероятно упрямыми, когда захотят ".

ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ


LИБЬЯ HУЗЕ


309 EПо состоянию на 48-е SДЕРЕВО


Mайк Джефф склонился перед своим пленником и прошептал: "Ты бессердечный ублюдок, не так ли?"


Мохаммед бин мохаммед посмотрел на окровавленное, распростертое тело своего племянника, но ничего не сказал.


Джефф встал и сказал: "Все в порядке, потому что я тоже бессердечный ублюдок. Это битва воль, Мохаммед - столкновение титанов. Но я должен сказать тебе, я не уверен, есть ли у тебя то, что нужно, чтобы пройти дистанцию. В последнее время ты выглядишь не так уж хорошо."


Мохаммед попытался сдержаться, но с его губ сорвался смешок.


Джефф улыбнулся ему. "У этого человека есть чувство юмора. Как насчет этого? Скажи мне, Мохаммед. Все эти маленькие мальчики, над которыми ты издевался годами, как ты думаешь, как изменилось их чувство юмора? Как ты думаешь, они довольно беспечные? Думаешь, они вспоминают, как твое дряблое, потное тело нависало над ними, откачивая энергию в качестве опыта формирования характера?"


Улыбка исчезла с лица Мохаммеда.


"Мы нашли много интересных сувениров в вашем доме в Сомали, " сказал Джефф, " и это заставило меня задуматься. Я шел по неверному пути, не так ли? Как мы говорим по-арабски, я хочу, чтобы ты прижал меня к своему сердцу. Но как мне туда попасть?"


Подойдя к столу у двери, Джефф запустил руку в сумку оливково-серого цвета с двумя карманами и достал небольшую канистру с длинным куском прозрачной гибкой трубки, прикрепленной к насадке. Подняв его так, чтобы его мог видеть заключенный, он сказал: "Вы видели что-то подобное раньше, верно? Это перцовый баллончик. Это было давно, но потребовался очень умный человек в Нью-Джерси, чтобы понять, что мы ограничивали себя в том, как мы это использовали ".


Мохаммед нервно заерзал на своем стуле.


Распутывая трубку, Джефф продолжил: "Предположим, вы находитесь в своем гостиничном номере, и кто-то - скажем, плохой парень - стучится в вашу дверь в три часа ночи. Мы знаем, что он плохой парень, потому что какой хороший парень стучится в дверь в такой час, верно?


"В любом случае, в этой руке у тебя перцовый баллончик, другой ты разматываешь шланг, просовываешь его под дверь, нажимаешь на кнопку, и вуаля! Внезапно коридор становится непригодным для жилья. Довольно ловко, да? Но подождите, это еще не все.


"Я знаю парня, который делает эти штуки. Он продал тонны нашему правительству. Однажды вечером мы сидим за пивом и говорим обо всех разных трюках, на которые способны его вещи, и внезапно меня осеняет. Перцовый аэрозоль поддается биологическому разложению. Если он попадет в ваше тело, в конечном итоге он будет выведен без следа.


"Теперь, если я близок твоему сердцу, я полагаю, ты скажешь мне то, что я хочу знать. Проблема, однако, в том, что у нас заканчивается время. Итак, какой самый быстрый путь к сердцу мужчины? Ну, в Америке мы говорим, что удар нанесен в живот, но в вашем случае, я думаю, это просто немного ниже ".


Взгляд Мохаммеда опустился к его паху.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ


Я этого еще не пробовал, " сказал Джефф, засовывая тюбик в рот, чтобы смочить кончик, - но я должен верить, что это будет чертовски больно ".


Достав из кармана ножницы для скорой помощи, он бросил их Брэду Харперу и сказал: "Подготовь его. Я хочу, чтобы он был таким же обнаженным, как в тот день, когда Аллах создал его ".


Даже если двух офицеров ливийской разведки Рашида и Хассана вызвали обратно для проведения самой процедуры, Харпер знал, что подготовка Мохаммеда к этому сделала его прямым соучастником пыток этого человека.


До этого момента ни он, ни Джаффе фактически не прикасались ни к одному из заключенных. Справедливости ради, они танцевали в опасной близости от границы дозволенного, но они всегда оставались на правильной стороне этого. Теперь, однако, Джаффе недвусмысленно посоветовал ему перепрыгнуть через это.


"Алло? Морской пехотинец?" сказал Джефф, когда Харпер не смог сыграть. "Есть кто-нибудь дома?"


"Разве этим не должны заниматься наши двое коллег?" - спросил он.


"Кто? Безрассудство? У них перерыв на кофе. Давайте не будем их беспокоить. Кроме того, я думаю, что собираюсь добавить это в свой репертуар, и я хочу знать из первых рук, как это работает ".


"Ты говоришь о том, чтобы засунуть эту трубку в его ..." Харпер сделал паузу, изображение невероятно жуткое даже для морского пехотинца.


Джефф посмотрел на него и сказал: "Что случилось? Кот проглотил твой язык? Ты можешь сказать это, сынок. Я собираюсь засунуть эту трубку прямо в его писсуарную трубу. Его мочеиспускательный канал, Франклин, если ты хочешь попасть в больницу. Как только все зайдет настолько далеко, насколько это возможно, тогда я собираюсь пустить в него перцовый баллончик. Если у него когда-либо была гонорея, это покажется лучшим в мире минетом по сравнению с этим ".


Посмотрев на Мохаммеда, Джефф спросил: "Ты когда-нибудь подхватывал гонорею от кого-нибудь из тех маленьких мальчиков, с которыми ты трахался?" Он не ожидал ответа, и когда его не последовало, он повернулся к Харперу и сказал: "Чего ты ждешь?"


Решение морского пехотинца было принято. "При всем моем уважении, сэр, я не в состоянии сделать то, о чем вы просили".


Брови Джеффа поползли вверх, и он ответил: "То, что я спросил?Сынок, я тебя ни о чем не просил. Я отдал вам прямой приказ и ожидаю, что он будет выполнен. Теперь подготовьте этого заключенного ".


"Ответ отрицательный, сэр".


Джефф быстро выходил из себя. "Ты хочешь помочиться в высокой траве с большими собаками, но не хочешь, чтобы кто-нибудь приземлился на тебя. Я разочарован, сынок ", - сказал он, забирая ножницы у Харпера. "Я думал, у тебя больше твердости характера".


Подойдя к Мохаммеду, Джефф вонзил ножницы в его штанину, едва не задев бедро, и начал резать. Когда он это сделал, он сказал: "Проблема всего этого допроса заключалась в уважении. Я вижу это по глазам нашего друга. Он нас не уважает. А ты, Мохаммед? У вас к нам нет ничего, кроме презрения, потому что, когда дело доходит до настоящих грязных вещей, физических действий, мы позволяем нашим ливийским приятелям делать это за нас.


"Ну, если у меня не будет вашего уважения, я просто не думаю, что смогу это вынести".


По выражению лица Мохаммеда было очевидно, что Джефф попал в самую точку. Человек из "Аль-Каиды" не испугался. Он не чувствовал ничего, кроме презрения к своим похитителям. Но это все должно было измениться. Теперь, когда он был обнажен ниже пояса, он мог видеть, что американец был серьезен, очень серьезен.


Для человека, который получал столько удовольствия от жизни с помощью органа между ног, пытка, с которой Мохаммеду предстояло столкнуться, была ужасно личной. В своих самых тревожных снах он сомневался, что мог когда-либо придумать что-то настолько отталкивающее.


Когда американец вернулся с устройством, он корчился на своем стуле и боролся со своими ограничителями - все, что угодно, лишь бы трубка не вошла в его пенис. Однако его усилия были совершенно напрасны. Американец схватил свой орган мертвой хваткой и с особой силой вставил трубку. Как только наконечник был вставлен, мужчина начал подавать остальную часть трубки вслед за ним.


Когда Джефф почувствовал, что дело зашло достаточно далеко, он посмотрел на Мохаммеда и сказал: "Ты знаешь, какая информация мне нужна".


"Иди к черту!" Мохаммед закричал.


Джефф поднял контейнер с защитными устройствами Guardian так, чтобы Мохаммед мог видеть, как его большой палец проскальзывает под предохранительный механизм, и сказал: "Я не могу сегодня отправиться в ад. Мне еще столько всего нужно сделать ".


Вопли ужасной агонии раздались мгновенно. Они были настолько ужасны, что даже два офицера ливийской разведки ворвались в комнату, уверенные, что американцы либо разделывают их пленника на филе, либо потрошат его живьем.


Когда Джаффе послал еще один баллончик с перцовым аэрозолем в пенис террориста, Мохаммед закричал во всю глотку, требуя, чтобы это прекратилось, его тело абсолютно напряглось от боли. Слезы текли по его лицу, и как бы он ни старался, казалось, он не мог отдышаться.


Джефф не собирался сдаваться. Боль, которую этот кусок человеческого мусора был готов обрушить на Америку, была ничем по сравнению с тем, чему он подвергался в этот момент. Джефф никогда не испытывал такой сильной ненависти, как сейчас. Какой бог мог когда-либо поддержать то, что Аль-Каида делала от Его имени? Джефф ничего так не хотел, как посмотреть, как умирает этот человек, потому что он знал, что если кто-то и попадет в ад, то это Мохаммед бин Мохаммед.


Джефф на мгновение расслабился только для того, чтобы посмотреть, как тело мужчины обмякает в ремнях, а грудь вздымается в поисках воздуха.


Затем, без предупреждения, он нанес мужчине еще один удар.


Тело Мохаммеда попыталось спрыгнуть со стула, как будто там была тысяча градусов.


Джеффу следовало надеть затычки для ушей. У Мохаммеда были легкие льва.


Он держал нажатой кнопку перцового баллончика, решив выпустить все до последней капли в монстра перед ним, пока в дополнение к крикам он внезапно не услышал другой звук - стрельбу.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ


Wсо своим поддельным дипломатическим ливийским паспортом Абдул Али обнаружил, что охрана в двадцатичетырехэтажном ливийском доме легко управляется, когда он прибыл. Его ливийский диалект был безупречен, и он потребовал, чтобы человек за стойкой регистрации снял телефонную трубку и немедленно позвонил в офис посла.


Когда помощник посла ответил, секретарша произнесла несколько слов, подождала ответа, а затем, удовлетворенная, повесила трубку.


После того, как ему предложили сесть и сказали, что ассистент уже спускается, Али отругал мужчину, спросив, как кто-то может сидеть в такое время. Ливийцы высоко ценили вежливость, и публично ругать другого считалось крайне невежливым. Секретарша в приемной была неглупой. Он уже встречал людей такого типа раньше, и он знал, что независимо от того, что написано в его паспорте, он не был дипломатом. На самом деле, он встречал достаточно высокомерных агентов разведки, чтобы знать, что это именно то, кем был этот человек. Администратор давным-давно разработал теорию о том, что где-то на его родине была ферма, где выращивали этих невыносимых придурков на грузовиках.


Мгновение спустя двери лифта открылись, и оттуда вышел помощник посла в сопровождении довольно крупного мужчины, который, как предположил Али, был из охраны Ливийского дома. Ассистент подошел к стойке регистрации, коротко переговорил с человеком за стойкой, а затем изучил паспорт посетителя, просматривая его по странице за раз. Наконец-то он добрался до Али.


После обмена обычными ливийскими приветствиями помощник протянул руку и представился. Он не предложил паспорт обратно. "Я думал, что знаю всех оперативников "Хайат амн аль Джамахирия", расквартированных в Нью-Йорке", - заявил он. "Почему это мы не встречались?"


Али оставался спокойным, а также несколько отчужденным - отношение, которое, по его мнению, лучше всего соответствовало роли, которую он играл. "Потому что я здесь не работаю", - ответил он. "Я живу в Вашингтоне".


Помощник отмел объяснение в сторону. "Вы заявили, что у вас есть дело, которое нужно обсудить с послом?"


"Правильно".


"Я надеюсь, вы можете оценить, что из-за всего, что происходит сегодня, посол довольно занят. Почему бы вам не поделиться со мной характером вашего бизнеса, и я передам это дальше ".


Али изобразил улыбку. Оружие, которое он прятал под своим специально изготовленным костюмом, тяжело давило на его усталое тело. "Если бы дело, которое меня послали вести, было на уровне помощника посла, я бы с радостью это сделал, но мой визит предназначен только для глаз и ушей посла".


Ассистенту не понравилось самодовольное отношение приезжего офицера разведки. "И почему нас не предупредили о вашем прибытии?"


Али был более чем подготовлен к вопросам ассистента. "В наших дипломатических представительствах за рубежом, особенно когда это касается вопросов государственной безопасности, нередко курьеры прибывают без предупреждения. Мы с тобой оба это знаем. А теперь, пожалуйста, перестаньте тратить мое время и направьте меня к послу ".


"Интересно", - продолжил помощник, решив соскрести часть высокомерия с этого человека. "Но что необычно, так это то, что посланник появляется посреди таких неудачных обстоятельств. Я бы подумал, что было бы более уместно подождать, прежде чем заявлять о себе здесь. Сейчас не время для американских представительств в арабских странах проводить тайные встречи ".


Али кивнул головой. "Выжидание, конечно, было бы более благоразумным ходом, но информация, которую я привожу для посла, чрезвычайно чувствительна ко времени".


"Прошу прощения, " ответил помощник, " но без представления о том, в связи с чем это происходит, посла нельзя беспокоить. Мы приведены в состояние повышенной готовности ".


Али улыбнулся, и на этот раз это было по-настоящему. "Передайте послу, что Триполи больше не желает, чтобы это сооружение использовалось в качестве отеля".


"Отель?О чем ты говоришь?"


Посмотрев на агента, отвечающего за охрану, Али сказал: "Свяжи агента с послом прямо сейчас и передай мое сообщение. Скажи ему, что американцам и их команде здесь больше не рады ".


Агент службы безопасности посмотрел на ошеломленного помощника, который, хотя и не мог поверить в то, что слышал, кивнул головой и дал свое согласие.


Агент говорил в микрофон в своем рукаве, и как только в наушнике раздался ответ, он повернулся и прошептал это помощнику.


Посмотрев на Али, он неохотно ответил: "Посол примет вас сейчас. Пожалуйста, следуйте за мной ".

ДЕВЯНОСТО


Sнаблюдая за двумя мужчинами, когда они поднимались в лифте, Али подумал о том, чтобы взять их прямо там, но заставил себя подождать. До его атаки оставались считанные мгновения.


Добиться безраздельного внимания посла оказалось самой легкой частью всего плана. Как только мужчина по глупости уволил своего помощника и команду безопасности из своего личного кабинета, Али перестал отвечать на вопросы и начал задавать свои собственные.


Как только у него было все, что ему было нужно, он заставил посла вызвать своего помощника обратно в офис. Когда появился вкрадчивый человечек, Али поборол желание сделать его смерть долгой и мучительной и вместо этого сломал ему шею, наслаждаясь довольно деликатным хлопком, когда она наконец сломалась. В мире не было другого звука, подобного этому, и не было большего ощущения власти, чем отнимать чужую жизнь голыми руками.


Будучи немного под кайфом от убийства, Али сделал несколько глубоких вдохов и расслабился. Следующие несколько минут должны были пройти идеально гладко и без происшествий. Он зашел слишком далеко, чтобы сейчас потерпеть неудачу. Всего этажом выше, где они сейчас находились, посол подтвердил, что Мохаммед бин мохаммед задержан и допрошен. Мысль о том, что Тролль предал его, предал Аль-Каиду в очередной раз, пришла ему в голову, но он быстро отогнал ее. У нас будет время разобраться с ним позже. Прямо сейчас Али нужно было сосредоточиться на текущей задаче. Оставалось разобраться с охранниками посла, а затем с двумя офицерами ливийской разведки и четырьмя американцами, охранявшими Мохаммеда.


Зная, что его вот-вот убьют, посол бросился к двери и начал звать своих телохранителей.


Он сделал менее двух шагов, когда Али свалил его одним выстрелом с глушителем. Ущерб, однако, уже был нанесен. Агенты службы безопасности ворвались в комнату с обнаженным оружием и, увидев посла и его помощника, распростертых на полу, открыли огонь.


К счастью, их выстрелы прошли мимо цели, когда Али нырнул в укрытие за столом.


Агентам службы безопасности удалось провести еще несколько раундов, прежде чем Али нашел свой шанс, выкатился из-за стола и уложил каждого из них исключительно чистыми ударами в голову.


Когда телохранители были повержены, Али выскочил из-за стола. Он понятия не имел, слышал ли выстрелы кто-нибудь еще, но он не хотел ждать, чтобы узнать. Это был бы его единственный шанс освободить Мохаммеда бин Мохаммеда, и либо он преуспел бы, либо они оба погибли бы, пытаясь.


Али быстро нашел нужные ему вещи, и как только он забрал свой дипломатический паспорт, он покатил свой маленький сюрприз к грузовому лифту.


Одна из немногих полезных сведений, которые ему удалось выжать из посла, пока тот рыдал, спасая свою жизнь, заключалась в том, что американцы заварили двери на лестничной клетке и что единственный способ попасть на их этаж - через грузовой лифт. Хотя их было много, глупость не была одной из них. Они пошли на многое, чтобы обеспечить свою безопасность. И кто мог бы их винить? Последнее, чего они хотели, это чтобы кто-то вроде Абдула Али испортил им вечеринку.


Подготовив дверь наверху с помощью оставшегося пластика, который он спрятал в своем специально изготовленном поясе, Али вернулся на этаж посла и, используя ключ-карту мужчины, провел ею по считывателю карт и вызвал лифт.


Когда лифт прибыл, Али поднял глаза и увидел, что люк был заварен наглухо. Он улыбнулся. Американцы действительно продумали все. Но он сомневался, что у них был план действий на случай непредвиденных обстоятельств на случай того, что должно было произойти дальше.


Проведя карточкой еще раз по считывающему устройству внутри лифта, Али нажал кнопку следующего этажа, разместил свой сюрприз на борту и направился к лестнице. События должны были стать очень интересными.

ДЕВЯНОСТО ОДИН


Fсудя по полосам крови на полу и вдоль стены лифта, все выглядело так, как будто посол, спотыкаясь, вошел внутрь после того, как его подстрелили, и ему удалось стащить свою карточку-ключ и нажать кнопку их этажа, прежде чем упасть в обморок.


"Не прикасайся к нему!" - скомандовал Джефф, когда два агента ливийской разведки ворвались в лифт. Пока он не понял, что, черт возьми, происходит, он хотел, чтобы все происходило очень медленно.


Этот план, однако, рассыпался на куски, когда агент, которого они называли Хассан, наклонился близко к лицу посла и смог услышать звук дыхания. "Он жив!" - крикнул он.


Джефф отдал быструю серию приказов и, отправив Харпера за аптечкой и сказав двум ливийцам выйти из лифта, он вошел внутрь, чтобы посмотреть самому.


Повесив оружие на плечо, Джефф осторожно приблизился к послу, чтобы проверить его состояние. Мужчина был в плохой форме, и то, что Хассан принял за звук дыхания, на самом деле было звуком захлебывания посла собственной кровью. Если они что-нибудь не предпримут и быстро, человек умрет.


Позвав Рашида, Хассана и двух других морских пехотинцев обратно в лифт, Джефф поставил их по обе стороны от посла и приготовил их осторожно поворачивать мужчину, поддерживая его голову. На третьей они начали переворачивать его, и именно тогда Джефф понял, что был недостаточно осторожен. Посол действительно захлебывался собственной кровью, но он также отчаянно пытался предупредить их, чтобы они его не перемещали. К тому времени, когда Джефф понял, что происходит, было слишком поздно.


Импровизированное устройство, установленное на "амбассадоре", взорвалось огромным огненным шаром, сорвав крышу с машины, перерезав кабели и отправив ее вниз, в подвал.

ДЕВЯНОСТО ДВА


Uуслышав взрыв, Али побежал обратно вверх по лестнице и привел в действие второе устройство, выбив сварную дверь прямо из рамы.


Он вошел в грузовой отсек и увидел, что почерневшие двери лифта открыты, но больше ничего. Это было похоже на огромную разинутую пасть, из которой валил дым.


Вскинув оружие и держа его наготове, Али начал поиски Мохаммеда. Двигаясь быстро, он ворвался в первые три кабинета по коридору и, обнаружив, что они пусты, двинулся дальше. В четвертом он нашел телевизор, кухонную зону с раковиной, а также стол, стулья и несколько диванов, но ничего больше.


Следующая дверь была помечена как английскими, так и арабскими словами, обозначающими туалет. Он толкнул дверь и тихо проскользнул внутрь. Заглянув в каждую кабинку и убедившись, что все они пусты, он вышел и продолжил свои поиски. Оставалось всего около пяти офисов. Следующий был пуст, как и следующий после этого. Когда Али быстро двинулся к последним трем комнатам, он обнаружил, что следующая, к которой он подошел, была заперта. Написанная от руки табличка указывала на его назначение как стерильного процедурного кабинета и перечисляла набор инструкций, которым следует следовать перед входом. Абдул Али пинком открыл его и внутри обнаружил хирургический стол, кресло для восстановления здоровья, инвалидную коляску, различные принадлежности для оказания первой помощи и прямо посреди всего этого высококлассный аппарат для диализа Nova Medical Systems.


Следующая комната была нервным центром операции по проведению допроса. Стены были увешаны досками для сухого стирания, картами Ближнего Востока и Африки, множеством фотографий иерархии "Аль-Каиды", а также различными схемами организации и взаимоотношений. Столы были заставлены аудио- и видеотехникой, а также мониторами, настроенными на камеры, которые, должно быть, были расположены по всему полу. Увидев изображение на самом большом мониторе, Абдул Али развернулся и убежал.


Ворвавшись в комнату через коридор, он был готов расплакаться от радости. Там, привязанный к маленькому деревянному стулу, был Мохаммед бин мохаммед. Рядом с ним, без сознания и жестоко избитый, был человек, которого Али никогда не встречал, но о котором определенно знал. Последнее, что он слышал, этот человек был в Канаде. Он понятия не имел, что племянник Мохаммеда, Сайед Джамал, был взят в плен.


Когда он бросился к Мохаммеду, он увидел, что тот был обнажен ниже пояса, его пенис покраснел и невероятно распух. "Какие невыразимые действия они совершили с тобой, мой брат?" - спросил он, доставая нож и начиная разрезать путы.


Сначала Мохаммед не хотел верить своим глазам. Его тело было измучено болью, а разум затуманен ужасом пыток. Наверняка это был какой-то трюк. Затем он увидел, как Али убирает оружие в кобуру и достает нож, чтобы помочь ему освободиться. Это была Эли, не так ли?В этот момент он не знал, чему верить. "Это ты?" - спросил он хриплым от крика голосом.


"Да, Мохаммед, это я. Я пришел, чтобы забрать тебя домой", - ответил Али.


Посмотрев в сторону своего племянника, Мохаммед спросил: "А Сайед?"


Али протянул руку и пощупал пульс мужчины. Это было слабо, слишком слабо. "Мне жаль. Мы ничего не можем для него сделать. У него это не получится ".


Мохаммед опустил голову. "По крайней мере, его семья уже ждет его в раю".


"Что ты имеешь в виду?"


"Американцы забрали каждого из его детей и убили их. Затем они забрали его жену. Они заставили нас обоих посмотреть это по телевизору, надеясь, что это заставит меня рассказать им то, что они хотели знать ".


"И что ты им сказал?" - спросил Али, обеспокоенный тем, что все, через что он прошел, все, чем они рисковали, теперь может оказаться напрасным.


Лицо Мохаммеда было глыбой неумолимого гранита. "Я им ничего не сказал. Даже когда они убивали семью Сайеда одного за другим, я ничего им не сказал ".


Али снова посмотрел на Джамала. Его штанины были срезаны, и колени превратились в кровавое месиво. "Что они с ним сделали?"


"Они использовали дрель", - прохрипел он.


Али не собирался заставлять своего коллегу снова переживать жестокость. "Ты можешь стоять?" спросил он, помогая Мохаммеду подняться на ноги. "У меня есть безопасное место, куда я могу тебя отвести".


Мохаммед покачал головой. "Моя боль слишком велика. Они остановили мой диализ как часть пытки. Ты опоздал. Скоро я последую за Сайедом ".


Али покачал головой. "У меня есть номер в отеле неподалеку отсюда с небольшим аппаратом для диализа. Ты не умрешь, мой брат. Не сегодня. Но мы должны быстро добраться до безопасного места ".


"Боюсь, я не смогу далеко уйти. Я стал слишком слаб ".


Али на мгновение задумался, а затем сказал Мохаммеду не двигаться. Оставив его, Али вернулся в коридор и направился в комнату для диализа.


Развернув инвалидное кресло, он порылся в шкафах, пока не нашел пару хирургических халатов, достаточно больших, чтобы подойти Мохаммеду. Он собрал несколько дополнительных припасов и складывал их все в маленькую сумку, когда услышал голос позади себя, сказавший: "Даже не думай о том, чтобы двигаться".

ДЕВЯНОСТО ТРИ


Tхотя Абдул Али тщательно расчищал пустующие помещения, он не осознавал, что, как и во многих консульствах и посольствах по всему миру, скрытые проходы, а также эвакуационные выходы часто были частью архитектуры. Именно такой проход позволил выжившему морпеху Брэду Харперу создать преимущество и взять верх.


Он уже возвращался с аптечкой, когда взрывная волна от первого взрыва сбила его с ног. Когда прогремел второй, меньший взрыв, он благоразумно бросился обратно в диспетчерскую, чтобы посмотреть, что происходит на мониторах замкнутого контура.


Теперь, когда Харпер наставил свой модифицированный M16 Viper на человека, который только что убил всю его команду, у него возникло сильное искушение самому вершить правосудие. Все, что потребовалось бы, это простое нажатие на спусковой крючок, и весь этот кошмар был бы положен конец, но Харпер знал лучше. Он также знал, что человек, стоящий перед ним, чрезвычайно опасен и может иметь в рукаве любой из сотни возможных трюков. "У меня есть все причины в мире, чтобы убить тебя прямо сейчас. Попробуй сделать что-нибудь глупое, и я нажму на курок. Ты меня понимаешь?"


Али понятия не имел, как он скучал по этому человеку. Его глаза метались по комнате, пока его разум пытался найти выход.


Харпер переместил прицел на долю дюйма вправо и нажал на спусковой крючок, посылая быструю очередь через плечо мужчины в гипсокартон перед ним. "Ты понимаешь?" он повторил.


Али кивнул головой.


"Я хочу, чтобы вы медленно подняли руки. Вот и все. Красиво и легко. Теперь переплетите пальцы за головой."


Как только Али подчинился, Харпер приказал ему лечь на живот. Когда мужчина лежал ничком, молодой морской пехотинец осторожно наклонился, чтобы надеть на него наручники. Именно в этот момент Мохаммед бин Мохаммед подкрался к нему сзади и из последних сил ударил крупного морского пехотинца не один, а два раза огнетушителем по затылку, сбив его с ног без сознания.

ДЕВЯНОСТО ЧЕТЫРЕ


Aкогда Харват и остальная часть его команды быстро добрались до дома Ливии, все начало обретать смысл. В 2003 году Соединенные Штаты попали в заголовки газет, когда в обмен на согласие отменить свой приговор о статусе страны-изгоя и возобновить дипломатические отношения с Ливией, ливийцы согласились отказаться от своего оружия массового уничтожения, прекратить любую поддержку терроризма и провести радикальные социальные и демократические реформы.


Такое беспрецедентное сотрудничество в войне с терроризмом вполне могло быть лишь поверхностью гораздо более глубокой и спокойной сделки. Неудивительно, что даже имея допуск к "Поло Степ", Харват не смог узнать, кого из ведущих членов "Аль-Каиды" Соединенные Штаты взяли под стражу. Где-то в штате или Министерстве юстиции кто-то переступил очень тонкую правовую грань. Единственный способ, которым Харват мог понять, что им это удалось, - это доставить M & M к границе международных вод на каком-нибудь частном судне и доставить его остаток пути на вертолете, затем высадить его на крыше Ливийского дома, где ливийцы захватили власть.


Хотя он был уверен, что американское участие должно было быть не более чем статусом "наблюдателя", он знал, кто на самом деле заправлял этим шоу. На самом деле, у него было довольно хорошее чувство, что он знал этого человека по имени: Майк Джефф. Чего у него не было хорошего предчувствия, так это того, что они смогут получить доступ к Ливия Хаус. Гэри был прав. Это была суверенная территория, и без приглашения они могли попасть внутрь только силой. Но, как оказалось, в этом не было необходимости.


Когда они прибыли, несколько человек, находившихся в вестибюле, были в абсолютной панике. Харват продемонстрировал свои удостоверения DHS, и мужчина, представившийся секретарем в приемной миссии, сказал ему, что где-то в здании произошел мощный взрыв и что они не смогли вызвать своего посла, его помощника или команду охраны посла.


После того, как Харват объяснил, что они были там, потому что террористы нацелились на здание, и они считали, что нападение было выдающимся, секретарь в приемной назначила им единственного охранника здания и провела их в один из лифтов в вестибюле офиса посла на двадцать третьем этаже.


В тот момент, когда двери открылись, охранник провел их в кабинет посла, где они наткнулись на тела помощника и двух телохранителей.


Позаимствовав у охранника рацию, Харват позвонил секретарю в приемной, чтобы спросить, сколько времени прошло с тех пор, как этот человек в последний раз контактировал с послом, его помощником или кем-либо из охраны.


Мужчина рассказал Харвату все, что знал, включая неанонсированного посетителя с дипломатическим паспортом. Он предоставил полное описание, но когда Харват задал свой следующий вопрос, секретарша в приемной стала очень тихой.


Всему персоналу "Ливия Хаус" было сказано, что двадцать четвертый этаж абсолютно закрыт для посещения, и даже его существование не должно ни с кем обсуждаться. Секретарша в приемной подозревала, что это как-то связано с двумя агентами разведки с суровыми лицами, которые присоединились к миссии из Триполи. Столкнувшись с вполне реальным фактом, что здание было в осаде, мужчина поделился остальным из того, что он знал.


Еще до того, как секретарша закончила говорить, Харват и компания бросились к грузовому лифту. Они были на полпути к цели, когда секретарша вернулась по радио. Судя по тому, что он мог видеть со своей панели безопасности, грузовой лифт больше не работал. Более того, хотя остальная часть здания предположительно была пуста, один из главных лифтов неожиданно поднялся на двадцать второй этаж и теперь начал опускаться.


Хотя Харват и не мог понять, почему, у него было очень плохое предчувствие по поводу того, кто был внутри этого лифта.


Не обращая внимания на боль в плече, он направился к лестнице, но Боб Херрингтон и Трейси Хастингс уже были перед ним.


Освободив неуклюжего охранника от его рации, а Рик Кейтс с его больными коленями замыкал шествие, Харват выскочил на лестничную клетку и понесся вниз так быстро, как только мог.


Приземления, которые он обычно совершал, хватаясь за поручень правой рукой и разворачивая свое тело, были почти невозможны из-за его ран, и поэтому он проходил крутые повороты как мог, полагаясь только на свои ноги. Не раз его чрезмерная скорость приводила к тому, что он ударялся левым боком о стену, прежде чем ему удавалось восстановить равновесие и преодолеть следующий лестничный пролет. Он неизменно терял из виду Боба и Трейси, которые показывали гораздо лучшее время, чем он, и значительно лучшее время, чем Кейтс, который смирился с болью и двигался так быстро, как только мог.


Дважды Херрингтон и Хастингс останавливались на случайных этажах, чтобы нажать кнопку вызова лифта в надежде остановить его. Но без карточки-ключа это было бесполезно. Как только они, наконец, поняли, что не могут остановить это, пара рванула обратно на лестничную клетку и продолжила свой безумный бросок вниз по лестнице.


Не доходя десяти этажей до первого этажа, Харват связался по рации с Херрингтоном на своей "Мотороле". "Боб, каков твой статус?" он спросил.


Прошло мгновение, прежде чем Херрингтон ответил: "Сейчас в вестибюле. Мы собираемся перехватить этот лифт ".


"Отрицательный", - сказал Харват. "Жди меня".


"На каком ты этаже?"


"Восемь. Я буду прямо там ".


"У тебя это не получится. Лифт уже на четвертом."


"Подожди меня, Боб", - повторил Харват.


"Слушай, там есть почтовый уголок, откуда ты собираешься попасть в вестибюль", - сказал Херрингтон. "Вот где мы находимся. Вы можете оказать нам огневую поддержку с лестницы, когда доберетесь сюда ".


Харват, который теперь касался одной, может быть, двух ступенек между каждой посадкой, когда летел вниз по лестнице, собирался напомнить Херрингтону, кто был ответственным за операцию, когда по рации снова раздался голос Боба. Он отсчитывал прибытие лифта. "Два. Один. Бинго!"


Основываясь на сцене в кабинете посла, Харват знал, что если это был их парень, то он не собирался сдаваться легко, и, основываясь на чрезвычайно кровавой истории Мохаммеда бин Мохаммеда, он тоже не был.


Харват ожидал услышать стрельбу в ту же секунду, как открылся лифт, но ничего не последовало. Вместо этого в наушнике раздался голос Херрингтона: "Черт. Это не останавливается. Они направляются к гаражу ".


"Я поднимаюсь на пятый этаж", - сказал Харват, его грудь тяжело вздымалась из-за нехватки кислорода. "Подожди меня на лестничной клетке".


"Мы собираемся его потерять", - ответил Херрингтон.


"Вы видели, на что способен этот парень. Мы идем туда все вместе ".


Харват подождал, пока Боб ответит, и когда он не ответил, Харват понял, что это означает, что Боб решил действовать без него. Если бы он мог бежать хоть немного быстрее, он бы это сделал, но сейчас Харват преодолевал ступеньки быстрее, чем следовало бы любому человеку в здравом уме. Ему бы повезло, если бы все, что он получил в результате, это ушиб плеча от ударов о каждую из стенок площадки.


Харват был на втором этаже, когда начался оглушительный грохот автоматической стрельбы, заполнивший узкий лестничный пролет. Когда он достиг уровня вестибюля, всего в одном этаже от гаража, по радио раздался безумный голос Трейси Хастингс, кричавшей: "Человек ранен! Человек повержен!"

ДЕВЯНОСТО ПЯТЬ


Hарват перепрыгнул через перила с одной лестницы на другую и сильно приземлился на правую ногу, вывихнув лодыжку. Ворвавшись в дверь гаража, он сразу увидел, где лежал Боб, из-под его тела расползались алые ленты и стекали вниз по склону к металлическому сливному отверстию в полу в нескольких ярдах от него.


Харват побежал туда, где они укрылись за несколькими мусорными контейнерами. Хастингс была покрыта кровью по локти, ее руки были сильно прижаты к груди Боба. Увидев приближающегося Харвата, она подняла глаза, и слезы покатились по ее лицу. Ему не нужно было спрашивать. Он знал. Боб ушел, и в этот момент время для Харвата остановилось.


Это Трейси толкала его в здоровое плечо, крича: "Скотт, уходи! Вперед!" это вернуло его к реальности.


В дальнем конце гаража взревел двигатель, возвращаясь к жизни. Как можно деликатнее вытащив запасной магазин из одного из карманов жилета Боба, Харват проигнорировал пульсирующую по всему телу боль и, наполовину прихрамывая, наполовину побежал на звук. Он чувствовал себя неописуемо виноватым, и хотя часть его хотела согнуться, выблевать кишки и оплакивать потерю друга, который был ему как старший брат, другая часть хотела искупаться в крови людей, которые только что убили Боба Херрингтона. Именно из этой части себя он черпал силы, чтобы продолжать двигаться.


Теперь автомобиль набирал скорость, и к реву его двигателя быстро присоединился другой безошибочный звук - тяжелая металлическая дверь гаража с грохотом открылась.


Харват воспользовался другим радиоприемником, чтобы вызвать администратора и сказать ему заблокировать дверь, но мужчина сказал, что его система этого не сделает. Бросив рацию, Харват побежал быстрее, пытаясь сократить дистанцию с невидимым транспортным средством. Его адреналин почти истратился, штурмовая винтовка Troy CQB, которую он отобрал у Боба, снова стала ощущаться как стофунтовая штанга. Спина Харвата, его руки и плечи умоляли его бросить это, но он отказался. Задействовав последние свои резервы, он использовал свою ярость, чтобы подтолкнуть его вперед, но толку от этого было мало. Он, наконец, свернул на пандус, ведущий из гаража на улицу, только для того, чтобы увидеть, как задние фары зеленого Mini Cooper поднялись на вершину и резко повернули налево, его шины взвизгнули, вгрызаясь в тротуар, и он исчез из виду.


Не смутившись, Харват, спотыкаясь, поднялся по трапу, и когда ноги начали его подводить, он пожелал, чтобы они продолжали идти. Он не мог позволить террористам уйти.


Запыхавшись, с тяжело вздымающейся грудью, Харват добрался до верхней части рампы и развернулся влево, проехав на "Купере" половину квартала. Приставив оружие к раненому правому плечу, Харват навел машину на прицел и, не задерживая дыхания, нажал на спусковой крючок.


Снаряды пролетели по 48-й улице, и когда Харват увидел, как машина вильнула, ее стоп-сигналы осветили ночь, он понял, что попал в цель. Шины завизжали, когда машина накренилась и задела несколько припаркованных машин. Харват нацелил еще один выстрел, попытался контролировать отчаянное наполнение и опустошение своих легких, а затем снова нажал на спусковой крючок. Он услышал отчетливый хлопок, означавший, что он выпустил свой последний патрон, и, даже не задумываясь об этом, нажал на спусковой крючок магазина, вставил новый магазин, чтобы убедиться, что патроны на месте, и вставил его в оружие.


Он отодвинул рукоятку зарядки и так же быстро отпустил ее. Поскольку машина приближалась к концу тротуара, это был самый последний шанс Харвата. Стреляя короткими очередями, он держал Mini Cooper на прицеле, пока его водитель вилял взад-вперед, пытаясь избежать попадания.


Когда Харват начал нажимать на спусковой крючок еще раз, автомобиль выехал на Первую авеню, сделал еще один крутой поворот налево и исчез из виду.


Раскаленный добела гнев снова разгорелся внутри него. Основываясь на том немногом, что он видел, он знал, что эти люди были невероятно профессиональными и приложили бы столько же усилий для эвакуации Мохаммеда бин мохаммеда, сколько они приложили для его спасения.


Это была горькая пилюля, которую пришлось проглотить, но Харвату пришлось смириться с тем, что они ушли.

ДЕВЯНОСТО ШЕСТЬ


Яне Гастингс и не Кейтс обнаружили Харвата прислоненным к припаркованной машине и неспособным передвигаться возле дома Ливии, а секретарша в приемной.


Не говоря ни слова, мужчина наклонился и помог Харвату подняться на ноги. Когда Харвату было трудно балансировать на поврежденной лодыжке, мужчина подставил плечо. Он попытался направить его к ступенькам, ведущим в переднюю часть здания, но Скотт покачал головой и указал в сторону гаража. У подножия трапа он поблагодарил мужчину и сказал ему возвращаться на свой пост. То, что Харвату предстояло сделать сейчас, он хотел сделать без присутствия посторонних.


Ему потребовалось несколько минут, чтобы доковылять до того места, где он оставил Гастингса и Херрингтона, но когда он добрался туда, то увидел Рика Кейтса, накрывающего тело Боба брезентом. Кейтс выжидающе поднял глаза, и Харват покачал головой. Он знал вопрос, и, к сожалению, ответ был отрицательным. Он не добрался до людей, которые сделали это с Бобом.


Скот, Трейси и Рик стояли там, уставившись на брезент, и ничего не говорили. Они потеряли не только товарища по команде, но и исключительного сослуживца, который был еще лучшим другом.


Невозможно было сказать, сколько прошло времени, когда Харват наконец сказал: "Давай вернемся наверх. Я хочу получить ответы на некоторые вопросы ".


Администратор снабдил их карточкой-ключом, но с ее помощью они поднялись только на двадцать третий этаж. Оттуда они поднялись еще на один этаж и поняли, почему не работает грузовой лифт. Его обугленные двери были широко открыты, и не требовалось большого воображения, чтобы понять, что произошло. Оторванная рука и одинокий ботинок из Куантико с торчащей из него частью ноги наводили на мысль, что по крайней мере один человек, а возможно, и больше, стоял возле лифта, когда он взорвался. То, что осталось от машины, вероятно, находилось в подвале, и Харват не завидовал команде криминалистов, которым придется осмотреть это позже.


Когда они продолжили, каждая из комнат, которые они очистили, была пуста, пока они не достигли той, которая, должно быть, использовалась для процедур диализа бен Мохаммеда. Там они нашли другого мужчину - судя по внешнему виду, морского пехотинца, получившего пару сильных ударов по голове, но все еще живого. Не имея выбора на данный момент, они быстро устроили его поудобнее, насколько это было возможно, а затем продолжили зачистку.


В конце коридора они нашли последнего выжившего - Сайеда Джамала. Он был прикован гибкими наручниками к стулу и избит почти до неузнаваемости. Поскольку это была операция Джеффа, Харвату не нужно было узнавать заключенного, чтобы понять, кто он такой. Он пощупал пульс и нашел его. Удар был слабым, и даже при немедленной медицинской помощи мужчина, вероятно, не смог бы этого сделать.


Оставив его одного, они отправились очищать свою последнюю комнату - нервный центр допроса. Посчитав, что это безопасно, они уставились на сложное электронное оборудование, а также доски для сухого стирания, диаграммы взаимоотношений и многочисленные фотографии, которые были приклеены скотчем вдоль стены. Увидев одного, который был похож на заключенного в другом конце коридора, Кейтс спросил: "Так ли выглядел парень в другой комнате раньше?"


Харват посмотрел на фотографию и кивнул.


"Они действительно над ним поработали. Кто он, черт возьми, такой?"


"Его зовут Сайед Джамал. Он - создатель бомб из "Аль-Каиды", который -


Внезапно Кейтс развернулся и, увидев, что Гастингса больше нет в комнате, сказал: "О, черт!"


"Что, черт возьми, происходит?" - потребовал Харват, когда Кейтс побежал к двери.


"Сайед Джамаль был человеком, создавшим последнюю бомбу Трейси в Ираке".


Харват собирался повторить О, черт Кейтса, когда треск единственного выстрела, выпущенного в комнате для допросов, остановил его как вкопанного. Даже не видя этого, он знал, что Трейси убила его.

ДЕВЯНОСТО СЕМЬ


GГОНКА CХЕРЧ


BРУКЛИН HВОСЬМЕРКИ


JУЛЫ 10


Sпоисково-спасательные работы по всему Нью-Йорку были направлены на поиск и восстановление. Из-за огромного количества мертвых, нуждающихся в погребении, церкви проводили групповые заупокойные мессы. Но в случае с одним из своих выдающихся прихожан церковь Грейс сделала исключение.


По особой просьбе семьи мастер-сержанта Роберта Херрингтона движение вокруг церкви было перекрыто Макгаханом и несколькими офицерами из различных подразделений экстренной службы полиции Нью-Йорка. Средства массовой информации уважительно держали дистанцию.


Когда темно-синий катафалк подкатил вперед и тихо остановился перед церковью, заиграл одинокий волынщик. Поддерживаемая его товарищами по команде, которым всем был предоставлен отпуск из Афганистана для участия в панихиде, семья Боба наблюдала, как носильщики в полной военной форме извлекли из машины его задрапированный флагом гроб и понесли его вверх по лестнице.


Присутствовало значительное количество солдат, многие из самых элитных боевых подразделений в мире - людей, с которыми Боб имел удовольствие либо тренироваться, либо сражаться. Многие из них были обязаны своими жизнями храброму человеку, который трагически погиб всего неделю назад.


Некоторых солдат Харват знал ранее, а некоторых - нет, но он познакомился почти со всеми накануне вечером на поминках Боба, где, несмотря на печальные обстоятельства и множество коктейлей, каждый, казалось, смог придумать несколько забавных историй о Бобе. В результате большинство пролитых слез были не слезами печали, а на самом деле горько-сладкими слезами радости при воспоминании о том, каким замечательным и вдохновляющим человеком был Боб Херрингтон.


Для Харвата это было очищением и тем, в чем он отчаянно нуждался. Все его задание в Нью-Йорке было катастрофическим провалом. Мохаммед бин Мохаммед сбежал, как и человек, который руководил чеченцами, которого Харват подозревал, что он также был человеком, который помог вытащить Мохаммеда из Ливийского дома, убив при этом Боба Херрингтона.


У "Морских котиков" есть поговорка, что единственный легкий день был вчера, но ничто во вчерашнем дне не было легким, как и ни один из шести дней до этого. Всю последнюю неделю Харват оставался один, выздоравливая в своем гостиничном номере после того, как его подлатали в VA. Он прокручивал операцию в уме снова, и снова, и снова, каждый раз пытаясь придумать способ, которым он мог бы все сделать по-другому. Как бы он ни старался, он не мог придумать ничего, что он мог бы сказать или сделать, что могло бы спасти Бобу жизнь. Это осознание, однако, мало помогло смягчить его вину.


Харват позволил чувству вины закипеть, и оно неизменно перерастало в гнев, который он фокусировал непосредственно на бюрократии в Вашингтоне. Как и большинство людей, он хотел получить ответы, но даже у Гэри Лоулора не было их для него. Он призвал Харвата быть терпеливым, но у Харвата не осталось терпения. Он позвонил своему приятелю в Валгаллу и начал обсуждать условия своей новой работы.


Внутри церкви чувство вины, гнев и абсолютная усталость от системы все еще давили на Харвата, когда он сидел рядом с Трейси Хастингс, Риком Кейтсом и Полом Морганом, который послал врачей из VA к черту, когда они отказались выписать его на похороны Боба. В конце концов, именно Сэм Харди наконец вмешался и сделал так, чтобы это произошло.


Было хорошо быть там с ними, и Харват попытался отпустить все, из-за чего он переживал, чтобы он мог должным образом попрощаться со своим другом.


Когда преподобный представлял себя и военного капеллана, прибывшего из Форт-Брэгга, чтобы помочь в богослужении, он сообщил присутствующим, что программа будет короткой и простой - отмеченной не прощанием, а приветствием, поскольку Боб был принят в царство Небесное. Затем мужчина с улыбкой на лице извинился за то, что у него не было под рукой достаточного количества святой "воды" или вина, чтобы его служба была такой же приятной, как ирландские поминки предыдущей ночью. Зрители, многие из которых все еще были с похмелья, добродушно захихикали.


Был дан призыв, а затем последовали чтения, большинство из которых были даны товарищами Боба по команде. Финальное прочтение было тем, что Харват слышал бесчисленное количество раз, но которое никогда по-настоящему не поражало его так сильно, как сегодня: Нет большей любви, чем эта, когда человек отдает свою жизнь за своих друзей.


Когда Харват повернулся, чтобы посмотреть на Трейси, Рика и Пола, он увидел, что каждый из них ведет безнадежную битву, пытаясь сдержать слезы.


Когда священник закончил свою проповедь, одного из товарищей Боба по команде, человека по имени Джек Кольмейер, пригласили поделиться некоторыми своими размышлениями. Кольмейер был идеальным оратором и говорил красноречиво и с нужной долей юмора, чтобы развеять всеобщую грусть.


"Я знал Боба совсем недолго. Мы с ним встретились около трех лет назад в долине под горами Афганистана. Я был на высоте восьми тысяч футов, упаковывал восьмидесятифунтовый рюкзак, собираясь отправиться в горы, а Боб просто сидел на своей койке и смеялся надо мной - на глазах у всех: "Нет, тебе это не нужно", - говорил он. "Или это. Или это. Нет, тебе это тоже не нужно ".


У Харвата был такой же опыт с Бобом всего несколькими днями ранее, и он не мог удержаться от смеха.


"Но Бобу это могло сойти с рук", - продолжил Кольмейер. "Ему могло сойти с рук смех над нами за то, что мы выглядели глупо. Хитрость Боба заключалась в том, что он смеялся не над нами, а вместе с нами. Он смеялся не для того, чтобы выставить нас дураками, он смеялся, чтобы расположить нас к себе и сделать своими друзьями. И в этом он преуспел.


"Свидетельством его успеха среди людей является то, что столь многие из нас проделали такой долгий путь, чтобы быть с ним сегодня, поскольку сумма пройденных всеми нами миль исчисляется десятками тысяч.


"Боб любил людей, и мы любили его в ответ. Мы поддерживали его, а он поддерживал нас. Особенно, когда мы были повержены.


"Боб не раз напоминал мне, что жизнь несправедлива, так что смирись с этим и продолжай делать лучшее, на что ты способен.


"За несколько недель до того, как Боб уехал домой, команда, к которой я был приписан, понесла несколько потерь. Мне была поручена работа по упаковке их чемоданов. Это была одна из самых сложных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать. Боб, однако, сидел со мной и говорил - и он говорил, и он говорил, и он говорил. Он знал, что делал. Он отвлекал мои мысли от текущей работы. Он был естественным с людьми и знал это.


"Итак, Боб занимал мои мысли, и когда я закончил, он обнял меня за плечи и еще раз напомнил мне, что жизнь несправедлива. Продолжайте делать то, что вы делаете, и убедитесь, что вы делаете все возможное ".


Когда Харват сидел там, это было почти так, как если бы Боб говорил с ним. Услышав эти слова, Харват понял, что не собирается бросать свою работу - он не мог. Какой бы занозой в заднице это ни было, Харват знал, зачем он это делает. Это было не ради политиков, в которых он все больше разочаровывался, это было ради народа этой страны, храбрых и хороших людей, таких как Боб, за которых наряду с их благородным образом жизни стоило бороться.


Харват собирался продолжать делать то, что он делал, и он собирался продолжать делать это как можно лучше - для себя, а также в память о Бобе Херрингтоне.


Когда служба закончилась, преподобный спросил, все ли последуют за процессией наружу, на ступени церкви.


На улице по-прежнему не было движения, офицеры ESU послушно находились на своих постах. На тротуаре были расставлены стулья для членов семьи и тех, кому нужно было сесть. Было жарко и влажно, но с другого берега реки дул слабый ветерок. И хотя атмосфера стала намного лучше, она все еще не была на сто процентов. Запах смерти и разрушения все еще витал над всем. Это был запах, который Харват никогда не сможет забыть. Как и у всех остальных в Нью-Йорке, это стало частью его.


Семеро солдат спецназа, находившихся на другой стороне улицы, отдали Бобу Херрингтону салют из двадцати одного пистолета, и когда прозвучали отбойные, флаг, закрывающий его гроб, был сложен и передан его родителям.


Затем гроб поместили в катафалк и закрыли заднюю дверь. Все стояли или сидели в тишине. Прошла минута, может быть, две, птицы Бруклинских высот были единственным сопровождением личных мыслей людей и воспоминаний о Бобе Херрингтоне.


Откуда-то издалека донесся слабый шум, и Харват списал его на продолжающиеся на Манхэттене научно-исследовательские работы, пока он не начал становиться намного громче. Подняв глаза от катафалка, Харват наблюдал, как вертолет UH-60 Black Hawk зашел внутрь и завис прямо над головой. Тяжелая черная веревка была спущена, и именно тогда Харват понял, что он видит. Кто-то, вероятно, один из товарищей Боба по команде, организовал символическую финальную добычу.


Затем вертолет вспыхнул и улетел в сторону реки на глазах у скорбящих. Когда это скрылось из виду, Харват и все остальные посмотрели вниз и увидели, что катафалк Роберта Херрингтона уже уехал.

ДЕВЯНОСТО ВОСЕМЬ


So мы идем на прием или нет?" - спросил Харват, когда толпа у церкви начала расходиться.


"Мы подумали, что проведем наши собственные личные проводы для Боба", - ответил Кейтс.


"Что? Вы имеете в виду только вас троих?"


"Нет. Нас четверо", - сказал Морган. "В конце концов, мы же команда, верно?"


Харват улыбнулся. В этот момент Трейси Хастингс достала из сумки бутылку Louis XIII и сказала: "Боб упомянул, что должен тебе выпить. Мы все скинулись и купили это в его честь ".


Харват улыбнулся еще шире.


Поскольку все они вчера вечером отдали дань уважения семье на поминках и пили до самого раннего утра, никто не мог винить их за то, что они пропустили прием. На самом деле, немногие, вероятно, даже заметили бы их отсутствие. Кроме того, обмен историями за бутылкой коньяка стоимостью 1300 долларов был тем видом прощания, который одобрил бы Боб.


Они решили, что сядут на паром Фултон-Лэндинг обратно на Манхэттен и найдут тихое местечко в Бэттери-парке, откуда смогут любоваться Гудзоном и, возможно, забыть, по крайней мере на время, обо всем, что произошло.


В квартале от церкви рядом с ними остановился черный лимузин, и когда тонированное стекло опустилось, Харвату показалось, что он узнал голос мужчины, зовущего его по имени. Когда он повернулся, чтобы посмотреть, он увидел Роберта Хиллимана, министра обороны США, который махал рукой.


"Довольно трогательная церемония", - сказал он, подзывая Харвата к автомобилю. "Мне нужна пара минут вашего времени. Ты не возражаешь?"


Харват сказал остальным, что встретит их на пароме, а затем забрался в лимузин.


"Как у тебя дела, шотландец?" - спросил Хиллиман, как только дверь закрылась.


"Хорошо, сэр", - ответил он, не совсем довольный тем, что сидит в лимузине посреди Бруклин-Хайтс и разговаривает с министром обороны.


"Пригоден для службы? Плечо в порядке? Лодыжка?"


"Плечо повреждено примерно на восемьдесят процентов, но лодыжка сейчас в порядке".


"Хорошо, рад это слышать".


"Сэр, что вы здесь делаете?" - спросил Харват.


Хиллиман улыбнулся. "Я знал Роберта Херрингтона. Не очень хорошо, но я знал его. Он был хорошим человеком. Он был частью моей охраны, когда я впервые посетил Афганистан. Была такая ситуация. Это так и не попало в новости, но достаточно сказать, что если бы не усилия Боба, в частности, меня бы сейчас здесь не было.


"Я засвидетельствовал свое почтение его родителям ранее этим утром и держался в тени в задней части церкви во время службы".


"А Черный ястреб? Это твоих рук дело?"


"Его команда попросила об этом и получила некоторые помехи. Учитывая все, что произошло на Манхэттене, были определенные люди, которые считали, что траурная эстакада была неуместным расходованием ресурсов. Я не согласился. Боб Херрингтон был отличным парнем и одним из лучших воинов, которых когда-либо видела эта страна ".


Хиллиман достал папку из своего портфеля и протянул ему. "Я прочитал отчет, который они провели по тебе, пока тебя латали в VA. Я подумал, что ты заслуживаешь того, чтобы заполнить некоторые пробелы ".


Пока Харват просматривал досье, министр обороны продолжил: "Скот, ты был в этой игре достаточно долго, чтобы знать, почему определенные операции должны оставаться засекреченными. Иногда для национальной безопасности жизненно важно, чтобы правая рука не знала, что делает левая. Иногда, однако, мы начинаем с абсолютно наилучшими намерениями и ясностью цели, но стены, которые мы возводим для защиты наших операций, на самом деле могут помешать нам делиться стратегической информацией первостепенной важности. Теперь ясно, что именно это произошло на прошлой неделе, и мы потеряли много хороших людей из-за этого.


"Хотя в моем распоряжении есть невероятные ресурсы, я не могу изменить прошлое. Однако я могу оказать значительное влияние на будущее ".


Харват больше не слушал. Когда он поднял взгляд от папки, на его лице был написан гнев. "Я не могу поверить в то, что я читаю. Ты на самом деле готовился отпустить его? После всего, что мы знаем о Мохаммеде бин Мохаммеде? После невероятного количества рабочей силы и денег, которые ушли на его поимку? Что насчет людей, которые были убиты, пытаясь его задержать? Как насчет того, что он планирует обрушить на эту страну?"


"Ты не знаешь всей истории".


"Знаете что, мистер госсекретарь? Я не понимаю, как это может что-то изменить ".


"Послушай меня, и я тебе расскажу".


Харват бросил папку на сиденье рядом с собой и помолился, чтобы у этого человека был хороший ответ. Если нет, он собирался перегрызть себе горло прямо на заднем сиденье лимузина.


Хиллиман глубоко вздохнул и ответил: "Никто не может бесконечно выдерживать пытки, даже такой человек, как Мохаммед бин Мохаммед. Проблема заключается в том, чтобы знать, когда ты действительно их сломал. Чтобы знать это, вы должны проверить информацию, которую вам дает объект, а это может занять время. В случае с Мохаммедом время было не на нашей стороне. Еще больше осложняли ситуацию его обширные процедуры диализа.


"Таким образом, было решено, что, если мы не сможем добиться заметного прогресса в течение определенного периода, мы собираемся перевезти его в другую страну, которая сотрудничает с нами в допросах, страну, в которой, как мы знали, его сообщники могли бы оказать влияние, чтобы облегчить его побег ".


"Я все еще не понимаю, зачем ты это сделал".


"Чтобы мы могли его выследить".


"Но вам, ребята, потребовались годы, чтобы найти его в первую очередь. Почему ты так уверен, что не потеряешь его?" - спросил Харват.


"В том-то и дело. Мы были более чем на девяносто процентов уверены, что не потеряем его - и в нашем бизнесе на этот процент мы были готовы поставить весь дом ".


"Как ты собирался его выследить?"


"С помощью радиоизотопа, который мы вводили ему в рамках лечения диализом. Это создает очень специфическую подпись, которую можно отследить через спутник ".


"Ты, должно быть, издеваешься надо мной".


Секретарь поднял обе руки и сказал: "Так помогите мне. Это очень новая технология, но она работает. Мы видели данные, но пошли на шаг дальше и провели множество комплексных тестов самостоятельно. Суть в том, что это работает ".


"В девяноста процентах случаев", - пояснил Харват.


"Правильно".


"Итак, вы знаете, где сейчас Мохаммед бин мохаммед?"


Хиллиман посмотрел на него. "Да, мы делаем".


"Так чего же ты ждешь? Почему бы тебе не схватить его?"


"Потому что нам нужно знать, от кого Аль-Каида собирается получить свои ядерные материалы".


"И как только ты это сделаешь? Что тогда?"


Хиллиман достал из своего портфеля еще две папки, передал их Харвату и сказал: "Это то, о чем я хочу с тобой поговорить".

ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ


GИБРАЛТАР


ТРИ ДНЯ СПУСТЯ


Oво всех местах, где когда-либо побывал Харват, у него никогда не было причины или желания увидеть Гибралтар. Когда его самолет описывал круг при заходе на посадку, он быстро понял, что упустил нечто экстраординарное.


Огромная известняковая скала Гибралтар резко возвышалась над Средиземным морем, образуя один из двух древних Геркулесовых столпов, которые когда-то отмечали самый край известного мира.


Глядя в иллюминатор самолета, Харват мог разглядеть различные травянистые долины, которые были домом для единственной в Европе обезьяны, обитающей на свободе, берберийской обезьяны. Он почти чувствовал запах алоэ, каперсов, кактусов и спаржи, которые дико росли вдоль скалы высотой почти 1400 футов. И хотя он едва знал ее, он уже мог сказать, что это было то место, которое понравилось бы Трейси Хастингс - очень.


После того, как министр обороны высадила Харвата на пароме, он присоединился к ней вместе с Риком Кейтсом и Полом Морганом, чтобы совершить мрачное путешествие через Ист-Ривер в Манхэттен. Чтобы не обращать внимания на поисково-спасательные работы, происходящие вверх и вниз по реке, они застолбили кусок дерна на кормовой палубе и откупорили бутылку Louis XIII, как только паром отчалил. Кейтс, как всегда специалист по закупкам, раздобыл маленькие пластиковые стаканчики, и к тому времени, когда они добрались до Манхэттена, бутылка была наполовину пуста.


Остаток был исчерпан, когда они пробирались по Первой авеню и доставили Пола Моргана обратно в VA. Оттуда Харват, Гастингс и Кейтс направились к любимому водопою Боба, той самой таверне, в которую они с Харватом направлялись, когда начался настоящий ад. Там, уже хорошо смазанные и подпитываемые общим чувством потери, они снова, и снова, и снова произносили тосты в память о Бобе.


На следующее утро, когда Харват проснулся, он делал это как можно медленнее. Это было непохоже на него - завязать так сильно, что он не мог вспомнить, где он был или что он сделал. Зная, что в тот момент, когда он откроет глаза, включится коварный механизм, ответственный за его неизбежное похмелье, он лежал там и пытался понять, где он находится. Первое, что он заметил, были шелковые простыни, и поскольку он мог чувствовать простыни всем своим телом, он был относительно уверен, что он голый. Этот факт сделал его следующее замечание немного более неприятным - запах духов.


Протянув руку, он сначала нащупал хорошо загорелую икру, а затем твердое, но женственное бедро. Когда его рука скользнула дальше вверх по телу его партнерши по постели, он почувствовал подтянутый живот, ведущий к паре идеально вылепленных плеч. Медленно открыв глаза, он увидел Трейси Хастингс, лежащую рядом с ним, и мгновенно решил, что у нее одно из самых красивых тел, которые он когда-либо видел.


Несмотря на все шутки, которые она отпускала по поводу своего лица, Харват находила его таким же красивым. Посмотрев в ее глаза, он увидел, что она проснулась, и они оба улыбнулись.


После того, как они обсудили итоги вечера и сказали ему, что он действительно был хорошим танцором, но что их беседа была немного менее искрометной, они рассмеялись и снова занялись любовью. Следующие сорок восемь часов они провели вместе и были неразлучны вплоть до того момента, как Харвату пришлось отбыть в свой оперативный пункт сбора в Европе.


Что касается Харвата, то единственным сожалением обо всем случившемся было то, что после того, как его подлатали в VA, он потратил целую неделю на восстановление сил в своем гостиничном номере - в одиночестве. Трейси предложила ему комнату для гостей в доме своих родителей, поскольку они решили остаться за границей, пока Манхэттен не встанет на ноги, но Харват вежливо отказался. Каким-то образом, где-то внутри себя он знал, что это должно было произойти. Теперь, когда это произошло, они оба были не против. Было ли у них будущее - это другой вопрос. Харват знал достаточно хорошо, чтобы не тешить себя надеждами, но он также знал, что ему не терпелось провести больше времени с Трейси и узнать ее намного лучше.


Когда самолет заходил на посадку, Харват увидел, что движение было остановлено в обоих направлениях, поскольку одна из главных магистралей Гибралтара фактически пересекала посадочную полосу аэропорта. Скалистый мыс на самой южной оконечности Испании, Гибралтар занимал площадь всего в 2,5 квадратных мили, но то, чего ему не хватало в измеримой terra firma, крошечная британская зависимость более чем компенсировала размером и размахом его международных интриг.


Это была одна из таких интриг, которая привела Скотта сюда. Совместная команда ЦРУ / АСВ выслеживала Мохаммеда бин Мохаммеда с тех пор, как он вернулся в Африку. Они последовали за ним до Танжера и сели на паром, чтобы быстро переправиться через пролив в Гибралтар. Теперь они держали его под наблюдением на роскошной, но незаметной вилле недалеко от гавани - недалеко от отеля, где был забронирован номер Харвата. Как только сделка Мохаммеда на незаконный ядерный материал сорвалась, команда получила приказ немедленно отступить. С этого момента террорист "Аль-Каиды" принадлежал Скотту Харвату и только Скотту Харвату. Никакого дерьма, никакой бюрократии, и отвечать абсолютно не перед кем, кроме самого себя.


В течение двух дней Мохаммед играл веселого отдыхающего, днем посещая пляжи, а затем бродя по ресторанам под открытым небом и дискотекам для молодых парней по ночам. Харвата от этого затошнило. Ему не терпелось всадить пулю в этого подонка. Единственное, что было хуже, чем видеть, как он забирает мальчиков, - это присоединиться к команде ЦРУ / АСВ, которая ежедневно проводила зачистку его виллы, пока он нежился на пляже, а персонал бегал по поручениям. Этот человек был довольно многообещающим кинематографистом, и, наблюдая за ним в действии, Харвату захотелось блевать.


На третью ночь в Гибралтаре все, наконец, начало становиться интересным.


Отказавшись от своего обычного троллинга в ночном клубе, Мохаммед выбрал один из самых высококлассных ресторанов в городе, где он заказал значительное количество еды в сопровождении невероятно дорогой бутылки бордо. После этого он направился к пристани для яхт и старинному катеру Riva, который, как только он поднялся на борт, умчался в открытый океан.


Имея в своем распоряжении множество самолетов, плавсредств и вертолетов, ведущий агент ЦРУ / АСВ немедленно мобилизовал все свои активы, чтобы последовать за Мохаммедом в Средиземное море. Когда ему предложили присоединиться, Харват отказался. У него было сильное чувство, что если бы Мохаммед не планировал возвращаться, он никогда бы не отказался от своей новоиспеченной видеотеки на вилле.


Итак, пока объединенная оперативная группа преследовала своего человека в темнеющем Средиземном море, Харват вернулся в свой гостиничный номер и в сотый раз с момента прибытия разобрал и смазал свое оружие.


Слушая радио в своей комнате, он следил за продвижением команды, пока десантный катер Мохаммеда доставлял его к большой яхте с безобидной багамской регистрацией. В ту минуту, когда самолет с высокочувствительными ядерными материалами нацелился на него, их контрольное оборудование начало подпрыгивать. Используя современные микроволновые устройства на борту различных скрытых прогулочных судов, которые проплывали в пределах слышимости, команда смогла отследить почти всю транзакцию.


Убедившись, что у них есть то, что они искали, они сообщили Харвату, что Мохаммед бин Мохаммед возвращается на пристань и что подозреваемый полностью принадлежит ему. Выйдя из отеля, Харват побросал свои вещи во взятую напрокат машину и направился к пристани для яхт. Что-то подсказывало ему, что Мохаммед, возможно, просто зашел на рынок, чтобы провести последнюю ночь удовольствия перед отъездом из Гибралтара.


Харват и не подозревал, что кто-то другой полагался на точно такую же догадку.

СТО


TТроллю не нравилось покидать комфорт и безопасность дома Эйлинаигас, и он сделал это только потому, что побег Мохаммеда бин Мохаммеда из-под американской опеки сделал это абсолютно необходимым.


Никогда и за миллион лет Тролль не поверил бы, что Абдул Али способен провернуть это, но, оглядываясь назад на операцию, он понял, что это был его собственный план, который был испорчен. Как только Саша помогла Али найти Мохаммеда бин Мохаммеда, чеченец должен был убить их обоих - чего так и не произошло. Тролль недооценил Али, но на данный момент все это не имело значения. Что имело значение, так это то, что Мохаммед был выведен из эксплуатации раз и навсегда. Тот факт, что бородатый смазчик десятилетиями ранее на черноморском курорте Сочи принудил Тролля к неописуемым сексуальным действиям, сделал его причины для убийства мужчины слишком личными.


Тролль годами искал его и, наконец, нашел, надеялся, что американцы сделают эту работу за него. Тот факт, что за голову Мохаммеда была назначена награда в пять миллионов долларов, был лишь глазурью на торте. Однако теперь человек снова был на свободе, и, судя по тому, что Тролль наблюдал за последние несколько дней в барах, ресторанах и дискотеках Гибралтара, этот леопард не собирался менять свои пятна.


Изготовленное по заказу оружейника-затворника с юга Франции миниатюрное оружие, которое носил Тролль, было специально разработано для его чрезвычайно маленького тела. Патронник рассчитан на разрушительный патрон .338 Lapua, оптимальная дальность стрельбы составляла от 500 до 1200 метров, а что-либо ниже этого значения было необходимо только при очень глубоком проникновении. Использовать его по любой другой причине с близкого расстояния считалось, мягко говоря, излишеством.


Хотя Тролль гордился тем, что был мастером коварства, у него не было никаких сомнений в том, чтобы убить Мохаммеда даже в упор, если бы этого требовала ситуация.


В то время как педофил днем резвился на пляже, а ночью совершал походы по ночным клубам в поисках завоеваний, Тролль ознакомился с маршрутами как в свои потенциальные снайперские зоны, так и из них, а также маршрутами, которые можно было использовать для выезда из Гибралтара. Как и во всем остальном в его мире, Тролль был готов к любым неожиданностям.


Однако все изменилось, когда он заметил, что Мохаммед бин Мохаммед находится под тайным американским наблюдением. Команда, отслеживающая его, была исключительной, но не настолько хорошей, чтобы Тролль не смог обнаружить их присутствие. Несмотря на это, он решил остаться в игре. Однако была небольшая проблема. У команды был дополнительный игрок на борту - нападающий. Тролль был уверен в этом. Но кого ему было предъявлено обвинение в устранении? Это был Мохаммед? Это были люди, с которыми он вел дела? Это были обе стороны?


Хотя мысль о том, чтобы оставить работу американскому убийце, была заманчивой, Тролль знал, что если он хочет, чтобы все было сделано правильно, ему придется сделать это самому. И если бы американский нападающий встал у него на пути, ему пришлось бы убрать и его.


Прикрепив легкий глушитель к передней части своего оружия, Тролль подтвердил себе, что единственное, что имело значение, - это уничтожить Мохаммеда бин Мохаммеда раз и навсегда. Если это означало распилить одного или двух американцев, которые случайно оказались в неподходящем для этого месте в неподходящее время, то так и должно было быть.

СТО ОДИН


TХафу Харвату была предоставлена чрезвычайно эффективная снайперская винтовка, он оставил ее в багажнике, вместо этого выбрав несколько инструментов, предназначенных для работы с близкого расстояния. Когда он лишил жизни Мохаммеда бин Мохаммеда, он хотел посмотреть этому человеку в глаза и увидеть выражение его лица.


Он снова и снова просматривал записи камер видеонаблюдения, которые ливийцы передавали Соединенным Штатам из Нью-Йорка. Судя по тому, что они смогли собрать воедино, сообщник Мохаммеда - человек, которого ЦРУ предварительно идентифицировало как Абдула Али, - вывез инвалидное кресло из медицинского отделения, помог Мохаммеду спуститься на два или три этажа по лестнице, а затем проделал остаток пути до гаража на лифте. Пока Али катил инвалидное кресло, бин Мохаммед держал в руках короткоствольный M16 Viper морского пехотинца, которого они одолели, Брэда Харпера, и использовал его, чтобы убить Боба Херрингтона. Вот почему Харват хотел посмотреть в лицо бен Мухаммеду, когда убивал его. Он был многим обязан Бобу. Единственной проблемой было решить, где совершить убийство.


Хотя Харват был уверен, что Мохаммед вернется на виллу, чтобы забрать свою одежду и тайник с видеозаписями из отпуска с рейтингом "Х", существовала вероятность, что его подвиги могут задержать его на всю ночь. Если бы это было так, и на следующий день у него было мало времени, он мог бы отказаться от отснятого материала. По мнению Харвата, лучшим вариантом для него было дождаться Мохаммеда в гавани и тихо следовать за ним, надеясь, что представится подходящая возможность. Для того, кто любил заранее продумывать все ракурсы, это стало довольно оперативным отходом для Харвата, но в то же время это не было его обычным заданием. Это было чрезвычайно личное.


Услышав от объединенной команды ЦРУ / АСВ, что лодка Мохаммеда возвращается, Харват мысленно отметил первое препятствие из своего списка. Однако, сколько их осталось, можно было только догадываться.


Чтобы не быть вынужденным потенциально преследовать две цели над водой, было решено, что команда подождет, пока Мохаммед не ступит на сушу, прежде чем спускать яхту.


Когда оперативник "Аль-Каиды" сошел с причала и направился к площади Казематов, Харват связался по рации с руководителем группы ЦРУ / АСВ. "Могильщик, это норвежец. У Микки Мауса сухие ноги. Я повторяю, у Микки Мауса сухие ноги ".


"Вас понял", - последовал ответ. "Удачи".


Харват снял наушник, выключил радио и начал преследовать свою жертву.

СТО ДВА


Fили вообще миновав площадь Казематов, Мохаммед бен мохаммед подошел к главпочтамту, где свернул на Белл-лейн и направился к длинной лестнице, известной как Касл-стрит. На полпути слева была большая вывеска с надписью "Дыра в стене Чарльза".Харвату было достаточно понаблюдать за парой посетителей, направлявшихся внутрь, чтобы понять, что это за клуб.


С другой стороны, он полагал, что красивый одинокий мужчина, постоянно сканирующий глазами комнату, был бы там не так уж неуместен.


Он дал Мохаммеду несколько минут, чтобы тот устроился, а затем направился внутрь.


Тускло освещенный салон был затянут сигаретным дымом. Танцевальная музыка восьмидесятых гремела из аудиосистемы, пока посетители танцевали, пили или вели беседу. За маленьким столиком в другом конце зала Мохаммед бин Мохаммед потягивал коктейль и обозревал сцену.


Харват предпочел бы взять его в темном подъезде или между парой припаркованных машин где-нибудь снаружи, но в Гибралтаре был разгар сезона, и улицы были просто переполнены. Впрочем, Харвата это устраивало. Он мог бы так же легко сделать то, что ему нужно было сделать здесь. Единственное, что отличалось бы от того, какое оружие он использовал, а у него было из чего выбирать.


В расстегнутой льняной рубашке, скрывающей набор смертоносных инструментов, прикрепленных к его поясу из углеродного волокна, Харват прислонился спиной к стойке и попытался решить, как лучше сделать свой ход. Поскольку он хотел сделать это как можно более личным, нож показался ему лучшим выбором. Учитывая, насколько темным был бар, он мог подкрасться прямо к мужчине, вонзить оружие и разорвать его прямо через брюшную полость, и никто рядом с Мохаммедом бин Мохаммедом ничего не узнал.


Харват смог бы посидеть с ним и, возможно, даже выпить, наблюдая, как он умирает. Тогда все, что Харвату нужно было бы сделать, это аккуратно положить голову мужчины на стол, и это выглядело бы так, как будто он потерял сознание от слишком большого количества выпитого. Другим посетителям не потребовалось бы слишком много времени, чтобы заметить, что что-то не так, но к тому времени, когда они это сделали, Харват был бы уже далеко.


Когда он встал, чтобы сделать свой ход, в заведение вошел молодой человек и, побродив минуту или две вокруг, направился к столику Мохаммеда бин мохаммеда и сел.


Не имея другого выбора, кроме как переждать, Харват заказал пиво и не отрывал глаз от стола. Он никак не мог убить Мохаммеда, когда рядом был свидетель.


После еще двух раундов коктейлей Мохаммед и мальчик встали, чтобы уйти. Харват оставил немного денег на стойке, и как только пара прошла мимо него, он сосчитал до двадцати и последовал за ними на улицу.


Пока они шли, Мохаммед скользнул рукой вниз по спине мальчика и позволил ей задержаться на его заднице. Харват надеялся, что, когда он отправит Мухаммеда в загробный мир, у Аллаха будет особая камера, ожидающая его.


Когда они прибыли на виллу, Харват занял пост, с которого он наблюдал за домом последние пару ночей. Он ждал, пока парень уйдет, а затем пробирался внутрь и убирал Мохаммеда. Хотя он не был в восторге от необходимости ждать, он ничего не мог с этим поделать. У Харвата не было желания убивать невинного свидетеля, и хотя он, вероятно, мог выстрелить в одно из открытых окон, он хотел быть как можно ближе, наблюдая, как уходят последние капли жизни Мохаммеда бин Мохаммеда.


Оперативник "Аль-Каиды" вывел мальчика на веранду, затем вернулся внутрь, чтобы приготовить еще один коктейль. Когда он это делал, Харват заметил движение в другом конце дома.


Когда его глаза повернулись в том направлении, он не мог поверить в то, что видел. Внутри были два огромных белых волка, которые осторожно пробирались к бен Мухаммеду.

СТО ТРИ


WПриглядевшись, Хэн Харват понял, что то, что он видел, были вовсе не волки, а скорее две чрезвычайно большие собаки. Они напоминали животных, которых, как он видел, использовала российская армия. Кроме того, на них обоих, похоже, были какие-то ремни безопасности. И Харват знал, что там, где были собаки, обычно был проводник, хотя в данный момент он не мог его видеть.


Он наблюдал, как животные бесшумно крались вперед - очевидно, прилагая огромные усилия, чтобы их не обнаружили. Харват был поражен их дисциплиной, когда наконец увидел хэндлера. Сначала это был только проблеск, а затем, когда одно из животных повернулось, он смог разглядеть фигуру целиком. Это было потрясающе. С точки зрения Харвата, рост мужчины не мог превышать двух с половиной-трех футов, максимум. Собаки возвышались над ним.


Харват сосредоточился на странном оружии, которое носил мужчина. Это выглядело так, как будто было изготовлено из полимеров в стиле пластика и какого-то сплава. Очевидно, это было сделано на заказ с учетом небольшого размера карлика. Но кем, черт возьми, он был и что ему было нужно от Мохаммеда бин Мохаммеда? Пытались ли люди, с которыми Мохаммед заключал сделку по ядерному оружию, обмануть его?


Перепрыгнув через небольшую стену в дальнем конце веранды, Харват укрылся как раз в тот момент, когда Мохаммед бен Мохаммед вышел наружу с напитком в каждой руке, не обращая внимания на угрозу, быстро надвигающуюся на него изнутри виллы.


Передав один из коктейлей своему гостю, Мохаммед приготовился лечь рядом с ним на шезлонг, как вдруг услышал ужасное рычание сзади. Обернувшись, он увидел отвратительного маленького карлика в окружении двух самых злобных собак, которых он когда-либо встречал в своей жизни. Зрелище настолько потрясло мужчину, что большой бокал выскользнул у него из рук и разбился о каменные плиты террасы.


"Кто ты?" - требовательно спросил Мохаммед. "Чего ты хочешь?"


Карлик подал знак мальчику подняться с шезлонга и отойти от хозяина. Мохаммед был удивлен, увидев, что молодой человек с такой готовностью подчинился. Его замешательство испарилось, когда молодой человек подошел к карлику, протянул руку и получил несколько крупных купюр, прежде чем быстро покинуть виллу.


По команде карлика собаки замолчали.


"Кто ты?" - повторил Мохаммед. "Чего ты хочешь?"


Тролль улыбнулся. "Ты не помнишь меня, не так ли?"


"Конечно, нет. Мы никогда не встречались. Я абсолютно понятия не имею, кто вы такой ".


"Возможно, вы не помните меня, но наверняка помните Черное море. Недалеко от города Сочи был публичный дом."


То немногое, что еще оставалось на лице оперативника "Аль-Каиды", теперь полностью поблекло. Может ли это быть тот самый карлик? Если это было так, то да, он действительно помнил его. Он тоже вспомнил бордель. Мохаммед хотел совсем маленького мальчика, а не карлика, но когда мадам и ее муж сказали, что карлик - лучшее, на что они способны, он решил, что это лучше, чем ничего, и поступил с ним по-своему. После этого он почувствовал такое отвращение к самому себе, что избил маленькое существо почти до смерти. Если бы не быстрая мысль одной из шлюх, которая смогла вдохнуть в карлика жизнь и сжимать его грудь до тех пор, пока сердце не заработало заново, он бы никогда не вернулся в мир живых.


"Я дорого заплатил за это недоразумение", - ответил Мохаммед. "Молчание владельцев обошлось недешево".


"Возможно, ты заплатил им, но ты никогда не платил мне", - ответил Тролль. "Я потратил большую часть своей жизни на то, чтобы найти тебя. Когда американцы взяли тебя под стражу, я был готов оставить тебя гнить, но потом ты сбежал. Итак, сегодня вечером я верну то, что мне причитается, с процентами ".


"Как вы узнали, что я был в плену у американцев?"


"Потому что он был тем, кто сдал тебя", - сказал Абдул Али, выходя из тени виллы.


Какими бы исключительными ни были собаки, они даже не заметили приближения убийцы. Теперь они начали лаять и на Мохаммеда бин Мохаммеда, и на Абдула Али.


"Заткните им рот", - сказал убийца, направляя свою "Беретту" с глушителем на Тролля. "И брось свое оружие".


Когда тролль замешкался, Али направил свое оружие на ближайшую кавказскую овчарку и нажал на спусковой крючок.


Тролль почувствовал удар так же уверенно, как если бы он пронзил его собственное сердце. Ему хотелось закричать, но он сохранил самообладание и подал знак своему оставшемуся животному не двигаться. Затем он бросил свое оружие.


Даже оттуда, где он оставался скрытым, Харват мог видеть достаточно нового участника party crasher, чтобы узнать его. Это был человек с записи камер видеонаблюдения в доме Ливии. Человек, который не только помог Мохаммеду бин Мохаммеду сбежать, но и был ответственен за гибель сотрудников АНБ, морских пехотинцев и всех других жертв ужасных террористических атак на Нью-Йорк. Что еще более важно для Харвата, именно этот человек, которого ЦРУ называло Абдул Али, вооружил Мохаммеда бин Мохаммеда и помог ему убить Боба Херрингтона.


Харват ожидал долгой, упорной охоты на Али, но теперь этот человек был доставлен прямо к нему. Обещание, которое он дал Бобу в ночь, когда его убили, было легче выполнить, чем он думал.


С глушителем, уже прикрепленным к его собственному оружию, Харват поднял свой пистолет H & K и прицелился в наиболее логичную основную цель - единственного другого человека, держащего оружие. Хотя это была не долгая и мучительно затянувшаяся смерть, которой он желал бы Али, это было то, что диктовали обстоятельства. Сделав глубокий вдох, он нажал на спусковой крючок и наблюдал, как мозги Али вылетели с другой стороны его головы. И с этим выстрелом мгновенно разразилось столпотворение.


Мохаммед бин Мохаммед бросил свое внушительное тело на землю и начал ползти к вилле так быстро, как только мог. Чтобы замедлить его, Харват всадил по пуле в заднюю часть каждой из его ног.


Когда оперативник "Аль-Каиды" закричал от боли, Харват повел пистолетом слева направо в поисках карлика, который внезапно исчез. В последнюю минуту он нашел его.


С причудливым оружием, перекинутым через плечо, крошечный человечек вскочил на своего гигантского пса и, держась за упряжь зверя, скакал на нем, как на чистокровном скакуне.


Последний раз Харват увидел их мельком, когда удивительно проворное животное перепрыгнуло через высокую стену на другом конце веранды и снова исчезло из виду. Хотя у него не было какой-либо непосредственной причины убивать этого человека или его собаку, было много вопросов, на которые он хотел бы получить ответы - вопросов, на которые, он был уверен, Мохаммед бин Мохаммед не захотел бы отвечать. С другой стороны, Харват был не в настроении спрашивать. Чего он был в настроении, так это расплаты.

СТО ЧЕТЫРЕ


Gсхватив Раввина бин Мохаммеда сзади за шею, Харват затащил его внутрь и швырнул на большую белую колонну. Снимая две пары гибких наручников и закрепляя руки мужчины за стойкой, Харват сказал: "Десять дней назад ты убил моего очень хорошего друга. Я здесь, чтобы отплатить за услугу ".


Мужчина поднял глаза на Харвата. "Я не боюсь умереть".


"Я надеялся, что ты это скажешь", - сказал Скот, доставая два стеклянных флакона из мешочка на поясе и показывая их Мохаммеду. "Каждая из этих маленьких штуковин известна как пятнистая кожа.Музеи используют их, чтобы сдирать плоть с туш, чтобы скелеты можно было изучить. Как только они начинают есть, кажется, что они просто не могут остановиться ".


Отвинтив крышку первого флакона, Харват схватил Мохаммеда за голову и вставил флакон ему в ухо. Мгновенно мужчина начал кричать. Харват достал из кармана зажигалку и нагревал пузырек до тех пор, пока жук не убежал, юркнув в ушной канал Мохаммеда. Как только он убедился, что существо попало в точку, он повторил процесс с другим ухом и отступил.


Подобно кролику, попавшему в ловушку при обвале, жуки будут яростно копать, пытаясь выбраться. Если они случайно оказываются у кого-то на ухе, возникающего в результате безумия достаточно, чтобы свести этого человека с ума. Харват давным-давно прочитал об этом в книге, и хотя он был не из тех, кто засиживается допоздна, изобретая новые способы пыток, это всегда было одной из тех вещей, которые, по его мнению, стоило бы попробовать.


Отступив назад, Харват наблюдал, как мужчина корчился и кричал, пытаясь стряхнуть насекомых со своей головы. Он был во власти абсолютного ужаса. Хотя это доставило определенную степень удовлетворения, этого все равно было недостаточно, чтобы компенсировать все остальное, что сделал этот человек.


Подняв пистолет, Харват нажал на спусковой крючок и послал одну обжигающе горячую пулю в живот Мохаммеда. Это считалось одним из самых болезненных способов смерти человека, и жертвы могли долгие часы томиться в невыносимых муках, пока их тела окончательно не сдавались. Что касается Харвата, то он все еще был слишком хорош для Мохаммеда бин Мохаммеда.


Он обдумывал возможность нанести удар по колену террористу "Аль-Каиды", когда шум с веранды привлек его внимание.


Наложив самодельную давящую повязку на рану в груди собаки, Харват осторожно перекинул огромного зверя через плечи и перешагнул прямо через дергающееся тело Мохаммеда, когда выносил его с виллы. Снаружи у него было очень реальное ощущение, что единственное, что предотвратило попадание в него пули из довольно странного оружия, было то, что где-то в темной ночи владелец умирающей собаки понял, что Харват пытался спасти свое животное.

СТО ПЯТЬ


TОН WХАЙТ HУЗЕ


WЭШИНГТОН, Вашингтон


Aнайти карлика?" - спросил Харват, когда встреча подходила к концу. "Какова была его роль во всем этом?"


Президент посмотрел на своего недавно назначенного директора национальной разведки Кеннета Уилсона и сказал: "Вы хотите взять это?"


Уилсон кивнул головой и, прочистив горло, сказал: "На самом деле мы очень мало знаем о человеке, которого вы видели в Гибралтаре, но, основываясь на вашем описании его и, в частности, двух его собак, мы полагаем, что он фигура, известная как Тролль".


"Тролль?"


"Слухи о его существовании распространились в разведывательном мире еще до падения Берлинской стены. Говорят, что он занимается покупкой и продажей особо секретной информации. Мы думаем, что это он подкупил Джозефа Стэнтона, чтобы заполучить локации Athena в Нью-Йорке ".


"Что заставляет тебя так думать?"


"После того, как сайты были защищены, была проведена тщательная зачистка в поисках любых признаков того, что собранные и проанализированные там разведданные были скомпрометированы".


"И у вас это получилось?" - спросил Харват.


"Многозначительно. Все, что было у АНБ на их серверах в этих местах, исчезло ".


На данный момент Харвата ничто не удивляло.


Достав из кармана маленькое кремниевое устройство, Уилсон поднял его и сказал: "Мы нашли остатки устройств, подобных этому, здесь, в каждом из мест. Они могут быть запрограммированы на скрытую передачу данных сервера в удаленное местоположение, делая вид, что сами серверы все еще выполняют свои обычные функции ".


"Вот почему никто в АНБ ничего не заподозрил и тревога так и не была поднята".


"Именно. Наше лучшее объяснение заключается в том, что Тролль продал Аль-Каиде местоположение, где содержался Мохаммед бин Мохаммед, в обмен на то, что они взломали местоположения программы Athena и установили устройства для него. Который, кстати, самоликвидировался после передачи данных, и именно поэтому мы нашли только остатки.


"Мы также считаем, что Троллю удалось добраться до кого-то в Разведывательном управлении Министерства обороны, который раскрыл, где мы держали Мохаммеда бин Мохаммеда. Круг осведомленных людей довольно мал, поэтому мы ожидаем, что скоро что-нибудь появится ".


Режиссер Уилсон продолжил, но Харват уже не слушал. После убийства Абдула Али и Мохаммеда бин Мохаммеда он думал, что выполнил обещание, данное Бобу Херрингтону, но теперь было еще одно имя, которое ему предстояло вычеркнуть из своего списка - имя Тролля.


Как только Уилсон закончил, президент спросил Скотта, есть ли у него еще какие-либо вопросы. Это было относительно редкое событие. Поскольку он не всегда был посвящен во всю картину разведки, было много случаев, когда он не осознавал полного влияния успеха своих заданий. Иногда, из чистой благодарности, ему разрешали доступ к информации, которая в противном случае никогда бы ему не стала доступна. В дни, когда происходил этот великодушный поток разведданных, Харват мог забыть, хотя бы на мгновение, о том, как он был сыт по горло политикой Вашингтона. Сегодня оказался как раз такой день.


Президенту не нужно было собирать своих высокопоставленных людей, чтобы потратить полтора часа на разъяснение всего и ответы на все вопросы Харвата, но он это сделал, и Харват оценил это. У него, однако, был один последний вопрос. "Как Аманда?"


Ратлидж улыбнулся и сказал: "Ей намного лучше, спасибо".


"Коллапс легкого - это довольно серьезно".


Президент кивнул. "Я думаю, что смерть ее друзей и стольких агентов из ее охраны далась ей тяжелее, чем что-либо другое".


"Я уверен, что так и было", - ответил Харват.


"Я скажу ей, что ты спрашивал о ней".


"Благодарю вас, господин президент".


Всегда испытывающий неловкость от громких похвал президента его усилиям от имени своей страны, Скотт поблагодарил его как за потраченное время, так и за его откровенность, а затем приготовился встать.


"Если вы не возражаете, я бы хотел, чтобы вы остались еще на несколько минут", - сказал Ратлидж, отпуская остальных людей в Овальном кабинете.


Как только они ушли, президент достал со своего стола конверт и вручил его Харвату.


"Что это?"


"Шотландец, ты - огромное достояние для этой страны".


Харват попытался прервать, но президент остановил его. "Мне часто кажется, что мы должны делать больше взамен, чтобы отблагодарить вас".


"Я делаю это не из благодарности, сэр".


"Я знаю, что ты этого не делаешь, и я также знаю, что ты делаешь это не ради денег. Безусловно, есть места, где вам заплатили бы намного больше за то, что вы знаете ".


Харват не мог сказать наверняка, но у него было смутное подозрение, что президент знал, что в последнее время он искал другую работу. Он сделал мысленную заметку связаться со своим контактом в Valhalla в Колорадо, чтобы сообщить им, что на данный момент он собирается оставаться на своей нынешней должности.


"Ну?" - спросил Ратлидж, возвращая Скотта в "здесь и сейчас".


Посмотрев вниз, Харват понял, что президент говорил о конверте, который он держал в руках.


"В дополнение к подписанию договора аренды, нам нужно внести изменения в ваше досье, чтобы вы были указаны как смотритель", - добавил Ратледж.


Харват поднял глаза и сказал: "Прошу прощения, смотритель? Я не понимаю."


"Два дня назад я разговаривал с министром военно-морского флота. Вы знакомы с Федеральным управлением охраны ВМС?"


"Нет, сэр. Я не могу сказать, что я такой ".


В этот момент глава администрации президента Чарльз Андерсон постучал и просунул голову в Овальный кабинет. Быстро поздоровавшись со Скотом, он указал на свои часы и дал понять Ратлиджу, что им нужно идти.


Президент указал на конверт и сказал: "Там вся информация. Отдохни несколько дней, а потом дай мне знать, что ты думаешь ".


Не совсем понимая, за что он благодарит этого человека, Харват пожал президенту руку, сунул конверт в нагрудный карман и покинул Овальный кабинет. Как только он вышел на улицу, он вскрыл конверт и прочитал его содержимое. Прочитав половину первой страницы, Харват не мог поверить своим глазам.


Покинув территорию Белого дома, он направился по Пенсильвания-авеню к тому месту, где припарковал свой "Первопроходец", а затем выехал на дорогу и направился в округ Фэрфакс, штат Вирджиния. Он должен был увидеть это сам.

СТО ШЕСТЬ


Oна нескольких акрах земли с видом на реку Потомак, к югу от поместья Джорджа Вашингтона Маунт-Вернон, стояла небольшая каменная церковь восемнадцатого века, известная как Бишопс-Гейт. Во время войны за независимость англиканский преподобный из Бишопс-Гейт был откровенным лоялистом, который предоставлял убежище и помощь британским шпионам, что привело к нападению колониальной армии на церковь и нанесению большого ущерба.


Бишопс-Гейт лежали в руинах до 1882 года, когда было создано Управление военно-морской разведки, или ONI, для поиска и составления отчетов об огромном взрыве технологических возможностей других флотов мирового класса после гражданской войны. По всему восточному побережью было создано несколько тайных центров подготовки агентов ОНИ для обучения военно-морских атташе и офицеров по военным вопросам сбору технической информации об иностранных правительствах и их военно-морских разработках.


Из-за своего изолированного, но отличного расположения недалеко от Вашингтона, округ Колумбия, Бишопс-Гейт были тайно перестроены и финансировались как одна из первых школ подготовки секретных офицеров ONI.


Будучи старейшей постоянно действующей разведывательной службой в стране, ONI в конечном итоге переросла местоположение Бишопс Гейт. Приземистая, но элегантная церковь с пристроенным к ней каменным домом священника была отведена для хранения рассекреченных документов. Судя по всему, судьба Бишопз-Гейт не была чем-то из ряда вон выходящим. Когда Харват читал письмо, он узнал, что военно-морской флот часто был вынужден законсервировать активы, которые не были нужны в данный момент, но могли бы в какой-то момент в будущем. Это "изъятие" объектов недвижимости, многие из которых являются историческими, как Бишопс-Гейт, может быть краткосрочным, промежуточным или на неопределенный период. Независимо от того, как эти объекты могут быть снова использованы, оставаясь под юрисдикцией военно-морского флота, военно-морской флот был обязан защищать и сохранять их историческое значение, а также поддерживать их физическую целостность.


Большая часть имущества военно-морского флота, пригодного для использования в качестве жилья, была сохранена для высокопоставленных перебежчиков и других политических деятелей, ответственность за которые несло правительство Соединенных Штатов. В случае Харвата министр военно-морского флота, бывший офицер ONI, был, по-видимому, весьма рад видеть, что такому выдающемуся американцу доверили собственность. Тот факт, что Харват был бывшим спецназовцем, вероятно, также не повлиял на его отношения с секретарем.


Бишопс-Гейт целиком - здание церкви и дом священника, который был переоборудован в дом хорошего размера, пристройка, которая была переоборудована в гараж, и обширная территория - были переданы Харвату в государственную аренду на девяносто девять лет с выплатой символической арендной платы в размере одного доллара США в год. Все, что требовалось от Харвата, - это поддерживать собственность в порядке, соответствующем ее историческому статусу, и освободить помещение в течение двадцати четырех часов, если военно-морской флот Соединенных Штатов уведомит об этом с указанием причины или без нее.


Прошло более пятидесяти лет с тех пор, как военно-морской флот использовал Бишопс-Гейт как-либо иначе, чем как кладбище файлов, но Харват все еще был ошеломлен тем, что ему это предложили. Не считая гаража, уникальный дом, образованный церковью и пристроенным к ней домом священника, занимал более четырех тысяч квадратных футов жилой площади, и все, что Харвату нужно было делать, это следить за тем, чтобы трава была подстрижена, а арендная плата в размере одного доллара в год поступала вовремя. Он не мог не задаться вопросом, что он мог бы сделать с реальными арендными платежами, которые ему больше не пришлось бы вносить, если бы он принял щедрое предложение президента.


Конечно, практическая сторона Харвата заключалась в том, чтобы вложить как можно больше непредвиденных доходов в инвестиции, но также была часть его, которая всегда хотела парусную лодку, и теперь, когда у него появилась возможность жить прямо на Потомаке, это не казалось такой уж неразумной целью.


Он провел большую часть дня, бродя по территории и исследуя старые церковные здания, пытаясь принять решение. Хотя он и не был особо духовным человеком, он надеялся, что где-нибудь на этом пути ему будет показан знак. Он нашел его на чердаке дома священника - в буквальном смысле.


На красиво вырезанном куске дерева был написан девиз англиканских миссионеров. Это казалось странно подходящим для карьеры, в которой Харват решил остаться: TRANSIENS ADIUVA NOS -Я отправляюсь за границу, чтобы оказывать помощь.


В этот момент Харват понял, что он дома. Более того, ему не нужна была Эмили Пост, чтобы сказать ему, что отказ от подарка, любого подарка, от президента Соединенных Штатов был не только невежливым, но и очень плохим карьерным решением для федерального служащего.


Хотя у него все еще были сомнения по поводу принятия такой щедрой награды, Бишопз Гейт захватил Харват, и казалось позорным позволить ему оставаться необитаемым еще один день.


С помощью нескольких приятелей, включая Кевина Макколиффа, Харват арендовал грузовик и провел следующую субботу, перевозя свои вещи из своей маленькой квартиры в Александрии на Бишопс-Гейт.


В то время как его друзья восхищались его удачей, они были единодушны в том, что Харвату предстояло еще много работы на этом месте. Его приятель Гордон Авильяно даже пошутил, что ему показалось, что военно-морским силам действительно досталась лучшая часть сделки. Мало того, что у них теперь был бесплатный ночной сторож в Харватхе, но sap еще и платил им за эту привилегию. Не имело значения, что это был всего лишь доллар в год. Харвату все равно никто не поверил.


Как только было выпито последнее пиво и съедено все, кроме коробок с пиццей, Харват вежливо дал своим друзьям пять минут, чтобы освободить свое новое поместье, прежде чем пригрозить выпустить собак. Это вызвало хороший смех, и когда он отпустил их, он заручился обещаниями, что они вернутся, чтобы помочь ему с ремонтными работами. Нужно было многое сделать.


Быстро приняв душ, он натянул джинсы и рубашку поло, затем сел в свою машину и поехал в аэропорт. Шутки ради он решил позвонить Трейси Хастингс, чтобы узнать, не хочет ли она приехать и провести с ним некоторое время на его новом месте.


Гастингс был в восторге и забронировал одно из последних мест в шаттле на ту ночь. Они заказали еду на вынос в ресторане "Ла Люсия" в Александрии и устроили замечательный ужин в стиле пикника перед камином в доме священника.


На следующее утро Трейси разрешила Харвату поспать. Он был измотан своим последним заданием, а также переездом и все еще восстанавливался после травм, полученных в Нью-Йорке. По правде говоря, она тоже не обошлась с ним легко. Черт, им было хорошо вместе.


С улыбкой на лице и чашкой кофе в руке Трейси открыла дверь и вышла наружу. Это было великолепное летнее утро, и она сделала глубокий вдох и попыталась точно определить чудесные запахи, которые, казалось, доносились до нее со всех сторон. Она была в нескольких мирах от Манхэттена, и пребывание здесь со Скотом не было похоже ни на что, что она когда-либо знала. Если бы их жизни позволили им, она могла бы остаться здесь навсегда и никогда не уезжать.


Когда она наклонилась, чтобы сорвать один из диких цветов, растущих рядом с домом священника, она заметила, что кто-то уронил красивую плетеную корзину. К крышке была привязана большая атласная лента, и она могла слышать шорох, доносящийся изнутри.


Подняв крышку корзины, Трейси обнаружила красивого белого щенка. Вместе с ним была книга о кавказских овчарках и записка. Взяв щенка и прижав его к груди, она прочитала хрустящую белую карточку. Спасибо тебе за спасение Аргоса. Я всегда буду у тебя в долгу. Друг.


Трейси понятия не имела, от кого пришла записка, но предположила, что Скот мог. В любом случае, ему определенно понравилась бы эта собака. Она просто знала это. Это было время, когда их жизни начали наполняться хорошими вещами.


Прижав щенка к подбородку, Трейси Хастингс повернулась, чтобы вернуться в дом, но прежде чем она смогла переступить порог, пуля с ее именем на ней просвистела сквозь деревья.


* * *


Когда оружие было разобрано, убийца из прошлого Скотта испытал извращенную гордость от осознания того, что это было только началом боли и возмездия, которые ожидали Харвата. Харват собирался узнать, что вы никогда никого не хоронили, если не были абсолютно уверены, что они мертвы.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА


Я не делаю секрета из глубокого уважения, которое я испытываю к храбрым американским мужчинам и женщинам, которые самоотверженно служат нашей нации в наших вооруженных силах, правоохранительных органах и разведывательных сообществах. Как человек, который хотел сделать больше, чем просто написать об этих необыкновенных людях, я стал сотрудничать с несколькими различными организациями, которые стремятся служить им и их семьям. Я настоятельно призываю вас посетить мой веб-сайт, чтобы ознакомиться со списком этих организаций, но здесь я хочу особо выделить одну.


Прошлым летом на сборе средств для Военно-морского фонда специального назначения было объявлено, что я назову персонажа этого романа в честь того, кто внес наибольший вклад в этот вечер. Для меня большая честь сказать, что этим человеком был президент и исполнительный директор Zodiac North America Джей Джей Мари. Когда аплодисменты стихли и мистер Мари поднялся на трибуну, он позвонил в Вирджиния-Бич, штат Вирджиния, начальнику полиции А. М. "Джейку" Джейкоксу, которого я имел удовольствие знать много лет. Как только шеф присоединился к нему, мистер Мари объявила, что Зодиак Северной Америки хотел почтить память Брэдли Харпера из полиции Вирджиния-Бич - двадцатипятилетнего резервиста морской пехоты Соединенных Штатов, который был убит к югу от Хадиты, Ирак, в августе 2005 года, назвав персонажа в его честь.


Хотя я не имел удовольствия знать сержанта морской пехоты Брэдли Дж. Харпера, я надеюсь, что в какой-то небольшой части персонаж, которого я создал от его имени, соответствует высоким стандартам, которые, я знаю, он установил для себя как американец, сотрудник полицейского управления Вирджиния-Бич и как морской пехотинец Соединенных Штатов.

БЛАГОДАРНОСТИ


Прежде всего, я должен поблагодарить мою прекрасную жену, Триш, за то, что она держала мир в страхе, пока я писал эту книгу. Прошлый год был невероятно напряженным для нас обоих, и я бы ничего из этого не смог сделать без тебя. Ты любовь всей моей жизни, и я не знаю большей чести, чем быть твоим мужем и отцом двух наших замечательных детей.


Следующий человек, которого я должен поблагодарить, - это мой дорогой друг и ведущий снайпер, Скотт Ф. Хилл, доктор философии. Единственная вещь, более ценная для меня, чем ваши советы и наставления, - это ваша дружба. Спасибо вам за всю вашу помощь и все мили авиакомпаний, которые вы заработали, работая со мной над этим романом. Освободите немного места в своей игровой комнате, ваша награда приближается.


Перебравшись за границу на службу своей стране, мой хороший приятель Чед Норберг обнаружил, что может быть такой же занозой в моем боку по электронной почте, как и тогда, когда мы оба жили в Юте. Хотя я скучаю по возможности обсуждать сюжетные моменты за кружкой пива в компании Фиддлера, его советы через Интернет были не менее креативными, находчивыми или жизненно важными, чем в прошлых проектах. Спасибо, приятель.


Родни Кокс - мой новый снайпер, и я не мог бы встретиться с ним в более подходящее время. С Родни не только очень весело проводить время, его реальный опыт в Ираке и Афганистане оказался бесценным при написании этой книги. Родни стал моим очень хорошим другом, и многие Тейкдаун не были бы написаны без его помощи. Спасибо, RC.


Два других человека, с которыми очень весело проводить время, - мои старые друзья, и они помогали с моими романами с самого начала. Это Чак Фретвелл и Стив Хоффа. Они понимают мое желание сделать все правильно и всегда находят время, чтобы ответить даже на самые незначительные вопросы. Когда в Южной Африке откроется Hofbrauhaus, я куплю первый тур, и тогда мы отправимся на сафари, я обещаю.


И снова два моих хороших друга и вашингтонских инсайдера, Пэт Доак и Дэвид Веннет, умело провели меня через дебри американской политики. Я должен вам обоим ужин и больше, чем пару бутылок хорошего вина, когда в следующий раз буду в Вашингтоне.


Если бы плохих парней сразу же закрыли, триллеры не были бы такими захватывающими. Рич Хендерсон - один из хороших парней - понимает это и был очень полезен во всех делах Нью-Йорка. Спасибо, что отвечаете на бесчисленные электронные письма от меня и за все ваши замечательные советы.


И Гэри Пенрит, и Том Бейкер по-прежнему являются невероятными источниками знаний для моих романов, и я благодарю их за бесценную помощь. Эти джентльмены многое дали своей стране и продолжают делать это ежедневно. Этой нации действительно повезло, и она стала лучше благодаря своему служению. Увидимся в Солнечной долине.


Карл Хоспедалес, Руди Герин, Кевин Докери и старший сержант морской пехоты США Тони Масуччи, каждый из которых внес свой вклад в роман, за что я благодарен. Джентльмены, благодарю вас не только за то, что вы сделали для меня, но и за ту услугу, которую вы оказывали и продолжаете оказывать нашей стране (и Великобритании / Канаде в случае Карла) на ежедневной основе.


Винс Флинн зашел ко мне домой во время гастролей со своим последним романом, и в дополнение к тому, что он похитил сердце моей трехлетней дочери, он также дал несколько мудрых советов по написанию, которые я очень высоко оценил. Спасибо, Винс.


Шеф ВМС США Стивен К. Бронсон (в отставке) - патриот, чья любовь к своей стране и поддержка товарищей-воинов - будь то в армии или на арене - не знает границ. Шеф стал моим очень хорошим другом, и я благодарю его не только за ценную помощь, которую он оказал при написании этой книги, но и за все реальные возможности, которые он предоставил мне. Оставайся в безопасности в Ираке, шеф. Ура!


Я также хочу поблагодарить свои разведывательные и военные источники, которые попросили остаться неназванными. Мы высоко ценим вашу приверженность безопасности нашей нации. Спасибо, что приняли бой с террористами, чтобы нам не пришлось сталкиваться с ними здесь, дома.


Теперь я должен поблагодарить двух самых важных людей в моей писательской карьере: моего несравненного редактора Эмили Бестлер и моего выдающегося агента Хайде Ланге. Спасибо вам за ваше остроумие, мудрость, дружбу и руководство. Вы двое из самых замечательных людей, с которыми я когда-либо имел удовольствие работать, и я с нетерпением жду, когда мы вместе напишем еще много книг.


Джудит Карр, мой издатель в Atria Books, и Луиза Берк, мой издатель в Pocket Books, - два самых талантливых человека в этом бизнесе. Спасибо вам за вашу безграничную поддержку моих романов, за ваш креативный маркетинг и за вашу дружбу.


Джоди Липпер и Сара Бранхам, количество вещей, которые вы сделали и продолжаете делать для меня в Atria, слишком долго перечислять. Я ценю все это. Спасибо.


Всем сотрудникам отделов продаж, искусства, маркетинга и производства Atria и Pocket - я знаю, как усердно вы все работаете, и я благодарю вас за каждую минуту этого. Я не смог бы делать то, что я делаю без тебя.


Дэвид Браун, мой друг и мой непревзойденный публицист. Зная вас так же хорошо, как и я, я могу написать это с уверенностью, что, когда это выйдет, вы подготовите лучший тур на сегодняшний день. Клуб триллеров Опры, вот мы и пришли!


Кент Уилсон, спасибо вам за вашу дружбу и годы экспертных советов. Мы с Триш спим намного спокойнее по ночам, зная, что ты в нашей команде.


Скотт Швимер, человек, который может определить разницу между "шоу" и "бизнесом" за сто миль. Спасибо вам не только за ваш мудрый совет, но и за вашу невероятную дружбу. Лампа Диогена покоится на твоем пороге.


Наконец, я хочу поблагодарить вас, читатели. Я выражаю вам глубочайшую благодарность не только за вашу поддержку моих романов, но и за то, что вы познакомили с моей работой стольких своих друзей, семью, коллег и книжные клубы. Именно благодаря тебе я могу продолжать карьеру, которая мне так нравится.


Искренне,


Брэд Тор


Пожалуйста, переверните страницу, чтобы прочитать отрывок


Первая заповедь

ГЛАВА 1


CAMP DЭЛТА


США NЛАВИНА STATION


GУАНТАНАМО BДА, СUBA


Wкогда было жарко и влажно, жизнь на Кубе колебалась где-то между абсолютной нищетой и вопросом "ванна готова, у кого-нибудь есть лезвие для бритья?" Но когда было холодно и шел дождь, Куба была совершенно невыносимой. Сегодня была одна из таких ночей.


Когда охранники прибыли в изоляторы "Лагеря 5" Дельты, где содержались самые опасные заключенные с наивысшей ценностью для интеллекта, они были в худшем настроении, чем обычно. И это было не из-за погоды. Что-то было не так. Это было написано у них на лицах, когда они вытащили пятерых заключенных из камер и под дулом пистолета приказали им раздеться.


Филипп Руссар не пробыл в Гуантанамо дольше всех, но его определенно допрашивали тяжелее всех. Европеец арабского происхождения, он был снайпером экстраординарных способностей, о подвигах которого ходили легенды. Видеозаписи его убийств непрерывно воспроизводятся на джихадистских сайтах по всему Интернету. Для своих братьев-мусульман он был не чем иным, как супергероем в пантеоне радикальных исламистов. Для Соединенных Штатов он был ужасающей машиной для убийства, ответственной за гибель более ста американских солдат.


Однако, когда Руссар посмотрел в глаза своим тюремщикам, он увидел больше, чем обычную чистую ненависть. Сегодня вечером это было в сочетании с абсолютным отвращением. Какую бы тактику допроса посреди ночи солдаты Объединенной оперативной группы Гуантанамо ни приготовили для Руссарда и его четырех коллег, что-то подсказывало ему, что это не будет похоже ни на что, с чем они сталкивались раньше. Охранники, казалось, были на грани потери контроля.


Была ли успешно осуществлена атака против Соединенных Штатов? Что еще могло привести солдат в такое состояние?


Если так, то Руссар был уверен, что американцы заставят заключенных заплатить. Несомненно, они разработали еще одно унизительное упражнение, призванное оскорбить мусульманские чувства своих заключенных. В глубине души Руссар надеялся, что пытка коснется привлекательной блондинки-солдата и что она разденется до своего кружевного черного белья и будет тереться о него. Хотя он знал, что это неправильно, его фантазии о том, что он хотел сделать с этой женщиной, были тем, что занимало его в течение долгих, одиноких часов изоляции, которые он перенес.


Он все еще размышлял о своей судьбе, когда услышал, как закрылась дверь в дальнем конце тюремного блока. Руссар поднял глаза, надеясь, что это был блондин, но это было не так. Вошел другой солдат с пятью бумажными пакетами для покупок. Проходя мимо, он бросил каждому из заключенных по сумке.


"Одевайся!" - приказал он на неуклюжем арабском.


Сбитые с толку, все заключенные, включая Руссара, достали гражданскую одежду из своих сумок и начали одеваться. Мужчины бросали украдкой взгляды друг на друга, пытаясь понять, что происходит. Руссару вспомнились истории, которые он слышал о еврейских узниках концентрационных лагерей, которым говорили, что их отводят в душ, когда на самом деле они направлялись в газовые камеры.


Он сомневался, что американцы одевали их в новую одежду только для того, чтобы казнить, но, тем не менее, неопределенность того, с чем им предстояло столкнуться, наполняла его более чем небольшим трепетом.


"Почему они не пытаются сбежать?" - прошептал один из охранников своему товарищу, поглаживая спусковую скобу своей М-16. "Я просто хочу, чтобы один из этих ублюдков напал на нас".


"Это чушь собачья", - ответил другой. "Что, черт возьми, мы делаем?"


"Вы двое, заткнитесь!" - рявкнул их командир, который затем отдал серию команд по рации.


Что-то определенно было не так.


Как только они были полностью одеты, на их запястья и лодыжки надели кандалы, и их выстроили в ряд у дальней стены.


Вот и все, подумал Руссар, выдерживая взгляд солдата, который надеялся, что один из заключенных сбежит.


Палец солдата переместился со спусковой скобы своего оружия на сам спусковой крючок, и он, казалось, собирался что-то сказать, когда несколько машин резко остановились прямо снаружи.


"Это мы", - прокричал командир оперативной группы. "Давайте поднимемся".


Заключенных подтолкнули к двери. Руссар надеялся, что как только они выйдут на улицу и он сможет увидеть, куда они направляются, все обретет больше смысла.


Этот план был разрушен один за другим, черные капюшоны были надеты на головы каждого человека, прежде чем его вывели на улицу к ожидающей колонне зеленых хаммеров.


Десять минут спустя конвой остановился. Прежде чем тяжелый капот Руссара был снят, он смог различить отчетливый, пронзительный вой работающих на холостом ходу реактивных двигателей.


На залитом дождем асфальте заключенные смотрели на огромный Boeing 727, когда с них снимали кандалы. Металлическая лестница была подкатана к борту самолета, и его дверь была широко открыта.


Никто не произнес ни слова, но, основываясь на поведении солдат, которым, казалось, было приказано держаться подальше от самолета, Руссар пришел к ошеломляющему выводу. Не дожидаясь указаний, он сделал шаг вперед. Когда никто из солдат не попытался остановить его, он сделал еще один и еще, пока его ноги не коснулись первой металлической ступеньки, и он начал взбираться вверх, перепрыгивая через две за раз. Его спасение было близко! Именно так, как он и предполагал, что в конечном итоге так и будет.


Под звуки других заключенных, поднимающихся по трапу позади него, Руссар осторожно вошел в каюту. Его встретил первый офицер самолета, который сравнил его внешность с фотографией в своем планшете, достал тяжелый черный конверт и сказал: "Нам сказали передать вам это".


Руссар уже получал подобные конверты раньше. Даже не открывая его, он знал, от кого оно.


"Если вы не возражаете, присаживайтесь", - продолжил первый офицер. "Капитану не терпится отправиться в путь".


Руссар нашел свободное место у окна и пристегнулся. Когда дверь главного салона была закрыта, несколько членов летного экипажа исчезли в задней части самолета и вернулись, неся странно выглядящие предметы медицинского оборудования, а также такое же количество больших пластиковых холодильников.


Для Руссара все это не имело никакого смысла, пока он не вскрыл конверт и не прочитал его содержимое. Затем медленная улыбка начала расползаться по его лицу. Это было сделано. Мало того, что он был на свободе, но американцы не смогли бы прийти за ним. Он собирался отомстить - и гораздо раньше, чем он мог подумать.


Открыв штору на окне, Руссар мог видеть, как солдаты забираются обратно в свои хаммеры и отъезжают от взлетно-посадочной полосы, некоторые из них высунули руки из окон и подняли средние пальцы в шутливом приветствии.


Когда двигатели самолета взревели, и тяжелое чудовище начало катиться вперед, из передней части самолета донеслись возгласы "Аллах Акбар", Бог велик,.


Аллах действительно был велик, но Руссар знал, что не Он организовал их освобождение. Когда он смотрел на черный конверт, он знал, что их благодарность была адресована кому-то гораздо менее доброжелательному.


Когда солдаты быстро скрылись из виду, Руссар снова повернулся к окну, поднял большой и указательный пальцы, прицелился и нажал на воображаемый спусковой крючок.


Теперь, когда он был на свободе, он знал, что это только вопрос времени, когда его куратор выпустит его на свободу в Америке, чтобы отомстить.

ГЛАВА 2


FАВИАКАТАСТРОФА CУНТИ, ВИРДЖИНИЯ


SIX MНА ПРОТЯЖЕНИИ LПОСЛЕ


A раскат грома потряс стены, и окна спальни взорвались градом битого стекла. Полностью подчиняясь инстинкту, Скотт Харват потянулся к своей девушке Трейси и скатился с кровати.


Он тяжело приземлился на поврежденное плечо. Переместив свой вес, он протянул руку и выдвинул ящик из своей тумбочки. Это произошло с грохотом. Иностранные монеты, бутылка обезболивающего, набор ключей от замков, которые ему еще предстояло найти на территории отеля, ручки и блокнот из парижского отеля Ritz - все это рассыпалось по деревянному полу.


Там было все, кроме того, что ему отчаянно нужно было найти - своего пистолета.


Харват перекатился на живот и дико забился брассом под кровать. Все, что у него получилось, - это пустая коробка от патронов с полым наконечником и такая же пустая кобура.


Его инстинкты кричали ему найти оружие, в то время как его совесть кричала на него за то, что он лег спать без оружия. Но он лег спать с оружием. Он всегда так делал. Он положил его в ящик рядом с собой. Он был уверен в этом.


Возможно, Трейси добралась до этого первой. Он повернулся к ней, но ее там не было. На самом деле, в своем неуклюжем захвате и перекате он не был вполне уверен, была ли она вообще в постели. Ничто не имело смысла.


Поднявшись на ноги, Харват пригнулся и направился к коридору и лестнице в дальнем конце. С каждым шагом его тревога возрастала. Его внутреннее чутье пыталось ему что-то сказать. Затем, при последнем приземлении, он увидел кровь. Полы, стены, потолок ... они все были покрыты этим.


Этого было так много повсюду. Откуда это взялось? От кого это исходило?


Несмотря на адреналин, бурлящий в его теле, его ноги казались двумя блоками из цельного гранита. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы медленно двинуться к своему подъезду и открытой входной двери.


Когда он вышел на улицу, то увидел быстрые, резкие уколы зрения - кровавые мазки, нарисованные над дверным проемом, перевернутую корзину для пикника, а на пороге рядом с маленькой белой собачкой лежало тело женщины, в которую он был влюблен.


Харвату показалось, что он увидел движение где-то вдоль линии деревьев на краю собственности. Он искал что-нибудь, что он мог бы использовать в качестве оружия, когда длинный черный нож взметнулся над его плечом сзади и лезвие было прижато к его горлу.

ГЛАВА 3


FАВИАКАТАСТРОФА HОСПИТАЛЬ


FВСЕ CХЕРЧ, ВИРДЖИНИЯ


Hголова арвата откинулась назад так внезапно, что шок заставил его проснуться. Потребовалось несколько секунд, чтобы его сердцебиение замедлилось и он осознал, где находится.


Он оглядел больничную палату и увидел, что все было точно так же, как он оставил перед тем, как погрузиться в сон. Спинка кровати, к которой он намеревался прислониться только лбом, все еще была на месте, как и обитательница кровати, Трейси Хастингс.


Глаза Харвата осмотрели ее тело в поисках любого признака того, что она двигалась во время его сна, но Трейси оставалась в коме. Она стала жертвой пули анонимного убийцы пять дней назад, и с тех пор она не сдвинулась с места; даже на долю дюйма.


Аппарат искусственной вентиляции легких продолжил свой ритмичный цикл вжик, хлоп ... вжик, хлоп.Харвату было невыносимо видеть ее такой. Она уже перенесла так много травм. Но хуже всего было осознавать, что ее нынешние страдания были его виной.


Несмотря на то, что мир обрушил на нее - в частности, на самодельное взрывное устройство в Ираке, которое взорвалось у нее перед лицом, лишив одного из ее прекрасных голубых глаз, и на ее карьеру ведущего специалиста по обезвреживанию взрывоопасных предметов на флоте, - ей удалось сохранить невероятное чувство юмора. Хотя ему потребовалось некоторое время, чтобы признать это, Харват влюбился в Трейси в ту минуту, когда впервые увидел ее.


Их совершенно случайно свело вместе чуть меньше месяца назад на Манхэттене. Харват отправился в "Большое яблоко", чтобы провести выходные Четвертого июля со своим хорошим другом Робертом Херрингтоном. Роберт, или "Пуля Боб", как его называли его приятели, был легендарным оперативником "Дельта Форс", которого недавно уволили из армии по медицинским показаниям из-за ранения, полученного в Афганистане.


Харват и Херрингтон запланировали насыщенные выходные, полные выпивки и кутежей, когда Нью-Йорк подвергся ужасающей террористической атаке. Никто из них не знал, что Боб будет убит позже той ночью.


Поскольку остров Манхэттен был полностью оцеплен, а подразделения полиции, пожарной охраны и скорой помощи были напряжены до предела, Боб помог Скотту собрать собственную команду для поимки преступников.


Команда состояла из сотрудников специальных операций из Манхэттенского центра ВА, которые, как и Боб, были недавно выписаны из-за различных травм, полученных за границей. Харват стоял на крыше здания VA на берегу Ист-Ривер, когда Трейси и двое других приятелей Боба ступили на крышу.


В двадцать шесть Трейси была на десять лет моложе Харвата, но в ней были мудрость и искушенность, которые делали их возраст несущественным. Когда Харват позже поделился с ней этим наблюдением, она пошутила, что обезвреживание смертоносных взрывных устройств, зарабатывающих на жизнь, быстро старит человека.


Возможно, она вела себя как женщина старше своих двадцати шести лет, но она определенно так не выглядела. Она была воплощением фитнеса. На самом деле, у нее было самое скульптурное тело из всех женщин, которых когда-либо знал Харват. Трейси пошутила, что у нее есть тело, за которое можно умереть, и лицо, чтобы защитить его. Это был ее способ справиться со шрамами, которые она получила в результате взрыва самодельного взрывного устройства в Ираке. Пластические хирурги проделали потрясающую работу по замене бледно-голубого цвета ее уцелевшего глаза, но независимо от того, как Трейси наносила макияж, она все еще не могла полностью скрыть тонкие шрамы на лице.


Ничто из этого не имело значения для Харвата. Он думал, что она великолепна. В частности, ему нравилось, как она заплетала свои светлые волосы в косички. Косички были для маленьких девочек, но в них было что-то определенно сексуальное, когда их носила женщина.


Такова была Трейси в двух словах. В ней не было ничего обычного. Ее остроумие, сострадание, настойчивость перед лицом травм - всеми этими чертами Харват глубоко восхищался, но не они заставили его влюбиться в нее. Причина, по которой он влюбился, была гораздо более эгоистичной.


Причина, по которой Харват так сильно заботился о ней, заключалась в том, что впервые в своей жизни он нашел кого-то, кто действительно понимал его таким, какой он есть. Она видела за волнами постоянных острот, за нескончаемым потоком шуток и за грудой камней, которые Харват сложил, чтобы отгородиться от остального мира. Ему не нужно было играть с ней в игры, а ей не нужно было играть в игры с ним. С того момента, как они встретились, каждый из них мог быть самим собой. Это было чувство, которое Харват никогда не думал, что он испытает.


Когда он смотрел сверху вниз на Трейси на ее больничной койке, он знал, что это чувство он больше никогда не испытает.


Он мягко высвободил свою руку из ее и встал.


Состояние Союза (Скот Харват, # 3)


ПРОЛОГ


ВАШИНГТОН, округ Колумбия


ВЕЧЕР ВТОРНИКА, 28 января


Wчего я хочу, Чак, так это десяти минут тишины, чтобы я мог подумать", - рявкнул президент своему начальнику штаба.


Чарльз Андерсон никогда не видел своего босса таким. С другой стороны, Америка никогда раньше не сталкивалась с ситуацией такого масштаба. Менее чем за три часа до того, как он должен был выступить со своей речью о положении в Союзе, президент Джек Ратледж уже принял непростое решение эвакуировать Конгресс и ограничиться видеозаписью обращения из Белого дома. Однако самый трудный вызов все еще лежал перед ним.


"Ладно, народ", - озвучил Андерсон. "Вы слышали президента. Давайте дадим ему комнату. Все вон. Мы вновь соберемся в ситуационной комнате ".


Как только Овальный кабинет опустел, президент откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и помассировал лоб тыльной стороной ладони. Его присяга при исполнении служебных обязанностей призывала его сохранять, охранять Конституцию - свод законов, который обязывал его "предоставлять Конгрессу информацию о состоянии Союза и рекомендовать на их рассмотрение такие меры, которые он сочтет необходимыми и целесообразными". Никогда за миллион лет он не мог представить, что выполнение его обязанностей приведет к развалу всего, за что боролась Америка, чтобы стать.


Ему вспомнилась первая речь о государстве Союза, произнесенная Джорджем Вашингтоном более двухсот лет назад в Федеральном зале Нью-Йорка. Поскольку страна находилась на начальной стадии своего великого демократического эксперимента, Вашингтон сосредоточился на самой концепции союза и проблемах не только его создания, но и поддержания.


Как, черт возьми, все дошло до этого?Ратлидж задумался, когда открыл глаза и изучил две папки на столе перед ним. В каждом содержалась разная версия его обращения "Положение в союзе", и каждое могло быть одинаково разрушительным. Судьба миллионов американцев будет решена тем, что он сказал и сделал в течение следующих трех часов.


Президент Джек Ратледж, не будучи особенно религиозным человеком, снова закрыл глаза и на этот раз помолился Богу о руководстве.

ГЛАВА 1


ЗВЕНИГОРОД, РОССИЯ


ЗА ТРИ НЕДЕЛИ ДО


Wв этом году "Интер" приехал слишком рано", - пожаловался Сергей Ставропольский, бросая свое длинное пальто на стул у двери. Он был последним из четырех прибывших мужчин. "Я думаю, это будет одно из самых холодных зрелищ, которые мы видели за долгое время". Подойдя к бару, он достал графин бренди и наполнил изящный хрустальный бокал. Он был огромным мужчиной с темными волосами и большим носом, на котором были следы того, что его много раз ломали. При росте шесть футов три дюйма и весе двести семьдесят пять фунтов он был крупнее любого другого мужчины в комнате, но это были его темные, проникающие глаза, которые привлекали всеобщее внимание и которые давным-давно принесли ему его прозвище. Хотя он ненавидел прозвище "Распутин", он обнаружил, что оно вселяло в его врагов и тех, кто выступал против него, определенную степень страха, и поэтому он позволил ему закрепиться. Его волосы цвета соли с перцем были коротко подстрижены в военном стиле. Его кожа была сильно изрыта оспинами, а левый глаз слегка запал из-за гранаты, которая взорвалась у него перед лицом, когда он отталкивал одного из своих людей с пути опасности. Хотя он был в два раза храбрее своих собравшихся коллег, он был менее утончен, чем наполовину, и, словно для того, чтобы продемонстрировать именно этот факт, он осушил свой бренди одним длинным глотком.


Мужчины за столом улыбнулись поведению своего друга. Ставрополь был неизменен, как северная звезда. За сорок с лишним лет ничто его не изменило - ни деньги, ни власть, ни даже осознание того, что он войдет в историю как один из величайших солдат, которых когда-либо производила Россия-матушка. В бою он спас жизнь каждому человеку в комнате, некоторым по нескольку раз, но они собрались в этом отдаленном лесистом районе в сорока милях к западу от Москвы не для того, чтобы заново переживать прошлое. Напротив, четверо мужчин, сидевших вокруг потертого дубового стола, были там, чтобы формировать будущее.


Снаружи по гравийной подъездной дорожке к охотничьему домику многовековой давности пронесся порыв ледяного ветра. Из его каменной трубы лишь на мгновение можно было увидеть струйки серого дыма, прежде чем их засосало вверх, в постоянно темнеющее небо. Когда холодный ветер прижался к внушительному сооружению, оно глухо застонало.


Ставрополь, лидер группы, подошел к камину и провел несколько минут, вороша тлеющие угли железной кочергой, делая вид, что ищет подходящие слова, чтобы сказать. Это был пустой жест. Он точно знал, что собирался сказать. Спонтанность не была одним из его качеств. Это привело к ошибкам, а ошибки были предвестниками провала. Ставрополь годами репетировал этот момент в своем воображении. Его необузданная решительность могла сравниться только с его способностью к холодному, отстраненному расчету.


После достаточной демонстрации самоанализа он выпрямился во весь рост, повернулся к своим коллегам и сказал: "Мне приятно видеть вас всех здесь. Мы ждали этого много долгих лет. Сегодня мы вступаем в новую и славную главу в истории не только нашей любимой России, но и всего мира. Пятнадцать лет назад мы...


"Мы были намного моложе", - перебил один из мужчин.


Это был Валентин Примович, трудяга, беспокойщик. Он всегда был самым слабым звеном. Ставрополь пристально посмотрел на него. Он предвидел возможность разногласий в рядах, но не сразу. Подсознательно его рука сжалась в кулак. Он напомнил себе расслабиться. Подожди, сказал он себе. Просто подожди.


Ставрополь попытался смягчить черты своего лица, прежде чем ответить. "Валентин, мы все еще молодые люди. И то, что мы, возможно, потеряли за годы, мы с лихвой приобрели в опыте ".


"Сейчас у нас хорошая жизнь", - сказал Ури Варенски, встав на защиту Примовича. "Мир стал другим местом. Россия - другое место".


"Как мы и предполагали, так и будет", - сказал Ставрополь, когда его глаза обратились к Варенски. Он стал мягким и ленивым. Если бы Ставрополю сказали пятнадцать лет назад, что сильный наркоз самодовольства однажды настигнет такого великого человека, такого великого солдата, Ставрополь никогда бы в это не поверил. "Вы забываете, что перемены произошли из-за нас. Это была наша идея ".


"Это была ваша идея", - ответил Анатолий Карганов. "Мы поддерживали вас, как и всегда, но Ури и Валентин правы. Времена изменились ".


Ставрополь не мог поверить своим ушам. Был ли Карганов, один из величайших военных умов, которых когда-либо видела страна, на стороне Примовича и Варенски? Тот самый Анатолий Карганов?


Несмотря на все его тщательное планирование, встреча проходила не так, как представлял Ставрополь. Он остановился и сделал глубокий вдох, еще раз пытаясь успокоиться, прежде чем ответить. "Я видел эти изменения. По дороге сюда из Москвы я видел их вдоль обочин дорог - старух, подметающих канавы самодельными метлами или продающих картошку и дрова, чтобы просто заработать на еду, в то время как новые богачи проезжают мимо на своих внедорожниках BMW и Mercedes, слушая американский рэп.


"В полуразрушенных домах за дорогами маленькие российские дети курят крэк-кокаин, колются героином и распространяют туберкулез и вирус СПИДа, которые уничтожают наше население. Если раньше мы гордились своей страной, то теперь наши плакаты и рекламные щиты рекламируют только отдых по системе "все включено" в Греции, новые оздоровительные клубы или последние новинки итальянской дизайнерской одежды ".


"Но Россия добилась успехов", - настаивал Карганов.


"Выгоды, Анатолий? И каких успехов мы добились?" - спросил Ставрополь с явным презрением в голосе. "Советский Союз когда-то был великой империей, охватывающей одиннадцать часовых поясов, но посмотрите на нас сейчас. Большинство наших братских республик исчезло, и мы ведем жалкую борьбу за то, чтобы удержать тех немногих, кто остался. Наша экономика, рыночная экономика, которую так широко поддерживают наши жадные соотечественники, ежедневно балансирует на грани краха. Богатые изнасиловали нашу страну, спрятали свои деньги в безопасных убежищах за пределами России и отправили своих детей в европейские школы-интернаты. Наша валюта обесценилась, продолжительность нашей жизни смехотворна, а наше население сокращается. Более того, миру не только не нужно ничего из того, что мы продаем, но и не хочется слушать то, что мы хотим сказать. Когда-то мы были великой мировой державой - сверхдержавой, - теперь мы ничто. Это не то наследие, которое я планирую оставить после себя ".


"Сергей, - начал Карганов, специалист по улучшению положения, " мы все посвятили свои жизни нашей стране. Наша любовь к России безупречна".


"Так ли это?" - спросил Ставрополь, медленно разглядывая каждого мужчину, сидящего за столом. "Я чувствую, что ваша любовь к России уже не та, что была когда-то. Это дело не для слабых или малодушных. Предстоит проделать еще много работы, и это будет нелегко. Но в конце концов Россия поблагодарит нас".


В комнате воцарилось неловкое молчание. Через несколько минут это нарушил Варенски. "Итак, день, о котором мы все мечтали, наконец настал". Это была не столько констатация факта, сколько предчувствие, окрашенное сожалением.


"Звучит недовольно", - ответил Ставрополь. "Возможно, я был неправ. Может быть, вы уже не молодые люди. Может быть, вы состарились - состарились и напуганы ".


"Это смешно", - вмешался Примович, обычно самый осторожный из группы. "Большая часть из того, что вы предсказывали, произойдет с Советским Союзом, действительно произошло, но не все было к худшему. Вы выбираете видеть только то, что вы хотите видеть ".


Ставрополь начинал выходить из себя. "То, что я вижу, - это три ленивые свиньи, которые слишком долго кормились у кормушки капитализма; три дряхлых старикашки, которые забыли обещание, данное своим товарищам, обещание, данное своей стране".


"Вы не оказываете себе никакой услуги, оскорбляя нас", - ответил Карганов.


"Неужели?" - спросил Ставрополь с притворным удивлением. "Момент, которого мы так долго ждали, момент, ради которого мы так усердно работали, наконец настал. Мы, наконец, готовы пробудить гиганта, и накануне нашего величайшего достижения, после стольких жертв, стольких ожиданий, стольких планов, мои самые верные друзья передумали. Что бы вы посоветовали мне сделать?"


"Почему бы нам не поставить это на голосование?" - предложил Варенски.


"Голосование?" - ответил Ставрополь, - "Как очень демократично".


"Это было пятнадцать лет назад, когда мы согласились на твой план, Сергей. Сейчас мы не те люди, какими были тогда ", - сказал Карганов.


"Очевидно, - отрезал Ставрополь, - поскольку клятвы для тебя больше ничего не значат". Он поднял руку, чтобы заставить Карганова замолчать, прежде чем мужчина смог ответить. "Должен признать, я разочарован, но я не удивлен. Время может погасить огонь в душе человека. Когда некоторые мужчины становятся старше, они полагаются уже не на идеалы, а на одеяла, которые согревают их ночью. Я виню себя за это. Мы поставим это на голосование, как предложил товарищ Варенский. Но сначала давайте займемся еще одним делом."


"Все, что угодно", - ответил Примович. "Давай просто покончим с этим".


Ставрополь улыбнулся. "Я рад, что ты согласен, Валентин. Что я хочу, так это полный список активов, которые у нас есть, и как с ними связаться ".


"Зачем это нужно?" - спросил Карганов.


"Поскольку я тот, кто это начал, я буду тем, кто это закончит. Не должно быть свободных концов ".


"Вы, конечно, не собираетесь покончить с ними?" - спросил Варенски. "Это не простые пехотинцы".


"Конечно, нет, Ури", - сказал Ставрополь. "Активы будут просто отозваны в Россию-матушку. Вот и все. Это сделало бы всех вас счастливыми, не так ли?"


За столом воцарилась мертвая тишина.


"А что, если они не захотят, чтобы их отзывали?" - спросил Примович.


"Я уверен, что их можно убедить. Пойдем, мы теряем время. Я знаю, что дома всех вас ждут теплые постели. Скажите мне, что мне нужно знать, чтобы мы могли перейти к голосованию ", - сказал Ставрополь.


Мужчины неохотно предоставили информацию, в то время как Ставрополь делал тщательные заметки. Он не хотел передавать конфиденциальную информацию на бумаге, но доверять так много важных деталей своей стареющей памяти было еще большим риском.


Пока он писал, он медленно обошел вокруг стола, его ботинки эхом отдавались по деревянным половицам. Ритм был очень похож на самого человека - дотошный и терпеливый.


Когда необходимые данные были собраны, Ставрополь разрешил мужчинам проголосовать. Все они, как один человек, согласились отказаться от операции. Все было именно так, как он боялся. Примович, Варенски и даже Карганов смягчились. Сейчас был доступен только один вариант.


"Итак, решение принято", - признал он, останавливаясь перед камином.


"Поверь мне, это к лучшему", - ответил Карганов.


Примович и Варенски выразили свое согласие, когда встали и взяли свои пальто.


"Вы все еще можете совершать великие дела для России", - продолжил Карганов. "Я уверен, что Министерство обороны было бы радо иметь в своем распоряжении ваши таланты. Может быть, даже должность в военной академии, обучающей солдат завтрашнего дня тому, что значит быть грозным русским воином ".


"Вам следует завести хобби", - предложил генерал Примович, подходя, чтобы пожать руку своему старому коллеге.


"Хобби?" - спросил Ставрополь. "Это неплохое предложение. Может быть, гольф?"


"Конечно", - сказал Примович, и на его губах появилась улыбка, когда Ставрополь взял железную кочергу и притворился, что бьет ею по мячу для гольфа. Ставрополь, казалось, воспринял все лучше, чем он ожидал. "Я слышал, это может быть очень расслабляющим".


Улыбка Примовича быстро исчезла, когда Ставрополь со всей силы ударил кочергой его сбоку по голове и раскроил череп.


Мгновение мужчина просто стоял там, затем его безжизненное тело рухнуло на пол.


"Действительно, очень расслабляет", - усмехнулся Ставрополь, выпуская окровавленную кочергу из рук.


"Что ты наделал?" - закричал Карганов.


"Вы же на самом деле не думали, что это будет так же просто, как проголосовать и просто уйти, не так ли? Мы работали над этим более пятнадцати лет. Я спланировал все, ВСЕ - вплоть до самой последней детали. Я ожидал некоторого сопротивления от Примовича и, может быть, немного от Варенского, но не от вас, Анатолий. Ты - никогда", - сказал Ставрополь.


"Ты сошел с ума", - крикнул Варенски, совершая финальный обход стола в пользу Ставрополя.


Ставрополь достал из-за поясницы красиво выгравированный черный хромированный пистолет Токарева и выстрелил в него, прежде чем тот успел отойти на три фута.


Карганов не мог поверить в то, что он видел. Ставрополь был безумен, он был уверен в этом.


"Итак, что это будет, Анатолий?" - спросил Ставрополь. "Ты присоединишься к нам? Или ты пойдешь путем Валентина и Ури?"


Выражение лица Карганова было достаточным ответом.


"Как пожелаете", - ответил Ставрополь, который затем выпустил одну пулю в голову Карганова.


Услышав выстрелы, второй мужчина, закутанный в теплую зимнюю одежду, вышел из машины Ставрополя и спокойно вошел внутрь, чтобы помочь своему работодателю. "Теперь, когда эти люди мертвы, у нас будет гораздо больше работы", - сказал он, помогая Ставрополю вытащить три тела через заднюю дверь.


Ставрополь улыбнулся. "Наш список активов в Америке довольно длинный. За эти годы мы потеряли Олдрича Эймса здесь, Роберта Ханссена там, но многие другие все еще на месте. Все будет продолжаться по плану, и тебе, мой друг, придется расчистить место на своей старой форме. Я уверен, что Россия создаст совершенно новую медаль за то, чего мы собираемся достичь ".


Затем двое мужчин работали в тишине, копая неглубокие могилы и хороня тела за уединенным домиком. Они были не одни. Кто-то наблюдал за происходящим высоко наверху, на одной из заросших лесом троп в этом районе.

ГЛАВА 2


ИСТОН, Мэриленд


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 10 ДНЕЙ


Fрэнк Лейтон был напуган. На самом деле, если сказать правду, мужчина был абсолютно напуган.


Звонок поступил посреди ночи, голос скорее машинный, чем человеческий. Это звучало жестяною, как-то законсервированно, как будто это доносилось издалека. Но его потряс не звук голоса. Это было послание.


Лейтону потребовалось несколько мгновений, чтобы избавиться от пут в голове - настолько глубоким был его сон. А почему бы и нет? В конце концов, он был на пенсии. Спать с одним открытым глазом, защищаясь от холодного лезвия ножа, которое мог воткнуть ему между ребер предполагаемый союзник, или прислушиваться к предательскому шепоту пули анонимного убийцы, выпущенной из оружия с глушителем, - все это было частью его прошлого. По крайней мере, так он думал.


Двадцать пять фунтов лишнего веса и пятнадцать лет вне игры, Фрэнк Лейтон быстро принял душ, побрился, а затем причесал свои густые седые волосы. Годы не были к нему добры. Когда он посмотрел в зеркало и сказал себе: "Я слишком стар для этого", он говорил чистую правду.


Первоначальный всплеск адреналина, вызванный телефонным звонком, давно прошел, поэтому Лейтон решил сварить кофе, пока обдумывает возможные варианты. Это был короткий период размышлений, поскольку у него не было вариантов. Именно так и был разработан протокол.


Когда кофе был готов, Лейтон наполнил свою кружку с точностью до двух с половиной дюймов до края, затем достал бутылку Wild Turkey из шкафчика над холодильником и наполнил кружку до краев. Завтрак чемпионов, подумал он про себя, когда взял кружку и направился мимо кладовой дворецкого в прачечную и складское помещение, которое одновременно служило его домашним офисом.


Пока он ждал загрузки своего компьютера, он смотрел на фотографию своей сестры Барбары и двух ее детей. Может быть, ему следует позвонить ей. Предупреди ее. У нее все еще был домик в Вайоминге. Там они были бы в безопасности. Ему не пришлось бы говорить ей почему. Она бы ему доверяла. Она сделала бы то, о чем он просил. Для них было важно быть в безопасности, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет выполнить свое задание. Как в мире, удивлялся он, все дошло до этого? И после всех этих лет.


Открытие его веб-браузера прервало размышления Лейтона. Он зашел на веб-сайт American Airlines и просмотрел все международные рейсы, вылетающие из Вашингтона в то утро. Когда он нашел нужный рейс, он начал процесс бронирования билета. Он понятия не имел, работает ли еще старая кредитная карта корпорации "Кэпстоун". Это был единственный способ забронировать и оплатить перелет, поскольку он больше не держал дома больших запасов наличных. Это было то, что он оставил позади в своей старой карьере, в своей старой жизни.


Если бы карта была все еще активна, малоизвестный банк в Манассасе, штат Вирджиния, принял бы любую дату истечения срока действия, которую он ввел в компьютер. Лейтону не было необходимости выуживать карточку или фальшивый паспорт, совпадающий с именем на карточке, из тайника в старом буйке для ловли омаров, который хранился в углу эллинга за его домом. Когда чья-то жизнь годами висит на волоске, некоторые вещи никогда не забываются. Он ввел номер кредитной карты наизусть и подождал, пока сайт American Airlines обработает его запрос. Несколько мгновений спустя на экране появился номер подтверждения и распределение мест.


Лейтон знал, что покупка билета в тот же день вызовет много подозрений, поэтому о перевозке оружия не могло быть и речи. Ему пришлось бы подождать, пока он не доберется туда. Как только он прибудет, у него будет доступ к более чем достаточной огневой мощи и деньгам - если все оставить на месте.


Это должно было быть. Тот факт, что кредитная карта Capstone все еще работала, черт возьми, тот факт, что ему даже позвонили спустя столько времени, был достаточной причиной верить, что он найдет вещи такими, какими оставил их пятнадцать лет назад.


Но что, черт возьми, происходило?Может ли это быть испытанием? Если так, зачем испытывать его? Конечно, у них были более молодые, более способные оперативники - оперативники, которые действительно были активны. Ничто из этого не имело никакого смысла. Если вы собирались участвовать в самых важных в мире скачках, зачем тащить для этого старых боевых коней с пастбища?


Разум Фрэнка Лейтона был переполнен вопросами, и когда они начали одолевать его, он захлопнул железную дверь перед своими опасениями и сомнениями. Он напомнил себе о том, чему их всех учили, об одной вещи, которую им вдалбливали снова и снова - Протокол никогда не ошибется. Протокол непогрешим.


Когда он взял себя в руки и выключил компьютер, Лейтон снова подумал о том, чтобы позвонить своей сестре. Если его миссия не увенчается успехом, по крайней мере, у нее и детей будет шанс. Затем он снова задумался. Нет, он не мог позвонить ей. Несмотря на то, как сильно он хотел, протокол был четким. Не было никаких признаков того, что это произойдет. Ничего. Но в то же время это была одна из тех случайностей, к которым, как им сказали, нужно быть готовыми - нечто, падающее с ясного голубого неба.


После того, как Лейтон еще немного подумал об этом, он пришел к выводу, что был один человек, которому он мог позвонить; кто-то вроде него - кто-то, с кем бы тоже связались. Им не пришлось бы обсуждать детали; тон их голосов сказал бы все.


Он извлек свой тайник из буя старого ловца омаров в эллинге и принес его обратно в свою спальню, где быстро набил небольшой чемодан одеждой. Бросив туда что-то похожее на большой КПК, он открыл конверт из буя и разложил его содержимое по комоду.


Паспорт нуждался в некоторой доработке. Ему нужно было бы обновить некоторые марки и, конечно, изменить срок годности. Ему нужно было бы сделать то же самое для получения водительских прав. Кредитная карточка и фальшивые визитные карточки были рассованы по разным карманам спортивной куртки, которую он повесил на ручку дверцы шкафа.


Другие предметы, такие как валюта до Европейского союза, которая больше не использовалась, были выброшены в металлическую корзину для мусора. Старый закодированный список имен, адресов и телефонных номеров был повторно сохранен в памяти, а затем также выброшен в корзину для мусора.


Теперь настало время сделать телефонный звонок. Лейтон вернулся на кухню, поднял телефонную трубку и набрал номер. Он чувствовал себя так, словно попал в один из тех ночных кошмаров, где все происходило в замедленной съемке. Телефонный звонок на другом конце, казалось, длился целую вечность. Наконец, на пятом гудке раздался звук, как будто кто-то взял трубку. Облегчение захлестнуло его. Если человек, которому он звонил, все еще был дома, возможно, он не был активирован. Возможно, все это было какой-то ошибкой. Ощущение, однако, было недолгим, поскольку Лейтон понял, что попал на голосовую почту этого человека. Он не потрудился оставить сообщение.


Теперь ничто, кроме задания, не имело значения. Он никому не мог доверять. Все и вся на тот момент были под подозрением. Он достал бутылку с жидкостью для закваски из-под кухонной раковины и вылил содержимое металлической корзины для мусора. Там не могло остаться никаких следов. Лейтон поставил мусорную корзину на улицу в свой каменный внутренний дворик, чиркнул спичкой и наблюдал, как загорелась куча бумаг. Когда он был уверен, что они сгорели до неузнаваемости, он использовал крышку от своего чайника-гриля, чтобы потушить огонь, и, опорожнив его, вернул корзину для мусора внутрь.


Два часа спустя, умело заменив свой фальшивый паспорт и водительские права чертежными принадлежностями, которые он хранил именно для такой цели, заперев дом и положив чемодан в багажник своей машины, Фрэнк Лейтон выехал с подъездной дорожки и направился в аэропорт, преданный своему заданию и хаосу, который он собирался обрушить на мир.

ГЛАВА 3


КОРОНАДО, КАЛИФОРНИЯ


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 8 ДНЕЙ


Sкот Харват сидел в баре Babcock & Story отеля Del Coronado, потягивая одну из их фирменных коктейлей "маргарита", но его мысли были за миллион миль отсюда. Возвращение домой далось ему нелегко, по крайней мере, не так, как сейчас, но его мать настояла, и, по крайней мере, Харват был хорошим сыном.


Прошло десять лет с тех пор, как они похоронили его отца, и в эту годовщину его мать сочла уместным, чтобы они сделали что-нибудь в память о нем. У Скотта не хватило духу сказать своей матери, что он вспоминает своего отца почти каждый день, потому что он знал, что она тоже. Майкл Харват был хорошим человеком - хорошим мужем, хорошим отцом, хорошим солдатом, и причиной, по которой Скотт Харват стал морским котиком.


Отец Харвата, инструктор "Морских котиков" в Военно-морском центре специального назначения, погиб во время учебной миссии в результате несчастного случая при подрыве. Во время аварии Скотт тренировался с командой США по фристайлу в Парк-Сити, штат Юта. На тот момент он был в команде уже несколько лет, к большому огорчению своего отца. Майкл Харват не работал так усердно, как ему приходилось, чтобы наблюдать, как его сын отказывается от колледжа ради карьеры в профессиональном спорте. Эти двое жестоко боролись, как могут только двое гордых, своевольных мужчин со страстными убеждениями.


Ссора была напряжением в их отношениях; мать Скотта неустанно работала, пытаясь наладить их. Она как будто каким-то образом почувствовала, что жизнь ее мужа оборвется. Только благодаря титаническим усилиям его матери семья вообще осталась вместе. Чем сильнее Майкл давил, тем больше Скотт отстранялся и шел своим путем. Отец и сын были похожи больше, чем кто-либо из них осознавал. К тому времени, когда Скотт сам во всем разобрался, его отца уже не было.


Потеря была сокрушительной. Мать Скотта потеряла своего мужа, но можно утверждать, что большее горе было у Скотта, который не только потерял своего отца, но и потерял его, когда между ними осталось так много недосказанного и незавершенного.


До смерти своего отца Скотт очень хорошо выступал на этапах Кубка мира и был удостоен медали на предстоящих Олимпийских играх, но, как он ни старался, после смерти отца он просто не мог вернуться к соревновательным лыжным гонкам. Внезапно это перестало быть важным.


Вместо этого он решил немедленно пойти по стопам своего отца. После окончания колледжа с отличием менее чем за три года он поступил на службу в военно-морской флот, где прошел строгую базовую программу подводного подрыва / отбора морских котиков, также известную как BUD /S, и был произведен в морские КОТИКИ. С его опытом катания на лыжах ему было поручено возглавить вторую команду, известную как специалисты по холодной погоде, или Полярные котики. Обладая исключительными способностями к языкам и желанием еще больше действовать, Харват подал заявление и в конечном итоге был принят в шестую команду, элитное контртеррористическое подразделение военно-морского флота, также известное как Группа разработчиков. Скотт Харват попал в поле зрения секретной службы Соединенных Штатов, когда он был в Dev Group.


Всякий раз, когда президент появлялся на воде или вблизи нее, к морским котикам обращались за поддержкой. Харват был частью контингента, который помогал нескольким таким охранникам бывшего президента, который любил гонять на своих катерах с сигаретами у побережья штата Мэн. Скотт неоднократно доказывал, что он чрезвычайно талантлив, но когда он обнаружил и обезвредил взрывное устройство, предназначенное для срыва одного из президентских вылазок, Секретная служба встала и обратила на это внимание. Они искали кого-то, похожего на него, чтобы помочь улучшить способы, которыми они защищали президента.


Это потребовало некоторых усилий, но Секретной службе в конечном итоге удалось уговорить Скотта присоединиться к их команде. После того, как Харват закончил свои курсы в центре повышения квалификации секретной службы в Белтсвилле, штат Мэриленд, он присоединился к группе охраны президента, базирующейся в Белом доме. С тех пор многое произошло. Харват не только спас президента от похитителей и помог предотвратить крупную войну на Ближнем Востоке, но и попутно понял, что жизнь агента секретной службы не для него. Удивительно, но президент согласился и поручил Харвату новое назначение.


Президент Джек Ратледж добавил новое оружие в свою войну с терроризмом. В рамках реорганизации американского разведывательного сообщества и возобновления приверженности борьбе с терроризмом президент создал специальное международное подразделение Министерства внутренней безопасности, получившее название Управление международной помощи в расследованиях, или OIIA. Группа представляла возможности коллективного разума и всю мощь правительства Соединенных Штатов, призванную помочь нейтрализовать и предотвратить террористические действия против Америки и американских интересов на глобальном уровне.


Хотя должность Харвата в OIIA значилась как "специальный агент", очень немногие люди знали, в чем на самом деле заключалась его работа. Мягкое название заставило большинство поверить, что он работал на местах, помогая иностранным правительствам и правоохранительным органам в их усилиях по борьбе с терроризмом. Это, в конце концов, было четким заявлением о миссии OIIA. Если бы Конгресс знал истинные приказы Харвата, Управление международной помощи в расследованиях никогда бы не утвердило свой бюджет.


Размышления о его покойном отце часто заставляли Скотта думать о человеке, который стал для него как второй отец. Это был тот же человек, которого президент назначил главой нового OIIA - бывший заместитель директора ФБР Гэри Лоулор. Будучи человеком номер два в ведущей правоохранительной организации мира, Лоулор был идеальным выбором. Президент также высоко оценил особые отношения, которые существовали между Лоулором и Харватом. Это были именно те отношения, которые рассматривал Харват, когда его девушка, Мег Кэссиди, вошла в бар.


"Ты что-нибудь слышал о нем?" - спросила она, садясь на пустой табурет рядом со Скотом.


"Ничего", - ответил он, крутанув мобильник на стойке перед собой. "А как насчет в комнате? Какие-нибудь сообщения?"


"Совсем никакого. Что сказали в авиакомпании?"


"Моему связному потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в этом, но он сказал, что, по-видимому, Гэри сел в самолет и что как раз в тот момент, когда они готовились закрыть двери и оттолкнуться, он вскочил и потребовал, чтобы его выпустили. Продемонстрировал свои полномочия и все такое. Это чертовски напугало пассажиров ".


Мэг смотрела на Скотта, пока он переваривал эту информацию. Вероятно, все это оказалось бы пустяком, но сейчас это казалось тревожным, особенно в свете его новой работы. Хотя Скотт не вдавался в подробности, тот факт, что они встретились, когда он спас ее с захваченного авиалайнера в Каире, и что в свои тридцать с небольшим он был в лучшей форме, чем большинство мужчин, даже на десять лет моложе, подсказал Мег, что новая должность, на которую его назначил президент, вероятно, не предполагала большого количества бумаг. Он был солдатом на передовой линии Америки в войне с терроризмом, и Мэг была достаточно умна, чтобы понять, что это значит. Это означало не задавать много вопросов и быть готовым ко всему, даже к самому худшему. Она была готова сделать это для него. За те немногим более шести месяцев, что они были вместе, она очень сильно привязалась к Скотту Харвату. Настолько, что она даже рассматривала возможность переноса всего своего бизнеса из Чикаго в Вашингтон, округ Колумбия, подальше от всех своих друзей и контактов и построения новой жизни с этим мужчиной.


С его грубоватым красивым лицом, песочно-каштановыми волосами, голубыми глазами и мускулистым ростом пять футов десять дюймов Скотт Харват был довольно привлекателен по стандартам любой женщины, но с самого начала ее больше всего привлекал внутренний мужчина. В дополнение к его остроумию и сообразительности, было кое-что еще. Им двигала одна простая цель - поступать правильно, чего бы это ни стоило. В мире, которым так часто правят личные интересы, пребывание в компании такого человека, как Скотт Харват, заставило Мег осознать, что на самом деле достойна благородной жизни, но она также поняла, что качество, которым она больше всего восхищалась в нем, также может однажды обернуться его падением.


Желание Скотта всегда поступать правильно сделало его нежелающим идти на компромисс или отступать даже на долю дюйма, когда дело касалось его принципов. Временами его называли высокомерным, и Мэг могла понять почему, но люди, которые видели в нем высокомерие, упускали суть. Скотт Харват верил. Он верил в себя. Он верил в свои способности, и более того, он верил в свою страну и в работу, на которую она его посылала. Независимо от того, какой риск или насколько велика опасность, он всегда охотно шел на помощь, когда его страна нуждалась в нем.


Однако прямо сейчас ему что-то было нужно, и это было больше информации. "Что могло заставить Гэри вскочить и потребовать, чтобы его вот так высадили из самолета?"


"Все, что я могу думать, это то, что, возможно, ему позвонили или его вызвали на пейджер в последнюю минуту или что-то в этом роде. Он не стал бы проходить через все это только потому, что забыл выключить утюг дома ".


"Ты снова звонил в офис?" - спросила Мэг, которая была в равной степени обеспокоена и с каждым мгновением становилась все более обеспокоенной.


"Я повсюду оставлял сообщения и звонил ему на пейджер и сотовый каждые полчаса. Он не только не отвечает, но, кажется, никто не знает, где он - никто. И это не типично для Гэри. Парень назначает время обеда за несколько месяцев вперед. Вы бы видели его дневной таймер. Я думаю, что люди в Вашингтоне начинают нервничать из-за этого ".


"Вы думаете, с ним что-то случилось?"


"На данный момент я не знаю, что и думать. Гэри был другом моего отца еще до моего рождения. Одна из причин, по которой он решил возглавить местное отделение Бюро в Сан-Диего, а не в Майами, заключалась в том, что они могли быть ближе друг к другу. Они были как братья, и я знаю, как много моя мама значит для него. Это на него не похоже - пропустить что-то подобное и не позвонить ".


Мэг знала, что мемориал обещает быть тяжелым, и отсутствие Гэри Лоулора только усугубило ситуацию. Хотя Скот ничего не сказал, она знала, что он ценит ее присутствие.


"Хорошо", - ответила она, после того как бармен налил ей бокал вина, а затем отошел в другой конец бара, - "как насчет того, чтобы позвонить в больницы? Я ненавижу идти этим путем, но, похоже, это одна из немногих скал, под которыми мы не заглядывали ".


Когда Харват потянулся за своей "маргаритой", его мобильный телефон зазвонил снова. На другом конце провода был Алан Дрихаус, директор национальной безопасности. "Где ты, черт возьми?" - требовательно спросил он.


"Коронадо", - ответил Харват.


"Где Лоулор?"


"Понятия не имею. Он должен был быть здесь ".


"Он вообще пытался связаться с вами?" - спросил Дрихаус.


"Нет, и это то, о чем я беспокоюсь", - ответил Харват.


Наступила пауза, когда директор национальной безопасности прикрыл ладонью трубку своего телефона. Харвату удалось разобрать несколько голосов на заднем плане, когда Дрихаус вернулся на линию и сказал: "Я хочу, чтобы ты следующим самолетом вернулся в Вашингтон".


"Зачем?"


"Вы будете проинформированы, когда доберетесь сюда. Это срочный вопрос национальной безопасности, так что не теряйте времени на перезвон. И если Лоулор действительно свяжется с вами, я хочу, чтобы вы выяснили, где он, и сразу же дали нам знать. Это понятно?"


"Кристалл", - сказал Харват.


"Хорошо", - ответил Дрихаус, который затем прервал соединение.


Харват нажал кнопку отбоя на своем мобильном телефоне, положил его на стойку бара и потянулся за бумажником.


"Что происходит?" - спросила Мэг.


Скот допил свою "маргариту" и сказал ей: "Мне нужно позвонить моей матери и сообщить ей, что мы не будем устраивать поминальную службу".

ГЛАВА 4


БЕРЛИН, ГЕРМАНИЯ


Gари Лоулор не торопился, добираясь до квартиры. Хотя прошло более двадцати лет, он не забыл своего ремесла. Прибыв в аэропорт Франкфурта, он сел на короткий пригородный рейс до Нюрнберга, а затем на поезд до окраин Берлина. Два такси и короткая поездка на метро спустя, он вернулся в сердце города, который когда-то знал слишком хорошо. Он оставил свой чемодан в промежуточном месте и немного побродил по улицам, чтобы сориентироваться, прежде чем отправиться проверять конспиративную квартиру.


Квартира была выбрана из-за ее близости к Тиргартену, недалеко от центра того, что тогда было коммерческим районом Западного Берлина. Лоулор отметил, что воссоединение только усилило шум и суету в этом районе. Зоопарк Банхоф, разбомбленная Кайзер-Вильгельм-Гедехтнискирхе и возвышающийся Европейский центр собирали большие толпы, что позволяло легко затеряться. В пальто нейтрального цвета и тускло-сером костюме Гэри Лоулор выглядел как любой другой немецкий или западноевропейский бизнесмен, направляющийся на важную деловую встречу.


Он пошел кружным путем на юг от Ноллендорфплатц, трижды возвращаясь, чтобы убедиться, что за ним нет слежки. В сложившейся ситуации было совершенно невозможно быть слишком осторожным.


Невзрачный район Шенеберг был заполнен прокуренными кафе и множеством этнических ресторанов. Хотя за последние два десятилетия некоторые предприятия закрылись, большая часть района осталась точно такой же, какой он ее помнил. Когда Лоулор достиг вершины Гольцштрассе, где находилась квартира, он был готов вздохнуть с облегчением, когда что-то привлекло его внимание. За три двери до квартиры двое мужчин сидели в черном BMW. Один курил сигарету, в то время как другой, казалось, читал газету. Обычно такое поведение не могло показаться странным, за исключением того, что машина была припаркована прямо перед полупустым кафе. Европа - это все общество кафе, и то, что эти двое мужчин ждали того, чего они ждали, в своей машине, а не внутри кафе, дало Лоулору более чем достаточный повод остановиться. Но он не мог остановиться, не сейчас. Это вызвало бы слишком много подозрений. В мире, в который был возвращен Лоулор, должны были быть две причины для каждого твоего шага, каждого сказанного тобой слова и каждой вещи, которую ты делал - настоящая причина и полностью правдоподобная ложь.


Там, где сейчас прогуливался Лоулор, не было магазинов или предприятий, куда можно было бы случайно заглянуть. У него не было выбора, кроме как продолжать двигаться и надеяться, что эти люди просто ждали друга.


Прошло много времени с тех пор, как Лоулор проводил настоящую полевую работу. Его сердце билось быстрее, чем следовало, и он боролся, чтобы взять его под контроль. Все его чувства были в огне, когда адреналин хлестал по его крови с каждым учащенным ударом сердца. Это было больше, чем просто разыгравшееся воображение или испуг. Нет, Лоулору было знакомо это чувство слишком хорошо, так же как он слишком хорошо знал Берлин. Это было чувство, которое он испытывал много раз ночью, прогуливаясь по смертельно опасным закоулкам по ту сторону стены. Что-то было не так.


Когда он поравнялся с BMW, он увидел в боковом зеркале, что курильщик наблюдает за его приближением. Быстрый взгляд в сторону водителя показал, что, хотя он по-прежнему казался поглощенным своей газетой, на самом деле его взгляд был прикован к зеркалу заднего вида. Тело Лоулора напряглось. Эти люди не бездельничали, ожидая, когда друг выйдет из кафе. Они вели наблюдение, и Лоулор был готов поставить годовую зарплату на то, что они вели наблюдение. Решение покинуть квартиру пришло так быстро, это был скорее рефлекс, чем сознательный выбор, но так их всех учили.


Если квартира была взломана, это могло означать только одно - кто-то знал о них. Но кто? Как это могло быть возможно? Операция была одним из их наиболее тщательно охраняемых секретов.


Не было времени разбираться во всем этом сейчас. Лоулору нужно было убраться подальше от этого района и найти способ предупредить остальных. По крайней мере, он заметил наблюдение перед входом в жилой дом. Одному богу известно, что ждало внутри.


Проезжая мимо BMW, Лоулор краем глаза бросил быстрый взгляд на пассажира. От того, что он увидел, у него похолодело сердце. Этого не могло быть. Человек, на которого он смотрел, был мертв. Лоулор знал это, потому что сам убил его пятнадцать лет назад. Что, черт возьми, происходило? Был ли он параноиком? Ему что-то мерещилось? Нет, у него не было причин сомневаться в своих глазах или своей памяти.


Несмотря на то, что ничего не имело смысла, Лоулору пришлось довериться своим инстинктам и тренировкам. Приподняв левое плечо и незаметно отвернув лицо, он продолжил. Несмотря на то, что он видел, он ни разу не сбился с шага.


Проехав две машины, Лоулор начал тешить себя мыслью, что, возможно, он дома и свободен, пока не услышал то, что, как он знал, было звуками того, как мужчины выходят из BMW и закрывают за собой двери.


"Что происходит, мой господин?" - спросил мужчина, который читал газету в машине. Лоулор притворился, что не слышит, и продолжал идти.


"Герр, - снова сказал мужчина, - остановитесь!"


В отражении черного грузовика Лоулор мог видеть, как мужчины ускоряют шаг позади него. Если бы не было очевидно, что они разговаривали именно с ним, все сомнения рассеялись, когда человек, которого Лоулор считал убитым, сказал по-английски: "Это последний раз, когда мы просим вас остановиться".


Лоулор знал, что люди будут вооружены. О том, чтобы убежать от них, по крайней мере на данный момент, даже не рассматривалось. При этом он был готов на случай, если что-то подобное может произойти, и в буквальном смысле имел кое-что в рукаве.


Поскольку он не хотел рисковать, въезжая в страну с каким-либо оружием при себе или в багаже, он сделал короткую остановку в небольшом магазине недалеко от железнодорожного вокзала в Нюрнберге.


Лоулор остановился, повернувшись спиной к двум приближающимся мужчинам. Он все еще мог видеть их в отражении черного грузовика. Осторожно согнув левое запястье, он осторожно провел полированным лезвием ножа, который был спрятан у него в рукаве, пока не почувствовал острие в ладони. Затем он медленно перенес вес тела на правую ногу и скрестил левую руку на груди. Одним быстрым движением он опускал руку, доставая рукоятку лезвия до ладони, и набрасывался с ножом, надеясь убить первого нападавшего, в то время как он бил другого пустым титановым портфелем, который он носил в качестве реквизита в правой руке. К сожалению, у Лоулора так и не было шанса.


Лазерный прицел импульсного оружия TASER X26 нарисовал идеальную красную точку прямо в центре его спины. Люди, следовавшие за ним, были более чем в шести футах от него, когда увидели, что его левая рука исчезла, а вес тела слегка переместился на правую сторону. Они не планировали позволить Лоулору взять над ними верх. Раздался быстрый хлопок, когда азотное топливо отправило баллистические зонды с зазубринами, рассекающие воздух со скоростью более 180 футов в секунду, прямо сквозь его плащ. Зонды были присоединены к тонким изолированным проводам, которые выдавали серию высоковольтных энергетических разрядов, подавляющих центральную нервную систему Лоулора. Результатом стала мгновенная потеря нервно-мышечного контроля. Менее чем за секунду он беспомощно рухнул на тротуар и свернулся в позу эмбриона, неспособный думать, говорить и - что более важно для нападавших - звать на помощь.


Ошеломленные зрители увидели, как нож выпал из руки Лоулора. Когда они увидели, как двое мужчин умело надевают наручники на свою жертву и усаживают ее на заднее сиденье BMW, они были убеждены, что только что стали свидетелями вполне законной полицейской акции под прикрытием.


Когда машина умчалась в облаке горящей резины, никто и понятия не имел, как опасно далеко они были от цели.

ГЛАВА 5


ВАШИНГТОН, округ Колумбия


Tна протяжении всего обратного полета Скот пытался понять, что вообще могло происходить. Где, черт возьми, был Гэри и что это за срочный вопрос национальной безопасности, о котором говорил Дрихаус?


По прибытии в Национальный аэропорт имени Рейгана их ждали две машины. Один был там, чтобы отвезти Мег Кэссиди обратно в квартиру Скотта в Александрии, в то время как другой доставил Харвата прямо в штаб-квартиру национальной безопасности.


Когда Харват вошел в защищенный конференц-зал режиссера, Дрихаус жестом указал на стул примерно посередине гладкого дубового стола. Справа от него сидели директор ЦРУ Вейл и директор ФБР Сорс. Харват кивнул Вейле и Сорче, когда Дрихаус сказал: "Мы ценим ваше столь быстрое возвращение, особенно учитывая обстоятельства, которые в первую очередь привели вас в Калифорнию".


Харват чувствовал себя чертовски виноватым за то, что отказался от поминальной службы по отцу, и хотел на время оставить эти чувства позади. "Вы сказали, что это был вопрос срочной национальной безопасности?"


"Так и есть", - ответил Дрихаус, извлекая толстую синюю папку из папки "аккордеон", лежащей на столе перед ним, извлек серию глянцевых фотографий восемь на десять и передал их через стол Харвату. "Вы узнаете кого-нибудь из этих мужчин?" он спросил.


Харват был ошеломлен, увидев, что фотографии представляли собой смесь снимков с места преступления и результатов вскрытия десяти мужчин, возраст которых на вид варьировался от конца сороковых до середины шестидесятых. Большинство из них выглядели убитыми выстрелом в голову, в то время как у пары было перерезано горло. Просмотрев их во второй раз, он вернул их Дрихаусу и сказал: "Я никогда не видел ни одного из них раньше. Их смерти как-то связаны с исчезновением Гэри?"


"Возможно", - ответил директор ФБР Сорс. "Тела были найдены в течение последних нескольких дней, и, исходя из ограниченного объема информации, которую мы смогли раскрыть, все эти люди были частью армейского разведывательного подразделения, базирующегося в Берлине в то же время, что и Гэри. То, что они делали, было строго засекречено, и об этом нет никаких записей ".


"Ну и что? К тому времени, когда Гэри переехал за границу, он уже уволился из армии. Тот факт, что эти парни также служили в армейской разведке, не более чем совпадение ".


В ту минуту, когда эти слова слетели с его губ, Харват пожалел, что не мог взять их обратно. Он знал, как неубедительно это звучит. Он также знал, что даже он сам на самом деле не верил в то, что говорил. Из всех людей Харват обычно первым говорил, что такого понятия, как совпадение, не существует. Эта простая вера спасала его жизнь больше раз, чем он хотел бы вспомнить, и он знал, что это был один из основных принципов разведывательного сообщества.


"Агент Харват, давайте немного вернемся к сути дела. Я могу оценить вашу преданность Гэри ", - сказал Дрихаус. "Почему бы нам не начать с того, что вы расскажете нам, что вы знаете о нем".


Харват потянулся к графину с водой на столе перед ним и налил стакан. Он сделал большой глоток, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить. "Гэри Лоулор был другом моих родителей еще до моего рождения. Он был связан с армейской разведкой и познакомился с моим отцом, который был морским котиком, когда они оба были во Вьетнаме. Благодаря своей работе они стали довольно хорошими друзьями и вместе выполнили несколько миссий. В частности, во время одной миссии мой отец сказал мне, что Гэри даже спас ему жизнь. Итак, я думаю, вы могли бы сказать, что если бы не Гэри Лоулор, меня бы здесь сегодня не было ".


Харват сделал паузу и изучил лица через стол от него, прежде чем продолжить. "После увольнения из армии Гэри и его жена некоторое время жили в Европе, прежде чем он вернулся, чтобы продолжить карьеру в ФБР, где он специализировался в областях, варьирующихся от борьбы с терроризмом до преступлений "белых воротничков". В конце концов его повысили до специального агента, отвечающего за местное отделение в Сан-Диего, и вот тогда я по-настоящему узнал его.


"Когда мой отец погиб в результате несчастного случая в Военно-морском центре специального назначения в Коронадо, Гэри взял отпуск с работы, чтобы быть с нами и помочь нам начать налаживать нашу жизнь".


Воспоминание о смерти своего отца и ее последствиях заставило Харвата сделать паузу, и, воспользовавшись случаем, директор ФБР Сорс спросил: "Агент Харват, кто-нибудь когда-нибудь говорил с вами о смерти жены Гэри?"


"Моя мать сделала".


"Что она тебе сказала?"


"Хайде случайно попал под машину в Европе".


"Твоя мать говорила тебе, где в Европе они были, когда это случилось?"


"Это было в Германии, я думаю. Какое это имеет значение?"


Теперь настала очередь говорить режиссеру Вейлу. "Агент Харват, вы знаете, чем они занимались в Германии?"


"Семья Хайде была оттуда, и она владела художественной галереей, в то время как Гэри работал в инвестиционно-банковском секторе".


Директор ФБР Сорс посмотрел сначала на Вейл, затем на Дрихауса, которые оба кивнули. "Скотт, Хайде действительно владел галереей в Западном Берлине, и Гэри там тоже числился в списках американской инвестиционно-банковской фирмы, но это было всего лишь прикрытием того, чем они занимались на самом деле".


"О чем ты говоришь?" - спросил Харват, который наклонился ближе к столу, как будто это придало бы словам Сорс больше смысла.


"Вы знали, что Гэри свободно говорит по-русски?"


"Гэри? Русский? Ты серьезно?"


"Чрезвычайно".


"Нет, я не знал, что он говорит по-русски, но есть много людей, которые -"


"Его бабушка была из Минска", - продолжил Сорс, достав свой собственный файл и начав читать из него. "Она эмигрировала в США после того, как ее муж погиб во время Первой мировой войны. Она повторно вышла замуж и родила троих детей, одним из которых была дочь, вышедшая замуж за отца Гэри. Родители Гэри работали сверхурочно, и русская бабушка практически воспитывала его сама.


"Он был в некотором роде вундеркиндом. К тому времени, когда ему исполнилось шесть лет, он не только мог свободно говорить по-русски, но и читал и писал на нем. Для него это был родной язык, и он освоил его так же хорошо, как английский ".


"Значит, он русского происхождения. Большое дело. Как и многие люди в Америке. Если быть выходцем из страны, которая в какой-то момент приняла коммунизм, является преступлением, вам лучше приготовиться посадить за решетку более половины людей в Майами и значительное большинство в центре Сан-Франциско ", - сказал Харват.


"Позвольте мне закончить", - ответил Сорс. "Именно его знание русского языка сделало его таким востребованным в армии, а позже и в ФБР. У вас есть какие-нибудь идеи, чем Хайде на самом деле зарабатывала на жизнь до того, как ее убили?"


"Ты сам так сказал. Она была арт-дилером. У моей матери до сих пор в доме в Калифорнии висит много картин из ее галереи." В животе Харвата начало зарождаться нехорошее предчувствие. Ему не нравилось, как идут дела, и он предположил, что будет только хуже. Когда директор ЦРУ Вейл снова вмешался, он знал, что его предчувствие было верным.


"Гэри и Хайде Лоулор, - сказал Вейл, - были двумя ведущими вербовщиками агентов иностранной разведки Соединенных Штатов во время холодной войны".


В голосе Харвата слышался смешок, когда он говорил. "Хайде Лоулор работала на американскую разведку, превращая шпионов для нас?"


Больше никто за столом не улыбался. Три лица, смотревшие на Харвата, казалось, были высечены из гранита.


"Их внимание было сосредоточено на Восточной Европе", - продолжил Вейл. "Хайде Лоулор говорила по-немецки, по-польски и по-чешски. Гэри занимался российскими сделками".


"Ты не шутишь, не так ли?" - спросил Харват.


"Он не шутит", - сказал Сорс. "На самом деле, Гэри и Хайде были настолько успешны, что даже получили медали от президента в восемьдесят первом году на сверхсекретной церемонии в Белом доме".


Харват никогда не слышал ничего из этого. И хотя в это было трудно поверить, это идеально подходило персонажу Гэри Лоулора. Однако больше всего Скотта напугало осознание того, как мало он, возможно, на самом деле знает о прошлом Гэри.


"Я понятия не имел".


"Чего вы также, вероятно, не знали, так это того, что смерть Хайде не была несчастным случаем".


Хотя Скот пытался сохранить бесстрастное выражение лица, сегодня был бы неподходящий день для игры в покер. Хайде Лоулор всегда была его "тетей Хайде". Поскольку у них с Гэри не было своих детей, она решила баловать его при каждом удобном случае. Рождество, дни рождения, это не имело значения. Хайде никогда не нуждалась в поводе, чтобы показать, как сильно он ей дорог. Теперь осознание того, что Хайде был убит, вызвало острую боль, пронзившую его сердце.


Харват спросил: "Знал ли Гэри?"


"Да, " сказал Вейл, " Гэри знал".


"Кто это сделал? И не говорите мне просто, что это были русские. Я хочу знать, кто конкретно ее убил ".


"Его звали Хельмут Дрегар".


"Было?"


"Да, было. Он, несомненно, был лучшим оперативником, которого когда-либо выпускала печально известная восточногерманская штази. Его репутация была больше, чем сама жизнь. Говорили, что он был единственным человеком, которого Карлос Шакал когда-либо боялся. Он был чрезвычайно опытным лингвистом, несомненно, смертоносным убийцей и оперативником из оперативных ".


"Что это значит?" - спросил Харват.


"Это означает, что его мастерство было выше всяких похвал. Он был мастером маскировки и человеческой натуры. В мгновение ока он может исчезнуть, или вы будете есть у него из рук. Хотя русские не давали Дрегару рождения, ему дали почетное российское гражданство - вот как высоко они о нем думали. Короче говоря, он был непревзойденным шпионом ".


"Поскольку вы говорите о нем в прошедшем времени, я предполагаю, что он мертв. Я прав?"


"Очень", - ответил Вейл. "Лоулор убил его".


"Почему Хайде предназначался для увольнения?" - спросил Харват.


"Когда ты был так же хорош в своей работе, как она, это заставляет врага хотеть наградить тебя чем-то другим, кроме медали".


"Но ты сказал, что Гэри был так же хорош. Почему бы не нацелиться и на него тоже?"


"Именно наш вопрос", - ответил Вейл. "Долгое время мы думали, что это из-за того, что агенты, которых завербовал Хайде, совершили такой крупный разведывательный переворот. Не поймите меня неправильно, у Гэри тоже были свои успехи, но успехи Хайде были намного ценнее. Короче говоря, в то время как на Гэри, возможно, стоило потратить пулю, главной целью для русских был Хайде ".


"Но они всегда были вместе, не так ли? Я бы подумал, что вы могли бы очень легко получить два фильма по цене одного ".


"Это имело бы смысл, не так ли?" - спросила Вейл. "Гэри Лоулору приписывали исключительное умение поддерживать жизнь себе и своей жене".


"Пока Хайде не попал под машину".


"Совершенно верно".


Харват поставил правый локоть на стол в конференц-зале и зажал переносицу большим и указательным пальцами. Он хотел, чтобы они добрались до сути.


Чувствуя его разочарование, Вейл предложила: "Может быть, я могу выразиться немного яснее. К концу того времени, когда Гэри и Хайде действовали в Европе, в частности в Берлине, мы понесли серьезные потери в разведке. Кто-то предоставил русским крайне конфиденциальную информацию ".


"И вы так и не поймали этого человека", - сказал Харват.


"Правильно. Мы посмотрели на всех, включая Лоулоров-"


"Которые, очевидно, были оправданы".


"На данный момент да, но в свете недавних событий смерть Хайде оказалась под вопросом".


Теперь Харват не верил своим ушам. "Вы пытаетесь сказать, что, по вашему мнению, Гэри имеет к этому какое-то отношение?"


Вейл поднял руку, чтобы заставить Харвата замолчать. "Лоулоры работали на агентов из разных частей России и Восточного блока и, таким образом, отчитывались перед разными кураторами. Незадолго до смерти Хайде она упомянула своему руководителю, что беспокоится о Гэри."


"Откуда ты это знаешь?"


"Потребовалось немного покопаться, но я смог найти копию ее отчета в наших файлах в Лэнгли. Она сказала, что Гэри как-то изменился. Она подозревала, что он работал над каким-то проектом, выходящим за рамки его обычных обязанностей. Он исчезал по вечерам, а иногда даже на несколько дней. Он утверждал, что это было связано с работой, и он не мог обсуждать это, но когда руководитель Хайде изучил это, он сообщил ей, что не смог найти ничего, подтверждающего историю Гэри. Вскоре после этого Хайде был убит."


"Это смешно", - сказал Харват. "Гэри, должно быть, потом допрашивали вдоль и поперек".


"Он был и он казался очень расстроенным из-за ее смерти. Это казалось подлинным. Только когда он увидел копию отчета от руководителя Хайде, он начал говорить. Сначала он сказал, что не хочет пятнать доброе имя своей жены. Пару дней спустя Гэри заявил, что у Хайде перед смертью развилась паранойя, что она даже принимала лекарства от этого. Она не знала, кому она могла доверять, и она даже начала не верить ему. Это был сложный сценарий для нас. Он сказал, она сказала, но она была мертва и не могла подтвердить или опровергнуть ничего из того, что рассказал нам Гэри. Мы подробно допросили его, но все подтвердилось. Частный врач даже подтвердил, что он лечил Хайде от паранойи и депрессии и что он также прописывал ей таблетки. Дело закрыто ".


"Так в чем проблема?" - подтолкнул Харват. "Ты же на самом деле не думаешь, что он замышлял что-то, чего не должен был делать?"


Директор ЦРУ Вейл глубоко вздохнул, прежде чем ответить: "На данный момент мы понятия не имеем, что и думать".


"И все это из-за череды убийств сотрудников армейской разведки, которые находились в Берлине в то же время, что и Гэри? Хотя я согласен с вами, что убийства, очевидно, связаны друг с другом, вы не смогли установить самую большую связь из всех - Гэри с жертвами ".


"На самом деле, - ответил Дрихаус, " мы установили связь".


Харват был ошеломлен. "Что это?"


"Несколько жертв звонили Гэри прямо перед тем, как их убили".

ГЛАВА 6


ПЕТРОЗАВОДСК, РОССИЯ


Явозможно!" - прорычал Сергей Ставропольский в свой спутниковый телефон, стараясь не привлекать внимания различных техников и ученых, работающих вокруг него. "Мне все равно, находится ли это тело внутри волка, медведя или голодной свиньи какого-нибудь фермера, я хочу, чтобы вы нашли его, разрезали и принесли мне кости. Ты меня понимаешь?"


Милеш Попов, двадцатидвухлетний предприниматель с ножевыми ранениями на другом конце провода, был взбешен. С кем, черт возьми, этот человек думал, что он разговаривает? "Вы заплатили мне за то, чтобы я забрал машины из сторожки в Звенигороде. Я мог бы продать эти машины за большие деньги, но наша сделка заключалась в том, чтобы они исчезли навсегда, и это то, чего я добился. Затем ты звонишь мне и просишь вернуться в Звенигород, чтобы узнать, чем занималась полиция. Они были повсюду, но я все равно пошел и посмотрел, как ты меня просил. Это я сделал бесплатно, из хорошего обслуживания клиентов, но то, о чем вы спрашиваете меня сейчас, не может быть и речи, потому что я -"


Ставрополь перешел к делу и перебил молодого московского мафиози: "Сколько?"


"Дело не в деньгах".


"Не будь смешным. Это новая Россия. Все упирается в деньги".


"Украденные автомобили не совсем относятся к той же категории, что и мертвые тела", - сказал Попов, понижая голос и готовясь к жестким переговорам.


"Ты испытываешь мое терпение, Милеш. Я занятой человек. Назови свою цену", - потребовал Ставрополь.


Попов на мгновение задумался об этом. По роду своей работы ему не приходилось иметь дело со многими высокопоставленными людьми, такими как Сергей Ставропольский. О чем бы это ни было, это было явно серьезно. Газеты были полны новостей об исчезновении трех генералов и обнаружении двух тел за старым охотничьим домиком в Звенигороде. Попов знал, что его клиент имел к этому какое-то отношение, и это делало переговоры еще более опасными. С другой стороны, Попов усвоил, что такие мужчины, как Ставрополь, уважают только тех, кто уважает себя и устанавливает границы. "Если я найду вашу пропавшую посылку, " сказал Попов, " я хочу пятьсот тысяч долларов США плюс расходы".


"Ты неблагодарный, жадный маленький ублюдок", - прорычал Ставрополь. "Я должен отрезать тебе яйца!"


"Осторожно, старина", - ответил Попов. "Ты же не хочешь довести себя до сердечного приступа".


"Какая наглость! Кем ты себя возомнил?"


"Я думаю, что я тот парень, который поможет тебе спать по ночам. Я предполагаю, что пока вы не выясните, что случилось с пропавшим без вести Каргановым, хороший ночной отдых будет немного затруднительным. Я прав?"


Ставрополь ничего не сказал.


"Так я и думал", - сказал Попов. "Я хочу половину своих денег вперед, а другую -"


"Нет. Я дам вам десять тысяч долларов авансом, остальное после успешной доставки посылки ".


"Ну и кто теперь жадничает?"


"Тогда двадцать тысяч вперед, и вы сами покрываете свои расходы", - ответил Ставрополь.


"Семьдесят пять тысяч плюс расходы, или я веду полицию к озеру, где таинственным образом затонули машины погибших генералов".


Последовала очень долгая пауза, прежде чем Ставрополь ответил: "Хорошо, договорились. Но, Майлш?"


"Да?"


"Когда все это закончится, тебе лучше исчезнуть куда-нибудь далеко-далеко".


И на этом линия оборвалась.

ГЛАВА 7


ОСТРОВ АЙДАТА, ФИНСКИЙ ЗАЛИВ


Fиз Стокгольма Фрэнк Лейтон сел на ночной паром до Хельсинки. Хотя он вполне мог позволить себе каюту первого класса со своей кредитной картой, он предпочел взять более скромную каюту второго класса. Это был не увеселительный круиз, и чем меньше бросается в глаза, тем лучше.


Город Котка, Финляндия, имел крупнейший судоходный порт во всей стране. Он был расположен примерно в ста километрах к востоку от Хельсинки вдоль побережья Финского залива, лицом к Балтийскому морю. Остров Коткансаари был сердцем города, и Лейтон хорошо это знал. Он знал тамошние бары, бордели и каждое место, где могли собираться неудачливые мужчины.


Ржавый траулер и потрепанная шлюпка принадлежали рыбаку-неудачнику из близлежащей прибрежной деревни Бьернвик и назывались "Ребекка". С помощью значительной суммы американских денег, которую Лейтон раскопал за день до этого недалеко от Хельсинки, он смог убедить видавшего виды морского капитана расстаться со своим стареющим судном и отправиться на досрочную пенсию.


Старик не был глуп. Это был шанс, который выпадает раз в жизни, ответ на все его молитвы. Рыболовство в Балтийском море неуклонно ухудшалось, что вынуждало рыбаков совершать опасные и незаконные вылазки в соседние территориальные воды не только для браконьерства, но и для контрабанды. Хотя старик никогда в жизни не занимался какой-либо незаконной деятельностью, он определенно не становился моложе. Ребекка тоже не становилась моложе.


Завершив сделку, капитан передал ключи Ребекке и отпустил свою команду. Когда Лейтон упомянул, что Испания очень хороша в это время года, старику хватило ума ответить, что он всегда хотел увидеть это место и прямо сейчас забронирует билет на самолет.


Лейтону потребовалась большая часть утра и вторая половина дня, чтобы закупить необходимые ему припасы. Когда в поле зрения появился маленький остров, солнце уже начинало садиться.


Финский залив был усеян многочисленными маленькими необитаемыми островами. Остров Айдата, что по-фински означает "барьер", получил удачное название, поскольку был окружен зазубренными скалами и неумолимыми песчаными отмелями, из-за чего добраться до него на лодке было практически невозможно. Лейтон провел траулер по узкому каналу на дальней стороне острова. Проход привел к крошечной бухте, невидимой из открытого моря, которая была достаточно большой, чтобы пришвартовать Ребекку.


Скалистый, продуваемый всеми ветрами остров был совершенно безлюден. Даже морские птицы, казалось, избегали этого. Его голая местность была перемежена лишь небольшими кустарниковыми деревьями и чахлыми участками травы.


Подтянув шлюпку к траулеру, он погрузил свои припасы и еще раз проверил лебедку Ребекки. Последнее, что ему было нужно, это чтобы она сломалась или повредилась, когда он вернется со своим драгоценным грузом. Убедившись, что все в порядке, он спустился по веревочной лестнице в крошечную гребную лодку и сам поплыл к берегу.

ГЛАВА 8


АЛЕКСАНДРИЯ, Вирджиния


Aты уверен, что это хорошая идея?" - спросила Мэг, наблюдая, как Скотт готовится. "Если они сказали тебе держаться от этого подальше, возможно, это то, что тебе следует сделать. Кроме того, разве ФБР не будет следить за его домом на случай, если он вернется?"


"Возможно", - ответил Харват. "Где тот контейнер, который Рик Моррелл оставил для меня?"


Хотя у Харвата изначально были разногласия с военизированным агентом ЦРУ, он и Моррелл стали уважать друг друга и даже развили предварительную дружбу. Извлекая странноватый костюм из кейса black Storm, Скотт размышлял о том, как хорошо иметь друзей, которые могут заполучить в свои руки новейшее оборудование.


К одежде была приколота записка с надписью "Я ожидаю получить это обратно в течение двух дней и не запачкайте это кровью". Моррелл был полон решимости.


"Что это за штука?" - спросила Мэг, протягивая руку, чтобы прикоснуться к инопланетной ткани.


"Это инфракрасный камуфляжный костюм нового поколения. Видимый рисунок не только чрезвычайно эффективен против обнаружения невооруженным глазом, но и сам материал может уменьшить тепловую сигнатуру человека более чем на девяносто пять процентов ".


"Делая вас практически невидимым для любых перспективных инфракрасных или тепловизионных устройств".


"У тебя получилось", - сказал Харват, которому приходилось время от времени напоминать себе о всесторонней подготовке, которую Мег получила во время их охоты на террористическую команду брата и сестры Хашима и Адары Нидал.


"Гэри живет в приятной, зажиточной части Фэрфакса. Вы думаете, что ФБР сидит перед его домом с приборами ночного видения?"


"Я беспокоюсь не о парнях впереди. Это парни на задворках, где владения Гэри граничат с лесом. Вот к таким парням я хочу быть готовым ", - сказал Скот, вставляя новый магазин в свой SIG Sauer P229 40-го калибра.


Глаза Мэг расширились от удивления. "Ты берешь с собой оружие?"


Харват на мгновение взглянул на пистолет, а затем положил его в черную спортивную сумку вместе с остальным своим снаряжением на вечер. "Десять человек уже убиты", - сказал он, вставляя еще две обоймы патронов.


"Что вы ожидаете там найти?"


Скот прекратил собирать вещи и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Мэг. "Честно говоря, я понятия не имею. Я даже не знаю, что именно я ищу. Все, что я знаю, это то, что все это не имеет никакого смысла. У кого-то есть очень опасный список, и мне нужно убедиться, что имени Гэри в нем нет ".


"Но вы сами сказали, что ни ФБР, ни ЦРУ не знают, является ли Гэри целью".


"Мэг, я знаю, что ты думаешь, но я в долгу перед Гэри".


"Почему?"


"Что вы имеете в виду, почему?"


"Он взрослый мужчина. Я тоже его люблю, но он может сам о себе позаботиться ".


"Что, если он не сможет?" - спросил Харват, укладывая оставшиеся вещи, которые, по его мнению, могли ему понадобиться, в сумку и застегивая молнию.


"Ты даже не знаешь наверняка, что его нужно спасать".


"Мэг, я не хочу, чтобы это -" - начал Харват, но его прервали.


"И даже если он в беде, почему именно ты должен его спасать?"


"Как насчет того факта, что он мой друг?"


"Ты собираешься сказать мне, что это то, что друзья делают друг для друга?" - спросила она, выдвигая стул по другую сторону стола от Харвата и садясь.


"В моем мире - да", - ответил Скот.


"Но Гэри сделал это не для тебя".


Харват знала, о чем говорила. Когда президент Ратледж был похищен, а Харват оказался замешанным в деле как единственный выживший агент секретной службы, Гэри, казалось, больше заботился о том, чтобы заставить его сдаться властям, чем о том, чтобы помочь ему разобраться во всем. "Это несправедливо", - ответил он. "Он прошел через это ради меня. Может быть, не сразу, в самом начале -"


"Нет, шотландец, вовсе нет. Этого не было до самого горького конца. Только после того, как вы предоставили ему достаточно доказательств, он, наконец, почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы помочь вам. Он сделал это не только потому, что вы двое были друзьями. Он сделал это, потому что окончательно убедился, что ты не виновен. Это большая, очень большая разница ".


"Я не согласен", - сказал Харват, направляясь к своей спальне, чтобы что-нибудь взять.


Следующие слова Мэг остановили его как вкопанного. "Ну, может быть, мы сможем договориться об этом. Гэри Лоулор не твой отец ".


"Что, черт возьми, это должно означать?" - спросил Скот, возвращаясь в столовую своей маленькой квартиры.


"Это означает именно это".


"Мэг, если ты пытаешься как-то оценить мою психику, ты напрасно тратишь свое и мое время. Мне все равно, чему, по вашему мнению, вы научились у Опры или Redbook, или где бы вы ни брали эти материалы, но есть люди, с которыми все в полном порядке и у которых нет никаких проблем вообще ".


Заявление было настолько явно оборонительным, что Мэг пришлось воспользоваться моментом, чтобы напомнить себе, чего именно она пыталась достичь, прежде чем ответить. Она достаточно заботилась о Скотте Харвате - нет, вычеркни это. Она любила Скотта Харвата настолько, что хотела, чтобы он увидел это сам. Тыча этим ему в лицо, она ничего не добьется, но может подтолкнуть его к этому.


"Когда ты в последний раз катался на лыжах?" спросила она.


"Какое это имеет отношение к чему-либо?"


"Много. Когда-то в твоем прошлом ты был чертовски хорошим лыжником, выступающим на соревнованиях. Теперь вы даже не катаетесь на лыжах для развлечения ".


"Это выходит за рамки нелепости, я должен быть кое-где", - сказал Харват, заходя в свою спальню, забирая последние вещи, которые ему были нужны, и проходя мимо Мэг к двери.


"Все, что я хочу сказать, Шотландец, - предложила Мэг, - это то, что это не твоя вина, что вы с отцом не разговаривали, когда он умер".


И снова Харват остановился как вкопанный. Не поворачиваясь, он сказал: "Это было по меньшей мере на пятьдесят процентов моей виной".


"А остальные пятьдесят принадлежали ему", - сказала Мэг, подходя к нему. Она обняла его и развернула лицом к себе, чтобы посмотреть ему в глаза. "Я хочу, чтобы ты знал, что если бы он был здесь прямо сейчас, он бы гордился тобой".


"Вы его не знали".


"Нет, но я знаю тебя, и я знаю, что твоя мать говорила мне о том, насколько вы двое были похожи. Ты носишь в себе огромное количество вины за то, что было между вами двумя, когда он умер. Даже если бы ты продолжал кататься на лыжах, он бы гордился тобой ".


"Сейчас я говорю "прощай".


"И я говорю, что одобрение Гэри Лоулора не заставит тебя чувствовать себя лучше из-за того, что произошло между тобой и твоим отцом. Пусть правительство найдет его. Вы сталкиваетесь с достаточным количеством опасностей в своей жизни, не прибегая к ним. Тебе не нужно этого делать ".


"Да, я знаю. Погибло десять человек. Я не буду просто сидеть здесь, скрестив пальцы и надеяться, что Гэри не отмечен на место под номером одиннадцать ", - сказал Скот, повернулся и вышел за дверь.

ГЛАВА 9


Яночь была ветреной, в прогнозе прогнозировался сильный снегопад. Хотя Харвату не нравилось заметать следы, оставленные на свежевыпавшем снегу, он приветствовал облачный покров, поскольку он помогал блокировать лунный свет.


Во время своей первой поездки по Лоулорс-стрит он пропустил наблюдение. Только час спустя он осмелился сделать еще один заход и заметил их, искусно спрятанных в доме через дорогу.


Белый Lincoln Navigator аккуратно стоял сбоку от подъездной дорожки, у одной из гаражных ворот, но почему бы не убрать его в большой гараж на три машины и не защитить от надвигающейся бури? Когда Харват проезжал мимо во второй раз, он получил ответ.


Когда одна из гаражных дверей открылась, небрежно одетый мужчина, которого Харват принял за владельца дома, вышел наружу, чтобы вынести вторсырье на обочину. Рядом с серебристым купе Mercedes и красным универсалом Volvo стояла машина, которая кричала о ФБР - немного потрепанный темно-синий четырехдверный Ford. Либо эти люди были обеспокоены способностью автомобиля их горничной выдержать надвигающуюся бурю, либо они пытались спрятать "Форд" от глаз людей, которые могли бы точно узнать, что это такое. Харват был готов поспорить, что это было последнее.


Наиболее впечатляющий вид открывался из одного из окон верхнего этажа, выходящих на улицу, и Скотту хватило одного взгляда наверх, чтобы убедиться, что он обнаружил одну из групп наблюдения. Оставался единственный вопрос: кто прикрывал тыл?


Слова Мэг все еще звучали в ушах Скотта, когда он сворачивал на своем черном Chevy TrailBlazer на пустынную боковую дорогу примерно в полутора милях от дома Гэри Лоулора. Хотя он и не хотел этого, он думал о том, что она сказала. Расстегивая спортивную сумку в грузовом отсеке, он попытался выбросить это из головы и сосредоточиться на том, что лежало перед ним.


Облачившись в скафандр и уложив остальное снаряжение в небольшой замаскированный рюкзак, Харват отправился в путь.


Он двигался тихо, используя небольшое устройство GPS, чтобы провести его через лес к задней части собственности Гэри. Добравшись до опушки леса, он нашел место, откуда открывался хороший вид на заднюю часть двухэтажного дома в колониальном стиле, и снял очки ночного видения. Ветер дул сильными порывами, и начал выпадать легкий снежок.


Харват не спеша осмотрел периметр и ничего не увидел - ни мер по обнаружению вторжений, ни агентов ФБР. Либо в Бюро не питали особых надежд на то, что Лоулор вернется в свой дом, либо, что более вероятно, чем нет, они уже были внутри, и команда через дорогу была оставлена на месте, чтобы "сидеть" в резиденции, пока они, ipso facto, подавали заявку на полномасштабный ордер FISA на обыск помещений и каталогизацию всего, что они ранее нашли в качестве улик. Харвату подошел любой сценарий. Отсутствие группы наблюдения сзади не сделало бы его работу полноценной прогулкой в парке, но это упростило бы задачу.


Он снял очки ночного видения и полез в рюкзак за модифицированной Beretta Neos. Благодаря своей модульной конструкции это выглядело как оружие прямо из фильма "Звездные войны". В его обойме было десять патронов .Боеприпасы 22-го калибра LR и полная длина оружия, до установки модифицированного приклада и глушителя, составляли всего двенадцать дюймов, что позволяло очень легко скрывать его. Это было также чрезвычайно точное оружие, особенно в сочетании с усовершенствованным оптическим прицелом Starlight следующего поколения, который Харват взял с собой для работы.


Побывав на многих барбекю на заднем дворе Гэри Лоулора, Скотт был знаком с активируемыми движением прожекторами системы безопасности, установленными снаружи дома. Вероятно, это была еще одна причина, по которой ФБР посчитало необходимым направить только одну группу для наблюдения за его резиденцией.


Когда Скот нажал на спусковой крючок для первого выстрела, он произнес про себя благодарственную молитву за то, что соседские дома были расположены достаточно далеко друг от друга, чтобы не слышать треска пуль с глушителями, когда они врезались в датчики прожектора и вывели их из строя.


Он разобрал Neos, положил его обратно в рюкзак и снова надел очки ночного видения. Медленно осмотрев периметр в поисках любых признаков того, что кто-то может наблюдать, он побежал к задней части дома. За пятнадцать футов до задней двери у него в руке уже был пистолет-отмычка. Несколько мгновений работы над засовом, и он был внутри.


Он надеялся, что Гэри не сменил код сигнализации. Он нашел панель в прихожей, рядом с дверью, ведущей из гаража, и ввел четырехзначный код, который Лоулор дал ему, когда в последний раз уезжал из города. Это сработало. Как и большинство людей, Гэри был человеком привычки.


Пять или шесть пальто, включая охотничью куртку "Холланд энд Холланд", которую он получил в подарок от президента, висели на аккуратном ряду колышков над деревянной скамьей для хранения, где Харват сложил свой рюкзак и очки ночного видения. Он прикрепил красный фильтр к своему компактному фонарю M3 Millennium SureFire, сделав луч практически невидимым для любого, кто находится за пределами дома, и продолжил путь.


Кухня была опрятной, как и сам Гэри. В раковине не было ни тарелки, ни пятнышка жира на плите. Харват не думал об этом раньше, но степень, в которой Лоулор содержал свой дом в порядке, была почти печальной. Для кого он это сделал? Он жил один, и, кроме случайных летних барбекю, никто никогда не видел дом, кроме него. Это не казалось здоровым.


Над шкафами были размещены сувениры, которые Гэри собрал во время своих путешествий по Европе. Здесь были немецкие пивные кружки, поилка из Швеции, кубок из бараньего рога из Венгрии, ирландский кувшин ручной росписи - ассортимент охватывал практически все страны и все виды сосудов для питья. Каждый из них, как однажды объяснил Гэри, имел свою особую историю и особое значение. В дальнем конце шкафов стояла коллекционная бутылка Maker Mark, которую Харват подарил Лоулору на Рождество. Скотту было приятно видеть, что его подарок занимает такое видное место в его доме.


В холодильнике были свежие овощи и новая упаковка молока. Что бы ни стало причиной исчезновения Гэри, это определенно было не то, чего он ожидал.


Харват решил сосредоточиться на том, где, как он знал, Лоулор проводил большую часть своего времени. Он сидел за столом в кабинете Гэри, просматривая его счета и личные бумаги, пытаясь найти какой-нибудь ключ к тому, что произошло. Многочисленные благодарности и награды за выдающиеся заслуги украшали стены, наряду с фотографиями отца Гэри и Харвата во Вьетнаме, а позже с его матерью, когда они втроем наслаждались вечеринками в доме в Коронадо и ездили на рыбалку в Мексику. Центральным элементом комнаты была огромная картина маслом, изображающая генерала Джорджа С. Паттон и его бультерьер Вилли, сокращенное от Уильям Завоеватель.


Гэри во многом походил на сурового генерала и был сборником информации о Паттоне. Он всегда цитировал ту или иную из знаменитых цитат генерала: Не бойся неудачи. Делай больше, чем от тебя требуется. Составьте свои планы в соответствии с обстоятельствами. Существует только один тип дисциплины-совершенная дисциплина.


Харват чувствовал вину за то, что был здесь один и просматривал выписки с банковского и пенсионного счетов Гэри, но он знал, что должен это сделать. Только после того, как он подсчитал здоровую, но ни в коем случае не недостижимую с юридической точки зрения чистую стоимость Лоулора, он понял, насколько нелепым было это упражнение. Если бы Гэри продавал свою страну, он не был бы настолько глуп, чтобы прятать свои нечестно нажитые доходы у всех на виду. Тогда что это было? Харват пришел к убеждению, что каждый, независимо от того, насколько он осторожен, всегда оставляет после себя какую-то зацепку, но здесь, похоже, вообще ничего не было.


Расстроенный и гадающий, прихватило ли ФБР уже что-нибудь многообещающее, он покинул кабинет Лоулора и поднялся по лестнице на второй этаж. Гостевые спальни и ванные были чистыми - как в прямом, так и в переносном смысле. Он подошел к главной спальне с чувством дежавю. Вот так бродить по пустому дому Гэри напомнило ему, каково это - вернуться в родительский дом после похорон отца десять лет назад. Его мать была слишком расстроена, чтобы что-либо предпринять. Закрытие дел его отца было оставлено Скотту и Гэри. Перебирать его личные вещи, документы, одежду - все это ощущалось именно так. Это было так, как если бы Гэри умер. Он молил Бога, чтобы он ошибался.


Когда он вошел в главную спальню, первое, что он заметил, была аккуратно застеленная кровать. Простыни и одеяла выглядели настолько идеально натянутыми, что Харват знал, что он может отскочить от них на четверть в стиле милитари, точно так же, как его отец всегда делал с ним.


Он провел пальцем по крышке комода, где был лишь малейший след пыли. Носки, нижнее белье и носовые платки были аккуратно выглажены, сложены и разложены по отдельным ящикам. В маленькой коричневой кожаной коробочке находились два наручных часа, несколько пар запонок, несколько зажимов для галстука и выброшенное обручальное кольцо.


В шкафу стопки накрахмаленных рубашек ровными рядами стояли на полке, в то время как линейка костюмов висела в разных цветовых гаммах над рядом идеально начищенных туфель-крылышек. Пока Скотт восхищался склонностью этого человека к организации, он заметил, что кое-что было немного не к месту.


Все костюмы были упакованы в прозрачные пластиковые пакеты из химчистки. Однако, в частности, один, казалось, был поспешно повешен. Сумка не закрывала весь костюм, и он был скомкан там, где его засунули между двумя соседними. Харват отметил, что костюм был черным, и поинтересовался, может быть, Гэри думал о том, чтобы взять его с собой на поминальную службу, но в последнюю минуту передумал и засунул его обратно в шкаф. Возможно, но маловероятно. Нет, если только Гэри не бежал позади и не был в огромной спешке. Насколько он знал, какой-то неосторожный агент ФБР вытащил его и засунул обратно на место, но почему-то он сомневался в этом. Они оставили бы вещи в точности такими, какими они их нашли, чтобы по возвращении они могли записать все на видео так, как оставил Гэри.


Шотландец обыскал ванную. Не было видно ни дезодоранта, ни зубной пасты, ни зубной щетки, ни бритвы, что имело смысл, поскольку Гэри собирался отправиться в путешествие, когда все это дело, чем бы оно ни было, пошло ко дну. Унитаз и раковина были безупречно чистыми, но хромированная корзина для мусора была заполнена выброшенными салфетками. Харват вытащил несколько из них, только чтобы обнаружить, что ни одна из них не была использована. Это было странно. Он продолжал копать только для того, чтобы обнаружить, что весь мусорный бак был заполнен неиспользованными салфетками. Что скрывал Гэри?


Опустошив банку с салфетками, Харват смог отчетливо разглядеть остатки небольшого костра. Вокруг шва на дне банки было небольшое количество пепла и немного расплавленного пластика. Быстрая проверка душа подтвердила подозрения Харвата. Потолок над головой был слегка подрумянен, как будто от дыма. Вокруг слива все еще было видно немного пепла. По-видимому, Гэри что-то сжег в душе и пытался потом сполоснуть банку. Когда он не смог избавиться от всех улик, он решил наполнить банку салфетками. Но почему? Что ему нужно было скрыть так сильно, что ему пришлось это сжечь? Впервые доверие Скотта к этому человеку пошатнулось.


Продолжая обыскивать ванную, Харват открыл крышку корзины для белья и был ошеломлен тем, что обнаружил. Внутри был запас чистой теплой одежды на три дня - большая часть по-прежнему идеально сложена. Прогноз в Южной Калифорнии прогнозировал температуру в середине восьмидесятых. Это было так, как если бы Гэри просто выбросил одежду прямо из своего чемодана вместо того, чтобы потратить время на то, чтобы убрать ее обратно в спальню. Плохо сидящий костюм был чем-то, что Харват мог списать на легкомысленного следователя Бюро или на то, что он упаковывал вещи в спешке, но теперь признаки начинали больше указывать на поспешную распаковку.


Даже если Гэри не потрудился позвонить ему, он мог позвонить кому-то другому. Что кто-то может знать, что с ним случилось. В то же время Харват знал, что даже пока Бюро ждало ордера FISA, они бы уже установили ловушку и отслеживали телефон Гэри и просматривали бы все его входящие и исходящие телефонные журналы.


Харват также знал, что если бы Бюро находилось в доме, что было почти верным решением, учитывая, что благополучие его бывшего заместителя директора в настоящее время было под вопросом, они, скорее всего, полагались бы исключительно на телефонную компанию, чтобы обеспечить их телефонной активностью Гэри. Это означало, что сами телефоны могли бы, по крайней мере, рассказать Харвату о самых последних действиях.


Выйдя из главной спальни, Скот спустился по лестнице в кабинет, где поднял телефонную трубку и нажал кнопку повторного набора. Последовала долгая пауза и щелкающие звуки, прежде чем на другом конце раздалась серия оглушительных гудков, которые звучали как включенный на полную громкость факс. Должно быть, ошиблись номером, подумал Харват, вешая трубку. Но почему Гэри не нашел правильный номер и не попробовал еще раз? Ничто из этого не имело никакого смысла.


Харват попал *69 чтобы узнать, от кого был последний звонок Лоулора. Автоматический голос назвал код штата Мэриленд, за которым последовало семизначное число, которое Скот написал ручкой на ладони. По крайней мере, это было что-то. Будет ли это что-то действительно стоящим - это совершенно другой вопрос, но сейчас у него не было времени обдумывать эту возможность. Если бы существовала ловушка и след, ФБР теперь знало бы, что кто-то был в доме и что телефоном пользовались. Он должен был выбраться.


Бросив последний взгляд на фотографии на стенах кабинета Гэри, Харват прошептал в темноту: "Где ты, черт возьми?"

ГЛАВА 10


БЕРЛИН, ГЕРМАНИЯ


Gари Лоулор сплюнул кровь изо рта, посмотрел в глаза Хельмуту Дрегару и в третий раз сказал: "Пошел ты".


В большой каменной комнате с ее устаревшей мебелью, пустыми шкафами для документов и устаревшими коммуникационными консолями было холодно и сыро. Из того немногого, что Лоулор мог вспомнить о том, как его сюда перенесли, это было где-то глубоко под землей. Прикинув вероятное количество времени, которое он был выведен из строя электрошоком, Лоулор решил, что они, должно быть, все еще где-то в Берлине или просто на его окраине. Часто он слышал слабый, но отчетливый грохот, похожий на стук отбойных молотков, и думал, что они, должно быть, находятся рядом с каким-то строительством, что не было никакой помощью, потому что в Берлине это могло быть где угодно.


"Хотя это доставляет мне огромное удовольствие, это не работает, не так ли?" - спросил Дрегар, откладывая в сторону продолговатую полоску железа, обтянутую кожей, которой он бил своего пленника, и снимая свои черные кожаные перчатки. "Мы должны попробовать что-нибудь другое".


Он сделал знак своему помощнику, и Гэри впервые заметил плоть на правой руке Дрегара. В этом было что-то неровное. Нет, не неравномерно, а неправильно. Цвет был выключен. Затем он понял. Это был протез.


Помощник Дрегара, которого звали Карл, был жилистым мужчиной лет под сорок с непроницаемыми глазами и болезненным, желтушным цветом лица. Он подкатил большую хирургическую лампу и подключил ее к ближайшей розетке, когда Дрегар сказал: "Я вижу, ты смотришь на мою руку".


"Как?" - спросил Лоулор.


"Известно, что волки, попавшие в силки, отгрызали себе ногу, чтобы спастись. Как вы думаете, если бы люди сталкивались с теми же препятствиями, они были бы какими-то другими?"


Лоулора тошнило.


В этот момент Карл щелкнул выключателем, и мрачная комната внезапно залилась ярким флуоресцентным светом. Когда он регулировал лампу, она на мгновение вспыхнула в глазах Лоулора и заставила его увидеть пятна, прежде чем она была опущена, чтобы сфокусироваться на его рту. Что, черт возьми, они делали?


Ответ пришел достаточно быстро, когда его похититель подкатил небольшой хирургический лоток из нержавеющей стали и развернул потертый кожаный футляр, в котором находились длинные хромированные отмычки, зонды, зеркала и зубоврачебные плоскогубцы. "На самом деле я впервые увидел это в кино", - сказал Дрегар, тщательно выбирая инструменты, которые ему понадобятся, и начал раскладывать их на одной стороне лотка. "Это требует очень точной руки, если хотите, но может дать отличные результаты. Главное - продлить жизнь обнаженного нерва как можно дольше, но если тот, над которым вы работаете, умрет, что при таком методе неизбежно происходит, не стоит беспокоиться. Мы просто показываем новое ".


С руками и ногами, прикованными гибкими наручниками к старому деревянному стулу, на котором он сидел, Лоулор мог только недоверчиво смотреть, как Карл подключил портативную электрическую стоматологическую дрель к другой розетке, размотал длинный шнур, а затем принес ее и поставил на поднос рядом с другими инструментами. Инстинктивно Гэри изо всех сил сжал зубы.


Дрегар заметил, как по челюсти Лоулора пробежала рябь, и сказал: "Сопротивление. Превосходно. Это поможет сохранить интерес к происходящему ". Пока Карл маневрировал за спиной Лоулора, Дрегар продолжил говорить: "Так или иначе, я добуду из тебя нужную мне информацию".


Хотя тело Лоулора было напряжено в ожидании настоящей агонии, которую приготовил для него Дрегар, в маленьком, отдаленном уголке его сознания царила ясность. Дрегар использовал слово "нуждаться". Хотя бывшему оперативнику Штази, очевидно, доставляло удовольствие пытать его, он не убил бы его, по крайней мере, не сразу.


Но главный вопрос, который доминировал в голове Гэри Лоулора, заключался в том, каким образом Хельмут Дрегар выжил после покушения Гэри на его жизнь. Ночь за ночью он лежал без сна, придумывая способ, с помощью которого он убьет человека, убившего его жену. Когда пришло время, он выполнил свой план в мельчайших деталях, даже позволив себе время понаблюдать за взрывом, который потряс древнее здание и выбросил в ночное небо грохочущее облако дыма и огненных обломков. Но так или иначе, здесь был Дрегар. Как это было возможно? Как он мог сбежать?


Когда руки Карла сжали голову Гэри сбоку, а пальцы попытались проникнуть ему в рот, его разум рывком вернулся в настоящее. Мужчина был сильным, и Лоулор изо всех сил сопротивлялся ему, ерзая на стуле так сильно, как позволяли его наручники.


"Жалко", - сказал Дрегар, нанося мучительный удар дубинкой в область паха Лоулора, - "но этого следовало ожидать".


Когда Лоулор открыл рот, со свистом вырвался поток воздуха вместе с глубоким стоном боли. Карл был готов к рефлексу и засунул два резиновых кубика между зубами как можно дальше назад. Блоки вызвали у Лоулора рвотный позыв, но он ничего не мог сделать, чтобы избавиться от них. Они были плотно зажаты, заставляя его челюсть широко открыться и полностью обнажая зубы.


Блоки установили на место, Карл натянул тугую металлическую ленту на лоб Лоулора, откидывая его шею назад, пока лента не зафиксировалась в ограничительном устройстве на спинке стула.


Дрегар расположил свою лампу так, чтобы он мог хорошо рассмотреть рот Гэри, и начал медленно прощупывать его зубы одной из острых зубочистек. "Американцы очень серьезно относятся к гигиене полости рта, не так ли? У тебя прекрасные зубы. По большей части просто прелестно", - сказал Дрегар, продолжая свой осмотр. "Но меня немного беспокоит вот это". Он подчеркнул свою точку зрения, добавив давления к выбору.


Тело Лоулора непроизвольно содрогнулось.


"Как я и подозревал. Ты много знаешь о зубах?" - спросил Дрегар, который ждал какого-нибудь знака от Лоулора. Когда у него ничего не получилось, он снова надавил отмычкой и увидел, как тело Лоулора напряглось в оковах, как будто его ударило электрическим током. "Видите ли, внутри каждого зуба находится то, что мы называем пульпой, которая обеспечивает зуб питательными веществами и нервами. Это тянется тонкой нитью прямо к корню. Когда она больна или повреждена, как у вас, пульпа может отмирать, обнажая нерв. Это та боль, которую вы чувствуете сейчас." Он снова нажал киркой и наблюдал, как тело Лоулора бьется, как человек на электрическом стуле, прежде чем продолжить. "Очевидным ходом здесь было бы выкопать мякоть, очистить участок и запечатать его. Процедура широко известна как удаление корневого канала."


Дрегар вынул отмычку изо рта Лоулора и положил ее на поднос рядом с ним. "На самом деле тебе очень повезло, что я обнаружил у тебя проблему с зубами. Если бы это продолжалось дольше, мог получиться настоящий бардак, но я думаю, что мы, возможно, добрались до этого как раз вовремя. Это довольно болезненно, не так ли? На самом деле, я бы предположил, что ожидание моего дальнейшего подталкивания должно быть таким же ужасным, как и само действие ".


Лоулор уставился на Дрегара холодным, жестким взглядом.


"Если вы ответите на мои вопросы, мы сможем покончить со всем этим. Больше никакой боли. Больше нет страха перед болью. Скажи мне, что мне нужно знать, и все это прекратится ", - сказал Дрегар, промывая поврежденный зуб Лоулора местным анестетиком короткого действия. "Вовлечены ли все еще те же люди? Была ли обновлена команда? Каков ваш план действий на случай, если они потерпят неудачу?"


Лоулор закрыл глаза и позволил своему телу обмякнуть, как будто смиряясь с капитуляцией.


"Вот и все", - сказал Дрегар. "Сотрудничай, и вся боль уйдет".


По прошествии нескольких мгновений Лоулор открыл глаза.


Дрегар улыбнулся. "Вы готовы ответить мне сейчас?"


Хотя резиновые блоки растянули его челюсти до предела, Гэри собрался с духом, открыл рот еще шире и втянул язык, предоставив Хельмуту Дрегару беспрепятственный доступ к своему зубу.


В ярком свете хирургической лампы Лоулор смог насладиться кратким моментом победы, когда увидел удивленную реакцию на лице Дрегара. Взгляд вскоре сменился садистской решимостью, когда Дрегар поднял старую зубную дрель и вдохнул в нее жизнь с помощью ножной педали на полу.


Тошнотворный дым от сверла, прожигающего зуб, беспокоил его лишь секунду. Вскоре не осталось ничего, кроме накатывающей приливной волны боли.

ГЛАВА 11


ИСТОН, Мэриленд


Bработа агентом OIIA имела несколько преимуществ, не последним из которых был доступ к обширным ресурсам и базам данных Министерства внутренней безопасности. Харвату потребовалось всего десять минут, чтобы разыскать имя и адрес, прикрепленные к номеру телефона, который он получил в доме Гэри Лоулора. Он был совершенно уверен, что никогда раньше не слышал, чтобы Гэри упоминал кого-либо по имени Фрэнк Лейтон, но это не означало, что они не были как-то связаны. Когда дело дошло до Гэри, Скот больше ничего не принимал как должное.


Резиденция Лейтонов была одним из немногих домов, расположенных вдоль тихой проселочной дороги, известной как Уэверли-Айленд-роуд, недалеко от центра Истона, штат Мэриленд. Дом в стиле Кейп-Код выходил окнами на фермерское поле через дорогу, а его задний двор плавно спускался к реке Тред-Эйвон, одному из многочисленных притоков Чесапикского залива. Хотя большую часть пути Харвата шел снег, в окрестностях Аннаполиса он начал ослабевать, а к тому времени, когда он пересек Чесапик и прибыл в Истон, снегопад прекратился совсем.


О том, чтобы проехать более одного раза по практически пустынной дороге в три часа ночи, не могло быть и речи, поскольку это только привлекло бы ненужное внимание, особенно если бы ФБР наблюдало за домом Лейтона. Хотя многие люди часто терялись на проселочных дорогах, которые заканчивались тупиком у воды вверх и вниз по восточному побережью, последнее, в чем нуждался Харват, - это привлекать к себе внимание.


Он нашел уединенное место в конце дороги и, припарковав "Первопроходец", взял свое снаряжение и пошел обратно вдоль береговой линии к своей цели.


По дороге домой он трижды пытался дозвониться Лейтону со своего зашифрованного мобильного телефона, но никто не ответил. Если на линии Лейтона была ловушка и за ней следили, ФБР было бы очень сложно расшифровать, откуда поступали звонки Харвата.


Осмотрев заднюю часть дома с помощью очков ночного видения и ничего не увидев, Харват снова попытался дозвониться до дома. Никто не ответил, поэтому он решил сделать свой ход.


Используя густую линию деревьев в качестве укрытия, он пробирался вдоль южного края участка, пока не оказался параллельно задней части дома. Он подождал несколько минут, притаившись среди деревьев, и еще раз осмотрел местность, прежде чем броситься через заснеженную лужайку к задней двери. С пистолетом-отмычкой в руке он открыл дверь за считанные секунды и тихо крался по короткому коридору.


В доме было холодно, и это было не просто "кто-то выключил отопление из-за ночных холодов", а скорее "кого-то давно не было в доме, и ему не нужно было тепло", что-то вроде холода.


Харват прошел мимо маленькой ванной и пустой комнаты для гостей. Когда он приблизился к концу коридора, он заметил цифровой термостат, установленный на стене. Открыв обложку и используя отфильтрованный луч своего фонарика, Харват прокрутил ежедневные настройки. Система была настроена на поддержание постоянной минимальной температуры в течение каждого дня недели. У Харвата возникло ощущение, что кем бы ни был Фрэнк Лейтон, он не планировал оставаться дома какое-то время.


В доме было прибрано, но не слишком. Проверив остальные спальни и обнаружив, что они пусты, Харват зашел на кухню и произвел быстрый осмотр. Открыв холодильник, он увидел, что, хотя в нем было по меньшей мере шесть различных видов заправок для салатов, оба ящика для измельчения овощей были пусты и в них не было салатных заправок. Когда он заглянул под раковину, он нашел металлическое мусорное ведро с чистой прокладкой. Кто-то не только понизил температуру перед отъездом, но также вынул все скоропортящиеся продукты из холодильника и вынес мусор. Из любопытства Харват снял крышку мусорного ведра и был удивлен тем, что обнаружил под ней. Банка почернела от того, что в ней что-то сгорело, и на ней виднелись следы пепла - совсем как в мусорном баке у Гэри Лоулора.


Лейтон и Лоулор сожгли одно и то же? Если да, то что это было? Что связывало этих двоих, кроме владения металлическими корзинами для мусора и склонности сжигать в них вещи? Был ли Лейтон каким-то образом причастен к тайне, окружающей исчезновение Гэри? Что, черт возьми, все это значило?


Харват тихо прошел мимо кладовой дворецкого в прачечную и складское помещение, которое одновременно служило домашним офисом Фрэнка Лейтона. Он смотрел на фотографии, прикрепленные к пробковой доске рядом со столом, пока нажимал кнопку питания на компьютере и ждал, пока он загрузится. Там была фотография женщины с двумя детьми, и он подумал, может быть, она бывшая Лейтона. В шкафах не было женской одежды, и в доме не было ни одного женского прикосновения, которое указывало бы на то, что он в настоящее время женат или живет с кем-то.


Быстрый просмотр содержимого единственного ящика стола выдал обычные банковские и ипотечные выписки, все на имя Лейтона, а также список последних дел. В то время как некоторые пункты были отмечены галочками, другие пункты, такие как забрать вещи из химчистки и стрижка, были лишены отметок. В ящике стола также лежало несколько неоплаченных счетов, сроки их оплаты приближались. Все это способствовало созданию картины еще одного очень поспешного отъезда.


Когда Харват сел, чтобы осмотреть компьютер, который, наконец, завершил запуск, что-то на полке напротив стола привлекло его внимание. В богато разрисованной пивной кружке лежала горсть ручек и цветных карандашей. Он подкатил стул к книжной полке и снял кружку. На лицевой стороне был изображен рельефный "Чекпойнт Чарли" - бывший контрольно-пропускной пункт пограничного контроля между Восточным и Западным Берлином с надписью "Вы покидаете американский сектор" на английском, русском, французском и немецком языках. Как ни странно, на самом дне кружки, где она вспыхнула, был намотан кусок колючей проволоки. Еще более интересным было то, что, каким бы странным ни был сосуд для питья, Харват видел точно такой же раньше на кухне Гэри.


Он вспомнил, как однажды вечером Лоулор затронул тему пивных банок и сказал Харвату, что из-за бубонной чумы и последующих санитарных постановлений шестнадцатого века в то время по закону все контейнеры для еды и напитков в Германии должны были быть закрыты для защиты содержимого. Чтобы их было легко открывать и закрывать одной рукой, немцы изобрели откидную крышку с возможностью подъема большим пальцем.


Теперь, когда Харват повернул кружку, он увидел на обратной стороне ту же надпись, что и на кружке Гэри. Это был отрывок, написанный по-немецки и озаглавленный "За смерть бога". Переведя на английский, он прочитал это вслух и сказал: "Для безопасности. Если кто-то из нас устает, кто-то другой присматривает за нами. Если один из нас начинает сомневаться, кто-то другой верит с улыбкой. Если один из нас падет, кто-то другой будет стоять за двоих. Бог даст товарища каждому бойцу ".


Хотя Харват уже второй раз в жизни читал эту надпись, он все еще понятия не имел, в чем ее значение. В тот единственный раз, когда он спросил об этом, Гэри отмахнулся от этого как от простого воспоминания о времени, проведенном за границей.


Приглядевшись, Харват заметил, что кружка, похоже, была заказана пабом под названием Leydicke, потому что ее название было выгравировано не только на крышке, но и нарисовано на дне вместе с серийным номером. Фильм Лейтона был седьмым из двенадцати. Харват не собирался рисковать еще раз вернуться в дом Лоулора, но он был уверен, что если бы он это сделал, то обнаружил бы, что та же самая кружка, обмотанная колючей проволокой, которая стояла над кухонными шкафами Гэри, идеально подходила Фрэнку Лейтону. Вероятно, у него также был серийный номер из той же партии. Знали ли Лейтон и Гэри друг друга в Берлине?


Скотт поставил кружку на место и перекатился обратно к компьютеру, когда услышал его звон. Веб-браузер Лейтона открылся на сайте погоды в Интернете, который был создан в качестве его домашней страницы. Нажав на вкладку рядом с полем адреса, Харват вывел список самых недавно посещенных веб-сайтов. Во главе списка были американские авиалинии. Скотт нажал на ссылку и мгновением позже был перенесен на их домашнюю страницу. Сайт распознал, что доступ к нему осуществляется с компьютера Лейтона, и попросил его ввести свой пароль. Харват сделал пару неверных выпадов, прежде чем сайт окончательно закрыл его.


Он пролистал "Outlook Express" Лейтона и не нашел ничего необычного. Как и все остальные, у кого есть компьютер, Лейтон был завален электронным мусором. Харват уже собирался сдаться, когда заметил, что Лейтон получил электронное письмо с автоматическим подтверждением от American Airlines покупки билета в оба конца до Стокгольма, Швеция. Билет был выписан на имя Йохана Сарицы для поездки в тот же день три дня назад. Возвращение было назначено на месяц позже, но Харват решил, что дата, вероятно, фиктивная и обратный рейс останется неиспользованным.


Лейтон, очевидно, не ожидал автоматического подтверждения покупки авиабилета по электронной почте. Теперь у Харвата был псевдоним, под которым он путешествовал, и с помощью пары удачных телефонных звонков он мог узнать полный номер кредитной карты, которую Лейтон использовал для оплаты своего рейса. Стог сена не обязательно стал меньше, но иголка просто стала немного больше.


Харват собирался включить принтер и распечатать копию подтверждения рейса, когда услышал что-то из кухни. Едва издав звук, он вскочил со стула, держа свой "ЗИГ Зауэр" наготове. Кто-то был в доме.


Он достал из рюкзака очки ночного видения, включил их и надел. Лейтон мог вернуться, но он сомневался в этом. Интуиция подсказывала ему, что внутри есть кто-то еще, и он давно понял, что интуиция его редко подводит.


Прижавшись к стене прачечной, он сосредоточился на замедлении дыхания. Он сосчитал до трех, а затем застегнул дверь прачечной на пуговицы и вышел в короткий коридор, ведущий на кухню. Выставив пистолет перед собой, он обвел его взглядом слева направо и обратно. Ничего. Мог ли он вообразить это?размышлял он, осторожно продвигаясь вперед. Может быть, это просто включился обогреватель. В доме становилось все холоднее, и часть его желала, чтобы старый Кейп-Код согрелся.


Приближаясь к кухне, он на мгновение остановился и прислушался. Он мог слышать звук, похожий на выдув воздуха через вентиляционные отверстия отопления. Может быть, это все-таки был обогреватель.


Как раз в этот момент дверь в кладовую дворецкого распахнулась, и, прежде чем Харват смог отреагировать, кто-то повалил его на пол. Фигура яростно вцепилась в правую руку Харвата, пытаясь вырвать у него оружие.


Харват упорно сопротивлялся, нанеся мужчине несколько резких ударов по почкам. Сильная боль заставила мужчину прекратить свое нападение, и это было то преимущество, в котором нуждался Харват.


Он оттолкнулся от нападавшего и попытался подняться на ноги. Его таинственный противник, однако, был быстрее. Мужчина нанес сильный удар ногой, который выбил ноги Харвата прямо из-под него. Он сильно ударился об пол, его голова врезалась в стену, из-за чего его очки ночного видения слетели. Пистолет, однако, все еще был крепко зажат в его руке.


Единственное, что он видел, были звезды, и все, что он мог сделать, это направить свое оружие в направлении, в котором, по его мнению, находился нападавший. Как только он это сделал, раздался быстрый щелчок, похожий на звук двух соединенных труб, за которым немедленно последовал звук чего-то, рассекающего воздух. Только когда телескопическая дубинка нападавшего ударила по пистолету Харвата и выбила его у него из руки, он полностью осознал, что это были за звуки.


Харват вытащил из кармана свой новый настольный автоматический нож AXIS и нажал на кнопку, которая подняла лезвие вверх и зафиксировала его на месте, но оно также было выбито у него из руки. В качестве дополнительной меры нападавший нанес ему тактической дубинкой сильный удар в верхнюю часть бедра правой ноги.


Этот человек был хорош - слишком хорош, особенно для того, чтобы быть частью команды наблюдения ФБР, и когда зрение Харвата прояснилось, он увидел, что его противник уже поднимается на ноги. Он не хотел рисковать еще одним вращающимся ударом и тем, что ему снова выбьют ноги из-под него, поэтому он использовал свои ноги, чтобы отбросить его назад так быстро, как только мог, по полу на кухню. В ту минуту, когда он взлетел, нападавший был почти прямо на нем. Харват добрался до кухонной раковины, прежде чем мужчина нанес еще один удар дубинкой и попал ему по ребрам.


Когда мужчина занес дубинку для следующего удара, Харват резко откатился влево от него и сорвал дверцу ближайшего шкафа. Эстафетная палочка не попала в цель, и Харват сунул руку под раковину. Первое, к чему он прикоснулся, была канистра Фрэнка Лейтона с жидкостью для закваски. Достав канистру из шкафа, он откинул крышку и брызнул жидкостью в лицо нападавшему, когда дубинка снова опустилась и попала ему в плечо.


Вскрикнув от неожиданности, мужчина выронил оружие, и его руки взлетели к отравленным глазам. Пары от жидкости заставили его хватать ртом воздух.


Харват вскочил на ноги и нанес мужчине сильный удар ногой в живот. Когда нападавший упал на пол, Харват провел рукой по столешнице, пока не нашел то, что искал.


Он сорвал шнур с кофеварки и встал позади нападавшего, обернув шнур вокруг шеи мужчины. "Кто ты, черт возьми, такой?" - скомандовал он, оказывая давление. Мужчина мог только задыхаться, и Харват понял, что никогда ничего подобного от него не получит.


Он снял веревку с шеи мужчины и толкнул его лицом вперед на пол. Харват использовал веревку, чтобы связать мужчине руки за спиной, а затем обыскал его на предмет дополнительного оружия. Он нашел полуавтоматический "Смит и Вессон", который засунул за пояс, и маленькую рацию "Моторола". Очевидно, этот парень работал не в одиночку. Он отсоединил наушник и микрофон мужчины от устройства, а затем поднял его и перегнул через край раковины, где он включил воду, чтобы его пленник мог ополоснуть лицо под краном.


Пока таинственный человек промывал ему глаза, нос и рот, Харват крепко держался одной рукой за шнур, связывающий его запястья, а свободной рукой увеличивал громкость на Motorola. Прежде чем Харват мог сделать какие-либо оценки того, насколько опасно было выходить из дома и кто мог поджидать его снаружи, он должен был выяснить, с кем он имеет дело.


"Время купания закончилось", - сказал Харват, вытаскивая голову мужчины из-под крана и разворачивая его лицом к себе. "Я спрошу тебя снова. Кто ты? ФБР?"


"Пошел ты", - ответил он.


"Трахни меня? Прекрасно ", - ответил Харват, врезаясь кулаком в солнечное сплетение мужчины. Он подождал несколько мгновений, пока тот отдышится, затем достал "Смит и вессон" и направил на него. "Мне надоело валять дурака. Я хочу знать, кто вы такой и что вы здесь делаете ".


Мужчина казался нетвердым и шатался, как будто собирался упасть в обморок. Харват попытался удержать его, когда его голова откинулась назад. Затем, совершенно неожиданно, он рванулся вперед и соединился с телом Харвата, сопровождаемый громким треском. Харват должен был это предвидеть. И поскольку он этого не сделал, он снова увидел звезды.


К тому времени, как он смог прийти в себя, мужчина уже выбежал из кухни по другому коридору к задней двери. Он погнался за ним, но остановился как вкопанный, когда достиг коридора, поскольку четверо вооруженных до зубов мужчин преградили ему путь. Когда лазерные прицелы их пистолетов-пулеметов осветили его грудь, как рождественскую елку, Харват понял, что его не только превосходят по численности, но и по вооружению.


Когда напавшего на него человека развязали, он вернулся к Харвату и ударил его сильнее, чем его когда-либо били раньше в его жизни. Удар в живот заставил его согнуться пополам от боли. Мужчина достал свой "Смит и Вессон", приставил его к груди Харвата, когда ему на голову натягивали мешок, и сказал: "Всю свою жизнь я ждал возможности убить одного из вас".

ГЛАВА 12


ЗВЕНИГОРОД, РОССИЯ


Mилеш Попов возвращался в город Звенигород, подпевая песне Snoop Doggy "Джин и сок", которая звучала из стереосистемы его нового Jeep Grand Cherokee. Текст песни: "... думая о своих деньгах, и мои деньги у меня на уме", был очень уместен. Хотя Попов понятия не имел, что он делает, с авансом в семьдесят пять тысяч долларов он знал, что сможет разобраться с этим довольно быстро. И чтобы никто не забыл, сделка, о которой он так искусно договорился с Сергеем Ставрополем, была на семьдесят пять тысяч плюс расходы, против возможных пятисот тысяч долларов.S. по получении посылки - тело генерала Анатолия Карганова, или то, что от него осталось.


Попов почти убедил себя, что новый Cherokee по праву может быть отнесен к категории расходов. Он нуждался в этом и был уверен, что Ставрополь оценит его обоснование. Звенигород не был российским захолустьем, по крайней мере, больше не был. Из-за поросших лесом холмов и кристально чистых рек ее часто называли русской Швейцарией, но теперь, с наплывом богатых новых русских, строящих свои дачи на выходные вдоль реки, она действительно начала казаться такой. На самом деле, цены на все в Звенигороде настолько нелепо вышли из-под контроля , что среди местных жителей ходила шутка о том, что единственная разница между Звенигородом и Швейцарией заключается в том, что Швейцария дешевле.


С подходящей машиной и подходящей одеждой - костюмом от Giorgio Armani, еще одним законным расходом на бизнес, Попов не сомневался, что на него будут смотреть как на еще одного богатого москвича, спасающегося от суеты городской жизни ради мира и спокойствия российской сельской местности. Попов, однако, ненавидел сельскую местность. Это напомнило ему о приюте в Нижневартовске, на северо-востоке России, на западной окраине Сибири, где он жил, пока не сбежал, когда ему было десять. Ему потребовалось девять недель, чтобы преодолеть почти полторы тысячи миль до Москвы, иногда прячась в грузовике, но чаще всего передвигаясь пешком, и когда он наконец прибыл, он никогда не оглядывался назад. В течение следующих двенадцати лет он присасывался к подбрюшью крупнейшего города России, создавая собственную скромную, хотя и успешную империю, специализирующуюся на вымогательстве, рэкете и угоне автомобилей. Тем, кто с ним не знаком, Попов мог показаться не из своей лиги на этой работе, но, по правде говоря, он был наделен даром быть намного умнее, чем казался.


Старый охотничий домик все еще был окружен оградительной лентой, когда он остановил Grand Cherokee на подъездной дорожке. Похоже, поблизости не было никаких полицейских, и он тихо вздохнул с облегчением. Ему не нравилась мысль о необходимости подвергать испытанию свои поддельные удостоверения государственного инспектора. Но, по правде говоря, было не так уж много того, на что он не был готов пойти ради неожиданного дохода в пятьсот тысяч долларов.


Он схватил коричневую папку с документами с пассажирского сиденья и выбрался из машины. "Я чертовски ненавижу зиму", - пробормотал он себе под нос, поднимая воротник своего дорогого пальто, защищаясь от ветра. Образы солнечного света, полураздетых женщин и милой виллы для отдыха где-нибудь на Греческих островах заполнили его разум, и он отогнал их, чтобы заняться текущей работой. Чем скорее он получит ответы на некоторые вопросы, тем скорее ему заплатят.


Папка, которую он держал в руках, так же как "Чероки" и костюм от Армани, была еще одним оправданным расходом на ведение бизнеса. Он очень рисковал, чтобы заполучить это, и дорого взял бы за это со Ставрополя, но для него это означало огромную экономию времени. В его руках было все, что не только местная полиция знала об этом деле, но и информация от престижной российской ФСБ. Он перечитал его несколько раз, и хотя в нем были представлены усилия некоторых ведущих криминологов страны, Попов был не из тех, кто позволяет другим думать за него. Кроме того, у него была часть головоломки, которой не было у копов; он знал, что Ставрополь каким-то образом связан с убийствами.


Попов достал из кармана нож-стилет и перерезал ленту, огораживающую входную дверь с места преступления. После нескольких минут работы со старинным замком своими отмычками он оказался внутри. Полиция считала, что убийства произошли в большом зале с огромным камином. Обходя вокруг, Попов мог видеть пятна крови на полу и стенах. Он задавался вопросом, какие претензии были у Ставрополя к этим трем мужчинам. Они были уважаемыми военачальниками, как и он - великими воинами. Он собирался спросить себя, как Ставрополь мог убивать своих товарищей, а затем понял, насколько глупо он себя вел. Он видел это на улицах Москвы каждый день. Просто так устроен мир. В любом случае, это не имело никакого отношения к нему и к тому, за выяснение чего ему так щедро платили.


Из трех пропавших генералов полиция обнаружила только два тела. Одного забили до смерти, а другого застрелили. О третьем можно было только догадываться, хотя в пустой могиле нашли следы крови, которые соответствовали группе крови Карганова.


Если бы двое мужчин были убиты в большом зале, самым быстрым способом избавиться от тел было бы протащить их через кухню и вывести на задний двор. Он пошел по кровавому следу через кухню и кратко сослался на досье, в котором однозначно было указано, что следы крови принадлежат как Варенски, так и Примовичу, но отметил, что там не было следов крови, которые можно было бы отнести к Карганову.


Выйдя на улицу, он обнаружил, что три могилы все еще были оцеплены, но их постоянно засыпало снегом. Изучая фотографии с места преступления в своем досье, он расположился в разных местах, где, должно быть, стоял оператор, делая снимки. Он сосредоточил свое внимание на фотографиях пустой могилы, в которой, как полагали, находилось тело Карганова, и снова перечитал отчет. Когда полиция нашла это, оно, казалось, было потревожено, хотя чем, они не могли сказать. Кроме следов крови в могиле, не было ничего конкретного, указывающего на то, что там находилось тело.


Попов выполнил свою домашнюю работу. Он знал, что Звенигород не славится своими волками и что если какое-либо животное действительно добралось до тела, то это, скорее всего, был дикий кабан. Но кабаны и волки съели бы свой улов на месте; они бы не утащили его. И когда волки и кабаны питаются, они оставляют после себя улики, хотя их и не было. Наконец, казалось, что Примович и Варенски истекли кровью сильнее, чем Карганов - верный аттрактор для плотоядного животного. Столько крови, и все же их могилы остались нетронутыми.


Нет, здесь поработал не дикий зверь. Попов был уверен в этом. Карганов каким-то образом выбрался из этой могилы и ушел своим ходом, или кто-то ему помог.


Хотя он исключил одну возможность, Попов, казалось, не приблизился к ответу на главный вопрос: где, черт возьми, генерал Анатолий Карганов? Холодный ветер и порыв ледяного снега заморозили его затылок, а резкий толчок заставил его впервые задуматься о том, что может быть поставлено на карту, если у него не получится. Люди, подобные Сергею Ставрополю, могли бы уважать тех, кто устанавливает границы и заключает жесткие сделки, но была одна вещь, которую они определенно не уважали, и это была неудача. Он слышал о Ставрополе и о том, что случилось с людьми, которые разочаровали его - даже с его собственными солдатами.


Попов сунул папку под мышку и поспешил обратно к "Чероки", внезапно охваченный мотивацией, даже большей, чем гора денег, - желанием остаться в живых.

ГЛАВА 13


ГДЕ-ТО ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЗВЕНИГОРОДА, РОССИЯ


Aнатали Карганов, вздрогнув, проснулась. Быть похороненным заживо было способом сделать это с людьми. Как только вы подумали, что с ужасами покончено, вы начали терять бдительность. Вы больше не прокручиваете в уме сознательно ужасные события снова и снова. Ты перестал думать, как тебе повезло, что ты остался в живых. Затем ваша энергия была направлена на то, чтобы убедиться, что это никогда не повторится. Но ужас все еще таился за завесой сознания, задерживаясь в вашей психике, ожидая, пока вы не станете наиболее уязвимыми, чтобы выскочить наружу и заставить вас пережить этот ужас заново.


Но когда он проснулся, тонкие, но твердые женские руки снова были рядом, чтобы успокоить его. Откуда она взялась, он понятия не имел, но в бреду он был убежден, что она, должно быть, какой-то ангел, который вырвал его из пасти смерти. Он слышал, как его солдаты рассказывали о необычных видениях, свидетелями которых они были на поле боя, когда балансировали на пороге смерти, и теперь он был уверен, что именно это происходило с ним.


Женщина положила прохладный компресс ему на лоб в попытке не только успокоить его, но и помочь унять лихорадку, которая мучила его тело всю последнюю неделю. Пулевые ранения были чрезвычайно подвержены инфекции, и, как она ни старалась, большинство ее усилий оказались напрасными. Карганов цеплялся за жизнь, но еле-еле. Она меняла повязки, вводила антибиотики и обеспечивала его питанием. Это было все, что она могла сделать. На данный момент драка принадлежала Карганову, а не ей, по крайней мере, не полностью.


Этот мужчина стоил ей драгоценного времени. У него была информация, в которой она нуждалась, но он был не в состоянии ее предоставить. Было чрезвычайно трудно играть роль няньки при одном из мужчин, ответственных за величайшее смущение ее отца и возможное падение, но ей повезло, что она вообще застала его в живых. Пулевое ранение было серьезным, но не смертельным, хотя последующее заражение могло оказаться окончательной гибелью мужчины. Когда они закатили его в могилу, он приземлился на бок, с рукой над головой. Этого было как раз достаточно, чтобы создать небольшой воздушный карман. Учитывая царапающую рану, которую пуля нанесла ему в голову, было удивительно, что он вообще пришел в сознание, но он пришел. Первобытный инстинкт выживания и самосохранения мужчины в конце концов сработал, и ему удалось выбраться из могилы и рухнуть рядом с ней.


Женщина, которая теперь ухаживала за ним, наблюдала за встречей из леса. Расстояние было меньше оптимального для работы ее параболического микрофона. Все, что она смогла уловить, были разрозненные слова и фразы. Там были имена - может быть, имена, может быть, фамилии, а также несколько названий американских городов. Она также разобрала слова "воздушное пространство" и "системы наведения". Это были кусочки сводящей с ума головоломки, которую без общей картины от одного из игроков было практически невозможно понять, не говоря уже о том, чтобы начать собирать воедино.


Она знала только то, что знал ее отец. В свои последние дни, когда рак пожирал то, что осталось от его тела, он предпочел умереть дома. Хотя врачи сказали ему, что могли бы обеспечить ему больше комфорта, если бы он оставался в больнице, он предпочел вернуться к вещам, которые обеспечивали столько комфорта в самые мрачные дни его жизни - его книгам и его единственной дочери. В конце концов, он был русским, а значит, не чужд дискомфорта.


Его дочь следовала предписаниям врачей в точности, вводя морфий в соответствующих дозах в соответствующее время. Когда он поделился с ней тайной своей гибели, причиной, по которой их ранее комфортная жизнь превратилась в сплошные стыд и лишения, она подумала, что это говорит лекарство, а не ее отец. Это было слишком фантастично, чтобы в это можно было поверить. Было так много вещей, которые не имели смысла. Она просто улыбнулась ему и притворилась, что слушает, в то время как ее мысли блуждали где-то далеко. Было невероятно больно наблюдать, как ее отец умирает такой позорной смертью.


Когда пришло время, она оплатила его похороны из собственного кармана. Это было ожидаемо, как и тот факт, что никто из профессиональной карьеры ее отца и многолетней службы его стране не посетил его мемориал. Государство практически отвернулось от ее отца много лет назад, хотя так и не смогло доказать ни одно из выдвинутых против него обвинений. В России обвинений было достаточно, чтобы сломить человека, и действительно, они сломались. Она утешала себя тем фактом, что, по крайней мере, ее отец умер не в одиночестве. Сломленный, да, но не одинокий.


И такова была мера ее неповиновения. Она была самым грозным защитником своего отца до самого конца. Это была одна из главных причин, по которой его разглагольствования так глубоко ранили ее. Спустя годы, когда она защищала его, он умер, признав, что государство все это время было правым. Он получил большое удовлетворение от того факта, что, хотя они знали, что он задумал, они никогда не могли этого доказать. Он перехитрил их. Он переиграл их в их собственной игре.


Дочь пошла по его стопам, выбрав ту же карьеру, и, по общему мнению, превзошла своего отца. Она была одной из лучших, кого когда-либо видела Россия, и государство никогда не питало к ней открытой неприязни из-за недостатков ее отца. Они, однако, шептались и говорили за ее спиной, но это заставило ее еще больше захотеть добиться успеха. Она делала это не только для себя и продвижения своей карьеры, она также делала это для него. И на протяжении всего этого отец напоминал ей, что никогда не следует путать штат со страной. Правительства, а также политические идеологии, приходили и уходили подобно приливам. Что имело значение больше всего, так это ее страна и люди, которые жили в ней и полагались на нее. "Никогда не забывай, что ты прежде всего русская", - всегда говорил он ей. И она никогда этого не делала.


Ей потребовалось несколько эмоциональных дней, чтобы разобрать вещи своего отца и закрыть его маленький дом. Она сохранила фотографии, некоторые из его любимых книг и пластинок классической музыки, а также несколько памятных вещей, которые он сохранил о ее матери. Вещи, которые ей были не нужны, но которые, по ее мнению, могли пригодиться пожилой женщине по соседству, которая была так добра к ее отцу на протяжении многих лет, особенно когда его болезнь прогрессировала, она сложила в коробку и оставила в центре комнаты.


Последнее, что ей оставалось сделать, она почти свела все к телефонному звонку, но эмоции взяли верх над ней. Она проехала на своей старой "Ладе" в кузове хэтчбек три мили до небольшого садового участка, который арендовал ее отец. Здесь он с гордостью выращивал свеклу, лук, редис, картофель, капусту и арбуз и даже вырастил огромную яблоню.


Она отперла сарай для инструментов и открыла его двойные двери, затхлый запах земли напомнил ей о долгих летних днях, которые она проводила здесь со своим отцом, работая в его любимом саду. Потеряв мать в столь юном возрасте, она сделала своего отца центром своей вселенной, солнцем, вокруг которого вращалось все остальное. Выбирая несколько глиняных горшков, которые могли бы поместиться на подоконниках ее крошечной квартирки, она внезапно почувствовала себя очень одинокой в этом мире.


В углу сарая стояло ярко-желтое ведро и садовые инструменты, которыми она пользовалась, когда была маленькой девочкой. Она часто спрашивала своего отца, почему он никогда не выбрасывает их, и он всегда отвечал, что они напоминают ему о более простых временах - о времени до того, как она начала подвергать сомнению каждое его решение. Но таково, вздыхал он, было естественное течение жизни.


Она положила желтое ведро и его инструменты вместе с глиняными горшками на заднее сиденье своей "Лады". Оставшийся садовый инвентарь должен был достаться арендаторам соседних участков, которые летом отдыхали с ее отцом после долгого рабочего дня в своих садах и пили квас, похожий на пиво напиток, приготовленный из перебродившего черного хлеба. Она улыбнулась, вспомнив, как отец постоянно дразнил ее за то, что она задирает нос от всего этого. К счастью, на этих собраниях мужчин всегда присутствовали жены, что означало восхитительные чашки холодного русского чая. Она никогда не переставала ценить время, проведенное в том саду. Даже после того, как она выросла и переехала в город, она все еще возвращалась на выходные, просто чтобы побыть там со своим отцом. Часто они подолгу ничего не говорили, просто работали на земле, просто были рядом друг с другом и говорили все, что нужно было сказать.


Была зима, середина недели, и никого из арендаторов соседних участков нигде не было видно. Из сумки на переднем сиденье своей машины она достала потрепанную тряпичную куклу. Это был подарок ее отца, когда ей было четыре года. Кукла была одета в типичную одежду крестьянской девушки с фермы. Он был ее постоянным спутником на протяжении многих лет, и она всегда брала его с собой в их поездки на садовый участок. Она посмотрела на куклу и улыбнулась. На протяжении всей своей жизни он был для нее многим - товарищем по играм, доверенным лицом, даже воплощением ее покойной матери, и теперь помогать ей в обмане было тем, чего она никогда бы не смогла себе представить. Таков, однако, был характер ее обучения. Правдоподобная ложь всегда должна быть наготове перед проведением тайной операции.


Земля была замерзшей, поэтому она взяла в сарае заостренную лопату и пошла в заднюю часть участка. Она чувствовала себя несколько смущенной, как наивный ребенок, ищущий пиратские сокровища, когда отсчитывала предписанные шаги от яблони. Она вспомнила, как ее отец рассказывал ей, как он посадил это растение в год ее рождения. Он любил говорить, что она выросла высокой и красивой, совсем как его дочь.


Она поставила куклу на землю и начала копать. Если бы кто-нибудь подошел и спросил, что она делает, она могла бы подарить куклу и объяснить, что кладет ее к подножию любимого дерева своего отца. Если бы кто-нибудь из арендаторов соседнего участка случайно проходил мимо, они бы не только знали, какое значение дерево имело для ее отца, но и узнали маленькую крестьянскую куклу. Для нее имело бы смысл закрыть главу своей жизни, похоронив часть своего прошлого.


Работа продвигалась медленно, и сырой зимний ветер обжигал ей щеки. Она снова начала считать слова своего отца не более чем бредом больного и умирающего человека, когда лопата ударилась обо что-то, издавшее оглушительный стук. Она снова опустила острие лопаты и почувствовала, как под ним что-то раскололось. Она быстро выгребла еще больше земли из ямы, пока не смогла провести по краям небольшого деревянного ящика площадью около двух квадратных футов.


Она смахнула землю с верхней части коробки и увидела, что дерево начало гнить. Используя кончик лопаты, она сорвала верхушку. Внутри, в прозрачном пластиковом пакете, лежал старый потрепанный кожаный портфель ее отца - тот самый, с которым она видела, как он каждый день уходил на работу и возвращался вечером домой. Он выглядел как любой портфель, который любой обычный отец взял бы с собой в свой офис. Глядя на это сейчас и понимая, что ее отец и его работа были какими угодно, только не обычными, портфель теперь казался зловещим. Тот факт, что он решил похоронить это в относительной анонимности на своем садовом участке, возможно, означал, что его почти невероятная история могла быть чем-то большим, чем просто разглагольствование накачанного наркотиками человека на смертном одре.


Держа в руках старый кожаный футляр, она начала думать, что, возможно, причина, по которой история казалась такой невероятной, заключалась в том, что она была такой пугающей. Она надеялась, что содержимое кейса сможет рассказать ей больше, но она не могла изучить его, не там. На краткий миг она прижала куклу к своей щеке и погладила ее по волосам. Поцеловав на прощание, она положила его в гниющую деревянную коробку, закрыла крышку, снова заполнила отверстие, а затем с тяжелым сердцем вернулась в свою крошечную московскую квартирку.


То, что она прочитала той ночью, наполнило ее волнами эмоций. Присутствующие испытывали благоговейный трепет перед чрезмерными амбициями, которые обнаружил ее отец, и страх перед тем, что эти амбиции все еще могут развеять. Она также почувствовала гордость, когда поняла, почему ее отец сделал то, что он сделал. В его провале не было ничего постыдного. Его мотивы были превыше всего, мотивами истинного патриота. Он поставил Россию на первое место, и в ее будущем он видел свою дочь и шанс все еще разоблачать ужасное зло, прежде чем оно получит возможность нанести удар.


Именно досье, составленное ее отцом, навело ее на след генералов. Содержимое этого портфеля привело ее в лес за охотничьим домиком в Звенигороде, где она рисковала не только карьерой, но и жизнью. То, что начал ее отец, она увидит завершенным, но ей нужно было, чтобы ее пациент преодолел пелену лихорадки и дал ей какой-то ключ к пониманию того, как действовать дальше.


Когда она отжимала очередную влажную тряпку, мужчина снова застонал, и она потянулась к его руке, чтобы проверить пульс. Оно значительно ослабло. Карганову становилось хуже, а Александра Иванова достигла абсолютного дна своих ограниченных медицинских знаний.

ГЛАВА 14


СЕЛЬСКАЯ ВИРДЖИНИЯ


Яя спрошу вас снова ", - сказал человек, с которым Харват боролся в доме Фрэнка Лейтона. "Кто вы и что вы там делали?"


"Вообще-то, я работаю на Марту Стюарт, но времена были трудные, поэтому я время от времени подрабатываю оформлением на стороне", - ответил Харват, оглядывая сельский дом, куда его доставили похитители. Он совершенно не представлял, где находится. Все, что он знал, это то, что после трех часов в багажнике автомобиля с капюшоном на голове он был счастлив наконец-то сидеть в вертикальном положении.


"Очень смешно, умник. Я полагаю, все это просто инструменты ремесла? " - спросил мужчина, проводя быструю инвентаризацию оборудования, которое было разложено на большом кухонном столе. "Похоже, ты планировал проделать адскую работу по ремонту кое-кого - полуавтоматический "ЗИГ Зауэр" сорокового калибра с полностью заряженной обоймой и двумя запасными. Модифицированная Beretta Neos, в комплекте с глушителем. Инфракрасный камуфляжный костюм. Очки ночного видения. Пистолет-отмычка... Я больше не морочу тебе голову. Я хочу получить ответы на некоторые вопросы ".


"Ладно, - сказал Харват, " ты меня понял. Я не работаю на Марту Стюарт ".


"Ни хрена себе".


"На самом деле, я работаю в журнале Ladies " Home ", и я делаю статью-расследование о том, как сделать ваш район более безопасным местом для жизни. Я надеюсь, что это будет три части с фотографиями и всей этой шумихой. Ты бы отлично подошел для этого. Могу ли я добиться от вас согласия позировать для интервью?"


"Заткнись нахуй".


"Сейчас ты посылаешь противоречивые сообщения. Ты хочешь, чтобы я говорил, но ты также говоришь мне заткнуться. В журнале Ladies " Home Journal была опубликована отличная статья об этом же самом. Это извечная проблема. Теперь, что я предлагаю -"


"Вот и все, мудак", - сказал мужчина, опрокидывая стул, к которому Харват был прикован наручниками, назад. Он приземлился с громким треском, и голова Харвата ударилась о кафельный пол. "С этого момента для тебя все становится только хуже. Ты меня понимаешь? У меня нет времени и еще меньше терпения. Ты начнешь отвечать на мои вопросы, или, клянусь Богом, я убью тебя. Что-то подсказывает мне, что ваше правительство, вероятно, не станет поднимать особых проблем из-за вашей потери."


"Мое правительство?" - рявкнул Харват, пытаясь выбросить звезды из головы и сосредоточиться на человеке, возвышающемся над ним. Кем, черт возьми, был этот парень? И на кого он работал? Он, конечно, не был из ФБР. Если бы это было так, Харвата притащили бы в местное отделение в Вашингтоне или штаб-квартиру ФБР, и все это к настоящему времени было бы выяснено. Кем бы ни был этот парень, он действовал на пределе. Они никак не могли работать в одной команде. Это оставило Харвату только один возможный вывод - каким-то образом русские вышли на тот же след, что и он. "Если вы знаете что-нибудь о моем правительстве, " продолжил Скот, " тогда вы знаете, что меня так легко не забудут".


"Потерять тебя будет для них болезненно, " сказал мужчина, - но я уверен, что ты не незаменима".


Харват мог сказать, что мужчина пытался куда-то увести допрос, и он решил последовать, по крайней мере, на данный момент, чтобы увидеть, к чему это приведет. Он должен был разобраться, что происходит и с кем он имеет дело. Каким-то образом этот человек, казалось, знал, кто он такой, или, по крайней мере, что он работал на правительство Соединенных Штатов. "Никто не хочет верить, что их можно заменить, - сказал Харват, - но это факт жизни. В таком случае, есть еще много людей, которые с радостью займут мое место ".


"И это именно то, что мы хотим знать", - сказал мужчина. "Сколько их там? Кто они? Где они? Как нам связаться с ними? Мы хотим всего этого. Если вы будете сотрудничать, возможно, мы сможем что-нибудь придумать ".


У Харвата болела голова, и то, что он лежал на спине с руками, прикованными наручниками к кухонному стулу, ничуть не помогало его мыслительному процессу. "Вы хотите знать, кто и сколько человек могли бы заменить меня?" он спросил.


"Да".


"Их тысячи. Десятки тысяч. Даже сотни тысяч. Все, что для этого требуется, - это время и необходимое количество тренировок ".


"В этом проблема с вами и вашими соотечественниками", - сказал мужчина. "Вы верите всей своей собственной пропаганде".


"Это не пропаганда, мой друг. У нас самые подготовленные люди в мире ", - ответил Харват.


"Так вот как вы нашли Фрэнка Лейтона?"


"Кто сказал, что я нашел его?"


"Вы нашли его дом".


"Я же говорил тебе -"


"Женский домашний дневник, я знаю", - ответил мужчина, который, стоя слева от Харвата, сильно пнул его в ребра. "И я сказал тебе прекратить валять дурака".


Харват несколько мгновений пытался восстановить дыхание, прежде чем ответить. "На самом деле, ты сказал мне заткнуться нахуй".


Мужчина снова пнул Харвата.


"Мы знаем, что ваши люди знали, что Фрэнк Лейтон был одним из наших".


Господи, подумал Харват сквозь боль, кто, черт возьми, этот парень?


"Мы знаем, что вы были там, чтобы покончить с ним. Кто убил остальных? Это был ты?"


"Какие другие?" - кашлянул Харват. "Я не понимаю, о чем ты говоришь".


"Так это не вы убили других наших оперативников? Чушь собачья", - сказал мужчина, нанося третий и еще более сильный удар ногой в бок Харвату.


Харвату потребовалось несколько мгновений, чтобы восстановить дыхание, и пока он хватал ртом воздух, мужчина продолжил: "Итак, это наша ошибка? Это всего лишь простой случай оказаться не в том месте не в то время? Я думаю, мы оба должны согласиться, что, судя по множеству вкусностей на столе вон там, вы не просто бежали вприпрыжку через лес к дому бабушки, чтобы отнести корзину, полную пирогов. Помните, что я сказал о том, что ситуация становится все хуже? Мой пинок тебе под ребра поблекнет по сравнению с тем, что я запланировал для тебя. Надеюсь , ты не слишком привязался к своим яичкам, потому что следующим я собираюсь повесить их на зеркало заднего вида ".


Холодный взгляд Харвата говорил о многом.


"Ты думаешь, я шучу? Взгляните на это ", - сказал мужчина, держа пару ржавых секаторов над лицом Харвата и водя грязными лезвиями взад-вперед. "Я думаю, они отлично справятся с этим трюком. Мы будем двигаться медленно, чтобы вы могли оценить шоу целиком. Я слышал, что в некоторых частях света евнухов все еще нанимают для присмотра за гаремами. Какая это была бы дерьмовая работа, да? Вода, повсюду вода, и нет рта, чтобы ее выпить. Это зависит от вас. Расскажите нам, что нам нужно знать, и как только мы это подтвердим, мы поговорим о заключении сделки. У нас на руках все карты ".


"О, да? Что ж, ты можешь засунуть всю колоду прямо себе в задницу ".


"Я надеялся, что вы это скажете", - сказал мужчина с кривой улыбкой, поправляя стул Харвата и делая вид, что небрежно чистит ножницы, вытирая их о рукав своей рубашки.


Он только начал разрезать левую штанину брюк Харвата, когда на кухню вошел другой мужчина и сказал: "Задержите заключенного".


"И хороший полицейский появляется как раз вовремя", - язвительно заметил Харват.


"Заткни свой гребаный рот", - сказал мужчина, когда он прекратил обрезать половину голени Харвата.


"Ну вот, опять ты. Давай поговорим, нет, заткнись. Давай поговорим, нет, заткнись. Если вы позволите мне позвонить моему редактору, я уверен, она была бы счастлива переслать по факсу копию всей этой статьи о навыках общения ".


"Вы испытываете мое терпение", - сказал мужчина, поворачиваясь, - "Почему мы останавливаемся?"


"Приказы".


"У нас нет на это времени. Приказы от кого?"


"Вратарь".


"Какое вратарю дело до этого куска дерьма?"


"Черный "Шевроле первопроходец" был найден брошенным недалеко от дома Лейтона".


"И что?"


"Они проверили номера. Мы должны снять наручники с заключенного и обеспечить ему комфорт, пока не прибудет Вратарь ".


"Вратарь приедет сюда? Вы, должно быть, издеваетесь надо мной. Зачем?"


"Очевидно, он хочет сам поговорить с заключенным".


"Но эту машину легко могли угнать. Откуда мы знаем, что это тот парень, на которого оно действительно зарегистрировано?"


"Я сам описал ему заключенного, и мы также получили совпадение фотографий из DMV. Вратарь говорит снять наручники, но не выпускать его из виду, пока он не прибудет сюда ".


Когда его коллега вышел из кухни, мужчина достал ключ и расстегнул наручники Харвата. "Похоже, на данный момент я закончил задавать вопросы".


"Тогда у меня есть не мало своих", - ответил Харват. "Почему бы нам не начать с того, что ты расскажешь мне, кто ты, черт возьми, такой и на кого работаешь?"


"На вашем месте я бы не торопился", - сказал мужчина, закончив снимать наручники с Харвата. "Вратарь будет здесь достаточно скоро, и поверьте мне, когда он задаст вам вопрос, вам лучше на него ответить".


"Кто, черт возьми, этот вратарь? Он что, какой-то любитель хоккея?"


"О, не волнуйся. Вы узнаете его в ту же минуту, как увидите. И имейте в виду, " сказал мужчина, " что, пока он с вами разговаривает, я буду находиться в другом конце комнаты и точить свои секаторы. Все, что потребуется, это один кивок с его стороны, и я собираюсь закончить то, что начал ".


"Что помешает мне убрать вашего драгоценного вратаря? Мне кажется, было бы разумнее оставить на мне наручники ".


Мужчина улыбнулся и сказал: "Часть меня хотела бы посмотреть, как ты попробуешь, но опять же, есть часть меня, которая хочет, чтобы хотя бы маленькая частичка тебя осталась для меня. У тебя бы никогда этого не получилось. Они разорвали бы тебя в клочья. У вратаря лучшие телохранители в мире".


Харвату пришлось рассмеяться.


"Что тут смешного?" - спросил мужчина.


"Это одна из областей, в которой, я могу гарантировать, мои люди справляются лучше, чем кто-либо другой".


"Посмотрим", - сказал мужчина.


"Держу пари, что так и будет", - ответил Харват.

ГЛАВА 15


Aпосле того, как с него сняли наручники, следователи Харвата собрали все оборудование с длинного стола и оставили его одного на кухне. Потребовалось всего несколько минут, чтобы подтвердить его подозрения: хотя в комнате никого не было, за ним все еще наблюдали. Вся кухня была освещена несколькими стратегически расположенными миниатюрными камерами. Дальнейший визуальный осмотр помещения выявил сложные системы обнаружения вторжений и скрытно установленный монитор качества воздуха, который используется для проверки наличия в воздухе частиц, намного более опасных, чем пыльца и амброзия. Кто бы ни владел этим местом , он определенно вложил в него много денег и очень серьезно относился к его безопасности.


Харват нашел чистую кружку и налил себе чашку кофе из кофейника, который варился рядом с плитой. Выглядывая из окна над раковиной, он узнал несколько вещей. Во-первых, окно было сделано из толстого синтетического стекла, скорее всего, пуленепробиваемого. Следующее было скорее подтверждением предыдущего внутреннего ощущения - он действительно был у черта на куличках.


Наконец, после долгого и настойчивого прищуривания от света, падавшего из-за его спины на кухне, он смог разглядеть нескольких мужчин в зимнем камуфляже, патрулировавших снаружи. Кем бы ни был этот вратарь, он серьезно относился к своей безопасности, и деньги, казалось, не имели значения. Хотя это было хорошо, все равно не было никакой возможности, чтобы это было даже близко к тому, что Секретная служба Соединенных Штатов предоставила президенту.


Эта мысль все еще крутилась в голове Харвата вместе с вопросом о том, какой возможной тайной цели мог служить укрепленный фермерский дом и чего хотели от него эти люди, когда он услышал характерные звуки приближающегося вертолета. Это пришло быстро и приземлилось еще быстрее. Кем бы ни были пилоты, они были очень хороши. Харват понятия не имел, что вертолет вообще был там, за несколько секунд до того, как он приземлился.


Сквозь снежный вихрь, поднятый затемненным судном без опознавательных знаков, Харват увидел, как группа людей выпрыгивает из него и быстро направляется к дому. Как только группа очистила винты, вертолет поднялся в воздух и исчез. Это было сделано с военной точностью, и Харвату пришлось признать, что он был более чем немного впечатлен.


Он предположил, что таинственный Вратарь был членом группы, которого только что высадили на улице, и он приготовился к столкновению.


Двое мужчин, которые взяли его в плен в доме Фрэнка Лейтона, вошли на кухню и приказали Харвату поставить чашку с кофе. Они быстро обыскали его, чтобы убедиться, что он не спрятал вне поля зрения камер ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, а затем указали ему на одинокий стул у дальней стены кухни. Эти люди, очевидно, были чрезвычайно осторожны и ничего не принимали на веру. Харвату пришлось отдать им должное. Это было именно так, как он бы поступил.


Он занял свое место, как было указано, и стал ждать. Из-за кухни раздался хор неразличимых голосов, когда группа с вертолета вошла в дом. Прошло несколько минут, а затем голоса стали громче по мере того, как компания приближалась к кухне. Когда вошел первый сотрудник службы безопасности вратаря, челюсть Харвата чуть не упала на пол.


"Палмер?" сказал он, в его голосе явно слышалось замешательство.


"Харват?" - переспросила агент секретной службы Кейт Палмер. "Какого черта ты здесь делаешь?"


"Очевидно, у местного клуба 4-H есть интересный способ привлечения новых членов", - сказал Харват, начиная вставать.


"Не вставай, шотландец. Мне нужно, чтобы вы оставались на своих местах, пока я не скажу иначе ", - ответила Палмер, когда трое других агентов вошли следом за ней и подметали кухню.


Харват узнал в двух из трех других агентов секретной службы своих бывших коллег из охраны президента. Хотя он кивнул им, они игнорировали его, пока не убедились, что комната полностью защищена.


"Что, черт возьми, здесь происходит?" - спросил Харват.


Кейт Палмер поговорила с агентами, которые затем вышли из комнаты, прежде чем снова переключить свое внимание на Харвата. "У нас очень большая проблема, в которую я не имею права вдаваться. Вы можете встать прямо сейчас, если хотите ".


"Спасибо", - сказал Харват, поднимаясь со стула. "Что вы имеете в виду, говоря, что не можете вникнуть в это?"


"Я не уполномочен обсуждать это".


"Ну и кто такой?"


"Я", - произнес голос от входа на кухню, который Харват сразу узнал.


"Господин Президент", - ответил он еще до того, как полностью повернулся.


Кейт Палмер произнесла в микрофон на рукаве: "Вратарь скоро будет готов к путешествию. Всем командам быть готовыми к переезду ".


Харват оглянулся на агента Палмера, а затем повернулся к президенту и сказал: "Вы вратарь? Твоим позывным всегда был хет-трик. К чему такие перемены? Что здесь происходит?"


"Нам с тобой есть о чем поговорить, шотландец", - ответил президент Ратледж. "Агент Палмер, не будете ли вы настолько любезны, чтобы проводить министра обороны и предоставить нам комнату, пожалуйста".


"Сию минуту, господин президент", - сказала агент Палмер, выходя из кухни.


Как только министр обороны Роберт Хиллиман вошел в комнату, а остальные агенты секретной службы ушли, президент сказал: "Скот, я бы хотел, чтобы ты познакомился с госсекретарем Хиллиманом".


"Господин министр", - ответил Харват, пожимая руку мужчине.


"Я много слышал о вас, агент Харват. Мне жаль, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах ".


"Я тот, кто сожалеет, господин секретарь", - ответил Харват. "Я понятия не имею, о чем все это".


"Вот почему мы здесь", - сказал президент, указывая двум мужчинам на длинный кухонный стол. "У нас не так много времени, так что давайте начнем".


Когда троица уселась за стол, президент сказал: "Скотт, мне нужно знать, что ты делал в доме Фрэнка Лейтона".


Харват бросил тревожный взгляд на министра обороны.


"Не беспокойся о Бобе. Он один из немногих людей в Вашингтоне, которым, я знаю, я могу доверять. Вот почему я назначил его", - сказал президент.


"Без обид, господин госсекретарь", - ответил Харват. "Просто кто-то очень близкий мне исчез при очень странных обстоятельствах".


"Без обид, агент Харват. Я полагаю, мы говорим о Гэри Лоулоре? " спросила секретарша.


"Да".


"Как вам удалось связать его с Фрэнком Лейтоном?" - спросил президент.


"Когда я был в доме Гэри ранее сегодня вечером -"


"Подождите секунду", - перебил Хиллиман. "Это был ты? Ты был тем, кто проник внутрь и воспользовался его телефоном?"


"Да. Мне нужно было выяснить, что с ним случилось ", - ответил Харват.


"И что вы обнаружили?"


"Вероятно, не намного больше, чем ты уже знаешь. По-видимому, он сошел со своего рейса в Сан-Диего, вернулся домой, собрал вещи для другого назначения и поспешно сжег что-то в мусорном ведре в своей ванной.


"Он стер журнал идентификации вызывающего абонента, поэтому я взял его телефон и набрал номер шестьдесят девятой звезды, чтобы узнать, от кого был его последний звонок. Так я получил номер Фрэнка Лейтона. Я отследил это, а затем получил адрес в Истоне ".


"Я не собираюсь спрашивать, " сказал Хиллиман, " как вы попали в дом агента Лоулора. Вы, должно быть, попали в дом Лейтона таким же образом. Я видел впечатляющий набор приспособлений, с которыми мои люди подобрали тебя ".


"Твой народ?" - спросил Харват. "Эти парни работают на Министерство обороны? Какое отношение Министерство обороны имеет к исчезновению Гэри?"


"Через мгновение. Вы знаете, откуда взялся термин "Холодная война", агент Харват?"


"Если я правильно помню, был американский журналист по фамилии Липпманн, который в конце сороковых написал книгу под названием "Холодная война". Название должно было отражать отношения между СССР и его союзниками по Второй мировой войне - Соединенными Штатами, Великобританией и Францией, которые ухудшились до состояния войны без фактического военного вмешательства.


"Внешняя политика обеих сторон, казалось, была исключительно сосредоточена на победе в холодной войне. После того, как мы создали НАТО, Советы создали Варшавский договор. Похоже, нигде в мире не было локального конфликта, в котором США не выбрали бы одну сторону, а Советы - другую. Это маневрирование в конечном итоге привело к гонке вооружений, где обе стороны соревновались за обладание самым передовым военным оружием из возможных ".


"И что привело к окончанию холодной войны?"


"На самом деле это было за год до того, как я заканчивал школу, и это было все, о чем мы говорили", - ответил Харват. "Ходило много теорий, но та, которая имела для меня наибольший смысл, заключалась в том, что мы просто перерасходовали Советы. Так мы выиграли холодную войну ".


"Известно ли вам, агент Харват, о том, как это повлияло на оборонное планирование Соединенных Штатов?" - спросил госсекретарь.


"Конечно", - ответил Харват. "Берлинская стена пала в ноябре 1989 года. Менее чем через год Германия объединилась и вступила в НАТО. Варшавский договор распался, и мы подписали договор о контроле над обычными вооружениями, который предусматривал значительные сокращения как американских, так и советских вооруженных сил. По сути, все интенсивные дебаты по поводу ядерной политики внезапно и со скрежетом прекратились.


"Наш величайший враг был повержен, поэтому мы начали сокращать наши военные расходы, начиная с нашего присутствия на европейском континенте, а затем с того, что мы инвестировали здесь, у себя дома. Некогда грозная Красная Армия страдала не только от нехватки припасов, но и от отсутствия морального духа. Если они даже не смогли подавить восстания в своей собственной стране, как мы могли ожидать, что они будут представлять какую-либо угрозу для нас? С ними было покончено".


"По крайней мере, мы так думали", - ответил министр обороны.


"О чем ты говоришь?" - спросил Харват.


"Что, если бы холодная война не закончилась?" - сказал президент.


"Мы говорим здесь о гипотетическом? Например, что, если бы был другой исход? " - спросил Харват.


"Нет", - ответил президент Ратледж. "Что, если холодная война не закончилась? Что, если бы мы думали, что все закончилось, но Советы просто играли в опоссума?"


"Это был бы величайший троянский конь в истории. Но это было бы практически невозможно. Я имею в виду, посмотрите на состояние, в котором была их страна после окончания холодной войны - сокращение продолжительности жизни, безудержная коррупция, пятидесятипроцентная годовая инфляция. Многие люди могли бы возразить, что сейчас все хуже, чем когда-либо было ".


"И многие опросы общественного мнения за пределами России согласились бы с вами", - предложил министр обороны. "Подавляющий процент россиян среднего и пожилого возраста считает, что при коммунизме их жизнь была значительно лучше".


"Но почему мы вообще говорим об этом?" - спросил Харват.


"Агент Харват, вы представляете, сколько средств международное сообщество, как частное, так и государственное, направило в Россию с начала девяностых?"


"У меня нет точной цифры, но она должна исчисляться миллиардами долларов".


"Попробуйте десятки миллиардов. Из которых несколько миллиардов сбились с пути истинного ".


"Я читал об этом", - сказал Харват. "Русская мафия очень тщательно запустила свои щупальца в российскую банковскую систему, верно?"


"Ты наполовину прав. Насколько нам известно, никакой русской мафии не существует ".


"Русской мафии нет? О чем ты говоришь?"


"После распада Советского Союза КГБ претерпел несколько изменений в лице. Когда оно появилось, у него было новое название, он посадил одного из своих полковников в президентское кресло в Кремле и зарабатывал огромные деньги, взяв под еще больший контроль незаконную деятельность в своей стране ", - сказал госсекретарь.


"Вы хотите сказать мне, что русской мафией на самом деле управляет российское федеральное бюро безопасности, ранее известное как КГБ?"


"Ты быстро схватываешь на лету, парень", - сказал министр обороны Хиллиман.


Харват проигнорировал замечание и изучал седеющего министра обороны шестидесяти с чем-то лет в его аккуратно отглаженном костюме от Brooks Brothers, очках в тонкой оправе и синем шелковом галстуке. "Я думаю, что нет", - сказал Харват. "При всем моем уважении, это как-то связано с Гэри и смертями оперативников армейской разведки из Берлина?" Потому что в этом нет никакого смысла ".


"Хватит вопросов, Боб", - вмешался президент. "Давайте сосредоточимся на ответах".


"Да, господин президент", - ответил Хиллиман, ставя свой портфель на стол и извлекая большой конверт из манильской бумаги. Он выудил цветную фотографию восемь на десять, передал ее через стол Харвату и сказал: "Три дня назад сотрудники службы безопасности торгового центра Mall of America в Блумингтоне, штат Миннесота, получили наводку и обнаружили российский ядерный чемоданчик, спрятанный на выставке NASCAR Silicon Motor Speedway".


Харват не находил слов. "Я не могу в это поверить. Русские? Это безумие. Зачем им делать что-то подобное? Вы уверены, что устройство было одним из их?"


"Тут нет сомнений. Как кириллическая маркировка, так и лабораторные тесты на расщепляющийся материал дали положительный результат для России ".


"Как они могли доставить ядерный чемоданчик в Соединенные Штаты?"


"Во время холодной войны наши границы были намного более прозрачными, чем сейчас", - сказал госсекретарь.


"Ты думаешь, именно тогда появилась эта штука?"


"Согласно интервью, которые мы проводили с русскими перебежчиками на протяжении многих лет, Советы активно пытались ввезти эти вещи контрабандой. У нас даже был бывший российский ученый-ядерщик, который давал показания перед Конгрессом по этому поводу ".


"Так почему же мы не провели тотальный поиск для них?"


"Мы сделали. На самом деле мы провели несколько поисков и потратили много денег, но всегда возвращались с пустыми руками. Либо истории были поддельными, либо устройства были слишком хорошо спрятаны ".


"Подождите секунду", - сказал Харват. "Даже если бы Советам удалось провернуть это, мы говорим по крайней мере о двадцатилетней давности".


"По крайней мере".


"Тогда в этом случае время, в определенной степени, на нашей стороне. Российские ядерные бомбы в чемоданах, как и наши ядерные бомбы в рюкзаках, нуждались в обновлении по крайней мере каждые семь лет, чтобы обеспечить максимальную эффективность ".


"К сожалению, " ответил министр обороны, " ваша информация неверна. И Соединенные Штаты, и русские экспериментировали с гибридным расщепляющимся материалом с серьезно увеличенной мощностью и сроком хранения ".


"Насколько мощное?" - спросил Харват, изучая фотографию устройства.


"Где-то между сорока пятью и пятьюдесятью килотоннами. И хотя сегодня мы живем в мегатонном мире, мне не нужно напоминать вам, что устройство, сброшенное США на Хиросиму по прозвищу "Малыш", было всего лишь в двенадцать с половиной килотонн, а "Толстяк", сброшенный на Нагасаки, был всего лишь двадцатидвухтонным.


"При том количестве людей, которые ежедневно посещают торговый центр Mall of America, число погибших было бы астрономическим. Примите во внимание подходящие погодные условия для рассеивания радиации и тот факт, что торговый центр находится всего в пятнадцати минутах езды от центральных районов Миннеаполиса и Сент-Пола, и число погибших взлетело бы еще выше. Вся страна была бы немедленно охвачена паникой, и все задавались бы вопросом, был ли это единичный инцидент или их город будет следующим ".


"Было ли устройство активным?"


"К счастью, нет".


"Как это вообще попало контрабандой в торговый центр?"


"Мы не знаем", - сказал Хиллиман. "ФБР изучало записи с камер наблюдения, но у них не было никаких зацепок. Насколько нам известно, его могли разбить на несколько частей, а затем собрать внутри заново ".


"Почему у меня такое чувство, что это еще не конец истории?" - сказал Харват.


"Потому что это не так", - ответил президент. "Боб, покажи ему остальные фотографии". Когда министр обороны положил на стол стопку фотографий "Полароид", президент продолжил: "Мы нашли эти снимки в конверте, приклеенном скотчем к крышке устройства "Молл оф Америка". Очевидно, нас привели к первому ядерному взрыву, чтобы у нас не было сомнений в том, что мы имеем дело с очень серьезными игроками ".


Харват изучил фотографии, на которых были изображены похожие устройства, размещенные в багажниках автомобилей и внутри невзрачных фургонов, припаркованных перед узнаваемыми достопримечательностями в крупных городах, таких как Чикаго, Даллас, Сан-Франциско, Сиэтл, Майами, Денвер, Нью-Йорк и Вашингтон, округ Колумбия. Закончив просмотр, он спросил: "Уверены ли мы, что это не просто одно устройство, побывавшее в большом турне по Соединенным Штатам?"


"Мы уверены", - ответил президент. "Несколько лет назад мы начали помогать русским внедрять компьютеризированную систему мониторинга в режиме реального времени для отслеживания их ядерного оружия. До этого у каждого российского ядерного устройства был бумажный паспорт, в котором записывалось, где и когда оно было изготовлено, где оно перевозилось и хранилось, когда оно проходило техническое обслуживание и так далее.


"В наших интересах было помочь русским внедрить систему учета их оружия, которая, как мы надеемся, предотвратила бы его попадание в руки любых третьих сторон. Это была также возможность попытаться заглянуть за занавес и увидеть, что было в их арсенале. Достаточно сказать, что они сделали все возможное, чтобы ограничить наш доступ к конфиденциальной информации. Однако один из наших оперативников наткнулся на список оружия начала восьмидесятых, которое было экспортировано в нераскрытые места за пределами СССР."


"И это были ядерные чемоданчики с оружием?" - спросил Харват.


"Правильно", - ответил президент. "Увеличив фотографии, мы смогли четко разглядеть серийные номера. Они совпадают с теми, что указаны в нашем российском манифесте ".


"Сколько устройств было указано как экспортированные в этом манифесте?"


"Двадцать пять".


"Сколько фотографий было в конверте?" - спросил Харват, повторно просматривая фотографии перед собой.


"Девятнадцать".


"Итак, с устройством торгового центра Америки это составляет двадцать. А как насчет остальных пяти из российского манифеста? Верим ли мы, что эти устройства также находятся в Соединенных Штатах?"


"Они могли бы быть", - сказал президент. "Или они могли бы находиться в крупных городах наших международных союзников".


"Почему? Одновременные забастовки?"


"Или, что более вероятно, будет использовано как средство отговорить наших союзников от прихода к нам на помощь".


"Для чего вы пришли к нам на помощь?" - спросил Харват.


Президент достал из внутреннего кармана своего пиджака сложенный листок бумаги и протянул ему. "Это было вложено между инструктивными документами, которые я получил от Совета национальной безопасности. И прежде чем вы что-нибудь скажете, это тщательно расследуется, но нет, на данный момент у нас нет ни единой зацепки ".


Харват не позволил своему лицу отразить крайний шок, который он испытывал, читая письмо.


Президент Ратледж:


К настоящему моменту вы подтвердили подлинность устройства, которое мы стратегически разместили в вашем торговом центре "Америка", и вы видели репрезентативную выборку другого оружия, имеющегося в нашем распоряжении. Это оружие было перемещено по всей вашей стране, где оно гарантированно нанесет наибольший физический и психологический ущерб Соединенным Штатам. Ни маленький городок, ни большой город не будут избавлены от ужаса ядерного уничтожения. Американцы будут вынуждены жить в страхе, никогда не зная, где будет взорвано следующее устройство. Осознание того, что в вашей стране нет безопасного места, скоро затронет каждого американца.


Эпоха высокомерия и ошибочной международной политики Америки подошла к концу. В вашем обращении о положении в Союзе 28 января вы объявите миру, что Соединенные Штаты осознали ошибочность своего пути и удаляются из глобальной политики, чтобы сосредоточиться на насущных внутренних проблемах. В дополнение к выводу всех ваших войск, развернутых на переднем крае, на Корейском полуострове, в Ираке, Афганистане и в других местах, вы закроете все свои миссии по международному развитию, уступите все свои места в Организации Объединенных Наций и немедленно лишите Соединенные Штаты любого участия в любой из организаций, перечисленных в конце этого письма.


Если вы не сделаете это объявление полностью в течение первых трех минут вашего обращения о положении в Союзе на следующей неделе, устройство будет приведено в действие незамедлительно в 9:05 по восточному поясному времени, и каждый последующий час, пока вы не придете в себя или Америка не превратится в тлеющие руины.


Так изменился мир и баланс сил. Жалок лидер, который не знает, когда его побеждают, и высокомерно ведет свой народ в самое жерло бездны.


Искренне,


Новый Союз советских Социалистических Республик


Когда Харват закончил читать список международных организаций в конце письма, в который входили, среди многих других, Международный валютный фонд, Всемирный банк, Всемирная торговая организация и G-8, он сказал: "Это безумие. То, о чем они говорят, равносильно экономическому самоубийству ".


"И это то, чего хотят русские", - ответил министр обороны. "Бизнес Америки есть бизнес. Нас делает сильными не наша армия, а наша экономика. Уберите это, и у нас не было бы военных. У нас бы ничего не было ".


"Но если бы США хотя бы намекнули на подобную изоляционистскую политику, нам пришел бы конец. Уверенность во всем, за что мы выступали, испарилась бы. Вера в нашу валюту, нашу экономику, даже в наш образ жизни потерпела бы крах. Наши рынки рухнули бы, и мы погрузились бы в экономическую зиму, которая никогда не оттаяла бы ".


"Совершенно верно", - сказал Хиллиман.


Харват не мог поверить, что у него была эта дискуссия. "Все это не только безумие, но и нет никакого способа, которым это могло бы сойти им с рук. Я полагаю, вы уже говорили об этом с президентом России ".


"Я разговаривал с ним по телефону в ту минуту, когда мы убедились, что устройство принадлежит им", - ответил президент Ратледж. "Мы снова разговаривали, когда я получил письмо".


"И?" - выжидательно спросил Харват.


"И он сказал очень многое из того, что мы ожидали, что он скажет. После того, как мы дали ему серийный номер устройства в Mall of America, он изучил его и перезвонил нам. Он утверждает, что ядерный чемоданчик был прискорбной потерей из хранилища, на которое три года назад совершили налет чеченские повстанцы, модные российские козлы отпущения. Он утверждал, что чеченцы, должно быть, продали ядерную бомбу террористическому противнику Соединенных Штатов. Дело в том, что из-за имеющегося у нас российского манифеста мы знаем, что устройства никогда и близко не было к этому хранилищу и что оно не могло быть украдено три года назад, потому что его не было в России по меньшей мере двадцать."


"Значит, он лжет", - сказал Харват.


"Но почему он лжет?" ответил президент. "Он лжет, потому что ему стыдно, что Россия потеряла ядерное устройство, которое оказалось в заговоре против Соединенных Штатов, или это что-то другое?"


"Что он сказал о письме?"


"Он отрицал, что ему что-либо известно об этом, и сказал, что вызывает сожаление тот факт, что террористическая организация утверждает, что действует в соответствии с мандатом на восстановление Советского Союза. Он, конечно, пообещал любую помощь, которая может понадобиться Соединенным Штатам от России, и попросил быть в курсе всех событий по мере развития ситуации".


"Как мило с его стороны", - ответил Харват. "Ты ему веришь?"


"Абсолютно нет", - сказал президент, забирая записку у Скотта.


"Господин Президент, если позволите?" - сказал министр обороны Хиллиман.


"Пожалуйста", - ответил президент, который сложил записку и положил ее обратно в нагрудный карман.


"Агент Харват, американская разведка, в частности ФБР, давно подозревала, что русские могли контрабандой ввезти переносное ядерное оружие в Соединенные Штаты, но до сих пор у нас никогда не было никаких конкретных доказательств. Мы направили команды аварийной ядерной поддержки в города по всей стране, где были сделаны эти фотографии, но у нас мало надежды обнаружить какое-либо из устройств ".


"Почему нет?" - спросил Харват.


"По той же причине, по которой мы не обнаружили ни одного за последние двадцать лет - они были слишком хорошо спрятаны, и даже когда они выходят из укрытия, расщепляющийся материал невероятно хорошо изолирован. Мы предупредили правоохранительные органы, чтобы они были начеку в случае подозрительной активности, связанной с видами легковых и грузовых автомобилей, изображенных на этих полароидах, но, насколько нам известно, демонстрация нам устройств внутри легковых и грузовых автомобилей была просто способом еще больше сбить нас со следа. Кроме того, каждая машина и грузовик на этих фотографиях были разными, и не было ничего, что могло бы использовать ФБР, чтобы выследить хотя бы одну из них.


"Что касается устройства "Молл оф Америка", то сейчас оно находится на охраняемом объекте, и мы разбираем его на части, пытаясь обнаружить, есть ли у него какая-либо уникальная подпись, которая могла бы помочь нам в поисках других ядерных зарядов, но выглядит это не очень хорошо ".


"Могло ли быть еще хуже?" - спросил Харват.


"Да", - ответил секретарь. "И это имеет. Теперь начинается связь с Гэри Лоулором ".


"Если вы собираетесь попытаться сказать мне, что он каким-то образом помогает русским ..."


"Нет, он не поэтому покинул страну".


"Он покинул страну? Тогда почему за его домом следят, и почему меня сняли у Фрэнка Лейтона?"


"Агент Харват, то, что я собираюсь вам рассказать, выходит за рамки "совершенно секретно". Вы не должны обсуждать это ни с кем, кроме президента или меня. Я правильно понял?"


"Да, сэр".


"Хорошо. Вы знакомы с кодовыми названиями "Последний танец" и "Мертвая рука"?"


"Конечно. "Последний танец" было нашим кодовым названием процедуры, которая автоматически запустила бы наши ядерные ракеты по России, если бы они когда-либо нанесли удар по нам первыми. У них была такая же установка на случай, если мы нанесем им упреждающий удар, которая называлась "Мертвая рука". Гарантия того, что любая из сторон всегда нанесет ответный удар подавляющей силой, породила аббревиатуру MAD -взаимно гарантированное уничтожение - но мы не угрожали русским, так в чем смысл всего этого?"


"Дело может быть в одной из двух вещей", - сказал секретарь. "Либо мы действительно имеем дело с террористической организацией, которая хочет вселить страх в сердце каждого американца, одновременно настраивая нас против старого врага, который в лучшем случае был очень шатким союзником, либо это добросовестный ход русских, чтобы попытаться окончательно выиграть холодную войну".


"Если бы это было последнее, это объяснило бы их поведение за последние пару лет. Они сделали все, что могли, чтобы не допустить нас в Ирак. Они пошли на безумные меры, чтобы помочь иранцам с их ядерной программой. Я не могу припомнить ничего из того, что русские сделали за последнее время, что не было бы прямо противоположно нашей международной политике. На самом деле, их поведение на самом деле было довольно высокомерным, особенно в свете плачевного состояния их собственной страны ".


"Согласен", - ответил Хиллиман.


"Но даже в этом случае, - продолжил Харват, - у нас все еще есть тонна МБР с чертовски острыми наконечниками, и хотя мы больше не говорим об этом много, взаимное гарантированное уничтожение сейчас так же реально, как и двадцать лет назад. Ничего не изменилось ".


"Что, если так и есть?" - спросил секретарь. "Мы знаем, что у русских все еще есть спящие агенты здесь, в Соединенных Штатах. На каждого Олдрича Эймса и Роберта Ханссена может приходиться Бог знает сколько других, с которыми мы так и не поумнели. Если бы Россия хотела держать нас в заложниках, все, что им нужно было бы сделать, это стратегически разместить свои переносные ядерные установки по всей стране и дать нам понять, что у нас был пресловутый пистолет у виска. Мы бы отправились на поиски устройств, но если бы они были достаточно хорошо спрятаны и мы не смогли бы найти их вовремя, могли бы погибнуть десятки, если не сотни тысяч, даже миллионы американцев ".


"Но мы бы нанесли ответный удар", - ответил Харват с еще большей убежденностью. "И наши союзники нанесли бы ответный удар, даже если бы в их городах были взорваны взрывные устройства. Русские подписали бы себе смертный приговор. Мы бы стерли их страну с лица земли".


Президент посмотрел на Харвата и сказал: "Что, если бы мы потеряли способность отвечать обычным ядерным оружием?"


"Господин Президент, " ответил Харват, " я не понимаю. Вы хотите сказать, что русские каким-то образом получили контроль над нашими возможностями запуска?"


"На данный момент у нас нет ни малейшего представления, только подозрения".


"Основанный на чем?"


"Что касается нас, " сказал госсекретарь, " то целостность нашего ядерного оружия не была поставлена под угрозу. Все они, находятся ли они в бункере, на борту подводной лодки, на охраняемом складе ВВС или где-то еще, проверяются как полностью исправные ".


"Итак, откуда берутся ваши подозрения?" - спросил Харват.


"В течение последних восьми месяцев Разведывательное управление министерства обороны расследовало то, что Военно-воздушные силы считали случайными проблемами с системой наведения во время некоторых своих патрульных полетов над Беринговым проливом между Аляской и Россией".


"Какого рода проблемы?"


"Это случалось всего несколько раз, но пилоты сообщали, что врезались в то, что они назвали невидимой стеной, когда находились на определенном расстоянии морских миль от пролива. Все их в остальном идеально функционирующие электронные системы начали давать сбои, и они потеряли контроль над своим самолетом. Единственное, что спасло эти самолеты, - это развернуться и вернуться. Поскольку проблему невозможно было повторить, мы начали изучать всевозможные природные явления - от солнечных пятен до магнитных помех с Северного полюса. Затем, совершенно случайно, мы услышали, что ВВС Финляндии столкнулись с аналогичной проблемой. Фактически, они даже потеряли из-за этого один из своих F-18 Hornet ".


"Где они столкнулись со своей проблемой?" - спросил Харват.


"В разных местах вдоль их границы с Россией. Мы попросили подразделение радиотехнической разведки АНБ подключиться, и они начали отслеживать электромагнитное излучение, в частности излучение радаров, вокруг России. В то же время мы начали незаметно осматриваться в поисках любых других подобных невидимых стен вокруг бывшего Советского Союза, с которыми могли столкнуться военные или гражданские самолеты ".


"И что?"


"Очевидно, китайцы, поляки и украинцы все сталкивались с подобными проблемами. Когда мы сравнили отчеты пилотов с разведданными, собранными АНБ, мы обнаружили, что в то же время, когда пилоты сообщили о значительной потере контроля над своим самолетом, определенные части российской системы ПВО работали необычно ".


"Необычно?" - спросил Харват. "Как?"


"Электромагнитная сигнатура, излучаемая всеми радиолокационными установками в пределах досягаемости инцидента, была как-то иной. Люди из АНБ не смогли этого объяснить. Все, что они могли сказать, это то, что аномалия присутствовала во всех подтвержденных случаях, когда пилоты сообщали о потере контроля над своим самолетом вблизи российского воздушного пространства ".


"Боже мой, " выдохнул Харват, - если это какая-то новая технология, и ее можно было бы применить и к ракетам, русские были бы практически -"


"Неуязвимый для нападения", - сказал президент, заканчивая фразу за него.


"Что, если это не защитит от ракет?"


"Основываясь на той изощренности, которую мы видели, - ответил Хиллиман, - мы предполагаем, что это так. Единственный способ быть полностью уверенным - это нанести собственный удар, и на данный момент мы не можем это оправдать ".


"Но они приставили ядерный нож к нашему горлу".


"Вот тут-то все и становится сложнее", - сказал Хиллиман. "Все указывает на Россию, но это все косвенные улики. Российское правительство утверждает, что им ничего не известно о заговоре с целью установки усовершенствованных ядерных зарядов-чемоданчиков в разных местах по всей территории Соединенных Штатов. Тем не менее, когда российского президента спросили конкретно об одном из устройств, он дал нам дерьмовый ответ. Письмо, полученное президентом Ратледж с призывом к Америке уйти с мировой арены, было подложено между его докладными записками, что наводит на мысль, что тот, кто стоит за этим, имеет возможность контролировать кого-то, занимающего не такую уж незначительную должность в нашем правительстве. Затем мы добавляем еще один ингредиент - ряд пилотов, которые утверждают, что потеряли контроль над своими самолетами вблизи российского воздушного пространства. Этого все еще недостаточно, чтобы обосновать необходимость нанести удар первым ".


"Вы хотите сказать мне, что вы не убеждены?" - спросил Харват.


"Нет, президент и я очень убеждены".


"Но если мы не сможем запустить наши ракеты, тогда мы в безвыходном положении".


"Может быть, не полностью", - ответил секретарь. "Двадцать лет назад было решено, что нам нужен запасной вариант для нашего резервного копирования. Если русским когда-либо удавалось каким-то образом лишить нас возможности запускать ракеты, нам нужен был способ сбалансировать шахматную доску; если не полностью в нашу пользу, то, по крайней мере, в достаточной степени, чтобы помочь вернуть нас в равное положение и восстановить реальность взаимного гарантированного уничтожения. Мы сделали это, создав операцию под кодовым названием Темная ночь - команда из двенадцати оперативников армейской разведки, которые могли, так сказать, незаметно пронести переносное ядерное оружие в Россию и держать их в заложниках изнутри. Примерно таким же образом нас сейчас держат в заложниках ".


Фотографии людей, которых Харват видел в конференц-зале госсекретаря Дрихауса, внезапно снова возникли перед его глазами, и хотя он боялся ответа, он все равно задал вопрос: "Вы их активировали?"


"У нас есть".


"И что?"


"Они все мертвы. Все, за исключением двух из них ".

ГЛАВА 16


Yвы слышали о наконечнике копья? Что ж, эти парни были засовом на двери - нашей абсолютной последней линией обороны ", - сказал госсекретарь Хиллиман.


Харват внимательно слушал, впитывая каждую информацию.


"В восьмидесятые годы у нас было много активов, развернутых в Европе. Не было никакого смысла в том, чтобы в Штатах находились команды, способные стартовать менее чем за два часа, если на пересечение Атлантики требовалось по меньшей мере еще шесть. Операция "Темная ночь" возникла из группы оперативников армейской разведки, базирующейся в Берлине. Они могли не только быстро реагировать на террористические акты на континенте, но их также обучали смешиваться с местными жителями и организовывать сопротивление, если Советы когда-нибудь преодолеют стену и они окажутся в тылу врага. Они были опытными стрелками, обладали исключительными языковыми способностями и были высококвалифицированными специалистами в своем ремесле. На самом деле, ЦРУ использовало их для обучения многих своих людей. Короче говоря, они были не только высококвалифицированными оперативниками по борьбе с терроризмом, но и одними из лучших агентов разведки, которых когда-либо выпускали Соединенные Штаты. И человеком, ответственным за все это, был Гэри Лоулор ".


Харват поднял брови и выглядел так, как будто собирался заговорить, когда Хиллиман поднял руку и продолжил. "После Вьетнама Гэри остался прикрепленным к армейской разведке. Он сохранил свое звание и получил четыре повышения, пока прокладывал себе путь в ФБР. Что касается них, то именно из-за его навыков владения русским языком правительство одолжило его для вербовки агентов иностранной разведки в Восточной Европе во время холодной войны. На самом деле Министерство обороны призвало его собрать и координировать команду "Темная ночь "."


"А как насчет Хайде, его жены?" - спросил Харват. "Я многое услышал во время моего допроса у госсекретаря Дрихауса".


"Она была добросовестным вербовщиком агентов иностранной разведки".


"Так вот почему на нее были наложены санкции, а не на Гэри?"


"Правильно. Но причина, по которой на нее были наложены санкции, в первую очередь заключалась в том, что она была очень хороша в том, что делала ", - ответила секретарь.


"Как насчет того, что сказала Дрихаус о своих подозрениях в отношении Гэри ближе к концу?"


"Как я уже сказал, она была хороша в том, что делала. Это также сделало ее хорошим знатоком человеческого поведения. За несколько недель до ее смерти в некоторых советских сателлитах в Восточной Европе наблюдалась большая подозрительная активность. Русские перебрасывали ядерные ракеты в такие места, как Прага и Будапешт. Гэри и его команду отправили на расследование. Что-то, что он сделал, очевидно, вызвало у Хайде подозрения, и она вникла в это. Она поговорила со своим куратором, и он вернулся и сказал ей, что не может поддержать ничего из того, что говорил ей Гэри. Вскоре после этого она была убита в результате наезда и побега. Нам нужно было разработать прикрытие для действий Гэри, потому что другие агентства США, которые понятия не имели, чем он на самом деле занимался, начали копаться в его жизни. Операция "Темная ночь" должна была оставаться вне их досягаемости и полностью засекреченной ".


"Отсюда альтернативное кодовое имя, которое президент использует прямо сейчас?"


"Да".


"А это заведение?"


"Был создан несколько администраций назад на случай, если какой-либо из наших установленных командных центров будет когда-либо скомпрометирован. Все это было частью общего плана. Необходимость в секретности перевесила все остальное. Хотя вначале Гэри боролся с этим, в конце концов он смягчился и согласился позволить нам собрать воедино историю о том, как Хайде принимал лекарства и боролся с тяжелой паранойей и депрессией, чтобы помешать предстоящему расследованию ЦРУ. Мы воспользовались услугами одного из наших врачей, задним числом зарегистрировали некоторые файлы, записи о посещениях офиса, рецепты, и все. Люди Хайде купились на это, и хотя Гэри был не слишком рад запятнать репутацию своей жены, он мог видеть картину в целом и смирился с этим ".


"Он всегда ставил свою страну на первое место", - сказал Харват.


"Как и Хайде, что, я думаю, было его единственным утешением. Каким-то образом он знал, что она поймет, почему он должен был сделать то, что он сделал. Выбора не было. После того, как рухнула стена и Россия начала сворачиваться, мы отправили всю операцию "Темная ночь" на самотек. На самом деле, все ребята, за исключением Гэри, в конечном итоге уволились из армии ".


"Вы так и не заменили их?" - спросил Харват. "Вы не пополняли команду активными оперативниками?"


"Что касается Министерства обороны, то мы выиграли холодную войну и необходимость в команде отпала".


"Но вы оставили ядерное оружие на месте".


"Они были спрятаны достаточно хорошо, и было проще оставить их там, чем пытаться тайком вывезти обратно. Мы рассматривали это как своего рода страховой полис. Если когда-нибудь возникнет необходимость, мы разместим их на континенте, готовых к переезду ".


"Но не те люди, чтобы их перевозить".


"Это, - сказал секретарь, - была возможность, которую мы полностью не рассматривали".


"Вам придется найти замену команде "Темной ночи"".


"Мы должны действовать очень осторожно", - сказал Хиллиман. "Если это величайший троянский конь в истории, русские бросят на это все, что у них есть. Мы знаем, что Советы, вероятно, установили долговременные шпалы в США, но, очевидно, мы не знаем где. Они могут быть в правительстве, армии или, возможно, даже в администрации. Есть очень мало людей, которым мы можем доверять. Даже сейчас, когда ФБР и ЦРУ ищут Гэри и пытаются докопаться до того, кто убил тех десятерых оперативников армейской разведки, у них все еще нет полной картины. Мы должны предположить, что у русских, по сути, везде есть глаза и уши ".


"Должны быть люди, которым ты можешь доверять".


"Есть - в большей или меньшей степени. У меня есть основной контингент оперативников из Разведывательного управления министерства обороны, и, если понадобится, я могу выделить горстку сотрудников дипломатической службы безопасности в странах, где есть ядерное оружие, и позволить им выполнять задания, но у нас есть две довольно большие проблемы ".


"Кто они?" - ответил Харват.


"До выступления в "Положении в союзе" осталась всего неделя, и у нас не так много времени, чтобы подготовить команду замены и поставить их на место. И, вероятно, самая большая проблема, хотя мы знаем, где были спрятаны ядерные бомбы, мы понятия не имеем, как ребята Гэри планировали доставить их на место ".


Харват был ошеломлен. "Что значит, ты понятия не имеешь?"


"Операция "Темная ночь" была создана как независимая группа тайных действий. Все было очень разделено. На самом деле, слово "команда" является несколько неправильным. После активации оперативникам предстояло пойти разными путями, и единственное, что их объединяло, - это общая точка соприкосновения - Гэри Лоулор.


"У мужчин был доступ к деньгам, конспиративным квартирам и тайникам с оружием, спрятанным как в Западной, так и в Восточной Европе. У нас есть общие сведения о том, как эти люди собирались добиваться своих целей и каковы были их цели в России, но не основные моменты их планов. Гэри призвал всех их проявлять высокий творческий подход к выполнению своих заданий ".


"Итак, ты должен координировать свои действия с Гэри".


"И он исчез", - ответил президент.


Харват хотел надеяться на лучшее. "Точно так же, как он должен был сделать, когда вы его активировали, верно?"


"Хотел бы я, чтобы все было так просто", - сказал президент. "Для операции "Темная ночь" был разработан строгий протокол, который позволил бы нам сохранить некоторое подобие контроля здесь, в Вашингтоне. Часть этого протокола включала общение, и Гэри не смог зарегистрироваться с момента отъезда из США ".


"Как вы думаете, они могли добраться до него?"


"Все возможно. Неважно, как вы на это смотрите, он слишком долго не связывался с нами. Пока мы не разберемся во всем получше, мы играем в это очень осторожно. Особенно до тех пор, пока мы не выясним, почему они убрали всех в команде "Темной ночи ", за исключением Лоулора и Лейтона ".


Был только один ответ, который, казалось, имел какой-то смысл для Харвата, и он предложил его. "Очевидно, что эти двое должны быть более полезны русским живыми, чем мертвыми. Но почему вы разместили группу перехвата в доме Лейтона?"


"Гэри был ведущим членом команды "Темная ночь". Он знает больше, чем кто-либо, поэтому мы можем понять, почему русские хотели взять его живым, но игнорировать Лейтона не имеет никакого смысла. Мы подумывали о том, что, возможно, они просто еще не добрались до него, и поскольку в его доме работает команда из двух человек из ФБР, пока они не соберут достаточно доказательств для ордера, мы решили развернуть там некоторые из наших собственных, более совершенных средств, на тот случай, если нам повезет. Вот так они тебя и нашли ".


"Отлично", - ответил Харват, потирая ребра и пытаясь сменить тему. "Если это было засекречено выше "совершенно секретно", то как русские вообще узнали имена и местонахождение оперативников "Темной ночи"? На самом деле, учитывая, что вся операция была деактивирована, зачем они вообще пошли на все эти хлопоты, чтобы убрать этих людей?"


"Наше лучшее предположение заключается в том, что они прикрывали свои базы. Российским убийцам были указаны их цели, и они ввели санкции ", - ответил Хиллиман.


"Но как они получили названия?"


"Мы не знаем, и на данный момент у нас нет ресурсов для расследования. Наша цель - защитить американский народ от надвигающегося нападения и сохранить суверенитет Соединенных Штатов ".


"Так и должно быть", - ответил Харват. "Итак, давайте попробуем другой подход. Как должны были быть задействованы оперативники "Темной ночи"?"


"Армия ведет базу данных о персонале, который, по ее мнению, обладает полезными навыками еще долгое время после того, как упомянутый персонал покидает армию. Например, после террористических атак 11 сентября со всем персоналом специальных операций, особенно со знанием арабского языка, связались просто для того, чтобы убедиться, что армия знает, где они находятся, на случай, если ей понадобится связаться с ними. Принимая во внимание значительное количество времени и денег, затраченных на обучение этого персонала, вы можете понять, почему мы следим за ними даже после того, как они увольняются со службы.


"Мы подчистили записи всех членов команды Dark Night. В их файлах не было не только упоминания об участии "Темной ночи", но и не было действительной текущей контактной информации в системе общего управления армии. Помимо их участия в программе "Темная ночь", они были вовлечены во многие другие международные запреты, что нажило им много врагов. Достаточно сказать, что правительство Соединенных Штатов сочло за лучшее скрыть их местонахождение, чем позволить им стать достоянием общественности из-за какой-то ошибки в области свободы информации ".


"Так как же кто-то мог их найти?" - спросил Харват.


"Президент и я были проинформированы о команде "Темная ночь" нашими предшественниками. Нам сказали, что больше никто не знал и что так и должно было остаться ".


"Ну, кто-то, очевидно, узнал".


"Верно, что означает, что либо кто-то из команды проговорился ..."


"Что крайне маловероятно", - вставил Харват.


"Или имело место какое-то другое нарушение".


"Как с мужчинами связались?"


"Чтобы облегчить некоторые из своих наиболее тайных операций, Министерство обороны содержит подставную компанию в таунхаусе в Фогги Боттом под названием "Кэпстоун Корпорейшн". Capstone владеет несколькими конспиративными квартирами по всей Европе, в том числе "У Гэри" в Берлине, которыми на протяжении многих лет пользовались разные команды. В подвале таунхауса находится защищенная компьютерная сеть.


"Компьютер был запрограммирован так, что по команде президента он мог одновременно связаться по телефону с каждым из двенадцати оперативников "Темной ночи". Им будет предложено ввести код аутентификации, и как только их личности будут подтверждены, они будут активированы.


"Мог ли кто-нибудь подслушивать эти звонки?" - спросил Харват.


"Нет. Компьютер был способен обнаруживать любые прослушивания, и даже если бы кто-то нашел способ обойти это, большая часть процесса звучала так, как будто персональный компьютер обменивался рукопожатием с сервером ", - ответил Хиллиман.


"Или высокий факсимильный аппарат, работающий на полную громкость?"


"Да, но откуда ты знаешь?"


"Я предполагаю, что Гэри Лоулор сделал звонок на ваш компьютер в Джорджтауне. Когда я нажал кнопку повторного набора на его телефоне, я получил те же гудки. Но вы сказали, что компьютер позвонил бы ему, а не наоборот."


"Нет, наши записи показывают, что Гэри действительно перезванивал в систему, чтобы проверить статус других членов команды. Как руководитель группы, это было бы его обязанностью - знать, с кем связались и кого активировали ".


"Теперь я понимаю, почему Лейтон позвонил в дом Гэри", - сказал Харват. "Если бы я был активирован после всех этих лет, я бы, вероятно, тоже позвонил своему старому руководителю группы, прежде чем лететь через полмира, чтобы сбросить ядерную бомбу на старого врага, которого мы все считали мертвым. Но как насчет других оперативников? Знает ли Гэри, что они мертвы?"


"Нет. Все они были убиты до того, как были активированы. Мы отправили призыв активировать команду, но только Лейтон и Гэри были живы, чтобы принять его.


Исходя из того, что, когда Гэри перезвонил в систему, все, что он мог знать, это то, что с остальными членами команды еще не связались."


"И все же, кто бы ни убил их, он промахнулся мимо Гэри и Фрэнка Лейтонов", - размышлял Харват.


Хиллиман кивнул головой. "Устранение десяти высококвалифицированных американских оперативников, все из которых были разбросаны по всей стране, - немалый подвиг. Меня не волнует, были ли эти люди на пенсии. Это были нелегкие отметки. Кто бы это ни сделал, он потратил много времени на планирование ".


"Но это все еще не объясняет, почему они не убрали Гэри и Фрэнка Лейтонов".


"Многое из этого не имеет смысла, агент Харват, и на данный момент мы можем сосредоточиться только на том, что знаем. Ради Соединенных Штатов эта миссия должна увенчаться успехом ".


"Я согласен, но когда десять из двенадцати парней мертвы, а Гэри теперь пропал без вести, как это может быть?" - спросил Скот.


"Вот тут-то, - ответил президент, - вы и вступаете в игру".

ГЛАВА 17


ГДЕ-ТО НАД АТЛАНТИКОЙ


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 7 ДНЕЙ


AРоскошно оборудованный самолет Cessna Citation X со скоростью шестьсот миль в час, приобретенный для Harvath филиалом корпорации Capstone, оправдал свою репутацию самого быстрого бизнес-джета в мире. Он быстро поднялся на высоту 51 000 футов, где экономия топлива могла быть максимальной, а коммерческих авиасообщений не существовало. Развив максимальную скорость в 92 маха, они летели почти со скоростью звука, с криком преодолевая каждую милю из 4100, которые им нужно было преодолеть менее чем за шесть секунд каждая.


Пока два двигателя Rolls-Royce AE-3007C ускоряли полет самолета через Атлантику, Харват пытался успокоить мысли в своей голове. У него было всего несколько минут, чтобы позвонить Мэг. На каждый из ее вопросов он мог ответить только: "Я не могу об этом говорить". Это ее совсем не устраивало. Когда его спросили, когда он будет дома, его ответ последовал в том же духе: "Понятия не имею". Ее молчание на другом конце провода было оглушительным. Это было настоящим испытанием для их отношений. Его могли вызвать куда угодно в любое время, чтобы сделать что угодно, и Мэг Кэссиди просто пришлось бы с этим смириться. Однако прямо сейчас она совсем не справлялась с этим. Осторожность требовала, чтобы он был осторожен с тем, как много он рассказал ей по телефону. Он хотел бы поделиться с ней невероятной важностью того, за что он берется, но это не послужило бы ничему большему, чем заставить ее опасаться не только за его безопасность, но и за свою собственную.


Она хранила молчание, и когда Скотт больше ничего не смог добавить, она попрощалась и повесила трубку. На полпути полета он понял, что, когда она спросила его, когда он будет дома, и он ответил, что понятия не имеет, ему следовало сказать просто: "Скоро. Очень скоро". Но, конечно, в этот момент, спустя полчаса полета и более девяти с половиной миль над Атлантикой, было немного поздновато придумывать правильный ответ. Он начал задаваться вопросом, сможет ли Мег Кэссиди выдержать бури, которые, несомненно, навлекут на их отношения требования его карьеры .


Харват глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться на насущных вопросах. Citation X должен был совершить путешествие менее чем за семь часов, и ему нужно было с головой погрузиться в игру. Когда его дыхание замедлилось, он погрузился в дзен-подобное состояние где-то между сном и бодрствованием. Его коллеги по "Морским котикам" всегда отмечали его сверхъестественную способность погружаться в состояние глубокого расслабления, особенно перед некоторыми из их самых опасных миссий. Для Харвата это был отдых после миссии, которая всегда была для него самой сложной частью. Его адреналин, казалось, продолжал поступать в течение нескольких дней, пока его разум воспроизводил события, которым подверглось его тело. Расслабиться и даже поспать перед заданием никогда не было для него проблемой, потому что он понял, что острый, сосредоточенный ум - лучшее оружие, которое он может пустить в ход в любой ситуации. Он в полной мере воспользовался полетом, чтобы дать отдых разуму и телу, поскольку понятия не имел, что его ждет, когда приземлился.


Пройдя таможенный досмотр для авиации общего назначения, Харват миновал двух довольно угрожающего вида пограничников с автоматами и вышел на улицу, чтобы найти свое такси.


Прислонившись к несколько потрепанному седану Mercedes с мигалкой такси на крыше и сильно тонированными стеклами, стоял старый друг Харвата Герман Тоффл, или "Герман Немец", как его ласково называли. Он был ростом по меньшей мере шесть футов четыре дюйма и весил где-то около двухсот пятидесяти фунтов. У него были темные волосы, темно-зеленые глаза и коротко подстриженная борода, в которой начали проступать седые пятна. Скотт подружился с Германом во времена его службы в "МОРСКИХ котиках", когда они вместе проводили перекрестные тренировки. Герман был членом знаменитого немецкого контртеррористического подразделения GSG9 , и пока пулевое ранение в ногу не вынудило его уйти, о нем ходили легенды не только за его браваду на рабочем месте, но и за его чувство юмора.


"Такси, мистер?" улыбнулся Герман, забирая сумку Харвата и бросая ее в багажник. Харват скользнул на заднее сиденье, когда Герман сел за руль и без каких-либо церемоний завел автомобиль, выехал с парковки и направил Mercedes в сторону центра Берлина.


Через три квартала после выезда из аэропорта, уверенный, что за ними нет слежки, Герман загнал "Мерседес" в гараж, припарковался рядом с большим фургоном для выпечки и подошел к задней двери со стороны пассажира.


"Убирайся отсюда, где я могу тебя видеть".


Харват подчинился, и Герман немедленно заключил его в огромные медвежьи объятия. "Ты стал меньше".


"Нет, не видел", - сказал Харват, похлопывая своего друга по животу. "Ты просто стал больше. Ваша жена, должно быть, очень хорошо вас кормит. Как она?"


"У нее все очень хорошо, но вы приехали в Берлин не для того, чтобы говорить о Диане".


"Не в этот раз, мой друг", - сказал Харват. "Я здесь на очень серьезной операции".


"И так ты сказал по телефону. Но вы не работаете с правительством Германии, по крайней мере, официально."


"Правильно".


"Что ж, в таком случае, - сказал Герман, стукнув кулаком размером с ветчину по большому фургону-пекарне, рядом с которым они припарковались, - я бы хотел, чтобы вы познакомились с несколькими моими дальними родственниками".


Харват услышал, как открылась дверь фургона, а затем стук сапог о землю, когда один за другим группа из восьми человек в штатском обогнула фургон и выстроилась перед ним. Герман сообщил своему другу, что использовал свои связи, чтобы организовать облаву на неслужебное подразделение берлинского спецназа, специализирующееся на захвате заложников и контртеррористических операциях. Оно было известно как Мобильная айнзатцкоманда, или сокращенно МЕК.


"Забавно, не похоже, чтобы между вами и вашими кузенами было большое семейное сходство", - сказал Харват.


"Конечно, есть", - ответил Герман, который с улыбкой распахнул пиджак, чтобы показать приклады двух больших полуавтоматических пистолетов. "Вам просто нужно присмотреться повнимательнее".


Затем все мужчины одновременно сняли свои зимние пальто, чтобы показать поразительный набор оружия. Харват всегда думал, что Секретная служба хорошо умеет прятать свое снаряжение, но эти парни из MEK сами по себе были на высоте. Он видел все, от Heckler & Koch MP5 и MP7 до G36-Cs, модифицированных тактических дробовиков и даже дворников. Одно можно было сказать наверняка; эти ребята пришли не только играть, они пришли побеждать.


Скот пожал руки мужчинам, когда Герман представил их. Как только представление было завершено, мужчины забрались обратно в фургон, и Герман повел Харвата к багажнику своего Mercedes, где он открыл крышку, чтобы показать мини-арсенал.


"Я предполагаю, что, поскольку вы находитесь здесь не с полного ведома и благословения правительства Германии, вы не пришли вооруженным. Было бы это разумным предположением?"


"Очень", - ответил Харват.


"Я так и предполагал. Выбирайте сами", - сказал Герман, широко взмахнув рукой. "Мы не можем допустить, чтобы ты бегал по улицам Берлина голышом".


"Ты - само сердце, Герман", - сказал Харват, доставая из багажника тактический пистолет H & K USP 45-го калибра и отводя затвор. "Поставляется ли эта модель с какими-либо улучшениями?"


"Только самое лучшее", - ответил Герман, открывая черный пластиковый кейс Storm и отступая, чтобы Харват мог выбрать. Скотт взял с собой из дома фонарик SureFire с фильтром и складной нож Auto AXIS настольного производства и, таким образом, обошел тактические фонари Herman, выбрав вместо них прицельную систему LaserLyte, которую можно было установить на направляющей системе под резьбовым стволом USP. Он выбрал глушитель, схватил горсть пустых обойм, коробку патронов, совершенно новую тактическую кобуру BlackHawk Industries и пару светошумовых гранат и распихал все это по карманам.


Когда он начал обходить машину, Герман сказал: "У меня тоже есть бронежилет".


"Я не планирую быть застреленным", - ответил Харват.


"Никто никогда не делает. Я этого не сделал, и теперь, куда бы я ни пошел, за мной следует одна нога, которая просто не может угнаться за остальными частями моего тела ".


Скотт знал, что его друг был прав, и вернулся к багажнику, где Герман вручил ему пуленепробиваемый жилет от американской компании First Choice, лучшего производителя бронежилетов в мире. Жилет был изготовлен из полиэтиленового волокна со сверхвысоким молекулярным весом, известного как Spectra. Считалось, что он намного превосходит кевлар, потому что был намного легче и с красиво заостренными краями был намного удобнее в носке. При правильной посадке Spectra был практически невидим под одеждой. У Харвата был большой опыт работы с First Choice, поскольку это было то, что всегда носили и Секретная служба, и президент.


Он плотно застегнул ремни на липучках вокруг своего тела, а затем снова надел свою черную кожаную куртку длиной три четверти.


Герман снял фонарь такси с крыши своего Мерседеса и, уложив все в багажник, выехал из гаража, а фургон пекарни тянулся на расстоянии четырех машин позади.


Несмотря на то, что Харват уехал из Вашингтона в шесть утра, с разницей во времени, он прибыл в Берлин незадолго до семи вечера по местному времени. Погода была почти такой же, как в Вашингтоне - пасмурной и холодной. Индикатор температуры на приборной панели Германа показывал минус девять градусов по Цельсию. Харват подсчитал, и хотя он начал свою карьеру в отряде морских котиков, известном как "Полярные котики", работающем в холодную погоду, мысль о шестнадцати градусах по Фаренгейту все еще заставляла его дрожать. Он нашел кнопку подогрева сидений и включил ее на максимум.


Герман засмеялся: "Мне тоже не нравится здешняя погода, вот почему я живу на юге. Зимы в Берлине ужасны. Слишком сыро. До Балтики меньше двухсот километров. Вам повезло, что не было тумана. Ваш рейс мог быть отложен на неопределенный срок. В этом проблема с Берлином. Никогда не знаешь, как поведет себя погода ".


Когда они въезжали в Берлин, Скот зарядил свои пустые магазины патронами 45-го калибра, в то время как Герман объяснил, что он и его люди наблюдали за Харватом с того момента, как он вошел в терминал авиации общего назначения в аэропорту Темпельхоф, и не видели, чтобы кто-либо следил за ним. Харват знал, что если бы за ним был хвост, то его разговор с Германом в закусочной, устанавливающий то, что в tradecraft именуется их соответствующими bona fides, вращался бы вокруг другой темы, и Харват оставил бы своего друга там и сел на автобус до центра города, где они встретились бы в другом месте. Таким образом проводилась работа на местах. Когда дело доходило до места тайных встреч, все оперативники придерживались аббревиатуры PACE. Это означало: основной, альтернативный, непредвиденный и чрезвычайный. Всегда была резервная копия резервной копии.


Герман переговорил по рации с оперативниками МЕК, следовавшими за ними в фургоне, когда они приближались к району Шенеберг, где находилась конспиративная квартира "Кэпстоун". Один из их людей сидел в кафе выше по улице от входа в многоквартирный дом и сообщил, что до сих пор никто не входил и не выходил этим вечером.


Харват и Герман медленно ехали по Гольцштрассе, в то время как фургон MEK высаживал людей на соседних улицах, чтобы они добрались до своих соответствующих пунктов въезда. Они нашли место для парковки на Палласштрассе, проверили свое оружие, а затем вышли и заперли машину.


Температура упала по меньшей мере еще на пять градусов, и Харват поднял воротник пальто и опустил голову.


Когда они с Германом направлялись к конспиративной квартире, теплое дыхание Харвата поднималось в ночной воздух, влага прилипала к его бровям и покрывала их льдом.


Пульс Харвата участился, когда они приблизились к фасаду здания. Он сунул руку под пальто и коснулся рукоятки H & K USP. Он понятия не имел, найдут ли они Гэри Лоулора внутри или нет, но, по крайней мере, это было место для начала. Он бросил последний взгляд через улицу, где его внимание привлек кроваво-красный неоновый логотип банка над двумя банкоматами. Он надеялся, что это не было предвестником грядущих событий.


Сосредоточившись на текущей задаче, Харват подошел к входной двери здания вместе с Германом, который, казалось, кашлял, но незаметно передавал команды по радио через горловой микрофон, скрытый его толстым шарфом. Харват нашел на входе неприметную клавиатуру и ввел пятизначный код, который министр обороны дал ему еще в Вашингтоне. Тяжелая дверь со щелчком открылась, и вошли Харват и Герман.


Вестибюль был построен в довоенном Берлине с винтажным лифтом в стиле клетки, окруженным винтовой лестницей с перилами из кованого железа. Желтая штукатурка на стенах потрескалась и облупилась, а черно-белый кафельный пол остро нуждался в полировке. Мраморные лестницы были изношены от использования поколениями. Потрепанные велосипеды со старыми потертыми замками были беспорядочно прислонены друг к другу вдоль ниши в дальнем конце вестибюля. Ряд потускневших почтовых ящиков был перемежен тем, что выглядело как подержанная детская коляска, которую ее владелец, скорее всего, не смог бы втиснуть в маленький европейский лифт и не имел никакого желания тащить на себе Бог знает сколько лестничных пролетов.


В воздухе витал всепоглощающий запах дешевого дезинфицирующего средства, и этот запах напомнил Харвату о какой-то больнице третьего мира. Нехорошо было вспоминать об этом перед тем, как попасть в потенциально враждебную ситуацию.


Каждое их движение грозило отразиться эхом от стен вестибюля, поэтому они старались двигаться как можно тише. Пока Герман крался к служебному входу, чтобы впустить других членов команды, Харват оставался в вестибюле, наблюдая за входной дверью и лестницей. Он достал из кармана пальто глушитель звука и привинтил его к резьбовому стволу на передней части своего пистолета. Он активировал прицельную систему LaserLyte и направил пистолет на пол, описав лучом широкую дугу по плиткам.


Вскоре Герман вернулся с несколькими членами MEK.


"Мы оставили одного человека у служебного входа, и еще двое у нас на крыше, готовые спуститься по веревке", - сказал Герман. "Если кто-нибудь приблизится к входной двери, наш оперативник Макс, который находится в кафе, даст нам знать. Вы готовы?"


"Для чего, я не знаю, но я готов", - ответил Харват.


"Если они держат его там, мы его достанем".


Харват кивнул в знак согласия, и Герман отдал серию быстрых приказов через свой горловой микрофон. Один из мужчин вывел из строя лифт, и затем команда поднялась на третий этаж.


К тому времени, как он достиг последней площадки, Герман тяжело дышал, но по выражению его глаз было очевидно, что он был взволнован возвращением в игру. Харвату хотелось бы, чтобы он разделял такой же уровень энтузиазма. Он не рассказал своему старому другу всю историю о том, зачем он приехал в Берлин. Он не мог. Все, что он смог сказать Герману Тоффлу, бывшему оперативнику GSG9 по борьбе с терроризмом, было то, что ему нужна его помощь и что он должен доверять ему, что он и сделал. Сочетание слов Германа и репутации Скотта Харвата в международном сообществе специальных операций было всем, что требовалось, чтобы привлечь людей из MEK на борт. По правде говоря, немецкие спецназовцы ничем не отличались от своих американских коллег - если была возможность немного поразвлечься, они не упускали ее.


Ведущий агент MEK, очень мускулистый мужчина среднего роста по имени Себастьян, подозвал одного из своих оперативников и проинструктировал его подсунуть их змею - длинную волоконно-оптическую камеру - под дверь и в квартиру, чтобы дать им представление о том, что может ждать их с другой стороны. Оперативник медленно протащил змею в квартиру и несколько мгновений смотрел в видоискатель с моноклем, прежде чем поднять голову и дать Себастьяну понять, что все чисто.


Себастьян проверил дверную ручку, чтобы убедиться, что она заперта, а затем подал знак Герману, который передал по рации людям на крыше приготовиться. План состоял в том, что они спустятся по веревке и разобьют два окна в задней части квартиры точно в тот же момент, когда остальная часть команды войдет через парадную дверь. После последней проверки с их человеком, Максом в кафе, Герман начал обратный отсчет от пяти по-немецки: "Fünf, vier, drei, zwei, eins, ноль!"


На нулевой отметке команда сделала рывок. У одного из людей Себастьяна был мини-таран, и он одним ударом сломал замок и широко распахнул дверь. Обнажив оружие, мужчины ворвались в квартиру как раз в тот момент, когда их товарищи по команде с крыши ворвались через задние окна. Все было срежиссировано с абсолютным совершенством. Команда рассредоточилась веером, за считанные секунды очистив помещения, но Гэри Лоулора нигде не было видно.


Харват начал переходить из комнаты в комнату, ища любой намек на то, что Гэри был там или мог оставить какие-то указания относительно того, куда он направлялся или где он мог быть, но ничего не было.


Несколько мужчин сели в маленькой гостиной и начали разбирать свое оружие. Когда Харват вошел, он заметил Себастьяна, руководителя группы, стоящего рядом с книжным шкафом возле передних окон. Когда Себастьян снимал одну из книг с полки, Харват заметил на стене след в виде красной точки.


"Пригнись!" - взревел он, прыгая через комнату.


Устройство точного наведения на цель остановилось прямо в центре груди Себастьяна, и вероятность того, что оно было выпущено из лазерного прицела одного из членов его команды, была практически исключена. Они были профессионалами до мозга костей и не стали бы играть в подобные игры.


Когда он врезался в Себастьяна, обостренные чувства Харвата услышали треск стекла, за которым последовало ощущение, что его трижды подряд ударили кувалдой в грудь.


Прежде чем они с Себастьяном полностью перекатились в безопасное место на соседнем диване, комната была залита морем раскалывающегося дерева и крошащейся штукатурки.


"Где стрелявший?" Харват услышал, как один из оперативников МЕК что-то крикнул по-немецки, быстро собирая свое оружие.


"Через улицу", - ответил другой, который включил свои очки ночного видения и украдкой выглядывал в окно. "На вершине крыши".


Когда остальные мужчины заползли под подоконник и приготовились занять огневые позиции, у Харвата сработали болевые рецепторы, и он начал царапать свой пуленепробиваемый жилет. Его левый бок был полностью охвачен огнем. Ему казалось, что пара раскаленных утюгов впивается в его кожу.


Он сунул руку под пальто и расстегнул липучки, которые удерживали жилет на месте. Он оторвал часть грудной клетки от своего тела, но жжение продолжалось. Его пальцы лихорадочно метались внутри, пытаясь оценить свои травмы, но прикосновение к левому боку только усугубило ситуацию.


Люди Себастьяна уже были у окна, поливая крышу здания через улицу раскаленными пластами свинца с глушителем, пока Харват пытался избавиться от своей кожаной куртки. Он смог без особого труда высвободить правую руку, но когда он двинулся, чтобы освободить левую, его ребра пронзила еще большая боль. Это была та же самая область, которую неоднократно пинал его следователь, прежде чем президент отозвал служебных собак министра обороны Хиллимана.


Поскольку куртка свисала с его левого плеча, Харват отказался от попыток снять ее до конца и потянулся, насколько мог, к левому боку, чтобы посмотреть, не идет ли кровь. Он отвел руку назад и посмотрел на нее. Никакой крови.


Град латунных гильз падал повсюду вокруг него, и воздух был насыщен запахом кордита, в то время как боевики МЕК продолжали обстреливать крышу дома напротив. Харват боролся с жилетом, пока, наконец, не смог выскользнуть из-под него, а затем лежал, тяжело дыша, способный глотать только короткие, болезненные глотки воздуха. Вывернув бронежилет наизнанку, он заметил, что две из трех пуль действительно пробили Спектры, но были остановлены, не войдя в его тело. Он выразил безмолвную благодарность Герману Тоффлу за то, что тот настоял на том, чтобы он его надел.


Когда снайперский огонь в полную силу перешел на его сторону, из него вышибло дух, и поэтому Харват сосредоточился на своем дыхании, пока постепенно не вернул его под контроль. Затем он более тщательно проанализировал свои травмы и решил, что, вероятно, получил сильный ушиб или, что еще хуже, несколько сломанных ребер. Из своей боевой медицинской подготовки Харват знал, что самый большой риск сломанных ребер - это прокол легкого. Он сделал еще один болезненный глоток воздуха и был уверен, что, хотя дышать было чертовски больно, ни одно из его легких не было проколото. Что касается того, как поступить с его ребрами, то ничего нельзя было поделать. В то время как некоторые люди могли бы забинтовать поврежденные ребра, все, что это могло бы сделать, это напомнить вам о вашей травме. Харвату не нужны были дополнительные напоминания, он был уверен, что боли будет достаточно.


Несколько оперативников МЕК уже покинули квартиру в погоне за стрелявшим через улицу, когда Себастьян подошел к Харвату и помог ему подняться на ноги. Себастьян был немногословен. Он выразил простое спасибо, и Харват пожал ему руку в ответ. Герман Тоффл, с другой стороны, был кем угодно, но только не немногословным человеком.


"Что, черт возьми, происходит? Похоже, у твоего друга нечто большее, чем просто небольшие неприятности ", - сказал Герман, прихрамывая на больную ногу, направляясь к Харвату. "Я знаю, что ты согласился заплатить за пиво сегодня вечером, но Себастьяну и его людям сейчас этого будет недостаточно. Посмотри на это место ".


Харват проигнорировал Германа, вытаскивая одну из пуль из своего жилета Spectra.


"Ты меня слушаешь?" - продолжил Герман. "Зачем снайперу следить за этой квартирой?"


"Кто бы это ни был, это был не обычный снайпер", - ответил Харват, показывая пулю, которую он извлек из своего бронежилета. "Девятимиллиметровый. Цельнометаллическая оболочка".


"Девятимиллиметровый?" - сказал Герман, принимая патрон от Харвата и поднимая его, чтобы получше рассмотреть. "Почему бы не использовать высокоскоростные винтовочные патроны, такие как 308 или 223?"


"Потому что стрелок не пользовался винтовкой".


"Почему бы и нет? Зачем тратить время на то, чтобы застолбить квартиру, но не принести нужное оборудование? " - спросил Герман, возвращая патрон Харвату.


"Кто сказал, что он не привез нужное оборудование? Девятимиллиметровый патрон - очень быстрый. С переносным глушителем и сошками даже небольшое оружие может быть очень эффективным на таком расстоянии. Это узкая улочка. Выстрел не был бы таким уж сложным. И самое лучшее в маленьком оружии - это то, что его чрезвычайно легко спрятать ".


"Даже в бронежилете это был очень смелый поступок, который ты совершил", - сказал Герман.


"Я отреагировал, вот и все".


"Ну, называйте это как хотите, но я уверен, что Себастьян это ценит".


"Он бы сделал то же самое для меня".


"Хотелось бы так думать. Он хороший человек. Вот почему я попросил его о помощи. Теперь, скажите мне, у вас было какое-либо представление о том, что за квартирой следили?" - спросил Герман, его глаза искали в глазах Харвата какие-либо признаки того, что он, возможно, говорит неправду.


"Конечно, нет. Я рассказал тебе все, что знал ", - ответил Скот.


"О квартире, но не о твоем друге. Все, что вы сказали, это то, что он пропал без вести, и у вас были основания полагать, что его, возможно, удерживают здесь против его воли."


"Это правда".


"А как насчет остального? Кто этот твой друг и чем он занимался?"


Харват надеялся, что до этого не дойдет. Герман согласился помочь ему, не задавая вопросов, но, попав в засаду снайпера, теперь изменил договоренность, и Харват знал это.


"Все, что я могу вам сказать, это то, что он один из хороших парней, и нам нужно найти его очень скоро", - сказал Скот.


"Или что еще?" - спросил Герман, недовольный тем, что его друг держит его в неведении.


"Достаточно сказать, что здесь действует очень серьезный временной фактор, и на волоске висит невероятное количество жизней".


"И все же вы не работаете с правительством Германии".


"Я же говорил тебе, задание слишком деликатное. Я пригласил тебя, потому что знал, что могу тебе доверять ".


"Но не с полной картиной", - ответил Герман, массируя лоб широкой ладонью.


Харват хранил молчание.


"Я понимаю, что в этом бизнесе секреты должны храниться, иногда даже между хорошими друзьями, но Себастьян и его люди не знают тебя; не так, как я", - сказал Герман. "Они делают это как одолжение мне, и они захотят получить ответы - ответы, которые я не в состоянии им дать. Что я должен был сказать?"


"Я не знаю", - ответил Харват, такой же расстроенный, как и Герман. "Здесь должно что-то быть. Что-то, что кто-то не хотел, чтобы мы нашли ".


"Это, или они знали, что люди придут искать твоего друга, и они хотели их остановить".


"В любом случае, мы должны еще раз обыскать квартиру".


"Что ж, нам лучше поторопиться с поисками. По словам Себастьяна, полиция уже в пути."

ГЛАВА 18


Aпосле того, как очередной быстрый обыск квартиры оказался безрезультатным, Харват, Тоффл и остальные оперативники МЭК тихо выскользнули из здания и рассредоточились в разных направлениях как раз в тот момент, когда на место происшествия начали прибывать первые полицейские машины, чтобы оцепить оба конца Гольцштрассе.


Два часа спустя они снова встретились в условленном месте сбора - полупустом пивном баре в восточной части города.


Сидя с мужчинами за тихим столиком в глубине зала, Харват тупо уставился на старые немецкие киноафиши, покрывавшие стены, окрашенные в темно-желтый цвет из-за многолетнего накопления никотина. Он не мог избавиться от чувства, что подвел Лоулора, не найдя в квартире ничего полезного.


Мужчины вели светскую беседу, пока раскручивались, и отвлекали официантку, которая ходила туда-сюда за пивом и стопками "Егермейстера". Холодный ликер карамельного цвета согрел желудок Харвата и, смешанный с крепким немецким пивом, начал приглушать пульсирующую боль, пробегавшую вверх и вниз по его левому боку. Ему казалось, что в него попал танк.


Его мысли вернулись к тому, что сказала Мэг тогда, в его квартире в Александрии. Мысль о том, что Харват, возможно, посвятил большую часть своей взрослой жизни погоне за неуловимым уважением своего отца, была тем, с чем ему было некомфортно бороться. Это, в свою очередь, заставило его задуматься о Мэг. Между ними все произошло быстро, и он начал задаваться вопросом, не слишком ли быстро они продвинулись вперед. Внутри него начинало подниматься чувство безнадежности. Внезапно он спохватился. Что, черт возьми, он делал?Это было на него не похоже. Ему нужно было вернуть голову в игру. Сосредоточься на задании, сказал он себе. Люди всегда оставляют подсказки - просто нужно хорошенько поискать, пока не найдешь их. Ему нужно было найти зацепку, что-то, что помогло бы им найти Гэри.


Себастьян разговаривал по мобильному телефону, когда Герман поднял свой пустой стакан, чтобы привлечь внимание официантки, и спросил: "Что ты хочешь делать дальше?"


"Что мы можем сделать?" - ответил Харват. "Насколько я понимаю, единственный вариант, который у нас сейчас есть, - это опросить соседей и выяснить, помнит ли кто-нибудь, что видел Гэри".


"Это большая работа, " сказал Герман, " и это может привлечь много внимания".


"Возможно, в этом нет необходимости", - сказал Себастьян, складывая телефон и убирая его обратно в карман.


"Почему бы и нет?" - сказал Харват.


"Ты увидишь. Следуйте за мной".


Когда Харват стоял на парковке за Бирштубом, он пытался найти какой-нибудь способ согреться, кроме как топать ногами, отчего его левый бок пронзал приступ боли. Себастьян объяснил, что разговаривал по мобильному телефону со своим оперативником из кафе напротив жилого дома Capstone. Очевидно, у мужчины было что-то, что он хотел, чтобы они увидели. Когда Харват спросил, что это было, Себастьян улыбнулся и поднял указательный палец в жесте, который говорил: "Будьте терпеливы".


Мгновение спустя пара ярких галогенных фар прорезала парковку и направилась прямо к ним. Они принадлежали коричневому BMW, который резко затормозил прямо перед тем местом, где они стояли. Водитель вышел из машины, подошел и пожал руки Себастьяну и Герману. Они говорили на скороговорке по-немецки, которая была слишком быстрой, чтобы Харват мог понять. Наконец, водитель жестом пригласил Харвата следовать за ним.


"Извините, что пропустил все самое интересное", - сказал мужчина с едва заметным немецким акцентом, когда они шли к багажнику его машины. "Меня зовут Макс".


"Приятно познакомиться", - сказал Харват, когда они пожали друг другу руки.


Когда они добрались до багажника, Макс нажал кнопку на своем устройстве для бесключевого доступа, и багажник открылся.


Харват наклонился вперед, чтобы заглянуть внутрь, но Макс сказал: "Будь осторожен, он кусается. Хотя мы работаем над этим, не так ли, Генрих?"


Мужчина, лежавший на полу багажника, был одет как официант, и когда он начал садиться, он разразился чередой красочных немецких ругательств, большинство из которых, насколько смог понять Харват, были направлены в адрес матери Макса.


В ответ Макс захлопнул крышку багажника на голове Генриха.


"Что все это значит?" - спросил Скот, когда Макс снова поднял крышку, открывая несколько ошеломленного Генриха, который выглядел так, как будто был готов снова открыть рот, но, возможно, передумал.


Макс наклонился и обхватил лицо Генриха большим и указательным пальцами, сжимая губы мужчины в плотную складку, которая делала его похожим на рыбу. "У Генриха есть для тебя маленький подарок".


"Дай угадаю. Он что-то видел?"


"О, он, конечно, сделал. Видите ли, Генрих работает официантом в определенном кафе на Гольцштрассе, и оказывается, что мы знали друг друга с тех времен, когда я расследовал наркотики. Он сказал мне, что он чист, но, основываясь на том, что я нашел в его карманах, я думаю, что он, возможно, говорит неправду ".


Харват пристально посмотрел на Генриха, а затем перевел взгляд на Макса. "И что?"


"И, ну, Хайнрих заступил на дежурство как раз тогда, когда я готовился уходить. Все в кафе наблюдали за полицейскими снаружи и говорили о том, что произошло. Когда Генрих увидел меня, он попытался проскользнуть обратно на кухню, но, учитывая, что мы старые друзья, как я мог упустить такую замечательную возможность возобновить знакомство? По какой-то причине Генрих вел себя очень нервно, поэтому я помог ему дойти до мужского туалета, где обыскал его карманы и обнаружил, что он не так чист, как утверждал. Не так ли, Генрих?" - сказал Макс, крепко похлопывая мужчину свободной рукой по голове, на которой даже Харват мог видеть, что уже растет очень неприятная шишка.


"В ходе нашего разговора, " продолжил Макс, - он спросил меня, почему полиция тратила столько времени на преследование людей на Гольцштрассе. Когда я попросил его быть более конкретным, он сказал мне, что вчера он видел двух полицейских, наблюдавших за многоквартирным домом выше по улице, и что в конце концов они арестовали какого-то бизнесмена, ударив его электрошокером. Затем они надели на него наручники, бросили на заднее сиденье своей машины и умчались ".


Харват не мог поверить в то, что он слышал. "Как выглядел этот человек?"


Генрих, довольный тем, что выложил все, что знал, и надеющийся сбежать от Макса, сказал: "Он выглядел как бизнесмен в костюме с длинным пальто. Понятно?"


"Еще", - сказал Харват. "Рост, возраст, вес, цвет волос..."


"Седые волосы. Он был пожилым человеком. Возможно, ему было под пятьдесят или в начале шестидесятых. Я не уверен. Он был среднего роста и не худой, но и не толстый. Это все, что я знаю ".


Харват засыпал его дальнейшими вопросами и слушал, как официант-наркоман Генрих повторил ту же историю, которую он рассказал Максу.


"Часто ли немецкая полиция усмиряет подозреваемых электрошокерами?" - спросил Харват.


"Я не знаю", - сказал Хайнрих, испуганный тем, что может произойти, если он не ответит на каждый вопрос, который задавал американец.


"Он не с тобой разговаривал, Тупица", - сказал Макс, ударив его по голове. "Он разговаривал со мной". Повернувшись к Харвату, он сказал: "Нет. Использование электрошокера для усмирения подозреваемого очень необычно. Вот почему я подумал, что вы, возможно, захотите сами услышать историю Генриха и иметь возможность задать ему вопросы. У вас есть что-нибудь еще?"


Харват попросил Хайнриха описать "полицейских" и их машину. Официант дал лучшее описание, на которое был способен, заявив, что на самом деле он ничего толком не рассмотрел. Машина могла быть "Фольксвагеном" или "Мерседесом". Он не мог сказать. Что касается номерного знака, он не потрудился его как следует рассмотреть. В чем был смысл? Кроме того, машина тронулась с места и уехала так быстро, что он не смог бы ничего разглядеть, даже если бы захотел. Копы так спешили, что он был удивлен, что они никого не раздавили, когда проносились через перекресток в конце квартала.


Когда Харват услышал достаточно, он кивнул Максу, что закончил. Генрих знал, что за этим последует, и распластался в багажнике как раз в тот момент, когда Макс захлопнул крышку.


На всякий случай, если Генрих мог подслушивать, Герман отвел мужчин на несколько ярдов от машины, чтобы они могли поговорить. "Теперь мы знаем, по крайней мере, часть того, что случилось с вашим другом".


"Эти парни явно не были полицейскими, и пойти на такой большой риск средь бела дня, - сказал Макс, качая головой, - должно быть, кто-то очень сильно хотел заполучить твоего друга".


"Я согласен. Итак, чем ты хочешь заняться?" - спросил Себастьян.


"Если Генрих что-то видел, скорее всего, это сделал и кто-то другой", - ответил Харват.


"Например?" - спросил Герман. "Что-то похожее на полицейский арест? Даже если бы мы смогли найти свидетелей, у них была бы своя версия того, что произошло. Вы знаете, как это бывает. Люди подсознательно окрашивают события своими собственными деталями - вещами, которые, как им казалось, они видели. В лучшем случае, мы могли бы получить частичное описание людей, которые напали на вашего друга."


"Или, может быть, неполный номерной знак", - ответил Харват.


Герман снова потер лоб тыльной стороной ладони, прежде чем ответить. "Я думаю, что шансы не в нашу пользу".


Харват становился все более разочарованным. "Не в нашу пользу?Я не знаю, как вы проводите расследования в Германии, но ...


"Полиция проводит расследование, " ответил Себастьян, - и они уже прочесывают весь этот район, допрашивая всех о стрельбе. Герман прав. Шансы найти кого-то с чем-то ценным не в нашу пользу. Свидетели слишком ненадежны ".


Харват сказал себе успокоиться. Он знал, что часто его вспыльчивость брала верх над ним. Эти люди были на его стороне. Они подставили свои шеи, чтобы помочь ему, и ему нужно было помнить об этом. Должно было быть что-то, что они могли бы сделать. Вид красного цвета не собирался помогать. И тут его осенило! Видеть красным.


"А как насчет видео?"


"Видео?Какое видео?"


"Через дорогу от квартиры был банк. Снаружи у них было два банкомата с красным логотипом над ними. Что насчет записей с камер наблюдения?"


"Вы имеете в виду кадры с камер, установленных для наблюдения за людьми, входящими и выходящими из банка и пользующимися банкоматами?"


"Да".


"Я бы предположил, что на кадрах будут показаны только люди, входящие и выходящие из банка и пользующиеся банкоматами".


"Но это могло бы показать что-то еще".


Герман покачал головой. "Это рискованно".


"На данный момент все, что у нас есть, - это дальний прицел", - сказал Харват.


"Возможно, он прав", - сказал Макс. "Многие камеры видеонаблюдения теперь оснащены улучшенными широкоугольными объективами с увеличенной глубиной резкости. В случае ограбления доступно гораздо больше информации о том, что происходило за пределами банка, например, где была припаркована машина для побега, в каком направлении она поехала и так далее."


"Кстати об этом", - сказал Харват, радуясь, что его теория набирает обороты, - "что насчет дорожных камер на обоих перекрестках на Гольцштрассе?"


"В них я не так уверен", - ответил Макс. "Они срабатывают только при нарушении правил дорожного движения и ограничиваются фотографированием транспортного средства, пока оно находится на перекрестке".


"Но похоже, что машина, которую мы ищем, возможно, нарушила правила дорожного движения, покидая место происшествия", - сказал Харват.


"Это возможно", - ответил Макс.


"Конечно, это возможно, особенно если они спешили. При захвате ключ в том, чтобы сбежать как можно быстрее. Вы ничего не ждете. Ты хочешь убраться оттуда ко всем чертям ".


"Но даже если бы мы согласились с вами по поводу отснятого материала", - сказал Герман. "Как мы собираемся получить к нему доступ?"


"Это просто", - сказал Макс с улыбкой, предвкушая вызов. "Мы войдем и заберем это".


"Абсолютно нет", - ответил Себастьян, который переключил свое внимание на Харвата. "Я ценю то, что вы сделали для меня в квартире, и я не хочу, чтобы вы сомневались в этом, но это стало очень опасным. То, что мы сделали для тебя, мы сделали как одолжение Герману, и это одолжение теперь закончено. Без какой-либо явной угрозы национальной безопасности Германии мы больше ничего не можем для вас сделать ".


Харват знал, что этот момент наступит. Он пытался выяснить, что именно и в какой сумме он мог бы сказать Герману и остальным оперативникам МЭК, чтобы они продолжили сотрудничество, но не ставили под угрозу его задание. Стоя лицом к лицу с Германом, Себастьяном и Максом, он принял решение. Это был момент истины, или, по крайней мере, полуправды. Он тщательно проанализировал в уме то, что собирался сказать, и предложил: "Соединенные Штаты сталкиваются с очень серьезной и неминуемой террористической акцией, которая должна произойти менее чем через семь дней. Человек, которого я искал, обладает информацией, которая могла бы помочь предотвратить это нападение. Террористы знают это, и мы считаем, что именно поэтому он был похищен ".


"О каком нападении мы говорим?" - спросил Себастьян.


"Что-то очень важное, что произойдет в нескольких разных городах США в один и тот же день".


"И в чем заключается угроза для Германии?"


"Существует отдаленный шанс, что террористы могут иметь планы нанести удары и по крупным городам наших союзников".


"Вы знаете, кто такие террористы?" - спросил Герман.


Хотя он ненавидел это делать, он должен был. Харват посмотрел своему другу прямо в глаза и продолжал лгать. "Нет, мы понятия не имеем".


"Итак, " продолжил Себастьян, - вы утверждаете, что могут быть или не быть планы по проведению крупной террористической акции на территории Федеративной Республики Германия группой неизвестных лиц где-то в течение следующих семи дней?"


"Да".


"Почему ваше правительство не поделилось с нами этой информацией?"


"Потому что это очень спекулятивно относительно риска, с которым сталкивается Германия".


"Насколько спекулятивным должен быть риск, нам предстоит выяснить".


"Я согласен, и именно поэтому я говорю вам это".


"Справедливости ради, вы нам многого не рассказали", - ответил Герман.


"Теперь вы знаете то, что знаем мы. Послушай, все это дело может пойти под откос, если мы найдем человека, которого я ищу ".


"Кто он?"


"Я не могу сказать".


"Не могу сказать или не хочу говорить, - усомнился Себастьян, - потому что у меня должно быть больше, чем вы мне дали, если я собираюсь разрешить дальнейшее сотрудничество".


Харват встретился взглядом с Себастьяном и понял, что ему придется дать этому человеку что-то существенное. "Его зовут Гэри Лоулор".


Трое мужчин, стоявших перед ним, были ошеломлены.


"Заместитель директора ФБР?" - спросил Герман.


"Бывший заместитель директора, " ответил Харват, - сейчас он возглавляет новое подразделение нашего Министерства внутренней безопасности, называемое Офисом международной помощи в расследованиях".


"Чем конкретно занимается этот офис?"


"Их миссия - помогать раскрывать и предотвращать террористические акты против американцев и американских интересов как дома, так и за рубежом".


"И ваша связь здесь есть?"


"Гэри Лоулор - мой новый босс", - сказал Харват, надеясь, что на брошенной им кости достаточно мяса, чтобы сделать их счастливыми.


"Значит, секретной службы больше нет?" - спросил Герман.


"Больше никакой секретной службы", - ответил Харват.


"Думаю, на сегодня хватит", - сказал Себастьян.


"Так ты в деле?" - ответил Харват.


"Да, мы в деле. Вот что я готов сделать. Поскольку мы, по-видимому, собираемся продолжать без официального разрешения, я хочу, чтобы это было сдержанным. Если это взорвется у нас на глазах, я не хочу тащить за собой всю мою команду. Я отпущу остальных мужчин. Мы с Максом завладеем видеозаписью банка и дорожного движения -"


"Как ты планируешь это сделать?" - спросил Харват.


"Я думаю, мы позволим полиции сделать это за нас".


"Не заподозрят ли они в причастности двух оперативников МЕК?"


"Нет, если они думают, что мы коллеги-следователи", - сказал Макс, выуживая из кармана подлинно выглядящие удостоверения, которые идентифицировали его как специального федерального следователя.


Себастьян подошел к BMW Макса и, когда тот открыл дверцу и забрался на пассажирское сиденье, сказал через плечо: "Мы позвоним вам на мобильный Германа, как только у нас все будет готово, и скажем, где с нами встретиться".


Макс последовал за ним, похлопал по стенке багажника, чтобы убедиться, что Генрих не заснул, и сказал: "Пора возвращаться к работе, Либлинг".


Несколько мгновений спустя на парковке осталась только пара следов шин на начавшем накапливаться легком снегу.


"Вернуться в дом?" - спросил Герман.


"Нет. У меня на уме другое место ".


"Неужели? Я не думал, что вы очень хорошо знаете Берлин ".


"На самом деле, " ответил Харват, " я не знаю. Это место, где часто бывал мой друг. Давайте начнем. Я объясню в машине ".

ГЛАВА 19


ОСТРОВ АЙДАТА, ФИНСКИЙ ЗАЛИВ


FРэнк Лейтон звонил по этому номеру со своего спутникового телефона в два раза чаще, чем, вероятно, следовало. Ничто не имело смысла. Он был полностью изолирован. У него вообще не было человеческого подтверждения его назначения, и это сделало его еще менее уверенным, чем он уже чувствовал, в том, что он готовился делать. Если его куратору не удастся установить контакт, у него не будет другого выбора, кроме как предположить худшее и привести окончательный план в действие. Он подносил устройство как можно ближе к своей цели, устанавливал таймер и убегал изо всех сил. Боже, он надеялся, что до этого не дойдет.


Он снова услышал слова, как будто они только что были сказаны ему: "Протокол непогрешим. Протокол никогда не ошибется ". Фрэнк Лейтон был обучен выполнять свои приказы, и это было именно то, что ему предстояло сделать. И все же, если бы он только мог получить какое-то подтверждение...


У него не было выбора, кроме как снова захлопнуть железную дверь за своими опасениями и сосредоточить свою энергию на текущей задаче. Согласно его первоначальным показаниям, устройство оставалось стабильным даже после всех этих лет. Хорошо, это только помогло сделать его работу намного проще. Он не хотел, чтобы это превратилось в самоубийственную миссию.


Лейтон не использовал ничего, кроме света от налобного фонаря с фильтром, чтобы осветить камни, которые он расчищал, чтобы создать импровизированную тропинку вниз к пляжу. Как только путь был свободен, он распаковал то, что лучше всего можно было бы описать как детский фургон на стероидах. Легкая тележка из матового алюминия оснащена шишковатыми резиновыми шинами, прикрепленными к сложной системе пневматической амортизации. Фрэнк Лейтон ничего не оставлял на волю случая.


Он загрузил фургон камнями, эквивалентными по весу смертоносному грузу, который, как он знал, ему вскоре придется перевозить, и направил его к берегу, где была пришвартована его лодка. Он ездил туда и обратно несколько раз, запоминая местность, обращая пристальное внимание на каждую потенциальную ловушку, пока не узнал ее достаточно хорошо, чтобы совершить путешествие с закрытыми глазами.


Выполнив задание, он разобрал фургон, замел его следы и отнес ветхую шлюпку обратно на ржавеющий рыболовный траулер. На борту он сварил небольшой кофейник крепкого финского кофе и приготовил гороховый суп, ржаной хлеб, сельдь и маринованные огурцы. Его обучение научило его, что еда - это прикрытие, такое же важное, как умение говорить на местном языке. Хотя непосвященному это может показаться странным, хороший оперативник знал, что человечество все еще полагается на свое обоняние, хотя и не так сильно, как на другие органы чувств. Многие солдаты Сил специального назначения во Вьетнаме были убеждены, что их способность ускользать от обнаружения частично проявилась только после того, как они начали есть и, следовательно, пахнуть, как их враг. Дополнительным преимуществом питания по-местному было то, что, если когда-нибудь обыщут камбуз траулера, это не даст ничего необычного.


Он взял с собой еду в рулевую рубку и слушал морскую радиосвязь одиноких финских и российских рыбаков, бороздящих холодное Балтийское море. Несколько мужчин говорили о приближающейся буре, и Лейтон почувствовал озноб, когда порыв ветра проник через плохо изолированную щель между двумя окнами. Он был рад, что ему не пришлось быть там сегодня вечером, но в то же время он боялся того, как скоро ему придется переезжать. Он решил попытаться установить контакт еще раз.

ГЛАВА 20


ГДЕ-ТО ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЗВЕНИГОРОДА, РОССИЯ


ЯМилешу Попову потребовалось два года, чтобы найти оружие, которое он сейчас держал в руке. Он смотрел американский документальный фильм о современных гангстерах, когда впервые увидел его - Питбуля Thompson ZG-51. Пистолет 45-го калибра был в моде у всех высокопоставленных криминальных авторитетов Восточного Лос-Анджелеса, в то время как мелкие гангстеры-подражатели носились со своими девятимиллиметровыми, классные, более уверенные в себе оригинальные гангстеры были полностью обвязаны питбулями, дополненными изображением печально известной собаки.


Попов попросил гравировщика нанести питбулю на затвор пистолета огромный набор шариков. Затем, прямо перед животным, были вырезаны очертания обнаженной женщины, стоящей на четвереньках, с огромными сиськами, покрытыми буквами O.G., что означает "оригинальный гангстер". То, чего Попову не хватало в классе, он определенно восполнил творчеством.


Передергивая затвор своего "Питбуля", чтобы дослать патрон в патронник, Попов сделал мысленную пометку выставить Ставрополю счет за недавнюю покупку патронов на заказ. В конце концов, это были законные расходы, без которых Попов не мог представить ведение своего бизнеса. Бронебойные патроны были изготовлены из закаленной механической стали, которая была пропитана тефлоном вручную. Поскольку его враги все больше полагались на тяжелобронированные автомобили и пуленепробиваемые жилеты, дополненные титановыми травматологическими пластинами над сердцем, ему требовалось любое преимущество, которое он мог получить.


Бронебойные пули стали его визитной карточкой, и хотя они действительно казались немного излишними для того, что он собирался сделать, он построил свою карьеру по старой русской пословице Хотя слава распространяется медленно, по крайней мере, дурная слава распространяется быстро. Сбежавший сирота из Нижневартовска многому научился за свое короткое время в этом мире.


Найти пропавшего генерала оказалось легче, чем ожидал Попов, хотя он и не сообщил об этом факте своему нынешнему благодетелю. Нет, он позволил бы знаменитому генералу Сергею Олеговичу Ставрополю поверить, что он перевернул небо и землю, чтобы выследить свою добычу. На самом деле, это было так же просто, как съездить в определенные магазины в Звенигороде и его окрестностях, навести справки.


Осмотрев пустую могилу в охотничьем домике, Попов решил действовать исходя из предположения, что генерал Анатолий Карганов действительно был ранен, но не мертв. Либо он сбежал своими силами, либо кто-то ему помог. При сложившихся обстоятельствах Карганов не смог бы вернуться домой. Это было бы слишком опасно. На самом деле, если бы его травмы были достаточно серьезными, он, возможно, вообще не смог бы далеко уехать.


По крайней мере, Карганову, вероятно, потребовалась бы какая-то медицинская помощь. Имея это в виду, Попов посетил не только каждого врача, но и каждого ветеринара в радиусе пятидесяти километров. У Попова был способ заставить большинство людей, особенно трудолюбивых законопослушных граждан, чувствовать себя неуютно рядом с ним. Возможно, это было его слегка отталкивающее поведение уличного жителя или то, как его глаза удерживали вас в своем пристальном взгляде и никогда не отпускали, что заставило большинство людей автоматически предположить, что он был следователем по особым поручениям или каким-то другим сотрудником правоохранительных органов штата. Ни одна душа не удосужилась спросить у него документы. Один только его костюм, черт возьми, даже его ботинки, стоили больше, чем то, что большинство людей в районе Одинстово видели за целый год. Кем бы он ни был, Милеш Попов был важной персоной и создавал четкое впечатление, что отказ сотрудничать с ним повлек за собой множество нежелательных последствий.


Когда след врача и ветеринара остыл, Попов перешел к следующему пункту в своем контрольном списке - магазинам, где продавались любые медицинские принадлежности. Он не оставил камня на камне. Если в магазине находилось что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее то, что он искал, он наносил им визит.


Его усилия, казалось, наконец-то окупились в конце очень долгого дня, когда большинство магазинов готовились к закрытию. "Добрый вечер," - сказал он официозным тоном пожилому продавцу, осматривая скудно укомплектованные полки провинциальной аптеки. "Вы продаете бинты?"


"Да," - ответил старик, указывая туда, где лежали бинты.


"А антибиотики?"


"Да," - повторил старик, обходя прилавок, чтобы помочь направить своего богатого молодого покупателя.


"Как насчет антисептика?"


"Мы все вышли", - сказал мужчина, покачав головой.


Когда Попов спросил его, почему у него нет под рукой антисептика, владелец магазина объяснил, что пришла молодая женщина и купила все, что у него было. Она также купила несколько коробок бинтов и приличное количество антибиотиков.


Интерес Попова сразу же возник, и у него посыпались вопросы. Узнал ли ее владелец магазина? Нет, он этого не делал. Она была местной? Нет, она определенно была не местной. Для чего ей понадобились медикаменты? Она не сказала. Вы знаете, где она остановилась? Нет, но он направил ее на рынок за углом, где она могла купить еды и заказать дрова.


И, даже не сказав "спасибо,", Попов вышел за дверь и направился к местному рынку.


Женщина, которая управляла рынком, гордилась тем, что была хорошо информирована обо всем, что происходило в их маленькой деревне. Другими словами, она была невыносимой сплетницей. Милешу Попову потребовалось совсем немного, чтобы вытянуть из нее местоположение дачи, куда сын старухи доставил заказанные дрова. Это было всего в трех километрах отсюда.


Попов спрятал свою машину на дороге и пешком пробрался через тощие деревья с голыми, похожими на когти ветвями к полуразрушенному дому. Над плохо покрытой черепицей крышей в небо поднимались маленькие струйки дыма из ржавеющей печной трубы. На подъездной дорожке стояла одинокая "Лада" хэтчбек. Когда Попов приблизился к нему, он вытащил свой стилет и порезал обе передние шины "Лады". Убрав нож в карман пальто, Попов придвинулся ближе к одному из задних окон дачи, чтобы хорошенько заглянуть внутрь.


В его тонких итальянских мокасинах из телячьей кожи ноги не могли замерзнуть, но когда он увидел мужчину, лежащего прямо на маленькой кровати с металлическим каркасом, с головой, обернутой на манер тюрбана длинной белой повязкой, Попова внезапно обдало волной тепла.


Он отошел на безопасное расстояние от дома, достал свой мобильный телефон и набрал номер. Ставрополь ответил на третьем гудке.


"Я нашел вашу посылку", - сказал Попов.


"Где?" - спросил Ставрополь, услышав стон корабельного гудка, различимый на близком расстоянии.


"В сельской местности".


"Я знал это", - промурлыкал Ставрополь. "Слушайте внимательно. Я собираюсь дать вам адрес. Я хочу, чтобы вы положили тело в багажник своей машины и поехали на нем ..."


"Есть небольшая проблема".


"Я заплатил вам за то, чтобы вы нашли тело, а не проблемы. Теперь я хочу, чтобы ты поместил его в свой -"


"Он жив", - перебил Попов.


"Что вы имеете в виду, он жив?"


"Живой - то есть не мертвый".


"Это невозможно", - прорычал Ставрополь.


"Я просто смотрел на него. У него повязка на голове, и он сидит прямо на кровати ".


"Вы уверены, что это он?"


"Стал бы я звонить тебе, если бы это было не так? Он выглядит точно так же, как на фотографии, которую вы мне прислали, так что либо это он, либо у него есть двойник с очень тяжелым ранением в голову ".


"Ранение в голову", - размышлял Ставрополь. "Черт возьми. Он один?"


"Я не знаю. Я только мельком взглянул в окно. Я думаю, что там с ним может быть женщина ", - ответил Попов.


"Я хочу, чтобы ты выяснил наверняка, а затем убил их обоих".


"Убить их обоих?"


"Не веди себя так неуверенно, Майлш. Я знаю, что ты убивал раньше. Вот почему я выбрал тебя ".


"Наша сделка заключалась только в том, что я найду его", - ответил Попов.


"Тогда мы думали, что он уже мертв".


"Ну, убийство его и всех, кто с ним, обойдется тебе дороже".


"Сколько еще?" - спросил Ставрополь, не удивленный тем, что Попов просит больше денег. Если бы Ставрополь был ближе, он бы справился с работой сам, но он не мог рисковать потерять Карганова за то время, которое ему потребовалось бы, чтобы добраться туда. Ставрополь ждал ответа Попова дольше, чем следовало, а когда ответа не последовало, спросил: "Попов, ты там или нет? Что происходит?"


Александра Иванова с силой прижала глушитель своего девятимиллиметрового "Вальтера Р4" к тому месту, где левое ухо Милеша Попова соприкасалось с черепом. Стальная труба показалась ему ледяной, но это была лишь часть того, что заставило его замерзнуть. Он был абсолютно поражен тем, что кто-то мог подкрасться к нему сзади. Он был так осторожен. По крайней мере, так он думал.


"Вам придется им перезвонить", - сказала Александра. "Бросьте оружие и немедленно повесьте трубку".


Из мобильного телефона доносился голос Ставрополя: "Милеш? Милеш? Что там происходит?"


Попов не двигался. Он просто стоял там в шоке.


"Второго шанса нет", - сказала Александра, отрегулировав угол наклона глушителя, а затем нажала на спусковой крючок "Вальтера".


Раздался звук приглушенного кашля, а затем Попов взревел от боли, когда мочка его уха была оторвана от головы в брызгах крови и розовой ткани. Его оружие и сотовый телефон упали на землю, когда его руки метнулись к левой стороне головы, отчаянно ища то, что осталось от его уха.


Все еще был слышен голос Ставрополя, кричавшего по мобильному телефону: "Попов! Попов! Что происходит?"


Александра пулей разбила телефон, а затем быстро ударила Попова ногой в заднюю часть колена, сбив его с ног. Пока он отчаянно хватался за ухо, а снег был красным от его крови, Александра забрала его питбуля и приказала ему встать.


"Иди к машине", - проинструктировала Александра, махнув своим "Вальтером" в сторону "Лады". "Руки на капот. Поехали. Широко раздвинув ноги."


Попов сделал, как ему сказали, кровь текла по его шее, окрашивая белый воротник его дорогой рубашки. "Я не знаю, кто ты ..." - сказал он, когда Александра спрятала Питбуля под куртку на пояснице.


"Заткнись!" Заткнись!- приказала она, свободной рукой обыскивая Попова на предмет дополнительного оружия. Она нашла стилет и сунула его в один из своих карманов. Она также нашла его удостоверение государственного инспектора на фамилию Лейчин, а также бумажник с водительскими правами на фамилию Попов.


"Поскольку человек, с которым вы разговаривали, называл вас Поповым", - сказала Александра, доставая его носовой платок из переднего кармана, - "Я предполагаю, что это удостоверение государственного инспектора - подделка, и, при ближайшем рассмотрении, довольно плохая. Обернись".


"Я убью тебя, сука, на хрен!" - выплюнул Попов.


"У тебя был шанс, и ты его упустил, помнишь? А теперь снимай пальто ".


"Ты делаешь мат!"


"Трахни мою мать?" - спросила Александра, направив оружие в коленную чашечку Попова и выстрелив. "Нет, к черту твое".


Попов с криком упал на землю. "Ты сука! Ты гребаная сука!"


"Хватит'нийт'оже," Прекрати свои жалобы, сказала она. "Я всего лишь задел твое колено. Теперь встань и сними свой пиджак ".


Попов с трудом выпрямился и сделал, как ему сказали.


"И пиджак тоже. Хорошо. Теперь отбрось их обоих в сторону ".


Когда Попов сделал то, о чем просила Александра, она скомкала носовой платок и бросила в него. После того, как он промокнул ухо, а затем повязал носовой платок вокруг раненого колена, чтобы остановить кровотечение, Александра махнула пистолетом в направлении коттеджа. "Внутрь", - скомандовала она. "Поехали".


Попов шел впереди, в то время как Александра следовала в нескольких шагах позади, ее "Вальтер" был направлен прямо в основание позвоночника мужчины.


Они вошли в маленькое ветхое жилище через кухонную дверь. Александра указала пистолетом на одинокий стул у стены и сказала: "Я хочу, чтобы ты сел вон там и не двигался".


Усаживаясь в кресло, Попов наблюдал, как Александра подошла к большой чугунной плите. Она ловким щелчком открыла решетку носком ботинка. Огонь внутри почти догорел, остались только тлеющие угли. Она бросила еще один кусок дерева и пинком захлопнула решетку. Все еще целясь из пистолета в Попова, она положила одну руку на дверной косяк и заглянула в другую комнату дачи, чтобы проверить своего пациента, который только начал приходить в себя.


Удовлетворенная тем, что с ним на данный момент все в порядке, Александра вернула свое внимание к Попову. "Итак, - начала она, - ты, должно быть, мой раскаявшийся муж".


Попов притворился, что не понимает, о чем она говорит, но выражение его глаз было достаточным подтверждением.


"Это то, что ты сказал пожилой леди, которая управляет рынком, не так ли? Мы поссорились, я уехал из Москвы, чтобы немного все обдумать, но ты не мог больше выносить нашу разлуку и хотел найти меня, чтобы загладить свою вину? Сначала она купилась на это, но после того, как ты ушел, она начала беспокоиться. Что, если бы ты пришел сюда, чтобы причинить мне вред? Она и не подозревала, насколько была права ", - сказала Александра, вытаскивая Питбуля из-под куртки, вынимая магазин и извлекая патрон из патронника.


"Бронебойный", - заметила она, когда взяла одинокую пулю и покатала ее между пальцами. "Кто вы, черт возьми, такой, мистер Милеш Попов?"


Попов просто уставился на нее, когда она положила его пистолет и патроны к нему на крышку выцветшего ящика, стоящего на старом буфете возле плиты. Как такая красивая женщина могла быть такой порочной?он задумался.


Длинные стройные ноги, узкая талия, пышная грудь, полные губы, зеленые глаза и светлые волосы до плеч действительно делали Александру Иванову красивой, очень красивой, но эта красота часто была для нее не только преимуществом, но и помехой. Из-за этой поразительно привлекательной внешности ей приходилось работать усерднее, чем большинству, чтобы заслужить уважение своих сверстников, как в российской армии, так и позже в ФСБ. Слишком часто в ней видели просто хорошенькое личико. Ее начальники-мужчины всегда домогались ее, и она постоянно отбивалась от их ухаживаний. Больше раз, чем ей хотелось вспомнить, она отдавалась мужчине только для того, чтобы в конце быть преданной. У них не было желания относиться к ней как к равной, они только хотели обладать ею как вещью, объектом. В конце концов она решила, что если дать ей шанс, люди будут подводить тебя каждый раз. На самом деле не было никого, кому она могла бы доверять.


Хотя такое отношение привело к очень одинокой личной жизни, она предпочитала контролировать ситуацию и держать людей на расстоянии, чем подвергать себя боли, которая, несомненно, последовала бы за тем, чтобы позволить кому-то подобраться слишком близко.


"Ты расскажешь мне все, что я хочу знать", - сказала она, держа пистолет направленным на него, пока наполняла чайник водой и ставила его на плиту, чтобы приготовить чай для себя и своего пациента. Она довольно долго стояла на улице на холоде, ожидая появления Попова. Огонь в плите почти погас, и ее пальцы на ногах полностью промерзли. Не было ничего, что она ненавидела больше, чем унылые российские зимы. Неудивительно, что число погибших от алкоголизма резко возросло в это время года.


"Кто вы такой и что вы здесь делаете? С кем ты разговаривал по телефону? Кто послал тебя сюда?" - требовательно спросила она.


"Если я расскажу вам, они убьют меня".


"Если ты не скажешь мне, я убью тебя", - ответила Александра, выжимая из своего "Вальтера" глушитель, который расщепил одну из деревянных планок стула прямо между ног Попова.


Он вздрогнул, и его руки инстинктивно потянулись прямо к промежности. Он спрятал одно за другим и начал вытаскивать нож, спрятанный за пряжкой его ремня.


"Руки!"


"Ты сумасшедший. Ты знаешь это?" - сказал Попов, пытаясь выиграть больше времени.


Александра выпустила еще две пули в кресло, срезав одну из ножек и заставив Попова упасть на пол.


"Ебаний против гнили!" Черт, он заорал, когда его плечо врезалось в половицы.


Александра не заметила, что мужчина не смог протянуть обе руки, чтобы смягчить падение.


"Вот и все", - сказала она. "Я собираюсь убить тебя прямо на месте, если ты не скажешь мне что-нибудь ценное в течение следующих тридцати секунд".


"Кто ты, черт возьми, такая?" - спросил Попов, уставившись на нее.


"Двадцать восемь, двадцать семь", - продолжила Александра.


"Хорошо, хорошо", - предложил Попов. "Меня наняли, чтобы выяснить, что случилось с генералом Каргановым".


"Мне показалось, что вас наняли убить его и меня, если уж на то пошло".


"Первоначально меня наняли только для того, чтобы найти его тело".


"Людьми, которые его убили, верно?" потребовала Александра.


"Я понятия не имею, кто его убил, или, я бы сказал, пытался его убить".


"Чушьсобачья. Кто тебя нанял?"


"Пожалуйста. Могу я хотя бы сесть?" - взмолился Попов. Он не слышал, чтобы у него самого звучал такой голос в течение долгого, долгого времени. Это был голос жалкого, беззащитного сироты, но здесь он подумал, что это может сработать. Если бы она думала, что он побежден, сломлен, она могла бы ослабить бдительность. Это должно было произойти всего на мгновение. Это было все, что ему было нужно, и она была бы мертва до того, как ее тело упало на пол.


"Я расскажу вам то, что вам нужно знать", - продолжил Попов. "Я просто хочу сесть, чтобы остановить кровотечение".


Александра кивнула головой и отступила назад, прекрасно осознавая, что она уже сделала шесть из своих восьми выстрелов. Она не хотела больше тратить боеприпасы.


Александра поставила две чайные чашки и блюдца на край буфета. Она положила по пакетику чая в каждую чашку, а затем медленно отошла к плите за чайником, не сводя глаз с Попова.


Она налила кипяток в первую чашку и, когда начала наливать его во вторую, услышала, как ее пациент зашевелился в другой комнате. Он издал долгий, мучительный стон, как будто ему было трудно дышать.


Александра была так поглощена шумом, доносившимся из соседней комнаты, что не обратила внимания на чайник. Когда крышка упала, обжигающие струи горячей воды заставили ее уронить ее и с испуганным криком прижать горящую руку ко рту, когда ее пистолет упал на пол. Это была возможность, которой Попов должен был воспользоваться.


Второго шанса нет, подумал он про себя, вскакивая со стула и направляясь прямо к горлу Александры. Прежде чем она поняла, что происходит, он был на ней сверху. Он взмахнул правой рукой, как молотком, обрушив ее на ее предплечье с силой, которая отразилась во всем ее теле. Затем Попов взмахнул тыльной стороной левой руки по широкой дуге к ее лицу.


Даже в тусклом свете кухни она увидела блеск лезвия, направлявшегося к ней. Не имея достаточно времени, чтобы поднять руку в защитном блоке, Александра просто опустила голову и подставила нападавшему свое лицо, а не горло. Какой бы немыслимой ни была сделка, это было единственное, что она могла сделать, чтобы спасти свою жизнь.


Лезвие вонзилось в ее скальп чуть выше виска. Горячая кровь потекла по ее щеке, и она резко отвернулась от Попова. Пока она продолжала двигаться, Попов продолжал наносить ей удары своим клинком. Она подняла руки, чтобы защититься, и в считанные секунды он разорвал ее кожаную куртку на ленты. В потасовке ее пистолет разбросало по полу, и она понятия не имела, куда он делся.


Попов контролировал ситуацию и знал это. Как кот, загнавший в угол полевую мышь и играющийся с ней перед финальным ударом, он загнал свою прекрасную белокурую пленницу в угол маленькой кухни и подумал, не было ли немного преждевременным убивать, по крайней мере ее, в этот момент. Конечно, она могла бы пригодиться для чего-то другого, прежде чем умрет. Если бы она была достаточно хороша, возможно, он бы даже сделал Ставрополю скидку на ее убийство.


Он решил, что старая поговорка "око за око" очень подходит к этой ситуации. Ему нужно было бы начать с отрезания одного из ее ушей. Она бы орала во все горло своей хорошенькой головкой, и это было бы грязно, но очень извращенным образом, думал Попов, это было бы весело. На самом деле, это было бы похоже на фильм "Снафф", который однажды показал ему один из его коллег по преступному миру. Прямо в разгар действия, в момент наивысшей страсти, величайшего удовольствия, вот когда он убил бы ее, но не раньше. Наращивание было бы чувственно мучительной игрой в прелюдию. Он становился тверже от одной мысли об этом - закачивал в нее семя жизни, когда дух жизни вытекал из нее.


Пистолет, подумала Александра. Где, черт возьми, был этот чертов пистолет? Она должна была найти это.


Ее глаза скользнули влево и вправо по полу, а затем, наконец, заметили это, торчащее из-под кухонного стола.


Ей нужно было отвлечь внимание Попова от стола, и поэтому она подняла руки в классической манере боевых искусств.


Уверенный в своем преимуществе, Попов рассмеялся и сказал: "Ты хочешь причинить мне вред, маленькая девочка?"


Александра надеялась вывести его из равновесия, расшевелив осиное гнездо. Сжимая и разжимая кулаки, как будто она разминалась, чтобы действительно взяться за дело, она сказала: "Я не знаю, может ли твое лицо быть более уродливым, но я бы хотела попробовать".


Она задела за живое. Хотя Попов мог показаться тщеславным, он был невероятно неуверен в себе, особенно в отношении своего лица. "Тебе это не нравится?" он спросил. "Тебе лучше привыкнуть к этому, потому что это последнее лицо, которое ты когда-либо увидишь. На самом деле, прежде чем ты умрешь, я думаю, я хотел бы закончить то, что начал. Я всего лишь слегка поцеловал тебя своим ножом. Скоро вы двое станете гораздо более близки, и тогда мы вместе найдем зеркало и решим, чье лицо более уродливое ".


Александра замахнулась на него и не поймала ничего, кроме воздуха, когда Попов легко отступил от удара и рассмеялся. Она замахнулась другой рукой и снова промахнулась, вызвав еще больший смех у Попова. "На самом деле ты не такой страшный, каким я тебя представлял. Особенно не без твоего пистолета ".


"Пошол к черту","Иди к черту", - выплюнула она, снова поднимая руки в традиционной стойке боксера. Она поводила головой и плечами из стороны в сторону, ища лазейку.


"Предполагается, что это должно меня запугать?" - спросил Попов.


Александра не потрудилась ответить. Она нанесла очевидный джеб правой рукой, который Попов легко парировал. Он собирался сказать что-то еще, когда, казалось бы, из ниоткуда Александра нанесла левый кросс, за которым последовал правый хук. Очевидно, Попов ничего не знал о боксе и одной из самых популярных комбинаций трех ударов в спорте.


В качестве дополнительной меры безопасности Александра выстроилась в очередь и пнула ошеломленного Попова по яйцам всем, что у нее было. Его глаза закатились к затылку, и он согнулся пополам от боли. Вес нападающего был больше, чем могло выдержать его травмированное колено, и он тяжело упал на бок. Александра обошла его и нырнула к кухонному столу и пистолету, лежащему прямо под ним.


Она была менее чем в футе от этого, когда почувствовала, как рука Попова схватила ее за ногу. Он карабкался вверх по ее телу, отчаянно пытаясь добраться до пистолета раньше, чем это сделает она.


Она начала думать, что все потеряно, когда кончики пальцев ее левой руки коснулись длинной металлической трубки глушителя оружия. Александра боролась под Поповым, свободной рукой ударяя его по голове и плечам.


Миллиметр за миллиметром ее пальцы скользили вниз по оружию, изучая его особенности, пока она, наконец, не нащупала спусковую скобу и не поняла, что приклад пистолета почти у нее в руке. Когда она собиралась приблизиться к нему, Попов схватил "Вальтер" с глушителем, с трудом поднялся на ноги и прицелился ей в голову. "Я начинаю думать, что мертвым было бы веселее", - сказал он, вытирая кровь с того места, где левый крест Александры попал ему в рот. "Что ты думаешь?"


"Жрее говно и спокойнее!" - ответила она.


"О, я действительно планирую однажды умереть, но я не планирую есть какое-либо дерьмо, прежде чем это произойдет".


"Угадай еще раз", " сказал мужчина позади Попова, который затем ударил его по голове антикварным судном.


Когда Попов упал на пол, "Вальтер" разрядился, пуля с глушителем срикошетила от железной кухонной плиты, прежде чем вылететь через окно из свинцового стекла над раковиной.


Хотя Карганову удалось добиться расположения Попова, молодому мафиози много раз в его жизни наносились гораздо более сильные удары. Он быстро стряхнул с себя это чувство и развернулся на корточках, чтобы наставить пистолет на раненого генерала. Карганов знал, что он побежден. "Говно" по-русски означает Дерьмо!это было последнее, что сорвалось с его губ, прежде чем Попов всадил пулю прямо между глаз мужчины.


Несколько минут спустя в воздухе все еще висел густой пороховой дым. Александра Иванова понятия не имела, был ли звон у нее в ушах от ее собственного крика по поводу гибели генерала Анатолия Карганова или от оглушительного рева Питбуля, когда его бронебойные пули 45-го калибра вылетели из ствола и разорвали плоть бывшего сироты из Нижневартовска, а ныне безжизненного московского криминального авторитета Милеша Попова.

ГЛАВА 21


БЕЛЫЙ ДОМ


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 6 ДНЕЙ


Wчего я прошу, господин президент, так это вашей гарантии, прямо сейчас, как члена НАТО и избранного лидера Французской Республики, поддержать нас в этом вопросе ", - ответил президент Ратледж, который затем замолчал, слушая ответ своего коллеги.


Прошло несколько мгновений, в течение которых американский президент не мог удержаться от закатывания глаз. Он не мог поверить в то, что слышал. Когда снова настала его очередь говорить, Ратлиджу пришлось бороться, чтобы держать себя в руках. "Нет, это не американская проблема, это проблема международная, и нет, мы не заинтересованы в том, чтобы вы были посредником в этом для нас. Нечего выступать посредником. Суверенитет Соединенных Штатов обсуждению не подлежит.


"Бенуа, все страны, приверженные свободе и миру, должны занять твердую позицию в войне с террором, независимо от того, откуда этот террор исходит. Нравится вам это или нет, кровные линии наших двух народов навсегда переплетены. Французская кровь была пролита, помогая выковать нашу нацию и создать наш суверенитет, а американская кровь была пролита не в одной, а в двух великих войнах, помогая вашим соотечественникам сохранить вашу. Я не могу более решительно заявить, что мы верим -"


Прерванный репликой президента Франции, Ратлидж снова замолчал на несколько мгновений, прежде чем ответить: "Бенуа, я хочу, чтобы вы выслушали меня, и выслушали хорошо. Вы колебались с тех пор, как мы отправили вам файл по этому делу из Лэнгли. Я знаю, что у вас сейчас проблемы внутри вашей собственной политической партии, и у меня также есть хорошее представление о том, какова нынешняя позиция Европейского Союза по отношению к Соединенным Штатам, но я хочу совершенно ясно заявить, что Америку возмущает тот факт, что вы даже взвешиваете, какой должна быть ваша позиция по - "


Ратлидж так крепко сжал телефон, что был уверен, что вот-вот сломает трубку, когда его снова прервали. Наконец, он не выдержал, и дипломатичность, с которой он пытался вести их разговор, испарилась. "Мне абсолютно наплевать, какие параллели, по вашему мнению, вы видите между этой ситуацией и тем, что произошло с Ираком. Я не собираюсь идти по этому пути. Если люди из вашей разведки хотят увидеть бомбу, которая находится в нашем распоряжении, добро пожаловать. На самом деле, они должны, на случай, если у вас на заднем дворе окажется один. Причина, по которой британцы обратили на это внимание в первую очередь, заключалась в том, что у МИ-6 уже были здесь оперативники, проводившие перекрестную подготовку с некоторыми из наших людей.


"Бенуа, мне еще предстоит сделать много телефонных звонков, поэтому я собираюсь сэкономить нам обоим немного времени и сразу перейти к делу. Мы согласны с вами на сто процентов, что по всем приемлемым стандартам разведданные, которыми мы располагаем на данный момент, не могут быть использованы независимо. Но когда вы соединяете точки в том файле, который мы вам отправили, они образуют очень пугающую картину. Не нужно быть пожизненным аналитиком, чтобы увидеть это. Миллионы людей в Америке могут погибнуть. Целые города могут превратиться всего лишь в груды радиоактивного щебня. Если бы ситуация была обратной и мы говорили о том, что вы потенциально теряете Париж, Марсель, Лион и, возможно, даже еще двадцать городов, что бы вы хотели услышать от своих союзников?"


Несколько мгновений спустя, впервые с момента обострения ситуации, президент Джек Ратледж позволил себе расслабиться. "Спасибо тебе, Бенуа. Я рад, что мы можем на вас рассчитывать ", - сказал он, вешая трубку.


Чувство расслабленности, однако, быстро рассеялось, когда глава администрации Ратледжа Чарльз Андерсон, который одновременно просматривал сверхсекретную папку, содержащую план ядерной эвакуации президента и его дочери, повесил трубку внутреннего телефона, по которому он слушал, и сказал: "Отличная работа. Осталось всего двадцать три звонка ".

ГЛАВА 22


Hарват и Герман еще раз проехали через район Шенеберг, хотя Герман постарался держаться подальше от всех полицейских действий вблизи Гольцштрассе. Они проехали ратушу Шенеберг, в которой Харват узнал место знаменитой речи Кеннеди "Я в Берлине", и когда они, наконец, достигли Манштейнштрассе, они повернули налево и нашли место для парковки. В ту минуту, когда Харват положил глаз на паб "Лейдике" на Манштейнштрассе, 4, он понял, почему Гэри Лоулор выбрал именно его.


Это было в относительно тихом районе с легким доступом к общественному транспорту. Хотя это могло привлечь некоторых туристов, по большому счету, его клиентура была постоянной, что значительно облегчало выбор любого, кому здесь не место. Паб находился достаточно близко к конспиративной квартире, чтобы до него было легко добраться, но в то же время достаточно далеко, чтобы при входе или выходе у вас было достаточно времени убедиться, что за вами не следят. Скотт увидел вывеску снаружи, гласившую, что бар принадлежал семье Лейдике более ста лет. Если Гэри Лоулор и Фрэнк Лейтон посещали этот бар достаточно часто, чтобы заказать себе кружки, были очень велики шансы, что кто-нибудь в семье их запомнил. Настоящей надеждой Харвата было то, что одно из этих воспоминаний будет недавним.


Лейдике был традиционным немецким питейным заведением, известным как Kneipe, с большим количеством резного дерева и тяжелыми дубовыми столами. На территории отеля была винокурня, и в дополнение к широкому ассортименту пива, Leydicke предлагал превосходный выбор сладких вин и ликеров. Они выглядели как единственные люди в заведении и легко нашли свободный столик. Когда они сели в полутьме тускло освещенного бара, им показалось, что они шагнули назад во времени. Харват поставил бы фильму пять звезд только за атмосферу, но он не писал рецензию, он был здесь за информацией.


Когда официантка не подошла и не приняла их заказ, Герман предложил им подняться в бар.


"Ich möchte gerne zwei Bier, bitte," said Scot when they got there.


"Большой или маленький?" - ответил бармен по-английски, уловив американский акцент Харвата и тот факт, что он спросил так вежливо, в отличие от местного жителя, который просто сказал бы: "zwei Bier, bitte." Мужчина был невысокого роста, около пяти футов четырех дюймов, с большим животом, который нависал над его белым фартуком. Его очки в проволочной оправе покоились на довольно выпуклом носу, который скрывали густые и неопрятные усы. Ему было под шестьдесят, если не больше, и он лысел.


"Большой, я полагаю", - ответил Харват.


"Мы закрываемся, так что оставайтесь наедине", - сказал бармен.


"Вот и все для немецкого гостеприимства", - ответил Харват себе под нос. Герман только закатил глаза.


Когда бармен поставил перед ними маленькие кружки пива, Скотт достал фотографию, на которой он запечатлен вместе с Гэри Лоулором на одном из летних барбекю Гэри, и передал ее через стойку. "Выглядишь знакомо?"


Прежде чем мужчина смог что-либо сказать, Харват уловил малейший намек на узнавание на лице мужчины, который он быстро замаскировал.


"Нет," сказал он, возвращая фотографию.


"Вы никогда не видели мужчину, стоящего рядом со мной на этой фотографии?" - спросил Харват.


"Nein."


И вот это было снова. Рассказ. Большинство людей пропустили бы это мимо ушей, но его тренировка на секретной службе по обнаружению того, что ученые называют микровыражениями, тонких и почти незаметных мимических сигналов, которые субъекты неосознанно испускают, когда не говорят правду, дала Харвату понять, что этот человек лжет.


"Может быть, мы могли бы поговорить с одним из менеджеров?"


"Здесь нет менеджера".


"Ну, а как насчет одного из членов семьи? Один из владельцев?"


"Я Хелльфрид Лейдике, глава семьи и владелец этого бара".


"Может быть, вам стоит еще раз взглянуть на фотографию", - сказал Харват, когда его взгляд привлекла одна из полок позади бара, над бутылками с ликером. "Этот человек был вашим довольно хорошим клиентом давным-давно".


"Мне жаль, но я его не знаю. Пожалуйста, допивайте свое пиво, бар сейчас закрыт ".


Герман покачал головой. "Никаких больших бутылок пива и никакой информации".


"Герр Лейдике", - вмешался Харват. "Этого человека зовут Гэри Лоулор. Он мой очень хороший друг, и у него большие неприятности. Я проделал долгий путь, чтобы помочь ему. Посмотри на фотографию еще раз ".


"Мне не нужно снова видеть фотографию", - скомандовал Лейдике, - "Тебе нужно уйти".


Скотт указал на Германа, а затем указал за стойку. "Видишь вон ту пивную банку? Тот, что за колючей проволокой?"


"Да".


"Сделай мне одолжение и запиши это. Я думаю, это могло бы помочь освежить память герра Лейдике ".


Герман перегнулся через стойку, протянул руку и схватил кружку.


Объяснив Герману по дороге связь Гэри с Берлином, Харват сказал: "Переверни это. Команда Гэри состояла из двенадцати парней. Каждому мужчине подарили кружку, изготовленную на заказ, точно такую же, как эта. Внизу было число из двенадцати. Что есть у герра Лейдике?"


"Ноль из двенадцати".


"Это кажется достаточно уместным, поскольку на самом деле он не был официальным членом команды. Но вы были, так сказать, членом семьи, не так ли? Эти люди провели здесь много времени, не так ли?"


"Я не понимаю, о чем ты говоришь. Эти кружки - обычные туристические товары", - ответил Лейдике.


"Неужели?" сказал Харват, вспоминая, что сказал ему министр обороны Хиллиман в конце их встречи, когда он заметил, что у Гэри и Фрэнка Лейтонов в домах были пивные кружки с одинаковыми номерами. "Потому что, как я слышал, члены команды по очереди пробирались ночью на стену, чтобы запечатлеть свой собственный подлинный кусочек истории. Откуда у тебя на роже колючая проволока? Однажды вечером вы надели очки ночного видения и взобрались на стену, молясь, чтобы восточногерманские пограничники не увидели вас и не открыли огонь? Что-то подсказывает мне, что ты этого не сделал. Кто-то еще рисковал своей жизнью, чтобы достать это для вас. На обратной стороне кружки, где говорится о том, что "За победу", для безопасности, это был девиз их подразделения. Какую безопасность вы помогали защищать?"


Лейдике молчал. Харват знал, что попал в самую точку. "Послушай, " продолжил он, " нам нужно поговорить. Большинство из тех мужчин, которых вы знали, мертвы, и не от старости тоже. Кто-то убил их. Осталось только двое, и я не хочу, чтобы с ними что-нибудь случилось ".


Через несколько мгновений Лейдике смягчился и сказал: "Позвольте мне запереться, и мы поговорим".


Когда бар закрылся на вечер, Хелльфрид Лейдике поставил на стол в своем кабинете поднос с едой и три больших бутылки пива "Барен Пилс".


"Я ничего из этого не понимаю", - сказал Харват, потянувшись за одной из банок пива. "Гэри просто появился на вашем пороге два дня назад, бросил свои сумки и сказал, что скоро вернется? Это было все?"


"Более или менее", - ответил Лейдике. "Мы не виделись годами, но я мог сказать, что что-то было не так".


"Почему это?"


"После всего этого времени он не задавал никаких вопросов о семье, о том, как шли дела - ну, вы знаете, никакой болтовни".


"Он вообще что-нибудь говорил о том, что он задумал или куда он направлялся?"


"Нет, он просто спросил, может ли он оставить здесь свою сумку и что он собирается вернуться позже".


"Но он так и не вернулся?" - спросил Харват.


"Нет, он этого не делал".


Скотт поставил свое пиво на стол и начал рыться в чемодане Гэри Лоулора. Через несколько мгновений он вытащил из сумки гладкое черное устройство, похожее на старый Apple PDA, известный как Newton.


"Что это?" - спросил Герман.


"Это похоже на слишком большой карманный компьютер", - ответил Харват, открывая крышку и включая его. "Один из ранних фильмов восьмидесятых".


"Твой друг не слишком-то в курсе своих технологий, не так ли?"


"Нет, он этого не делает. На самом деле он ненавидит компьютеры. Он всегда насмехается надо мной из-за Ipaq, который я ношу. Он говорит, что если все когда-нибудь пойдет наперекосяк, мне крышка. У него никогда бы не было чего-то подобного. Он все еще носит с собой бумажный ежедневник. Он толстый, как телефонная книга. Этот КПК не соответствует его личности ".


"Вы просмотрели программы по этому поводу? Есть что-нибудь интересное?"


"Не совсем", - сказал Харват, просматривая. "У него есть база данных контактов -"


"Есть какие-нибудь объявления в Берлине?"


"Насколько я могу судить, ничего подобного. Встречи, список дел - все это довольно безобидно ", - ответил он, более чем когда-либо убежденный, что КПК - это нечто иное, чем кажется.


"Должно быть, это было частью его обложки", - сказал Герман.


Харват выключил устройство и спросил Лейдике: "Получал ли Гэри какие-нибудь поставки сюда, Хелльфрид?" Может быть, кто-нибудь заходил его искать?"


"Здесь его никто не искал, - ответил Лейдике, - но за последние два дня было несколько телефонных звонков".


"Телефонные звонки?" сказал Харват. "От кого?"


"Я не знаю".


"Что сказал этот человек?"


"Это был код, который команда использовала много лет назад", - ответил он. "По соображениям безопасности, в одном общественном месте никогда не должно было находиться более четырех человек одновременно, но они всегда пренебрегали правилом и приходили сюда, чтобы вместе выпить. Если бы они хотели узнать, был ли кто-нибудь из их товарищей по команде в баре, они бы позвонили и спросили, здесь ли Элис. Как в песне".


"Ты имеешь в виду, как в "Алисе? Элис? Кто, черт возьми-" - начал Герман.


"Да", - сказал Лейдике, обрывая его. "Песня Смоки из семидесятых".


"Я этого не понимаю", - ответил Харват. "Что это за песня?"


"Изначально это была мелодия польки, но ее переделали в поп-песню", - сказал Герман. "После того, как певица поет: " Потому что двадцать четыре года я живу по соседству с Элис", каждый в баре, ночном клубе, где угодно, отвечал: "Элис? Элис? Кто, черт возьми, такая Элис?" Даже если ты был один в своей машине, ты все равно выкрикивал это ".


"В то время это была популярная шутка", - добавил Хелльфрид. "Если бы никого из парней здесь не было, а кто-нибудь позвонил и спросил об Элис, я бы сказал, что Элис здесь больше не живет. И если бы кто-нибудь из парней был здесь, я бы ответил -"


"Элис? Элис? Кто, черт возьми, такая Элис?" сказал Герман с улыбкой, явно стремясь закончить фразу.


"Мило", - сказал Харват. "Какое это имеет отношение к этим телефонным звонкам Гэри?"


"В том-то и дело", - сказал Лейдике. "После того, как его команду отправили обратно в Штаты, я больше никогда не получал подобных звонков. Это был их особый код. И вдруг мне по нескольку звонков в день спрашивают об Элис."


"Это звонки от разных людей?" - спросил Харват.


"Нет, тот же человек", - сказал Лейдике.


"Что ты ему сказал?"


"Сначала я сказал ему, что Элис здесь больше не живет. Затем, когда Гэри оставил свои сумки, в следующий раз, когда мне позвонили, я сказал, что Элис ушла и скоро должна вернуться ".


"Можете ли вы сказать, были ли звонки местными или междугородними?"


"С немецкой телефонной системой никогда не знаешь наверняка, но я не думаю, что они возникли в Берлине".


"Почему бы и нет?"


"На линии была пауза".


"Ты имеешь в виду что-то вроде отсрочки?"


"Да, задержка".


"Итак, произошла задержка, и вам звонит тот же человек. Вы узнали голос? Мог ли это быть кто-то из парней из команды?"


"По вашим словам, " ответил Лейдике, - все члены команды, кроме двух, мертвы. Итак, если Гэри жив, кто при этом останется?"


"Фрэнк Лейтон", - сказал Харват. "Это его голос?"


Лейдике сделал паузу на мгновение, пытаясь вспомнить своего старого клиента. "Это могло быть, но это было очень давно".


"Когда он обычно звонит?"


"Это по-разному".


"В этом должна быть какая-то закономерность. Он знал бы, что кто-нибудь из его команды будет здесь в установленное время, если ему понадобится позвонить ".


Лейдик пригладил несколько выбившихся прядей волос на своей лысой макушке и на мгновение задумался. "Было странно слышать подобный звонок после всех этих лет. Сначала я подумал, что это кто-то из старичков пошутил, но когда я попытался поговорить с ним, он просто повесил трубку ".


"Вы всегда отвечаете здесь на телефонные звонки?"


"Конечно, хочу. Это мой бар ".


"Ладно. Теперь мне нужно, чтобы вы подумали. Есть ли какая-либо закономерность в том, когда поступают звонки?"


"Нет", - сказал Лейдике. "За исключением-"


"Кроме чего?" - подсказал Харват.


"Кажется, сегодня вечером будет еще один, последний. Он позвонит как раз в тот момент, когда мы будем закрываться ".


"И во сколько вы обычно закрываетесь?"


"Примерно через полчаса".


"Хорошо", - сказал Харват. "Это дает нам как раз достаточно времени, чтобы подготовиться".

ГЛАВА 23


Hарват знал, что на другом конце провода Фрэнк Лейтон, когда Лейдик ответил на запрос звонившего: "Элис? Элис? Кто, черт возьми, такая Элис?", а затем передала телефон ему. Следующие несколько секунд обещали быть очень сложными, и хотя последние полчаса он потратил на то, чтобы придумать, что сказать, Харвату нужно было действовать очень осторожно. По сути, Лейтон был буквально ходячей бомбой замедленного действия. Последнее, в чем нуждались Соединенные Штаты, это чтобы эта бомба взорвалась до того, как они будут готовы.


"Мистер Сарица", - сказал Харват, используя псевдоним Лейтона, - "Я хочу, чтобы вы выслушали меня очень внимательно. У меня есть сообщение от вратаря. Ему нужно, чтобы ты держалась. Я повторяю. Ему нужно, чтобы ты держалась ".


"Кто это?" - спросил Фрэнк Лейтон после короткой паузы.


"На данный момент вы можете называть меня норвежцем", - ответил Харват, используя позывной, который он приобрел в "Морских котиках" и который следовал за ним через Секретную службу. Это досталось ему не столько потому, что он выглядел как викинг, хотя и был таким же свирепым бойцом, сколько из-за череды скандинавских стюардесс, с которыми он встречался во времена службы в "Морских котиках". "Ты должен выслушать меня. Человек, который должен был ответить на этот звонок, пропал без вести. Вратарь послал меня найти его. Пока я этого не сделаю, тебе нужно оставаться на месте ".


"Почему я должен тебе верить?"


"Потому что в семье Элис произошла смерть. На самом деле, большая часть семьи трагически скончалась. Вы понимаете, о чем я говорю? Ты единственный, кто остался, кто может управлять семейным бизнесом. В память об Элис мы хотели бы назначить несколько человек на места в некоторых других ее офисах, но для этого потребуется некоторое время ".


"Сколько у нас времени?"


"Не так уж много".


"Если вы тот, за кого себя выдаете, вы будете знать, как выполнить план экстренного контакта. У вас есть двадцать четыре часа, иначе я снимаюсь ", - сказал Лейтон, который затем быстро повесил трубку.


Харват вернул телефон Лейдике. Он знал, что Лейтон не перезвонит. Откинувшись на спинку стула и массируя виски, он задавался вопросом, как, черт возьми, он собирается выяснить, каков план экстренного контакта между Гэри и его оперативниками.


"И что?" - спросил Герман. "Как все прошло?"


"Просто великолепно. У нас есть целых двадцать четыре часа ".


"И что после этого?"


"После этого, именно после этого. Давайте сосредоточимся на том, что у нас сейчас впереди ", - сказал Харват, обеспокоенный тем, что он, возможно, только что подтолкнул Лейтона к тому, чтобы его не вспоминали.


Герман собирался сделать комментарий, когда зазвонил его мобильный телефон. "Да?" - ответил он, открыв его. Он несколько мгновений с кем-то разговаривал взад и вперед. Взглянув на часы, он сказал: "in eine halbe Stunde", затем закрыл телефон и положил его обратно в карман.


"Что случилось?" - спросил Харват.


"Это был Себастьян".


"Он и Макс получили отснятый материал?"


"Да, мы должны встретиться с ними через полчаса", - сказал Герман, вставая со своего стула.


Собрав чемодан Гэри Лоулора и КПК, Скотт и Герман последовали за Лейдиком к передней части бара, где он отпер дверь, пожал им руки и наблюдал, как двое мужчин исчезают в непрерывно падающем снегу.


Компания по производству фильмов и видеопродукции со странным названием Küss (Поцелуй) располагалась в старом заброшенном здании склада в довольно захудалом районе бывшего Восточного Берлина. Герман нашел место для парковки в нескольких местах от входа, и они с Харватом подошли к усиленной двери безопасности, где Герман позвонил в домофон. Голос из динамика ответил: "Мы ист да?" Герман представился, и раздался звонок, когда сработал автоматический замок двери.


Харват последовал за Германом внутрь мимо многочисленных деревянных поддонов, доверху уставленных большими картонными коробками, украшенными не таким уж и утонченным логотипом компании - парой глянцевых красных губ, сложенных в поцелуе. Он заметил конвейерные ленты с машинами для упаковки в термоусадочную пленку, а с другой стороны обшарпанного склада - прозрачные пневматические двери, ведущие в девственно чистое помещение со стеллажами с оборудованием для дублирования видео. Он также насчитал не менее семи камер слежения с тех пор, как они вошли в парадную дверь.


"Где, черт возьми, мы находимся?" - спросил Харват, когда они с Германом подошли к большой двери с мягкой обивкой в задней части склада. Он был обтянут темно-красной кожей и усеян блестящими хромированными заклепками.


"Я позволю Максу объяснить. Это бизнес его друга", - сказал Герман, когда они открыли дверь и вошли в роскошный вестибюль, который резко контрастировал со складом позади них. Полы были покрыты черным мрамором, который был настолько тщательно отполирован, что сиял как зеркало. На стене за гранитной стойкой администратора висел логотип компании, выполненный ярким неоном. Низкий стол из матового алюминия стоял перед роскошной секцией из белой кожи, и когда Харвату на глаза попалась серия кинопостеров в рамках на стене, его подозрения о том, какие фильмы и видео выпускала компания, практически подтвердились.


Он собирался что-то сказать Герману, когда Макс появился из соседнего коридора и подозвал их.


"Макс, что, черт возьми, это за место? Порно-магазин Питера?" - спросил Харват.


"На самом деле, " сказал Макс, " это порно-магазин Марка. Более известный как Küss Film und-"


"Видеопродукция", - перебил Харват. "Я знаю. Я увидел знак. Губы - приятное прикосновение. Какого черта мы здесь делаем?"


"Смотрю на ваши видео. Марк занял очень интересную нишу на берлинском рынке постпродакшна, но я думаю, будет интереснее, если он расскажет вам сам. Он сзади. Я тебе покажу".


Макс повернулся и пошел обратно по коридору со Скоттом и Германом прямо за ним. Они прошли мимо полностью оборудованной по последнему слову техники звуковой сцены, кабин для аудиозаписи, главной диспетчерской и нескольких высококлассных монтажных помещений. В самом последнем номере они обнаружили Марка Шредера, президента и исполнительного директора Küss Film und Video Produktion, который усердно работал перед широким компьютерным монитором с плоской панелью. Когда вошли его гости, он развернулся на стуле и встал, чтобы поприветствовать их. Он был высоким, около шести футов, подтянутым, в идеально отутюженных брюках цвета хаки и аккуратно отглаженной оксфордской рубашке - совсем не тот образ порнопродюсера, который Харват представлял в своем воображении.


"Марк, я хотел бы познакомить тебя со Скотом Харватом и Германом Тоффлом", - сказал Макс.


Шредер пожал руку Герману и, обменявшись рукопожатием с Харватом, пошутил: "Я понимаю, что мы все здесь из-за вас. Ты знаешь, сколько я беру за то, что прихожу в такое позднее время?"


"Я бы подумал, что ты лучше всего работаешь ночью", - ответил Харват.


"Человек с чувством юмора. Мне это нравится! Пожалуйста, присаживайтесь", - засмеялся Марк, убирая стопку гильз от видеокассет с кожаного дивана позади себя.


"Я не собираюсь придерживаться этого, не так ли?" - спросил Харват.


Марк продолжал смеяться и подкатил свое кресло обратно к своей эргономичной монтажной станции. "Опять это чувство юмора. Вы, американцы, любите подшучивать ".


"Кто шутит?" сказал Харват Герману вполголоса. "Марк", - продолжил Скот, пытаясь сдвинуть дело с мертвой точки, - "Что насчет наших кадров? Вы смогли извлечь из этого что-нибудь?"


"Первое, на что я взглянул, когда Макс приехал, были цифровые кадры с дорожных камер. Все, что они показывают, - это отдельные автомобили, совершающие нарушения правил дорожного движения. Не зная, какую конкретную машину вы ищете, это не очень поможет. Камеры охватывают только перекресток, и дальше по улице ничего не припарковано, поэтому я решил отложить это в сторону.


"С другой стороны, кадры с банком были гораздо более многообещающими. Банк использует очень широкоугольные объективы на своих наружных камерах."


Харват наблюдал, как изображение перед ними распалось на сотни маленьких блоков и стало размытым, когда Шредер прокручивал назад, пока не добрался до нужного места на ленте. "Вот мы и пришли. Два дня назад." Он нажал кнопку воспроизведения и откинулся на спинку стула.


Харват наблюдал несколько мгновений, а затем сказал: "Я ничего не вижу. Для меня это просто выглядит как внешний вид банка ".


"Смотрите на верхнюю часть экрана", - предложил Шредер. "Это произойдет через пять секунд".


Харват смотрел, пока не увидел, как нечто, похожее на двух или более мужчин, тесно прижавшихся друг к другу, быстро перемещается по экрану. "Вы можете усилить это?" - спросил он, наклоняясь вперед на диване, взволнованный тем, чему он, возможно, только что стал свидетелем.


"Нет проблем. Давайте посмотрим это еще раз с полным увеличением ", - сказал Шредер, который ввел серию команд в свой Avid.


Они посмотрели это снова, и на этот раз было очевидно, что там было трое мужчин, двое из которых, казалось, наполовину несли третьего, как будто он был пьян. Или выведен из строя электрошокером.


"Марк, " сказал Харват, " покажи мне это снова, но на этот раз ты можешь прокрутить это в замедленном режиме?"


"Конечно", - ответил Шредер, который снова прокрутил запись.


"Черт", - воскликнул Харват после просмотра в третий раз. "Они входят с одной стороны кадра и в считанные секунды выходят с другой. Вы вообще не можете разглядеть никаких лиц. Это почти так, как если бы они намеренно пытались избежать видеокамер ".


"Либо это, либо им повезло", - сказал Герман.


"Ты можешь сделать что-нибудь еще, чтобы улучшить картину, Марк?" - спросил Харват.


"Мы можем запустить его снова с помощью математического фильтра".


"Сделай это".


Харват посмотрел еще раз, и хотя изображение стало немного лучше, оно все равно было недостаточно хорошим. На записи с камеры наблюдения было запечатлено, как трое мужчин вместе переходили улицу, двое, похоже, наполовину несли другого, но даже со всеми усовершенствованиями качество было недостаточно хорошим, чтобы идентифицировать кого-либо из них, даже Гэри. Разочарование в зале было ощутимым.


Харват сидел, уставившись на экран, пока продолжалась видеозапись. Он не мог поверить, что они зашли так далеко только для того, чтобы их прогнали ни с чем. Он уже собирался встать с дивана, как вдруг заорал: "Стой!"


И Макс, и Герман уставились на него, когда Марк поставил трансляцию на паузу.


"Прокрути пленку на пять секунд назад и прокрути еще раз", - сказал Харват.


Шредер сделал так, как велел Харват, и снова запустил отснятый материал.


"Я ничего не вижу", - сказал Макс.


"Я тоже", - ответил Герман. "На что ты смотришь?"


"Запустите это снова", - был ответ Харвата, - "но на этот раз верните все назад и начните с того места, где мужчины выходят из кадра".


Шредер перемотал пленку до нужного места и дал ей прокрутись.


"Ничего", - разочарованно сказал Макс.


"Шотландец, это сцена на пустой улице", - добавил Герман.


Внезапно Марк Шредер выпрямился в своем кресле. Он не мог поверить своим глазам. Он повернулся, посмотрел на Харвата и сказал: "Нижний экран справа?"


Харват кивнул в ответ.


"Нижний экран справа?" - возразил Герман. "Там ничего нет".


"Да, есть", - ответил Шредер. "На самом краю. Не могу поверить, что я этого не видел. Я пролью на это свет ради вас ".


Несколько мгновений спустя, когда выделилась нижняя правая часть экрана, все они увидели это. Едва в кадре была видна задняя часть BMW последней модели с частью ее номерного знака. Затем это исчезло.

ГЛАВА 24


Kквартира арла Уберхофа находилась недалеко от Унтер-ден-Линден, когда-то одного из самых известных бульваров во всей Европе и главной магистрали Восточного Берлина. Благодаря информации, которую они собрали из видеозаписей в банке, Марк Шредер смог отсканировать цифровые кадры с дорожных камер, пока они не нашли то, что искали. Черный BMW действительно проехал на красный свет на пересечении Груневальдштрассе и Гольцштрассе. Сравнив временной код, нанесенный на цифровую фотографию дорожной камеры, с временным кодом на видеозаписи банка, они поняли, что у них есть совпадение. Картина дала им полный номерной знак, который совпадал с тем частичным, который у них уже был. Одним телефонным звонком Себастьяну удалось не только получить регистрационную информацию об автомобиле, но и отправить по факсу фотографию из водительских прав человека, на которого он был зарегистрирован - Карла Уберхофа. Хотя качество было не самым лучшим, оно все еще было достаточно хорошим для их целей.


Харват был против штурма квартиры Уберхофа, особенно после того, что произошло на конспиративной квартире в Кэпстоуне. Хотя он и не верил, что Уберхоф имел хоть малейшее представление о том, что они вышли на него, на данный момент он был их единственной зацепкой. Взвесив все возможные последствия, Харват решил, что будет лучше, если они будут следить за ним, чтобы увидеть, куда он может пойти.


Себастьян не согласился. Он и его люди проверили гараж Уберхофа и убедились, что его черный BMW был там, что, вероятно, означало, что мужчина спал наверху. Себастьян хотел застать Уберхофа врасплох в его постели, выложить ему все, что они знали, и заставить его заговорить.


"А если он профессионал?" Спросил Харват. Сколько времени может пройти, пока они, наконец, не сломают его? Что, если они не смогли сломить его? Что, если они облажались и убили его? Что тогда?


Нет, рассуждал Харват, лучше позволить Уберхофу отвести их прямо к Гэри Лоулору. И хотя Себастьян в конце концов согласился, он также привел очень веский аргумент. Что, если Гэри действительно был в квартире Уберхофа? Простое наблюдение за его домом не могло им этого сказать. Более того, что, если Уберхоф и тот, с кем он работал, пытали Гэри? Что, если, когда они добрались до него, было слишком поздно? Как долго Скотт был готов сидеть снаружи и ничего не делать?


Это был один из тех хрестоматийных, будь ты проклят, если сделаешь, будь ты проклят, если не сделаешь сценариев, которые слишком часто возникали в ситуациях с заложниками. Харвату не нравилось взваливать на свои плечи тяжесть принятого решения, но, тем не менее, он принял ответственность за это. В конце концов, он согласился с Себастьяном, что следует установить ограничение по времени. Это было решение, которое имело наибольший стратегический смысл. Если Уберхоф не появится к назначенному времени, они вышибут дверь и снесут квартиру.


Поскольку Харват почти не спал последние два дня, он оценил возможность ненадолго закрыть глаза, даже если лежал, растянувшись, в кузове макетного грузовика-пекарни MEK's. Он спал в местах и похуже, и если чему-то и научило его его обучение, так это тому, что сон - это оружие.


Из-за повреждения ребер Харвата Себастьян предложил взять его смену и дать ему больше времени на отдых, но Харват отказался. Он проснулся в назначенное время и отправился на свое место в круглосуточном кафе на другой стороне Бебельплатц. Он прошел мимо освещенного произведения искусства - пустой комнаты с пустыми книжными полками, которые увековечили знаменитую книгу нацистов, сожженную на этом месте в мае 1933 года. Он остановился, чтобы прочитать надпись Генриха Гейне, который видел, как его книги сжигали вместе с другими "подрывными" авторами, такими как Зигмунд Фрейд. The plaque read, "Nur dort wo man Bücher verbrennt, verbrennt man am Ende auch Menschen." Везде, где сжигают книги, в конечном счете сжигаются и люди.


Харват, по предложению Германа, свел свои знания немецкого языка к минимуму. Он занял столик в углу у окна и просто заказал "Ein Kaffee, bitte", а когда официантка вернулась с маленьким кофейником, вмещавшим примерно две чашки, известным как Känchen, он расплатился с ней, а затем потянулся за газетой с пустого столика рядом с ним. Он притворился, что читает, наблюдая за улицей снаружи.


Нынешняя смена оперативников MEK аналогичным образом была размещена в стратегических точках по всему кварталу, идея заключалась в том, что, если Уберхоф предпримет какие-либо действия, он, вероятно, собирался предпринять маневр, известный как SDR-маршрут обнаружения наблюдения. Другими словами, он собирался чертовски убедиться, что за ним не следят. Разместив людей в разных местах, они смогли бы следить за Уберхофом, надеюсь, без его ведома.


Просидев два часа на жестком деревянном стуле в кафе, Харват был рад, что его смена подходит к концу. На улице потеплело, снег превратился в холодную морось, но необычное изменение температуры принесло с собой очень нежелательный побочный эффект - туман.


Если Харвату была хорошо видна площадь Бебельплатц, когда он впервые вошел в кафе, то теперь он едва мог видеть в трех футах за ее окнами. Когда он положил газету перед собой и отодвинулся от стола, в наушнике раздался голос одного из оперативников Себастьяна. Уберхоф был замечен выходящим из своей квартиры и направлявшимся через Бебельплатц. Оперативник следовал за ним, но ему было трудно держать его в поле зрения в густом тумане.


Направляясь к большим стеклянным дверям с гравировкой в передней части кафе, Харват заговорил в микрофон на рукаве и попросил оперативника дать ему представление о том, где он находится. "Государственная опера", - ответил мужчина, имея в виду оперный театр на другой стороне площади, - "направляется к вам".


"Хорошо", - сказал Харват. "Когда ты придешь в кафе, я заберу его".


"Kein Problem. Я дам вам знать, когда буду приближаться ".


Прошло несколько мгновений, и Харват нетерпеливо ждал в вестибюле кафе, отвернувшись от входа и делая вид, что его заинтересовал флаер о встрече какого-то консорциума трудящихся. Для него это выглядело как коммунистическая пропаганда, но опять же, ему не следовало удивляться, Коммунистическая партия все еще была очень жива и преуспевала в Европе. На что люди будут тратить свое время, подумал он про себя. Как раз в этот момент его наушник снова ожил, затрещав.


"Сейчас переходим улицу. Прибыл на ваше место в - " начал оперативник, но его передача внезапно прервалась.


"Я тебя не расслышал", - сказал Харват, еще глубже вдвигая наушник в ухо. "Скажи еще раз".


Харват подождал, но ответа не последовало. Он снова попытался вызвать оперативника, но по-прежнему ничего не было.


Громкий треск привлек его внимание ко входу в кафе. Гравированные двери задрожали на своих петлях, и Харват развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как окровавленное тело оперативника МЭК, который преследовал Уберхофа, сползает по стеклу. Небольшая группа посетителей внутри начала кричать, и несколько из них бросились к окнам в передней части кафе, чтобы посмотреть, что происходит.


Харват выскочил на улицу с наганом, но нигде не мог разглядеть Уберхоф. Туман был слишком густым. Он едва мог видеть свою руку перед лицом. Он оттащил упавшего оперативника от двери и перевернул его. "Человек ранен. Человек ранен", - повторил он по радио, но было слишком поздно. Горло мужчины было перерезано от уха до уха. Как Уберхоф мог знать, что за ним есть хвост? На мгновение приливная волна образов угрожала затопить разум Харвата - лица людей, которых он потерял в предыдущих операциях, людей, за безопасность которых он был ответственен. Внезапно он почувствовал, как большая рука схватила его за плечо. Харват развернулся, его H & K подняты и готовы к стрельбе.


"Давай", - произнес голос Германа Тоффла. "Уберхоф уходит".


"Подождите", - сказал Харват, поворачиваясь обратно к мертвому оперативнику. "Здесь что-то не так".


"Я знаю, - ответил Герман, " Он мертв. Поехали. Я свяжусь с Себастьяном, чтобы он приехал за ним ".


Радио! Это было все."Нет", - сказал Харват. "Его радио отключено. Уберхоф взял его. Он будет знать о каждом нашем шаге ".


"Тогда мы придумаем что-нибудь еще, но нам нужно двигаться".


"Как мы собираемся следовать за ним в этом?"


Герман поднял длинную черную трубку размером с банку из-под теннисного мяча, которую Харват сразу узнал. Это был портативный прицел для оружия с инфракрасным отображением Spectrir. При весе всего в три фунта в Spectrir использовалась технология гибридного неохлаждаемого тепловизионного детектора FPA следующего поколения, которая обеспечивает настоящую инфракрасную способность "видеть в темноте". Темнота, дым, пыль, дождь и, что наиболее важно, туман - все это стало практически прозрачным для простого в управлении прицела.


"Где ты это взял?" - спросил Харват.


"Я позаимствовал это у одной из снайперских винтовок в кузове фургона Себастьяна, - ответил Герман, - но все это не будет иметь значения, если мы не зайдем этому парню за спину и не посмотрим, куда он клонит".


"Ладно. Поехали. Ты ведешь ".


"Нет, ты ведешь. Ты будешь моими глазами. Я выслежу его с помощью прицела, а ты иди впереди меня ", - сказал гораздо более крупный Тоффл, кладя свою мясистую лапу на плечо Харвата и подталкивая его к краю площади. "Съезжай".


Когда Харват шел впереди по Унтер-ден-Линден, Герман держал одну руку на плече Харвата для равновесия, в то время как его внимание было сосредоточено на их цели, которая была почти на целый квартал впереди них. Используя функцию тепловизионной съемки BlackHot, каждый предмет, видимый через объектив Spectre с высокой тепловой характеристикой, был переведен в черный цвет. Герман предпочел его варианту White Hot, поскольку это было удобнее для его глаз при столь длительном использовании.


Уберхоф знал, что делает, и доказывал, что он настоящий профессионал. Хотя он двигался с хорошей скоростью, он все равно неоднократно останавливался, чтобы проверить, не следят ли за ним. В тумане, однако, лучшее, что он мог делать, это слушать. Без своего собственного тепловизионного устройства он мог видеть только то, что было прямо перед ним. По сути, этот человек был полностью слеп, но когда отнимается одно чувство, обостряются другие, и оба, Харват и Герман, знали, что им нужно быть осторожными.


Они быстро разработали свой собственный невысказанный язык. Легкое пожатие его плеча велело Харвату притормозить. Более сильное сжатие потребовало полной остановки, поскольку это указывало на то, что Уберхоф остановился где-то впереди и пытался определить, есть ли кто-нибудь позади него.


На Фридрихштрассе Уберхоф резко повернул, и Харвату с Германом пришлось осторожно проехать до угла из-за страха потерять его. Когда они снова увидели его, он направлялся ко входу на одну из станций берлинской подземки, известной как U-Bahn. Герман положил в карман оптический прицел Spectrir и предложил подойти к станции с разных сторон. Харват согласился и перешел улицу.


Войдя на станцию, Харват быстро огляделся, не останавливаясь на пути к ярко раскрашенным автоматическим билетным автоматам, но пока никаких признаков Юберхофа не было. Он оторвал банкноту от толстой пачки евро, которую ему дали перед отъездом из Соединенных Штатов, и купил трехзонный билет на весь день, не зная, куда может завести их эта маленькая погоня. Он как раз собирался подтвердить свой билет и спуститься по эскалатору на платформу, когда Герман тихо свистнул, чтобы привлечь его внимание.


"Вот и все, что мы не вместе", - пробормотал Харват, присоединяясь к Герману перед застекленной кабинкой диспетчера станции.


Герман схватил карту системы и притворился, что ищет пункт назначения, сказав при этом: "Посмотрите на камеры замкнутого контура начальника станции. Что ты видишь?"


"Я вижу нашего парня, стоящего в конце платформы", - ответил Харват.


"Что еще?"


"Ничего особенного".


"Совершенно верно", - ответил Герман. "В это раннее утро не так много людей пользуется метро. Я обеспокоен тем, что, если мы спустимся на платформу слишком рано, он может заметить нас ".


"Что нам тогда делать?"


"Он на платформе U6 в ожидании поезда, идущего на юг -"


"Это поезд, который отправляется в аэропорт Темпельхоф. Что, черт возьми, он задумал?"


"Я не знаю, но вот что я хочу сделать. Мы ждем здесь, пока поезд не прибудет на станцию. Похоже, он собирается сесть в последний вагон. Всегда есть люди, которые забегают в метро в последнюю минуту. Мы сделаем то же самое. Мы сбегаем на платформу, запрыгнем в один из передних вагонов, а затем вернемся назад, чтобы понаблюдать за ним ".


Харвату это не понравилось. Ему ничего из этого не понравилось. Следить за кем-то в метро было одной из самых сложных задач. Если объект сбился, и вы последовали за ним, а затем объект вернулся в последнюю минуту, что вы могли бы сделать? Ничего.Говоря простым английским языком, тебя трахнули. Харват зашел слишком далеко, чтобы в этот момент его трахнули. Его мучила извечная дилемма слежки - Вы играете его? Или ты его пристрелишь? Когда один человек уже был мертв, у него болели ребра, а сценарий наблюдения в берлинском метро был далеко не оптимальным, он начал думать, что они быстро приближаются к единственной разумной альтернативе - захватить Уберхофа и наваливаться на него, как C-17 Globemaster, набитый кирпичами, пока он не расскажет им то, что им нужно было знать.


Герман, казалось, почувствовал, о чем он думает. "У нас есть несколько минут до прибытия следующего поезда. Я собираюсь позвонить Себастьяну на свой мобильный и сообщить ему, что мы делаем. Он может отправить людей в космос вдоль линии и посадить их на разных станциях. Не волнуйся. Мы не собираемся его терять ". И с этими словами Герман направился обратно к лестнице, ведущей на улицу, и взялся за телефон.


Харват должен был признать, что это звучало как наполовину приличный план. Поменяв членов группы наблюдения, возможно, они все еще смогли бы следить за Уберхофом без его ведома, и ,возможно, он привел бы их к Гэри Лоулору. С другой стороны, именно так они все это и затеяли, и кто-то уже умер. Но, возможно, Уберхофу просто повезло. Возможно, оперативник как-то напортачил.


Ни одна из этих идей не понравилась Харвату. Он напомнил себе о том, насколько хорошо обучены Себастьян и его люди. Списывать убитого оперативника на беспечность или невезение было неправильно. При этом тот факт, что Уберхоф так быстро и в таком густом тумане сел на хвост, действительно расстроил Харвата. Уберхоф был не только хорош, он был опасен, решил Харват. Недооценивать его дальше было бы большой ошибкой.


Герман вернулся после телефонного разговора как раз в тот момент, когда послышался грохот приближающегося поезда.


"Вы дозвонились до Себастьяна?" - спросил Харват, его глаза были прикованы к черно-белому монитору внутри стеклянной будки диспетчера станции.


"Да, и он собирается сделать то, о чем мы просили, но вы должны знать, что он и его люди очень расстроены и хотят смерти Уберхофа".


"Если бы он убил одного из моих товарищей по команде, я бы тоже хотел его смерти, но это наш единственный шанс добраться до Гэри".


"И они это понимают. Они профессионалы. Они сделают то, что должны сделать ", - ответил Герман.


"Но когда все закончится, " предложил Харват, - мне все равно, что они сделают с этим парнем".


"Я думал, ты можешь чувствовать то же самое. Давайте сделаем шаг к платформе. Этот поезд не собирается стоять там долго ".


Зуммер, который сигнализировал о том, что двери вот-вот закроются, уже звучал, когда пара достигла нижней части эскалатора и побежала к первому вагону. Они прошли мимо большого зеркала, установленного в конце платформы, которое позволяло машинисту поезда оглядываться по всей длине своего состава и убеждаться, что все на месте, прежде чем покинуть станцию. Когда они запрыгивали в поезд, что-то в зеркале привлекло внимание Харвата.


"Он вышел!" - заорал Скотт, поворачиваясь и бросаясь к закрывающимся дверям.


Пораженные пассажиры наблюдали, как двое мужчин открыли двери и протиснулись из поезда.


"Тебе лучше быть уверенным в этом", - сказал Герман, оглядывая платформу, когда поезд тронулся, - "потому что я его не вижу".


"Дайте мне размах", - сказал Харват.


Герман протянул ему книгу, а затем небрежно прошелся вдоль края платформы, украдкой изучая лица в каждом из ярко-желтых вагонов подземки, когда поезд набрал скорость и тронулся со станции.


Харват не утруждал себя изучением лиц пассажиров подземки. Он знал, что Уберхоф сбежал. Это была всего лишь вспышка в зеркале, но Харват был уверен в том, что он видел. Он также был почти уверен, что знает, куда ушел этот человек.


Прицелу Spectre потребовалось менее десяти секунд, чтобы полностью включиться. В дальнем конце платформы Харват поднес его к глазу и вгляделся в густую черноту слабо освещенного железнодорожного туннеля.


"Если только он не лежал на полу, - сказал Герман, присоединившись к Харвату, - его не было в том поезде".


"Я знаю", - ответил Скот, настраивая Спектр.


"Так где же он?"


Харват передал Герману оптический прицел и сказал: "Примерно в пятидесяти метрах вниз вдоль стены с правой стороны. Взгляните сами ".


Понаблюдав несколько мгновений за тем, как Уберхоф прокладывает себе путь по туннелю, Герман спросил: "Что, черт возьми, этот засранец задумал?"


"Я не знаю", - ответил Харват, вытаскивая свой H & K и навинчивая глушитель, "но я думаю, мы должны пойти и выяснить".

ГЛАВА 25


Tхэй следовал за Уберхофом более пятнадцати минут, пока тот не подошел к короткой металлической служебной двери и не исчез за ней. Когда они прошли через дверь, они обнаружили, что она ведет в длинный туннель с низким потолком. Несколько минут спустя он открылся, и они были поражены тем, что увидели.


"Что это за место?" - спросил Харват, освещая своим надежным фонариком заброшенную, покрытую паутиной станцию метро.


"Гейстербанхофе", - ответил Герман. "Станция-призрак. Я не думал, что что-либо из этого больше существует ".


"Что, черт возьми, такое станция-призрак?" потребовал Харват, с трудом поднимаясь на грязную платформу.


С его унылыми зелеными плитками, старомодными вывесками и висящими над скамейками пропагандистскими плакатами коммунистической эпохи вокзал выглядел так, словно застыл во времени - настоящий пережиток холодной войны. Харват смог разглядеть старый газетный киоск, в котором, должно быть, когда-то продавались сигареты и журналы, но который был переоборудован в пулеметное гнездо.


"Когда Советы построили стену, они выделили систему метро в Восточном Берлине в отдельную сеть. Из-за географических особенностей двум линиям Западного Берлина потребовалось ненадолго пройти через Восточный Берлин, прежде чем повернуть обратно на Запад. Это было очень странно. Вы могли бы проехать по Восточному Берлину и увидеть станции, подобные этой, полностью заброшенными, за исключением солдат с суровыми лицами, стоящих на платформах с автоматами ".


"И те заброшенные станции были тем, что вы называли Гайстербанхефе?"


"Да, но после объединения все станции предположительно были вновь открыты".


"Этот, должно быть, не получил памятку", - ответил Харват, проводя пальцем по грязной плитке.


"Знаешь, это странно", - сказал Герман. "Я даже не знаю, на какой линии это происходит. Я пытаюсь выяснить, что может быть над нами ".


"Что насчет этого?" - спросил Харват, поднимая с пола старый металлический указатель направления движения, сдувая с него пыль и показывая Герману. "Russische Botschaft? Я знаю, что Russische по-немецки означает "Русский", но что такое Botschaft?"


"Посольство", - торжественно ответил Герман. "Российское посольство. Иисус."


Харват изучил серьезное выражение лица Германа и спросил: "В чем дело?"


"Что-то очень плохое. Земля под Берлином пронизана бункерами и сетью туннелей", - ответил он. "Гестапо построило их по прямому приказу фюрера. Они использовались не только как убежища от радиоактивных осадков, но и как помещения для допросов, где применялись одни из самых ужасных пыток, которые вы только можете себе представить.


"После войны многие агенты гестапо были поглощены русскими и помещены в Министерство государственной безопасности-"


"Вы имеете в виду Штази?" - спросил Харват. "Восточногерманская тайная полиция?"


"Да. Старые агенты гестапо обучили многих сотрудников Штази. Когда я был в GSG9, я слышал ужасные истории о том, что происходило в этих туннелях и забытых бункерах. Многих людей привезли сюда, чтобы они никогда больше их не видели и не слышали ", - сказал Герман, который затем осознал подтекст своих слов и замолчал.


Харват почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда он смирился с единственной логичной причиной, по которой Уберхоф мог держать Гэри Лоулора в этом ужасном преступном мире. Оттянув затвор своего H & K, он убедился, что патронник заряжен, а затем активировал лазерлит, прикрепленный к направляющей системе под стволом.


Двум мужчинам не нужно было произносить никаких слов. Харват просто кивнул головой, и их поиски станции-призрака начались всерьез.


Харват держал пистолет обеими руками перед собой, пока они с Германом очищали участок. До сих пор он был пуст. Харват был почти готов предложить им спуститься на платформу и поискать дальше по неизвестной линии, когда он увидел что-то неуместное в другом конце вестибюля.


Это был старинный сигаретный автомат советской эпохи, дополненный изображением товарища Ленина, затягивающегося своей любимой маркой. Харват подошел и начал рассматривать его со всех сторон.


"Что ты делаешь?" сказал Герман, когда он присоединился к нему, стараясь говорить потише. "Я думал, ты не куришь".


"Я не знаю, но вам не кажется странным, что на платформе был киоск, в котором продавались сигареты, и здесь также есть автомат по продаже сигарет?"


"Нет, не совсем. Немцы тогда любили курить. На самом деле, нам все еще нравится ".


"И тот факт, что на этой станции нет других торговых автоматов, автоматов по продаже билетов или чего-либо еще, вас не беспокоит?"


"Теперь, когда вы упомянули об этом, " ответил Герман, " автомат для продажи сигарет, особенно в те времена, стоил бы кучу денег. По крайней мере, можно подумать, что какие-нибудь солдаты в какой-то момент взяли бы это и продали на черном рынке ".


"Совершенно верно", - ответил Харват, который прислонился плечом к машине. "То, как он втиснут в эту нишу, я не могу заставить его сдвинуться с места. Я думаю, это должно быть привинчено к стене ".


"Подвинься", - сказал Герман. "Позвольте мне попробовать".


Харват убрался с дороги, и огромный немец расставил ноги, а затем обхватил существо своими огромными руками. Он трижды безуспешно пытался переместить его.


"Теперь я знаю, почему никто никогда не крал это", - сказал он, сдаваясь и делая глубокий вдох. "Что-то удерживает его у этой стены. Но вы не можете добраться до болтов. Как бы вы это обслуживали?"


"Хороший вопрос. Это не имеет смысла, если только - " начал Харват, замолчав, когда его осенила идея, и он осветил фонариком ручки на передней панели машины.


"О чем ты думаешь?" - спросил Герман.


"У вас есть какие-нибудь идеи, какие сигареты курил Ленин?"


"Нет, почему?"


"Потому что Советы использовали символику для многих своих тайных операций. Как насчет собраний?"


"Черные русские сигареты?" ответил Герман, сбитый с толку. "Откуда мне знать?"


"Давайте дадим им попробовать", - сказал Харват, который потянул за ручку и стал ждать, что что-то произойдет.


"Может быть, тебе сначала стоит попробовать вложить немного денег".


"Я так не думаю", - ответил Харват, выбирая другую ручку. "Как насчет бренда Sputnik?"


И снова ничего не произошло.


"Если бы вы сказали мне, что вы пытаетесь сделать, возможно, я смог бы вам помочь", - предложил Герман, прислонившись плечом к стене и пытаясь понять, что делает Харват.


"Конечно!" - сказал Харват, стараясь говорить потише. "Бренд Leningradskie был бы его любимым. Как глупо с моей стороны ".


Харват потянул за ручку сигарет "Ленинградские" и, к его удивлению, она вышла значительно дальше, чем у других. Больше ничего не произошло.


"Может быть, вам стоит попробовать восточногерманский бренд", - пошутил Герман.


"Я не вижу разницы", - ответил Харват. "Который из них восточногерманский?"


"Потяни за ручку, чтобы F6 закурил. Раньше это было довольно популярно на Востоке."


Харват сделал и точно так же, как ручка для сигарет "Ленинградские", эта также вышла значительно дальше, чем другие. Он отошел от машины и на мгновение задумался.


"Я все еще говорю, что вам нужно вложить немного денег", - язвительно заметил Герман.


"И я думаю, что это намного проще, чем это, как только вы в этом разберетесь", - сказал Харват, когда он снова обратился к автомату с новой идеей и одновременно потянул за ручки для сигарет марок "Leningradskie" и "F6".


Внезапно изнутри сигаретного автомата раздалась серия звуков, похожих на удары тяжелых металлических стержней о зубья толстых металлических стаканов. Раздался скрежет металла о металл, когда вся выложенная плиткой ниша, автомат с сигаретами и все остальное, содрогнулась, а затем начала заваливаться внутрь.


"Сезам, откройся", - сказал Харват, поднимая H & K и направляя его прямо перед собой.


"Фик мих", - присоединился Герман, доставая свое второе оружие.


С пистолетом Beretta 40-го калибра 96 в каждой руке он выглядел как какой-то современный ковбой, и Харват сказал ему об этом.


"Вы будете рады, что я привел близнецов", - ответил Тоффл, целуя по очереди обе "Беретты". "Любой, кто прилагает столько усилий, чтобы скрыть то, что они делают, не будет очень рад нашему приходу".


"Тогда давай убедимся, что они этого не сделают, понял?"


"Есть ли это у меня? Кто я, новенький? Может быть, нам стоит перепроверить, есть ли здесь Хельга и Кристина ", - сказал Герман, размахивая пистолетами. "У вас есть это, девочки?"


"Очень смешно, Герман. Давай просто не облажаемся с этим ".


Герман покачал головой, и пара вошла внутрь.


Следуя по тускло освещенному туннелю, они наткнулись на две заброшенные комнаты, которые выглядели так, как будто к ним не прикасались полвека. Пыль и паутина покрывали все. Они прошли дальше по коридору и обнаружили ржавую дверь, похожую на корабельную переборку. Хотя они были несколько приглушены, Харват мог отчетливо разобрать голоса, доносящиеся с другой стороны. Поскольку голоса говорили не по-английски, он помахал Герману рукой, и Герман тоже прижался ухом к двери.


"Сколько их там?" Спросил Харват.


"По крайней мере, трое, может быть, больше", - прошептал Герман, послушав несколько мгновений.


"Можете ли вы сказать, там ли Гэри?"


"Я не знаю. Один из мужчин, кажется, отдает все приказы, но его немецкий не очень хорош. Он говорит, что прошел долгий путь и очень зол, что мужчины не выполнили свою работу. Он отчитывает одного из них за опоздание. Я думаю, что покойный - это Уберхоф. Он говорит, что опоздал, потому что за ним следили, но он позаботился о проблеме, и никто не последовал за ним сюда ".


"Хорошо", - ответил Харват, который затем встал и подал знак, что собирается осмотреть остальную часть коридора.


С потолка были подвешены трубы разного размера, которые, казалось, тянулись по всей длине туннеля. Как и большинство бункеров и убежищ от радиоактивных осадков, которые он видел за свою карьеру, Харват правильно предположил, что трубы использовались для прокладки различных коммуникаций по всему подземному комплексу.


Он наткнулся еще на несколько комнат, все более или менее в разной степени запущенности и беспорядка. Было трудно сказать, какую функцию они могли когда-то выполнять. Все, что имело значение, это то, что в настоящее время они были лишены других человеческих существ.


В конце коридора Харват был остановлен как вкопанный еще одной взрывоопасной дверью с красной табличкой Betriebsraum, обрамленной двумя разрядами молнии. Хотя Харват понятия не имел, что означает это слово на немецком, он предположил, что это, вероятно, какая-то механическая комната. Посмотрев вверх, он увидел, что все коммунальные трубы проходят через массивную скалу над дверью в какую-то комнату, находящуюся с другой стороны. Он попытался повернуть большую кривошипную ручку снаружи двери, но она не поддавалась. Даже когда он сунул свой H & K под мышку и, игнорируя жгучую боль в боку, попытался обеими руками, ничего не произошло.


Харват решил забыть о двери и быстро направился обратно по туннелю туда, где Герман все еще слушал, прислонившись к двери в переборке.


"Есть что-нибудь новое?" - спросил он, занимая позицию рядом с Тоффлом.


"Я думаю, что в комнате с ними есть кто-то еще".


"Что заставляет тебя так говорить?"


"Потому что теперь они говорят по-английски".


"Это Гэри?"


"Я слышу только то, что звучит как вопросы. Мне показалось, я слышал, как кто-то отвечает, но сейчас ничего нет. Чем ты хочешь заняться?" - спросил Герман, отступая от двери.


"Ты знаешь, что я хочу сделать", - сказал Харват, вытаскивая две светошумовые гранаты из кармана пальто. "Вы готовы?"


Герман Тоффл похлопал по своей травмированной ноге, той самой ноге, которая вынудила его досрочно уйти в отставку со своей любимой должности GSG9, и ответил: "Я был готов к этому долгое время".

ГЛАВА 26


Tэтот могущественный человек обошел кресло Гэри Лоулора, как бык, нацелившийся на раненого матадора. Он не представился, когда вошел в бункер, да ему и не нужно было. Несмотря на то, что Лоулор был сильно изношен, он все еще был с этим достаточно, чтобы знать, кем был этот человек. Кто-то из Высшего военного командования России, особенно кто-то вроде генерала Сергея Ставрополя, был человеком, чья репутация предшествовала ему.


"Вы, кажется, не удивлены, увидев меня", - сказал Ставрополь.


"Это был только вопрос времени, когда появится кто-нибудь из матушки России", - пробормотал Лоулор, его потрескавшиеся и распухшие губы обнажали рот, полный сломанных зубов. "Я просто удивлен низким уровнем помощи, которую вы нанимаете для выполнения своей грязной работы в эти дни".


"Хельмут проявил личный интерес к вашему делу. Он может быть очень убедительным, но, похоже, он не оказывает на вас такого эффекта. Впрочем, не волнуйся, сейчас я здесь и уверен, что мы с тобой прекрасно поладим ".


Лоулор рассмеялся. Это было сухое, отрывистое хихиканье, лучшее, на что он был способен, но, тем не менее, он выдавил его.


"Ты смеешься. Ты не думаешь, что я серьезно?" - спросил Ставрополь.


"Вы можете быть серьезны, но вы не добьетесь успеха", - выплюнул Лоулор между смехом, который перешел в приступ кашля.


"Ты звучишь не так уж хорошо. Возможно, вы глотнули немного собственной крови. Или, может быть, у вас пробито легкое? Они были немного грубы с тобой?"


Это преуменьшение заставило Лоулора снова рассмеяться, что в его состоянии неизменно приводило к очередному приступу кашля.


"Тебе нужно расслабиться. Ты закашляешься до смерти, и это было бы нехорошо. По крайней мере, пока у нас не будет возможности поговорить."


"У меня маникюр через полчаса, так что давайте займемся этим", - прохрипел Лоулор.


"Очень смешно. Вы любите шутить, не так ли?" - спросил Ставрополь. "Ты любишь хорошо проводить время?"


"Это риторический вопрос?"


"Судя по некоторым имеющимся у меня фотографиям, я предполагаю, что это так".


Фотографии, задумался Лоулор. О чем, черт возьми, он говорит?


"Я полагаю, вы хотели бы их увидеть?" - спросил Ставрополь.


"У меня уже есть фотографии вашей жены в обнаженном виде", - ответил Лоулор.


"На самом деле, это фотографии вашей жены. Хотя она не обнажена, я подумал, что вы оцените некоторые из последних фотографий с камер наблюдения, которые были сделаны вами обоими перед ее трагическим несчастным случаем ".


"Несчастный случай", - повторил Лоулор, желчь подступила к его горлу. "Пошел ты".


"Так это значит, нет? Вы не хотите посмотреть фотографии? Это позор. На самом деле мы очень гордились этой операцией. Но, это все вода под мостом, я могу понять, что ...


"Не вода под мостом. Теперь, когда я знаю, что ты был замешан, я собираюсь убить и тебя тоже ".


"Я?" - спросил Ставрополь, изображая удивление. "Учитывая ваше нынешнее положение, это действительно было бы на что посмотреть".


"Сначала Дрегар, а потом ты", - прошипел Лоулор.


"Всему свое время".


"Я обещаю тебе, что это произойдет".


"Как бы то ни было, у меня есть другие фотографии, которые вы, возможно, захотите посмотреть", - сказал Ставрополь, доставая другой комплект.


"Сделай себе гребаный альбом для вырезок. Меня это не интересует ".


"Не будь слишком уверен. Здесь есть несколько человек, которых вы могли бы узнать ".


Лоулор отвернулся, и Ставрополь кивнул Дрегару и Уберхофу, которые подошли, схватили Лоулора за голову и заставили его посмотреть на фотографии.


"Вы настоящая загадка, мистер Лоулор. У вас с женой никогда не было детей. У тебя нет никакой другой семьи, о которой можно было бы говорить. Вы даже не особенно близки ни с кем из своих коллег, за исключением, " сказал мужчина, показывая новую фотографию, " вот этой".


На картинке было изображено одно из барбекю Гэри Лоулора. Судя по ракурсу съемки, Лоулор предположил, что фотограф, должно быть, использовал длинный объектив где-то в лесу за своим домом. Две вещи, связанные с фотографией, глубоко взволновали его. Первое заключалось в том, что снимок, должно быть, был сделан где-то осенью, что означало, что они наблюдали за ним в течение нескольких месяцев, а он никогда этого не замечал. Второе, и это, вероятно, было хуже всего, - человек, выделенный на фотографии красным кругом, нарисованным вокруг его головы в комплекте с имитацией перекрестия прицела. Этот человек был для него как семья.


"Ваше молчание говорит само за себя", - сказал Ставрополь.


"Я могу гарантировать, что вы никогда до него не доберетесь", - ответил Лоулор.


"Неужели? Значит, он настолько хорош? Он так же хорош, как люди из вашей команды "Темная ночь"?"


Не было смысла притворяться. Лоулор знал, что они приступили к операции "Темная ночь". Как, он понятия не имел, но главное было не давать им ничего, чего у них уже не было, ничего, что помогло бы им полностью свернуть операцию.


"Он еще лучше", - сказал Гэри.


"Что ж, это хорошо для него, потому что, по словам моих людей, другие ваши оперативники были одними из самых легких убийств, которые они когда-либо совершали".


Лоулор не мог поверить своим ушам. Это было неправдой.Ставрополь лгал. Это был его способ сломить его, попытаться заставить его говорить.


"Хотите посмотреть фотографии?" - спросил Ставрополь, просматривая серию фотографий, которые практически подтвердили для Лоулора, что его команда мертва. За исключением одного, казалось.


"Ну и что?" - спросил Гэри.


"Итак, если вы не хотите, чтобы то, что случилось с ними, случилось с этим парнем", - ответил Ставрополь, возвращая фотографию Харвата с перекрестием прицела над его головой, - "Я предлагаю вам рассказать мне о ваших непредвиденных обстоятельствах. Каким был следующий шаг, если ваша команда потерпела неудачу? Конечно, ваша жалкая операция не была последней надеждой вашей страны ".


Ставрополь был намного хладнокровнее, более контролируемо вел допрос, чем Дрегар. Он сослался на то, что он хотел знать, а не на то, что ему было нужно. Это сделало его еще более опасным в книге Лоулора.


"Меня не волнует, насколько хорошим ты себя считаешь", - сказал Лоулор. "Ты никогда его не получишь".


"Неужели?" - спросил Ставрополь. "Что насчет Хельмута? Я подумываю о том, чтобы позволить ему это сделать. Я думаю, у него были бы очень хорошие шансы на успех ".


Гэри знал, что Ставрополь был серьезен. Он не сомневался, что этот человек выполнит свое черное обещание в точности. Он хотел бы, чтобы был способ предупредить Скотта, но, похоже, этого не произойдет. Единственное, в чем Лоулор мог найти утешение, так это в том, что он знал, что Скотт Харват отомстит за его смерть. Не важно, сколько уговоров, предпочтений, подмен и давления ему приходилось оказывать на людей, Харват раскроет настоящее прошлое Гэри и в конечном итоге выследит его убийц. Гэри только надеялся, что Харват лучше отомстит за его смерть, чем за смерть Хайде. Сам факт, что Хельмут Дрегар был все еще жив, а тем более сумел одержать верх над Гэри и взять его в плен, был больше, чем он мог вынести. Нет, Скот был лучшим оперативником, чем когда-либо был Гэри. Скотт проследил бы за тем, чтобы убийцы Гэри предстали перед правосудием - правильным правосудием.


"Итак, " сказал Ставрополь, доставая из-под своего пиджака пистолет с великолепной гравировкой, который с удивительным блеском сиял в полумраке, " ты собираешься облегчить задачу своему другу или усложнить?"


Разум Лоулора боролся под тяжестью того, что его просили сделать. Это было одно из самых болезненных решений, с которыми кто-либо когда-либо мог столкнуться. Скот был для него как сын. В то же время, не было места для выбора. У него было задание, и свобода его страны висела на волоске. Единственная причина, по которой Ставрополь еще не убил его, заключалась в том, что у него было то, что они не только хотели, но и должны были знать. У него не было выбора. Он унесет эту информацию с собой в могилу. Судя по фотографиям убитых оперативников "Темной ночи", которые он видел, они не добрались до Фрэнка Лейтона. И если бы они не добрались до Фрэнка Лейтона, тогда еще оставалась надежда.


Гэри прочистил горло и повторил: "Как призрак. К тому времени, когда вы поймете, что он в комнате, будет слишком поздно ".


"Это мы еще посмотрим", - сказал Ставрополь, направляя пистолет в грудь Гэри и взводя курок. "Я не собираюсь тратить время на то, чтобы мучить тебя. Либо ты отвечаешь на мои вопросы, либо ты умрешь. Твое решение настолько простое ".


"Не могу не согласиться", - ответил Лоулор. "Пошел ты".


В этот момент ржавая дверь в переборке распахнулась. Он ударился о внутреннюю стену, где та треснула и слетела с петель. Дрегар крикнул: "Граната!" Как раз в тот момент, когда в комнату были брошены две светошумовые шашки.


Хельмут и Уберхоф нырнули в укрытие, но не в Ставрополь. Рев его "Токарева" разнесся по всей комнате, когда две ослепительные вспышки света, сопровождаемые парой оглушительных сотрясающих взрывов, вырвались из светошумовых шашек.


Какофония звуков отражалась от каменных стен и возвращалась обратно с удвоенной амплитудой. Когда Харват и Герман вошли в комнату, Уберхоф и Дрегар, которые прикрыли глаза руками и открыли рты, чтобы уравновесить эффект избыточного давления гранат, начали стрелять в сторону входа с разных сторон комнаты.


Воздух немедленно наполнился дымом и пылью. В условиях ограниченной видимости было трудно определить, где кто-либо находится, а тем более, кто это такой. Единственное, в чем можно было быть уверенным, так это в том, что комната была намного больше любой из других, которые они видели в бункере. Это выглядело как какой-то заброшенный центр управления.


Герман открыл шквальный огонь из своих двух "Беретт", пытаясь прижать к земле их противников, в то время как Харват пытался точно определить, где находились стрелявшие, чтобы он мог уложить их, случайно не задев Гэри.


Эхо выстрелов, заполнившее зал, было чрезвычайно обманчивым. Харват знал, что они ищут по меньшей мере троих мужчин, но интенсивность стрельбы быстро упала, так что казалось, что стрелял только один человек. Стрелок стрелял, когда двигался по другой стороне комнаты. Где, черт возьми, были двое других? задумался Харват.


Его вопрос был на мгновение забыт, поскольку Уберхоф, который остановился, чтобы перезарядить оружие, теперь открыл огонь с новой позиции - пригнувшись за длинным рядом устаревшего оборудования связи. На мгновение Харват почти мог представить призраки операторов, сидящих там с громоздкими наушниками на брезентовых военных фуражках, но просвистевшая мимо уха пуля вернула его к серьезности момента.


Консоль связи была установлена на приподнятой платформе у дальней стены, благодаря чему Юберхоф находился на возвышенности, что давало ему значительное преимущество.


Когда Харват изучал положение человека, он заметил, что за консолью висело нечто, похожее на огромную светящуюся карту Берлина, и это натолкнуло его на идею. Наконец-то завладев вниманием Германа, он указал на карту и указал, что он хотел сделать. Загрузив два новых клипа, Герман кивнул головой и снова создал завесу огня прикрытия.


Харват выкатился со своей позиции и начал стрелять по двум кронштейнам, удерживающим тяжелую карту с подсветкой на потолке. Когда первая скоба разлетелась вдребезги и начала прогибаться, он переключил свой H & K на вторую. В ливне искр и искореженного металла огромная карта рухнула вниз, заполнив узкое пространство за коммуникационной консолью и стену, подняв в воздух еще больше пыли и обломков.


Харват и Герман ждали, но ничего не происходило. Все было тихо. Слишком тихо. Они знали, что в той комнате было по крайней мере еще два плохих парня, но где они были? Харват жестом попросил Германа передать ему оптический прицел Spectre. Он нажал кнопку включения и ждал, пока устройство включится, казалось, целую вечность. Осматривая комнату, он уловил движение в дальнем углу. Были ли это двое других противников, или один из них держал Гэри на мушке, в то время как другой прятался где-то в камере? В этом и заключалась проблема. С помощью Spectre scope невозможно было определить.


"Не двигаться", - крикнул Харват, поднимая оружие. "Остановись там, где ты есть".


Фигуры в прицеле продолжали двигаться. Харват собирался сделать предупредительный выстрел, когда внезапно они исчезли из виду. Это не имело никакого смысла, пока он не услышал безошибочный хлопок тяжелой металлической двери.


Недолго думая, Харват встал и побежал в дальний конец зала. Когда он добрался до двери и попытался поднять тяжелую железную ручку, было слишком поздно. Она уже была заперта с другой стороны. И снова он был остановлен как вкопанный еще одной взрывоопасной дверью с красной табличкой Betriebsraum, обрамленной двумя разрядами молнии.


"Черт возьми", - выругался он себе под нос.


"Шотландец", - завопил Герман. "Иди сюда. Я думаю, что нашел Гэри ".


Харват бросился туда, где Герман пытался отпилить гибкие наручники, которыми Лоулор был привязан к стулу. Скотт оттолкнул его в сторону и опустился на колени. Забрав у него нож, он сам начал работать с наручниками и сказал: "Проверь того парня за консолью связи, затем возвращайся сюда. Мне понадобится ваша помощь ".


Гэри был застрелен. Большое красное пятно покрывало его грудь, а дыхание было медленным и неглубоким. Его опрокинуло назад в кресле, и как только Харват срезал гибкие манжеты, он усадил его, пытаясь устроить как можно удобнее.


Глядя на его лицо, Харват был поражен тем, что Герман вообще узнал Гэри. Он был избит до полусмерти. Оба его глаза были практически заплывшими, а губы выглядели так, будто их накачали в пять раз больше обычного. Его лицо было покрыто различными порезами и ушибами, а волосы были спутаны от засохшей крови.


"Что, черт возьми, они с тобой сделали?" - спросил Харват, больше обращаясь к самому себе, чем к Гэри.


Лоулор попытался заговорить, но Скот велел ему замолчать. Он булькал, как будто кровь была в его легких.


Харват разорвал рубашку Гэри до пояса и попытался стереть немного крови вокруг входного отверстия. Это было то, о чем вы всегда беспокоились в ситуации с заложниками - что захватившие заложников могут пасть, размахивая руками, начиная с беззащитного заложника. Это был кошмар каждого оперативника по борьбе с терроризмом - не успеть вовремя.


Когда Харват оценивал травмы Лоулора, мужчина попытался оттолкнуть его руки. Он снова хрипел своим текучим шепотом, которого Харват не мог понять. Когда Герман начал возвращаться к ним, Гэри стал еще более настойчивым.


"Гэри, " скомандовал Харват, " успокойся. В тебя стреляли. Мне нужно взглянуть на эту рану. А теперь прекрати бороться со мной ".


Сила Лоулора поразила Харвата, поскольку он продолжал пытаться сопротивляться. Это не имело никакого смысла. Чем ближе подходил Герман, тем сильнее Гэри начинал биться.


Наконец, Лоулор сделал последний рывок, который был достаточно сильным, чтобы опрокинуть Харвата, и схватил его пистолет. Прежде чем Харват смог остановить его, Гэри трижды нажал на спусковой крючок и выстрелил в другую фигуру, которая ползла к ним.


"Он мертв?" - прошептал Лоулор, когда Харват уставился на тело.


Когда Харват не ответил, Лоулор повторил с большим акцентом: "Он мертв?"


"Да", - сказал Скот.


"Убедись".


"Гэри, он мертв".


"Убедитесь, черт возьми!"


Харват подошел и пощупал пульс Уберхофа. Не было ни одного. "Он определенно мертв".


Лоулор сказал что-то, что звучало как "хорошо", прежде чем выронить пистолет и потерять сознание.

ГЛАВА 27


Я я был уверен, что он пытался убить меня", - сказал Герман, когда они с Харватом сидели рядом с операционной, где все еще обрабатывали Гэри Лоулора. Он находился в операционной более девяти часов. Когда они, наконец, выбрались из системы метро и погрузили Лоулора в машину скорой помощи, было уже далеко за десять утра.


Лоулор потерял много крови, и вытаскивать его из Гейстербанхофе было сущим кошмаром. Герману удалось найти в бункере старые носилки, но из-за его больной ноги и ушибленных ребер Харвата им потребовалась целая вечность, чтобы вернуться к действующей станции на Фридрихштрассе, откуда они могли позвать на помощь.


Команда людей Себастьяна вернулась в Гейстербанхофе и, захватив пустые помещения, использовала кумулятивные заряды, чтобы взорвать запертые двери с надписью Betriebsraum. Харват был прав. Betriebsraum действительно был механическим помещением, оснащенным генераторами и системой фильтрации воздуха, но там было и кое-что еще - потайной проход с круглой металлической лестницей, ведущей прямо в российское посольство. Как только люди Себастьяна поняли, что они обнаружили, они мудро отступили. У них и так было достаточно объяснений со своим начальством, особенно после смерти одного из членов их команды. Кроме того, даже если бы они хотели проникнуть в российское посольство, что некоторые из них стремились сделать, это считалось суверенной территорией и могло привести к серьезному международному инциденту.


Вместо этого люди Себастьяна забрали тело Карла Уберхофа, у которого под курткой была спрятана система снайперского оружия малого калибра с девятимиллиметровыми патронами в цельнометаллической оболочке. Тайна того, кто стрелял в них с противоположной стороны улицы, из конспиративной квартиры на Гольцштрассе, казалась, по крайней мере, частично разгаданной. Оставшиеся два вопроса касались того, кто, черт возьми, был Уберхоф и на кого он работал?


Себастьян провел остаток дня, пытаясь уберечь свою задницу, а также задницы своих людей, от пресловутого пожара. У него не было выбора, кроме как признаться во всем своему начальству. Ну, по крайней мере, относительно чисто. Из уважения к нему он не упомянул имя Харвата. Он сказал своему командиру, что они действовали по наводке информатора. Хотя история не собиралась держаться вечно, он надеялся, что, по крайней мере, это выиграет Харвату немного времени. Это было наименьшее, что, по его мнению, он мог для него сделать. Телефонный звонок о снайперской винтовке Уберхофа и потайной лестнице, ведущей в российское посольство, поступил всего несколько минут назад и был последней "услугой", которую Себастьян, по его словам, мог оказать Харвату. За ним и его людьми теперь слишком пристально наблюдали.


"Я думал, что он и тебя пытался убить", - ответил Скот, поворачиваясь к Герману и продолжая их разговор, - "пока я не увидел Уберхофа, приближающегося к тебе сзади".


"Слава Богу, Гэри увидел его, иначе мы оба были бы сейчас мертвы".


Харват просто кивнул головой, размышляя о том, какими, должно быть, были последние пару дней для Гэри. Врачи сказали, что это чудо, что он вообще еще жив. Никто не мог понять, как он выжил. Никто, кроме Скотта Харвата. Гэри был бойцом, умевшим выживать. Это было то, что их объединяло.


"А как насчет других наших парней?" - спросил Герман, пытаясь уважать молчание Харвата, но желая соединить некоторые точки зрения. "Те, кто сбежал. Как ты думаешь, кто они такие?"


Герман вернул внимание Скотта к настоящему. "Принимая во внимание, что пуля, извлеченная из Гэри, была советской М30 калибра 7,62, а также VIP-доступ в российское посольство, который был у этих парней, я думаю, что можно с уверенностью исключить возможность того, что они норвежского происхождения ".


"Вы думаете, в этом замешаны русские?" - спросил Герман. "Какая возможная связь может существовать между террористами, нацелившимися на Соединенные Штаты и Российскую Федерацию?"


"Связь больше, чем вы можете подумать".


"Ты шутишь, да? Когда вы сказали, что имеете дело с террористами, в наши дни я автоматически предположил, что вы говорите об исламских террористах. Теперь вы говорите, что Российская Федерация стоит за угрозой против Америки?"


"Герман, нам здесь почти нечего делать".


"Внезапно я так не думаю. У нас есть Карл Уберхоф - покойный гражданин Германии, очевидно, обученный ремеслу, который смог убрать высококвалифицированного оперативника МЭК, и наша советская туннельная крыса, стреляющая боеприпасами, которая сбежала с другом в российское посольство. Я хочу, чтобы ты посмотрел мне в лицо и сказал, что не видишь никакой связи ".


Харват поставил свой стул обратно на землю и посмотрел прямо на Германа. Пришло время рассказать ему всю правду. "Несколько дней назад мы обнаружили усовершенствованный ядерный чемоданчик недалеко от одного из наших крупных городов".


Герман был потрясен, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. "Что вы подразумеваете под улучшенным?" он наконец спросил.


"Способный к гораздо большей мощности, чем обычно ассоциируется с переносными ядерными устройствами".


"Боже мой", - сказал Герман. "И это то, что спланировали террористы?"


"На данный момент мы подтверждаем девятнадцать из возможных двадцати пяти устройств на территории Соединенных Штатов".


"И баланс может быть в городах западных союзников Америки?"


"Да".


"Откуда взялись эти устройства?"


"Как ты думаешь, где?" - ответил Харват.


"Россия?"


"Бинго".


"Но я не понимаю", - сказал Герман, наклоняясь вперед в своем кресле к Харвату. "А как насчет взаимного гарантированного уничтожения?"


"Достаточно сказать, что русские нашли способ обойти это".


"Как это возможно?"


"Они разработали своего рода систему противовоздушной обороны, которая является неприступной".


"И что теперь? Они хотят захватить Соединенные Штаты?"


"Вот-вот. Они хотят, чтобы мы ушли с мировой сцены, чтобы они могли заполнить пустоту и стать доминирующей мировой сверхдержавой ".


Герман был поражен. Всего этого было слишком много. Он наблюдал за падением Берлинской стены. На самом деле, он даже был там. Он и несколько его товарищей по команде отправились в Берлин с кувалдами и провели часы, разбирая огромный барьер, раздавая фрагменты любому, кто их хотел. Он наблюдал, как люди пересекали земли номана, известные как полоса смерти, чтобы воссоединиться с друзьями и любимыми на Западе. Затем рухнул сам Советский Союз. В то время все это казалось невероятным, но в конце концов все к этому привыкли. Но то, что Харват рассказывал ему сейчас, было абсолютно за пределами понимания. "Есть ли что-то еще?" - спросил он, ошеломленный.


"Есть участие Гэри и то, как он вписывается в то, чтобы, надеюсь, предотвратить это, но это должно оставаться засекреченным", - сказал Харват.


Оба мужчины откинулись на спинки своих стульев, уставившись в разные стороны.


Через несколько минут тишину нарушил Герман. "Какое расписание?"


"Крайний срок - выступление президента о положении в Союзе через шесть дней".


"И вы уверены, что за этим стоит российское правительство?"


Харват оторвался от того, на что он смотрел, и сказал: "Если бы не система противовоздушной обороны, у нас могли бы возникнуть сомнения, но есть достаточно доказательств, указывающих на людей наверху. Они утверждают, что ничего не знают о том, что происходит, но мы считаем иначе ".


"Что ты собираешься делать?" - спросил Герман.


Харват собирался ответить, когда заметил одну из медсестер, идущую в их направлении.


"Герр Харват?" - спросила она по-немецки, подходя к двум мужчинам, которые немедленно встали.


"Я бин герр Харват", - ответил Скот, удивляясь, почему это не кто-то из персонала операционной вышел сообщить ему последние новости о состоянии Гэри. Внезапно у него появилось плохое предчувствие.


"Es tut mir leid, Sie damit zu belästige-" the nurse began.


"Мне жаль", - сказал Харват. "Sprechen Sie Englisch bitte?"


"Да, я говорю по-английски".


"Хорошо. Что происходит?"


"У вас посетители".


"Посетители?Я не жду никаких посетителей. Кто они?"


"Я не знаю. Какие-то иностранцы ".


"Они не немцы?" - спросил Харват, думая, что это мог быть Себастьян или один из парней из команды MEK.


"Нет, эти люди определенно не немцы. Говорил только один из них, и его немецкий очень плох ".


Человек, который очень плохо говорит по-немецки? Харват бросил взгляд на Германа, прежде чем продолжить. "Как они выглядят?"


"Большой", - ответила медсестра, выставив руки далеко вперед.


"Сколько их там?"


"Их двое. Я объяснил, что эта территория закрыта и что им здесь не рады. Я предложил место ожидания в отделении интенсивной терапии, но они отказались. Они попросили меня о чем-нибудь более приватном ".


"Где они сейчас?"


"В конференц-зале хирургов дальше по коридору", - сказала она, указывая. "Комната 311. Я могу показать тебе, если хочешь ".


"Нет, спасибо", - ответил Харват. "Я могу это найти".


Медсестра улыбнулась и ушла. Как только она скрылась из виду, Харват снял H & K, убедился, что патрон в патроннике, а затем засунул его обратно под куртку.


"Как ты думаешь, кто это?" - спросил Герман.


"Я не знаю, но мне это не нравится".


"Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?"


"Нет. Ты остаешься здесь и присматриваешь за Гэри. Что бы ни случилось, не бросай его. Согласен?"


"Согласен", - сказал Герман, положив руку на плечо Скотта. "Будь осторожен".


"Я? Я всегда осторожен", - ответил Харват.


Герман заставил себя улыбнуться, когда Скотт уходил по коридору.


Прибыв в комнату 311, Харват обнаружил, что дверь закрыта. Он прислушался, но ничего не услышал с другой стороны. Он достал свои джинсы и завернул их в полотенце, которое взял в одном из больничных шкафов для белья.


"Циммермадхен", - сказал он, не зная, как правильно называть домашнее хозяйство в немецкой больнице. В то же время ему было все равно, потому что тот, кто был в этой комнате, изначально не очень хорошо говорил по-немецки. Его целью было заставить того, кто был внутри, высунуть голову наружу, чтобы он мог на них напасть.


"Danke, wir haben schon gegessen", - ответил голос с другой стороны двери. Спасибо, но мы уже поели.


"Я комментирую моргена цюрюка", я вернусь завтра утром, ответил Харват, который притворился, что уходит, но вместо этого вышел за дверной проем и начал считать. Когда он дошел до десяти, он схватился за ручку и распахнул дверь.


Мужчины на другой стороне немедленно потянулись к своим пистолетам, но затем опустили руки.


"Где, черт возьми, ты выучил свой немецкий?"


"Старшая школа, Герои Хогана и случайные поездки в Милуоки, чтобы навестить моего дядю на Октоберфест", - ответил высокий, мускулистый, светловолосый, голубоглазый мужчина лет двадцати пяти, который выглядел так, словно его место на пляже в Южной Калифорнии или где-нибудь в "Чиппендейлс ревью".


"Вы доверили этому парню говорить за вас?" - спросил Харват другого мужчину.


"Моя ошибка. Он сказал, что может говорить по-немецки. Если бы я понял, о чем он говорил, я бы никогда не позволил ему открыть рот ", - ответил второй мужчина, который был таким же высоким, но немного менее мускулистым, чем первый. На вид ему было за сорок, у него были коротко подстриженные иссиня-черные волосы с небольшой проседью на висках. Его бесстрастное, угловатое лицо можно было бы высечь из цельного куска гранита, а глубокая ямочка на подбородке выглядела так, как будто ее вырубили там топором.


Харват опустил оружие. Последнее, что он хотел сделать, это случайно застрелить двух друзей. Гордон Авильяно был хорошим парнем, и у него было блестящее будущее впереди, а Рик Моррелл был не только опытным оперативником, но и тем, кого Харват начал уважать. Они оба были членами военизированного подразделения ЦРУ, известного как Отдел специальных мероприятий. Скот знал Рика Моррелла во времена его службы в "Котиках", когда Моррелл ушел, чтобы присоединиться к ЦРУ, и они вновь познакомились во время сверхсекретной операции по выслеживанию чрезвычайно смертоносного дуэта террористов с Ближнего Востока в составе Адары и Хашима Нидала. "Какого черта вы, ребята, здесь делаете?"


"Босс послал нас", - ответил Моррелл.


"Вейл?" - спросил Харват, имея в виду директора ЦРУ. "Какого черта ему понадобилось посылать вас сюда, ребята?" Затем его осенило, и он снова поднял свой H & K. "Если он думал, что, поскольку мы друзья, вы двое можете просто войти сюда и взять Гэри под стражу, он жестоко ошибался. Он все еще в операционной, ради всего святого. Он никуда не пойдет с вами, ребята. Вы понятия не имеете, насколько далек от истины ваш босс в этом деле ".


"Полегче, девушка с обложки", - сказал Авильяно. "Мы не собираемся никуда забирать Гэри".


"Чушь собачья", - сказал Харват, отступая от двух мужчин. "Как ты вообще узнал, что мы здесь? Я сделал только одно сообщение, и я знаю, что вы не ведете за ним слежку ".


Харват имел в виду анонимный голосовой почтовый ящик, доступ к которому имел только президент, где Харват мог оставлять закодированные обновления. Он оставил только один, заявив, что нашел посылку, но она была повреждена. Как мог, он объяснил ситуацию и сказал, что оставит другое сообщение, как только Гэри перенесут операцию.


"Ради всего святого, Харват. Не могли бы вы успокоиться?" - сказал Моррелл. "Вейл не посылал нас. На самом деле, он понятия не имеет, что мы все здесь ".


"Кто такие мы?"


"Карлсон и Девольф вернулись в отель".


"Тогда, если Вейл не посылал тебя, кто это сделал?"


"Наш босс", - повторил Моррелл, обводя указательным пальцем круг, охватывая их всех. "Вратарь".


Моррелл использовал позывной президента, присвоенный ему в рамках оперативного плана "Темная ночь".


"И в чем конкретно заключается ваше задание?" - спросил Харват, еще более обеспокоенный теперь, когда стало очевидно, что Моррелл и его команда были внутри.


"Произошли изменения в планах".


"Планы изменились?"


"Очевидно, что-то произошло. Мне было поручено сообщить вам, что у нас не осталось фигур, чтобы сбалансировать шахматную доску. Каким-то образом другая сторона обнаружила, где мы прятали наши игрушки. Вратарь сказал, что это имело бы смысл для вас. Так ли это?"


У Харвата кровь застыла в жилах. "Они нашли наше ядерное оружие?"


"Я просто должен был передать тебе это сообщение. С вами хочет поговорить вратарь", - ответил Моррелл. "Мы привезли с собой спутниковое радио, и Карлсон с Девольфом заняты настройкой защищенной связи".


"Почему ты?" - спросил Харват. "Зачем посылать свою команду?"


"Потому что он знает, что вы доверяете нам, и, следовательно, он тоже. Он знает, что вместе мы справимся с работой ".


"И что это за работа?"


"Когда мы вернемся в отель, ты можешь спросить его сам".


"А как насчет безопасности Гэри?" - спросил Харват. "Люди, за которыми мы охотимся, возможно, еще не закончили с ним. Они могут вернуться. У меня есть очень старый и надежный друг, который присматривает за ним прямо сейчас, но он не сможет выполнять все смены. И если бы эти парни вернулись в силе, так же хороши, как этот парень, я не могу гарантировать, каким был бы результат ".


"Не волнуйся. Мы договорились о том, что несколько приезжих студентов-медиков проведут здесь ротацию и будут присматривать за Гэри ", - сказал Моррелл, который подал знак Авильяно открыть дверь в смежную комнату конференц-зала.


Харват не мог поверить своим глазам. Там стояли двое его ближайших друзей из службы безопасности Белого дома, агенты секретной службы Том Холленбек и Крис Лонго, одетые в хирургическую форму и белые лабораторные халаты.


"Будь я проклят", - сказал Харват. "Если это не доктора Мо и Ларри. Вас только двое? Ты не смог найти третьего на роль Керли?"


В этот момент из личной ванной комнаты номера донесся звук спускаемой воды в туалете, а затем дверь открылась, и на пороге появился третий мужчина в белом лабораторном халате, завязывающий шнурок на брюках своей медицинской формы.


"Это понятно", - сказал Харват, узнав, кто это был.


"Сюрприз, сюрприз!" - прокричал доктор Скип Трэвик с притворным шотландским акцентом. Полуотставший медик спецназа сыграл важную роль в том, чтобы помочь Харвату спасти президента от Герхарда Майнера и его команды швейцарских наемников два года назад.


"Поскольку Лонго и Холленбек абсолютно ничего не смыслят в медицине, - сказал Моррелл, возвращая дело в нужное русло, - Вратарь подумал, что было бы лучше взять с собой в поездку хотя бы одного настоящего врача".


Удовлетворенный тем, что Гэри теперь находится на соответствующем уровне безопасности, Харват повел троицу "докторов" к Герману Тоффлу, где объяснил, что происходит. Пока Лонго, Трэвик и Холленбек решали, как им распределить смены, Моррелл и Авильяно последовали за Скотом и Германом к "Мерседесу" Германа, где Харват перенес свои сумки и сумки Гэри в багажник арендованной машины Моррелла.


"Ну, я думаю, это оно", - сказал Герман, протягивая руку, в его голосе была заметна легкая нотка разочарования. Было приятно вернуться в игру, даже если это длилось недолго.


"На самом деле, Герман, " начал Харват, " я надеялся, что ты мог бы задержаться здесь еще немного. Это хорошие парни, которые вернулись в комнату Гэри, но у них и близко нет того опыта, который есть у тебя ".


Герман просиял. "И они паршиво говорят по-немецки".


"Это правда", - улыбнулся Харват. "Не могли бы вы побыть с ними еще немного?" Я бы чувствовал себя лучше, зная, что ты там, наверху, с Гэри ".


"Как я могу сказать "нет" другу в беде?"


"Я надеялся, что вы почувствуете то же самое", - сказал Харват. "Я хочу, чтобы ты держал меня в курсе прогресса Гэри и позвонил мне, как только его прооперируют. Он единственный, кто может помочь нам снова установить контакт с Фрэнком Лейтоном ". Если Лейтон вообще еще жив, подумал Харват.


"Не волнуйся", - ответил Герман. "Я дам вам знать, как только что-нибудь услышу".


Когда они выезжали со стоянки, снова шел дождь, и хотя туман рассеялся, вечер все еще казался плотным и непроницаемым.


Когда маленький седан затерялся в вечернем берлинском потоке машин, Харват откинул голову на кожаный подголовник и посмотрел в залитое дождем окно. Тяжелое предчувствие давило на его разум. Отсутствие уверенности хирургов в прогнозе Гэри Лоулора определенно вызывало беспокойство, но более того, он был обеспокоен сообщением Рика Моррелла, переданным от имени президента. Все наши фигуры были сброшены с шахматной доски.

ГЛАВА 28


RАйк Моррелл загнал их машину на подземную парковку характерного полукруглого здания, известного как берлинский отель Kempinski Hotel Bristol. Найдя пустую кабинку, Моррелл воспользовался своей карточкой-ключом, чтобы вызвать лифт, и трое мужчин поднялись на шестой этаж.


Когда двери лифта открылись, Гордон Авильяно провел их по устланному роскошным ковром коридору к двери из дорогого красного дерева, где быстро набрал код.


"Ведение домашнего хозяйства", - сказал Авильяно высоким голосом, протискиваясь плечом в комнату, когда Девольф открыл перед ними дверь. "Взбить твою подушку? Шоколадно-мятный?"


"Шотландец", - сказал Девольф, пожимая ему руку и игнорируя Авильяно. "Рад видеть вас снова".


"Ты тоже", - сказал Скот, искренне радуясь видеть оперативника, который помог спасти его из лагеря террористов Адары Нидаль в ливийской пустыне в прошлом году.


"Эй, - крикнул Карлсон, который подошел и схватил Скотта Харвата за оба плеча, чтобы тот мог посмотреть на него, - почему я не удивился, когда мне сказали, что у тебя проблемы?"


"Я тоже рад тебя видеть, Стив", - ответил Харват.


"Теперь, когда мы все заново познакомились", - вмешался Моррелл, который запер за ними дверь и направлялся к центру комнаты. "Может быть, мы сможем начать".


Моррелл повернулся к Девульфу: "Как у нас дела?"


Эксперт по коммуникациям склонился над картой мира с линиями широты и долготы, на которую он поместил прозрачный пластиковый слайд. "Я просто рассчитываю нашу высоту и азимут", - ответил он.


"А как насчет электронных средств противодействия?"


"Я трижды подмел комнату и расставил ECM в соответствующих положениях, так что не волнуйтесь. Нас не только никто не слушает, но даже если бы они захотели, они не смогли бы. Все оборудование работает идеально, и все на высшем уровне ".


"Хорошо. Это первый раз, когда президент лично выбрал меня для операции, и я не намерен все испортить. На самом деле, это наше первое зашифрованное сообщение с ним, и я ожидаю, что оно пройдет без сучка и задоринки. Это понятно?"


"Да, сэр, босс", - ответил Девольф. Он нацелился на один из специализированных спутников Министерства обороны, и когда он рассчитал наилучший угол "взлета" для их передачи, Карлсон собрал спутниковую тарелку из проволочной паутины размером с обеденную тарелку, подключил ее к их полностью оцифрованному и полностью зашифрованному спутниковому радиоприемнику Harris manpack, а затем поставил тарелку на кофейный столик.


По расчетам Девольфа, у них было еще двадцать минут, прежде чем они перейдут в оптимальное окно трансляции, поэтому Моррелл позволил Авильяно сбегать за заказанными сэндвичами с бараниной и салатом, завернутыми в лаваш, известными как Денер кебабы. Хотя Моррелл предпочел бы кока-колу, когда Авильяно вернулся с пивом для каждого из мужчин, он пропустил это мимо ушей.


Харват быстро принял душ, побрился и, переодевшись в черный свитер и новые джинсы, присоединился к остальной команде в гостиной. Он сел на один из кожаных диванов, открыл чемодан Гэри Лоулора, стоявший на полу перед ним, и начал рыться в нем снова.


Он осторожно снял каждый предмет одежды и, тщательно осмотрев его, сложил и положил на диван рядом с собой.


"Где ты это взял?" - спросил Девольф, когда Харват вынимал содержимое бритвенного набора Лоулора.


"Что?" - спросил Харват, показывая тюбик зубной пасты. "Это?"


"Не зубная паста. Та другая вещь, которая у тебя лежит там рядом с этой одеждой ".


"Этот органайзер?" - спросил Харват, потянувшись за огромным КПК, который раздражал его с тех пор, как он впервые нашел его в багаже Гэри.


"Да, дай мне взглянуть на это", - сказал Девольф, который подошел к тому месту, где сидел Харват, и взял у него устройство. "Интересно".


"Что здесь интересного?"


Девольф включил устройство и просматривал его программы. "Я не видел ничего подобного целую вечность".


"Я знаю. Это антиквариат", - ответил Харват, заглядывая через плечо Девольфа, чтобы посмотреть, что он делает. "Гэри ненавидит почти все компьютеризированное, поэтому я решил, что органайзер каким-то образом был частью его прикрытия".


"Ты хочешь сказать, что никогда раньше не видел ничего из этого?"


"Конечно, у меня есть, но к тому времени, когда я получил свой КПК, он был примерно в четверть меньше этой штуковины".


"Когда ты был морским котиком, ты когда-нибудь работал с импульсным передатчиком?"


Глаза Харвата расширились. "Импульсный передатчик?Это то, чем эта штука должна быть?"


"Ага. В нем используется одна из ранних модемных плат с выдвижным телефонным разъемом. Вы нашли какие-нибудь разъемы для телефонного адаптера в этой сумке?"


"На самом деле, - сказал Харват, держа в руках маленькую прозрачную пластиковую коробочку, " я так и сделал, но откуда вы обо всем этом знаете?"


"Когда я изучал связь и электронное наблюдение в Агентстве, нам довелось поиграть с одним из них. Устройство было настроено так, чтобы выглядеть как один из ранних КПК. На самом деле это был довольно простой и довольно умный способ замаскировать то, что в свое время было ультрасовременным импульсным передатчиком ".


"Кстати, о камуфляже", - перебил Моррелл, который подошел посмотреть, на что смотрит Девольф. "Где тот деловой костюм, который я одолжил тебе в Вашингтоне?"


"Это в надежных руках", - ответил Харват, его внимание все еще было сосредоточено на передатчике burst.


"Чьими руками? Я несу за это ответственность, и эти костюмы-табарды стоят недешево ".


"Кейт Палмер придержит мои вещи для меня, пока я не вернусь".


"Агент секретной службы Кейт Палмер?" - спросил Карлсон. "Тот, кто работает в Белом доме?"


"Да", - сказал Харват, жестом предлагая Девольфу вернуть ему устройство. "Почему? Ты ее знаешь ".


"Нет, но она горячая. Ты же не думаешь, что когда мы вернемся домой, ты мог бы ...


"Ни за что".


"Почему бы и нет?"


"Потому что, " ответил Харват, " ты не в ее вкусе".


"Что это должно означать?" - спросил Карлсон.


"Это значит, что я знаю, какие парни ей нравятся, а ты - нет".


"Ах да? Ну, может быть, вы ошибаетесь. Какие парни ей нравятся?"


"Парням нравится Авильяно - высокий, светловолосый и симпатичный".


"О, другими словами, у нее нет вкуса. Почему ты сразу не сказал?"


"Пошел ты", - сказал Авильяно с другого конца комнаты.


Харват проигнорировал их и повернулся обратно к Девульфу. "Импульсные передатчики, с которыми я работал, были подключены к полевым радиостанциям, а не к телефонным линиям. К тому же, они были намного меньше. Зачем ему понадобилось таскать с собой что-то подобное? Почему бы не обновить и не выбрать что-нибудь более компактное?"


"Насколько я понимаю, операция "Темная ночь" была создана в восьмидесятых, а после распада Советского Союза команда была отправлена в отставку, так что в этом не было необходимости. Не поймите меня неправильно, однако. Эта штука, возможно, немного устарела, но это все еще хорошая технология ".


"Я никогда не видел ничего подобного, замаскированного всем этим программным обеспечением для КПК. Вы знаете, как это работает? " - спросил Харват.


"Конечно", - сказал Девольф, извлекая стилус КПК и протягивая руку через Харвата, чтобы коснуться экрана. "Допустим, вы были куратором, как Гэри, и у вас было несколько разных оперативников, с которыми вам нужно было передать конфиденциальную информацию. Пакетный передатчик позволяет вам напечатать ваше сообщение, зашифровать его, а затем отправить его быстрой пакетной передачей по телефону. Для непосвященных это звучит так же, как сигнал факса, но если у вас есть одна из этих маленьких красоток и соответствующий ключ шифрования, вы можете расшифровать информацию и прочитать сообщение на экране здесь ".


Сигнал факса, подумал Харват, вспоминая пронзительный звук, который он слышал по домашнему телефону Гэри Лоулора, когда он повторно набирал последний номер, по которому Гэри звонил перед исчезновением. Должно быть, это было то, что он слышал, прерывистая передача.


"В любой операции, - продолжил Девольф, - вы хотели бы разделить как можно больше, поэтому у Гэри был бы определенный код шифрования для каждого из его оперативников. Все, что ему нужно было бы сделать, это выбрать эту кодовую программу и убедиться, что она запущена, прежде чем он заговорит, или "взорвется ", за неимением лучшего термина, с этим конкретным оперативником ".


"И эти кодовые программы находятся в этом устройстве?" - спросил Харват.


"Они должны быть. Программное обеспечение - это не только разновидность камуфляжа, но оно также действует как шлюз к программам шифрования ".


"Как же так?"


"На этих моделях это было так же просто, как включить функцию календаря и перейти к определенной дате. Дата - это фактический шлюз для ваших программ шифрования. Когда вы попытаетесь записаться на прием на эту дату, вам будет предложено ввести код безопасности. Обычно это четырехзначный цифровой код, полученный из определенного математического уравнения; что-то, что имело бы значение как для оперативника, так и для его куратора. Чтобы разблокировать программу шифрования, вам нужно было бы решить простую математическую задачу, а затем использовать ответ в качестве своего кода. Вы вводите его, затем запускается программа шифрования, и вы готовы к работе. Важно помнить, что у Гэри было много оперативников ".


"И что?"


"Таким образом, чем больше оперативников у него было, тем больше кодовой информации ему пришлось бы хранить в тайне. По моему опыту, чем больше цифровых кодов вам приходится присваивать и запоминать, тем больше вероятность, что вы начнете присваивать их, основываясь на вещах, которые вам все легче и легче запоминать, но которые не будут иметь никакого отношения к любым посторонним лицам, пытающимся взломать вашу систему."


"В этом есть смысл", - сказал Скот, вспомнив один из любимых девизов Гэри. Это была аббревиатура, на которую он всегда ссылался - ПОЦЕЛУЙ, будь проще, глупо.


"Но помните, это двухэтапный процесс. Вам нужно было бы знать, как получить доступ к общему домену для оперативника, например, к дате рождения, а затем вам понадобился бы цифровой код для открытия программы шифрования, чтобы вы двое могли свободно общаться. "


"Я подозреваю, что вам также нужно было бы знать, " добавил Харват, " когда и где вы двое должны были соединиться".


"Это само собой разумеется", - ответил Девольф. "Вы могли бы получить всю остальную информацию, и все же, если бы вы сидели у телефона-автомата на железнодорожной станции и ждали, когда он зазвонит, когда вы должны были быть у телефона-автомата в аптеке, вам бы чертовски не повезло".


Без шуток, подумал Харват. Даже при том, что теперь он понимал истинную природу пакетного передатчика, это было бесполезно для него, не зная, как разблокировать программу шифрования Фрэнка Лейтона или каков был план экстренной связи.


По мере приближения времени их зашифрованной связи с президентом, Девольф в последний раз проверил свое оборудование, а затем снабдил Харвата наушниками. Моррелл придвинул одно из мягких кресел к журнальному столику и тоже надел наушники. Авильяно вручил ему портфель, а затем подвинул три больших ящика с оборудованием в твердой оболочке с другой стороны комнаты.


"У меня на кону вратарь", - сказал Девольф. "Мы готовы приступить".


"Это норвежец", - сказал Харват. "Вперед, вратарь".


"На кону ли жим лежа?"


"Да, это он", - ответил Харват, которого никогда особо не волновало нелепое кодовое имя Моррелла; кодовое имя, которое, как он знал, Моррелл получил не от своего начальства или коллег, а скорее выбрал для себя.


Даже несмотря на то, что Харвату начал нравиться Моррелл, это все равно не меняло того факта, что большую часть времени этот человек мог быть высокомерным, невыносимым придурком, а его кодовое имя, казалось, идеально отражало его завышенное самомнение. Хотя во многих случаях Харвата подмывало предложить альтернативное двухсложное кодовое имя, которое могло бы больше подойти мужчине, такое как говнюк, тупица, тупица или придурок, ему чудесным образом удавалось держать рот на замке и, таким образом, воздерживаться от нанесения ущерба дружбе, которая все еще находилась в зачаточном состоянии.


"Норвежец, " продолжил президент Ратледж, " вы получили мое сообщение о состоянии шахматной доски?"


"Да, сэр. Но я не понимаю. Что произошло?"


"Каким-то образом другая сторона узнала, где были спрятаны наши устройства. Мы послали команды, чтобы подготовить их к транспортировке, но они уже уехали ".


"Исчез?" - спросил Харват.


"Да, все они были украдены".


"У нас есть какие-нибудь зацепки?"


"Мы возвращаемся к спутниковым снимкам, но не питаем особой надежды получить их обратно. Русские были бы очень осторожны, заметая свои следы ".


"Итак, что мы собираемся делать?"


"Мы разработали план, который, я молю Бога, сработает, под названием "Операция Минотавр", - ответил президент.


"Операция Минотавр?" - повторил Харват.


"Да. У BenchPress есть файл, и он вам все объяснит ".


"Сэр, что насчет нашего оставшегося оперативника на местах? У него все еще есть последнее устройство ".


"К сожалению, этот человек нам больше не нужен. Нам нужно вывести его из игры, пока он не стал еще большей обузой. Жим лежа также объяснит это ". На линии повисла пауза, когда президент глубоко вздохнул и сказал: "Здесь все очень напряженно. Приближается время для нас, джентльменов, и у нас нет других вариантов. Это оно. Мы либо выигрываем, либо проигрываем. Судьба Америки в ваших руках. Не подведи нас ". Раздался щелчок, за которым последовало шипение помех, когда президент прервал соединение.


Моррелл посмотрел на Девольфа и, имея в виду статус передачи, спросил: "Все ясно?"


"У нас все чисто", - сказал Девольф.


"Операция "Минотавр"? - одними губами произнес Харват. "Что все это значит?"


"Минотавр - мифическое существо ..."


"Из Древней Греции, который был наполовину человеком, наполовину быком и был заключен в лабиринт на Крите. Да, я знаю это, но о чем вообще эта новая операция? " - сказал Харват.


"Это кое-что, что придумали президент и его команда", - ответил Моррелл. "В центре внимания этой операции будет бык, и его будет много".

ГЛАВА 29


Cи мы просто вернемся сюда на секунду? " - спросил Харват. "Рик, начни для меня все с самого начала, будь добр".


"Ладно, с самого начала. Министр обороны и президент проинформировали меня об операции "Темная ночь", а также о ситуации с переносными ядерными боеголовками, с которыми мы сталкиваемся дома. Будучи тактиком, которым он является, министр продолжал делать военные ссылки на шахматы. Как вы, наверное, знаете, президент ...


"Не играет в шахматы", - ответил Харват, заканчивая предложение Моррелла за него. "Он игрок в покер. Мы много играли, когда я был в его охране ".


"И что такого вы можете сделать в покере, чего вы действительно не можете сделать в шахматах?"


Харват на мгновение задумался, а затем сказал: "Блеф".


"Снова верно. Хотя в шахматах вы можете использовать некоторые финты и обманчивые стратегии, все ваши фигуры выставлены на всеобщее обозрение вашему противнику ".


"Но все наши фигуры были сброшены с доски, по крайней мере, так сказал президент".


"Это правда. Президент дал добро ряду тактических групп отправиться в европейские места, где были спрятаны наши переносные ядерные установки, только для того, чтобы обнаружить, что все они были вывезены ".


"Русскими, конечно".


"Это то, что мы предполагаем", - ответил Моррелл.


"Итак, что это нам дает?"


"Это оставляет нам только одну действующую ядерную бомбу".


"Фрэнка Лейтона", - сказал Харват.


"Правильно".


"Но если русские знали личности всех других оперативников "Темной ночи" и местонахождение их ядерных зарядов, как они упустили Лейтона?"


"Мы не думаем, что они упустили его", - сказал Моррелл.


"Подожди секунду. Ты думаешь, они не только знают, кто такой Лейтон, но и где он и его ядерное оружие?"


"Да".


"Но почему они намеренно позволили ему проскользнуть через сеть?"


"Он еще не прошел весь путь".


Харват не понял. "Я могу понять их желание заполучить Гэри в свои руки. Он отвечал за операцию. У него были знания, которые могли оказаться ценными для них. Они могли бы даже поверить, что он знал не только о своей собственной операции, но Лейтон не имеет никакого смысла. Если они позволили ему зайти так далеко только для того, чтобы схватить его, тогда ... "


Моррелл почти мог видеть, как над головой Харвата загорается лампочка, когда его голос затихает.


"Тогда?" - уговаривал Моррелл, откидываясь на спинку стула.


"Они бы поймали Лейтона, американца, на месте преступления, фактически пытающегося контрабандой ввезти ядерное устройство в их страну", - сказал Харват, кусочки которого начали вставать на свои места.


"И они могли бы заявить, что это была скрытая попытка первого удара со стороны Соединенных Штатов".


"Но я уверен, что мы бы опровергли любую информацию о Лейтоне. Это было бы непросто продать, но один парень с одной ядерной бомбой не смог бы уничтожить целую страну. Это было бы несколько неловко для нас, но -" Харват позволил предложению повиснуть в воздухе, поскольку он подумал об этом на мгновение, а затем, поняв, сказал: "Дерьмо".


"Что?" - спросил Моррелл.


"Если план русских шантажировать нас каким-то образом провалится, у них будет огромный козырь в рукаве. Имея в своем распоряжении десять других переносных ядерных зарядов американского производства, они могли лгать и утверждать, что нашли их спрятанными по всей своей стране. Нам было бы бесполезно отрекаться от Лейтона. Это выглядело бы так, будто он был единственным американским оперативником, которому не повезло попасться, и что мы отрицали то, что все остальные сочли бы фактом. Сложите все это, и у русских были бы неопровержимые доводы против нас как агрессоров. Учитывая, какое международное общественное мнение настроено против нас в эти дни, остальной мир, вероятно, купился бы на русскую историю, независимо от того, что они сделали, чтобы все началось. Вот почему они оставили Лейтона в живых ".


"Это то, во что мы верим".


"Тогда мы должны остановить Лейтона. Русские, вероятно, прямо сейчас держат его под наблюдением и просто ждут, когда он войдет в их территориальные воды, чтобы они могли его арестовать ".


"Что ж, вы раскрыли мужскую часть Минотавра. Теперь давайте перейдем к быку ".


Когда Авильяно достал из шкафа три ящика с оборудованием в твердой оболочке и открыл крышки, чтобы Харват мог увидеть, что внутри, Моррелл продолжил. "Точные рабочие копии американского ядерного оружия, которое уже есть в распоряжении русских".


"Прелесть всего этого в том, что они не имеют и четверти веса реальной сделки", - добавил Карлсон. "Один человек может поднять это, даже не вспотев".


"Но в том-то и дело. Они не настоящие", - сказал Харват. "У вас есть вся подготовка, но нет Х."


"Да, но русские этого не знают", - ответил Девольф.


"Что мы планируем делать, установить поддельные ядерные установки по всей России?"


"Мы не только планируем это сделать, мы собираемся это сделать", - ответил Моррелл. "Карлсон и Девольф будут в одной команде, а мы с Авильяно - в другой. Мы собираемся провести захватывающий фототур по как можно большей части страны и ее критически важной инфраструктуре ".


"Они выглядят потрясающе, - ответил Харват, - но их все еще только двое".


Моррелл высыпал содержимое обернутого манильского конверта на стол. "Вот почему у нас есть кое-что, что мне нравится называть нашим мультипликатором силы".


Харват осмотрел квадратные металлические предметы. "Сменные номерные знаки. Хороший ход ".


"Русские собираются улучшить фотографии, которые мы им отправляем, точно так же, как мы сделали их".


"Допустим, они действительно купятся на это, к чему это нас приведет?"


"В лучшем случае, они думают, что у Америки был еще один туз в рукаве, который они так и не поймали, и баланс на доске восстановлен".


"А в худшем случае?" - спросил Харват.


"Они на это не купятся, и тебе, черт возьми, лучше выполнить свою часть задания".


"Что это?"


"Уничтожение их системы противовоздушной обороны".


"Ну, по крайней мере, я получаю легкую работу", - сказал Харват. "Россия - примерно такая же большая страна, как вы думаете?"


"Шесть миллионов пятьсот пятьдесят две тысячи семьсот квадратных миль", - подсказал Авильяно. "Пожалуйста, убедитесь, что вы сообщили агенту Кейт Палмер, что в дополнение к тому, что я высокая блондинка и приятная внешность, я также неплохо разбираюсь в географии".


"Как я и начинал говорить", - ответил Харват. "Поиск структуры командования и контроля для этой системы противовоздушной обороны должен быть подобен поиску иголки в стоге сена площадью шесть миллионов пятьсот пятьдесят две тысячи семьсот квадратных миль. У нас есть какие-нибудь зацепки? Получу ли я вообще какую-либо помощь в этом?"


Моррелл открыл свой портфель и протянул Харвату папку. "Когда все это дело сорвалось, мы провели поиск в наших базах данных разведки. Поиск привел к одному совпадению. В середине восьмидесятых годов российский офицер КГБ по имени Виктор Иванов время от времени обменивался информацией с Соединенными Штатами. Он считался довольно надежным источником, насколько это возможно для двойных агентов, пока он не представил ЦРУ теорию заговора, настолько диковинную, что они решили списать его со счетов как более ненадежного ".


"Какова была его теория?"


"Иванов сказал, что он раскрыл заговор пяти высших генералов Советского Союза с целью выиграть холодную войну, убедив СССР сдаться и притвориться мертвым, в то время как они инвестировали в секретную программу вооружений, которая позволила бы им вернуться более сильными, чем США На данный момент, вы в значительной степени видели, как выполняется остальная часть их плана ".


Харват был потрясен. "Никто не проверил историю этого парня?"


"Конечно, мы это сделали. ЦРУ сначала отнеслось к этому серьезно. Иванов никогда раньше не давал им ложной информации, но они беспокоились, что он мог их подставить ".


"Настраивая их на что?"


"Кто знает?" - ответил Моррелл. "Тогда все были подозрительны. Они всегда были в поисках не только двойного, но и тройного креста. Короче говоря, Агентство копнуло очень глубоко, задействовало множество своих советских контактов и попыталось подтвердить историю Иванова, но они не смогли. Итак, в конце концов, они освободили его и отказались больше использовать. Они думали, что он зашел за поворот, и не хотели больше тратить на него свое время или ресурсы ".


"Итак, где мне его найти?" - спросил Харват.


"Ты не можешь. Он мертв ".


"Тогда что в этом файле?"


"Не что, а кто. Дочь Иванова, Александра Иванова."


Моррелл открыл папку и протянул ее ему. Взгляд Харвата сразу же привлекла фотография, прикрепленная к внутренней стороне. Александра Иванова была великолепна.


"Бывшая российская военная, Иванова была завербована около восьми лет назад в российскую службу внешней разведки, известную как -"


"СВР", - рассеянно добавил Харват, сосредоточившись на лежащем перед ним досье. "По семейным стопам".


"Действительно. Она работала в нескольких международных городах, включая Гонконг, Лондон и Стамбул. Она говорит на английском, арабском и мандаринском языках в дополнение к своему родному языку и, когда ее прижимают спиной к стене, показала себя чрезвычайно смертоносным убийцей. Не позволяйте ее внешности ввести вас в заблуждение, с этой леди следует обращаться с предельной осторожностью ".


"По-моему, она выглядит не так уж плохо", - ответил Харват.


"Как бы то ни было, ты должен быть с ней особенно осторожен. Ни в коем случае не стоит ее недооценивать. Теперь ее отец время от времени использовал ее для некоторых своих более деликатных поручений, и она была известна как своего рода доверенное лицо для него. Он был одержим этим заговором генералов, и в конечном итоге это стоило ему работы, хотя Советы так и не смогли доказать, что он пытался вывести нас на чистую воду. По-видимому, Иванов был очень похож на Гувера в своих досье, которые он вел на людей, и один этот факт, вероятно, был единственной причиной, по которой его так и не уволили. Он, вероятно, напугал слишком многих людей тем, что он застегнул на все пуговицы. Мы считаем, что он, скорее всего, передал некоторые, если не все, свои файлы дочери перед смертью. По крайней мере, так думают наши аналитики после того короткого промежутка времени, который у них был, чтобы ознакомиться с его досье ".


"И что заставляет вас верить, что если эта женщина действительно что-то знает, то она поделится этим со мной?"


"Отец не был коммунистом. Он был скорее националистом, который ставил благо своей страны, часто в ущерб своей карьере, выше корыстных желаний своего правительства. Из того, что мы видели, "дочь" во многом воплощает ту же идеологию. Если у нее есть какая-либо информация, президент абсолютно уверен, что вы сделаете все возможное, чтобы вытянуть это из нее ".


"Что это значит?" - спросил Харват, который, бросив последний взгляд на фотографию Александры Ивановой, положил папку на кофейный столик.


"Это слова президента, не мои, так что воспринимайте их как хотите".


"Держу пари, я знаю, что это значит", - сказал Карлсон, который взял папку и рассматривал фотографию. "Боже, эта цыпочка горячая. Знаешь, когда все это закончится, Харват, может быть, ты мог бы...


"Положи эту папку на место", - рявкнул Моррелл. "Вам не разрешено видеть, что там внутри".


"Если так выглядит "трудное" задание, " сказал Карлсон, откладывая папку, - то я прямо сейчас поменяюсь с тобой местами, Харват".


"Спасибо, но нет, спасибо", - ответил Харват. "Я думаю, что смогу вытерпеть это".


"Что подумает твоя подружка о том, что ты флиртуешь с такой милой русской красоткой?" - спросил Авильяно, который взял папку и теперь рассматривал фотографию.


"Насколько я могу судить, " ответил Скот, " она ничего не узнает".


"Молодец", - сказал Карлсон, заглядывая через плечо Авильяно, чтобы еще раз взглянуть на фотографию. "То, что происходит за железным занавесом, остается за железным занавесом".


"Черт возьми! Никто больше не прикасается к этому файлу, я правильно понял? На самом деле, - сказал Моррелл, выхватывая папку у Авильяно и поворачиваясь к Харвату, - вы увидели здесь все, что вам нужно было увидеть?"


Харват кивнул головой.


"Хорошо", - ответил Моррелл. "ДеВольф, кинь мне пакет для сжигания".


"Смогу ли я сначала увидеть фотографию?" - спросил эксперт по коммуникациям.


"Что это, черт возьми, такое, давайте заключим сделку? Нет, вы не можете сначала увидеть фотографию. Ты можешь вручить мне пакет от ожогов и сохранить свою гребаную работу. Как насчет того, чтобы заключить сделку?"


"Эй, все остальные должны увидеть, как выглядит эта русская цыпочка. Я не знаю, почему я -"


"Ладно, черт возьми. Если это заставит тебя заткнуться, дай мне пакет для сжигания, и я покажу тебе эту гребаную картинку. Господи, вы, ребята, заноза в заднице ".


Девольф подмигнул Харвату, когда тот принес Морреллу одну из специальных, тяжелых, обшитых свинцом сумок. Верный своему слову, Моррелл позволил Девольфу мельком взглянуть на фотографию, прежде чем положить всю папку в сумку. В отличие от дипломатических мусорных пакетов, в которые помещали измельченные секретные документы, а затем отправляли их в мусоросжигательную камеру для последующего сжигания, модифицированный полевой мусорный пакет, который имели при себе Моррелл и его команда, обеспечивал универсальную покупку для уничтожения секретных материалов. Запечатав верхнюю часть пакета, Моррелл поставил его на пол и наступил на него ногой, разбив пузырьки с агрессивными химикатами внутри, которые быстро разъели файл и не оставили в пакете ничего, кроме размокшей мякоти.


"Итак, как мне встретиться с этим русским агентом СВР?" - спросил Харват, возвращая разговор в нужное русло.


"Мы работаем над этим прямо сейчас, но сначала нам нужно сосредоточиться на том, чтобы доставить вас в Россию", - ответил Моррелл.


"И как мы планируем это сделать? Опять бычье?"


"Вроде того. Ты едешь с нами, чтобы забрать Фрэнка Лейтона ".


"Где он?"


"Его операция немного отличалась от других. Мы знаем, что он был моряком. Он должен был доставить свою ядерную боеголовку прямо в гавань Санкт-Петербурга, так что, если он не переместился оттуда, где была спрятана его ядерная боеголовка, чему нет причин верить, у него есть, прямо сейчас он находится на маленьком необитаемом острове у побережья Финляндии. Поскольку русские знают о нем столько, сколько они знают, он нам больше не нужен. План состоит в том, чтобы мы доставили его и его устройство в безопасное место на материке, в то время как вы отправитесь на его лодке в Балтийское море в направлении Санкт-Петербурга ".


"Прямо в объятия российского флота. Это не кажется таким уж приятным ".


"Не волнуйся, - сказал Моррелл, - тебе помогут".


"Помощь от кого?"


"Вы будете работать с командой морских котиков, размещенной на борту американского корабля "Коннектикут". Моррелл заметил внезапную перемену в выражении лица Харвата. "Чувствуешь себя немного лучше из-за этого сейчас?"


"Возможно, но как вы планируете добраться до Лейтона, если русские держат его под наблюдением?"


"Мы будем использовать новую усовершенствованную систему доставки морских котиков военно-морского флота".


Будучи частью Специальной группы разработки боевых действий военно-морского флота - аналитического центра SEAL в Литл-Крик, штат Вирджиния, где разрабатываются новое оружие, оборудование, системы связи и тактика, Харват был хорошо знаком с 65-футовой мини-подводной лодкой, известной как ASDS, которая могла скрытно высаживать оперативников практически на расстоянии плевка от любой береговой линии в любой точке мира.


"Это может вывести вас в поле зрения русских, - сказал Харват, - но как насчет Фрэнка Лейтона? Этот парень - бывший армейский разведчик. Ты не можешь просто подойти к нему и сказать: "Сюрприз! Мы хорошие парни, и планы изменились." Если он не знает, что ты придешь, кто знает, что он сделает ".


"Мы знаем", - сказал Моррелл. "Он на задании "сделай или умри ", и если его застигнут врасплох, его возможности будут очень ограничены. Ни один из возможных сценариев не является тем, который мы готовы принять. Вот почему тебе нужно восстановить связь и подготовить его к нашему прибытию ".


"Почему я?"


"Потому что ты уже говорил с ним однажды. Если мы подключим к делу кого-нибудь еще на этом этапе, это может выбить все из колеи ".


В свете того факта, что они обсуждали операцию на воде, Харвату не очень понравился выбор слов Моррелом.


"У нас есть одна очень серьезная проблема", - ответил Харват. "Лейтон ожидает, что наш следующий контакт будет через план экстренных контактов, разработанный Гэри Лоулором, и я понятия не имею, что это такое ".


Оставалось меньше четырех часов, и Харвату стало интересно, каким, черт возьми, будет его следующий шаг. Достав свой мобильный телефон, он набрал номер Германа Тоффла в больнице, чтобы узнать последние новости о Гэри.


"Он все еще в операционной, " сказал Герман, " но, похоже, врачи готовятся к закрытию. Я собирался дождаться, пока они закончат и отвезут его в реанимацию, прежде чем звонить тебе ".


"Как долго?" - спросил Харват.


"Судя по тому, что сказала медсестра, от сорока пяти минут до часа, но это только для завершения операции. Он под общим наркозом. Никто не знает, сколько времени пройдет, пока он придет в себя и когда он сможет общаться ".


"Я уже в пути", - сказал Харват, вешая трубку. Повернувшись к Морреллу, он сказал: "Мне нужны ключи от твоей машины и Девольфа".


"Что случилось?" - спросил Моррелл, бросая Харвату ключи от своего проката.


"У меня есть идея, как мы могли бы нанести немного помады на эту свинью. Если я прав, возможно, мы сможем предотвратить слишком уродливое развитие событий слишком рано ".

ГЛАВА 30


AХарват включил бортовую навигационную систему арендованного автомобиля и выбрал пункт назначения - кампус Вирхов-Клиникум берлинской больницы Шарите, расположенный на берегу берлинского канала Шпандау, Девольф поиграл с передатчиком Гэри burst, пытаясь найти способ проникнуть в программу шифрования.


"Вы говорили о цифровых кодах", - сказал Харват, ускоряясь на перекрестке, чтобы избежать светофора. "В SEALs у нас обычно был бы четырехзначный код с резервным копированием на случай, если первый был когда-либо взломан. Чтобы наша система заработала, мы бы взяли любой текущий код и вычли дату того дня. Это было все ".


"По сути, так это и работает. Ваши миссии, вероятно, были похожи на те, в которых участвовали мы. Нам нужно было бы только осуществлять пакетные передачи обратно в структуру командования и контроля, а не другим оперативникам на местах, так что вам не понадобилось бы много дополнительных кодов ".


"Совершенно верно".


"Вот когда это просто. Как специалист по связи, я должен сам устанавливать наши шифровальные коды. Я хотел чего-то значительного, что я мог бы всегда помнить, поэтому, когда я мог, мне нравилось использовать важные даты из Войны за независимость. Моим любимым был 418-й."


"18 апреля?" - спросил Харват.


"Ага. 18 апреля 1775 года. Мы бы вычли 418 из 1775, а затем добавили дату того дня, в который мы передавали. Таков был наш кодекс. Что касается сообщений, 18 апреля 1775 года было одним из самых исторических."


"19 апреля произошли битвы при Лексингтоне и Конкорде", - сказал Харват, помолчав несколько мгновений, пока он думал, прежде чем ответить. "Тогда прошлой ночью Полу Ревиру было бы предъявлено обвинение в передаче сообщения в Конкорд о приближении британцев".


"Очень хорошо", - ответил Девольф. "Ты знаешь свое дело".


"Да, я только хотел бы знать, что такое Гэри".


"Кажется, ты знаешь его довольно хорошо. Как я уже сказал, это, вероятно, будет что-то важное для него и что его оперативникам будет легко запомнить. У вас есть какие-нибудь идеи, какие номера были бы запоминающимися или значимыми для Гэри? Это должны быть цифры, к которым могли бы относиться и его люди ".


Харват ломал голову над строками цифр, которые могли бы что-то значить для Гэри, но которые также имели бы значение для его оперативников. Однако это означало, что что-либо личное для Гэри, вроде его юбилеев или выступлений, не подходило, и поэтому Скот сразу же отклонил это. Трудность заключалась в том, что Гэри не только не был компьютерщиком, но и не очень разбирался в цифрах. На самом деле, подумал Харват, вероятно, это был бы спор о том, что он ненавидел больше-компьютеры или математику.


Когда дело доходило до логистики и организационной компетентности, Гэри обладал обоими этими качествами в полной мере, но нравится это или нет, старику пришлось бы использовать какую-то математику, чтобы организовать свои пакетные передачи. Харват подумал, может быть, он слишком много думает о стоящей перед ним проблеме. Будь проще, глупый, услышал он где-то на задворках своего сознания.


Остаток поездки он провел, пытаясь освободить партнера, но без особой удачи.


Когда они прибыли в больницу, Герман ждал их на посту медсестер. Харват быстро представил Девольфа, а затем последовал за Германом по коридору в послеоперационную палату, где Холленбек и Лонго стояли на страже снаружи.


"Они только что привезли Гэри", - сказал Холленбек.


"Как у него дела?" - спросил Харват. "Он уже пришел в себя?"


"С ним доктор Трэвик. Это довольно серьезно", - ответил Лонго, отступая в сторону и придерживая дверь открытой для Харвата. Когда Герман и Девольф попытались последовать за ними, Лонго поднял руку. "Внутри уже слишком много людей. Я уверен, что вы, ребята, сможете понять."


Харват оглянулся и вежливо кивнул своим спутникам, что означало, что он справится сам.


"Конечно", - ответил Герман. "Мы понимаем. Шотландец, если тебе что-нибудь понадобится, мы будем в зоне ожидания ".


Скот благодарно улыбнулся и толкнул двойные двери, где медсестра быстро преградила ему путь и указала на раковину, где ему нужно было помыться.


Вымыв руки, Харват надел стерильный бумажный "костюм кролика" вместе со шляпой, пинетками и маской, а затем присоединился к Скипу Трэвику рядом с кроватью Гэри Лоулора.


"Как у него дела?" - спросил Скот, услышав ритмичный щелчок аппарата искусственной вентиляции легких и увидев трубку, торчащую изо рта Гэри. Мириады мониторов с яркими дисплеями тихо жужжали и пищали вокруг изголовья кровати Лоулора, как будто они собрались вместе, чтобы сформировать своего рода защитный технологический ореол.


"Не очень", - ответил Скип. "Пуля лишь задела его сердце, но сумела нанести серьезный ущерб артериям и задела аорту. У него произошла остановка сердца из-за глубокой гипотермии. Им пришлось сделать сердечно-легочное шунтирование ".


"Господи", - сказал Харват. "С ним все будет в порядке?"


"На данный момент никто не уверен. Это выглядит не очень хорошо ".


"Как ты думаешь, когда он придет в себя?"


"Это была довольно долгая операция. Анестезиолог сказал мне, что он использовал изофлуран. Это средство для вдыхания, поэтому мы должны подождать, пока легкие Гэри выведут его из организма, прежде чем он придет в себя ".


"О каком количестве времени мы здесь говорим? У меня есть к нему несколько очень важных вопросов ", - ответил Харват.


"Вероятно, минут двадцать-тридцать, но, Скотт, ты должен быть готов к тому, что он может оказаться не в состоянии ответить ни на один из твоих вопросов".


"Они собираются экстубировать его, когда он очнется, верно?"


"Наверное, нет. Они захотят понаблюдать за ним некоторое время и посмотреть, как у него дела, а затем будет принято решение. Если они посчитают, что он недостаточно силен, они оставят его в вентиляционном отверстии ".


"Сможет ли он писать? Я дам ему ручку и блокнот ".


"Шотландец, послушай. Гэри уже не молодой человек. Поверх пулевого ранения он отсосал много крови, и им пришлось вставить нагрудную трубку. Он также получил несколько очень серьезных ударов по голове, что означает высокую вероятность того, что у него также есть острые внутричерепные травмы. Его способности, особенно к общению, могут быть серьезно нарушены ".


"Скип, если мне придется сидеть здесь и делать заметки, пока мужчина моргает азбукой Морзе, то я собираюсь это сделать. Информация, которой он обладает в своей голове, имеет решающее значение для нашего задания ".


"Я понимаю это и, поверьте мне, я ценю, что здесь поставлено на карту. Я просто хочу, чтобы вы были готовы на случай, если он не сможет вам ничем помочь ".


"Если он не сможет, " сказал Харват, придвигая стул к кровати Гэри Лоулора и садясь, " у нас у всех будут большие неприятности".


Одна из медсестер послеоперационной палаты первой заметила, как трепещут веки Гэри Лоулора. Она проскользнула мимо дремлющего Харвата и заговорила с Гэри по-английски, проверяя его жизненные показатели. Трэвик, который разговаривал в другом конце палаты с одной из других медсестер, увидел суматоху и быстро подошел к кровати. Харват, теперь окончательно проснувшийся, отодвинул стул и встал, наблюдая, как медсестра успокаивает своего слабонервного пациента и убеждает его не поддаваться желанию вытащить трубку.


Когда Гэри достаточно пришел в себя, и она была уверена, что он не собирается пытаться вытащить трубку из трахеи, она кивнула доктору Трэвику, а затем подошла к изножью кровати, чтобы сделать пометки в его карте.


Доктор Трэвик взглянул на показатели Лоулора и покачал головой, прежде чем повернуться к Скотту и сказать: "Самое большее, пару минут, Скотт. Понятно? Не торопись. И что бы вы ни делали, не расстраивайте его ".


Харват кивнул головой, заверяя Скипа, что он понял, а затем придвинул свой стул обратно к кровати, когда Скип и медсестра оставили их одних. Глаза Лоулора были открыты, но он, казалось, не сосредотачивался ни на чем конкретном.


"Гэри?" - спросил Скот, пытаясь привлечь его внимание. "Это я, Шотландец. Ты меня слышишь?"


Это заняло мгновение, но глаза Лоулора медленно перемещались, пока не встретились с лицом Харвата. Скот не был уверен, но ему показалось, что он уловил проблеск узнавания. Взяв мужчину за руку, он сказал: "С тобой все будет в порядке. Вы находитесь в берлинской больнице Шарите. В тебя стреляли, но сейчас все в порядке. Как только состояние вашего здоровья стабилизируется, мы перевезем вас в Ландштулль." Региональный медицинский центр Ландштула, расположенный в пяти километрах к югу от авиабазы Рамштайн в немецкой земле Рейнланд-Пфальц, был крупнейшей американской больницей за пределами Соединенных Штатов. Там Лоулор получил бы не только постоянную медицинскую помощь, в которой он нуждался, но и безопасность, поскольку LRMC находился на постоянной американской военной базе.


Лоулор отпустил руку Харвата и слабо изобразил надпись. Он хотел ему что-то сказать. Вот и все, что нужно делать медленно, подумал Харват.


Он достал ручку и блокнот, которые позаимствовал у одной из медсестер, и, подняв руку Гэри, помог ему зажать ручку в кулаке и положил ее на блокнот так, чтобы он мог ее видеть.


Каждое движение его руки было чрезвычайно сложным, и что бы он ни делал, казалось, длилось целую вечность. Наконец, он закончил и начал медленно обводить круги вокруг того, что написал в блокноте. Харват посмотрел вниз и увидел буквы HD, за которыми следовал знак вопроса. Они не имели для него никакого смысла, и он решил надавить сильнее. "Я говорил с Фрэнком Лейтоном и -"


Лоулор не слушал. Он снова начал писать. H.E.L.M.


Харвату стало интересно, знал ли Гэри вообще, что он был в комнате и разговаривал с ним.


Закончив писать, Гэри еще раз обвел круг в блокноте. Харват посмотрел вниз и увидел имя Хельмут с другим вопросительным знаком рядом с ним. Он, должно быть, имел в виду Хельмута Дрегара, но почему? Почему после всех этих лет он должен думать о нем? Харват остановился на мгновение и понял, что, вероятно, не проходило и дня, чтобы Гэри не думал о нем. В конце концов, он убил жену этого человека.


"Хельмута давно нет", - сказал Скот. "Ты убил его сам". Он ждал какого-нибудь ответа, но все, что он увидел, была усталость. Он решил настаивать. "Останься со мной, Гэри. Мне нужна ваша помощь. Фрэнк Лейтон испытывает меня, и мне нужно -"


И снова его прервал замученный текст Лоулора. Это ни к чему его не привело. Лоулор просто не был с этим согласен. Харват наблюдал, как он начал рисовать больший круг вокруг имени Хельмута, и решил сделать последний снимок.


Положив свою руку поверх руки Гэри, он остановил его от бесконечного круга, который он рисовал, который почти разрывал бумагу, и посмотрел прямо в глаза своему другу. "Гэри, это очень важно. Ты должен меня выслушать. Обратите внимание на то, что я говорю ".


Измученный попытками донести свое послание, Лоулор обмяк. Его веки, казалось, тяжелели, и казалось, что он был на грани того, чтобы снова заснуть.


"Гэри", - сказал Скот. "Ну же. Мне нужно связаться с Фрэнком Лейтоном через пункт экстренной связи. Мне нужно знать, как я это делаю ".


Лоулор с трудом разлепил веки и, крепче сжав ручку, нарисовал прямоугольник, а затем перевернутую U поверх него. Харват секунду смотрел на это, а затем догадался, что он видит.


"Это чемодан?"


Лоулор ничего не сказал.


"Гэри, я хочу, чтобы ты постучал ручкой один раз для "да", два раза для "нет"."


Он постучал ручкой один раз.


"Это чемодан, хороший. Это чемодан Фрэнка Лейтона?"


Два нажатия - нет.


"Это твой чемодан?"


ДА.


"Что насчет этого? В твоем чемодане что-нибудь есть?"


ДА.


Харват понизил голос. "Это импульсный передатчик?"


Лоулор на мгновение замолчал; единственным звуком между ними был металлический щелчок вентилятора. Затем он постучал ручкой один раз для да.


"Ладно. У меня есть твой передатчик", - сказал Харват.


Лоулор нарисовал вопросительный знак на блокноте.


"У вас с Фрэнком Лейтоном в ваших домах были кружки из паба "Лейдик". Мне повезло".


Одно нажатие - да.


Харват улыбнулся ответу Гэри. Может быть, он все-таки был там, внутри. "Я вступаю в контакт с Лейтоном, или он вступит в контакт со мной? А как насчет шифровального кода?"


Лоулор был расстроен и медленно постукивал ручкой снова и снова.


"Мне жаль", - сказал Харват. "По одному вопросу за раз".


Одно нажатие - да.


"Позвонить ли мне Лейтону?"


Два нажатия - нет.


"Значит, он мне звонит?"


Одно нажатие - да.


"Хорошо, где?"


Лоулор жестом показал Харвату перевернуть страницу на чистую, и когда он это сделал, Гэри начал пытаться что-то написать, затем сдался и нарисовал корону с буквой G в центре, а под ней буквы "Мадам".


Отлично, подумал Харват, еще больше тарабарщины.


"Это то самое место?" - спросил Харват, наблюдая за ручкой, ожидая, что Гэри выведет свой ответ. Прошло несколько мгновений. Харват поднял глаза и увидел, что глаза Гэри закрыты. "Давай, Гэри. У меня осталось всего несколько вопросов. Ты со мной?"


Харват услышал, как ручка коснулась блокнота, что, по его мнению, означало "да", но когда он посмотрел вниз и увидел, как она выпала из руки Гэри, воздух послеоперационной палаты пронзил пронзительный свист.


Трэвик подбежал, бросил один взгляд на Гэри, а затем проверил мониторы над его кроватью. "Черт!" - воскликнул он. "У него начинается фибрилляция желудочков. Медсестра! Синий код. Принесите мне дефибриллятор ". Повернувшись к Харвату, он сказал: "Снаружи. Сейчас!"


Харват неохотно взял блокнот, в котором писал Гэри, и, пятясь, вышел из комнаты. Последнее, что он увидел, была команда медсестер, собравшихся вокруг кровати, помогающих Скипу готовить Гэри, когда дефибриллятор подкатили и включили.


За пределами послеоперационной палаты Холленбек и Лонго все еще стояли на страже. Харват рассказал им о том, что произошло, и все они молча стояли вокруг, пока десять минут спустя не появился Скип и не сообщил, что Гэри снова отправили в операционную. Это выглядело не очень хорошо, и Скип предложил Харвату устроиться поудобнее, поскольку, вероятно, это займет какое-то время.


Холленбек и Лонго последовали за Трэвиком в операционную, в то время как Харват отправился на поиски Германа и Девольфа. Он застал их за просмотром телевизора в маленькой комнате ожидания рядом с отделением интенсивной терапии.


"Как он?" - спросил Герман, когда Харват вошел.


"Нехорошо", - ответил Скот. "Он был в сознании всего несколько минут, а затем упал. Они только что забрали его обратно в операционную ".


"Мне жаль это слышать", - сказал Девольф, вставая и убавляя громкость телевизора. "Вам удалось с ним вообще поговорить?"


"Не совсем. Он все еще был интубирован, и Скип сказал, что он, возможно, перенес какую-то черепно-мозговую травму во время своего испытания. Лучшее, что я мог сделать, это задавать вопросы, пока он строчил в этом блокноте ", - сказал Харват, показывая его. "Тем не менее, ничто из этого не имеет особого смысла".


Харват схватил стул и положил страницы из блокнота себе на колени. "Как я уже сказал, " начал он, " во всем этом нет особого смысла. Гэри просто хотел узнать о человеке, который убил свою жену пятнадцать лет назад."


"Как вы думаете, почему он мог это сделать?" - ответил Девольф.


Харват еще раз взглянул и сказал: "Понятия не имею. Я думаю, это было то, о чем Скип пытался меня предупредить. Повреждение его головы, возможно, нарушило его способность сосредотачиваться и общаться должным образом ".


"Знал ли он, что ты с ним разговаривал?"


"Он, казалось,. Когда я задавал ему несколько вопросов типа "да" или "нет", он в ответ постукивал ручкой по блокноту. Один раз за да и дважды за нет ".


"Что там на последней странице?" - спросил Герман.


"В этом еще меньше смысла", - сказал Харват, беря листок бумаги и вглядываясь в него. "Он нарисовал это после того, как я спросил его, где находится пункт экстренной связи. По правде говоря, для меня это выглядит как знак банды ".


"Может быть, это место или какая-то локация", - ответил Герман.


"Или подсказка к тому, где он прятал свое печенье, когда был маленьким мальчиком", - ответил Харват. "Я не могу поручиться за подлинность чего-либо из этого".


"Отойди на секунду. Как выглядит рисунок?" - спросил Девольф.


"Это корона с G внутри и какими-то буквами под ней", - ответил Харват.


"Корона с G внутри?" - спросил Герман. "Дай мне посмотреть на это".


Харват передал страницу Тоффлу, который достал очки из кармана пальто и рассмотрел поближе.


"Когда ты начал носить очки, Герман?" - спросил Скот.


"Не твое дело, и ты никогда этого не видел", - ответил Тоффл.


"Эй, " сказал Харват, - носить очки - это твое дело. И если это так, как вы этого хотите, то я никогда ничего не видел ".


"Не мои очки, ты Бледная Фотка. Этот символ. Вы никогда не видели этого раньше?"


Харват, который был уверен, что Blöde Fotze - это не ласкательное прозвище, наклонился ближе к Герману, чтобы еще раз взглянуть на рисунок Лоулора. "Абсолютно нет", - сказал он после более тщательного осмотра. "Я никогда не видел этого раньше. А ты?"


"Может быть. Позвольте мне спросить вас кое о чем о вашем друге Гэри Лоулоре."


"Герман, если ты знаешь, что это за символ", - сказал Харват, в его голосе звучала смесь нетерпения и разочарования, - "давай сделаем это. Не ходи со мной вокруг да около ".


"Как бы мне выразиться поделикатнее?" ответил Тоффлу.


"Герман. Трахайся деликатно. У нас нет на это времени. Что, черт возьми, это такое?"


Герман сделал паузу то ли для пущего эффекта, то ли чтобы придумать, как лучше всего озвучить свое открытие. Харват подозревал, что это последнее, и его подозрения подтвердились, когда Тоффл сказал: "Это логотип борделя под названием "Король Георг". Он расположен в районе Штеглиц."


"Вы уверены?" - спросил Харват.


"Позитивный".


Харват был хорошо осведомлен о склонности своего друга к распущенным женщинам; Герман Тоффл утверждал, что от этой черты характера он от всего сердца отказался, когда женился.


Тоффл посмотрел на своего друга, а затем сказал: "Король Георг на самом деле неплохой выбор для точки соприкосновения. Он открыт в любое время, и не будет выглядеть странным, если кто-то увидит, как он входит или выходит оттуда. Что меня смущает, так это эти три буквы "М М Е" под логотипом ".


"Они должны что-то отстаивать".


Харват посмотрел на свой хронограф Kobold Phantom. "Что ж, у нас осталось меньше двух часов, поэтому я предлагаю надеть шапки для размышлений".


"Позвольте мне взглянуть на это", - сказал Девольф, когда он пересек комнату, взял бумагу у Тоффла и изучил ее. "Харват, я не могу поверить, что ты пропустил это".


"Что пропустил?"


"Я думал, вы говорите по-французски", - ответил эксперт по коммуникациям, передавая ему рисунок.


"Немного, да". Харват присмотрелся внимательнее, и тут его осенило. Улыбаясь, он сказал: "Теперь мы знаем, к кому обратиться, когда доберемся до "Короля Георга"".


"Как ты до этого додумался?" - потребовал Тоффл, забирая страницу назад и просматривая ее.


"М-м-е, Герман", - ответил Харват.


"Да, и что?"


"Это французская аббревиатура от Madame".

ГЛАВА 31


Fсначала заведение по производству порнофильмов, а теперь бордель.Харват всегда думал, что Амстердам - самая колоритная столица Европы, но он начал менять свое мнение.


"Король Георг" выглядел как любое другое пятиэтажное здание из серого камня в Берлине. С его красивыми балконами и декоративными лилиями из металла, закрывающими окна со средниками на первых трех уровнях, это могло бы быть штаб-квартирой успешной многонациональной компании или многоквартирным домом.


Припарковав машину, троица поднялась по короткой каменной лестнице, которая вела к большой двери, выкрашенной в приглушенный зеленый цвет и украшенной латунными вставками. Герман позвонил в звонок, и когда по внутренней связи раздался голос, он представился как "герр Тоффл".


"Ты водишь меня во все лучшие места", - сказал Харват, когда дверь открылась, и Герман толкнул ее.


"Не шути", - ответил Тоффл. "Это одно из лучших мест во всем Берлине".


Порог мраморного фойе был перекрыт длинной персидской дорожкой, ведущей прямо к огромному металлоискателю. По бокам металлоискателя стояли два колоссальных охранника. Их бритые головы и массивное телосложение резко контрастировали с темными костюмами с Сэвил-роу, безупречно завязанными шелковыми галстуками и туфлями от Джона Лобба ручной работы, сшитыми на заказ.


"О-о", - сказал Девольф Харвату вполголоса.


"Что? Ты такой же симпатичный, как эти парни, и с десятью тысячами дополнительно мог бы одеваться так же красиво ", - ответил Скот.


"Очень смешно, Харват. Я имел в виду металлоискатель. Что-то подсказывает мне, что это не тот бизнес, который приветствует тяжелое железо ".


"Вы хотите сказать, что пришли вооруженным?"


"Верно. И у тебя нет ничего, кроме твоей искрометной индивидуальности ".


"Не волнуйся", - улыбнулся Харват. "Я уверен, что Герман обо всем позаботился".


В этот момент Тоффл, прихрамывая, прошел через металлоискатель, и его сигнализация немедленно сработала. Харват и Девольф отошли в сторону и ждали.


Двое охранников подошли к Герману и попросили его поднять руки. Большой немец вежливо улыбнулся и начал делать, как они просили. Как только они оказались достаточно близко, его руки взметнулись в движении, которое, казалось, бросало вызов самим законам физики. Двое охранников остались в клубке мятой, но дорогой ткани, без своего оружия, которое Герман теперь наставил на них.


"О, черт", - сказал Девольф, который быстро вытащил пистолет, чтобы поддержать Тоффла.


Прошло несколько напряженных секунд. Затем оба охранника и Герман начали смеяться.


Держа указательные пальцы на спусковых скобах, Тоффл ослабил хватку и крутанул пистолеты, чтобы вернуть их назад прикладами вперед.


"Что, черт возьми, это такое?" - спросил Девольф, не уверенный в том, что он видит.


Харват начал смеяться. Он вспомнил, как был морским котиком и впервые встретился с Германом на перекрестных тренировках. Герман любил подкрадываться к людям и красть их оружие без их ведома. Более того, у него было особое пристрастие к этому. Харват, однако, был единственным человеком, над которым он никогда не мог одержать верх. "У тебя все еще есть это, Герман".


"Конечно, хочу. На самом деле я никогда не терял его ".


"Что, черт возьми, происходит?" - снова спросил Девольф.


"Убери свой пистолет, - сказал Харват, - прежде чем в кого-нибудь выстрелишь".


Девольф сделал так, как ему было сказано. "Я никогда не видел ничего подобного".


"У каждого должен быть хотя бы один хороший трюк", - сказал Герман. "Теперь, джентльмены, я хотел бы познакомить вас с Кифером и Вернером". Герман не назвал имен Харвата и Девольфа, а Кифер и Вернер, будучи профессионалами, какими они были, не стали их называть.


После того, как мужчины пожали друг другу руки, охранники провели Харвата и Девульфа мимо металлодетектора.


"Ты уверен, что зарекся посещать эти места?" - сказал Харват Герману, когда они шли по короткому коридору к стильной приемной. "Парни у дверей, похоже, знали тебя очень хорошо".


"Они бывшие военные. Их дядя - мой старый друг. Я обеспечил им здесь работу ", - сказал Герман, провожая двух своих коллег в прекрасно обставленную приемную.


"Герр Тоффл", - воскликнула привлекательная блондинка лет двадцати пяти, которая вышла из-за украшенного резьбой деревянного стола, чтобы поприветствовать своего гостя. "Как приятно видеть вас снова". Она была одета в идеально сшитый блейзер с правильным намеком на облегание ее идеальной формы груди. Ее юбка, хотя и была немного выше середины бедра, по-прежнему была со вкусом подобрана по крою и умело пересекала дразнящую грань между откровенностью и сокрытием одновременно.


"Привет, Никси", - сказал Герман, пожимая две руки, которые протянула ему молодая женщина, и целуя ее в обе щеки. "Как дела?"


"У меня все хорошо, герр Тоффл. Спасибо, что спросили ", - ответила Никси, которая повернулась к Харвату и Девульфу и сказала: "Вы собираетесь избаловать девушек, приводя с собой таких красивых коллег. Может быть, нам следует попросить Кифера и Вернера составить вам компанию этим вечером для вашей же безопасности ".


Харват должен был признать, что женщина была безупречна - как в своей внешности, так и в том, как она обращалась со своими клиентами. Она напомнила ему VIP-консьержек, которых он видел в Лас-Вегасе, которым было поручено присматривать за крупными игроками отеля. Это была очень похожая ситуация. Хотя они относились к вам с уважением и изрядной дозой внимания и лести, итог был тот же. Они хотели, чтобы вы потратили как можно больше денег и с удовольствием потратили их, чтобы вы вернулись снова. Хотя это был бордель, Харвату пришлось признать, что, судя по тому, что он видел до сих пор, это было классное представление.


"К сожалению, - сказал Герман, " этим вечером мы здесь не для удовольствия. Это скорее деловой звонок ".


На мгновение Никси казалась удрученной. Но в одно мгновение к ней вернулось ее профессиональное поведение, лишь намек на детскую надутую губку задержался на ее чрезвычайно полных красных губах.


"Да", - подумал Харват, эта женщина действительно была профессионалом. Если остальные женщины в "Кинг Джордж" были такими же, как Никси, он не мог не задаться вопросом, как какой-либо мужчина вообще выходил оттуда с деньгами, оставшимися в карманах.


"Ну, когда все уладится, может быть, вы согласитесь остаться?" - спросила Никси, непревзойденная продавщица.


"Может быть, в следующий раз", - сказал Герман с улыбкой. "Нам нужно поговорить с Гердой. Она дома, пожалуйста?"


Харвата не должно было удивить, что Герман знал мадам по имени, но тем не менее это удивило. Он посмотрел на Девольфа, который стоял перед плоским монитором в позолоченной рамке, показывающим то, что выглядело как кадры с показа мод Victoria's Secret, но Харват предположил, что это рекламный материал, посвященный персоналу "Короля Георга".


"Боже, Карлсон и Авильяно пожалеют, что пропустили это", - сказал Девольф, чьи глаза были прикованы к экрану. "Думаю, я только что влюбился. Ага. О, вау! Это просто случилось снова. Эти женщины невероятны ".


"Полегче, Триггер", - сказал Харват. "Вы, ребята, так хорошо финансируетесь, что хитрый Рикки ни за что не позволил бы вам тратить на что-то подобное. И вы могли бы накопить на недельные суточные и не были бы в состоянии заплатить за то, что вы там смотрите. Так что сделайте себе одолжение и отойдите от монитора. Вот и все, отойди от монитора".


Девольф сделал, как предложил Харват, и присоединился к своим коллегам за столом Никси.


Вешая трубку, привлекательная блондинка сказала: "Извините, герр Тоффле, но, похоже, фрау Путцкаммер недавно отозвали, и она еще не вернулась".


"У вас есть номер мобильного телефона, по которому мы могли бы с ней связаться?"


"Я уже пытался использовать ее под рукой, но ответа не было. Я надеюсь, что в этом нет ничего серьезного ".


Герман посмотрел на Харвата. "Сколько у нас времени?"


"Меньше сорока пяти минут", - ответил Харват, проверяя своего Кобольда.


"Вообще-то, Никси", - ответил Герман. "Это очень серьезно, и у нас не так много времени".


"Герр Тоффл, если я могу чем-то помочь вам, пожалуйста, скажите об этом".


Герман снова посмотрел на Харвата, раздираемый вопросом, как многим он должен поделиться с Никси. Когда Харват слегка приподнял свои часы и постучал по ним, Герман решил, что у них есть время только для прямого подхода. "Много лет назад Герда, фрау Путцкаммер, тесно сотрудничала с группой американских военных, и теперь один из них был очень тяжело ранен здесь, в Берлине. Мы считаем, что он был другом фрау Путцкаммер и что, если бы она знала о его ситуации, она захотела бы ему помочь ".


"Конечно", - сказала Никси. "Она часто говорила об американских военных, которые были одними из ее лучших клиентов".


"Я уверен, и это очень любезно с ее стороны, но эти люди были очень серьезными, элитными солдатами. Мы не говорим об обычных американских солдатах. Эту группу фрау Путцкаммер определенно запомнила бы ".


Внешность Никси, казалось, смягчилась. "Когда эти люди могли оказаться в Берлине?"


"До того, как рухнула стена. Они были небольшой группой, обвиненной в ...


"За лучшую жизнь?" - спросила Никси, обрывая предложение Германа.


"Да", - ответил Харват. "Но откуда ты мог это знать?"


"Позвольте мне попросить кого-нибудь заменить меня, и мы сможем поговорить", - сказала Никси, нажимая одну из множества кнопок на своем телефоне и быстро произнося слова по-немецки. Несколько мгновений спустя потрясающая рыжеволосая женщина вышла из незаметной боковой двери, чтобы сменить Никси, которая затем проводила своих гостей из приемной в небольшой лифт.


Они поднялись на пятый этаж, где лифт поднял их в великолепный, наполненный антиквариатом пентхаус.


Это была часть "Короля Георга", которую даже Герман, по-видимому, никогда раньше не видел. "Frau Putzkammer"s abode?" он спросил.


"На самом деле, это наш дом", - ответила Никси.


"Ты хочешь сказать, что вы с Гердой такие?"


"Мать и дочь", - сказала Никси, обрывая Германа, прежде чем он смог сказать, какими, по его мнению, на самом деле были их отношения. "Мое полное имя Вивека Николле Путцкаммер".


"Я понятия не имел", - сказал ошеломленный Герман.


"Не многие люди так делают. Именно этого всегда хотела мама. После окончания частных школ-интернатов во Франции и Швейцарии я получил степень бакалавра в Университете Южной Калифорнии и степень MBA в Kellogg в Чикаго, затем я вернулся домой в Берлин, чтобы помогать управлять семейным бизнесом."


"И, судя по всему, - ответил Герман, " вы проделали очень хорошую работу".


"Но как вы узнали о смертельной болезни?" - вмешался Харват.


Никси жестом пригласила своих гостей занять места в гостиной с углубленным потолком, а сама прошла по ряду красивых восточных ковров и достала большую пивную кружку с одной из многочисленных книжных полок, стоящих вдоль дальней стены. Вернувшись с кружкой, она с улыбкой протянула ее Харвату и сказала: "Одна из самых ценных вещей моей матери".


Ему не нужно было читать надпись на нем, чтобы понять, что это было. Достаточно было увидеть кусок колючей проволоки, обмотанный вокруг дна.


"Где она это взяла?" - спросил Харват.


"Это был подарок", - ответила Никси.


Харват вспомнил о кружке пива, которую Хелльфрид Лейдике держал над своей планкой, и наполовину предположил, что Герда Путцкаммер была еще одной полезной сторонницей команды Гари со стороны. Но когда он перевернул кружку вверх дном и увидел серийный номер, он был ошеломлен. 10/12. Десять из двенадцати. Настоящая командная рожа. Тихий, подсознательный сигнал эхом отозвался в голове Харвата, как будто его ментальный радар отразился от чего-то, что он искал.


"Человека, который дал ей эту кружку, звали Джон Паркер", - сказала Никси. "Моя мать очень любила его. Достаточно, чтобы позволить ему вернуться домой в Америку, когда его отозвали после падения стены ".


"Знал ли он, что твоя мать была беременна?" - спросил Герман, делая предположение.


"Нет. На самом деле, моя мать даже не знала, пока он уже не ушел ".


"Она никогда не пыталась установить контакт?"


"Вы должны знать мою мать. Она очень гордая женщина. Последнее, чего она хотела бы, это чтобы люди думали, что ей нужен мужчина, который заботился бы о ней ".


"А как насчет тебя?" - спросил Девулф. "Разве ты не хочешь наладить отношения со своим отцом?"


"У меня действительно есть один. Хотя и не тот, о котором ты думаешь ", - ответила Никси. "Моя мать сказала мне, что мой отец умер вскоре после моего рождения, и в течение многих лет я верил ей. Затем, однажды, я нашел комнату, где она прятала свои дневники и другие личные вещи. Я неделями пробирался в ту комнату. Я прочитал все, что смог достать, и в конце концов узнал, кем был мой отец. Вот почему я решил поступить на бакалавриат в Университет Калифорнии.


"Я была няней для их семьи в Таузенд-Оукс в течение четырех замечательных лет. Он женился на своей старой возлюбленной вскоре после возвращения в Штаты из Берлина. Хотя я бы предпочел, чтобы он женился на моей матери, его жена была замечательной женщиной, а он замечательный мужчина. Мне нравится думать, что если бы он знал, что моя мать забеременела, он поступил бы с ней правильно. Но это было решение матери хранить все в тайне, и, зная ее так, как знаю ее я, я могу уважать это. Хотя мой отец на самом деле не знал, кто я такая, пока я работала на него, он, тем не менее, относился ко мне так, как будто я была одной из его собственных дочерей. Мы все еще поддерживаем связь по электронной почте ".


Харвату не хотелось этого делать, но он глубоко вздохнул и сказал: "Никси, мне жаль говорить тебе это. Джон Паркер мертв ".


"Нет", - сказала Никси, побледнев. "Это не может быть правдой".


"Боюсь, что это так", - ответил Скот. "Они убили почти всех людей из его берлинской команды".


"Кто его убил? И что вы имеете в виду почти всех людей из его берлинской команды?"


"На данный момент я не вправе сказать вам, кто убил вашего отца, но я могу сказать вам вот что. Два человека из команды все еще живы. Один из этих людей был командиром вашего отца. Этот человек был для меня как второй отец, и те же люди, которые стреляли в твоего отца, застрелили и пытали его. Прямо сейчас его оперируют в берлинской больнице, и никто не может сказать наверняка, выживет ли он ".


Никси делала все возможное, чтобы контролировать свои эмоции. "Кто этот другой мужчина?" - спросила она.


"Другой человек, - сказал Харват, - еще один из товарищей твоего отца по команде. Король Георг был для них тайным контактным пунктом давным-давно ".


"Это неудивительно. Все это здание пронизано потайными дверями и проходами, которые помогали определенным людям проникать внутрь и выходить во время холодной войны. Моя мать очень гордилась своим участием в срыве планов русских и их восточногерманских коллег ".


"И такой она и должна быть", - сказал Харват. "Но что нам сейчас нужно, так это ваша помощь. У нас есть шанс остановить людей, которые убили твоего отца, прежде чем они смогут убить кого-нибудь еще. Что вы скажете?"


Никси молчала. Она прошла через затонувшую гостиную к тележке для коктейлей, где насыпала горсть колотого льда в шейкер из нержавеющей стали и наполнила оставшуюся часть водкой. Закрыв банку крышкой, она встряхнула ее, одновременно достала бокал для мартини с одной из нижних полок и побрызгала на ободок из пульверизатора для вермута.


Наполнив бокал, она на мгновение вдохнула глубокий аромат мартини, как будто смаковала изысканное вино, а затем сделала большой глоток, осушив бокал. Наконец, она повернулась к Харвату и сказала: "Да, я помогу тебе, но при одном условии".


"Что это?" - ответил Скот.


"Когда вы найдете человека, который убил моего отца, я хочу, чтобы вы убили его. Никакого суда, никакого тюремного срока. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что он умрет ".


Харвату пришлось столкнуться с этим, и он знал, что был только один ответ, который он мог дать. После долгого молчания он ответил: "Я обещаю".

ГЛАВА 32


Aтелефон на столе - это ее личная линия. Это самое безопасное место, которое моя мать могла бы предоставить вашим друзьям, если бы им понадобилось провести звонок такого типа ", - сказала Никси, показывая мужчинам потайную комнату, которую ее мать использовала в качестве личного кабинета. "Я знаю, что это конфиденциально, поэтому я подожду вас внизу, в приемной. Удачи".


Харват поблагодарил Никси, когда Девольф нашел соответствующие телефонные разъемы в маленьком пластиковом футляре, который они принесли с собой. Девольф сначала подключил импульсный передатчик к телефонной линии через разъем, а затем протянул другой шнур от передатчика к телефону, чтобы Харват мог либо говорить, либо прерываться без необходимости переставлять какое-либо оборудование.


Передатчик соединился, они сели с листом бумаги и попытались вычислить шифровальный код, который Гэри установил бы с Фрэнком Лейтоном, в то время как Харват продолжал поглядывать на часы.


Увидев стейн в гостиной Путцкаммеров, Скотт пришел к убеждению, что код каким-то образом связан с серийными номерами на дне командных кружек.


"Так какой же тогда был номер Лейтона?" - спросил Девулф.


"Он был где-то посередине. Пять или шесть, я думаю", - ответил Харват, пытаясь вспомнить "Стейн", который он видел в прачечной, которая использовалась для домашнего офиса Лейтона в Мэриленде. "Нет, подожди. Это было семь."


"Ты уверен?"


"Да, я уверен", - ответил Харват.


"Это все еще только три цифры - семь и двенадцать".


"Нет, если перед этим поставить ноль", - сказал Герман, просматривавший несколько коробок с памятными вещами, которые Герда Путцкаммер хранила в своем кабинете. "Это был бы правильный способ сделать это".


"Значит, там будет написано 07 из 12?" - спросил Харват.


Девольф записал это и сказал: "Это сработало бы, но как насчет остального?"


"Я тоже думал об этом", - сказал Харват. "Гэри был фанатом Паттона. На самом деле он был больше похож на фаната Паттона ".


"Как генерал Паттон?" - спросил Девольф.


"Да, он изучил парня вдоль и поперек. Он знал все свои ходы, и так же, как Гэри, Паттону было наплевать на Советы ни на йоту. Фактически, в конце Второй мировой войны Паттон хотел получить разрешение отправиться за ними. Он сказал, что если США дадут ему десять дней, он начнет с ними войну, которая выставит это как их вину, и у США будет оправдание в том, что они оттесняют их обратно в Москву ".


Дьюолф, обеспокоенный сокращением сроков съемок, сказал: "Итак, Гэри понравился Паттон. Паттон ненавидел коммунистов и хотел избавиться от них. Будучи армейскими парнями, людям Гэри, вероятно, тоже нравился Паттон. Это законная связь. Итак, что мы можем взять у него с точки зрения цифр? Это должно быть что-то относительно легкое для запоминания ".


"Я думал об этом", - сказал Харват. "Паттон командовал Третьей армией во Второй мировой войне, и они провели 281 день, сражаясь в Европе".


"Возможно", - сказал Девольф с определенной долей скептицизма, записывая это.


"Он изобрел меч Паттона 1913 года".


Девольф продолжал писать. "Хорошо".


"Не забудьте танки М-46 и М-47 Patton", - сказал Герман, беря в руки другой каталог.


"Я думаю, мы действительно достигаем этого", - ответил Девольф.


"Я также могу сообщить вам дату его рождения, смерти и похорон".


"Это немного лучше. Хорошо, мы попробуем, но если у нас не получится, тебе придется поработать с Лейтоном. Сам факт, что вы нашли подходящий пункт экстренной связи, должен завоевать вам некоторое доверие у него ".


Харват кивнул головой в ответ, но знал, что если он не сможет выполнить условия плана экстренных контактов, Лейтон не собирается слушать то, что он должен был сказать.


Девольф включил пакетный передатчик и подождал, пока он переключится на экран приветствия, а затем сбросил его в программу календаря. "Ладно. Мы выполняем функцию календаря. Как я уже говорил ранее, главное здесь - выбрать правильную дату. Что мы хотим попробовать в первую очередь?"


"Дата рождения", - сказал Харват. "11 ноября 1885 года".


"Планировщик не возвращается на столько лет назад. Давайте просто сосредоточимся на фактическом месяце и дне ", - ответил Девольф, найдя 11 ноября и перейдя к расписанию встреч.


"Что-нибудь?" ответил Харват.


"Нет. Просто обычная страница ".


"Никаких запросов на ввод кода безопасности при попытке записаться на прием?"


"Нет. Давай попробуем другое свидание".


Они попытались установить дату смерти Паттона, дату его похорон и даже дату его автомобильной аварии, но безуспешно.


"Сколько времени у нас осталось?" - спросил Девольф.


Харват проверил свой тактический хронограф. "Меньше пятнадцати минут".


"Чем ты хочешь заниматься?"


"Попробуй 22 июля".


"Чему это соответствует?" - спросил Девольф, прокручивая страницу до даты.


"Захват Палермо Паттоном".


По выражению лица Девольфа Харват мог сказать, что свидание не было выигрышным. "Попробуйте 16 августа. Взятие Мессины".


"Ничего", - сказал Девольф.


"Черт. 8 мая. День Победы в Европе".


"По-прежнему ничего".


"Ну, - сказал Харват, " у кого-нибудь есть другие предложения?"


Герман прочистил горло на другом конце офиса и спросил: "Вы когда-нибудь смотрели фильм "Паттон" с Джорджем К. Скоттом?"


"Конечно", ответил Харват, снова взглянув на часы, "я не знаю ни одного американского военного, у которого не было бы крови, но какое это имеет отношение к тому, что мы пытаемся -" Внезапно у него появилась идея. Повернувшись к Девульфу, он сказал: "Попробуйте 5 июня".


"Что такое 5 июня?"


"Вступительной сценой в фильме является речь, с которой Паттон выступил перед Третьей армией перед вторжением в День "Д". Мне следовало подумать об этом раньше. Вероятно, это величайшая речь, которую когда-либо произносил Паттон ".


"Не за что", - сказал Герман, который вернулся к чтению своего каталога.


"Бинго", - воскликнул Деволф. "Планировщик просит нас ввести код. Что теперь?"


"Давайте начнем с некоторых цифр, к которым мы пришли. Попробуйте использовать число Лейтона Штейна и вычтите количество дней, в течение которых Третья армия находилась в Европе, плюс сегодняшнюю дату."


Харват подождал, пока Девольф оторвал взгляд от передатчика и сказал: "Отрицательно".


"Хорошо, номер Лейтона минус классификация мечей 1913 года плюс сегодняшняя дата".


И снова Девольф ответил: "Отрицательно".


"Пистолетом Паттона был Кольт "Миротворец " 45-го калибра. Как насчет замены 45 на 1913?"


Девольф проверил уравнение, но все равно ничего не вышло. "Молниеносно", - сказал он.


"Черт возьми", - ответил Харват, его разочарование росло по мере того, как тикали минуты. "Я знаю, что Паттон верил в реинкарнацию и действительно отождествлял себя с Ганнибалом, карфагенским генералом. Ганнибал начал свой поход на Рим в 218 году. Попробуй это".


"Шотландец, ты заходишь слишком далеко".


"У тебя есть идея получше?"


"Нет, но-"


Девольфа прервало фырканье Германа.


"Что тут смешного?" - огрызнулся Харват. "У тебя проблемы с Ганнибалом?"


"Я смеялся не над Ганнибалом", - ответил Герман.


"Над чем ты тогда смеялся?"


"Неважно".


"Нет. Что это? Я хочу знать ".


"В начале " Короля Георга" Герда Путцкаммер, очевидно, предлагала своим клиентам распечатанные меню, совсем как в ресторане. И независимо от того, что это было, каждая цена заканчивалась шестьюдесятью девятью пфеннигами. Очень китчево".


Харват как раз собирался сказать Герману, что он не помогает, когда у него снова что-то щелкнуло в голове, и на этот раз это что-то прояснило. "Возьмите 68 и вычтите 0712 у Лейтона плюс сегодняшнюю дату", - сказал он Девольфу.


"Но что такое 68?" - спросил эксперт по коммуникациям.


"Просто сделай это.


Харват сидел буквально на краешке своего кресла, пока Девольф с улыбкой не поднял глаза и, повернув передатчик к себе, не сказал: "Мы внутри".


"Мы?" - спросил Герман, откладывая материалы, которые он просматривал, и подходя к столу. "Откуда, черт возьми, взялось число 68?"


"Не спрашивайте меня", - сказал Девульф. "Спросите Харвата. Он, наконец, разгадал код ".


Не сводя глаз с передатчика пакетных сигналов, Скот ответил: "Когда мы ехали обратно в больницу, мы с Девольфом говорили о том, что пакетные коды должны быть легко запоминаемыми. Это заставило меня задуматься о Паттоне и о том, как он сказал, что когда он хотел, чтобы его люди что-то запомнили и это действительно закрепилось, он использовал красноречивую ненормативную лексику. Иногда так делал и Гэри. Ты только что напомнил мне его старую шутку, о которой я давно не вспоминал. Что такое 68-й? Это как 69, за исключением того, что ты делаешь мне, и я у тебя в долгу ".


"Вы уверены, что Гэри не был морским котиком?" - засмеялся Девулф. "Сколько времени у нас осталось?"


"Три минуты".


"Тогда тебе лучше заняться своим сообщением. Возьмите стилус и коснитесь значка клавиатуры. Когда оно появится, введите его точно так, как мы говорили, и поместите в папку ожидание отправки. Когда придет время для просмотра, вы просто нажимаете на значок отправки. Понятно?"


"Кажется достаточно простым", - ответил Харват, который написал сообщение так быстро и лаконично, как только мог.


Менее чем через три минуты у фрау Путцкаммер зазвонил телефон. Герман и Девольф хранили полное молчание, когда Харват поднял трубку и сказал: "Это норвежец".


После секунды того, что могло быть только потрясенным молчанием, Лейтон сказал. "Итак, ты сделал это".


"Я же говорил тебе, что я настоящий".


"Возможно, но ты еще не вернулся домой свободным".


"И ты тоже. Вы готовы принять мою передачу?" - спросил Харват.


В тысяче двухстах километрах от него, в Финском заливе, Лейтон проверил свой импульсный передатчик и сказал: "Продолжайте".


Когда сообщение появилось на его экране, Лейтон был ошеломлен тем, что он читал:


Ваша миссия была поставлена под угрозу. Вся команда "Темной ночи" уволена. Гэри Лоулор серьезно ранен. Прогноз неясен.


Параметры миссии теперь изменены. Мы идем к вам. Объясню в вашем месте. Занимайте позицию и проявляйте крайнюю осторожность. За вами наблюдают.


Вся команда была уволена? Они думают, что за мной наблюдают? Хотя в голове Фрэнка Лейтона проносились миллионы других вопросов, он знал, что ему придется подождать, чтобы получить ответы, и поэтому напечатал краткий и профессиональный ответ:


Сообщение получено и понято. Продолжит удерживать позицию. Каково ваше расчетное время прибытия?


Харват прочитал ответ Лейтона и напечатал:


В течение следующих двадцати четырех часов. Храните все оружие в безопасном месте. Мы будем осуществлять скрытое проникновение и не хотим никакого дружественного огня. Оставьте посылку на месте до нашего прибытия. Будьте готовы к переезду.


Когда Харват собирался нажать на значок "отправить" своим стилусом, свет потускнел, а затем погас, погрузив комнату в полную темноту.


"Что, черт возьми, происходит?" - спросил Девольф.


"Возможно, слишком много вибраторов перезаряжается одновременно", - ответил Герман.


"Очень смешно", - сказал Харват, доставая свой надежный фонарик. "Эй, Девулф? Есть ли у этого пакетного передатчика функция подсветки, чтобы я мог лучше его видеть?"


"Это должно. Перейдите к логотипу star в верхнем левом углу и щелкните по нему, затем выберите "Настройки", и там должно появиться окно с функцией подсветки. Выберите да, и это должно сработать ".


Харват последовал инструкциям Девольфа, и экран начал светиться темно-красным. Это был интересный цвет для устройства, маскирующегося под гражданский продукт, но он идеально подходил для части секретного оборудования, которое могло потребоваться для работы в сложных ночных условиях, где требовался бы наименьший спектр видимого света.


"Понял", - сказал Харват, который, постучав по экрану еще несколько раз, добавил: "Черт!"


"Что происходит?" - спросил Девольф.


"Я получаю сообщение, в котором говорится, что нет оператора", - ответил Харват, начиная говорить в трубку: "Алло? Алло? Ты меня слышишь?"


"Нет носителя?" - продолжил Девольф. "Это может означать только то, что -"


"Телефонная линия оборвана", - сказал Герман, вытаскивая из-под куртки свою двойную "Беретту" 96-го калибра.


"Иисус Христос", - воскликнул Девольф, когда увидел оружие. "Кто разгуливает с такой огневой мощью?"


"Добро пожаловать в Федеративную Республику Германия", - ответил Харват, отсоединяя импульсный передатчик и освещая свой путь вокруг стола фонариком, чтобы снова подключить телефон непосредственно к настенной розетке. "Если ты думаешь, что это впечатляет, тебе стоит посмотреть, что носят его кузены".


"Забудь о моих кузенах", - сказал Герман, когда Харват поднял трубку и стал ждать гудка. "Как обстоят дела с телефоном?"


"Мертв", - ответил он. "Итак, проблема, похоже, с нашей стороны".


"В сочетании с удобной потерей электричества. Мне это не нравится ".


"Я тоже", - сказал Харват, вынимая H & K из своей тактической кобуры BlackHawk. "Либо машина на улице случайно протаранила местные электрические и телефонные столбы, либо у нас проблема".


"В этой части Берлина нет электричества или телефонных столбов", - ответил Герман. "Все находится под землей".


"Тогда у нас проблема", - сказал Девольф, последним доставший свое собственное оружие, "только по специальному заказу" Beretta Model 93R.


"Поговорим об огневой мощи", - съязвил Харват, не сводя глаз с увеличенного магазина на двадцать патронов в пистолете-пулемете, когда Девольф опустил переднюю рукоятку, а затем переключил селектор стрельбы на три очереди. "Где ты взял эту штуку?"


"У меня есть хороший друг в "Беретте" и приличная сумма на оружие".


"Как я уже сказал. Когда дело доходит до финансирования, вы, ребята из ЦРУ, совсем не страдаете ".


Харват засунул взрывопередатчик сзади в карман джинсов и вывел группу из офиса. Пройдя через гостиную пентхауса, они нашли Никси, которая показала им еще одну скрытую особенность короля Георга - потайную лестницу. Из-за отключения электричества о лифте не могло быть и речи.


Они были на полпути к первому этажу, когда услышали выстрелы. В спешке группа поднялась по лестнице так быстро, как только могла. Когда они приблизились к вестибюлю и стрельба усилилась, Харват начал ощущать совершенно новую проблему. Тоффл, который взял на себя инициативу, несмотря на свою больную ногу, набирал обороты и мчался вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Казалось, он был одержим идеей ворваться в вестибюль, но что-то было не так, и Харват крикнул ему остановиться.


Сбитый с толку, Герман резко остановился и обернулся, чтобы посмотреть на него, когда он сбегал вниз по последнему пролету лестницы, сопровождаемый Девульфом, а затем Никси. "Почему мы останавливаемся?" - спросил Тоффл.


"Разве ты не чувствуешь этого?" - ответил Харват.


"Что чувствуешь?"


"Здесь такой воздух. Оно стало тоньше ".


"И еще горячее", - сказал Девольф, присоединяясь к своим коллегам внизу лестничной площадки.


Герман нахмурился. "Мы теряем время".


Никси на мгновение втянула носом воздух и добавила: "И чем это пахнет?"


В ту минуту, когда она указала на это, Харват поняла, что это такое - катализатор. Протиснувшись мимо Тоффла, Харват протянул руку и осторожно приложил ее к двери лестничной клетки.


Он немедленно отдернул руку от жара и сказал: "По другую сторону этой двери пожар".


"О Боже мой", - ответила Никси. "Мы должны всех вывести".


"Сначала о главном", - ответил Герман, поднимая оружие. "Кифер и Вернер, возможно, в беде".


"У всех нас могут быть проблемы. Давайте отнесемся к этому с умом", - ответил Харват, натягивая рукав своей кожаной куртки на руку, чтобы открыть дверь. "Всем отойти. Когда я досчитаю до трех, я собираюсь медленно открыть дверь. Готовы?"


Девольф и Герман переместились так, чтобы прикрывать Харвата, а затем кивнули головами, в то время как Никси, насколько могла, прижалась к ближайшей стене лестничного колодца.


Харват показал пальцами обратный отсчет, а затем медленно приоткрыл дверь. Мгновенно его отбросило назад, когда ревущий пожар вырвался на лестничную клетку, отчаянно желая пополнить запасы кислорода.


Инстинктивно Девольф и Тоффл упали на палубу, но Никси стояла в полном ужасе, наблюдая, как бурлящий огненный шар мчится к ней и поглощает ее пламенем.


Харват первым поднялся на ноги, подбежал к Никси, накрыл ее своим пальто и повалил на землю. Он перекатывал ее из стороны в сторону, шлепая по ее телу голыми руками, пытаясь потушить огонь. Как только он убедился, что у него все получилось, он начал снимать куртку и сразу почувствовал тошнотворный запах горелых волос и плоти, исходящий от ее тела.


Ее некогда стильный дизайнерский костюм теперь обугленными полосами свисал с покрытого волдырями торса. Ее бровей не было, как и большей части некогда красивой гривы светлых волос, но она была жива. Харват быстро оценил ее травмы и обнаружил, что она не реагирует. Скорее всего, у нее был шок. "Нам нужно срочно доставить Никси в больницу", - сказал Харват, но ни Девольф, ни Тоффл его не слушали. Они вышли из лестничного колодца и прыгнули сквозь пламя в фойе "Короля Георга".


Харват что-то крикнул им, но сомневался, что его можно услышать из-за оглушительного рева огня. Теперь, когда дверь была открыта, его ноздри наполнились безошибочно узнаваемым запахом катализатора, который кто-то использовал для преднамеренного поджога. Ядовитый запах был настолько едким, что это было похоже на пощечину. Когда едкий дым начал усиливаться, Харват забеспокоился о том, насколько безопасно дышать таким быстро разлагающимся воздухом. Он снова позвал, и в ответ раздались две очереди по три выстрела из полуавтоматического оружия, которые, как он предположил, были выпущены из "Беретты" Девульфа.


Устроив Никси так удобно, как только мог, он прислонил ее к перилам и подкрался к двери, где направил H & K на море ослепительного оранжевого огня, как раз вовремя, чтобы увидеть огромный силуэт, направлявшийся к нему. Сквозь зазубренные лезвия пламени он попытался разглядеть, кто или что это было, но обжигающая интенсивность огня сделала это невозможным. Всматриваясь в ад, мозг Харвата пытался разобраться в том, что он видел, но он не мог это классифицировать. Все измерения были отключены. Он рефлекторно поднял пистолет, готовый выстрелить.


Затем он услышал низкий, гортанный рев и в последнюю минуту принял решение откатиться в сторону, как раз в тот момент, когда Герман Тоффл прыгнул через стену пламени, отделяющую фойе от лестничной клетки. Он приземлился с потрясающим грохотом, уронив тело Кифера, охранника, которого он, как пожарный, пронес обратно через пламя.


"Вернер мертв", - сказал Тоффл, хватая ртом воздух и хлопая руками по телу, чтобы убедиться, что ни его волосы, ни одежда не загорелись.


"Где Девольф?" - спросил Харват.


"Он увидел кого-то в фойе и погнался за ним".


"Кто?"


"Я не знаю. Я его не видел ".


"А как насчет других людей в здании?"


"Из того, что я вижу, весь нижний этаж в огне. Отсюда так просто не выбраться ".


"Почему еще не заработали разбрызгиватели?"


"Здание построено до Второй мировой войны. Вероятно, в нем их нет ".


"Тогда ладно", - сказал Харват, подумав. "Тогда единственный путь, которым мы можем идти, - это вверх. Ты сможешь это сделать?"


Герман кашлял и, очевидно, страдал от последствий вдыхания дыма, но неунывающий бывший эксперт по терроризму показал Харвату поднятые вверх большие пальцы и попытался выдавить улыбку.


Харват помог Никси и Герману нести Кифера, и они с трудом поднялись по лестнице на следующий уровень, где дверь лестничной клетки на самом деле была фальшивым куском дерева с богатой гравировкой, открывающимся в длинный, красиво отделанный панелями коридор. Двери были равномерно расположены вдоль коридора, и было совершенно очевидно, что именно здесь проходила значительная часть бизнеса King George, поскольку клиенты и сотрудники в разных состояниях раздевания с криками носились взад и вперед по коридору.


Сориентировавшись, Харват нашел дверь в одну из спален, которые, как он предполагал, выходили фасадом на здание, и пинком распахнул ее. Три очень привлекательные молодые женщины и один лысеющий мужчина средних лет с избыточным весом разбили окно и отчаянно пытались оторвать декоративную стальную конструкцию в виде лилии, которая стояла между ними и одноэтажным спуском на свободу.


"Отойди", - приказал Харват, укладывая Никси на кровать и целясь в решетку. Он произвел пять выстрелов в быстрой последовательности, посылая искры и куски каменной кладки во все стороны.


Когда Харват опустил пистолет, клиент средних лет быстро отошел к окну и начал трясти металлоконструкции изо всех сил. Он был одержимым человеком, и когда решетка не поддалась, он начал плакать, уверенный, что умрет. Исчерпанный, мужчина упал на пол и продолжал рыдать.


"Проходите!" - заорал Герман, опуская Кифера на пол и, подхватив антикварное бюро, изо всех сил ударил в окно, обитое железом.


Раздался звук раскалывающегося дерева и скрежещущего металла, когда импровизированный таран ударил в цель лоб в лоб, и решетка в виде флер-де-лилии оторвалась от своих креплений и с грохотом упала на тротуар внизу. Тяжело дыша, Герман отодвинул комод от окна и задвинул его в угол. Сразу же рыдающий мужчина начал выбираться из окна.


"Эй", - крикнул Харват. "Вернись сюда".


Герман просунул руку в окно, схватил мужчину за брюки и втащил его обратно.


"Было?" - умолял мужчина.


"Прежде всего, не за что", - ответил Харват. "Во-вторых, вы говорите по-английски?"


"Да, конечно", - ответил мужчина с сильным немецким акцентом.


"Хорошо. Нам понадобится ваша помощь ".


"Но это единственный выход. Мы уже пытались спуститься по лестнице. Слишком много огня. Пожалуйста, мы должны поторопиться ".


"Мы поторопимся, но вот что я хочу, чтобы вы сделали. Ты и мой друг, " сказал Скот, кивнув Герману, - собираетесь собрать все матрасы, какие сможете, из комнат на этом этаже и выбросить их в окно, чтобы людям было на что приземлиться. Тогда я хочу, чтобы вы сообщили людям в коридоре и на лестничных клетках, что они могут выбраться этим путем. Свяжите постельное белье вместе и используйте его, чтобы опустить раненого."


"Что ты собираешься делать?" - спросил Герман.


"Я собираюсь найти Девольфа".


"Будь осторожен. Все это, происходящее сразу после того, как мы прибыли, слишком случайно, а я не верю в совпадения ".


"Я тоже", - ответил Харват, который вставил свежий журнал в свой H & K, повернулся и вышел из комнаты. "Я тоже".

ГЛАВА 33


Tкоридор быстро заполнялся дымом и кричащими людьми, когда Харват навел красную точку лазерного прицела своего пистолета на каждую комнату в поисках Девольфа. Кроме того факта, что в комнатах, казалось, были необычно низкие потолки, в них не было больше ничего примечательного.


Проходя мимо охваченной паникой толпы, он на своем лучшем немецком языке приказал им пригибаться к полу и пробираться в спальню, из которой он только что вышел, в правой передней части здания. С каждым лицом, в которое он вглядывался, в нем росло осознание того, что любой из них мог быть убийцей, устроившим пожар, и он никогда об этом не узнает. Он должен был найти Девольфа.


Харват с трудом поднялся по одной из общественных лестниц и обнаружил, что третий этаж был спланирован почти так же, как и второй. Он проверил каждую комнату, но по-прежнему не было никаких признаков Девулфа.


Вернувшись на лестницу, он мог слышать людей внизу, но поток ужаса, спускающийся сверху, прекратился. Надеюсь, они все поняли сообщение и направились на второй этаж.


Поднявшись еще на два лестничных пролета, Харват осторожно открыл дверь и прокрался в то, что, как он ожидал, было еще одним длинным коридором, похожим на те, которые он обыскивал на двух предыдущих этажах. Вместо этого он оказался в большой камере с грубо сколоченными деревянными полами. Харват быстро обвел отфильтрованным красным лучом своего фонарика комнату и понял, что находится в макете какого-то средневекового подземелья. С потолка свисали цепи, а по комнате были разбросаны различные приспособления для пыток.


Когда Харват направлялся к единственной двери в дальнем конце зала, он услышал внезапный шум справа от себя. Опустившись на одно колено, он развернулся и направил пистолет в направлении, откуда донесся звук. Подняв фонарик и нажав на выключатель большим пальцем, Харват осветил длинную кожаную кушетку и, когда он наклонил ее вверх, он обнаружил беспомощное тело Девульфа, с кляпом во рту и прикованного к стене, но все еще сопротивляющегося своим оковам. Глаза мужчины, казалось, вылезали из орбит, и Харват понятия не имел, было ли это от крайнего страха или ярости.


Тот, кто повесил Девулфа как трофей, вероятно, был не слишком далеко. Он вытащил глушитель из кармана и навинтил его на резьбовой ствол своего H & K. Тщательно прицелившись, он быстро всадил две пули в петли металлических оков, которые приковывали запястья эксперта по коммуникациям к стене. Как только он опустил оружие, кто-то невероятно сильно ударил его прямо в поясницу. По крайней мере, так мне казалось.


Даже не думая об этом, Харват отпустил выключатель своего фонарика, погрузив комнату обратно в темноту, и начал катиться по полу в том направлении, откуда пришел. Когда он это делал, он мог слышать треск сухого дерева, когда очередь пуль из оружия с глушителем отслеживала его продвижение, прокладывая прямую линию по половицам прямо на него.


Без луча своего фонарика Харват был полностью слеп, и он сильно врезался во что-то большое и прочное, ударившись головой о то, что, как он предположил, было чем-то вроде ножки стола. Он попытался уйти с линии огня нападавшего и знал, что единственный способ, которым человек мог следить за его движениями, - это очки ночного видения. Это имело смысл. Отключите питание и ослепите своего противника. Правильно расставь ловушку, и когда он придет к тебе, убить его будет проще, чем опрокинуть пьяных французов на фестивале Божоле. Однако у этого плана была одна серьезная проблема. Скотта Харвата было не так-то просто убить.


Протянув руку, чтобы найти одну из ножек для ориентации, Харват быстро залез под стол. Сделав глубокий вдох, он рванулся вверх в приседании, переворачивая стол и создавая себе, по крайней мере, видимость лучшего прикрытия. Хотя нападавший был из оружия с глушителем, слово молчать не означает, начисто лишенный звука и Harvath было разработано, по крайней мере, смутное представление о том, где он был.


Он мог видеть только одно средство спасения. Откинув откидной красный колпачок фильтра со своего фонарика, он потянулся к пояснице и вытащил из-за джинсов болезненно большой КПК. Он нащупал на его гладкой поверхности место, где устройство отразило выстрел и спасло его спинной мозг от разрыва, и сказал короткое слово благодарности, затем послал устройство по дуге в направлении нападавшего. Услышав, как он ударился о дальнюю стену, он выскочил из-за стола и направил 225-люменный фонарь SureFire в том же направлении, чтобы ослепить нападавшего. Раскаленный добела луч прорезал черноту камеры, осветив всю дальнюю сторону комнаты, но стрелявшего там не было. Сукин сын переехал.


Харват нырнул обратно за стол как раз в тот момент, когда одна из верхних ножек раскололась на сотни неуклюжих зубочисток. Выстрел был произведен из-за его правого плеча. Стрелок был прямо у него за спиной! Харват развернулся и открыл огонь, когда он мчался, чтобы уйти с открытого места и найти новое место, чтобы спрятаться, но куда, черт возьми, он мог пойти? Не включая фонарик, он ничего не мог разглядеть. Ему нужно было сформулировать другой план, и быстро.


Харват покатился по земле обратно к тому месту, где он впервые увидел Девольфа. Из этого должен был быть выход.Когда он нашел его, Девульф лежал на спине, пытаясь отдышаться.


"Ты в порядке?" прошептал Харват.


Девольф медленно кивнул головой.


"Ты можешь сесть самостоятельно?" - продолжил Скот, отсоединяя лазерный прицел из-под дула своего пистолета.


"Да".


"Хорошо. Я собираюсь отдать тебе свой лазерный прицел, чтобы ты мог отвести огонь этого парня. Как ты думаешь, ты справишься с этим?"


Девольф протянул руку за устройством.


Харват улыбнулся. "Хорошо. Я полагаю, что он примерно в наши два часа, поэтому, когда я скажу "вперед ", я хочу, чтобы ты поднял эту штуку над диваном и начал светить ею туда, как будто мы пытаемся его подстрелить, хорошо? "


"Что ты собираешься делать?"


"Я собираюсь разделаться с ним, что еще? Готовы?"


Девольф кивнул головой.


"Вперед!" - сказал Харват, перекатываясь по полу.


Девольф сел и начал наводить лазерный прицел, как будто он целился из собственного пистолета. Стрелок клюнул на наживку и сразу же выпустил несколько пуль в диван, который Девулф использовал в качестве укрытия.


Приглушенных выстрелов было достаточно, чтобы Харват определил местоположение стрелка. Харват нажал большим пальцем на выключатель своего "Верного огня" и осветил парня, как заключенный, перелезающий через стену в Сан-Квентине.


Как и подозревал Харват, на нападавшем были очки ночного видения, но чего он не ожидал, так это превосходных инстинктов этого человека. Вместо того, чтобы испугаться и повернуться в луч фонарика Харвата, мужчина сбросил защитные очки, упал на землю и начал стрелять.


Харвату пришлось резко и быстро перекатиться, чтобы уйти с линии огня. Во время броска он нанес серию ударов, один из которых, он был уверен, попал в цель, когда услышал, как его противник застонал от боли.


"Попался", - кашлянул Харват, найдя укрытие за длинной скамьей, покрытой короткими металлическими шипами, назначение которых он даже не мог себе представить.


Комнату заполнял дым, и дышать становилось все труднее. Пожар подбирался все ближе. Харват беспокоился, что, если они с Девольфом в ближайшее время не спустятся обратно на второй этаж, им придется искать другой выход. И, имея очень мало представления о планировке здания, Скот не был в восторге от их шансов. Он должен был что-то сделать, но что?


Внезапно раздался звук, похожий на то, как будто по полу торопливо перетаскивали большие предметы мебели. Создавал ли стрелок еще одно прикрытие для себя? Было ли это какой-то уловкой? Харват не знал, что и думать. Единственное, что он знал, это то, что его противник чувствовал запах дыма так же хорошо, как и он, и был так же осведомлен о том, насколько близко подобрался огонь. В тот же момент кое-что еще поразило Харвата. Если бы этот человек устроил пожар, он не потащил бы Девольфа на четвертый этаж, не имея какого-то плана его собственного побега. Но куда бы он пошел? Что-то, сказанное Никси о короле Георге, внезапно эхом отозвалось в его голове: "Все здание пронизано потайными дверями и проходами, которые помогали определенным людям проникать внутрь и выходить во время холодной войны".


Почему бы и нет? подумал Харват. Если его группа использовала один из секретных проходов, почему этот человек не мог использовать другие? Это было возможно, но это не только напрашивалось на вопрос, как этот человек узнал о проходах, но и кем, черт возьми, он был и чего хотел?


Сейчас на это не было времени. Харвату нужно было сосредоточиться на том, чтобы вывести себя и Девульфа из здания живыми. Он пошарил вокруг себя и нашел большую картонную коробку. Запустив руку внутрь, он не был удивлен, обнаружив там что-то похожее на кожаные девятихвостки, виниловые маски и другие разнообразные игрушки S & M. Но что-то в дальнем углу коробки натолкнуло его на новую идею. Харват вытащил круглую жестянку, размером и весом примерно с небольшую банку геля для бритья. Отвинтив крышку, он сразу понял, что это было - вазелин.


Содержимое имело не столько значение, сколько размер, форма и вес контейнера. Это было не только очень похоже на маленькую баночку геля для бритья, но и на светошумовую гранату. И иногда, как Харват узнал на своих тренировках по борьбе с терроризмом давным-давно, бросать неработающее устройство может быть лучше, чем на самом деле бросать действующее устройство.


Светошумовые гранаты, которые в индустрии правильнее называть NFDDs - шумовые устройства для отвлечения внимания, часто требовали внезапности, чтобы быть полностью эффективными. Тем не менее, было три основных физиологических эффекта, от которых нельзя было быстро защититься.


Светошумовые гранаты производили невероятно яркий свет - примерно в два миллиона кандел, который даже при закрытых глазах вызывал обесцвечивание родопсина, визуального фиолетового цвета в глазу, создавая пятна и временную слепоту, с которыми сталкивалось большинство людей и которые называются эффектом фотовспышки.


Затем был шум, около 174 децибел, оглушительный рев, который был чуть ниже порога повреждения барабанной перепонки, но который все еще мог вызвать рефлекс испуга даже у тех, кто ожидал сотрясения мозга.


Наконец, была волна давления. Атмосферное давление в комнате было повышено настолько, что оно сжимало тело, вызывая уровень сильного беспокойства.


Для тех, кто был готов к этому или интенсивно тренировался в их присутствии, светошумовые гранаты не представляли большой проблемы, тем более что большинство команд тренировались входить в комнаты сразу после вспышки и одновременно со взрывом. Но именно здесь тренировки Харвата и маленький трюк, которому он научился, вот-вот должны были окупиться.


Харват убедился, что крышка на банке с вазелином плотно закрыта, прежде чем крикнуть: "Девольф, светошумовая шашка!" и швырнуть контейнер туда, откуда он слышал, как передвигали всю мебель.


Если кто-то был знаком с NFDDs, каковым, как подозревал Харват, был их стрелок, одним из самых больших отвлекающих факторов, чтобы представить их, было инертное устройство, которое не сработало. Когда где-то рядом с вами взрывается светошумовая шашка, почти невозможно не обратить на это внимания, потому что вы ожидаете, что она взорвется. Когда этого не происходит, это крайне сбивает с толку, и в конечном итоге вы сосредотачиваетесь на этом и направлении, с которого это произошло, задаваясь вопросом, что, черт возьми, произошло. Эта тактика была тем, что сотрудники специальных операций любили называть UW - нетрадиционной войной - и в данном случае она сработала как по волшебству.


Харват отсчитал соответствующее количество секунд, а затем выскочил из-за скамейки с включенным фонариком и пистолетом, готовым к стрельбе. На этот раз он попал своему противнику прямо в лицо лучом своего "Верного огня". Мужчине было шестьдесят, если не больше суток. У него была густая шевелюра седых волос и изношенная, дряблая кожа - совсем не то, что ожидал Харват. В этот момент на его лице также было выражение высокомерного неповиновения. Хотя Харват никогда не видел его раньше, в нем было что-то знакомое. Это было внутреннее чувство, и он давным-давно усвоил, что эти чувства редко бывают ошибочными.


Знал он его или нет, этот человек все равно был убийцей, и Харват был не прочь помочь ему стать немного более аэродинамичным, поэтому он прицелился и нажал на курок.


И снова мужчина умело пригнулся, пытаясь уйти с линии огня. Скотт держал на нем фонарик, когда стрелял, только для того, чтобы увидеть, как он исчезает прямо сквозь стену. Он не в первый раз видел этот трюк, и Харват начинал понимать, почему этот человек мог показаться таким знакомым, но было и что-то еще - что-то, чего он не мог объяснить.


Пробираясь обратно под пологом дыма туда, где он оставил Девульфа, Харват спросил: "Ты можешь встать?"


"Конечно, я могу встать", - сердито ответил Девольф. "Этот парень только что напал на меня. Вот и все. Со мной все будет в порядке ".


"Где твой пистолет?"


Девольф молчал.


"Так он получил и твой пистолет тоже?"


"Не начинай с меня, Харват".


Харват поднял руки. "Я ничего не начинаю. Я просто пытаюсь оценить ситуацию ".


"Мне не нужен пистолет. Его задница - моя. Я тебе говорю. Я собираюсь достать этого ублюдка, даже если это будет последнее, что я когда-либо сделаю ".


Харват мог понять разочарование оперативника. Никому не нравилось быть побежденным. "Хорошо, хорошо, но мы должны убираться отсюда к чертовой матери".


Когда они добрались до лестницы и открыли дверь, густой дым и быстро поднимающийся огонь сделали очевидным, что им придется искать другой выход из здания.


"Что нам теперь делать?" - спросил Девольф.


"Пойдем посмотрим, сможем ли мы вернуть твой пистолет".


Харват привел Девольфа туда, где он наблюдал, как нападавший, по-видимому, исчез сквозь стену.


"Что мы ищем?" - спросил Девольф.


"Какая-то фальшивая дверь или панель. Я видел, как парень исчез, поэтому я знаю, что это должно быть здесь ".


Пока пара искала, в комнате, казалось, становилось все жарче, а воздух - все труднее дышать. Девольф, который простукивал костяшками пальцев каждый квадратный дюйм стены, сказал: "Харват, я ничего не вижу, и мы должны убираться отсюда к чертовой матери".


"Что-то должно быть", - ответил Скот. "Продолжай искать".


"Там ничего нет".


"Итак, вы говорите мне, что человек, который стрелял в нас, просто исчез? Я на это не куплюсь ".


"Что ж, если мы не выберемся отсюда в ближайшее время, мы оба собираемся купить это".


Девольф был прав. Харват наклонился, положив руки на колени, чтобы глотнуть чистого кислорода, и вот тогда он увидел это. В ярком луче его фонарика виднелись почти незаметные очертания небольшого люка. Харват оглядел тяжелую сдвинутую мебель и понял, почему стрелок так лихорадочно передвигал вещи. Он пытался найти этот люк.


Харват помахал Девульфу рукой и молча приказал ему поднять дверь, пока он готовил свое оружие. Когда специалист по связи открыл люк, Скот поводил пистолетом и фонариком взад-вперед по небольшому отверстию, но там ничего не было. Харват осторожно проскользнул в подсобное помещение со своим H & K, готовый уничтожить все, что движется. Все пространство выглядело как своего рода лабиринт в миниатюре. Пробираясь вперед, Харват обнаружил слева и справа боковые проходы, ответвляющиеся через равные промежутки времени, точно так же, как спальни на втором и третьем этажах.


Пройдя по одному из переходов справа от него, подозрения Харвата относительно назначения помещения для лазания подтвердились, когда, пройдя пять футов, он обнаружил большой монокль, прикрепленный к плетеному кабелю, вмонтированному в пол перед ним. Харват посмотрел в монокль, и ему открылся прекрасный, хотя и относительно темный вид на спальню внизу. Очевидно, мадам Путцкаммер была не прочь подглядывать за своими клиентами.


Когда Харват осмотрел относительно устаревшее, но все еще высокоэффективное оборудование для наблюдения, он понял, что King George был настроен не только на фотосъемку своих клиентов в действии, но и на аудио- и видеосъемку. И, судя по всему, фрау Путцкаммер, вероятно, готовилась к этому очень долго.


"Харват!" - крикнул Девольф из главного прохода позади него. "Кажется, я нашел мадам".


Харват выполз обратно из своего бокового туннеля и вернулся к Девульфу. В одном из других боковых туннелей было найдено тело женщины, убитой выстрелом в голову. Это должна была быть мать Никси. Сходство было несомненным.


"Что вы хотите с ней сделать?" - спросил Девулф.


"Мы ничего не можем сделать", - ответил Харват. "Туннели слишком узкие, чтобы тащить ее с собой". Развернувшись, он снова начал прокладывать путь вперед. Тридцать футов спустя удушающий запах дыма смешался с рябью чего-то еще - свежего воздуха.


Главный проход выходил в большую вентиляционную шахту, которая, казалось, занимала всю высоту здания. Взглянув вверх, Харват увидел ночное небо между лопастями медленно вращающегося вентилятора. Он забрался в шахту, за ним последовал Девульф, и они осторожно выбрались на крышу.


Глядя через парапет сложной формы на улицу внизу, Харват мог видеть груду матрасов, которые использовались для эвакуации обитателей здания. Собралась толпа зрителей, и, зная Германа таким, каким он был, Скот ожидал, что он помог раненым, как мог, а затем отошел на безопасное расстояние от места происшествия. Без сомнения, он был где-то поблизости, пытаясь выяснить свою судьбу, а также судьбу Девульфа.


Из-за непосредственной близости других зданий было нетрудно вычислить маршрут, которым воспользовался нападавший при побеге. Харват не мог игнорировать тупую, но настойчивую пульсацию глубоко в животе. Это называло ему имя человека, который напал на них, но он не хотел в это верить. Все это было слишком невозможно. Или это было?

ГЛАВА 34


Tчерез три квартала Хельмут Дрегар, спотыкаясь, сел в свой недавно взятый напрокат "Фольксваген", закрыл дверь и завел двигатель, чтобы прогреть. Как я мог быть таким глупым? спросил он себя, расстегивая рубашку, чтобы взглянуть на рану. К счастью, пуля задела только верхнюю часть его левой руки, чуть ниже плеча. Это еще не вошло. Да, рана кровоточила, но кровотечение в конечном итоге остановилось. Всегда существовала вероятность заражения, как и при любом пулевом ранении, но с этим тоже было легко справиться. Он ехал до тех пор, пока не нашел одну из берлинских круглосуточных аптек, где можно было купить антибиотики. На данный момент инфекция была наименьшей из его забот.


Завершив обработку своих травм, Дрегар наложил импровизированную повязку на руку и отъехал от тротуара, в его голове бушевала буря ненависти к самому себе из-за череды неудач, в которых он в конечном счете не мог винить никого, кроме себя.


Поначалу выбор Уберхофа показался Дрегару вдохновляющим. Во время холодной войны Уберхоф базировался в Восточном Берлине и был прикреплен к одному из очень секретных подразделений советского Спецназа. Спецназ был подразделением российского спецназа, которому было поручено нанести максимальный ущерб врагу в дни, непосредственно предшествовавшие войне, путем уничтожения инфраструктуры, центров командования и контроля и систем вооружения, а также убийства или похищения высокопоставленных военных и дипломатических чиновников. Когда команда Восточного Берлина не тренировалась, они часто брали "внештатную" работу, работая на КГБ, или, в случае Уберхофа, на Министерство государственной безопасности.


Внимание Хельмута Дрегара впервые привлекло Уберхоф во время работы в "Штази". Этот человек был исключительным оперативником и, выполняя задание за заданием, ни разу не подвел Дрегара. На самом деле, именно Уберхоф спас Дрегару жизнь.


Даже при том, что это было пятнадцать лет назад, когда один из бывших контактов Дрегара всплыл, утверждая, что у него есть "ценная" информация для него, это все еще казалось, что вчера. Поскольку у Дрегара возникли подозрения, они решили встретиться у развалин старого монастыря на окраине города. Той ночью шел дождь, и был миллион других мест, где Дрегар предпочел бы оказаться, но опять же, его контакт всегда был надежным и всегда мог достать чрезвычайно секретный материал. Если ничего другого, Дрегару, по крайней мере, нужно было увидеть, что у него есть.


Когда мужчина прибыл, он повел Дрегара вглубь разрушенной церкви, где, по его утверждению, был спрятан совершенно особый пакет. Дрегар сопротивлялся, но, тем не менее, продолжил и последовал за мужчиной вниз по истертым каменным ступеням в прогнивший и заплесневелый склеп. Когда Дрегар нырнул под разрушенную арку и вошел в разрушенный подвал, он знал, что его предчувствие было верным. Это была засада. В центре погребальной камеры, с направленным на него пистолетом, стоял Гэри Лоулор.


Дрегар знал, почему он был там. Он убил жену Лоулора, и этот человек пришел отомстить. Не было смысла даже спрашивать его потенциального палача, как он раскрыл его как водителя, совершившего наезд и скрывшегося. Кто-то бросил его; кто, впрочем, он понятия не имел. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего некогда надежного собеседника, но мужчина отказался смотреть ему в глаза. Когда дело доходило до торговли информацией, не было никаких преданностей. Лоулор вручил мужчине конверт, и, проверив его содержимое, мужчина повернулся и исчез, поднимаясь по осыпающейся лестнице склепа.


Дрегар даже не пытался умолять сохранить ему жизнь. Возможно, он и вошел в монастырь один, но на нем была прослушка. Он подбирал слова тщательно, обдуманно, передавая свою точную позицию и ситуацию таким образом, чтобы Лоулор не обратил внимания, но его команда обратила бы. Услышав обмен репликами, это был только вопрос времени, когда прибудет его подкрепление.


Чего Дрегар не знал, так это того, что толстые стены подземного склепа препятствовали приему сигнала от его беспроводного передатчика. Именно поэтому Лоулор выбрал его. Он думал, что Дрегар может привести подкрепление, но отдавал должное профессиональному оперативнику достаточно, чтобы знать, что он будет держать их вне поля зрения. Единственным способом, которым он мог бы связаться с ними, было радио. Препятствуя его передаче, Гэри получил достаточно времени, чтобы сделать то, что он должен был сделать - и он не потратил впустую ни минуты.


Проинструктировав Дрегара снять пистолет, бросить его на землю и пнуть ногой к нему, Лоулор приказал ему раздеться. Это было, когда он нашел прослушку. Не было времени рыться в карманах Дрегара, а Лоулор не хотел рисковать, обыскивая его. Почти мгновенно Дрегар начал дрожать от холода.


Гэри повел его в дальний конец склепа, мимо одной за другой заржавленных древних железных дверей, защищавших маленькие погребальные ниши, которые давным-давно были разграблены, к каменной стене под большим железным кольцом, где он заставил его сесть. Хотя Лоулор проверил кольцо, чтобы убедиться, что его абсолютно невозможно снять, он недооценил объем мощных рук и плеч своего пленника. Было бы невозможно продеть наручники через кольцо и зафиксировать оба запястья мужчины. Он смог бы обеспечить только одного. Время поджимало, и Гэри решил импровизировать.


Бросив наручники Дрегару, он приказал мужчине прикрепить один из браслетов к его левому запястью, а затем поднять его левую руку над головой.


"Пошел ты. Просто пристрели меня и покончи с этим ", - ответил Дрегар.


Лоулор испытывал искушение, но это был не тот конец, который он представлял. Он осторожно приблизился и, взведя курок пистолета и прижав его ко лбу Дрегара, надел наручники на левое запястье мужчины и прикрепил его к железному кольцу. Хотя ему ничего так не хотелось, как выпороть из пистолета убийцу своей жены, Лоулор сдержался. Он не хотел рисковать тем, что Дрегар потеряет сознание. Ему нужно было, чтобы он очнулся для мести, которую он планировал.


Свободной рукой Лоулор снял рулон клейкой ленты со своего пальто и использовал зубы, чтобы размотать длинную ленту, которую он несколько раз плотно обернул вокруг рта Дрегара, полностью заткнув ему рот.


Теперь, когда его пленник в безопасности, Гэри положил пистолет на ближайший саркофаг и подобрал большой кусок выбитой каменной кладки. Оно было размером с бетонный шлакоблок, и он обрушил его одним сокрушительным ударом на левую лодыжку Дрегара. Агент Штази взвыл от боли, когда его кости раскололись и лопнули, но его крики были эффективно заглушены слоями клейкой ленты.


Хотя Лоулору хотелось бы еще больше насладиться моментом, у него не было времени. Он быстро поднял блок обратно и повторил ковыляющую обработку с правой стороны Дрегара. В этот момент мужчина никак не мог устоять на ногах, поэтому побег был бесполезен. Все, что он мог делать, это наблюдать за последними минутами своей жизни, буквально отсчитывающими время до самой смерти.


"Моя жена, " сказал Гэри, вытряхивая содержимое трех спортивных сумок и складывая их стопками вне досягаемости Дрегара, - понятия не имела, что ее жизнь вот-вот оборвется. Я думаю, в этом отношении ей повезло. Вам, с другой стороны, не будет оказано такого рода милосердие ".


Дрегар уставился на свертки размером с кирпич, завернутые во что-то похожее на коричневую вощеную бумагу, и точно знал, что это такое - пирожные С4. Где, блядь, резервная команда? Лоулору действительно удалось их убрать?Дрегар начал паниковать.


Гэри было приятно увидеть страх в глазах мужчины. Он был готов к тому, что убийца его жены сохранит ледяное спокойствие до самого конца и не доставит ему никакого дополнительного удовлетворения. Эта внезапная перемена в его поведении была приятным бонусом.


Лоулор сфальсифицировал заряды и перед каждой аккуратной стопкой пластика разместил стеклянные банки с дорожными гвоздями, по сути, детские домкраты-переростки, кончики которых запилены в острые, как бритва, шипы. Хотя одного взрыва было достаточно, чтобы убить человека, Гэри хотел добавить кое-что еще для Дрегара. Будем надеяться, что мысль о шрапнели, разрывающей его тело, добавит еще один слой к страху этого человека.


Завершив работу, Лоулор активировал таймер и поместил большой красный светодиодный дисплей поверх одной из стопок, чтобы Дрегар мог наблюдать, как тают последние минуты и секунды его жизни.


Гэри миллион раз прокручивал в голове то, что собирался сказать в этот момент, но когда он достал свой пистолет из саркофага и повернулся, чтобы заговорить, почему-то то, что он приготовил, казалось, больше не имело значения. Он мог бы рассмеяться, он мог бы просто улыбнуться, но вместо этого он бросил последний взгляд на человека, который убил его жену, и его глаза сказали все - Теперь твоя очередь. И с этими словами он повернулся и покинул погребальную камеру.


Впервые в жизни, несмотря на все свои интенсивные тренировки, Хельмут Дрегар был по-настоящему напуган. Его наручники не поддавались, индикатор тикал, и если бы он не увидел ржавую железную петлю на двери алькова позади себя, он не знал, что бы он сделал. Зная, что петля не будет достаточно острой, чтобы перерезать кость, он сначала должен был сломать собственное запястье. Используя небольшой камень размером с бейсбольный мяч, он сломал лучевую кость, затем локтевую кость своего скованного левого запястья, а затем, наложив примитивный жгут, начал немыслимое.


Уберхоф, обеспокоенный длительным радиомолчанием, был первым из группы поддержки, кто вышел из укрытия и начал расследование. Он нашел Дрегара, который выбрался из склепа, без руки, истекающий кровью и очень близкий к смерти, на пропитанной дождем земле того, что когда-то было монастырской церковью. Он смог увести Дрегара из руин как раз в тот момент, когда груды пластиковой взрывчатки взорвались в подземелье и разрушили то, что осталось от старого религиозного сооружения.


Пятнадцать лет спустя, проезжая по улицам объединенного Берлина в поисках круглосуточной аптеки, Дрегару все еще было трудно заново пережить ту ночь. Русские предоставили ему убежище в дни и годы после события. Они позаботились о том, чтобы восточногерманская полиция сообщила об обнаружении ужасно обугленного тела под обломками и чтобы в разведывательные службы просочилась информация о том, что один из лучших оперативников Штази столкнулся с нечестной игрой.


После того, как он выздоровел, русские использовали Дрегара и его исключительные навыки для обучения не только своих агентов, но и агентов-шпионов правительств, с которыми они были дружны. До того, как недавние события потребовали его эвакуации, он находился в Ираке, обучая офицеров иракской разведки и помогая им получать визы, чтобы они могли путешествовать в западные страны. Он также снабжал деспотических лидеров региона списками убийц, которые могли бы облегчить им "попадание" на Западе, а также знакомил с российскими компаниями, готовыми поставлять чувствительное, запрещенное военное оборудование, такое как системы спутниковых помех, предназначенные для противодействия американскому оружию.


Что касается мира, то Хельмут Дрегар был мертв. И как он отблагодарил своих благодетелей за то, что они дали ему новый шанс на жизнь? Он сделал это, провалив одну из самых важных операций, которые они когда-либо предпринимали. Дрегару не удалось получить необходимую ему информацию от Гэри Лоулора, что, в свою очередь, вынудило генерала Ставрополя приехать в Берлин. Уберхоф, каким бы хорошим он ни был когда-то, был выбором Дрегара, но он не только упустил свою возможность убрать людей, которые появились в квартире на Гольцштрассе, он позволил проследить за собой до Гайстербанхофе, компрометирующий их всех, и в процессе которого себя убивают. Они не только потеряли Гэри Лоулора и долгожданную возможность Дрегара отомстить, но и в ярости захвата Ставрополь, который приехал в Берлин, чтобы помочь в допросе, уронил свое самое ценное имущество, пистолет со специальной гравировкой, подаренный ему русским верховным командованием - то, что он ценил превыше всего.


Ставрополь был невероятно зол и обвинил Дрегара. В конце концов, Берлин был его операцией, но ему был дан шанс искупить свою вину, и теперь он его упустил. Опасаясь мер безопасности, которые, как он предполагал, были установлены в больнице, Дрегар решил последовать за агентом Скотом Харватом. Когда молодой американский оперативник, о котором ему рассказал Ставрополь, поехал в "Кинг Джордж", Дрегар понял, что американцы лучше справились с ситуацией, чем кто-либо из них ожидал. Если вы собирались распутать серию нитей, имело смысл начать с того, с чего началась первая, но вопрос все еще оставался, что именно Харват там делал? Как он обнаружил место, где был разработан весь их план?


Мелкая шантажистка Герда Путцкаммер понятия не имела, что двадцать лет назад Дрегар и его люди не только обнаружили, где она прятала информацию, которую она собирала о своих клиентах, но и что много ночей они сами пробирались через тайные пространства, собирая как можно больше разведданных от высокопоставленных клиентов, которые покровительствовали королю Георгу.


Самый умный ход из всех был, когда один из людей Дрегара предложил установить "жучки" в пентхаусе Путцкаммера. Долгое время они не раскрывали ничего ценного, но, наконец, их усилия привели к особо ценной находке - американскому оперативнику по имени Джон Паркер.


Хотя Паркер никогда ничего не обсуждал в деталях, то, что он говорил, наряду с наблюдением за другими членами команды оказалось чрезвычайно полезным для составления общей картины. На самом деле, именно подозрения Хайде Лоулор в отношении собственного мужа были глазурью на торте. Прослушивание Хайде и ее соцработника предоставило русским необходимые подробности. Если бы женщина не была так настойчива в разговоре со своим социальным работником о том, что ее муж что-то замышляет, возможно, не было бы такой необходимости убивать ее. Но с той скоростью, с которой она шла, она в конечном итоге сорвала бы операцию своего мужа, а русские не могли этого допустить. Они зашли слишком далеко. Это была слишком спелая слива, чтобы позволить ей испортиться. Хайде пришлось убрать, и это должно было выглядеть так, как будто это было сделано по другим причинам. Если бы она исчезла со сцены, операции "Темная ночь" было бы разрешено продолжаться, и они смогли бы следить за ней.


Но почему сейчас этот шотландец Харват вернулся к королю Георгу? Что именно он искал? Хотя у Дрегара не было возможности допросить этого человека самому, хотелось надеяться, что, подожгв здание, он помешал Харвату получить то, что ему было нужно.


Это должно быть достаточно хорошо. Берлин больше не был безопасным местом для Дрегара. Ему нужно было вернуться в Россию.

ГЛАВА 35


ГДЕ-ТО У ФИНСКОГО ПОБЕРЕЖЬЯ


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 5 ДНЕЙ


TУсовершенствованная система доставки ТЮЛЕНЕЙ, или ASDS, бесшумно перемещалась по холодным водам Балтийского моря. Оно было доставлено на секретную шведскую военно-морскую базу на острове Готланд грузовым самолетом ВВС США Lockheed Martin C5 Galaxy в ходе того, что, по мнению шведского правительства, было импровизированными тайными учениями НАТО. Харват и его команда вылетели на частном самолете на Готланд из Берлина, где они поднялись на борт ASDS со своим снаряжением и встретились с USS Connecticut, атомной ударной подводной лодкой класса Seawolf, ожидавшей в двух милях от берега. ASDS удалось прикрепиться к более крупной подводной лодке через шлюзовую камеру в ее полу и укрытие на сухой палубе, установленное за боевой рубкой "Коннектикута". Это сочетание водонепроницаемых люков обеспечивало свободный проход между "Коннектикутом" и усовершенствованной системой доставки уплотнений, пока "Коннектикут" находился под водой и приближался к месту назначения.


Огромная атомная подводная лодка была спроектирована с упором на высокоскоростные операции на большой глубине. Режим работы двигателя, боевые системы, сенсорные системы и грузоподъемность были значительно улучшены по сравнению с его предшественниками, ударными подводными лодками класса "Лос-Анджелес". Это были инвестиции в технологии, которые позволили ВМС США оставаться на переднем крае морской войны, и сегодня вечером эти инвестиции более чем доказали свою ценность.


Поскольку в Финском заливе рыщет необычно большое количество судов российского Балтийского флота, были задействованы все необычайные возможности "стелс" "Коннектикута", чтобы незаметно вывести его на позицию у финского побережья, откуда он мог запустить ASDS.


Абсолютно сухая, полностью закрытая подводная лодка длиной шестьдесят пять футов считалась одним из самых популярных образцов оборудования, которое Командование специальных операций США когда-либо принимало на вооружение. Он мог перемещаться на расстояние до 125 миль со скоростью чуть более восьми узлов на серии литий-ионных полимерных батарей. Его интегрированные системы управления и индикации, компьютеры управления полетом с двойным резервированием, оперативное программное обеспечение, перспективный гидролокатор для обнаружения естественных и искусственных препятствий, а также гидролокатор бокового обзора для обнаружения мин и картографирования рельефа / дна - все это было по последнему слову техники. В дополнение к сертифицированному военно-морским флотом пилоту подводной лодки и штурману "Морских котиков", судно могло вместить от восьми до шестнадцати "морских котиков", в зависимости от количества снаряжения, необходимого для выполнения их миссии. Однако сегодня вечером Харват, Моррелл, Девольф и Карлсон занимали большую часть зала.


Когда они приблизились к своей цели, пилот, которого Карлсон постоянно называл "Капитан Немо" с тех пор, как они сели на борт на Готланде, сказал своим пассажирам, чтобы они готовились промокнуть.


Из-за большого количества оборудования, которое им приходилось перевозить, они были ограничены в том, чтобы выходить парами из камеры шлюзования в полу ASDS.


Все четверо мужчин были одеты в совершенно новые водолазные костюмы-амфибии, разработанные армейской лабораторией солдатского и биохимического командования в Натике, штат Массачусетс. Водолазные костюмы-амфибии действовали и выглядели как типичные сухие костюмы, предназначенные для поддержания тепла их владельцев, предотвращая попадание воды на кожу, но в этом случае, как только пользователи выбрались из воды, трехслойная полимерная мембрана на основе полиуретана также была разработана так, чтобы смягчать и становиться более аморфной, чтобы молекулы пота могли проходить через нее и выделяться, предотвращая перегрев пользователей. Прошли те времена, когда для операций на суше приходилось переодеваться в отдельный комплект одежды. Тем не менее, воды Балтийского моря в это время года были абсолютно ледяными, и в качестве дополнительной страховки мужчины носили дополнительный слой на флисовой подкладке под костюмами.


Их ребризеры с замкнутым контуром LAR VII были дополнены армейскими масками на все лицо с неограниченным полем зрения, которые обеспечивали дополнительную защиту лица от ледяной воды. Ребризеры всегда были предпочтительной системой для тайных операций. Обычное снаряжение для подводного плавания не только выделяло облака больших видимых пузырьков, но и было шумным. Кислородные ребризеры с замкнутым контуром, с другой стороны, работали бесшумно, не выделяли пузырьков и фильтровали выдыхаемый пользователем углекислый газ, восполняя оставшийся газообразный азот, составляющий большую часть воздуха, импульсным кислородом. Эта экономичная система позволяет дайверу оставаться под водой в течение четырех часов или более. Однако основным недостатком является то, что дайвер ограничен работой на мелководье, поскольку чистый кислород начинает становиться токсичным на глубине более тридцати футов.


Водонепроницаемые боевые сумки защищали командные пулеметы M4, облегченную версию M16, у которой был более короткий ствол и складной приклад.


"Муляж, привязанный" к каждому человеку, чтобы предотвратить его падение под водой, представлял собой строго засекреченное оружие фирмы Heckler & Koch, которое не фигурировало ни в одном из их каталогов - H & K P11.


P11 был специальным пистолетом, который мог стрелять пятью дротиками калибра 7,62 как над, так и под водой. Но после того, как эти пять выстрелов сделаны, перезарядка P11 занимает даже больше времени, чем у старинной пороховой винтовки, поскольку ее приходится отправлять обратно на завод H & K.


Чтобы преодолевать сильные течения вокруг острова Айдата, каждый мужчина управлял водолазным движителем Farallon MkX DPV. Модель DPV Farallon MkX была результатом совместного исследовательского проекта сообщества специальных операций США и Farallon, направленного на то, чтобы предоставить американским боевым водолазам увеличенный радиус действия и большую максимальную скорость, чем обычные коммерческие DPV. Одним из величайших преимуществ DPV было то, что, поскольку дайверу не нужно было продвигать себя к цели, он не выполнял никакой работы, поэтому запаса воздуха могло хватить на пятьдесят процентов дольше - по сути, удвоив время погружения.


Устройства выглядели как мини-педали. Поскольку они включили революционно новую двигательную установку на водородной основе, в отличие от серебряно-цинковых батарей, используемых другими компаниями, они были намного быстрее, чем что-либо ранее произведенное.


Как только Харват, Моррелл, Девольф и Карлсон оказались снаружи мини-субмарины, они активировали свои водонепроницаемые монокли ночного видения, включили свои DPV и, следуя по дисплеям GPS, проложили заранее заданный курс к острову Айдата.

ГЛАВА 36


Tхотя он уже давно удалил сообщение, последнее сообщение, полученное Фрэнком Лейтоном из Берлина, все еще всплывало у него в голове:


Ваша миссия была поставлена под угрозу. Вся команда "Темной ночи" уволена. Гэри Лоулор серьезно ранен. Прогноз неясен.


Параметры миссии теперь изменены. Мы идем к вам. Объясню в вашем месте. Занимайте позицию и проявляйте крайнюю осторожность. За вами наблюдают.


Фрэнк Лейтон провел большую часть последних двадцати двух часов, борясь с множеством вопросов. Кто убил его товарищей по команде? Кто именно наблюдал за ним? Это были русские? Что случилось с Гэри Лоулором? Как была скомпрометирована операция "Темная ночь"? Кто был этим новым игроком, норвежцем? И почему его серийная передача была прервана так внезапно?


Хотя Норсману удалось выяснить местоположение экстренного контакта и код для пакетной передачи, Лейтон все еще не был на сто процентов уверен, что он тот, за кого себя выдает, и решил максимально склонить игровое поле в свою пользу.


Когда Норсман сказал: "Мы идем к вам", несомненно, он имел в виду, что прибудет с какой-то командой. Если бы они действительно были обеспокоены тем, что за ними будут наблюдать, они, вероятно, прибыли бы под покровом темноты и, скорее всего, по воде.


Первое, что сделал Лейтон, это заминировал место, где он спрятал свою ядерную бомбу. Если бы дело дошло до худшего и его схватили, он мог бы, по крайней мере, заманить своих похитителей в засаду и, возможно, суметь сбежать.


Затем он убедился, что его лодка готова к отплытию. Он осмотрел все судно от носа до кормы и убедился, что все в буквальном смысле соответствует форме корабля. После этого ничего не оставалось делать, кроме как ждать.


В небольшом выступе скалы на берегу бухты, где была пришвартована его лодка, была спрятана узкая расщелина, достаточная для того, чтобы Лейтон мог втиснуться в нее и остаться незамеченным. Ожидание, казалось, длилось вечность, но он был терпелив. Ночь была темной и давала мало окружающего света, что значительно снижало эффективность старого бинокля ночного видения, который он теперь сжимал в руках. Когда он, наконец, заметил что-то рядом с пляжем, он подумал, что его усталые глаза сыграли с ним злую шутку. Лейтон на несколько секунд зажмурился, пытаясь избавиться от "оранжевого ожога", столь распространенного при использовании оптики ночного видения.


Когда он снова посмотрел в бинокль, фигуры, казалось, не двигались. Наверное, просто кучи водорослей, вымытых приливом, подумал он про себя. Балтийское море славилось огромными лесами из морских водорослей, которые населяли его морское дно. Затем, когда он собирался опустить бинокль и дать глазам еще один отдых, он заметил это - движение. Они были здесь.


Когда Лейтон выбрался из своего укрытия, ему потребовалось несколько минут, чтобы кровь снова прилила к ногам. Хотя сайт предоставлял исключительную точку обзора, ему следовало чаще разминаться. Его тело было не таким всепрощающим, как раньше.


Вытащив свой JatiMatic PDW финского производства, Лейтон тихо подкрался к пляжу. Он прокладывал свой путь вдоль неровной береговой линии, пробираясь через ледяные приливные лужи глубиной по колено, при этом, как мог, используя обилие больших камней для укрытия.


Когда он приблизился к полю гладких, выброшенных океаном камней, которые служили пляжем залива, Лейтон присел за последним большим камнем, который стоял между ним и широким открытым пространством. Когда волны разбились о берег и еще больше намочили его и без того промокшие брюки, он снова поднял бинокль ночного видения и изучил две фигуры, на которые он смотрел раньше. При ближайшем рассмотрении он все еще не мог сказать, были ли это кучи водорослей или что-то большее. Но он видел движение. Он был уверен в этом.


В этот момент голос сзади и слева застал его врасплох. "Мистер Лейтон, я полагаю?" Лейтон застыл от удивления.


"Пожалуйста, положите оружие и медленно повернитесь", - продолжал голос.


Лейтон сделал, как ему сказали. Когда он обернулся, человек, который обратился к нему, опустил М4, который был направлен на него, снял ниточки из камуфляжных водорослей, которые свисали с его сухого костюма, и прошел остаток пути из воды. "Я норвежец", - сказал мужчина, протягивая руку в перчатке.


Лейтон потерял дар речи. Он даже не слышал ничего, кроме шума воды. Кем бы ни был этот парень, он был хорош. Хотя Фрэнк Лейтон осторожно пожал мужчине руку, он все еще не был уверен, что они на одной стороне.


Харват повесил оружие на плечо и снял ласты, засунув их под левую руку. Сняв перчатки, он засунул их под пояс для утяжеления, а затем подал сигнал пляжу и ржавеющему траулеру маленьким водонепроницаемым ИК-стробоскопом. Когда на его сигналы ответили, Харват снял маску и сказал Лейтону: "Похоже, ночь хороша для прогулки на лодке. Давайте начнем ".


На пляже они встретились с двумя кучами водорослей Лейтона, оперативниками Моррелом и Девульфом. Знание того, что он заметил по крайней мере часть команды, заставило Лейтона почувствовать себя лишь немного лучше. Хотя его навыки все еще были хороши, они и близко не были такими, как раньше.


Отказавшись от любезного вступления, Моррелл спросил: "Где устройство?"


"Давайте сначала установим некоторые добросовестные действия", - ответил Лейтон.


"Я думал, мы это уже сделали".


"У нас неплохое начало, но если вы думаете, что я собираюсь передать свои обязанности группе водолазов, которые появляются и просто так говорят по-английски без какого-либо акцента и утверждают, что они на моей стороне, вы сильно ошибаетесь".


"Послушайте", - рявкнул Моррелл. "Не испытывай мое гребаное терпение. Этот костюм годен всего на десять минут, а затем тепло моего тела, которое вы преждевременно повышаете, начнет уходить. Я уверен, что наши друзья, русские, там, на воде, используют тепловизионные изображения, чтобы следить за этим местом. Если они заметят на этом острове больше одного теплого тела, они могут подумать, что на пляже готовят барбекю, и захотят подойти поближе. Мы не можем позволить этому случиться ".


Лейтон, далекий от того, чтобы быть слабаком, столкнулся лицом к лицу с Морреллом и сказал: "Тогда тебе лучше сохранять хладнокровие".


Моррелл поднял свой M4 и направил его прямо в грудь Лейтона. "Нет, я думаю, тебе лучше заняться этой гребаной программой".


"У этого парня всегда такой рот?" - спросил Лейтон, поворачиваясь к Харвату.


"Обычно нет. Должно быть, он потерял свой тезаурус во время заплыва."


"Очень смешно", - сказал Моррелл. "Теперь у нас есть девять минут, и мы считаем. Либо вы являетесь частью решения, либо я собираюсь рассредоточить вас по пляжу, и вы сможете стать частью пейзажа ".


"Он серьезно, не так ли?" - спросил Лейтон.


Харват просто кивнул головой.


"У меня есть несколько вопросов, на которые я хочу сначала получить ответы. И, как я уже сказал, мы начнем с установления добросовестности ".


"И, как я уже сказал, " ответил Моррелл, " у нас нет времени на это дерьмо. Мы уже зарекомендовали себя. Мы все здесь в одной команде ".


"Что ж, без меня в команде вам будет трудно найти то, что вы ищете, поэтому я предлагаю вам сотрудничать, уделить несколько минут и ответить на мои вопросы".


Моррелл извлек небольшое портативное устройство. "У меня есть координаты GPS для того, что я ищу, так что мне действительно не нужно ваше сотрудничество, не так ли?"


Лейтон улыбнулся. "Эти координаты могут привести вас туда, но это все, что они вам дадут".


"Почему? Что ты натворил?"


"Давайте просто скажем, что то, что вы ищете, очень хорошо защищено".


Глаза Моррелла расширились. "Вы заминировали его, не так ли?"


Лейтон продолжал улыбаться.


"Карлсон", - позвал Моррелл в свой горловой микрофон, поворачиваясь лицом к траулеру, пришвартованному в бухте. "Ты нужен мне на пляже, как можно скорее".


Карлсон, который вместе с Авильяно готовил для "Ребекки" особый сюрприз, подумал, что у него есть идея получше, и высказал свое мнение.


"Нет, я не посылаю Харвата делать это", - рявкнул Моррелл в ответ на голос Карлсона в наушнике. "К черту его тренировки с морскими котиками. Ты эксперт по демо, так что тащи свою задницу сюда сейчас же ".


Лейтон посмотрела на мужчин на пляже. "Кто такой Харват?"


"Какая тебе, блядь, разница?" - прорычал Моррелл.


"У вас есть КОТИК по имени Харват. Я хочу знать, кто он такой ".


"Ты хочешь, ты хочешь, ты хочешь. Знаешь что? Пошел ты".


"Полегче, Рик", - сказал Скот, вмешиваясь, чтобы разнять двух мужчин. "Я Харват".


Бинокль обжег глаза Лейтона сильнее, чем он думал. Прищурившись на мгновение, он сказал: "Конечно, это так. Ты очень похож на него. Ты тоже говоришь как он. Не могу поверить, что я не понял этого сразу ".


"О чем, черт возьми, ты говоришь?" - спросил Моррелл.


Лейтон проигнорировала его. "Ты сын Майка Харвата".


"Вы знали его?" - спросил Скот.


"Да, еще во Вьетнаме, когда я служил в армейской разведке. Гэри познакомил нас. Мы провели пару совместных операций вместе. Он был хорошим человеком ".


"Да, он был".


На пляже воцарилась тишина. Моррелл поднял брови и несколько раз перевел взгляд с Харвата на Лейтона и обратно. "Установили ли мы теперь нашу добросовестность?"


Хотя ему не очень нравился Моррелл, сходства Харвата с его отцом было достаточно, чтобы убедить Лейтона в том, что эти люди были теми, за кого себя выдавали. "У нас все хорошо. Следуйте за мной".


"Потрясающе", - усмехнулся Моррелл, который включил свой горловой микрофон и, обращаясь к Карлсону, сказал: "Вычеркни этот последний приказ. Вы с Авильяно заканчиваете готовить лодку. Мы собираемся получить посылку. Будьте готовы к переезду ".

ГЛАВА 37


Hарват в последний раз проверил все на "Ребекке", прежде чем поднять якорь и провести старый траулер через узкий канал острова в открытое море.


Ядовитый синий дым от кашляющих дизелей не мог заглушить запаха насыщенного солью воздуха. Аромат всколыхнул в Харвате поток воспоминаний. Несмотря на то, сколько времени он провел в океане и вокруг него, будучи взрослым, его запах всегда напоминал ему о времени, которое он провел со своим отцом в детстве. Сколько Харват себя помнил, океан был частью их жизни. Они жили рядом с ним, плавали в нем, ловили рыбу в нем и плавали по нему. В то время как некоторые отцы и сыновья разговаривали и сблизились из-за бейсбола или других спортивных занятий, Скотт отец, который изначально был не очень общительным человеком, всегда мог поговорить об океане. Он часами обучал своего сына навигации по звездам и течениям, секстанту и компасу. Младший Харват обладал невероятной памятью и мог назвать любой тип военного судна в гавани Сан-Диего, увидев его всего один раз. То же самое касалось линкоров, фрегатов и тому подобного, на которые его отец указывал в книгах. К тому времени, когда ему исполнилось двенадцать, Харват прочитал все романы Хорнблауэра, любезно предоставленные обширной морской библиотекой его отца. На самом деле, Скот давно подозревал, что, если бы не служба на флоте, его отец, скорее всего, выбрал бы какую-нибудь другую морскую профессию, которая поддерживала бы его связь с любовницей, которую он так нежно любил.


И у Скотта не было никаких сомнений в том, что море было любовницей его отца. Много раз в своей юной жизни Скотт чувствовал, что море значит для него больше, чем его собственная семья, но затем Скотт сам поступил на службу во флот и начал свой собственный роман с ним. Хотя Скотту очень нравилась его карьера конкурентоспособного лыжника, если бы он был честен с самим собой, ему пришлось бы признать, что всегда чего-то не хватало.


Лыжная сборная США, как бы он ни заботился о своих товарищах по команде, на самом деле вообще не была командой. Каждый мужчина и женщина были сами за себя. Все, что имело значение, это вы и судьи. Возможно, в команде не было никакого "я", но был "я". Харват жаждал быть частью чего-то большего, чем просто его собственные эгоистичные устремления, и "Морские котики" предоставили ему эту возможность.


Впервые в своей жизни он открыл для себя истинное значение слова "команда" и что это значит - быть частью чего-то большего, чем ты сам. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что "Котики" значили для его отца. В некотором смысле, время, проведенное Скоттом в командах, дало ему ощущение того, чего он никогда раньше не испытывал, чувство принадлежности - принадлежности к чему-то, что действительно имело значение и действительно меняло мир к лучшему. С "Печатями" характер, честь, порядочность, верность и долг что-то значили. Это были не просто пустые слова. И хотя ему часто нравилось работать в одиночку, возможность по-прежнему делать это в составе команды, где у каждого была общая цель и где игра каждого участника имела значение, была одним из самых успешных начинаний, к которым он когда-либо стремился.


Размышляя об этом сейчас, он задавался вопросом, может быть, его решение пойти по стопам отца было вызвано не столько поиском чего-то от своего отца, сколько поиском чего-то в самом себе.


Беспокойство Харвата по поводу его миссии вернуло его мысли к более актуальным вопросам. Когда он выглянул из задней части рулевой рубки, чтобы проверить свой водолазный движитель, который был привязан к задней части траулера, он надеялся, что остальная часть команды благополучно добралась до своей цели.


После того, как ядерная бомба Фрэнка Лейтона была извлечена и доставлена на пляж, ее поместили в длинную обтекаемую трубу, которую Карлсон и Авильяно осторожно опустили в воду и подсоединили с помощью буксирных тросов к своим беспилотникам. Как только Лейтон облачился в свой собственный сухой костюм, ласты, маску для лица и респиратор, мужчины погрузились под воду и направились к передовой системе доставки пловцов, ожидающей в нескольких милях от берега. Оттуда это был короткий круиз на материковую часть Финляндии, где их должна была ждать группа из трех машин с деньгами и инструкциями о том, как они должны были пересечь границу с Россией, а также каковы были параметры новой миссии Лейтона.


Направляясь дальше в Восточную часть Финского залива, Харват следил за устаревшей радиолокационной системой траулера и пытался оценить близость российских патрульных катеров, которые, как он знал, следили за ним. Оборудование Ребекки оказалось бесполезным. Случайные острова, рыбацкие лодки, патрульные катера... все они выглядели одинаково на потрескавшемся зеленом экране дисплея. Это был только вопрос времени, когда русские доберутся до него.


Словно бросаясь навстречу вызову лицом к лицу, Харват толкнул двойные дроссели траулера еще дальше вперед, пытаясь выжать как можно больше скорости из старых двигателей, испытывающих трудности.


Три часа и двадцать семь минут спустя, после короткой остановки, чтобы сменить регистрационные знаки траулера с финских на российские и сменить флаг одной страны на другой, Харват оказался менее чем в трех километрах от российских территориальных вод, когда сработала ловушка. Одинокий скоростной патрульный катер класса "Сокжой" Федеральной пограничной службы появился практически из ниоткуда и приближался к нему с правого борта по носу. Харват, согласно плану, изложенному Риком Морреллом, быстро развернул "Ребекку" и попытался вернуться в финские воды. Даже при том, что он знал, что ему никогда от них не убежать, это заставляло его выглядеть чертовски виноватым, и это именно то, что должно было произойти.


Второй Сокжой присоединился к погоне и произвел предупредительный выстрел из своей 30-мм пушки по носу "Ребекки". Хотя план предусматривал, что Харват в этот момент переключится на нейтральный режим, он решил еще немного попытать счастья. Балтийская вода была ледяной, и чем короче он сможет совершить свой предстоящий заплыв, тем лучше. Кроме того, преобладающим предположением было то, что русские хотели взять Фрэнка Лейтона живым. Если бы они взорвали лодку, на которой, как они думали, он находился, это не только серьезно помешало бы их планам, но и могло бы привести к детонации устройства, которое, как они полагали, было у него при себе. Харват взглянул на сокжуа и понадеялся, что он был прав.


Выжимая дроссели как можно дальше вперед, Харват услышал, как двигатели протестующе застонали. Как раз в этот момент был выпущен еще один 30-мм снаряд, упавший гораздо ближе к носу, чем предыдущий, подняв большое облако брызг, которое накрыло рулевую рубку. Харват начал понимать, что русские, живые или мертвые, не собирались отпускать его.


Поскольку высокоскоростные суда смотрели ему прямо в лицо, решение Харвата вернуться в холодную воду было принято намного проще. Он погасил все светильники Ребекки, а затем "зажег свечи", как выразился Карлсон, на специальном "торте", который он испек для русских. Блоки С4 были стратегически размещены по всему судну, при этом особое внимание уделялось машинному отделению и оставшимся запасам дизельного топлива. Когда Харват схватил ракетницу и вышел из рулевой рубки, он активировал водонепроницаемый таймер, прикрепленный к его запястью. Он был синхронизирован с цифровым предохранителем Карлсона на борту "Ребекки", которая уже начала свой собственный смертельный отсчет.


Подойдя к корме траулера, Харват внезапно был освещен одним из самых мощных прожекторов, которые он когда-либо видел. Голос из громкоговорителя приказал ему сначала на русском, а затем на английском языке остановиться на месте и приготовиться к посадке. Велик шанс на это, сказал себе Харват, готовя ракетницу. Прицелившись поверх патрульных катеров, он нажал на спусковой крючок.


Ярко-красная сигнальная ракета взмыла высоко в ночное небо и, надеюсь, привлекла к себе внимание агентов Федеральной пограничной службы, которые так хотели его поймать. Засунув регулятор в рот и перевалившись через борт, Харват находился далеко под поверхностью, когда экипажи "Сокжуа" начали обстреливать воду из своих 14,5-мм пулеметов.


Поскольку он больше не носил с собой свой M4, основная часть снаряжения Харвата теперь помещалась в мешок для обеспечения плавучести среднего размера, который можно было частично надуть с помощью небольшого прикрепленного баллона с воздухом, что делало сумку невесомой под водой. Харват надул его до необходимой плавучести и, используя карабины, прикрепил сумку к двум приемникам в виде петель, установленным под его DPV. Перерезав шнур, соединявший водолазный движитель Фараллона с Ребеккой, он позволил себе дрейфовать вниз на несколько метров, пока не сориентировался, прежде чем включить DPV.


Его место встречи находилось у другого острова, сразу за российской морской границей, примерно в пяти километрах. Это был крошечный, незначительный порт, где рыбаки запасались топливом и припасами, а также пережидали штормы или ремонтировали свои лодки, прежде чем снова выйти в море. Судно, с которым встречался Харват, в комплекте с командой SEAL, которая его реквизировала, идеально впишется.


Когда Харват определил свое местоположение с помощью глобальной системы позиционирования DPV, он не был удивлен, услышав низкое ворчание высокоскоростных дизелей Zevzda, доносящееся с одного из патрульных катеров Сокжоя на поверхности. Оно направилось прямиком к Ребекке в ту минуту, когда он покинул корабль. Это было именно то, на что он рассчитывал.


Нажав на спусковые крючки своего DPV, Харват начал двигаться так быстро, как только мог, прочь от "Ребекки" и русской абордажной команды, которая, вероятно, уже карабкалась по ее планширю.


Несмотря на его сухой костюм и все другие принятые им меры предосторожности, вода все еще была ледяной. Мало того, что костюм не согревал его так, как ему хотелось бы, но вместе с мешком для придания плавучести, подвешенным ко дну DPV, он также создавал сильное сопротивление. Будь он более рационален, он, возможно, смог бы намного быстрее уйти от того, что должно было произойти.


Включив таймер, пристегнутый к его запястью, Харват отсчитывал последние секунды перед взрывом Ребекки. Когда таймер достиг нуля, он сказал себе: "делайте свидания, ублюдки", но оказался не готов к последовавшей за этим невероятной волне сотрясения мозга.


Если бы не фиксирующие манжеты MkX на предплечьях, Харват наверняка потерял бы DPV. У него звенело в ушах, и он был полностью дезориентирован. Он боролся, чтобы сохранить сознание, когда изменение давления закрутило его тело в смертельном штопоре. Это было похоже на то, как если бы его накрыла самая большая волна, которую он когда-либо представлял. Снова и снова он поворачивался, когда сила взрыва угрожала выдавить из него жизнь. Регулятор вылетел у него изо рта, и он понятия не имел, в какую сторону подниматься.


В груди у него что-то сжалось, и, пока он боролся с темнотой, окутавшей его голову, он понял, что держит спусковые крючки DPV мертвой хваткой, и это тянет его прямо вниз. Харват отпустил, и пропеллер машины остановился. Высвободив одну из своих рук, он нашел свой регулятор и положил его обратно в рот. В течение нескольких секунд все, что он делал, это дышал, но воздух был странным на вкус и обжигал его легкие. Он посмотрел на глубиномер, прикрепленный к другому запястью, и увидел, что он показывает сорок три фута. Он преодолел тридцатифутовый порог, и его кислород становился токсичным. Ему нужно было подняться.


По мере того, как DPV постепенно поднимал его к поверхности, Харват почувствовал, что давление на его тело уменьшается, а разум начинает проясняться. Взрыв, который он почувствовал, никак не мог исходить от Ребекки, он был слишком далеко, когда это произошло. Это должно было быть что-то другое.


Приближаясь к поверхности, Харват снова услышал низкое ворчание дизеля одного из патрульных катеров Сокжоя. Этот был очень близок. Хотя у него был соблазн взглянуть, он передумал. Направив DPV в противоположном направлении, он нажал на спусковые крючки и попытался увеличить расстояние между собой и русскими, насколько это было возможно.


Удивительно, но звук двигателей не затих. На самом деле, они становились все громче. Харват снова изменил курс, и то же самое сделал патрульный катер. Это было так, как будто у них был какой-то контроль над ним, но как? Затем он понял - гидролокатор.


"Сокжой" был одним из самых эффективных и лучше всего оснащенных патрульных катеров, которые были у русских. Не было никаких сомнений, что он был бы оснащен всеми прибамбасами, а с его DPV Харват, несомненно, издавал небольшую, но отчетливую звуковую подпись. Хотя в маленькую движущуюся цель было трудно попасть, если бы агенты Федеральной пограничной службы использовали гранаты, чтобы заставить его подняться на поверхность, им не нужно было бы быть предельно точными, достаточно было бы просто находиться поблизости. Харвату пришлось действовать быстро.


Погружаясь, Харват максимально расширил пределы токсичности своего респиратора. Находясь чуть ниже тридцати двух футов, он завис и приготовился к столкновению. Несколько мгновений спустя раздались взрывы. Первые два были достаточно далеко, но третий потряс его так сильно, что он почти потерял сознание.


Ориентируясь по звуку высокоскоростных дизельных двигателей, Харват медленно продвигался к поверхности. Когда яркий прожектор патрульного катера прочесывал воду в его поисках, Харват обнаружил темную тень, отбрасываемую корпусом судна. Теперь все это было просто вопросом времени.


Харват нырнул обратно и освободился от наручников DPV. Патрульный катер был прямо над ним и остановился как вкопанный, поскольку его прожектор продолжал рассекать воду. Подведя водолазный движитель к самому краю тени Сокжоя, Харват затем открыл прикрепленный к спасательному мешку баллон с воздухом до упора и выпустил его.


Карабины туго защелкнулись, и мешок для обеспечения плавучести начал тянуть DPV вверх, когда Харват подплыл к носу лодки и начал свой подъем.


Когда DPV всплыл на поверхность, его немедленно заметили несколько вооруженных до зубов агентов Федеральной пограничной службы, столпившихся у ограждения судна. Когда их внимание было отвлечено, первое, что сделал Харват, это прицелился в прожектор Сокжоя.


Бесшумный дротик вылетел из подводного пистолета H & K P11 и попал точно в цель. Прожектор взорвался снопом искр, которые дождем посыпались на носовую палубу патрульного катера. На данный момент преимущество было у Харвата, но оно не продлится долго.


Прямо под поверхностью воды он активировал свой монокль ночного видения и прицелился в людей вдоль перил. Первые трое были убиты выстрелами в грудь, в то время как четвертый, который вставлял еще один 40-мм снаряд в свой гранатомет, попал ему в живот.


Харват наблюдал, как мужчина согнулся пополам и налетел на вантовое ограждение патрульного катера. По инерции движения вперед он перелетел через борт и упал в воду, где приземлился с громким всплеском. Звонили сигналы тревоги, и люди выбегали на палубы, но они ничего не могли сделать, чтобы спасти своих погибших товарищей, особенно человека в воде.


Освободив умирающего от его оружия, которое он повесил за спину, Харват достал DPV и начал откачивать воздух из спасательного мешка. Оставшемуся экипажу патрульного катера были розданы мощные ручные прожекторы, но к тому времени, когда они начали освещать окружающую акваторию, Харвата нигде не было видно.


Покачиваясь вне поля зрения, он наблюдал, как лучи прожекторов перешли от неорганизованного "свободного для всех" к определенному фокусу в его общем направлении. Двигатели патрульного катера с рычанием вернулись к жизни, и Харват понял, что их гидролокатор, должно быть, снова уловил его сигнал. В любую секунду могли начать тяжелые 30-мм орудия и 14,5-мм пулеметы, и погоня возобновилась бы.


Сняв с плеча гранатомет, Харват прицелился и стал ждать. У него был только один шанс. Менее чем в полумиле от нас пылающие останки "Ребекки" и другого патрульного катера горели одновременно, окрашивая ночное небо жутким оранжевым сиянием.


Когда оставшиеся сокжои бросились на него, Харват прицелился, сделал глубокий вдох и нажал на спусковой крючок.


Имея эффективную дальность стрельбы 350 метров, он забеспокоился, что, возможно, промахнулся, но затем увидел, как мост Сокжоя взорвался колоссальным огненным шаром, разлетевшись градом огненных обломков во все стороны.


К тому времени, когда первые пылающие обломки упали в воду, Харват уже вернулся под поверхность, направляясь к месту встречи.

ГЛАВА 38


БЕЛЫЙ ДОМ


Pместный житель Джек Ратледж был невероятно измотан. В то время как большинство его высокопоставленных сотрудников умоляли его немного отдохнуть, Ратлидж засучил рукава и проводил каждую минуту в Ситуационной комнате под Белым домом с огромным количеством экспертов, которые приходили и уходили круглосуточно, чтобы внести свой вклад в то, как лучше всего можно справиться с кризисом в отношениях с Россией.


Наконец, Ратлиджу надоело. Вежливо поблагодарив приглашенных экспертов, он выпроводил их, а затем немедленно ограничил любой дальнейший доступ в Оперативную комнату представителям Объединенного комитета начальников штабов и его Совета национальной безопасности. До выступления о положении в Союзе оставалось менее пяти дней, а у них все еще не было четкого плана.


После пары часов сна Ратлидж созвал свой "военный совет" и, не теряя времени, приступил к делу. "Дамы и господа, вы представляете лучшее, что может предложить эта страна, и будущее этой страны вполне может зависеть от того, что вы сможете придумать в этом самом зале. В течение следующих получаса я хочу услышать, каковы наши возможные варианты. Все возможно. Если нам придется оторвать хвост самому дьяволу, я подумаю над этим, давайте просто выбросим все это на улицу и посмотрим, что мы сможем придумать. Это наихудший сценарий, и я хочу услышать все, что вы можете придумать ".


Часы перевалили за получасовую отметку, а в ход шли идеи по всему, начиная от внедрения в Россию новейшего штамма вируса Эбола, а затем карантина для всей страны с беспрецедентной сухопутной и морской блокадой, заканчивая тотальной бомбардировкой с использованием самолетов и ядерного оружия времен Второй мировой войны, на которое, как многие полагали, не повлияет новая система противовоздушной обороны России, которая, по-видимому, влияет на современные электронные системы наведения.


После того, как Ратлидж насытился разговорами о спутниках-убийцах, коммандос, подвешенных на реактивных парашютах, и даже зараженных чумой крысах с рюкзаками, рассеивающими чуму, он удалился в резиденцию, чтобы спокойно поужинать со своей дочерью Амандой, которую он забрал из школы и круглосуточно держал под пристальной охраной в Белом доме - нелегкое занятие для молодой женщины, которой только что исполнилось семнадцать.


"Папа", - сказала она после того, как стюард поставил на стол их салаты, а затем тихо вышел из комнаты, - "Америку трахнули с большой буквы "Ф"?"


Хотя было известно, что президент в частном порядке предоставлял своим сотрудникам определенную свободу в выборе слов, эта политика, безусловно, не распространялась на его дочь. "Прежде всего, - начал он, - меня не волнует, насколько близкой вам может показаться жизнь в университете Южной Калифорнии и колледже, я никогда больше не хочу слышать этот язык. Я ясно выразился?"


Упрек был крайне неловким для Аманды Ратледж. Это была одна из ее первых попыток поговорить с отцом по-взрослому, и она с треском провалилась. Подслушав разговор двух агентов ее секретной службы, она подумала, что могла бы поговорить с президентом на серьезном, взрослом уровне, но попытка провалилась и сгорела. Вместо того, чтобы относиться к ней как к знающему молодому человеку, ее отец сразу же отверг ее как ребенка, чье мнение не имело значения. Тем не менее, Аманда Ратледж была не из тех, кого можно было остановить. "Возможно, я использовал не самый лучший язык, папа, но я всего лишь повторяю то, что уже слышал. Америка в беде?"


"Конечно, нет", - сказал президент, убедившись, что он улыбнулся, когда потянулся за заправкой для салата.


"Тогда почему ты забрал меня из школы? Я не дурак, ты знаешь ".


Ратлидж поливал свою тарелку заправкой для салата так долго, как только мог, и в миллионный раз пожелал, чтобы рак молочной железы никогда не унес его жену. Она была намного лучше в управлении этими вещами, чем он. Смотреть правде в глаза было его сильной стороной, но излагать ее таким образом, чтобы полностью не разрушить мир семнадцатилетнего парня, было почти полностью за пределами его компетенции.


Однако, как бы сильно он ни хотел, чтобы все было по-другому, его жены больше не было с ними. У него не было выбора, кроме как объяснить все своей дочери. "Аманда, я не собираюсь тебе лгать. Америка прямо сейчас сталкивается с потенциально серьезной угрозой, но что бы ни случилось, с вами все будет в порядке. Я обещаю тебе ".


"А как насчет тебя?" - спросила она.


"Со мной тоже все будет в порядке. Мы оба будем вместе. Так что не волнуйся. Понятно?"


"Папа?" Аманда продолжила, вонзая вилку в салат. "А как насчет остальных людей в Америке? С ними тоже все будет в порядке?"


"Я делаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что это так", - ответил президент.


"Я знаю, что это так", - сказала она, прежде чем снова переключить свое внимание на салат.


После нескольких минут напряженного молчания между ними Аманда спросила: "Папа, мы собираемся умереть?"

ГЛАВА 39


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, РОССИЯ


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 4 ДНЯ


Tпервое, на что обратил внимание Харват, выйдя из темного железнодорожного вокзала Санкт-Петербурга, известного как Финляндский вокзал, была бронзовая статуя Владимира Ильича Ленина, стоящая на бронированном автомобиле. Харват проследил за пальцем статуи туда, где он иронично указывал через замерзшую Неву на большое оранжевое здание с высокой антенной - Большой дом, буквально Большой дом, в котором находятся Министерство внутренних дел и местное отделение ФСБ. Для страны, которая предположительно поклялась отказаться от коммунизма, Харвату всегда казалось странным, сколько выдающихся статуй и монументов той эпохи в них все еще выставлено. Со своей стороны, русские утверждали, что, будучи так долго определяемыми коммунизмом, невозможно стереть все его следы. В конце концов, именно коммунизм принес им известность, какой бы печальной она ни была, в современном мире, и, нравится вам это или нет, опыт жизни при коммунизме стал частью русской души.


Что ж, Харвату это не понравилось. То, что до сих пор казалось своеобразным цеплянием за неудачный политический эксперимент, приобрело для него новое и более серьезное значение за последние несколько дней. Мысль о том, что Советы могли инсценировать капитуляцию только для того, чтобы теперь держать его собственную страну в заложниках изнутри, вызывала у него тошноту.


Проходя мимо статуи, Харват заметил, как маленькая бездомная собачка подняла лапу и помочилась на старого Влада. "Хороший мальчик", - прошептал он, бросая собаке последнее печенье из пачки, которую он купил у одного из бесчисленных продавцов в шатком поезде, известном местным жителям как электричка. Было приятно так быстро найти родственную душу по приезде в Россию. Он только надеялся, что дочь Виктора Иванова тоже окажется такой. У Разведывательного управления Министерства обороны был агент, который работал с ней раньше, и именно через этого агента она согласилась встретиться с ним. Харват рассчитывал на ее готовность помочь ему со всем, что она знала. На данный момент она была его единственной зацепкой, а время быстро истекало. До выступления о положении в Союзе оставалось всего четыре дня.


Хотя он мог бы воспользоваться метро Санкт-Петербурга, Харват хотел ознакомиться с ситуацией до встречи. Следуя дешевой туристической карте, которую он купил на вокзале, он направился на юг и пересек Неву по Литейному мосту. Воздух был холодным и влажным, гораздо более влажным, чем в Берлине. Тяжелые, покрытые снегом серые тучи заволокли небо, в то время как тонкий слой серебристых хлопьев покрыл улицы и тротуары.


По дороге Харват размышлял обо всем, что произошло за последние четыре дня, кульминацией которых стали его злоключения на Балтике с двумя патрульными катерами Федеральной пограничной службы России. После долгого пребывания в воде он, наконец, встретился с командой "Морских котиков", которой было поручено доставить его до конца пути в Россию. Они управляли захваченным судном контрабандистов, на котором, к счастью, был полностью оборудованный камбуз. Сменив сухой костюм, Харват выпил около галлона воды, затем съел яичницу-глазунью , запив ее чашкой черного кофе и ломтем ржаного хлеба.


Они высадили его чуть выше по побережью от города под названием Зеленогорск, где он сел на электричку до Санкт-Петербурга. На нем был рыбацкий свитер с высоким воротом, джинсы, ботинки и черная кожаная куртка. Он также носил сверхлегкий технический рюкзак KIVA, в котором находились система увлажнения, смена одежды и некоторые другие вкусности, которыми его снабдили морские котики.


Проходя через Михайловский сад, Харват увидел свою третью группу российских школьников и решил, что по пятницам в Санкт-Петербурге, должно быть, проводятся экскурсии. За садами виднелась его цель - величественный Эрмитаж.


Музей был одним из крупнейших в мире, уступая только парижскому Лувру, и занимал шесть зданий вдоль Невы. Самое впечатляющее из этих зданий было известно как Зимний дворец, бывший дом русских царей. Войдя в бело-зеленый Зимний дворец на Дворцовой набережной, Харват купил билет за 300 рублей и прошел через галерею Растрелли в стиле русского барокко с ее массивными колоннами и замысловатым сводчатым потолком, пока не оказался в кафе "Эрмитаж".


Он заказал у стойки небольшой сэндвич с открытой поверхностью и бутылку минеральной воды, а затем выбрал один из немногих оставшихся свободных столиков. Он подвинул свой стул так, чтобы можно было сесть спиной к стене, и, отметив, где находятся все выходы, вытащил из рюкзака пятничный выпуск St. Petersburg Times и положил его слева от подноса, как ему было велено. Теперь пришло время ждать.


Поедая свой сэндвич, Харват попеременно то смотрел в большие окна, выходящие на центральный двор Зимнего дворца, то изучал лица других посетителей кафе. Сегодня музей был переполнен, и выбор кафе с его высокими потолками, каменным полом и сопутствующим окружающим шумом был вдохновляющим выбором для встречи. Даже если бы кто-то захотел подслушать тайный разговор, это было бы чрезвычайно сложно, если не невозможно.


Харват продолжал наблюдать за лицами людей, когда они входили в кафе и выходили из него. Когда Александра Иванова, наконец, прибыла, не заметить ее было почти невозможно. Она была еще более ошеломляющей, чем на фотографии.


Когда она пересекала комнату, одной из первых вещей, на которые обратил внимание Харват, был ее рост. Он оценил ее примерно в пять футов восемь дюймов, может быть, выше, но из-за ботинок, которые на ней были, это было трудно сказать. Они доходили примерно до середины икры и были только началом ее наряда. На ней были зимние леггинсы и короткая юбка, которые почти не скрывали ее очень привлекательных длинных ног. Облегающий свитер в рубчик был частично виден из-под тяжелого пальто из овечьей шерсти, и в довершение всего на ней были обалденные фиолетовые солнцезащитные очки без оправы и коричневая вязаная шапочка, которая выглядела так, как будто ее привезли с концерта ABBA revival, из-под которой свисали ее светлые волосы, заплетенные в две длинные косы.


Не совсем утонченно, подумала Харват, подходя к столу, но такая красивая женщина никак не могла скрыть, насколько она привлекательна.


"Кажется, что ты один", - сказала Иванова. "Могу я присоединиться к вам?"


"С более чем тремя миллионами произведений искусства в этом музее я бы вряд ли считал себя одиноким, но вы можете сесть", - ответил Харват, используя фразу, которую ему дали, чтобы подтвердить свою честность с Ивановой.


"К сожалению, лишь небольшая часть этого когда-либо демонстрируется одновременно", - ответила она, ставя свой поднос рядом с подносом Харвата и занимая место. "Это музей, в который нужно возвращаться снова и снова, чтобы по-настоящему оценить".


"Я буду иметь это в виду", - сказал Харват, их добросовестность теперь установлена. "Ты опоздал".


"Я был занят".


"Занят чем?"


"Это не твоя забота", - ответила Александра. "У меня нет целого дня, так что давайте, как вы, американцы, говорите, перейдем к делу".


В мире очень мало вещей, столь приятных для слуха, как английский, на котором говорит русская женщина. Опыт становится вдвойне приятным, если женщина, о которой идет речь, так же привлекательна, как Александра Иванова.


Из-за ее очень привлекательного акцента Харват почти мог простить ей грубость. Почти.


"Извините, если я вас от чего-то отрываю", - ответил Скот, в его голосе слышалась снисходительность. "Я сделаю все возможное, чтобы это было покороче".


Иванова просто безразлично кивнула головой и начала дуть на свой чай.


"Мне нужна ваша помощь. Возможно, у вашего отца была информация, которая могла бы ...


"После всех этих лет американцы решили, что он снова является жизнеспособным источником", - ответила она, глядя поверх своей чашки. "Я буду счастлив дать вам адрес, по которому вы сможете его найти, хотя он уже не тот собеседник".


Харват мог сказать, к чему это клонится, и сделал все возможное, чтобы разрядить ситуацию. "Послушай, я вижу, что ты расстроен -"


"Нет, это ты послушай меня. Вы понятия не имеете, что я чувствую или через что прошел мой отец из-за вас, люди ".


"Может быть, я и не знаю, но таков был мир, в котором жил твой отец. Двурушничество в разведке - хитрый бизнес ".


Александра поставила свою чашку на стол. "В твоих устах это звучит так, как будто он каким-то образом был нелояльным. Все, что он делал, было на благо его страны. Вы, люди, продали его ".


"Продал его?О чем ты говоришь?"


"Ты знаешь, о чем я говорю. Ваши разведывательные службы освободили его, а затем сообщили КГБ, что он сотрудничал с ними ".


"Это смешно. Мы бы никогда так не поступили. Это не в нашем стиле. Мы не вознаграждаем людей таким образом ", - сказал Харват.


"КГБ никогда не смогло официально доказать это, но каким-то образом они узнали, что он сделал, и все равно наказали его за это. Вы говорите, что утечка произошла не с вашей стороны. Почему я должен тебе верить?"


"Потому что я сказал вам, что это не то, как мы ведем бизнес".


"Ты лжец".


Боже, эта женщина была ледяной принцессой. "Эй, я не тот парень, с которым тебе приходится иметь дело. Ты меня даже не знаешь ".


"О, нет?"


"Нет", - ответил Скот.


"Скотт Харват. Бывший член сборной США по фристайлу с международным рейтингом, который покинул трассу вскоре после смерти своего отца. Вы уехали изучать политологию и военную историю в Университете Южной Калифорнии, который вы окончили с отличием, прежде чем поступить на флот и пройти отбор на "Морского котика". После назначения во вторую и шестую команды, также известные как Dev Group, вас завербовали в Секретную службу, чтобы помочь улучшить работу Белого дома и безопасность президента. Ваша текущая должность неизвестна."


Харват был поражен. "Откуда, черт возьми, ты все это знаешь?"


"Я очень хорошо отслеживаю людей, которые перешли мне дорогу, агент Харват".


"Перешел тебе дорогу? Я не перешел тебе дорогу. Я тебя даже не знаю ".


"Ты не понимаешь?" - спросила Иванова, хлопая ресницами. Этот шаг вовсе не был кокетством. Это было неуместно и должно было показаться оскорбительным.


"Поверь мне, " ответил Скот, пытаясь сохранять спокойствие и не попасться на удочку, " если бы наши пути пересеклись, я бы запомнил это".


"Ты помнишь Стамбул?" - спросила она. "Пять лет назад. Известный американский бизнесмен и его семья взяты в заложники?"


Конечно, он помнил, но как она могла узнать об этом?


Сцены стремительно возвращались. Харват в то время был в шестой команде "Морских котиков" и был назначен ответственным за обмен выкупа. Он появился с тем, что похитители приняли за деньги, но на самом деле это был пистолет-пулемет H & K MP5K, скрыто установленный внутри портфеля, со спусковым механизмом, встроенным в рукоятку.


Выражения шока и удивления на лицах похитителей едва успели проявиться, как Харват уничтожил всех до единого. Они никогда не предвидели, что это произойдет. Когда остальная команда Харвата ворвалась в здание, им ничего не оставалось, как помочь сопроводить бизнесмена и его семью в целости и сохранности обратно в посольство США.


"Что все это значит?" Харват спросил женщину.


"Я служил в Стамбуле".


Харват вспомнил из брифинга Рика Моррелла также Лондон и Гонконг. "И что?"


"Итак, похитители, которых вы ликвидировали, были частью преступной группировки, которую мы расследовали, которые были ответственны за контрабанду тяжелого вооружения нескольким повстанческим группам на Кавказе".


"И что?"


"Они были посредниками. Они собирались поставить нас рядом с теми, кто руководит организацией, но ты убил их ".


"Извините", - сказал Харват, поворачивая ладони вверх.


"Я отвечал за это расследование".


"Еще раз извините", - ответил Скот.


"У нас был агент внутри, и вы убили его".


Харват понятия не имел. Несмотря на его недавнее недовольство русскими, тот факт, что он убил невинного человека, его не устраивал. "Я не знал. Мне жаль. Но в то же время, какого черта он делал впутанным в похищение? Он должен был знать лучше. Его не должно было быть там, когда произошел сбой в обмене ".


"Он не был таким", - сказала Александра.


"Что?"


"Его там не было. Он работал над подготовкой нашей встречи с ведущими членами организации ".


"Итак, я, возможно, не смог бы убить его тогда".


"Не напрямую, но из-за того, что он был новичком, организация уже относилась к нему с подозрением. Его заметного отсутствия на кровавой бане, в которой вы обменялись выкупом, было достаточно, чтобы развеять их паранойю, и они застрелили его ".


"Ключевое слово здесь - они", - вставил Харват. "Они застрелили его".


Александра спросила: "Вы знаете, сколько времени нам потребовалось, чтобы проникнуть в эту группу?"


"Вероятно, дольше, чем у нас, чтобы убрать их".


"Это не смешно, агент Харват".


"Я думаю, что это так. Вы хотите обвинить меня в вещах, которые я абсолютно не мог контролировать. Раз уж вы об этом заговорили, почему бы вам не рассказать о зимних Олимпийских играх 1980 года и о том, как я провалил их для советской хоккейной команды и подарил американцам чудо на льду ".


"Я думаю, мы здесь закончили", - сказала Александра, отодвигая свой стул.


Все быстро разваливалось. "Подожди секунду", - предложил Харват, возвращая себе контроль. "Я прошу прощения. Вы потеряли оперативника и поставили под угрозу серьезное расследование. Это не то, о чем можно шутить ".


"Вы правы, это не так", - ответила Иванова.


"Тогда почему бы нам не вернуться к текущему вопросу?"


"Информация, которой мог обладать мой отец".


"Совершенно верно, хотя вопрос не в том, могло ли у него это быть или нет. Мы знаем, что он это сделал ".


"Ты имеешь в виду, теперь ты знаешь, что он это сделал".


Харват понимала гнев, который она испытывала от имени своего отца за то, что его упрекнули и впоследствии отреклись от него, но это не означало, что ее упрямство не действовало ему на нервы. Он напомнил себе, почему он был там и чего добивался - что висело на волоске. "У вашего отца была информация о заговоре пяти российских генералов с целью захвата Соединенных Штатов в заложники".


"Вот как ваша страна смотрит на это? Как ситуация с заложниками? Как это по-американски".


"Что это должно означать?" - спросил Скот.


"Я всегда понимал, что ситуация с заложниками предполагает возможность торга. Насколько я понимаю, целью была полная капитуляция Соединенных Штатов ".


"Значит, твой отец посвятил тебя в свои тайны".


Не раньше, чем он умер, подумала Александра, но это было не дело Харвата. "Ваше кодовое имя Норвежец, не так ли?" - спросила она.


"Какое отношение к чему-либо имеет мое кодовое имя?"


"Вам знакомо русское слово "варяги"? - продолжила она.


"Мои знания русского языка несколько ограничены".


"Варяги - это наше название для норвежских принцев, приглашенных для восстановления порядка в России в средние века. Нам здесь больше не нужны норвежцы. Мы можем решить наши собственные проблемы ".


Харват наконец-то добился своего с ней. "Это не только ваша проблема, это наша проблема. Если мы ничего не предпримем, эти люди начнут Третью мировую войну ".


"Кто сказал, что я ничего не делаю?" - спросила Александра.


"Я не знаю. Я понятия не имею, что ты делаешь, потому что ты мне ничего не сказал. Вы имеете в виду, что вы и ФСБ осведомлены о том, что замышляют генералы, и работаете над тем, чтобы положить этому конец?"


"Я не уверен, известно ли ФСБ о том, что происходит, или нет. Я уверен, что на каком-то уровне есть знание плана. В конце концов, наш уважаемый российский президент когда-то был предшественником главы ФСБ."


"Вы хотите сказать, что российский президент является частью всего этого?"


"Конечно, он такой, но есть слои того, что в Америке вы называете правдоподобным отрицанием, чтобы держать его в изоляции".


Харват был потрясен. "И вы одобряете то, что они делают?"


Иванова придвинула свой стул обратно к столу и попала прямо в лицо Скотту. "Нет, я не одобряю", - отрезала она. "Это, несомненно, худшее, что моя страна могла когда-либо предпринять. Это безумный план, вынашиваемый безумными стариками из совершенно другой эпохи. Они с таким же успехом могли бы быть с другой планеты, насколько это разумно, но план уже приведен в действие, и вы ничего не можете с этим поделать ".


"Черта с два там нет", - ответил Харват.


"О, правда? Что ты собираешься делать?"


"Чего бы это ни стоило, чтобы остановить их".


"Удачи", - ответила Александра, снова отодвигая свой стул от стола.


"Подожди секунду. Вы сказали, что, по вашему мнению, это худшее, на что когда-либо могла пойти Россия ".


"И я это имел в виду".


"Так почему ты ничего не делаешь?"


"Я есть. Сам по себе".


В ее словах не было никакого смысла. "Тогда что вы имели в виду, сказав, что теперь, когда план приведен в действие, мы ничего не можем с этим поделать?"


"Я сказал, что ты ничего не можешь с этим поделать".


"Ладно, подожди секунду. Мы продолжаем терять фокус здесь ".


"Я ничего не теряю, агент Харват, кроме своего терпения из-за того, что мое время тратится впустую".


"Я понимаю", - ответил Скот. "Я могу понять, после того, что случилось с твоим отцом, независимо от того, кто был ответственен за утечку, почему ты не хотел рассказывать мне то, что знаешь".


"Сможешь ли ты?"


"Да, я могу, но нам нужно работать над этим вместе".


"Почему это? У вас есть какая-нибудь информация, которая может оказаться полезной для меня?"


"Возможно", - ответил Харват.


"Я думаю, ты лжешь. Я не думаю, что вам вообще есть что предложить. Если бы ты это сделал, тебя бы здесь не было ".


Она была права. Он был у нее. Она была его единственной зацепкой. Ему нужно было склонить ее к сотрудничеству. "Что бы ты ни думал, ты не сможешь сделать это в одиночку. Я могу тебе помочь ".


"Однако есть одна небольшая проблема", - сказала Иванова.


"Что это?"


"Я тебе не доверяю".


"Но ты даже не знаешь меня".


"Ты американец, и этого для меня достаточно".


"Тогда зачем вообще соглашаться на встречу со мной?" - спросил Харват.


"Потому что я хотел увидеть выражение твоего лица, когда я скажу тебе нет".


"Что? Из-за Стамбула?"


"Нет. Когда я согласился на встречу, я понятия не имел, что они посылают тебя ".


"Тогда что это было?"


"Я расскажу вам, что это было. Я хотел посмотреть в глаза американцу, представителю великих Соединенных Штатов и увидеть, что единственная причина, по которой его страна направила его ко мне, заключалась в том, что она была унижена и ей больше некуда было обратиться. Я хотел, чтобы ваше правительство наконец признало, что они совершили ошибку с моим отцом ".


"Так это из-за мести?"


"Нет, речь идет об удовлетворении".


"Удовлетворение? Какое удовлетворение вы испытаете, если миллионы невинных людей, как в Америке, так и в России, в конечном итоге будут убиты из-за того, что ваша мелочная обида помешала вам поступить правильно?"


"Я не позволю этому случиться".


"И я тоже. Как бы странно это ни звучало, мы с тобой играем за разные команды, но мы оба на одной стороне. Работая вместе, мы можем добиться большего, чем порознь".


"У нас в русском языке есть поговорка", - сказала Александра, вставая со стула. "Обжегшись на молоке, дуешь на водку".


"Один раз обжегся, дважды застеснялся", - ответил Скот.


"Совершенно верно. Я планирую продолжать дуть на свою водку. До свидания, агент Харват, и удачи ".


Александра Иванова повернулась и вышла из кафе "Эрмитаж", оставив Харвату только один вариант.

ГЛАВА 40


Bиз-за северной широты Санкт-Петербурга зимой солнце садится очень рано. Часто наступление вечера сопровождалось жестокими холодными ветрами, и этот вечер не стал исключением.


Небо было совершенно темным, когда Харват собрал свой рюкзак и последовал за Александрой Ивановой из Эрмитажа. Она, казалось, бесцельно бродила, что, учитывая погоду, не имело никакого смысла. Прогулявшись по знаменитому Невскому проспекту и заглянув в несколько магазинов, она вернулась и направилась к красивой церкви Воскресения Христова с луковичным куполом. Харват подождал несколько мгновений, а затем вошел, оставаясь скрытым в задней части, где он мог продолжать наблюдать за ней. Хотя здесь было не так тепло, как в Эрмитаже, он был рад хотя бы убраться с холода.


Зажегши свечу, Иванова села одна на одну из длинных скамей в центре и закрыла глаза. Сначала Харват подумал, что, возможно, она пришла помолиться, но, поскольку она неоднократно украдкой поглядывала на часы, он понял, что на самом деле она убивала время. Либо кто-то шел ей навстречу, либо происходило что-то еще.


Харват наблюдал, как поток верующих и туристов проходил через церковь, каждый руководствуясь своим призванием, но никто из них не пытался вступить в контакт с Ивановой. По прошествии часа она в последний раз взглянула на часы, а затем встала и медленно направилась к выходу.


К тому времени, когда она вышла, Харват уже прятался на краю небольшой эспланады, ожидая ее. Когда она остановила ближайшее такси, Харват быстро последовал ее примеру, сказав водителю на своем довольно сносном русском "Следуйте за игрушечной женщиной". Следуйте за этой женщиной.


Они остановились в районе захудалых фабрик, расположенных бок о бок. Впереди Харват мог видеть очередь людей, стоящих на холоде под табличкой из матового алюминия с надписью ДЫШИ.


Харват наблюдал, как Иванова прошла к началу очереди, что-то сказала вышибале и была допущена в клуб. Как только она оказалась внутри, Харват заплатила за проезд и вышла из такси. Он подождал, пока таксист уедет, прежде чем осмотреть здание по периметру и найти место, чтобы спрятать свой рюкзак. Обойдя очередь так же, как это сделала Иванова, Харват подошел к вышибале, сунул ему стодолларовую купюру и спросил, можно ли занять столик.


Вышибала провел Харвата внутрь, где полураздетая официантка подвела его к столику, представила меню и пожелала приятного вечера.


Оглядев переполненный ночной клуб, Харват увидел, что когда-то это был литейный цех или что-то вроде фабрики. Центром внимания был огромный клепаный чан с большими иллюминаторами, вокруг которого был построен бар. Харват мог видеть посетителей в масках, прижатых к их лицам, наслаждающихся последней тенденцией использовать кислород с запахом России.


Когда официантка подошла, чтобы принять его заказ, Харват испытал искушение попросить мартини, но передумал, когда понял, что лед будет приготовлен из воды с неприятным запахом, отвратительным вкусом, загрязненной лямблиями. Русская водка может убить чертовски многих, но Харват сомневался, что она сможет победить то, что выползает из местных кранов. Вместо этого он предпочел пиво.


К тому времени, когда прибыла его "Вена Портер", Харват вежливо прогнал трех проституток. Очевидно, быстро распространился слух, что за столом номер один сидит богатый американец. Зная, что попасть в движущуюся мишень гораздо сложнее, он оставил немного денег на выпивку и встал, чтобы осмотреть остальных посетителей клуба.


Клиентами были все новые русские, щеголявшие по последнему слову модной дизайнерской одежды. Если в кафе "Эрмитаж" наряд Ивановой казался чересчур нарядным, то теперь он обрел полный смысл. Хотя она была высокой великолепной блондинкой, здесь было много высоких великолепных блондинок, и ее оказалось очень трудно найти. Харват попытался поставить себя на ее место. Если бы он собирался провести тайную встречу в переполненном, шумном ночном клубе, он хотел бы расположиться где-нибудь на периферии событий, в месте с наилучшим видом, но достаточно скрытом, чтобы встреча не привлекла ненужного внимания.


Харват подошел к большому танцполу и сосредоточил свое внимание на группах сидячих мест на другой стороне. Диджей только начал крутить "One Nation Under a Groove" Джорджа Клинтона и the Funkadelics, когда толпа расступилась, и Харват мельком увидел Иванову. Она сидела в несколько уединенной кабинке, и к ней только что присоединился мужчина средних лет в плохом костюме с еще более ужасной прической. Он выглядел так, словно чувствовал бы себя как дома на конференции переплетчиков, а не в модном русском ночном клубе, но кем бы он ни был, Иванова приложила немало усилий, чтобы встретиться с ним, и поэтому Харват тоже хотел с ним встретиться.


Он прокладывал себе путь по краю танцпола, пытаясь пробиться сквозь густую толпу, но когда он был примерно на полпути к кабинке, что-то было не так. Иванова исчезла.


Мгновение спустя голос сзади сказал: "Почему я не удивлен?", когда Харват почувствовал, как что-то твердое ткнулось ему в спину.


"Из всех кислородных баров во всех городах всего мира -" - пробормотал он, оглядываясь через плечо и видя, что Александра использует свое пальто, чтобы спрятать пистолет, который она держала.


"Тихо", - ответила она, разворачивая его к себе. "У меня было ощущение, что за мной следят".


"Виновен", - ответил Харват, пытаясь изобразить свою самую очаровательную улыбку, - "но теперь, когда я здесь, как насчет того, чтобы представить меня вашему другу в кабинке?"


"У меня не так много выбора, не так ли?" - сказала Иванова, оглядывая переполненный танцпол. "Если я тебя отпущу, ты будешь болтаться поблизости и ждать его, не так ли?"


"Возможно", - ответил Харват, наблюдая, как Александра в очередной раз оглядывает танцпол. Она казалась нервной и очень напряженной. "Ты ждешь кого-то другого?"


"Я не знаю".


Плохие события, казалось, излучали определенное электричество, которое Харвату часто удавалось уловить. Волосы у него на затылке начали вставать дыбом, и секундой позже он услышал чей-то крик.


Александра не теряла времени даром. Она вытащила из-под пальто "Вальтер Р4" с глушителем и побежала к кабинке.


Когда она, наконец, пробилась сквозь толпу, она обнаружила мужчину в плохом костюме, лежащего в кабинке и истекающего кровью из нескольких ножевых ранений в шею и грудь. Вскоре это было полное столпотворение, посетители кричали и бежали к передней части клуба. Не зная, насколько близко был нападавший, Александра повернулась и взмахнула оружием взад-вперед, выискивая в толпе любое лицо, которое выглядело бы не так, как надо.


Харват отставал от нее всего на два шага. Он пришел к киоску со своим H & K наготове. Они с Ивановой оба увидели нападавшего одновременно, но было слишком поздно. Умело используя панически бегущую толпу в качестве прикрытия, мужчина улыбнулся, прежде чем исчезнуть в море спешащих людей. Харват видел лицо этого человека раньше. Это был тот же человек, который организовал нападение на "Кинг Джордж", но как он мог следовать за Харватом до самого Санкт-Петербурга? Это было невозможно.


Харват взглянул на мужчину, обмякшего в кабинке, и наклонился, чтобы пощупать его пульс. Это было очень слабо, и Скотт был застигнут врасплох, когда мужчина внезапно протянул руку и умоляюще схватил его за руку. Он сказал ему сохранять спокойствие, что помощь скоро будет там, но мужчина только покачал головой. Он достал что-то из кармана и вложил в руку Харвата. Он открыл рот, чтобы заговорить, но рухнул прежде, чем смог произнести хоть слово. Харват еще раз пощупал пульс мужчины, но его не было. Он был мертв.


"Прикройте Нестерова!" Сказала Иванова, держа свое оружие направленным на быстро рассеивающуюся группу убегающих клиентов.


"Здесь не о чем рассказывать", - ответил Харват, отходя от кабинки. "Он мертв".


"Черт возьми", - выругалась Иванова.


"Кем он был?"


"Ученый".


"Над чем он работал?"


"Сейчас это не важно".


"Не важно? Очевидно, кто-то посчитал это достаточно важным, чтобы убить его из-за этого. У вас есть какие-нибудь предположения, кто в нас стрелял?"


Иванова встала и сказала: "Российские военные".


"Что ж, в этом есть смысл", - ответил Харват.


"Если бы вы знали всю глубину того, что здесь происходит, это имело бы смысл", - отрезала Иванова.


"Думаю, я понимаю достаточно хорошо. Человек, который убил вашего ученого, я видел его раньше. Он пытался убить меня две ночи назад в Берлине ".


"Хельмут Дрегар был в Берлине? Что он там делал?"


Харват был поражен. Гэри Лоулор не разглагольствовал. Он пытался предупредить его. "Это не имеет никакого смысла", - продолжил Харват. "Хельмут Дрегар был убит пятнадцать лет назад".


"Ты многого не знаешь, не так ли?"


"Почему бы тебе не ввести меня в курс дела?"


"У нас нет времени", - ответила Иванова, нервно оглядывая комнату.


Харват мог слышать звуки, похожие на то, как несколько мужчин в тяжелых ботинках пробирались к ним. Вероятно, вышибалы клуба пришли расследовать. "Нам нужно выбираться отсюда".


"Мы не можем. Пока нет", - ответила Иванова, поворачиваясь обратно к кабинке. "Мне нужно проверить его карманы. У него должно было быть что-то для меня ".


"Вот так?" - спросил Харват, поднимая сложенный листок бумаги, который дал ему Нестеров.


Александра не могла поверить своим глазам.


"Похоже, нам все-таки придется работать вместе", - сказал Харват, схватив ее за руку. "Теперь давайте двигаться".

ГЛАВА 41


Aвыйдя из кислородного бара и забрав рюкзак Харвата, Скотт и Александра искали место для отдыха и решали, каким будет их следующий шаг. Гостиница "Октябрьская" находилась в оживленном районе, прямо напротив Московского железнодорожного вокзала Санкт-Петербурга, и была идеальным местом для них, чтобы укрыться в ожидании утра.


Харват схватил ручку и маленький блокнот, лежавшие рядом с телефоном в спальне, и начал пересматривать записку Нестерова. После нескольких минут замены кириллических букв соответствующими символами английского алфавита и перестановки фрагментов в строках текста, Харват смог, наконец, прочитать его. "Вселенский поперечный Меркатор".


"Меркатор? Как по широте и долготе?"


"Совершенно верно. Часы, минуты и секунды как на севере, так и на востоке. То, на что мы смотрим, - это географическая координата ".


"Географические координаты для чего? На что это указывает?"


"Согласно его записке, - ответил Харват, - некто по имени Альберт".


"Что-нибудь напоминает?"


"Совсем никакого", - сказала Александра.


Харват отложил записку в сторону. "Тогда первое, что нам нужно сделать, это точно определить эти координаты".


"В Санкт-Петербурге есть круглосуточное интернет-кафе под названием Quo Vadis. Все, что нам нужно было бы сделать, это подключиться к одному из их компьютеров и найти веб-сайт, где мы можем ввести координаты ".


"Мне это не нравится. С этими сетевыми системами слишком сложно стереть ваши следы. Мы бы оставили за собой след из электронных хлебных крошек. Разве на Невском проспекте, напротив Казанского собора, нет книжного магазина?"


"Да, это называется "Дом книги".


"Хорошо", - сказал Харват. "Мы подождем полчаса после их открытия, а затем войдем по отдельности. Я собираюсь купить пару книг, одной из которых будет атлас, а ты пойдешь в их стационарный отдел и купишь карандаши, блокнот и, самое главное, линейку."


Александра теперь поняла, что задумал Харват. "Мы собираемся нанести координаты по старинке".


"Совершенно верно. Я просто хотел бы, чтобы у нас был способ передвигаться. В аренде автомобиля прямо сейчас слишком много потенциальных недостатков ".


"Мы не обязаны", - ответила Александра. "У меня уже есть машина. Я припарковал его на одной из долгосрочных стоянок рядом с аэропортом. Без этого легче передвигаться по Санкт-Петербургу".


"Мы не можем этого сделать. Это слишком опасно. Если они вышли на тебя, они будут искать и твою машину тоже ".


"Технически, это не моя машина. Это хороший Grand Cherokee, который принадлежал тому, кто пытался убить меня пару дней назад. Это долгая история ".


"Что ж, у нас есть несколько часов до открытия магазина", - сказал Харват, который схватил ближайший стул и сел. Он положил ноги на кровать, а затем потянулся и открыл мини-бар, откуда взял ледяное пиво для себя и миниводку для Александры, которую бросил ей и сказал: "Не стесняйтесь, подуйте на свое, прежде чем начинать".


Была ли это ее вера в то, что она сможет бросить Харвата, как только получит то, что ей нужно, она не знала, но по какой-то причине она чувствовала, что поговорить с ним нормально. В конце концов, не имея представления о том, кому она может доверять в СВР, готовность Харват выслушать то, через что она прошла, принесла больше облегчения, чем она ожидала.


Александра рассказала Скотту о досье своего отца и о том, как он держал это в секрете от нее до самой своей смерти. Она рассказала о встрече в охотничьем домике за пределами Москвы, где она видела, как Ставрополь вытаскивал три тела наружу с помощью другого мужчины, лицо которого она не могла хорошо разглядеть, но подумала, что это мог быть Дрегар. Она рассказала, как помогла спасти жизнь генералу Карганову только для того, чтобы пришел Милеш Попов со своим безвкусным пистолетом "Питбуль" и бронебойными патронами и покончил с этим. Когда она достала пистолет из-под своего пальто и показала его ему, она подробно рассказала, как извлекла SIM-карту из мобильного телефона Попова и что ее потенциальный убийца был достаточно глуп, чтобы сохранить номер Ставрополя под настоящим именем генерала. Просмотрев журнал вызовов, было легко установить, с кем разговаривал Попов, когда она его захватила. Он договаривался о цене за ее убийство, а также за убийство Карганова, и человеком на другом конце провода был не кто иной, как Сергей Олег Ставропольский.


Хотя она была уверена, что Ставрополь изначально понятия не имел о ее участии, когда он послал Попова охотиться за генералом Каргановым, не было никаких сомнений в том, что он знал об этом сейчас.


Александра спокойно размышляла о том факте, что не только того, что ее видели с Нестеровым достаточно, чтобы усилить ее вину, но и того, что если Дрегар узнает Харвата, в чем Александра была совершенно уверена, тогда Ставрополь автоматически предположит, что она работает с американцами. Это был только вопрос времени, когда он заставит каждого сотрудника правоохранительных органов и военного в стране искать ее. В мгновение ока она потеряла анонимность, над сохранением которой так усердно работала, и стала для России эквивалентом врага общества номер один.


Все никогда не могло вернуться к тому, как было. Не было середины, не теперь, когда они знали, что она была на их стороне. Они не успокоились бы, пока она не была мертва, и она должна была быть такой же неутомимой в своих усилиях остановить их. Нравится это или нет, но начинало казаться, что ей не только, возможно, придется работать с агентом Скотом Харватом, но что он действительно может ей понадобиться. Либо она преуспела в своем начинании, либо умерла.


"Расскажите мне об ученом Нестерове", - попросил Харват, заполняя пустоту, поскольку Александра замолчала, и ее мысли, казалось, витали где-то в другом месте.


"Нестеров?" повторила она, возвращая свое внимание к настоящему. "Я подумал, что он мог бы быть полезен".


"Значит, вы выследили его, и он согласился встретиться с вами, просто так?" - спросил Харват. "Вы, должно быть, сказали ему что-то такое, что заставило его так рисковать".


Александра на несколько мгновений замолчала и снова казалась очень далекой. "Нестеров был одним из двух ученых, работавших над этим проектом, которые, по мнению моего отца, могли бы сотрудничать с его расследованием; ученых, которые считали своим долгом в первую очередь служить своей стране и соотечественникам, а не обязательно своему правительству".


"Что ж, кем бы ни был этот Альберт, - сказал Харват, положив H & K на грудь и закрыв глаза, - будем надеяться, что он чувствует то же самое, когда мы разыщем его завтра".

ГЛАВА 42


ГДЕ-ТО ЗА ПРЕДЕЛАМИ ПЕТРОЗАВОДСКА, РОССИЯ


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 3 ДНЯ


Lкупив в книжном магазине "Дом книги" в Санкт-Петербурге две книги о ловле нахлыстом и толстый русский атлас, Харват зашел в местный магазин спортивных товаров, а затем встретился с Александрой на станции метро "Московская", где они сели на автобус до аэропорта Пулково.


Зеленый, как лес, джип Grand Cherokee Попова оказался не так плох, как предполагал Харват. На самом деле, автомобиль был относительно непримечательным в стране, где процветало демонстративное потребление.


Им потребовалось чуть больше четырех с половиной часов езды на северо-северо-восток, чтобы добраться до места назначения. Крошечная часовня с византийским куполом одиноко стояла в густо поросшей лесом сельской местности на окраине города Петрозаводска. Петрозаводск, расположенный на западном берегу Онежского озера - второго по величине озера в Европе, был административным центром Карелии, автономной республики в Российской Федерации. В городе располагался не только Петрозаводский государственный университет, но и филиал Российской академии наук. В своем досье отец Александры указал Петрозаводск как место, где российские ученые работали над секретной системой противовоздушной обороны.


Когда Александра остановила "Чероки" на обочине дороги, Харват в последний раз проверил свою карту и координаты.


"Это оно?" - спросила она, глядя через лобовое стекло на маленькую церковь. "Это то место, где мы должны найти Альберта Нестерова?"


"Похоже на то", - ответил Харват, кладя одну из своих книг о ловле нахлыстом на приборную панель и небрежно бросая другую на заднее сиденье. В сочетании с удочками, катушками, вейдерами и другим снаряжением, которое он купил и оставил в грузовом отсеке, для любого, кто мог бы на них наткнуться, он и Александра выглядели бы как двое новых русских, преследующих самую горячую спортивную манию, охватившую страну со времен гольфа. Даже зимой ловля рыбы нахлыстом оставалась очень популярным занятием, особенно в регионе Карелия, где зимы были намного мягче, чем в остальной России. Если кто-нибудь случайно спросит, что за дела у них были в церкви, они просто скажут, что сделали перерыв по пути, чтобы порыбачить в одной из многочисленных популярных рек, питающих близлежащее озеро.


Как бы то ни было, им не нужно было беспокоиться о том, чтобы скормить кому-нибудь свою легенду, потому что церковь была совершенно пуста. На самом деле, если бы не запас свежих свечей, Харват мог бы поклясться, что от него вообще отказались.


Александра оставила монету и зажгла одну из свечей. Она на несколько мгновений закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела, что Харват смотрит на нее. "Для моих родителей", - сказала она.


Харват кивнул головой и начал обходить маленькую церковь, которая была образована идеальным кругом. Здесь пахло землей и холодным камнем, прочным, как будто оно было здесь с начала времен и будет стоять до самого их конца. Побеленные стены были украшены расписными панелями, изображающими жития святых и различные религиозные события. "Кто пользуется этим местом?" - спросил Харват, продолжая изучать многочисленные иллюстрации. "На многие мили вокруг нет ни одного дома".


"Скорее всего, это сельские жители, хотя иногда люди из близлежащего городка пристраивают небольшую церковь и помогают в ее содержании, а также покупают или жертвуют другие вещи, которые могут ей понадобиться", - ответила Александра с другого конца комнаты.


"Все шло бы намного быстрее, если бы мы знали, как этот парень Альберт связан с этой церковью", - сказал Харват, заканчивая рецензирование картин. "Как вы думаете, почему Нестеров выбрал это место?"


"Кто знает? Это достаточно близко к Петрозаводску и Академии наук, чтобы ему было удобно, но в то же время достаточно далеко, чтобы хорошо скрывать то, чем он занимался. Может быть, Альберт - священник", - ответила Александра, продолжая обходить комнату, рассматривая картины и артефакты.


Александра во второй раз просматривала иллюстрации, на этот раз уделяя меньше внимания изображениям и больше - их названиям. Когда она подошла к довольно невпечатляющему иконостасу и прочитала аккуратно написанную табличку, гласящую, что она смотрит на "Св. Альберт в агонии Андрея Рублева: "что-то казалось неправильным. Она отошла, чтобы рассмотреть выцветший триптих, который очень напоминал Мадонну в скалах Да Винчи, и через несколько мгновений сказала: "Кажется, у меня что-то есть".


"Что это?" - спросил Харват, когда подошел, чтобы присоединиться к ней.


"Согласно титульной табличке, это произведение искусства принадлежит Андрею Рублеву и называется Святой Альберт в агонии".


"Бинго", - подумал Харват, но в названии было и что-то еще, что заставило его задуматься. Это было так, как если бы он слышал имя святого раньше, когда-то давно в своем прошлом. "Что насчет этого?"


"Ну, во-первых, я не верю, что в Русской православной церкви есть святой Альберт".


"Ты уверен?"


"Я почти уверен".


Харват тоже был почти уверен. Почти уверен, что он знал это имя и что Александра была права. Этому не место в этой церкви. Затем до него дошло. "Святой покровитель ученых".


"Что?" - спросила Александра.


"Святой Альберт. Он святой покровитель ученых. Я знал, что мне знакомо это имя. Я ходил в католическую начальную школу, и в нашей научной лаборатории висела фотография святого Альберта. Учитель смотрел на него и буквально ссылался на него ежедневно ".


"Тогда это, должно быть, Альберт Нестерова", - сказала Александра. "Что еще католический святой мог делать в русской православной церкви?"


"Следишь за конкурентами?" - предложила Харват, отрывая экран от стены.


Александра не ответила. Не обращая внимания на расположенную рядом мемориальную доску в честь семьи Норбски за ее щедрое пожертвование, Иваона бесцеремонно сорвала картину со стены и уронила ее на пол.


"Вы не большой любитель искусства, не так ли? Я полагаю, вы не видели петель?" сказал Харват, наклонившись и легко перевернув один из боковых стекол, обнажив конверт из манильской бумаги, приклеенный скотчем к его обратной стороне.


"Так что, может быть, я немного переусердствовала", - ответила Александра, вскрывая конверт и вытряхивая его содержимое на пол.


Харват не стал спорить. Вместо этого он помог ей просмотреть документы, которые состояли из страниц со схемами, печатных страниц и пачки рукописных заметок.


"Я говорю по-русски намного лучше, чем читаю, что мало о чем говорит", - сказал он, передавая заметки Александре и возвращаясь к схемам. "Дайте мне знать, если там будет что-нибудь интересное".


Александра пролистала страницы и прочитала рассказ Нестерова о том, как он постепенно осознал истинную цель проекта, над которым работал. После его последней скрупулезной записи, напечатанной лазером, была серия рукописных заметок. "Шотландец?" - спросила она, привлекая его внимание. "Тебе нужно взглянуть на это".


Харват отложил схемы, на которые он смотрел, и обратил свое внимание на Александру. "Что это?" он спросил.


"Примечания внизу этой страницы. У них есть вчерашняя дата. Нестеров, должно быть, остановился здесь по пути в Санкт-Петербург, чтобы- " она сделала паузу.


"К чему?"


"Чтобы обновить его мемуары на случай, если с ним что-то случится".


"Позвольте мне взглянуть на это", - сказал Харват, протягивая руку.


Александра протянула страницу, и Харват посмотрел на торопливо вписанную запись. Заметки, очевидно, относились к его встрече с Ивановой, но там также была ссылка на окончательное внедрение технологии, над которой он и его последователи-ученые работали.


Похоже, это была система командования и контроля, способная передавать команды на ряд российских военных спутников. Когда Харват прочитал, что система была разработана, чтобы быть мобильной, кровь в его жилах застыла. Если бы это было мобильным, это могло быть где угодно.


Внизу страницы Нестеров написал два слова и поставил вопросительный знак рядом с каждым -Архангел? Гагарин?


"Вы знаете значение этих слов?" - спросил Харват.


"Архангел. По-английски это означает то же самое, архангел. Может быть, это название программы ".


"Но почему Нестеров поставил знак вопроса рядом с этим? Разве он не знал бы название программы?"


"Не обязательно. Возможно, ученым не сказали. Может быть, они назвали это Проектом 243 или что-то в этом роде ".


"Верно", - сказал Харват. "А как насчет Гагарина?"


"Первое, что приходит на ум, - это Юрий Гагарин".


"Советский космонавт?"


"Да. Он был самым первым человеком, полетевшим в космос, и стал национальным героем для всей России".


"И система противовоздушной обороны включает спутники, так что, возможно, здесь есть связь".


"Или-" - сказала Александра, замолкая.


"Или что?"


"Или это место. Возможно, это как-то связано с тем, где находится мобильный командный центр. К юго-западу от Москвы, в Смоленске, есть город, названный в честь Гагарина, - сказала она, ее энтузиазм быстро угас, - но есть также Центр подготовки космонавтов имени Гагарина в Звездном городке недалеко от Москвы, и я думаю, что где-то в Тихом океане есть даже подводная гора имени Гагарина ".


"Замечательно", - ответил Харват. "Еще одна иголка в пресловутом стоге сена".


"Это еще не все. Архангельск - это тоже место. На самом деле, это следующий регион к востоку отсюда. Его столица, также называемая Архангельск, является крупным портом на Белом море."


"Белое море?" - повторил он, садясь прямее. "Это имело бы смысл".


"Что бы?"


"Смотри, " сказал он, раскладывая перед ней рисунки, - я не могу поверить, что оборудование такого масштаба вообще считается мобильным. Что бы они ни использовали для транспортировки, это должно быть очень большим. Одни только спутниковые тарелки, которые для этого требуются, размером с дом."


"Ну и что? Вы думаете, это на каком-то грузовом судне?"


"Может быть. У вас все еще есть информация с SIM-карты Попова?"


"Да", - ответила Александра, выуживая из кармана сложенный листок бумаги. "Но о чем это тебе скажет?"


"Я пока не знаю. Какой из этих номеров принадлежит Ставрополю?"


Когда она указала на это, Харват сделал несколько пометок на обороте одной из схем, а затем взял свой рюкзак.


"Куда ты направляешься?" спросила она, когда он направился к лестнице, которая вела на купол церкви.


"Чтобы сделать телефонный звонок. Я думаю, я мог бы знать, где находится наша мобильная система ".

ГЛАВА 43


Ямы рассматривали наихудшие сценарии развития событий FEMA, " сказал президент Харвату по зашифрованной спутниковой связи, " и у нас не только нет безопасного способа эвакуировать города, которые, по нашему мнению, могут быть нацелены на русских, но если они нанесут удар более чем по четырем нашим крупным городским районам, наши возможности реагирования на чрезвычайные ситуации будут максимально расширены. Даже если они взорвут только часть имеющихся у них устройств, это будет худшая катастрофа, которую когда-либо видел мир. Мало того, что гибель людей и ранения будут ужасными, но можете ли вы представить, чтобы по телевидению показывали самолеты и вертолеты ООН , доставляющие продукты питания и медикаменты, потому что инфраструктура Америки была настолько сильно разрушена, что мы не можем позаботиться о наших собственных гражданах?


"Мы абсолютно не можем позволить этому случиться. Ты меня понимаешь? Мы не можем это допустить".


Согласившись, Харват выслушал, пока президент продолжал говорить, а затем передал его различным экспертам и аналитикам из ЦРУ и Министерства обороны, которые проинформировали его о том, что Рик Моррелл и его команда завершают свою операцию и отправляются на встречу с ним для выполнения его следующего задания.


Прошло три часа, когда Харват, наконец, смог закрыть деревянный люк в куполе и убрать складную полевую антенну и спутниковое радио в свой рюкзак.


Спускаясь по лестнице, Харват присоединился к Александре в церкви.


"Это был очень долгий телефонный разговор", - сказала она.


"Вы знаете, каково это, когда ты некоторое время не разговаривал с людьми", - ответил Харват.


"Вы сказали, что, возможно, знаете, где находится мобильная командная система. Ты нашел это?"


"Я сделал лучше, чем это. Я также нашел Ставрополь ".


"Как?"


"Местоположение мобильной системы было скорее догадкой, чем чем-либо еще. Во время холодной войны разведывательные службы Советского Союза находились на переднем крае радиотехнической разведки, но в современную эпоху способ сбора разведданных сделал большинство из них устаревшими, и они были перенаправлены на другие задачи. Это заставило меня задуматься, может быть, один из этих кораблей-разведчиков использовался для транспортировки мобильной командной системы. Я многое узнал о них на флоте. Был класс Бальзамов, класс Приморье, а потом я вспомнил другой класс - класс Гагарина.


"Когда-либо был создан только один корабль класса Гагарин - космонавт Юрий Гагарин. Он был адаптирован из недостроенного корпуса танкера для управления советскими космическими аппаратами и спутниками из открытого океана. И, что лучше всего, оно оснащено четырьмя огромными антеннами-тарелками, каждая из которых ...


"Размером с дом?" - перебила Александра.


"И еще кое-что".


"Но как вы можете быть уверены, что Гагарин - это то, что нам нужно?"


"Потому что у нашего Национального разведывательного управления есть спутниковые снимки этого места вместе с тремя атомными ледоколами, покидающими порт в Архангельске два дня назад".


"Это все еще не означает -"


Теперь настала очередь Харвата прервать. "Вы знали, что Ставрополь пользовался спутниковым телефоном?"


"Нет. Я предположил, что он пользовался мобильником ".


"Иногда сотовые телефоны будут работать на расстоянии до пары миль от моря, но это зависит от того, насколько развита сеть на суше. Спутниковый телефон в данном случае гораздо надежнее, и Ставрополь знал это. Чего он не знал, так это того, что ты сможешь дозвониться до его номера ".


"Почему? Вы смогли его отследить?"


"Ага".


"Но я думала, что эти телефоны были зашифрованы", - сказала Александра.


"Это, - ответил Харват, - 128-битный стандарт цифрового шифрования, но он использует одну из тех же моделей, которые использовались внедренными репортерами во время войны в Ираке. Американским военным приходилось говорить им, чтобы они отключали их во многих ситуациях, потому что они могли передавать свое местоположение через GPS ".


"И так вы его нашли?"


"Вот так мы его и нашли. АНБ смогло использовать идентификационный номер его мобильного телефона и точно определить его местонахождение ".


"Так где же он?"


"В Белом море, недалеко от Кольского полуострова".


"Большая часть которого лежит к северу от полярного круга, и сейчас почти конец января", - ответила Александра. "Что мы должны делать?"


"Мы, конечно, должны остановить его", - сказал Харват.


"Конечно. И как мы должны это сделать? Подождите, давайте по порядку. Почему бы тебе не начать с того, что рассказать мне, как мы должны попасть на корабль, плавающий посреди покрытого льдом моря. Одна из ваших американских подводных лодок собирается доставить нас туда?"


"Не до тех пор, пока Кольский полуостров все еще является домом для Северного флота России".


"Тогда как?"


"Ставрополь собирается нам помочь".


"Как мило с его стороны", - сказала Александра, ее голос был полон сарказма. "Зачем ему это делать?"


"Потому что у тебя есть то, что, я уверен, он захочет".


"И что же это такое?"


Харват улыбнулся, прежде чем ответить. "Я".


Александра молчала. Он что, сошел с ума? Он хотел сдаться Ставрополю? Этот человек убил бы его в одно мгновение.


"О, " продолжил Харват, " и просто чтобы подсластить сделку, мы собираемся добавить симпатичное маленькое переносное ядерное оружие. Справедливо ли это звучит? Ты думаешь, он пойдет на это?"


Теперь она знала, что он сумасшедший. "О чем ты говоришь? У вас нет переносного ядерного оружия."


"Пока нет. Мы с тобой собираемся его снять ".


"Вот так просто?"


"Просто так".


"И где должен произойти этот пикап?"


Харват направился к входной двери церкви. "Мы точно не возьмем ни одного. Это доставляется. Вы когда-нибудь раньше бывали в Архангельске? Я угощу тебя ужином по дороге и объясню остальную часть плана ".


Александра последовала за ним за дверь и в снег. Солнце село, и воздух стал очень холодным. Она не могла не задаться вопросом, не повлияли ли каким-то образом три часа, которые Харват провел под куполом церкви, на его мозг.

ГЛАВА 44


ГДЕ-ТО У БЕРЕГОВ КОЛЬСКОГО ПОЛУОСТРОВА,


БЕЛОЕ МОРЕ, РОССИЯ


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 2 ДНЯ


Tон на следующий день, когда имя Милеша Попова всплыло на определителе вызывающего абонента Ставрополя, он подумал, что это, должно быть, какая-то шутка. Попов не только был мертв, но полиция нашла его изрешеченный пулями сотовый телефон рядом с местом преступления. Не было никакого способа, которым это мог быть он, звонящий. Ставрополь сразу же насторожился. Каким-то образом кто-то связал его с этим презренным уличным бандитом. Это был отвлекающий маневр, в котором он не нуждался в данный момент, поскольку он уже был занят тем, чтобы повесить убийства генералов Примовича, Карганова и Варенского на Попова и его "своенравного" сообщника. На данный момент все, что им нужно было сделать, это найти сообщника. Дрегар заверил их, что держит ситуацию под контролем, но, как и в Берлине, он снова разочаровал их.


Ставрополь пришел к выводу, что Дрегар, возможно, больше не является надежным агентом, и ему придется выполнять работу самому, поскольку он активировал свой спутниковый телефон и предварительно ответил на звонок. "Da?"


"Товарищ генерал, надеюсь, я не застаю вас в неподходящее время", - сказал голос на другом конце провода.


Ставрополю не нужно было спрашивать, кто звонит. Он мог догадаться, кому принадлежал голос, в ту минуту, когда услышал первые слова. Он не мог поверить в свою удачу. Это было лучше, чем он мог надеяться. Она была идеальным человеком, чтобы подставить ее как своенравную сообщницу, которая помогала Попову в убийстве Примовича, Карганова и Варенски. "Агент Иванова. Приятно слышать вас, но откуда у вас мой номер телефона?"


Александра знала, что он играет с ней, но ей посоветовали в какой-то степени подыграть ему. "Я удалил SIM-карту из телефона Милеша Попова сразу после того, как он попытался меня убить".


"Досадное недоразумение", - сказал Ставрополь, который даже не подумал о SIM-карте. Когда он получил в руки полицейский отчет с подробным описанием улик с места убийства, включая поврежденный телефон, он предположил, что Попов унес тайну их отношений с ним в могилу. Очевидно, он был неправ.


"Я думаю, что недопонимание здесь, - продолжила Александра, - заключается в вашей неспособности осознать, каким полезным активом я могла бы оказаться".


Ставрополь улыбнулся. "Теперь это вы должны простить меня за неверие. Я хорошо осведомлен о том, что, скорее всего, сказал тебе твой отец ".


"Действительно. Мой отец рассказал мне все, и, насколько я понимаю, он был дураком, пытаясь встать у тебя на пути. Он позволил своим обманутым чувствам взять верх над своим долгом перед своей страной ".


"Очень убедительно, агент Иванова. СВР хорошо научила тебя, хотя ты не можешь поверить, что я так легко поддался твоим чарам. Я знаю, что ты делаешь ".


"Что я делаю?"


"Вас видели с доктором Нестеровым, а также с американцем Скоттом Харватом. Вы вступили с ними в сговор, чтобы достичь безрассудных целей вашего отца ".


"И я говорил вам, что мой отец был дураком. Я использовал Нестерова в качестве приманки ".


Ставрополь на мгновение опешил. "Приманка?Как же так?"


"Я использовал его, чтобы заманить американца".


"Но почему? Зачем вообще ввязываться?"


"Потому что я был заинтересован в том, чтобы очистить имя моего отца. До его смерти я слышал только слухи и намеки о его подстрекательстве к мятежу. Когда я спрашивал его, он всегда отрицал это. Затем, на смертном одре, он ознакомил меня с досье, которое он составил ".


Ставрополь подозревал об этом, но его команды по очистке так и не смогли ничего найти. Ни в офисе Виктора Иванова, ни в его резиденции ничего не было. "Какое досье?"


"Моя семья арендовала садовый участок за городом. Он спрятал досье там ".


Ставрополь кипел от ярости. Там было досье, и его люди его упустили. Виктор Иванов действительно был хитрым оперативником. Ставрополь хотел убить его давным-давно, когда у них была такая возможность, независимо от того, какую информацию он мог собрать, но он знал, что безвременная кончина этого человека, какой бы случайной она ни выглядела, вызвала бы больше проблем, чем того стоило. Вместо этого они молча вышибли его из КГБ. На данный момент, когда американцы отвернулись от Иванова, и Ставрополь смог опубликовать эту историю, облако измены висело над Виктором Ивановым до его последнего дня, и этого было достаточно, чтобы гарантировать, что никто никогда не доверял ему, а тем более не слушал его снова.


"И это досье привело вас к генералу Карганову?" - спросил Ставрополь, пытаясь сложить кусочки воедино.


"А также доктор Нестеров".


"Где сейчас досье?"


"Я спрятал это где-нибудь на хранение".


По большей части, большая часть содержимого досье вскоре стала бы несущественной, но все еще оставались способы, которыми они могли нанести большой ущерб. Досье нужно было похоронить навсегда и Александру Иванову вместе с ним, но пока она не была похоронена, у Ставрополя не было выбора, кроме как иметь с ней дело. "О чем мы говорим?" он спросил.


Александре пришло время заявить о себе. "У каждого из нас есть то, чего хочет другой".


Ставрополь рассмеялся. "Что у тебя может быть такого, чего бы я хотел?"


Она, не теряя времени, перешла к сути. "Американский оперативник на российской земле с тактическим ядерным оружием. Конечно, вы хотели бы, чтобы этот человек и его оружие были у вас под стражей ".


Несколько мгновений стояла напряженная тишина, пока Ставрополь обдумывал это. Хотя он не хотел вести с ней переговоры, казалось, что она одна обладала властью доставить ему приз, который ускользнул от них на Балтике и стал причиной потери двух их патрульных катеров - американского агента, который контрабандой ввез ядерное оружие в их страну. Он ни на йоту не доверял Александре Ивановой, но она держала в руках очень привлекательную морковку, перед которой было трудно устоять.


Будучи тактиком, Ставрополь продолжал говорить, пока его разум работал над разработкой плана, чтобы одержать верх. "Ты сказал, что у каждого из нас есть то, чего хочет другой. Чего ты хочешь от меня?"


Александра придерживалась сценария, точно такого, каким его изложил для нее Харват. "Во-первых, прощение. Хотя действия моего отца были неправильными, его мотивы были правильными. Он поставил свою страну превыше всего, и за это я хочу, чтобы его имя было очищено. Он получит надлежащие похороны с полным признанием его верности и многолетней службы Матери-России ".


"Что еще?"


"Далее, я хочу получить вашу личную гарантию, в письменной форме, что я буду публично признан за мое сотрудничество и лояльность".


"Это все?" - спросил Ставрополь.


"Нет, это еще не все. Кроме того, я хочу повышения в СВР, по крайней мере, до заместителя директора, с соответствующим уровнем оплаты, новой квартирой и новым автомобилем ".


"Капитализм, наконец, поднимает свою уродливую голову".


"Нет, не изменилось", - ответила Александра. "Хотя я поддерживаю давно назревший возврат нашей страны к коммунизму, я также считаю, что выдающиеся заслуги перед государством должны быть вознаграждены. Но если вы со мной не согласны, я был бы счастлив освободить агента Харвата и его ядерное оружие и позволить вам попытаться вернуть его до того, как американцы приведут в исполнение то, что они планируют ".


На этот раз Ставрополь не колебался. "Абсолютно нет", - ответил он. Если Иванова действительно была готова выполнить свое предложение, Ставрополь не мог позволить себе отпустить ее. "Где ты?"


"Архангельск", - ответила она.


Ставрополь сказал ей подождать, пока он приложит рупор ладонью к губам и проконсультируется с одним из мужчин, стоящих рядом с ним. У него не было времени идти к ней. Ей пришлось бы прийти к нему. Он назвал ей время и указал, как добраться до места недалеко от приморской деревни Това, примерно в 150 километрах вверх по побережью от Архангельска, а затем бесцеремонно прервал связь.


Прежде чем Александра смогла выключить свой мобильный телефон и поменять SIM-карту Попова, Харват уже достал свой atlas и мчался на Jeep Cherokee к месту назначения. Им придется поторопиться. Последнее, что он хотел сделать, это дать Ставрополю достаточно времени, чтобы устроить засаду.

ГЛАВА 45


A зимний шторм, сопровождаемый жестоким холодным фронтом, был в самом разгаре, когда Скотт и Александра высадили остальных членов команды, а затем заехали на заброшенное фермерское поле, окаймленное со всех сторон деревьями на окраине Товы.


Пока дворники джипа боролись с сильно падающим снегом, Харват попеременно то смотрел на показания температуры, которая сейчас упала до минус пятнадцати градусов по Цельсию, то на дальний край поля через лобовое стекло.


Когда наступило назначенное время, он услышал отрывистое бум, бум, бум лопастей вертолетного винта, рассекающих холодный воздух. Низкая облачность и ненастная погода не позволили разглядеть летательный аппарат, когда он кружил над ними, а затем переместился к дальнему краю поля, где он завис, все еще вне поля зрения.


Харват предположил, что вертолет был оснащен инфракрасным прибором дальнего обзора, также известным как FLIR, и прямо сейчас сканировал периметр зоны посадки. Он надеялся, что они использовали технологию только первого поколения, потому что, если бы это было что-то лучше этого, они в буквальном смысле были бы мертвы.


Благодаря возможности FLIR первого поколения не было ничего невозможного в том, чтобы слиться с деревьями и избежать обнаружения. Однако, чтобы добиться успеха, необходимо было принять во внимание несколько факторов, таких как то, как долго человек находился на холоде, во что он был одет, какой активности он подвергся непосредственно перед боем и было ли у него что-нибудь горячее, например, недавно использованное оружие. Хотя FLIR второго поколения мог даже определить тепловую сигнатуру недавно нанесенного отпечатка руки и задействовать автоматическую систему обнаружения и наведения на цель, обмануть низко висящий вертолет первого поколения, усовершенствованный FLIR, отнюдь не было прогулкой в парке. Это все еще было одно из самых сложных технических средств на поле боя, которое можно было победить.


Александра показала пару пластиковых гибких наручников и спросила: "Вы готовы?"


"Не совсем, но у нас нет особого выбора, не так ли?" - ответил Скот, заложив руки за спину.


"Не забывай, чья это была идея", - сказала она, свободно фиксируя его запястья.


"Не напоминай мне", - ответил Харват.


Выйдя из "Чероки", Александра перекинула рюкзак Харвата через плечо и подтолкнула своего "пленника" вперед. Они вышли на середину поляны, когда пронизывающий ветер рвал на них одежду. Заложив руки за спину, лучшее, что Харват мог сделать, чтобы избежать непогоды, - это ссутулить плечи и прижать подбородок к груди. Александра всю дорогу держала свой "Вальтер" с глушителем направленным на него.


Внезапно звук винтов стал громче, и Харват посмотрел вверх сквозь снег, чтобы увидеть нижнюю часть штурмового вертолета Ми-17-1В российского производства, когда две длинные очереди были выпущены из дверей, и по паре коммандос, привязанных веревками к земле с каждой стороны.


"Спецназ", - одними губами произнесла Александра, которая затем придала своему лицу выражение сурового профессионализма.


Харват отвел от нее взгляд и наблюдал, как мужчины, устрашающего вида в темной униформе и черных балаклавах, рассыпались веером, держа наготове свои девятимиллиметровые автоматы AS с глушителями. Подойдя к Александре, они потребовали, чтобы она опустила оружие. Она сделала, как они приказали, и наблюдала, как один из мужчин обыскивал Харвата, в то время как другой держал его прямо на прицеле.


"Я уже проверила его", - крикнула она по-русски, поднимая его рюкзак. "Его оружие находится здесь, наряду с несколькими другими предметами снаряжения, предоставленными его правительством".


"Приказы", - отрезал оперативник Спецназа, который затем направился к ней. Взмахнув рукой в перчатке, он очень снисходительным тоном указал, чтобы она сдала оружие. "Тоже приказывает".


Александра сделала вид, что очень недовольна обращением с ней. После чего оперативник Спецназа начал обыскивать ее в очень неподобающей манере. Прикоснувшись к ее груди не менее трех раз и убедившись, что она чистая, он достал портативную рацию и передал вертолету сигнал к посадке. Затем он повернулся к Александре и сказал: "Я полагаю, ядерное устройство находится в машине?"


Александра кивнула головой.


"А ключи?"


"Тоже в машине", - ответила она.


"Вы не могли припарковаться поближе?"


"А если бы кто-нибудь подошел, пока мы ждали, и спросил нас, почему мы съехали с дороги в поле?" Что мы должны были им сказать?"


"Хорошая мысль", - сказал солдат, который снова подключился к своей рации. Он проинструктировал вторую команду спецназа, которая охраняла зону посадки, взять "Чероки" и подогнать его к вертолету, чтобы они могли погрузить ядерное устройство на борт. Закончив свое сообщение, он снял с плеча винтовку и направил Харвата и Александру к вертолету, который как раз заходил на посадку.


"Он мой пленник!" - настаивала Александра, когда они подошли к "птице", и она подтолкнула Харвата вперед солдата: "Я присмотрю за ним". Как только они ступили на борт, позади них начался настоящий ад.


Увидев, как Харват и Александра забираются в вертолет, Моррелл дал команду "Вперед" через горловой микрофон. "Игровая площадка - наша. Повторяю, игровая площадка - наша ".


Авильяно, который прятался в лесу рядом с Морреллом, уложил обоих бойцов спецназа, ближайших к вертолету, идеальными выстрелами в голову из своего М4 с глушителем, в то время как Карлсон и Девольф, которые прятались на другой стороне поля, сделали то же самое с двумя другими солдатами, приближавшимися к "Чероки".


Вернувшись в вертолет, Харват, не теряя времени, выскользнул из гибких наручников и зарядил кабину. Когда пилот заглянул в грузовой отсек и увидел Харвата, мчащегося по проходу, он немедленно потянулся за девятимиллиметровым пистолетом "Гюрза", прикрепленным к его летному костюму, но было слишком поздно. Харват уже был над ним.


Харват нанес мужчине жестокий удар в челюсть и вырвал у него пистолет как раз в тот момент, когда второй пилот схватился за микрофон своего шлема, чтобы вызвать по радио помощь. То, что произошло дальше, было скорее рефлекторным, чем что-либо еще. Времени на раздумья не было. Харват нажал на спусковой крючок "Гюрзы" и выпустил две пули в голову второго пилота, убив его мгновенно. Снова направив пистолет на пилота, Харват отсоединил комлинк от шлема мужчины и сказал ему: "Произошли небольшие изменения в планах".


После того, как Моррелл и остальные члены команды сняли с солдат Спецназа их форму и оставили их обнаженными в лесу, они остановили внедорожник рядом с вертолетом, выгрузили свое импровизированное тактическое ядерное оружие, а затем бросили машину.


Когда все были на борту, Александра забралась в кресло второго пилота и, направив свой "Вальтер Р4" с глушителем прямо на интимные места пилота, приказала ему взлетать.

ГЛАВА 46


Tполет был не только долгим, но и крайне неудобным. Из-за зимнего шторма в воздухе было очень неспокойно, и многих пассажиров вертолета чуть не вырвало от тряской езды, но все они были слишком мужественны, чтобы сделать это, включая Александру. Когда они приблизились к месту назначения над Белым морем, пилоту было приказано сделать большой круг вокруг космонавта Юрия Гагарина.


Это было невероятное судно. При водоизмещении более 45 000 тонн "Гагарин" имел длину 774 фута и ширину чуть более 101 фута. Корабль был оснащен двумя корабельными панцирями диаметром восемьдесят восемь с половиной футов и двумя антеннами типа "Корабельная чаша" диаметром сорок один фут, стабилизированными для связи и слежения, а также двумя системами высокочастотной связи Vee Tube и четырьмя четырехкольцевыми решетками yagi. Когда они проходили мимо огромных устройств, Девулф рассказал, основываясь на опыте и недавних разведданных, которые ему прислали из Вашингтона. Харвата, с другой стороны, меньше заботило то, что было на корабле, чем то, что было вокруг него.


Хотя он время от времени бросал взгляды на само судно, его взгляд был в основном сосредоточен на системах слежения и индикации штурмового вертолета. Из того, что он мог сказать, когда они проходили мимо, за "Гагариным" наблюдали не только три атомных ледокола, но и не менее трех российских подводных лодок. Выбраться должно было оказаться намного сложнее, чем попасть внутрь.


Когда вертолет сделал вираж и приблизился к посадочной площадке Гагарина, они еще раз обдумали свой план. Скорость, неожиданность и ошеломляющая сила действия были ключами к успешному результату, хотя у каждого из них были молчаливые сомнения относительно того, действительно ли это сработает.


Когда Ми-17-1В коснулся кормовой палубы "Гагарина", Карлсон быстро отстегнул пилота и затащил его в грузовой отсек. Он снял с мужчины шлем, а затем вырубил его быстрым ударом по голове. "Ты, должно быть, худший пилот, с которым я когда-либо летал", - сказал Карлсон, который затем посмотрел на остальных членов команды, уставившихся на него. "Что? Он специально устроил нам эту дерьмовую поездку. Пошел он к черту".


Никто не возражал. Авильяно и Моррелл быстро заткнули мужчине рот кляпом, связали его и запихнули на заднее сиденье вертолета. В руку мертвого второго пилота был вложен пистолет, и он был расположен таким образом, что если бы кто-нибудь случайно заглянул в одно из окон, это выглядело бы так, как будто он усердно охраняет большой пластиковый чемодан.


Когда все было готово к вылету, Моррелл и его люди сняли свои черные балаклавы, приготовили свои российские штурмовые винтовки и открыли одну из боковых дверей вертолета. Карлсон и Авильяно выскочили первыми, к ним присоединилась Александра. Затем появился Девольф, который вытолкнул Харвата на палубу и держал его оружие наготове, пока Моррелл закрывал за ним дверь.


Когда двое членов экипажа "Гагарина" подбежали, чтобы позаботиться о вертолете, Александра рявкнула им, чтобы они отошли. Она сказала им, что пилот и второй пилот были проинструктированы защищать свой груз ценой собственной жизни и стрелять в любого, кроме нее или генерала Ставрополя, который подойдет слишком близко. Она спросила, где она может найти генерала, и один из мужчин дал ей инструкции о том, как найти центр управления. Затем он и его товарищ по кораблю немедленно отступили. Пока все идет хорошо.


Центр управления располагался прямо под мостиком, недалеко от носа корабля. Когда внушительная группа потенциальных бойцов Спецназа, красивая белокурая женщина и их пленник вошли на уровень главной палубы и намеренно двинулись вперед, каждая душа, с которой они сталкивались, отпрыгивала, чтобы убраться с их пути.


Вся команда - Харват, Иванова, Моррелл, Карлсон, Девольф и Авильяно - мысленно записывала меры безопасности, пункты эвакуации, состав экипажа и численность личного состава, когда они маршировали к носовой части. Из того, что они могли видеть, значительная часть корабля была модернизирована, хотя время от времени бросались в глаза некоторые атрибуты советской эпохи. От ультрасовременной больницы и кинотеатра до ресторана, оздоровительного клуба и крытого бассейна, "Гагарин" был спроектирован так, чтобы оставаться на станции и быть полностью самодостаточным в течение очень длительных периодов времени.


Завернув за угол, они подошли к лифту, ведущему в центр управления, и Карлсон с Девольфом немедленно исчезли в соседнем лестничном колодце, ведущем в недра корабля, в то время как Моррелл и Авильяно сопровождали Александру и Харвата на встречу с генералом Ставрополем.


Двери лифта открылись в огромную, тускло освещенную комнату, заполненную техниками, сидящими в эргономичных креслах с высокими спинками за окружающими рабочими местами, где все находится в пределах досягаемости руки. Сиденья напомнили Харвату о сиденьях на кораблях специального назначения Mark V военно-морского флота, которые были разработаны для обеспечения устойчивости и комфорта морских котиков во время длительных посадок, извлечений и патрулирования даже в самых бурных морях.


Когда Александра выталкивала его из лифта, Моррелл и Авильяно последовали за ней. Они поднялись на приподнятый пол, который был спроектирован так, чтобы вместить огромное переплетение компьютерных кабелей и проводников, проходящих под ним. Хотя на улице был абсолютный мороз, система кондиционирования работала на полную мощность, чтобы предотвратить перегрев огромного количества оборудования в помещении.


Хотя Харват ожидал увидеть нечто, напоминающее Центр управления полетами НАСА в Хьюстоне, штат Техас, то, что он обнаружил, было чем-то совершенно иным. Вместо многоуровневых секций, сгруппированных в порядке важности и обращенных к общему набору экранов в передней части зала, были полукруглые сети рабочих станций, сгруппированных вокруг того, что можно было назвать только экранами просмотра. Это были вогнутые куски оргстекла, которые были не только полноцветными двусторонними мониторами с различными изображениями, воспроизводимыми с обеих сторон, но и полностью прозрачно в зависимости от того, под каким углом вы на них смотрели. Технические специалисты манипулировали данными, не подключаясь к традиционным клавиатурам, а используя системы ввода без ключа, подобных которым Харват никогда раньше не видел. На самом деле, чем больше он осматривался в комнате, тем больше понимал, что технология, которую он видел, была бы более уместной на борту космического корабля "Энтерпрайз", чем исследовательского судна советской эпохи. Сложность всего этого была буквально за пределами его воображения, а у Харвата было довольно хорошее воображение.


Последнее, что он заметил, было полное отсутствие охраны. Кто бы ни руководил этой операцией, он чувствовал себя довольно уверенно.


"Агент Иванова", - сказал мужчина с короткой стрижкой цвета соли с перцем, который развернул свое кресло и встал из-за одного из рабочих мест. Он был по меньшей мере шести футов трех дюймов ростом и весил добрых 275 фунтов. Не обращая внимания на уродливый нос, который, очевидно, был сломан несколько раз, и рябую кожу, Харват взглянул в темные, проницательные глаза генерала и понял, почему этот огромный мужчина получил прозвище Распутин. У него было чрезвычайно устрашающее присутствие.


"Генерал Ставрополь", - вежливо ответила Александра. "Я здесь, как и обещал".


"Превосходно", - улыбнулся он.


"А как насчет моей награды?"


"Что насчет этого?" спросил он, улыбка не сходила с его лица.


"Я привез вам американца, как вы просили, и его ядерное устройство находится в вертолете. Пилотам было дано указание не подпускать к нему никого, кроме вас или меня ".


"Очень аккуратно, но не согласитесь ли вы, что несколько необычно требовать награду после того, как вы предали свою страну?"


"Я ничего подобного не делала", - ответила она, сохраняя самообладание. "У нас сделка, и я ожидаю, что ты выполнишь свою часть сделки".


"Это забавно, учитывая тот факт, что твой отец -"


"Не принимайте меня за моего отца", - перебила Александра, когда ее ледяной взгляд впился в Ставрополя. "Я не только доставил вам американца и его оружие, как обещал, но и рискнул всем, приехав сюда".


"Неужели?" ответил Ставрополь. "Чем ты рисковал?"


"Моя жизнь. Моя карьера. Все".


"По крайней мере, вы заставили бы нас в это поверить".


"Если вы не верите мне, поверьте Хельмуту Дрегару. Он был одним из тех, кто пытался меня убить ".


"Он уже рассказал нам".


"И ты все еще сомневаешься в моей лояльности?" - спросила Александра.


"Это зависит", - ответил Ставрополь. "Что тебе сказал Нестеров?"


"Нестеров?Он мне ничего не сказал. У меня едва появился шанс поговорить с ним, прежде чем Дрегар убил его. Это нелепо. Где Дрегар? Я хочу поговорить с ним сам. Я не позволю, чтобы моя лояльность подвергалась подобным сомнениям ".


"В данный момент он в Америке. К сожалению, один из наших оперативников, похоже, струсил, но это не ваша забота. Дрегар позаботится об этом", - улыбнулся Ставрополь.


Это было все, что Харвату нужно было услышать. Его план состоял в том, чтобы точно определить местонахождение Дрегара на борту корабля, чтобы они могли убрать и его, но теперь, когда он исчез, не было причин откладывать остальную часть их миссии.


"Ладно, время вышло", - сказал Харват, вытаскивая H & K из-за поясницы и направляя его на лоб Ставрополя. "Мне нужны имена, описания, все, что есть на всех ваших спящих. Я хочу знать, где они находятся, как с ними связаться и где спрятаны их ядерные устройства ".


"Вы очень храбры, агент Харват, но также и очень глупы", - ответил Ставрополь. "Ты действительно думаешь, что мои люди позволят тебе просто взять верх?"


Теперь настала очередь Харвата улыбнуться. "Это не ваши люди", - ответил он, кивнув головой в сторону Моррелла и Авильяно, которые затем сняли свои балаклавы и направили оружие на него.


Улыбка Ставрополя никогда не сходила с лица. "Это не те мужчины, о которых я говорю". По щелчку его пальцев десятки солдат в штатском, которые были смешаны с техниками, встали и направили оружие на Харвата и его группу. Они были в подавляющем большинстве вооружены и знали, что потерпели поражение.


Ставрополь поднес ко рту рацию и пролаял серию приказов, прежде чем снова повернуться к Харвату и сказать: "Мы получили присланные вашим правительством фотографии нескольких переносных ядерных устройств, размещенных по всей нашей стране. Я могу только предположить, что вы были частью этих усилий?"


Харват не ответил.


"Я слышал, что вы были высококвалифицированным оперативником, но, честно говоря, я разочарован".


"Я бы не стал слишком расстраиваться из-за этого. Я все еще могу доказать, что ты ошибаешься ".


"Это мы еще посмотрим", - сказал Ставрополь, когда двери лифта открылись и два техника выкатили тележку с предполагаемой переносной ядерной бомбой Харвата. Он был разобран и лежал по частям.


"Вы, американцы, все еще недооцениваете нас. Вы думали, наш пилот не найдет какой-нибудь способ передать нам сообщение?"


"Дерьмо", - сказал Моррелл.


"Но я слышала все, что он сказал", - возразила Александра. "Не было ничего, что -"


"Это было не то, что он сказал", - перебил Ставрополь. "Это было то, чего он не сделал. Когда он не смог дать правильные коды подхода, мы поняли, что что-то не так. На мгновение я немного подумал о том, чтобы просто сбить ваш вертолет прямо с неба, но теперь я рад, что не сделал этого.


"Что касается самого устройства, американцы, похоже, забыли, что у нас уже есть все из них, кроме одного, из их программы "Темная ночь". Демонтаж их требует определенной осторожности, но вскоре стало очевидно, что в этом случае осторожность была необязательна. Это подделка. Пока мы не были уверены, что это не превратится в какую-нибудь самоубийственную миссию и что ваше ядерное устройство переведено в безотказный режим, мы мало что могли сделать, кроме как подыгрывать.


"Тогда я собираюсь предположить, что устройства на фотографиях также являются подделками, что означает, что только Фрэнк Лейтон и его устройство все еще на свободе. Наши команды скоро найдут его. Между тем, как я понял от нашей палубной команды, с вами были еще двое мужчин, которые поднялись на борт вместе с вами и все еще находятся на свободе. Я уверен, что они вскоре присоединятся к вам ".


"Ничего из этого не сработает", - сказал Харват. "Америка не собирается просто сдаваться ради вас".


Генерал снова улыбнулся. "Я никогда не ожидал от них этого. На самом деле, если бы они не сопротивлялись, я был бы очень разочарован ".


С этими словами Ставрополь махнул группе солдат, чтобы те взяли под контроль заключенных и перевели их под палубу для сохранности. Когда он это сделал, Харват увидел под пиджаком генерала искусно выгравированный приклад Токарева ТТ-30, оружия с патронником для стрельбы советским патроном М30 калибра 7,62 мм.


Что-то подсказало Харвату, что он смотрит на оружие, которое помогло отправить Гэри Лоулора в больницу, цепляясь за саму жизнь.

ГЛАВА 47


AКарлсона и Девольфа бросили в узкую камеру предварительного заключения вместе с Харватом, Морреллом и Авильяно, первое, что они заметили, было отсутствие Александры.


Это был вопрос, который все они задавали себе, но на который никто из них на самом деле не хотел знать ответ. "Ее держат где-то в другом месте", - предположил Харват.


"Она большая девочка и может постоять за себя. Прямо сейчас у нас есть другие причины для беспокойства ", - сказал Моррелл, привлекая внимание команды к текущему вопросу. Хотя он сомневался, что на импровизированном бриге есть звуконепроницаемые провода, не было смысла рисковать. Ставрополь и его команда оказались очень опытными противниками, и поэтому он понизил голос, когда повернулся к Карлсону и спросил: "Они достали детонатор?"


"Заряды уже были установлены, но они забрали все остальное, что оставалось в моей сумке, - ответил эксперт по подрывным работам, " включая детонатор".


"Черт возьми", - ответил Моррелл, который затем повернулся к Девульфу. "А как насчет тебя? Вы смогли саботировать систему противовоздушной обороны?"


Девольф скрестил пальцы и поднял их, чтобы Моррелл мог видеть.


"Тогда это все", - сказал Харват. "Теперь мы ждем".


"К черту это", - прошептал Карлсон, начиная осматривать комнату. Казалось, что в какой-то момент это была какая-то холодильная установка. "Мы собираемся найти способ выбраться отсюда".


"Мы уже посмотрели. Эта дверь и есть она", - ответил Авильяно.


"Ну и что? Мы просто сдаемся?"


"Нет", - сказал Моррелл. "Мы продолжаем пытаться найти выход отсюда".


Карлсон посмотрел на свои часы. "Что бы мы ни делали, у нас есть шесть минут, чтобы собраться с мыслями. Я нацелился на их основной источник питания, а также на вспомогательный. Я понятия не имел, что мы окажемся в помещении, воздух в котором зависит от механической системы вентиляции ".


"Хорошо, " сказал Моррелл, взяв ситуацию под контроль, - итак, у нас есть шесть минут, и мы считаем. Мы можем это сделать. Все наденьте свои мыслительные колпаки, и я не хочу слышать ни единого слова, если это не связано с тем, как мы можем выбраться отсюда ".


В комнате воцарилась полная тишина, пока мужчины повторяли это дюйм за дюймом. Сама вентиляционная система была слишком мала, чтобы кто-либо из них мог протиснуться, поэтому они тратили время на поиск незакрепленных потолочных панелей или способа привести в действие запорный механизм со своей стороны двери. Однако все их усилия были напрасны.


Глаза Карлсона были прикованы к его часам, когда истекали последние секунды подачи электричества перед отключением основного источника питания. Система резервного копирования на мгновение ожила, а затем тоже отключилась. Девольф попытался успокоить своих коллег, объяснив, что из того, что ему удалось собрать, система противовоздушной обороны, как и система пожарной сигнализации, имела резервную батарею, и поэтому его часть операции все равно будет успешной. Реакция на его откровение была в лучшем случае тусклой, поскольку мужчины изо всех сил старались экономить кислород.


Первое, на что они обратили внимание, была удушающая жара. Количество тепла, которое могли создать пятеро мужчин в таком маленьком замкнутом пространстве, было поразительным. На потолке скопился конденсат, который либо медленно стекал на них, либо стекал по стенам тонкими ручейками.


Когда они начали дышать короткими вздохами, Девольф подумал, что, возможно, их похитители понятия не имели, что у них заканчивается кислород. Он колотил в стальную дверь, пока не потерял чувствительность к обеим рукам, а затем пинал ее, пока у него не закружилась голова от гипоксии настолько, что ему пришлось сесть обратно.


Со временем у Харвата появилась сильная головная боль, сопровождавшаяся сильным головокружением, но больше всего его напугало чувство эйфории, которое начало охватывать его. Он услышал голос где-то в глубине своего сознания, предупреждающий его, что после эйфории наступает четвертая и заключительная стадия гипоксии, при которой жертвы теряют сознание и быстро умирают. Он попытался побороть свою усталость и сплотиться против другого голоса, который быстро набирал силу в его голове. Это сказало ему, что он ничего не мог поделать и что он должен расслабиться и позволить этому случиться. Ему нечего было бояться.


Харват знал, что сообщение было ложью; что он не должен его слушать. Он закрыл свой разум от темноты и попытался сосредоточиться на своем дыхании. Ему нужно было замедлить сердцебиение и дыхание. Команда корабля, вероятно, уже работает над восстановлением энергоснабжения, и скоро у них снова будет пригодный для дыхания воздух. Воздух, которым можно дышать.Он продолжал повторять эти слова про себя, пока темнота гипоксии, наконец, не настигла его.

ГЛАВА 48


Tэто были странные, непонятные слова, за которыми последовал прилив тепла в его легкие. Затем тишина. Вскоре последовал еще один взрыв, сопровождаемый новыми словами и тяжестью в груди. Яркий свет блуждал по краям его поля зрения.


Горячая волна последовала снова, но было и другое ощущение, чего-то мягкого, чего-то влажного. Это напомнило Харвату о воде, и он внезапно вспомнил, что хочет пить. Он потянулся, чтобы облизать губы, но влажность быстро отступила.


Он сделал еще один вдох и понял, что происходит. Он дышал. Когда Харват жадно хватал ртом воздух, сознание медленно возвращалось. Он услышал голоса, женские голоса. Слова, которые всего несколько мгновений назад были такими неразборчивыми, теперь нашли свое место в его голове - русский. Свет, который он видел, был фонариком, который держала одна из женщин, когда ее соотечественник ухаживал за другими мужчинами в комнате. Он медленно сел, продолжая судорожно втягивать воздух.


"Ты в порядке?" - произнес голос по-английски, когда луч света осветил его лицо. Харват узнал голос Александры.


"Я думаю, да", - ответил Харват, пытаясь встать. "Как вы нас нашли?"


"Я этого не делала", - ответила Александра, протягивая ему бутылку воды, которую она нашла в одной из соседних кладовых. "Раиса сделала. Она знает корабль вдоль и поперек ".


"Она одна из ученых?"


"Да. Она также была любовницей Нестерова, но они держали это в абсолютном секрете ".


"Она ..." - задыхаясь, произнес Харват, который сделал паузу, чтобы сделать еще один большой глоток воды.


"Второй ученый, о котором упоминал мой отец?" - спросила Александра, заканчивая мысль за него. "Без вопросов. Она рассказала мне о периодических связях, которые у нее были с ним ".


Харват опустил бутылку и, вытирая рот рукавом, оглядел комнату и заметил остальных членов команды в их различных состояниях восстановления. "А как насчет Ставрополя?"


"Все сходят с ума наверху из-за полупустой сумки для сноса, с которой был найден Карлсон. Все нижние палубы рядом с тем местом, где его нашли, обыскиваются на предмет бомб, которые он, возможно, подложил. Мы должны выбираться отсюда ".


"А как насчет в диспетчерской?"


"Что-то попало в систему", - предположила Раиса. "Они не могут этого понять. Они думают, что это может быть червь ".


"Не червяк", - кашлянул Девольф, когда Харват протянул ему бутылку воды, - "логическая бомба".


"Логическая бомба? Как ты сюда попал?"


"Схемы, которые доктор Нестеров спрятал в церкви, показывали расположение терминала удаленного доступа. Ваша система полностью автономна, поэтому ее пришлось взломать изнутри. Доктор Нестеров знал это и запрограммировал код в операционной системе, который обеспечивал доступ независимо от того, была у пользователя установленная учетная запись или нет. Все, что для этого потребовалось, - это пароль ".


Раиса не могла поверить в то, что слышала. Нестеров никогда не обсуждал это с ней. "Но у нас есть гарантии. Мы постоянно проводим очистку системы, чтобы устранить любые подобные лазейки."


"Путем удаления исходного кода для компилятора, а затем его перекомпиляции, верно?"


"Совершенно верно".


"В этом была гениальность того, что сделал доктор Нестеров. Он настроил это так, что каждый раз, когда происходила очистка, компилятор незаметно подключал код обратно. Это просто продолжало увековечивать само себя. Если бы вы знали, где искать, задняя дверь была бы широко открыта. Если бы вы этого не сделали, вы не смогли бы найти никаких следов этого в исходных кодах. Это совершенно незаметно. Настоящий моби-хак, если я сам так говорю ".


"Какова цель вашей логической бомбы?"


"Я загрузил в вашу систему кое-что, что фанаты Форт-Мида любят называть "Голодный бегемот". Прямо сейчас это проникает во всю вашу систему, поглощая все, с чем сталкивается ".


"Но, - сказала Раиса, - после того, как они изолируют вашу бомбу, они просто отключат систему и перезагрузятся".


"К тому времени, " прохрипел Моррелл, " не останется ничего для перезагрузки. Но прямо сейчас, я согласен с Александрой, нам нужно убираться отсюда к чертовой матери ".


Раиса провела их по длинному коридору и через ряд стальных переборок. "Что с тобой случилось?" - Спросил Харват Александру, когда они продолжили движение.


"Я не хочу об этом говорить", - ответила она.


"Ставрополь тебе что-нибудь сделал?"


"Я сказал, что не хочу об этом говорить".


Прежде чем Харват смог продолжить, они подошли к крутой металлической лестнице. Раиса порылась под ним и вытащила технический пакет Скотта и демонстрационный пакет Карлсона. "Я полагаю, это ваши", - сказала она, передавая их.


"Где вы это нашли?" - спросил Харват.


"Глава службы безопасности оставил их в своем кабинете на хранение".


"И в спешке он просто оставил свою дверь широко открытой?"


"Никто никому не доверяет на борту этого корабля. Все двери всегда заперты ".


"Тогда как ты сюда попал?"


"Точно так же, как я проникла в хижину Ставрополя, чтобы освободить Александру", - улыбнулась Раиса, протягивая связку ключей. "Вы были бы удивлены, насколько небрежно инженеры корабля могут обращаться со своим имуществом".


Харват достал из рюкзака "Вальтер" с глушителем, "Питбуль" и "H & K" с глушителем. "Это предел нашей огневой мощи на данный момент. Теперь все, что нам нужно сделать, это придумать какой-нибудь отвлекающий маневр, который позволит нам выбраться отсюда ".


"Держу пари, я мог бы придумать, как разжечь хороший теплый огонь", - ответил Карлсон, вытаскивая из своего мешка моток противопожарного шнура.

ГЛАВА 49


Aкогда Карлсон приготовился спровоцировать их диверсию, Александра сказала Харвату: "Скотт, тебе нужно это увидеть".


"Позже", - ответил он.


"Пятнадцать секунд", - выкрикнул Карлсон.


"Нет, тебе нужно посмотреть это сейчас".


Харват взглянула на блокноты, которые она изучала, которые она взяла из каюты Ставрополя. Между страницами была вклеена его фотография с головой, обведенной красным, с перекрестием прицела через нее. Не было вопроса о том, где это было снято.


"Насколько я могу судить, " сказала Александра, " Дрегару дали копию этой фотографии вместе с вашим домашним адресом".


"Теперь, когда я знаю, что он приедет, мне придется поспешить обратно и испечь для него пирог", - ответил Харват.


"Время двигаться", - скомандовал Карлсон, прерывая любые дальнейшие разговоры, поскольку он высек искры в нижней части своих катушек с предохранителями.


Харват схватил фотографию и сунул ее в карман, пока Александра собирала журналы, и все направились к трапу. Снаружи они выстроились в линию конга с Морреллом и Карлсоном на острие, а Авильяно прикрывал их шестерку. Теперь целью было добраться до вертолета, пилотировать который Моррелл был достаточно квалифицирован. Российский пилот был нужен им только для того, чтобы улететь на вертолете из Архангельска и вести любой радиообмен по пути сюда, но теперь, когда они были на пути к вылету, Александра могла справиться с любыми запросами по радио и, надеюсь, сплести достаточно дерьма , чтобы защитить их, пока они не доберутся до границы с Норвегией и благополучно покинут воздушное пространство России.


Они не прошли и половины пути до середины судна, когда столкнулись с первой проблемой. Карлсон, надевший очки ночного видения, которые были в рюкзаке Харвата, заметил движение впереди и поднял кулак, показывая, что колонна должна остановиться. "Контакт", - прошептал он, поднимая "Вальтер Р4" Александры с глушителем и направляя его в конец коридора.


Моррелл наклонился ближе и сказал: "Не нажимай на курок, если не уверен, что увидел врага. Мы не хотим никаких жертв среди экипажа или технического персонала ".


"Эти двое определенно настроены враждебно", - ответил Карлсон. "Оба выглядят так, будто у них при себе штурмовое оружие".


"Ты уверен?"


"Позитивный".


"Хорошо, забирайте их".


Оружие Карлсона дважды дернулось в его больших руках, сопровождаемое двумя приглушенными покашливаниями. "Танго раз и два закончились", - сказал он.


"Давайте разденем их", - сказал Моррелл, махнув команде вперед.


Солдаты спецназа действительно были вооружены штурмовым оружием, двумя девятимиллиметровыми пистолетами-пулеметами PP-90M. Харват взял одного, а Авильяно обменял питбуля Александру на другого. Солдаты также имели при себе несколько осколочных и светошумовых гранат, которые Моррелл разделил между командой. Хотя это помогло бы их прикрытию, если бы они могли переодеть Харвата и Александру в форму спецназа с их черными балаклавами и притвориться, что Раиса помогает им перемещаться по кораблю, на это не было времени. Им нужно было продолжать продвигаться к вертолету, припаркованному на кормовой палубе.


В конце концов, один из инженеров смог восстановить аварийное освещение, и коридоры приобрели жуткий красный оттенок. Раиса с большим опасением наблюдала, как они проплывали мимо четырех спасательных шлюпок, обведенных светоотражающей лентой прямо за окнами. Она начинала сомневаться, собираются ли Александра Иванова и ее коллеги выполнить свою часть сделки или их больше волнует спасение собственных шкур и бесследное бегство. "Мы должны поднять тревогу", - сказала она. "Людям на этом корабле нужно время для эвакуации. Теперь появился некоторый свет, который поможет, но им нужно начать. Ваш пожар будет распространяться очень быстро ".


"Как только мы увидим вертолет, " сказал Моррелл, " мы подадим сигнал тревоги, но не раньше". Увидев беспокойство на ее лице, он добавил: "Не волнуйся. У ваших коллег будет достаточно времени, чтобы покинуть корабль ".


"И как только они это сделают? Что потом? На улице ниже нуля".


"Там ждут три атомных ледокола и две подводные лодки. Поверьте мне, это та группа людей, которую Россия не захочет потерять ".


Раиса неохотно приняла ответ Моррелла и вернулась в строй, стараясь не обращать внимания на оставшиеся спасательные шлюпки, мимо которых они проходили.


Они были менее чем в пятидесяти метрах от кормовой палубы, когда Гордон Авильяно опустился на одно колено и крикнул: "У нас гости", открывая огонь из своего оружия на полном автомате.


Харват обернулся и увидел по меньшей мере пятерых солдат спецназа, которые ныряли в открытые дверные проемы по обе стороны коридора позади них. "Давайте быстро найдем какое-нибудь прикрытие", - крикнул он.


Моррелл немедленно отреагировал: "Нам некуда идти, кроме как на корму".


Харват собирался что-то сказать, когда двое российских солдат направили свое оружие в зал и нажали на спусковые крючки.


Коридор действовал как гигантская воронка, направляя смертоносный огонь прямо на них. К счастью, снаряды спецназа прошли высоко и не попали в команду, когда они нырнули на пол.


"Вперед", - крикнул Авильяно своим коллегам. "Я их задержу".


"Ни за что", - ответил Харват. "Мы все идем вместе".


"Мы не можем. Кто-то должен держать их в узде. Я не собираюсь спорить об этом ".


"Горди, послушай", - начал Харват, но затем остановился, почувствовав, как чья-то рука потянулась к карману его пальто. Прежде чем он смог остановить ее, Александра достала две осколочные гранаты, которые дал ему Моррелл, и выдернула обе чеки.


"Мужчины", - фыркнула она, швыряя устройства по коридору туда, где прятались солдаты Спецназа.


Харват крикнул "Граната", но вряд ли в этом была необходимость. Остальная команда не только увидела, что сделала Александра, но и уже вскочила на ноги и побежала к вертолету.


Секундой позже взорвались осколочные гранаты, нейтрализовав солдат спецназа позади них и вызвав еще один пожар. На этот раз Раиса не стала дожидаться разрешения Рика Моррелла. При следующей пожарной тревоге, которую они пронесли, она дернула за нее и убежала.


Еще до того, как они вырвались наружу, на кормовую палубу, они уже могли слышать тяжелый скрежет винтов штурмового вертолета. "Звучит так, как будто кто-то еще пытается улететь без нас", - сказал Карлсон.


"Черт возьми", - рявкнул Моррелл, поворачиваясь к эксперту по сносу. "Отключите заряды на корпусе и отправьте этого ублюдка на дно океана прямо сейчас".


Карлсон полез в свой демонстрационный мешок и достал легкий передатчик размером примерно с портативный MP3-плеер, который был частью усовершенствованной системы дистанционного активации боеприпасов, или RAMS. Разработанный армейской исследовательской лабораторией в Адельфи, штат Мэриленд, RAMS позволял группам специальных операций дистанционно взрывать боеприпасы с расстояния более двух километров. В данном случае имело значение не расстояние, а скорее количество металла, через которое должен был проникнуть сигнал, чтобы успешно активировать капсюли-детонаторы на зарядах Карлсона.


Он нажимал кнопки в быстрой последовательности. Серия оглушительных ударов началась на носу и быстро приближалась к ним. Все судно содрогнулось, когда приглушенные взрывы сигнализировали об одной зияющей дыре за другой, разрываемой в корпусе огромного корабля. Даже если бы экипаж поспешил задраить переборки отсеков, которые сейчас заполняются ледяной водой, они не смогли бы помешать "Гагарину" встретить свою судьбу.


Выбежав на палубу, команда обнаружила, что за время, проведенное внутри, шторм значительно усилился. Резкий арктический ветер гнал густой снег тяжелыми завесами. Видимость была сильно ухудшена, но не до такой степени, чтобы они не могли видеть генерала Ставрополя, когда он добрался до двери вертолета. Харват поднял оружие, но прежде чем он смог выстрелить, команда подверглась нападению сверху.


Еще больше бойцов спецназа, на этот раз вооруженных автоматами АК-105, стреляли по ним с верхней палубы. В то время как Моррелл и остальная команда маневрировали, чтобы открыть ответный огонь, Харват вместе с Александрой удерживали свои позиции.


Свирепый ветер был непрекращающимся и в сочетании с густым снегопадом практически не давал возможности сделать снимок, когда они услышали, как взлетает вертолет. В этот момент снегопад прекратился, и через стекло Александра не только увидела генерала Ставрополя на борту в целости и сохранности, но и кривую улыбку, растянувшуюся на его рябом лице.


Не обращая внимания на то, что корпус "Гагарина" неуклонно наполнялся ледяной водой, Александра прицелилась, но как только она окончательно нажала на спусковой крючок, раздался оглушительный стон, и корабль круто накренился на правый борт. Питбуль выстрелил, но пуля полностью прошла мимо цели, поскольку Александра тяжело рухнула на опасно наклоненную палубу и уронила один из блокнотов. Как только она это сделала, промывка винта вертолета полностью смела другого за борт.


Александра потянулась за оставшимся блокнотом и почувствовала, что соскальзывает вниз по палубе к железным перилам "Гагарина". Она раскинула руки и попыталась найти любую возможную опору для рук, но это было бесполезно. Между ней и быстро приближающимися перилами не было ничего, что могло бы остановить или хотя бы замедлить ее постоянно увеличивающуюся скорость.


Она почувствовала, как проскользнула под перилами и, словно облако, стала совершенно невесомой. У нее скрутило живот, точно так же, как это было, когда она слишком быстро ехала на машине по крутому склону, а затем внезапно она почувствовала сильную боль в руке. Но это было невозможно. Она знала, что проскользнула под перилами. Затем она услышала голос и поняла, как ошибалась.


"Александра, помоги мне! Я не могу удержать тебя ".


Это был Харват.


Александра открыла глаза и посмотрела вверх. Харват перегнулся через борт корабля. Он держал ее за запястье левой рукой.


Боль от подвешивания ее при минусовой температуре в нескольких этажах над Белым морем была ярко-красной неоновой краской на его лице. "Александра!" - снова крикнул он. "Протяни вверх другую руку!"


Александра пыталась, но не смогла. Она открыла рот, чтобы заговорить, но, как ни старалась, не смогла произнести ни звука. Она почувствовала, как хватка Харвата ослабевает, и была парализована страхом.


"Я теряю хватку", - простонал Харват, чувствуя, что его руки в любой момент могут оторваться от тела. Собрав все свои силы до последней капли, Харват взревел и сделал последний рывок, который позволил Александре проделать остаток пути обратно на ледяную палубу, где он лежал рядом с ней, совершенно измотанный.


Харват никогда не замечал двух солдат спецназа, пока они не оказались прямо над ним, а к тому времени было слишком поздно. Харват потянулся за пистолетом, но один из мужчин наступил ботинком ему на руку.


"Легко", - сказал Моррелл. "Это мы".


Моррелл помог Харвату подняться, в то время как Авильяно помогал Александре.


Присоединившись к Девольфу и Карлсону, Моррелл дал Харвату и Александре выбранные спецназовцами тела и сказал им как можно быстрее снять одежду и облачиться в форму спецназа, пока не появились другие войска. Как оказалось, больше солдат - это не то, о чем им стоило беспокоиться, поскольку вертолет Ми-17-1В, зависший над кормовой палубой, развернулся и вернулся, пылая своими 23-мм пушечными установками.


"Приближаемся!" - крикнул Моррелл, когда команда нырнула в укрытие.


Вертолет разнес не только кормовую палубу, но и половину ее корпуса, осыпав их битым стеклом, расщепленным деревом и искореженным металлом.


Когда вертолет развернулся и приготовился к следующему заходу, Харват потянулся за пистолетом, но что-то еще привлекло его внимание. Прислонившись к куче мотков веревки, стоял питбуль Александры.


Вертолет был в пятидесяти метрах и быстро приближался, когда Моррелл и остальные члены команды прицелились и начали стрелять. Ми-17-1В ответил своим смертоносным шквалом огня, но когда он приблизился на расстояние плевка и Харват смог разглядеть его так хорошо, как только мог, сквозь ослепляющую завесу снега, он начал стрелять.


Один, затем два, а затем и третий бронебойные снаряды нашли свою цель, и штурмовой вертолет взорвался огромным огненным шаром.


"Это было для Гэри, придурок", - сказал Харват, наблюдая, как горящий вертолет падает в море.


Когда команда перегруппировывалась, Карлсон прокомментировал, что их основное средство спасения теперь обуглилось и опускается на дно океана.


Будучи всегда тактиком, Моррелл быстро просеял возможности для побега и сказал: "У нас есть варианты, " сказал он, " мы что-нибудь придумаем".


"Что бы это ни было, " сказал Карлсон, " нам лучше сделать это быстро".


Александра прочистила горло и предложила: "Как насчет Весны?"


"Что такое Весна?" - спросил Авильяно.


"Это один из атомных ледоколов", - сказала она, указывая за борт "Гагарина" сквозь снег. "Большой красный корабль по левому борту".


"Вы думаете, российский флот просто позволит нам уплыть отсюда на нем?" - спросил Девольф.


"Во-первых, им не обязательно знать, что мы этим занимаемся, " ответила Александра, " а во-вторых, российскому флоту нечего сказать по этому поводу. Особенно если они считают, что у Вешны проблемы с реактором ".


Девольф начинал понимать, что она имела в виду. "Но они захотят подключить к этому кого-нибудь из своих людей, чтобы проверить это".


"Я сомневаюсь в этом. Ледоколы не являются частью российского военно-морского флота. Все они находятся в частной собственности российского конгломерата под названием Мурманское морское пароходство. "Весна" - одна из старейших в их флоте. Это должно было быть снято с производства давным-давно. Я предполагаю, что если на борту произойдет авария, сопровождающаяся угрозой утечки радиации, российский флот не захочет приближаться к этой лодке. Они захотят немедленно убрать это из этого района ".


"Однако они будут ожидать, что он вернется в порт", - сказал Карлсон.


"Это то, на что я рассчитываю. Сервисная база Мурманского морского пароходства находится на Кольском полуострове, всего в ста километрах к югу от норвежской границы. Как только мы окажемся на суше, мы сможем найти машину, грузовик или все, что есть в наличии, и уехать. Там, наверху, все еще два месяца постоянной темноты, известной как Полярная ночь, так что у нас будет дополнительное прикрытие ".


Пожарная тревога все еще ревела, и Моррелл ожидал, что в любой момент появятся новые солдаты, он посмотрел на Харвата, затем изучил команду и сказал: "Я голосую за то, чтобы захватить ближайшую спасательную шлюпку и убраться отсюда к чертовой матери. Если у кого-то есть идеи получше, сейчас самое время ". Когда никто не предложил альтернативы, он взвалил на плечо один из АК-105 и проинструктировал команду прикрывать их спины, когда они будут уходить.


Пятнадцать минут спустя, оказавшись на безопасном расстоянии в одной из спасательных шлюпок "Гагарина", Харват и остальная команда вместе оглянулись и увидели, как гигантский корабль полностью перевернулся на правый борт и начал погружаться в ледяную воду.


В то время как его товарищи по команде поздравляли друг друга с уничтожением системы противовоздушной обороны, созданной Советским Союзом для шантажа Соединенных Штатов, и направляли спасательную шлюпку к атомному ледоколу, известному как Весна, Харват был нетипично спокоен. Что-то, он не знал что, подсказывало ему, что Америка еще не выбралась из опасностей. Маловероятно.

ГЛАВА 50


Wблагодаря бронированному стальному корпусу толщиной девятнадцать дюймов и двум паротурбинным двигателям атомный ледокол "Вешна" преодолел четыреста пятьдесят километров пути до Мурманска чуть менее чем за семнадцать часов. Фиктивных зарядов, которые Карлсон установил в реакторном отделении и в других стратегических точках по всему судну, которые он угрожал взорвать дистанционно, если возникнут какие-либо проблемы, было достаточно, чтобы обеспечить полное сотрудничество экипажа. Мужчины были профессиональными моряками, а не солдатами, и у них не было желания умирать.


Из зашифрованных сообщений, передаваемых туда и обратно в Вашингтон, Харват узнал, что угроза предстоящего нападения России уже начала просачиваться наружу. Люди в Америке запасались едой, водой и медикаментами, в то время как миллионы людей бежали из крупных мегаполисов, не уверенные, что они стали мишенью.


Теперь, когда Харвату удалось вывести из строя ранее предполагавшуюся неприступную систему противовоздушной обороны России, ястребы в кабинете Ратледжа призывали к полномасштабному первому удару, чтобы нейтрализовать русских и успокоить опасения внутри страны. Президент, однако, все еще был обеспокоен советским ядерным оружием, спрятанным на американской земле, и призвал Харвата вернуться в Вашингтон как можно быстрее. До выступления о положении в Союзе оставалось менее двух дней.


К тому времени, когда "Весна" врезалась в залив Кола, генерал Пол Венрик из американского объединенного командования специальных операций назначил точку встречи сразу за границей с группой норвежского спецназа.


После того, как Девольф вывел из строя корабельное коммуникационное оборудование, а Карлсон, которому переводила Александра, предупредил, что он все еще может взорвать свою взрывчатку на расстоянии до двадцати километров, если команда выкинет какую-нибудь глупость, команда спустила одну из жестких надувных лодок ледокола за борт и направилась к суше.


Они пристали к берегу недалеко от небольшого городка под названием Платоновка, где Авильяно нашел старый вездеход марки УАЗ и, не увидев никого поблизости, быстро "реквизировал" его. Остановившись на двух заправочных станциях, Александра и Харват зашли внутрь, где они позволили обслуживающему персоналу услышать, как они говорят по-английски. Затем Александра на русском спросила дорогу к деревне на границе с Финляндией, примерно в двухстах километрах к юго-западу. Они ни разу не позволили обслуживающему персоналу увидеть машину, на которой они ехали.


Имея достаточно ложных следов, чтобы занять полицию и военных, пока они не смогут выбраться из страны, они направились к границе России с Норвегией, используя проселочные дороги, когда это было возможно.


Два часа спустя у них закончилась дорога, и у них не было другого выбора, кроме как бросить уаз и проделать остаток пути пешком. Когда они добрались до места встречи, подразделение норвежского спецназа дало им несколько минут отдышаться, прежде чем сообщить о своем присутствии. Харвату было поручено возглавить вторую команду морских котиков - экспертов ВМС по холодной погоде, также известных как "Полярные котики", - он хорошо разбирался в зимних боях и заметил солдат раньше, чем кто-либо другой. Остальная часть команды была захвачена врасплох, поскольку мужчины появились практически из ниоткуда.


Как только личности были установлены, командир подразделения вызвал вертолет королевских ВВС Норвегии Bell 412 для их эвакуации. Их перевезли в аэропорт Киркенеса, расположенный примерно в сорока километрах, где их ждал самолет Cessna Citation X авиационного подразделения ЦРУ, на котором Харват шесть дней назад прилетел в Берлин.


92-й Citation X летел почти со скоростью звука. При дальности полета в три тысячи морских миль им было необходимо совершить посадку в Гренландии для дозаправки. Они приземлились в аэропорту Сондре Стромфьорд и находились на земле менее пятнадцати минут, прежде чем снова подняться в воздух. Харват и Александра едва ли заметили незначительный перерыв и отказались выходить из корабля, чтобы размять ноги, а вместо этого остались на борту и продолжили листать журнал Ставрополя.


Возможно, этот человек вел обширные записи, но он не был дураком. Конфиденциальная информация была каким-то образом зашифрована, и только сейчас, после почти трех с половиной часов и двух тысяч миль полета, Александра начала разбираться в этом. Тот факт, что мужчина писал скорописью на кириллице и вдобавок имел ужасный почерк, отбросил Харвата на заднее сиденье, в то время как Александра скручивала волосы в узлы, ломала карандаш за карандашом и стерла несколько ластиков, пытаясь взломать код Ставрополя. Сам код не был бы такой проблемой, если бы они не потеряли первый журнал. Большая часть зашифрованной информации, казалось, напрямую относилась к более ранним записям в другой записной книжке.


Покидая воздушное пространство Гренландии, Харват получил обновленную информацию разведки. Ему сказали, что состояние Гэри Лоулора стабилизировалось и что его перевезли в медицинский центр Ландштуль на юго-западе Германии, недалеко от авиабазы Рамштайн. Это была хорошая новость. Затем пришло плохое. Мало того, что ни одно из российских ядерных устройств не было обнаружено, но до тех пор, пока они не будут надежно заблокированы, президент Ратледж не собирался рисковать. До выступления о положении в Союзе оставалось менее двадцати четырех часов, и его помощники готовили две отдельные речи. Хотя выступление с речью, которую хотели произнести русские, привело бы к мировому финансовому хаосу и нанесло бы неизмеримый вред экономике Америки, он не был готов рисковать большим ущербом для жизней американцев и инфраструктуры, который был бы нанесен в результате взрыва ядерного оружия на американской земле.


Будучи запертым в самолете более чем в двух тысячах миль от дома, Харват никогда в жизни не чувствовал себя таким бессильным. Сидеть сложа руки сводило его с ума.


Они пролетали над Ньюфаундлендом, когда Александра начала взволнованно рыться в своей стопке заметок, особенно выделяя несколько страниц и кладя их перед собой. Затем она вырвала четыре страницы из дневника Ставрополя и положила их рядом с собой. Даже не отрываясь от того, что она делала, она сказала Харвату пойти найти ей еще бумаги.


Когда он вернулся, она взяла лист из верхней части небольшой стопки, которую он держал в руках, и велела ему сесть. Он скользнул в кресло через стол от нее и спросил: "В чем дело?"


"Я наконец-то поняла это", - сказала она, положив одну из страниц из журнала рядом с чистым листом бумаги и начав писать. "Это сочетание того, что мы называем полусловицей, или полусловом, где некоторые буквы намеренно пропущены, и старой формы русских быстро написанных символов".


Харват наблюдал, как она заполняла недостающие русские слова, а затем переводила текст на английский. Когда смысл стал ясен, Харват нацарапал сообщение и отправил его Девульфу, который зашифровал его слова и передал их перед самолетом в Вашингтон.

ГЛАВА 51


Wкогда Cessna Citation X приземлился всего в нескольких милях к юго-востоку от Вашингтона, округ Колумбия, на базе ВВС Эндрюс, его встретил контингент агентов из Группы реагирования на критические инциденты ФБР.


Созданная в 1994 году, CIRG представляла собой высококлассные тактические и следственные ресурсы ФБР. Группы CIRG могут быть развернуты в любой точке страны для рассмотрения критических инцидентов, требующих немедленного реагирования правоохранительных органов, таких как захват заложников, похищения детей, тюремные бунты и террористические атаки. Одним из самых известных подразделений CIRG была знаменитая команда ФБР по освобождению заложников, у которой наготове был вертолет, чтобы доставить Харвата и остальных членов команды в штаб-квартиру ФБР на Пенсильвания-авеню, 935.


Пока вертолет Bell 412 мчался по темному небу метро, агенты Отдела поведенческого анализа выспрашивали у Харвата и Александры все, что они знали о Хельмуте Дрегаре, что могло дать им преимущество в остановке его, прежде чем он сможет выполнить свое задание.


Вопросы продолжались, пока они спускались на лифте с импровизированной посадочной площадки на крыше и направлялись в Центр стратегической информации и операций ФБР, или SIOC.


В главном оперативном районе кипела деятельность, поскольку измотанные оперативники одновременно работали с телефонами и компьютерными терминалами. Большие мониторы с плоскими панелями окружали комнату и отслеживали все - от уличного движения до воздушного. Департаменты коммунальных служб и общественных работ находились под наблюдением, как и главный центр экстренных вызовов 911. Присутствовали представители группы сдерживания полиции Капитолия и экстренного реагирования, а также представители группы спецназа парковой полиции США, Группы специальных операций Федеральной службы маршалов, Вашингтона, округ Колумбия, Группы экстренного реагирования Департамента полиции Метрополии, группы противодействия нападению Секретной службы, Подразделения экстренного реагирования униформы и группы противодействия снайперам, группы поддержки Министерства энергетики в ядерных чрезвычайных ситуациях, Объединенного комитета начальников штабов, Совета национальной безопасности и множества других агентств.


Безопасность всегда была чрезвычайно строгой в преддверии выступления о положении в Союзе, но с учетом подтвержденной угрозы ядерного терроризма в разработке, CIRG работала на изнурительной, почти перегруженной мощности в течение последней недели.


Харвата и Александру провели в конференц-зал над неистовым главным этажом, в то время как Моррелла и остальных членов его команды отвели в другую часть центра, где их допросили представители ЦРУ и Министерства обороны.


Когда дверь в переполненный конференц-зал открылась, первый голос, который услышал Харват, принадлежал директору национальной безопасности Дрихаусу. "Если это будет найдено вовремя".


"Если это не так, тогда президент неохотно готов покинуть Конгресс и выступить с речью из Белого дома", - ответил глава администрации Чарльз Андерсон.


"Записано на пленку, конечно". сказал директор ЦРУ Вейл. "Ваши люди могут записать это сейчас, а затем передать вечером, пока он в целости и сохранности находится на борту Air Force One."


"Президент не очень доволен этим вариантом", - ответил Андерсон. "Это не в его стиле. Ему не нравится идея прятаться, когда миллионы американских жизней находятся в опасности ".


"Но нравится это или нет, его долг - остаться в живых", - вставил Дрихаус. "Если это все-таки произойдет, американский народ захочет обратиться к нему за руководством в последующий период".


"Ты не можешь со мной поспорить", - сказал Андерсон. "В любом случае, пока мы не будем на сто процентов уверены, что угроза нейтрализована, он дает русским то, что они хотят, и выступает с альтернативной речью. Международные и экономические фигуры просто должны будут упасть там, где они могут ".


"Подожди секунду", - сказал Дрихаус, когда внезапно заметил Александру, стоящую рядом с Харватом в дверном проеме. "Кто, черт возьми, разрешил им находиться здесь?"


"Я сделал", - ответил директор ФБР Сорс, который велел двум вновь прибывшим занять места.


"Ради всего святого, она российский агент СВР!"


"Кто дал нам один из наших самых больших прорывов в этом деле".


Дрихаус был в ярости. "Что, если она растение? Что, если все, что она сообщила нам, является дезинформацией? Я хочу официально заявить, что возражаю против ее присутствия здесь и считаю, что ее присутствие на этой встрече ставит нашу национальную безопасность под серьезную угрозу ".


"Должным образом принято к сведению", - ответил Сорс.


"Зачем?" - возразил Дрихаус. "Она уже расшифровала и предоставила нам список спящих и их местоположения еще до того, как она и агент Харват приземлились в Вашингтоне".


"Верно", - ответил Сорс, - "но у нас все еще нет средств, с помощью которых можно связаться с ними, и поэтому мы считаем, что она все еще может быть полезна. Никто не знает, насколько Дрегар уже опережает нас в их активации ".


"А как насчет the sleepers здесь, в Вашингтоне?" - спросил Харват, стремясь избежать затяжной ссоры между Сорсом и Драйхаусом. "Что вам удалось узнать о них?"


Директор ФБР глубоко вздохнул, прежде чем ответить. "Боюсь, на данный момент мне придется согласиться с госсекретарем Дрихаусом. Нам нужно будет поговорить об этих двоих наедине ". Посмотрев на Александру, он сказал: "У нас есть команда здесь, в главном операционном районе, координирующая поимку спящих агентов по всей стране. По мере того, как мы будем их раскрывать, наши полевые агенты будут передавать видеозаписи своих допросов и обысков в их машинах, домах и так далее. В каждой полевой команде есть агент, который может говорить по-русски, на случай, если Дрегар попытается вступить в контакт. Тем не менее, вы оказали нам очень большую помощь до сих пор, и если мы сможем убедить вас помогать нам и дальше, нам действительно понадобится ваша помощь на сцене ".


Александра согласилась, и Сорс попросил одного из своих помощников показать ей район, откуда осуществлялось управление группами захвата спящих. Как только она вышла из конференц-зала и дверь за ней закрылась, директор ФБР посмотрел на Харвата и сказал: "Из названных вами имен одно мертво, а другое пропало без вести".


"Кто они?" - спросил Харват.


"Мертвый парень владел очень успешным антикварным магазином на Висконсин-авеню в верхнем Джорджтауне. Список его клиентов читается как "кто есть кто из вашингтонских инсайдеров". Судимостей нет, никогда не беспокоил соседей, регулярно посещает церковь, непогашенных долгов нет, вы знаете профиль. "


"Был ли он русским по рождению или кто-то перевез его сюда?"


"Это то, над чем мы все еще работаем".


Когда Сорс передал ему файл, Харват просмотрел его и сказал: "Дрегар занимается уборкой дома. Почему?"


"Русские сводят концы с концами", - предположил Дрихаус.


"Я предполагаю, что продавец антиквариата передумал", - сказал Сорс. "Это всегда риск, которому ты подвергаешься, когда долго спишь. Когда дошло до того, что его действительно призвали к действию, он не захотел этого делать. Его идеология изменилась. Ему нравилось то, что у него здесь происходило, и он не хотел от этого отказываться, поэтому Дрегар ворвался в его квартиру и убил его."


"Где он жил?" - спросил Харват, продолжая просматривать файл.


"В каком-то многоквартирном доме недалеко от Дюпон Серкл".


"А как насчет другого парня?"


"Это то, что действительно задевает", - сказал директор ФБР, передавая другое досье. "Его зовут Дэвид Патрик. Он помощник заместителя исполнительного секретаря Совета национальной безопасности. Очевидно, он поехал в Москву на чертову стипендию Фулбрайта ".


"Наши американские налоговые доллары в действии", - ответил Харват.


"Его работа в СНБ предоставила ему идеальную возможность подсунуть записку с требованием выкупа в документы для брифинга президента".


Харват закрыл папку и вернул ее директору ФБР: "Итак, где сейчас наш человек?"


"На данный момент об этом можно только догадываться. Мы раскинули для него очень напряженные сети. Если он на свободе, мы его поймаем ".


"Я полагаю, у вас есть команда в квартире Патрика, - сказал Харват, - на случай, если он вернется".


"Мы делаем. Я переназначил парней, которые были у меня на месте Гэри. Почему? Ты думаешь о том, чтобы отправиться туда?"


"Я бы хотел, чтобы агент Иванова увидела это, а также дом и офис антиквара. У нее хорошие инстинкты, и она может уловить то, что мы упустили ".


"Теперь, когда она в здании, " перебил министр внутренней безопасности, - я не знаю, нравится ли мне идея, что она покинет его".


У Сорсе не было выбора, кроме как согласиться, это было слишком опасно.


Харват, однако, не согласился. "Я знаю, что идея агента СВР, разгуливающего на свободе, в то время как мы имеем дело с серьезной угрозой со стороны русских, немного неортодоксальна, но я говорю вам, что у нее очень наметанный глаз. Именно потому, что она русская, она может быть нам полезна. Она может подойти к этому с совершенно другой точки зрения ".


"А если она попытается сбежать?" - спросил Сорс, играя адвоката дьявола.


"Она не будет".


"Но если она это сделает?" - подтолкнул Дрихаус.


"Тогда я всажу в нее пулю", - ответил Харват. "Так же точно, как я сижу здесь, если агент Александра Иванова попытается сбежать, я даю вам слово, что убью ее собственноручно".

ГЛАВА 52


Tв итоге эй провел половину дня в SIOC. Благодаря знаниям Александры о Хельмуте Дрегаре, российской разведке и произошедших событиях, ее внезапно сочли слишком ценным активом, чтобы его упускать. Пока Харват смотрела, она отвечала на вопрос за вопросом и высказывала свое мнение агентам, уничтожающим спящих, обо всем - от тактики допроса до потенциальных мест укрытия российского ядерного оружия. Вскоре никто не делал и шага, не посоветовавшись с ней предварительно. Хотя смена оперативного контроля выбила из колеи некоторых руководителей ФБР, одного взгляда на то, что делала Александра, было достаточно, чтобы убедить их, что доверие, которое их агенты оказывали ей, было вполне обоснованным. Ее совет был убедительным.


Хорошей новостью было то, что команды захвата добрались до спящих раньше, чем это сделал Дрегар. Плохая новость заключалась в том, что они оказались чрезвычайно решительными. По всей стране, попав в плен, они практически не предоставили никакой информации.


Наконец, Харват увидел достаточно. Он был нужен своей стране. Если Александра Иванова хотела продолжать играть роль оракула в Delphi, его это устраивало, но ему нужно было проверить другие их зацепки. Стоять без дела было больше, чем он мог выдержать.


Харвату потребовался еще час, чтобы разыскать директора ФБР, но как только он это сделал, мужчина пообещал ему любую поддержку, в которой тот нуждался.


Первое, в чем нуждался Харват, это вертолет, который мог бы входить и выходить из труднодоступных мест - тот, который мог бы приземлиться на здании без вертолетной площадки или посреди узкой переулка в Вашингтоне, и HRT Bell 412, установленный на крыше штаб-квартиры ФБР, просто не соответствовал требованиям. Более того, другие птицы HRT уже использовались. Потребовался всего один звонок на военно-воздушную базу Эндрюс, чтобы выследить MH-6 Little Bird и пилота Nightstalker из 160-го армейского полка авиации специального назначения, который был готов увидеть некоторые действия.


Харвату также нужна была команда поддержки, которой он мог бы доверять, и Рик Моррелл и компания, все еще находившиеся в резервном здании, были более чем счастливы помочь ему. Интендант и оружейник из Куантико были отправлены наверх, чтобы позаботиться обо всех потребностях команды. Команда была экипирована в черную огнестойкую форму Nomex, тактические штурмовые перчатки HellStorm и бронежилеты First Choice. В тайнике, выложенном оружейником, было несколько недавно поступивших футуристических карабинов Beretta CX4 Storm 40-го калибра, а также пистолеты Beretta Vertec 96-й модели, также в .40 калибр. В возможности обмениваться журналами было что-то такое, что Харват находил очень утешительным.


Рельсовая система Пикатинни позволила ему оснастить CX4 Storm нижним лазерным прицелом и верхним оптическим прицелом Leupold. Он распихал по пустым карманам столько дополнительных боеприпасов, сколько смог достать, и, прихватив очки ночного видения, направился на крышу вместе с остальной командой.


Когда все они были на борту, усовершенствованный MH-6 Little Bird с новым шестилопастным винтом и модернизированным двигателем с глушителем поднялся в воздух и направился на северо-запад, в верхний Джорджтаун, к антикварному магазину.


Пилот нашел относительно пустую парковку, где он мог посадить Маленькую птичку, и как только салазки оказались в двух футах от земли, команда выскочила и побежала. До выступления в "Положении в союзе" оставалось менее восьми часов.


В магазине их встретила группа криминалистов ФБР, которые почтительно отступили, пока Харват и Александра искали что-нибудь необычное. Когда у них возникали вопросы о записях телефонных разговоров, содержимом жесткого диска компьютера в офисе магазина или о том, кем были преимущественно элитные клиенты антиквара, один из агентов-криминалистов брал одну из многочисленных карточек с информацией, просматривал страницы и, как только она находила это, предоставлял информацию как можно быстрее и сжато. Сообщение прозвучало громко и ясно: Харват и Александра спешили, и нельзя было терять времени.


Антикварный магазин был разгромлен, как и соседняя квартира Дэвида Патрика. Их последней остановкой было высококлассное высотное здание под названием Парк Коннектикут, где торговец антиквариатом жил вплоть до того, как его убили. Он был расположен в районе Вашингтона, известном как Северо-запад, и занимал элитный участок недвижимости чуть выше Дюпон Серкл вдоль парка Рок-Крик. Пилот Nightstalker посадил "Маленькую птичку" на террасе на крыше отеля Park Connecticut, и команда спустилась по пожарной лестнице на девятый этаж.


Другой эксперт-криминалист встретил Харвата и его коллег у дверей и провел их через большое фойе, мимо изысканной кухни с гранитными столешницами и в просторную гостиную, которая была до отказа заставлена красивой антикварной мебелью ручной работы из твердых пород дерева. Целую стену занимали благодарственные письма в рамках от дипломатов, бутик-отелей, частных коллекций и отдельных клиентов, признающих мастерство дилера и разбирающихся в редких предметах. Хотя сотрудники ФБР были уверены, что найдут что-нибудь, что свяжет убийцу с местом преступления, они понятия не имели, какова картина в целом. Они знали, кто убил торговца антиквариатом. Это был Дрегар. Чего они не знали, так это где сейчас Дрегар и что он планировал делать дальше. Это был тот тип подсказки, который им нужно было найти.


В квартире был газовый камин и французские двери, которые открывались на балкон. В дополнение к роскошной главной спальне, здесь также были рабочий кабинет и две отделанные мрамором ванные комнаты. Харват и Александра быстро начали разбирать это место по частям. Они осмотрели шкафы, выдвижные ящики и книжные шкафы, одновременно засыпая вопросами агентов-криминалистов, чтобы попытаться составить более полное представление о торговце антиквариатом.


Они изучили окровавленную ванну, где было найдено тело мужчины с двумя выстрелами в лицо. Глядя на своего Кобольда, Харват заметил, что время приближается к пяти часам вечера - примерно в то приблизительное время вчера, когда криминалисты заявили, что торговец антиквариатом был убит.


Полностью разгромив ванную, Харват направился обратно в гостиную и спросил одного из агентов-криминалистов: "У нас есть копия записи вчерашнего наблюдения за зданием, верно?"


"Конечно, знаем", - ответил мужчина, роясь в коробке с уликами и вытаскивая ее, чтобы Харвату было видно. "Мы уже проходили через это, и там нет никого, кто соответствовал бы описанию Хельмута Дрегара".


"Как далеко в прошлое вы зашли?"


"Несколько часов, просто на тот случай, если он пробрался сюда пораньше и подстерег жертву".


Харват включил телевизор и видеомагнитофон антиквара. На пленке были показаны снимки с четырех разных камер, установленных по всему зданию, включая переднюю и заднюю двери, а также гараж.


"Говорю вам, " сказал эксперт-криминалист, - мы просмотрели эту запись туда и обратно, и на ней вообще не было никаких следов вашего человека. Если бы это было, мы бы это засняли ".


"Нет, если бы он этого не хотел", - ответил Харват, начиная прокручивать пленку вперед.


"Вы только что пропустили там по меньшей мере пятерых парней", - сказал Авильяно, удивляясь, как Харват мог уловить смысл любого из изображений с такой скоростью.


Но каким-то образом Моррелл узнал, что делает Харват, и заявил: "Ты ведь не ищешь парней, не так ли?"


"Не ищешь парней? О чем вы говорите?" - спросил Девольф.


"Это было бы совсем как у Дрегара", - сказала Александра. "Идеальное ремесло. Он подружился бы с кем-нибудь, возможно, с другим жильцом, а затем использовал бы их ".


Наконец, Харват нашел то, что искал, и поставил запись на паузу. Вчера днем в 16:07 пара вошла в здание через гараж. Лицо мужчины было полностью скрыто от глаз женщиной, которая, по-видимому, помогала ему нести несколько пакетов.


"Господи, " сказал Девулф, - ты думаешь, это он?"


Харват продвигал видео кадр за кадром. Дрегар был профессионалом. Поскольку женщина прикрывала его, а его лицо было отвернуто от камеры, не было абсолютно никаких записей о том, что он когда-либо был в здании. "Я знаю, что это он".


"Итак, он был здесь, в здании. Это мы знаем достаточно ", - предложил Моррелл. "Это хорошо".


"Теперь мы также знаем кое-что еще", - сказал Харват, не отрывая глаз от экрана телевизора.


"Что это?" - спросил Карлсон.


Взяв свой CX4 Storm и направляясь к двери, Харват заявил: "Где он прячется".

ГЛАВА 53


БЕЛЫЙ ДОМ


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 3 ЧАСА


Wменее чем за три часа до выступления с посланием о положении в Союзе президент Джек Ратледж покинул Овальный кабинет, чтобы побыть одному, и теперь уставился на две разные папки, лежащие на столе перед ним, в которых содержались две совершенно разные версии его обращения о положении в Союзе.


Одна подарила россиянам то, что они хотели-сообщение с унижен американский президент тянут свою страну из сферы мировой политики, в то время как другой был плюнуть в глаза и сытный хуй любому лицу, террористическая организация, государства-изгоя, или международно признанной нации, которые считали, что они могут шантажировать США.


От Джека Ратледжа не ускользнула ирония в том, что одна речь лежала в красной папке, а другая - в президентской синей - все это время разделенная белой настольной промокашкой.


Тем временем за пределами Овального кабинета Ратлидж знал, что его помощники рвут на себе волосы, гадая, каким будет его следующий шаг. Большинство из них, вместе с Конгрессом, за исключением самых стойких, были либо эвакуированы в безопасное место за пределами столичного округа Колумбия, либо отправлены домой, чтобы побыть со своими семьями, пока разыгрывается запутанная паутина событий.


Все, что кто-либо знал на тот момент, это то, что президент Ратледж записал на пленку два обращения к Нации из Овального кабинета, и никто не был уверен, какое из них выйдет в эфир.


По правде говоря, сам Ратлидж даже не знал. Его дочь Аманда уже была эвакуирована на военно-воздушную базу Эндрюс и ожидала его на борту Air Force One, пока он находился в обманчивом спокойствии того, что можно было описать только как эпицентр самого смертоносного урагана, когда-либо обрушивавшегося на Овальный кабинет.


Со своим личным вертолетом, обозначенным как Корпус морской пехоты номер один, который был готов к вылету прямо за пределами Западного крыла, Джек Ратледж попытался выбросить из головы мольбы своих сотрудников и сотрудников секретной службы. Как и президент Джордж Вашингтон более чем за двести лет до него, он был обязан и полон решимости выступить со своим обращением о положении в Союзе в прямом эфире, а не на пленке, в то время как он и Конгресс прятались либо в самолете на высоте 35 000 футов над Соединенными Штатами, либо глубоко внутри какого-то секретного подземного комплекса. Более того, будь проклят президент Джек Ратледж, если его руководство Соединенными Штатами Америки будет подорвано Союзом Советских Социалистических Республик или каким бы именем эта гребаная красная орда ни называла себя в эти дни.


Ратлидж взглянул на часы и, хотя знал, что времени очень мало, решил, что подождет еще немного. В конце концов, у американцев было что-то такое, чего не было у русских.

ГЛАВА 54


A Куртка Малланда", - повторил Харват в свой микрофон, на этот раз громче, чтобы Моррелл мог услышать его сквозь рев ветра, врывающегося в открытые двери Little Bird. "Это очень эксклюзивное твидовое пальто, изготовленное для охоты компанией Holland and Холланд. Президент подарил его Гэри пару лет назад во время одной из их поездок за фазанами, и на той записи с камер наблюдения у Дрегара был такой же ".


"И это то, что заставляет вас думать, что он использовал дом Гэри в качестве своей базы?"


"Почему бы и нет? В этом есть смысл. ФБР сняло наблюдение, и это безопаснее, чем заселяться в отель или мотеле. Дрегар не глуп. Все, что нам нужно было бы сделать, это распространить его фотографию, и рано или поздно он был бы у нас ".


"Почему бы не переспать с кем-нибудь из спящих?"


"Я не думаю, что он им доверяет. А ты бы? Я согласен с Сорсом, что причина, по которой торговец антиквариатом купил это, заключалась в том, что он, вероятно, пытался отказаться. Если бы ты передумал, лучшее, что ты мог бы сделать, это убить Дрегара ". Харват сделал паузу на мгновение, прежде чем продолжить. "Нет, он не мог рисковать, рассчитывая на то, что "спящие" приютят его. Это может поставить под угрозу всю миссию, если их поймают вместе. Он хотел бы оказаться в месте, которое, как он знал, было бы в полной безопасности. Кроме того, есть ли лучший способ бросить это в лицо Гэри, чем использовать его собственный дом в качестве конспиративной квартиры?"


"Вы могли бы сжечь это", - ответил Моррелл, когда над ними повисло неловкое молчание.


Они смотрели, как вертолет рассекает холодный воздух на запад, в сторону Фэрфакса. До "Положения в союзе" оставалось менее трех часов.


Маленькая птичка приземлилась в поле в полумиле от дома Гэри Лоулора и встретилась с другим вертолетом, перевозившим две штурмовые группы HRT. Совместно с правоохранительными органами Фэрфакса Харват помог набросать картину района Гэри, его собственности, а затем и самого дома. Он подробно описал все окна и двери, а затем обсудил то, что, по его мнению, было лучшими точками входа для команд HRT, которые были обозначены как Red Team и Blue Team. Харват и Александра, вместе с Морреллом и его людьми, были названы "Золотой командой". Хотя режиссер Сорс был категорически против ношения Александрой оружия, Харват все равно отдал ей свой пистолет Beretta. По его мнению, если все они подвергались одинаковому риску, все они заслуживали одинаковой защиты.


Как только были установлены и согласованы тонкости захвата, офицеры Fairfax перевезли три штурмовые группы так далеко, как только смогли. Офицеры в форме установили периметр на протяжении четырех кварталов во всех направлениях вокруг дома Гэри Лоулора. Пока Харват так не сказал, никто не входил в эту часть района и не выходил из нее.


И MH-6 Little Bird, и вертолет HRT chopper были оснащены инфракрасным излучением второго поколения, и то, что они следили за происходящим сверху, заставило Харвата чувствовать себя намного лучше, когда он и остальная часть его Золотой команды пробирались через лес, граничащий с задней частью собственности Гэри.


Это было жуткое ощущение, не только потому, что он вернулся туда, откуда начал неделю назад, но и потому, что тот, кто сделал его фотографию на барбекю у Гэри, которую он нашел на борту "Гагарина", проделал точно такой же путь.


Когда они достигли опушки леса, Харват воспользовался очками ночного видения, чтобы осмотреть территорию. Не было ничего удивительного в том, что он ничего не видел. Другие команды связались по рации со своих позиций. Кроме машины, припаркованной на подъездной дорожке перед домом, не было никаких других признаков того, что кто-то был дома. Вертолеты также ничего не фиксировали внутри дома. Однако все они знали, что это не означало, что их не ждал сюрприз. В конце концов, если бы те же вертолеты были там неделю назад, когда он был одет в свой инфракрасный камуфляжный костюм, они бы понятия не имели, что Харват был внутри.


Все слушали в наушниках, как лидер Красной команды отсчитывал секунды, прежде чем отдать команду "Вперед". Нападавшие расположились под окнами и вдоль дома с лестницами, когда Харват и его команда прокрались через задний двор и приготовились проникнуть через заднюю дверь. Всем, кто был там в ту ночь, следующие несколько секунд показались длиною в целую жизнь.


Когда поступила команда, "Красная команда" бросила светошумовые гранаты через передние окна и использовала шоковые снаряды, чтобы сорвать петли с входной двери. Команда "Синих" использовала длинные шесты, чтобы разбить верхние окна и закидать их светошумовыми шашками, в то время как остальные члены их команды карабкались по лестницам или бросали больше светошумовых шашек через нижние окна и готовились нырнуть внутрь.


Харват взмахнул огромной кувалдой, которую дал ему один из полицейских Фэрфакса, и разбил замок в сборе на двери прихожей. Он и Моррелл вошли первыми, за ними Александра, а затем остальные члены команды.


Прихожая была завалена пальто и другими разнообразными вещами, которые были сбиты с крючков и полок. Ведро OxiClean пролилось на пол, и в зеленоватом свете очков ночного видения Харвату показалось, что он различает отпечаток ноги.


Открыв дверь на кухню, Харват крикнул: "Взрыватель!", когда Моррелл запустил скрытую светошумовую шашку. Члены Золотой команды отвернулись от взрыва и, как только устройство сработало, ворвались в комнату, не встретив сопротивления. Никто из них не заметил растяжки, пока не стало слишком поздно.


Александра была единственной, кто услышал легкий звон, как будто кто-то дернул за фортепианную струну, за которым последовал едва слышный хлопок, когда сработало взрывное устройство.


"У нас здесь тело", - начал один из членов "Синей команды", который проник через одно из окон второго этажа дома. Его быстро прервали неистовые крики Александры: "Убирайся! Убирайся! Это ловушка!"


"Золотая команда", - сказал лидер "Красной команды" со спокойствием и присутствием духа, которые приходят к опытному оперативнику, - "дайте нам сидячего представителя. На что ты смотришь?"


Взгляд Харвата заметался из стороны в сторону, а затем опустился на землю, пытаясь разглядеть, о чем кричала Александра. Моррелл сделал то же самое, но вскоре их обоих дернули за ошейники, когда Александра потянула их назад.


"Дом заминирован! Это сейчас взорвется", - кричала она, когда остальная часть Золотой команды расчищала путь позади нее. "Всем командам немедленно отвести своих людей назад!"


Золотая команда едва успела выйти через заднюю дверь, как дом взорвался невероятным огненным столбом. Харват видел подобный взрыв только один раз в своей жизни, и это было в видеозаписи ATF о самогонщике, который убедил себя, что с возбужденным против него делом ему больше не для чего жить, и решил взять с собой в загробную жизнь каждого правительственного агента, которого только мог. Мужчина оснастил свой дом взрывчаткой, но хранил галлоны катализатора в перфорированных газовых баллончиках, чтобы не было настоящего запаха , пока не стало слишком поздно. Если отбросить странные параллели между взрывами, Дрегар либо знал, что кто-то рано или поздно выйдет на его след, либо оставил небольшой подарок для Гэри по его возможному возвращению домой.


Золотая команда была осыпана битым стеклом и тлеющим мусором, когда они катались по заднему двору и пытались потушить горящие угли, которые, как раскаленные угли, прилипли к их костюмам Nomex. Если бы не Александра, большей части Золотой команды уже не было бы в живых.


Взрывчатка была сосредоточена в центре дома, а растяжки натянуты так, чтобы у целых штурмовых групп было время проникнуть внутрь до начала фейерверка. К кому бы Дрегар ни готовился, он позаботился о том, чтобы у них было очень мало шансов выбраться живыми.


В ту ночь Команда ФБР по освобождению заложников понесла больше потерь, чем во время любого другого задания за два с лишним десятилетия их существования. Одиннадцать человек были мертвы.


Пока Золотая команда перевязывала запястье здесь и вытаскивала Гласса из рваной раны там, каждый из них нашел время, чтобы лично поблагодарить Александру за спасение их жизней. Харват, однако, стоял в стороне в одиночестве и задавался вопросом, есть ли какой-либо предел тому, что Хельмут Дрегар сделает, чтобы выполнить свое задание. Это было упражнение в тщетности. Он знал, что не только нет предела тому, на что готов Дрегар, чтобы преуспеть в своей миссии, но и что этот человек относится к своей личной вражде с такой же, если не большей страстью.


Огонь охватил значительную часть дома, что свидетельствует о знании Дрегаром взрывчатых веществ и количестве катализатора, которое он разбросал по внутренней части здания.


Харват знал, что у Гэри будет разбито сердце. Он и Хайде вместе построили этот дом, и это было одно из немногих осязаемых напоминаний, которые у него все еще оставались об их совместной жизни.


Когда несколько пожарных машин прибыли, чтобы помочь потушить пламя, Харват зациклился на теле, которое оперативник "Синей команды" видел наверху, а также на машине, которая была припаркована на подъездной дорожке и теперь представляла собой не более чем пылающий остов.


Удивление убивало его, и он приклеился к следователю по поджогам округа Фэрфакс как приклеенный, пока тот вместе с поспешно вызванными агентами ATF копался в обломках дома Гэри Лоулора, а пожарные брали пламя под контроль.


В конце концов, один из пожарных достал сильно обгоревший бумажник и, используя щипцы, предоставленные одним из врачей скорой помощи Фэрфакса, Харват вытащил несколько поврежденных удостоверений личности. Положив их рядом, было легко понять, кому они изначально принадлежали - Дэвиду Патрику, помощнику заместителя секретаря Совета национальной безопасности.


Пожарные продолжали бороться с огнем, пока Харват перегруппировывался с остальной частью своей команды. "Так что, черт возьми, нам теперь делать?" - спросил Авильяно, разминая руку и проверяя повязку, которая была обернута вокруг его левого запястья. "Будь я проклят, если собираюсь стоять здесь и жарить зефир", - сказал он, а затем быстро добавил для Харвата: "Без обид".


Харват полностью понимал его чувства. Когда люди, которых вы знали, умирают, не только значительно возрастают ставки, но и ваше желание закончить то, что вы и эти люди начали вместе. Дрегар сделал это задание еще более личным для них.


Когда дом был охвачен пламенем, Харват обратил свое внимание на машину, тлеющую на подъездной дорожке Гэри Лоулора. Он предположил, что это принадлежало Дэвиду Патрику, но в то же время что-то внутри подсказывало ему, что когда дело касается чего-либо, связанного с Хельмутом Дрегаром, ничто не должно приниматься на веру.


Он дал указание команде пожарных залить в машину как можно больше воды. Если номерные знаки невозможно было спасти, он хотел получить VIN-номер, и он хотел получить его в течение следующих пяти минут.


У пожарных был для него VIN-номер через три. Они были рады, что это все, чего он хотел. Все остальное было сожжено до неузнаваемости.


Харват попросил начальника полиции Фэрфакса заняться этим. Тем временем SIOC позвонил Харвату и сообщил последние новости об арестах "спящих". Специалистам по сбору улик было поручено составлять списки всего, каким бы незначительным это ни было, и сопоставлять эти списки с тем, что находили другие полевые агенты.


Они пришли к двум общим чертам, ни одна из которых не имела особого смысла. Первое заключалось в том, что каждый из спящих перевозил в багажнике своей машины по два переносных гидравлических домкрата с подставками для домкратов, а второе заключалось в том, что за последние двадцать четыре часа каждый спящий купил цветы. Харват приостановил работу диспетчеров в SIOC, пока объяснял Александре последние разработки, только для того, чтобы обнаружить, что она была в таком же замешательстве, как и он. Гнезда могли иметь какое-то отношение к тому, насколько тяжелыми были устройства, но зачем вам понадобились два из них, и какое, черт возьми, отношение могли иметь цветы к тому, что они задумали?


Харват сказал SIOC, что они свяжутся с ними, и закончил разговор. Они с Александрой все еще размышляли вслух о том, что могло бы означать "цветочная связь", когда шеф полиции Фэрфакса вернулся с положительным удостоверением личности в машине, где он курил на подъездной дорожке. Он поблагодарил шефа, а затем повернулся к заднему двору и позвал Девольфа.


Эксперт по коммуникациям подошел, прихрамывая на поврежденную лодыжку, и спросил: "Что случилось?"


"У нас есть положительный идентификационный номер машины на подъездной дорожке. Это двухдневная аренда автомобиля в Даллесе за доллар ".


"Вы хотите знать, кто это арендовал?"


"Нет", - сказал Харват. "У меня есть довольно хорошая идея, кто это арендовал. Я хочу знать, где это было ".


Девольф был уничтожен. Он перевел взгляд с Александры на Скотта и со всей искренностью сказал: "Как, черт возьми, я должен это сделать?"


Харват мог прочесть не только боль от его травмы, но и стресс, который был написан на лице мужчины, и ответил: "Когда я тренировался в Секретной службе до того, как перешел в Белый дом, я работал над делом о подделке, когда какой-то колумбиец ввозил в страну фальшивые пятидесятки и сотенные купюры. Счета были почти идеальными. Он даже пропускал их через сушилку для белья дома вместе с парой сотен фишек для покера, чтобы придать им нужный вид. Мы сходили с ума, пытаясь прижать его. Начальство не считало его очень крупной рыбой, и поэтому объем ресурсов, выделенных на расследование, был меньше того, что мы хотели бы видеть ".


"Но вы все равно нашли способ прикончить его, не так ли?" - сказал Девольф.


Харват улыбнулся и ответил: "В полете в международный аэропорт Майами есть что-то такое, что автоматически заставляет людей забыть обо всем остальном. Я не знаю, из-за морского бриза, пальм, красивых женщин или чего-то еще, но этот парень прошел паспортный контроль, затем таможню, вышел на улицу и сел в один из экономичных автобусов, чтобы поехать за своей большой модной четырехдверной машиной, взятой напрокат ".


"И что? Какое отношение все это имеет к этой машине?"


Харват, все еще улыбаясь, ответил: "Thrifty и Dollar используют одну и ту же компанию для управления автопарком".


"Что, черт возьми, такое управление флотом?"


"Что-то настолько безобидно звучащее, что они смогли разместить это поверх своих соглашений об аренде в течение последних нескольких лет, и никто не задавал никаких вопросов".


"Я до сих пор понятия не имею, что это такое".


"Канадская компания под названием Air IQ заключила контракты с компаниями по прокату автомобилей на установку передатчиков, подобных LoJacks, которые позволяют отслеживать все передвижения всех автомобилей в их автопарках через спутник".


Внезапно в программе появился Девольф. "Вы хотите сказать мне, что Доллар знает, где была эта машина?"


"Не долларовый, - ответил Харват, - а воздушный коэффициент интеллекта. Мне нужно, чтобы ты связался с ними, дал им VIN-номер и выяснил все, что сможешь, о том, где была эта машина в последние два дня ".

ГЛАВА 55


A кладбище?" - спросил Харват.


Девольф просмотрел распечатку, которая была отправлена по факсу в одну из патрульных машин Фэрфакса. "Вот что здесь написано. Два посещения кладбища Конгресса за последние две ночи."


"Как он смог завести туда машину ночью? Разве они не закрывают ворота?"


"Я спросил об этом одного из парней из SIOC, и он сказал мне, что заведение открыто круглосуточно".


"А как насчет безопасности?"


"Несуществующий".


"И мертвецы не рассказывают сказок", - сказал Харват, когда кусочки начали складываться воедино. Кладбище Конгресса находилось всего в трех милях от Белого дома и на половине этого расстояния от Капитолия. На самом деле, в каждом крупном городе, в который русские поместили спящих, вероятно, было какое-то кладбище рядом с самым населенным районом. Внезапно спящие, покупающие цветы, больше не казались такими странными. "Мне нужны точные координаты того места, где была припаркована эта машина. Подготовьте команду NEST к выступлению и попросите SIOC получить тепловизионные снимки кладбища в режиме реального времени из Национального разведывательного управления."


"НРО? Почему бы не использовать птицу HRT? " - спросил Девольф. "Он оснащен системой FLIR второго поколения и может оказаться над зоной поражения менее чем за пятнадцать минут".


"Нет. Никаких вертолетов. Скажите SIOC, что это должен быть спутник. Если Дрегар там, я не хочу, чтобы он имел хоть малейшее представление о том, что мы придем. Сейчас он сменил машину, что означает, что он стал еще более осторожным. Выясните марку, модель, цвет - все о машине, на которой ездил Патрик, - и дайте ориентировку. Если кто-нибудь это увидит, они сообщат об этом в SIOC, но ни при каких обстоятельствах они не должны пытаться это остановить. Понял?"


"Понял. Что ты собираешься делать?"


"У меня есть счеты со старым другом".


Когда вертолет MH-6 Little Bird мчал их на восток к военно-морской базе Анакостия, Харват объяснил, что кладбище Конгресса получило свое название не потому, что для того, чтобы быть похороненным там, обязательно нужно было быть членом Конгресса, а скорее из-за его близости к Капитолию и частого использования его правительством в течение последних двухсот лет.


Александра была не совсем незнакома с кладбищем Конгресса и упомянула тот факт, что место захоронения бывшего директора ФБР Дж. Эдгара Гувера было любимым местом тайных встреч оперативников КГБ на протяжении семидесятых и восьмидесятых. Каким бы интересным ни был этот факт, у Харвата было предчувствие, что они не найдут Дрегара просто прислонившимся к надгробию Гувера.


Приземлившись в Анакостии, Харват получил сообщение о том, что спутник NRO не смог обнаружить никаких тепловых признаков человека на кладбище. Тем не менее, они нашли прогретый двигатель автомобиля недалеко от того места, где Air IQ арендовала Дрегара на последние две ночи.


Когда Харват спросил, работает ли двигатель, ему ответили, что нет. На самом деле, это было в процессе остывания. Это могло означать только одно из двух. Либо Дрегар тоже бросил эту машину и его нигде не было рядом с кладбищем, либо он обосновался там, и оставалось только найти его. Но где он мог скрываться? Если не считать присоединения к постоянным жителям, на кладбище было не так уж много мест, где сложное высокотехнологичное оборудование NRO не смогло бы уловить его тепловую сигнатуру.


Военно-морская база Анакостия находилась в трех милях вниз по реке от кладбища Конгресса, и Харват серьезно относился к тому, чтобы держать любые ненужные вертолеты подальше от этого района. Конечно, поскольку до выступления в "Положении в Союзе" оставалось менее двух часов, небо усиленно патрулировалось, но оповещение о кладбище только подстегнуло бы их. Лучший способ проникнуть внутрь был по воде.


Из-за поврежденной лодыжки Девулф был вынужден пропустить этот матч. Все остальные, однако, были на борту, их незначительные травмы были почти забыты, поскольку они сосредоточились на том, что ждало впереди.


Пятнадцатифутовое боевое резиновое рейдерское судно Black Zodiac было готово и ждало их, когда они спускались к реке. Харват и остальные члены команды в последний раз проверили свое оружие и средства связи, прежде чем отчалить. Если что-то требовало починки или замены, сейчас самое время это сделать. Как только они начались, пути назад уже не было, ни за что.


Подвесной мотор с глушителем быстро повел сильно укрепленное надувное судно вверх по Анакостии. Они вытащили лодку на берег прямо под мостом на Пенсильвания-авеню, а остальное расстояние преодолели пешком.


Основываясь на картах кладбища, было решено, что лучшей точкой входа будет южная стена. Харват связался по рации с SIOC для последнего сеанса связи со спутника, прежде чем они вошли. "Отрицательно", - раздался в ответ голос из SIOC. "На кладбище все еще холодно".


Без шуток, подумал Харват, делая глубокий вдох перед тем, как взобраться на стену.


Оказавшись на другой стороне, команда рассредоточилась за морем надгробий, и Харват достал свою карту кладбища. Он был основан на сеточной системе, соответствующей значениям диапазона и номерам сайтов. Хотя он предпочел бы координаты GPS, тем не менее, это была довольно приличная карта. Крошечные улицы были хорошо обозначены, и было нетрудно определить их текущее местоположение по отношению к их цели - ряду семейных склепов на том, что кладбище называло "Мавзолейным рядом".


Было решено, что Харват и Александра проверят Мавзолей-Роу, в то время как Моррелл, Авильяно и Карлсон отправились исследовать близлежащую машину, которая была припаркована необычно близко к могиле Дж. Эдгара Гувера.


Команда разделилась, и Харват с Александрой срезали путь через широкое, поросшее травой пространство. Когда они проходили мимо, надгробия в их очках ночного видения светились призрачным зеленовато-белым светом. Они прижимались к обочине небольшой дороги, пока не достигли первого перекрестка и Мавзолей-Роу.


Склепы были встроены в небольшой холм с обычными могилами чуть выше и позади них. Харват собирался попробовать открыть первую железную дверь, когда заметил, что дверь второго мавзолея слегка приоткрыта. Он обменял у Александры карабин "Беретта" на пистолет, который гораздо больше подходил для проникновения в такое тесное пространство, и велел ей стоять на страже снаружи.


Он несколько секунд прислушивался у двери, пока все, что он мог слышать, это стук собственного сердца, когда кровь приливала и отливала от ушей. Харват схватился за дверь свободной рукой и медленно потянул ее назад, молясь, чтобы не раздался какой-нибудь громкий скрежет металла о металл, который выдал бы их.


Старая дверь поддалась и не издала ни звука. Она легко откинулась, как будто на только что смазанных шарнирах. Когда Харват вошел внутрь, он внезапно понял, для чего предназначались домкраты в багажниках вагонов слиперов. Все еще закрепленные на своих подставках, два гидравлических домкрата уравновешивали мраморную лицевую панель, которая легко весила триста или четыреста фунтов. Харват обошел тяжелый кусок мрамора и нашел за ним каменную скамью, на которую он встал, чтобы заглянуть в открытый склеп на полпути вверх по стене.


Вместо гроба в склепе находилась сложная система коммуникаций. Похоже, он выяснил, как Дрегар планировал общаться со спящими. К этому времени он бы знал, что их подобрали, и он был бы отчаянным человеком.


Харват хотел, чтобы Александра увидела то, что видел он, и включил горловой микрофон, но ответа не последовало. Он собирался попробовать еще раз, когда услышал то, что, как он знал до мозга костей, было гранатой, закатываемой в хранилище. Недолго думая, он опустился на каменную скамью за лицевой панелью, открыл рот, закрыл глаза, как можно глубже засунул пальцы в уши и свернулся в самую плотную позу эмбриона, которую когда-либо пытался принять мужчина.


Харвату и раньше приходилось работать с demolitions, но никогда в жизни он не был так близок к такому ошеломляющему взрыву. Несмотря на его желание держать рот открытым, чтобы выровнять давление, он прикусил его так сильно, что был уверен, что сломал все зубы. Боль от взрыва была настолько сильной, что казалось, будто чья-то рука проникла внутрь него и расплющила все его органы. А что касается приглушения звука, затыкая уши, он был уверен, что даже сам Квазимодо никогда не испытывал такого звона, которому он сейчас был хозяином.


Когда первоначальный шок от того, что он делил чулан для метел с ручной гранатой, начал отступать, Харват оценил остальную часть своей ситуации. Мраморная лицевая панель поглотила большую часть взрыва гранаты и теперь лежала на полу, разбитая на несколько частей. Стены мавзолея пострадали ненамного лучше и были обуглены и изрыты шрапнелью.


Звон в ушах от взрыва гранаты постепенно сменился звоном слов директора ФБР, который спросил Харвата, что он готов сделать, если Александра Иванова попытается сбежать. Как он мог так ошибаться в ней? Хотя его ответ режиссеру был простым и по существу, прямо сейчас всадить пулю в Александру Иванову было чем-то второстепенным по сравнению с тем, для чего его послали сюда.


Дверь мавзолея была закрыта, но не заперта, и Харват тихо толкнул ее, открывая. Зная, что у Александры все еще есть рация, он проигнорировал неоднократные оклики Рика Моррелла с требованием сообщить, в какой ситуации он находится, и сохранял полное радиомолчание.


Он знал, что Моррелл, Авильяно и Карлсон в конце концов придут и выяснят причину взрыва, который они слышали, и когда Харват прижался к холодному каменному фасаду мавзолея, он направился в наиболее вероятном направлении, откуда они могли прийти.


Внезапно он услышал звук, похожий на резкий хлопок стрельбы из стрелкового оружия, за которым последовал прерывистый голос Рика Моррелла, потрескивающий в наушнике: "... под огнем ... ранен, двое ранены. Я повторяю, мы под огнем, и у меня двое убитых ".


Харват побежал к ним. Он чертовски жалел, что не мог вызвать представителя полиции, чтобы узнать, где был стрелок, но об этом не могло быть и речи. Самым большим преимуществом, которое у него было, было то, что Дрегар и Александра думали, что он мертв.


Когда он проходил мимо последнего мавзолея, яркий свет изнутри заставил Харвата остановиться как вкопанный. Сжимая обеими руками пистолет "Беретта", он подкрался ближе к входу и левым локтем приоткрыл железную дверь. Казалось, что весь мавзолей был облицован свинцом, и теперь стало ясно, почему на кладбище не удалось обнаружить никаких тепловых признаков. Он использовал свои очки ночного видения, чтобы осмотреть интерьер, и то, что он увидел, напугало его до чертиков. Мраморные лицевые панели всех шести склепов были сняты, и в каждом из них находилось российское тактическое ядерное оружие, их индикаторные панели мигали, показывая, что оружие было активировано.


Теперь стало очевидно, почему русские так успешно скрывали свое ядерное оружие все эти годы. Харват был прав, когда сказал: "Мертвецы не рассказывают сказок". Также было очевидно, что ранее неучтенные ядерные бомбы, в конце концов, находились не в городах союзников США, а прямо здесь, в Вашингтоне.


В этом склепе было достаточно, чтобы стереть с лица земли всю столицу, и у Харвата возникло ощущение, что независимо от того, какую речь произнесет президент, русские полностью намеревались послать убедительный сигнал о том, что времена изменились и что теперь они контролируют ситуацию.


Русские допустили одну фатальную ошибку - они не прояснили свое послание через Скотта Харвата, и будь он проклят, если эти лживые коммунистические ублюдки заставят коллективного главу Соединенных Штатов Америки склониться хотя бы на долю дюйма в знак уважения к новому мировому порядку, который они планировали установить. Он был в России и видел, какая это дерьмовая страна. Насколько он был обеспокоен, они приобрели слишком большую известность на мировой арене, и не пришло время Соединенным Штатам отступать, пришло время кому-то спихнуть русских ко всем чертям.


Когда тень упала на плечо Харвата, он понял, что попал в беду.


"Не трудись оборачиваться", - произнес сзади голос, который, он был уверен, принадлежал Хельмуту Дрегару. "Просто подними руки вверх, чтобы я мог их видеть".


Харват сделал, как ему сказали.


"Хорошо. Теперь брось свое оружие и отбрось его от себя, пожалуйста ".


И снова Харват подчинился.


"Я не знал, увижу ли я тебя снова", - продолжил Дрегар на таком безупречном английском, что не было даже намека на акцент, - "но я рад, что ты здесь. Я собираюсь подвинуть к тебе по полу пару наручников и хочу, чтобы ты закрепил один конец на своем левом запястье ".


"Зачем беспокоиться?" - спросил Харват. "Все кладбище окружено. Ты никогда не выберешься отсюда живым ".


"Боюсь, ты тоже", - сказал Дрегар, кладя пару наручников на землю и передавая их ногой Харвату. "Теперь делай, как я говорю".


"Почему бы тебе просто не пристрелить меня?"


"Твой друг Гэри Лоулор оставил меня умирать примерно таким же образом, и теперь я намерен отплатить ему тем же".


"Чем? Приковать меня наручниками к одному из этих ядерных зарядов? Мне неприятно говорить тебе, но когда эта штука взорвется - " сказал Харват, начиная поворачиваться лицом к Дрегару.


"Не двигаться!" - заорал Дрегар. "Я сказал тебе оставаться на месте. И держите руки поднятыми, чтобы я мог их видеть ".


"Они встали, и я больше не двигаюсь, хорошо? Давайте просто все здесь сохранять спокойствие ".


"Мистер Харват", - сказал Дрегар, когда к нему вернулось самообладание, - "Естественно, как только бомба взорвется, от вас не останется ничего, что можно было бы идентифицировать. Я понимаю это. Если моя цель - причинить мистеру Лоулору чрезмерное горе, он должен быть полностью осведомлен о том, как вы страдали. К счастью, у меня есть сотовый телефон со встроенной камерой, который я позаимствовал у молодого помощника правительства, которому он больше не понадобится ".


"Так это и есть твой план? Ты собираешься привязать меня к одному из этих устройств и оставить умирать?"


"Как я уже сказал, это именно то, что Гэри Лоулор сделал со мной. Я уверен, что символизм моей ответной услуги не ускользнет от него. Конечно, вы можете попытаться прокусить свое запястье или руку, чтобы освободиться. Известно, что пойманные в ловушку животные в дикой природе, особенно волки, выбирают этот вариант. Уверяю вас, это не очень приятная альтернатива, но у вас есть выбор. Однако вам нужно будет очень быстро принять решение, поскольку таймеры настроены так, чтобы дать мне достаточную фору, чтобы опередить взрыв. "


"Итак, независимо от того, что скажет президент в своем сегодняшнем обращении о положении в Союзе, - ответил Харват, - вы все равно собираетесь взорвать эти ядерные заряды".


"Ты отключил всех наших спящих. Все они! Какой выбор ты мне оставил? Поначалу мое начальство может не соглашаться с моими действиями, но со временем, я думаю, они изменятся. Особенно с учетом того, чего можно добиться ".


"Что вы могли бы извлечь из этого?" - спросил Харват, опуская руку к сумке на ноге, куда он положил фонарик.


"Что мы выиграем? Выгоды безграничны", - усмехнулся Дрегар. "11 сентября могло бы объединить вашу страну, но атака такого масштаба в сочетании с потерей всего вашего национального руководства абсолютно уничтожит вас. Это удар, в котором Америка нуждалась десятилетиями. Мировое мнение о Соединенных Штатах самое низкое за всю историю. Хотя нападение будет воспринято как трагедия, по вашей стране будет пролито не так много слез. Нравится это или нет, Америка будет вынуждена замкнуться в себе и сосредоточиться на собственном восстановлении, и с понятным уходом Америки из мировых дел вмешается Россия и заявит о своей законной роли мировой сверхдержавы ".


Невозмутимая уверенность этого человека и его преданность своей задаче были пугающими. "Вы забываете одну вещь", - сказал Харват. "На каждой воронке от взрыва будет написано имя России. Остатки станут неопровержимым доказательством того, что ядерное оружие поступило из вашей страны ".


Усмешка Дрегара превратилась в улыбку. "На самом деле, на каждом взрывном кратере будет написано ваше имя. Расщепляющийся материал в каждом из этих видов оружия был взят с одного из ваших ядерных устройств "Темной ночи". Факты будут говорить сами за себя ".


Харват только покачал головой, его рука потянулась к фонарику. Он проделал тот же трюк в Берлине, но безуспешно, но молился, чтобы на гораздо более близком расстоянии и в таком замкнутом пространстве на этот раз это сработало.


"Ты так не думаешь?" - упрекнул Дрегар, поглощенный высокомерием своего плана. "Позвольте мне спросить вас. Какую историю, по вашему мнению, международное сообщество будет более готово принять? Что Россия совершила неспровоцированное нападение на Америку или что высокомерные, разжигающие войну Соединенные Штаты подверглись еще одному катастрофическому террористическому нападению из-за своего коварного желания навязать свою волю остальному миру? Люди годами подозревали, что многие из наших ядерных чемоданчиков пропали. Они просто не знали, что мы были теми, кто их похитил ".


"Вам это никогда не сойдет с рук", - сказал Харват.


Дрегар рассмеялся и поднял свою протезную руку в приветствии. "Каким-то образом я знал, что ты собираешься это сказать. Но теперь больше никаких игр. Я надеюсь, у тебя разыгрался аппетит. Чем раньше вы начнете, тем скорее сможете выбраться отсюда. Жуй, жуй, жуй."


Когда Дрегар шагнул вперед, чтобы убедиться, что его пленник правильно пристегнулся, Харват вытащил свой фонарик, щелкнул фильтром и сказал: "Пожуй это, придурок", нажимая большим пальцем переключатель на задней крышке.


В то время как бывший солдат Спецназа и восточногерманский оперативник Штази смог увернуться от подавляющего 225-люменного луча в Берлине, на этот раз ему не так повезло. Мужчина был мгновенно ослеплен.


Харват бросился на землю и попытался добраться до своей "Беретты", прежде чем Дрегар смог поднять свое оружие и выстрелить. Но внезапно он понял, что его усилия были напрасны. Фигура Александры Ивановой появилась в дверном проеме, и комната мгновенно наполнилась яркими вспышками, сопровождаемыми резкими выстрелами из карабина CX4 Storm, который дал ей Харват.

ГЛАВА 56


БЕЛЫЙ ДОМ


ДВА ДНЯ СПУСТЯ


Hарват избежал шума и суеты Пенсильвания-авеню и вошел в Белый дом через юго-западные ворота. В отличие от предыдущих посещений, его попросили подождать в караульном помещении, пока не прибудет его эскорт. Это показалось странной просьбой, поскольку Харват был бывшим членом президентской охраны, и его никогда раньше не просили подождать. Когда агенты секретной службы Том Холленбек, Крис Лонго и Кейт Палмер прибыли, чтобы проводить его по Уэст-экзекьютив-авеню, у него возникло ощущение, что что-то происходит.


Пока они шли, его друзья поддерживали светскую беседу. Палмер рассказал ему, как хорошо он выглядит, в то время как Холленбек и Лонго потчевали его историями о двух медсестрах, которых они встретили в больнице в Берлине.


Хотя трио отказалось сказать ему, зачем ему понадобился эскорт, Харват решил не настаивать и вместо этого спокойно воспринял добродушные, хотя и непрекращающиеся подколки. Он позволил себе на несколько минут затеряться в не по сезону теплом февральском дне и непринужденном общении своих бывших коллег по секретной службе - каждый из которых значил для него больше, чем они могли когда-либо знать.


Придержав дверь открытой, когда они прибыли в Западное крыло, Холленбек выскочил вперед группы и повел их в столовую Белого дома.


"Том", - сказал Харват. "Что происходит?"


"Они еще не готовы принять вас в ситуационной комнате, поэтому я подумал, что мы могли бы вместе выпить чашечку кофе в столовой", - ответил Холленбек.


Хотя Харват был осторожен, он выполнил просьбу, и в ту минуту, когда он вошел в кафетерий, его встретила ошеломляющая волна аплодисментов. В дополнение ко всем его бывшим коллегам по секретной службе, казалось, что присутствовали все сотрудники Белого дома.


Чувствуя себя неловко от такой напыщенной похвалы, Харват думал, что хуже уже быть не может, пока доктор Скип Трэвик не появился в задней части зала с пинтовым стаканом в руке и не начал петь со своим фальшивым шотландским акцентом: "Потому что он чертовски хороший парень". Остальные собравшиеся гости присоединились, и Харвату пришлось терпеть, пока они не закончили и ему не сунули в руку стакан пунша. Затем его подвели к торту, украшенному американским флагом и надписью, пусть она всегда будет помахивать им, где он отрезал первый кусок, а затем передал нож Лонго и назначил его ответственным.


В наушнике Тома Холленбека раздался звонок, и он пробрался сквозь толпу благодарных доброжелателей, чтобы вызволить Харвата и сопроводить его в Ситуационную комнату.


"Они на самом деле не имеют ни малейшего представления о том, что мы сделали, не так ли?" - спросил Харват, когда они выходили из Столовой.


"Не совсем", - ответил Холленбек. "Технически, всего события с русскими никогда не было".


"Тогда о чем все это было?"


"Белому дому нужна была причина, чтобы объяснить, почему Конгресс был вынужден скрываться, а президент выступил с обращением о положении в Союзе из Белого дома. Что касается прессы и всех остальных, то против капитолия существовала реальная террористическая угроза, и вы с Гэри Лоулором, наряду с несколькими федеральными правоохранительными органами и полицией округа Колумбия, помогли нейтрализовать эту угрозу. Люди в Белом доме просто хотели выразить свою признательность ".


"Люди в Белом доме, - спросил Харват, - или вы, Лонго и Палмер?"


Холленбек остановился и повернулся лицом к Харвату. "И что, если они не знают, что произошло на самом деле? Благодарность, которую вы увидели и, надеюсь, почувствовали там, была неподдельной. Хоть раз в жизни найдите минутку и насладитесь похвалой, которую вы по праву заслуживаете. Ты чертовски хорош в своей работе, Шотландец, и твоей стране повезло, что ты у нее есть ".


Холленбек не стал дожидаться ответа Харвата. На самом деле, он не хотел никакого ответа от Харвата; не поэтому он сказал то, что сказал. Он сказал это, потому что имел это в виду. Когда он повел своего маленького мальчика на бейсбольные матчи и спел "Звездно-полосатое знамя", когда они дошли до той части, где Америка - это земля свободных и дом храбрых, он подумал о горстке парней, и Харват был одним из них.


Они прибыли на контрольно-пропускной пункт службы безопасности прежде, чем Харват смог придумать, что сказать. Холленбек коротко положил руку ему на плечо, а затем повернулся и пошел прочь, когда двое морских пехотинцев-охранников просмотрели удостоверение Харвата и махнули ему, чтобы он проходил.


Раздалось знакомое шипение, когда открылся воздушный шлюз и дверь ситуационной комнаты распахнулась. Когда Харват вошел, он ожидал увидеть множество глав агентств, сидящих за длинным столом вишневого дерева, но присутствовали только три человека - президент, министр обороны Хиллиман и генерал Пол Венрик, командующий Объединенным командованием специальных операций. Хотя Харват понятия не имел, как они так быстро раздобыли это, перед каждым из них лежало по маленькому кусочку его торта.


Харват занял место, указанное президентом, и стал ждать, когда главнокомандующий начнет заседание.


"В кои-то веки я нахожусь на совещании, понятия не имея, с чего начать", - сказал президент с большей, чем обычно, экономией чувств.


Харват был в замешательстве от проявления эмоций на лице обычно невозмутимого человека. Неловкое молчание, воцарившееся в Ситуационной комнате, было нарушено, когда генерал Венрик взял на себя инициативу, встал со своего стула и отдал честь шотландцу Харвату. К генералу быстро присоединился госсекретарь Хиллиман и даже сам президент. Мужчины отдавали честь, пока Харват не поднялся со своего стула и не ответил на их выражение уважения.


Что бы ни последовало за этим, этот момент был величайшей честью, которую Скотт Харват когда-либо испытывал в своей жизни.


"Хорошо, " сказал президент, садясь и вонзая нож в кусок торта, " давайте введем Скотта в курс дела".


Первым заговорил министр обороны Хиллиман. Он описал, как ФБР совместно с командами NEST из Министерства энергетики смогли обнаружить все ядерные заряды "спящих" в каждом городе и успешно деактивировать их. Каждый из них был спрятан в мавзолее с той же фамилией, что и тот, который Скотт и Александра обнаружили на кладбище Конгресса - Ленин.


Говоря об Александре, Хиллиман рассказал о главных моментах ее разбора полетов. Ожидая Харвата у первого мавзолея, она что-то услышала и подумала, что это может быть Дрегар. Она отправилась на расследование, но это была уловка. Дрегар увел ее от мавзолея, и следующее, что она услышала, был взрыв. К тому времени, когда она снова увидела Дрегара, он уже напал на Моррелла и его людей и возвращался к мавзолею, где держал в плену Харвата.


Далее Хиллиман объяснил, что Александре было предложено убежище, но вместо этого она попросила, чтобы журнал генерала Ставрополя был доверен ее попечению. Кроме этого, все, чего она хотела, это улететь домой. Поскольку это были ее единственные просьбы, Соединенные Штаты охотно удовлетворили их после того, как, конечно, были сделаны фотокопии и она полностью объяснила, как расшифровать закодированные записи.


Как только был доставлен отчет о том, что Гэри Лоулору стало намного лучше и вскоре его перевезут в ШТАТЫ, госсекретарь Хиллиман передал совещание генералу Венрику.


"Президент, " начал Венрик, - пригласил меня сюда, чтобы я ввел вас в курс оперативной части дела".


"Какова наша позиция по отношению к русским после всего этого?"


"Они все еще утверждают, что ядерное оружие, которое мы обнаружили здесь, было украдено у них".


"После всего, что произошло, они все еще отрицают это?" - спросил Харват. "Русские не собираются платить никакой цены?"


"Нет, это не то, что я говорю. Они определенно заплатили определенную цену. Вы не только потопили два их патрульных катера "Сокжой", но благодаря вам и остальной команде вы также смогли потопить "Гагарин". Это был крупный тактический ход.


"Тем временем наши люди круглосуточно работают над заметками и схемами, которые оставил доктор Нестеров. АНБ уже думает, что они нашли способ подорвать российскую систему противовоздушной обороны, если они когда-нибудь снова подключат ее к сети ".


"Как вы думаете, каковы шансы, что это произойдет?" - спросил Харват.


"На данный момент не все так хорошо. Мы уже потихоньку сообщили Всемирному банку и Международному валютному фонду о том, что русские делали со своими деньгами на помощь, и они не очень довольны ".


"Итак, что дальше?"


Министр обороны Хиллиман наклонился вперед и, достав из кармана носовой платок, снял очки и начал протирать их. "В Москве будет довольно морозно. Они были для нас занозой в заднице во время всей иракской ситуации, и теперь мы увидели, что мы вообще не можем доверять им как союзнику. Хотя с нашей стороны было бы глупо полностью разрывать с ними отношения, они окажутся на очень низкой ступени нашей лестницы дипломатических и международных приоритетов ".


Президент встал и обошел вокруг стола. Добравшись до Скотта, он протянул руку и сказал: "Вы - одно из самых ценных активов, которыми располагают Соединенные Штаты. Ваш патриотизм, верность и служение своей стране - это то, за что мы всегда будем благодарны. Никогда не забывай об этом ".


"Благодарю вас, сэр", - ответил Харват. "Я не буду".


"Хорошо. Есть кое-что еще. Пока Гэри Лоулор не встанет на ноги, мне нужно, чтобы ты улаживал дела в OIIA. Как ты думаешь, ты сможешь это сделать?"


"Это довольно большие ботинки, которые нужно заполнить", - ответил Харват.


Президент улыбнулся. "Я уже обсудил это с Гэри, и он согласен со мной, что никто лучше меня не подходит для этого. Только не устраивайтесь слишком поудобнее. Он вернется к работе раньше, чем ты успеешь оглянуться ".


"Я с нетерпением жду этого. Благодарю Вас, господин Президент. Я сделаю все, что в моих силах ". Чувствуя, что встреча окончена, Харват добавил: "Есть что-нибудь еще, господин Президент?"


Президент посмотрел на свои часы и показал, что Харвату следует оставаться на месте. Пятнадцать секунд спустя по громкой связи раздался голос Чарльза Андерсона, главы администрации президента, который сказал: "Господин Президент, у меня на линии президент России Невкин".


"Хорошо", - ответил Ратлидж. "Доведи его до конца".


"Президент Ратледж. Джек", - раздался голос российского президента по громкой связи. "Ты, конечно, не торопился, возвращаясь ко мне".


"Как вам хорошо известно, мы были здесь немного заняты".


"Итак, я видел в новостях, но вы были так заняты, что не смогли ответить на мои телефонные звонки?"


"Президент Невкин, " сказал Ратлидж, " Давайте не будем тратить время друг друга. Завтра днем, примерно в 13.00 по Гринвичу, американский C-130 совершит посадку на шельфовый ледник Валгалла в трех милях ниже Северного полюса. На борту будут переносные ядерные устройства, которые вы установили в нашей стране ".


"Но, Джек, я же говорил тебе, что они были украдены -" - начал Невкин.


"Чеченцы, я помню. У нас также есть восемнадцать спящих агентов из вашей страны, находящихся под стражей, с достаточным количеством улик, чтобы похоронить вас на следующие двести лет."


"Это не российские агенты. Кого бы вы ни поймали, это террористы", - ответил российский президент. "Ясно и незамысловато".


"Террористы, " засмеялся Ратлидж, " если вы так называете своих дезавуированных агентов, меня это устраивает. Но мы с тобой оба знаем, кто они, почему они были здесь и кто их послал ".


"Это стало для меня полным шоком", - сказал Невкин. "Если выяснится, что эти "спящие", как вы их называете, действительно были посланы кем-то из России, я могу гарантировать вам, что я понятия не имел, что -"


Ратлиджу надоело слушать БРЕДНИ российского президента, и он сказал: "Хватит врать, Дмитрий. Ты сделал свой ход и проиграл. За то, что сделала ваша страна, придется заплатить очень высокую цену. И поверьте мне, Россия собирается заплатить за это, нравится вам это или нет. В предстоящие дни, вопреки здравому смыслу, я собираюсь проявлять огромную сдержанность. Тем не менее, я предлагаю вам ненадолго уехать из Москвы. Я дам вам личную гарантию, что ваша вилла на берегу Черного моря не станет мишенью ".


Российский президент был ошеломлен. "Конечно, - взмолился он, " вы не собираетесь наносить ядерный удар по Российской Федерации".


"Нет, " ответил Ратлидж, " но мы собираемся ответить. И что бы мы ни делали, вы будете воспринимать это без возмездия ".


"Джек, как ты можешь ожидать -"


"Для вас это господин президент", - сказал Ратлидж. "Вы думали, что сможете держать Соединенные Штаты Америки в заложниках, и вы ошибались, смертельно ошибались. Теперь пришло время заплатить по счетам. Я окажу вам любезность и сообщу, что мы нацелены только на военные и правительственные активы. У вас есть двенадцать часов, чтобы вывести ваших людей. Вы сами навлекли это на себя, и если вы даже подумаете о том, чтобы вступить в бой с любым из наших истребителей или попытаетесь сбить любую из наших ракет, я не только удвою, но и утрою наш ответный удар. Это понятно?"


Последовала долгая минута молчания, прежде чем российский президент ответил: "Да, это ясно".


Ратлидж отключил звонок и повернулся к Харвату. "И что? Как я справился?"


"Идеально. Я сам не смог бы справиться с этим лучше ".


"Я рад, что вы согласны", - ответил Ратлидж. "А теперь поднимайся наверх и развлекайся. Никаких исчезновений через заднюю дверь ".


Скот встал со своего стула. "Это приказ, сэр?"


"Тебе лучше в это поверить".


"Тогда я в пути".

ЭПИЛОГ


КОРОНАДО, КАЛИФОРНИЯ


ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ


Tнесмотря на то, что прошло два месяца с опозданием, наконец-то состоялась достойная поминальная служба, которую задумала Морин Харват, чтобы отметить десять лет со дня кончины ее мужа Майкла.


День был долгим и эмоциональным. Отвезя миссис Харват домой, Скотт, Мэг и Гэри вернулись в отель "Дель Коронадо". Хотя врачи разрешили Гэри путешествовать, он все еще не восстановил полную скорость и отказался присоединиться к Скотту и Мэг, чтобы выпить в баре.


Скотт заказал "маргариту" для себя и бокал вина для Мэг, и когда принесли напитки, они вынесли их на улицу. Солнце только начинало садиться, когда они сняли обувь и спустились к пляжу с белым песком отеля Del.


Пока они прогуливались, Харват вспоминал о своих изнурительных тренировках с ТЮЛЕНЯМИ, большая часть которых проходила недалеко от того места, где они находились прямо сейчас. Мэг опустила ноги в прибой и вызвала смех Скотта, когда та прокомментировала, какая холодная была вода. Это были одни из самых тяжелых дней в его жизни, и он помнил, как временами завидовал семьям и случайным туристам, прогуливающимся по пляжу, в то время как он и его одноклассники терпели холодные заплывы, бесконечные пробежки и были вынуждены помогать удерживать боевое резиновое рейдерское судно над головой, пока он не подумал наверняка, что у него отвалятся руки. Оглядываясь назад, он понял, что, хотя он соревновался со своими одноклассниками и, безусловно, со стихией, больше всего на свете он соревновался с самим собой.


Он также пришел к другому осознанию. Скотта Харвата устраивало то, кем он был и чем зарабатывал на жизнь. Хотя его отец, возможно, оказал некоторое влияние на то, что он стал морским котиком, именно Скотту хватило силы, выносливости и цельности, чтобы им остаться. Да, он очень любил своего отца и тоже скучал по нему, но то, кем был его отец, не имело никакого отношения к тому, кем он был сейчас. Карьера меняется с SEAL на Secret Service, и теперь OIIA не имел ничего общего с попытками угодить своему покойному отцу. Речь шла о том, чтобы найти новые вызовы для себя и быть рядом, когда его страна нуждалась в нем больше всего. Тот факт, что наивысший момент в его жизни наступил, когда двумя месяцами ранее генерал Венрик, министр обороны Хиллиман и президент Ратледж приветствовали его в ситуационной комнате Белого дома, рассказал ему все, что ему нужно было знать о себе.


Харвату не требовались почести или вечеринки в его честь; это не было причиной, по которой он сделал то, что он сделал. Скотт Харват сделал то, что он сделал, из чувства чести. Честь, привитая ему отцом, но честь, которую он узнал, понял и заслужил, став взрослым. Хотя он не мог вернуться назад и исправить то, как все было между ними до смерти его отца, он мог ценить этого человека таким, какой он был. Скотт также смирился с тем фактом, что он гордился собой и тем, чего он смог достичь, и в жизни это было все, что имело значение.


Шагая рядом с ним, Мэг ободряюще обняла его за талию и положила голову ему на плечо. Они много говорили за последние два месяца и оба пришли к выводу, что замедление не обязательно должно быть чем-то плохим. У Скотта был совершенно новый OIIA, которому нужно было помочь в организации, и Мэг решила, что для нее будет лучше сначала наработать клиентскую базу в Вашингтоне, прежде чем, возможно, перенести туда свой офис. На данный момент они согласовывали свои графики, чтобы видеться при любой возможности, и решили, что если между ними действительно должно быть что-то, то все получится - отношения на расстоянии и все такое.


Скот обнял Мэг, и они смотрели, как солнце опускается за горизонт и его поглощают глубины Тихого океана. Ни один из них не спешил возвращаться в отель. Это была их последняя ночь вместе, а утром им предстояло лететь двумя разными самолетами в два разных города.


Они волочили ноги по песку, каждый молча просил время сбавить обороты, но в конце концов вернулись к тому, с чего начали. Часть Харвата испытывала искушение держаться за Мэг, продолжать идти и никогда не оглядываться назад, но когда он увидел Гэри Лоулора, стоящего на ступеньках бара Babcock & Story, любопытство взяло верх, и он повел Мэг прочь от пляжа в сторону отеля.


"Я думала, Гэри рано лег", - сказала Мэг, увидев Лоулора, примостившегося на верхней площадке лестницы.


"Я тоже", - ответил Харват.


"Может быть, он передумал насчет того, чтобы выпить с нами".


"Возможно", - сказал Скот, хотя, судя по выражению лица Гэри, он сомневался в этом.


Когда они приблизились, Гэри изобразил улыбку в честь Мэг и спросил: "Это было похоже на прекрасный закат. У вас была приятная прогулка?"


"Мы сделали", - ответила Мэг, которая затем спросила: "Ты передумал насчет того, чтобы выпить?"


Улыбка Гэри погасла. "На самом деле, нет. Мне нужно поговорить со Скотом ".


Харват знал это. "О чем?"


"Мне только что позвонили из Вашингтона. У нас сложилась ситуация ".


"Что за ситуация?"


"В Париже произошла стрельба на железнодорожном вокзале Монпарнас. По пути вас проинформируют обо всех деталях. Ваш самолет вылетает в полночь".


Харват начал выпытывать подробности, но был прерван Мэг, которая взяла его под руку и сказала Гэри: "Я уложу его вещи и спущу вниз к половине одиннадцатого".


"Машина будет здесь за ним в десять", - ответил Лоулор. Поймав выражение лица Мэг, он улыбнулся и сказал: "Но в десять тридцать будет просто замечательно".

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА


Десятки сотрудников российского КГБ и российской военной разведки, перебежавших на сторону Соединенных Штатов за последние пятнадцать лет, утверждают, что Советский Союз прятал в тайниках по всей территории Соединенных Штатов большое количество переносного ядерного оружия в чемоданчиках. И ФБР, и ЦРУ потратили огромные суммы денег и рабочей силы, чтобы обнаружить эти тайники (которые, как они также полагают, содержат наличные деньги, рации, пистолеты и другие предметы, необходимые для поддержки российских агентов-шпионов, размещенных по всей Америке), но оказались пустыми. Хотя вопрос так и не был решен, многие в Министерстве обороны и разведывательном сообществе все еще верят, что эти тайники с оружием существуют.

БЛАГОДАРНОСТЬ


Как я упоминал в предыдущих разделах моих романов, ни один автор не является островом сам по себе. Я ни за что не смог бы делать то, что я делаю, без щедрой помощи других, и я в глубоком долгу перед нижеследующим:


Прежде всего, я хочу поблагодарить мою прекрасную жену Триш.Она не только поддерживала меня на протяжении всего написания этой книги, но и родила нашего первого ребенка. Женитьба на ней была самым умным поступком, который я когда-либо делал. Дорогая, спасибо тебе за нашего прекрасного ребенка и за твою неизменную поддержку моей карьеры.


Чад Норберг: Еще раз, ваше понимание геополитики, обширные знания о том, как устроен реальный мир, и ваше острое чувство юмора - все это объединилось, чтобы помочь мне пережить еще одну одиссею. Спасибо за все.


Чак Фретвелл: Его острый взгляд на детали и неизменная приверженность правильному способу достижения цели не раз оказывались для меня находкой. Ничто не проходит мимо Чака, и для меня большая честь, что он так много помогал мне на протяжении написания этой книги, как в сообществе специалистов по специальным операциям, так и за его пределами. Большое спасибо.


Стивен Хоффа: Помощь Хоффы в работе над этой книгой, особенно в области ремесла, превзошла все ожидания, и я выражаю ему мою глубочайшую благодарность. Стив, я имею в виду именно это, когда говорю, что я не смог бы сделать это без твоей невероятно щедрой помощи.


Майк Ноэлл, морской котик США (в отставке): Помимо того, что он является для меня бесценным источником информации, когда речь заходит о культуре морских котиков, тактике и т.д., я испытываю огромное уважение к Майку, который повидал немало боев по всему миру и теперь помогает убедиться, что у хороших парней есть все преимущества.


Уильям Кинейн, ФБР (в отставке): Билл с большим отличием служил атташе по правовым вопросам в американском посольстве в Москве, устанавливая официальную связь с MBD (Министерством внутренних дел), национальными полицейскими силами России, ФСБ, прокуратурой и налоговой полицией по вопросам организованной преступности, терроризма, перемещения ядерных материалов и расследования мошенничества и коррупции. Когда дело касалось России, ее культуры и внутренней работы ее разведывательных и военных организаций, помощь Билла была неоценима.


Скотт Хилл, доктор философии: Скотт, как всегда, я ценю не только твою дружбу, но и твою готовность провести со мной мозговой штурм как по развитию персонажа, так и по сюжетным моментам. Ты один из моих ключевых снайперов, и твой прицел никогда не дрогнул.


Гэри Пенрит, ФБР (в отставке): Еще раз спасибо, что помогли ответить на все мои вопросы и, конечно, спасибо вам и Линн за непрерывный учебный процесс на нашем ежегоднике в Сан-Вэлли.


Полковник Роберт Бирмингем, армия США (в отставке): Как бывший руководитель армейской вертолетной программы Comanche, Боб помогал в нескольких ключевых областях, и его помощь была очень высоко оценена.


Фрэнк Галлахер, ФБР (в отставке): Несколько элементов ФБР, включая SIOC и связанные с ними сцены в штаб-квартире, не сошлись бы воедино в этой книге, если бы не Фрэнк, который по-прежнему остается джентльменом высшего порядка.


Габриэль ДеПлано, Beretta USA: Отличный парень, который всегда был рядом со мной, когда я хотел узнать больше о продукции Beretta. Спасибо не только за техническую помощь, но и за предложение прочитать соответствующие разделы книги.


Патрик Доак и Дэвид Веннетт: Два моих вашингтонских инсайдера, которые оба с отличием служат своей стране в двух разных сферах государственного управления. Я должен вам обоим больше, чем пару стаканчиков, когда мы в следующий раз соберемся вместе.


Майк Маккэри: Баллистика, бронежилеты, тактическое снаряжение, знания Майка о том, что носят с собой хорошие парни и как они это используют, безграничны. Спасибо за всю вашу помощь и углубленное образование.


Ричард Леви, American Airlines: Мой очень хороший друг, чьи знания авиации и всего немецкого в очередной раз оказались точными. В следующий раз, когда я буду в Далласе, я оплачу счет.


Дэн Браун и Кайл Миллс: Я не могу быть счастливее за ваши соответствующие успехи. Спасибо, что были там, чтобы рассказать о процессе. Ваше остроумие и мудрость зашли дальше, чем вы можете себе представить.


Я также хотел бы поблагодарить:


"Сумасшедший" Кенни Мюррей за помощь в отделе взрывных устройств. Джону Чаффи, доктору философии, за то, что подключил меня к информации о портативном ядерном оружии. Чарли Коннолли за его международную экономическую информацию. Ричарду Р. Грину, ЛД, за его операционную помощь. Филу Редману за его мудрость в области коммуникаций. Тому Госсу за урок погребения, а также Биллу Феке, который прошел лишнюю милю ради меня на кладбище Конгресса. Бобу Беттчеру за помощь с цитатой X. И, наконец, Руди Ассир из Farallon за всю помощь DPV.


В дополнение к тем, кто упомянут выше, есть несколько очень важных людей, без которых я не смог бы жить:


Эмили Бестлер, издательство "Атриа Букс", она мой превосходный редактор. Вряд ли справедливо называть работой то, что мы делаем вместе. Спасибо, что удерживаешь меня на верном пути и за то, что в процессе стал таким замечательным другом.


Хайде Ланге, Сэнфорд Дж. Гринбургер Ассошиэйтс, который является моим выдающимся агентом. Спасибо не только за то, что накормили меня ужином в ночь, когда в Нью-Йорке погас свет, но и за все остальное, большое и малое, что вы делаете для меня ежедневно.


Джудит Карр и Луиза Берк, Atria / Карманные книги, которые являются моими издателями как в твердом переплете, так и в мягкой обложке. В дополнение к тому, что у вас есть потрясающий агент и редактор, вам, как писателю, также нужны потрясающие издатели, которые верят в вашу работу и хотят сделать все возможное, чтобы помочь вам добиться успеха. Мне достаточно повезло, что у меня есть это и в Джудит, и в Луизе.


Эстер Санг и Сара Бранхам, которые изо дня в день проделывали огромную работу, но все же нашли время внести важный вклад в роман. Как всегда, я глубоко признателен.


Скотт Швимер, который в равной степени обладает мозгами и мускулатурой. Ночью я сплю намного спокойнее, зная, что он на моей стороне стола. Спасибо, что был моим гидом по лабиринтам Голливуда.


Отдел продаж Atria / Pocket - Проще говоря, никто не делает это лучше. Спасибо вам за все, что вы сделали и продолжаете делать для меня.


Отдел предсердий / карманного искусства-Паоло и др., еще раз спасибо за потрясающее художественное оформление.


Отдел рекламы "Атрия" / Pocket Books- Радио, телевидение, печать... у тебя всегда миллион мячей в воздухе, и ты мастерски управляешься с каждым из них. Большое, очень большое спасибо.


Наконец, я не мог закончить, не поблагодарив вас, читатели. В конце концов, вся тяжелая работа за вами. Спасибо вам за вашу постоянную поддержку и все замечательные письма и имейл.


Искренне,


Брэд Тор


Пожалуйста, переверните страницу, чтобы прочитать отрывок


Ответный удар

ПРОЛОГ


COL DE LA TRAVERSETTE


ФРАНЦУЗСКО-ИТАЛЬЯНСКИЕ АЛЬПЫ


DОнальд Эллисон попытался закричать, но ничего не получилось. За свои пятьдесят пять лет он совершил много предосудительных поступков, но он не ожидал такой смерти - с перерезанным горлом и горячей кровью, стекающей спереди по его куртке. Предполагалось, что это станет открытием в его жизни, тем, которое узаконит его и вознесет на вершину академической лестницы. Но момент его величайшего триумфа внезапно стал последним моментом, который он когда-либо знал. И ради чего? Действительно ли его благодетели думали, что он собирается обмануть их?


Конечно, он был известен азартными играми, и да, он часто крал артефакты с археологических раскопок, чтобы продать на черном рынке, но так поступали и многие другие люди. Так уж устроен мир. Конечно, наказанием не должна быть смерть.


Всего три года назад Эллисон присоединился к группе археологов, проводивших раскопки к юго-западу от Стамбула. Во время раскопок была обнаружена потайная комната с огромным количеством пергаментов. При ближайшем рассмотрении документы оказались остатками знаменитой Александрийской библиотеки, которая считалась величайшим собранием книг в древнем мире.


Библиотека была почти полностью разрушена римлянами, которые разграбили и сожгли ее в третьем и четвертом веках. Широко распространено мнение, что остаток содержимого библиотеки был уничтожен, когда мусульмане при халифе Умаре I осадили ее в 640 году, но когда Эллисон и его коллеги внимательно изучили документы, они поняли, насколько ошибочным было это предположение. Кому-то в какой-то момент истории, по-видимому, удалось сохранить большую часть того, что осталось.


Эллисон был очарован содержимым пергаментов. Один из них, в частности, был абсолютно поразительным. Это было написано на греческом языке и подробно рассказывало из первых рук об одном из самых блестящих и самых смертоносных начинаний в древней истории. Он никогда не вносил эту рукопись в каталог и приложил немало усилий, чтобы убедиться, что никто другой на раскопках даже не знал о ее существовании.


Это была своего рода карта сокровищ, и хотя на ней не было большого крестика, отмечающего место, она сулила непостижимые награды. Выбравшись из Стамбула, Эллисон направился прямиком к наиболее вероятному источнику финансирования подобной экспедиции. Он был в игре достаточно долго, чтобы знать игроков, которые ухватились бы за шанс заполучить в свои руки то, что, как предполагалось в рукописи, ждало их там. И, действительно, обещание, содержащееся в рукописи, оказалось непреодолимым для его бывших партнеров.


Как и Эллисон, эти партнеры читали классические труды Ливия и Полибия, а также работы известных историков, таких как Гиббон, Занелли, Ванойеке и множество других, которых слишком много, чтобы перечислять. Чем больше партнеры читали, тем больше они узнавали, и чем больше они узнавали, тем больше они были заинтригованы потенциальной силой открытия Эллисона.


По просьбе археолога партнеры потратили миллионы на аэрофотосъемку с помощью самолетов, вертолетов и даже спутников, прочесывая многие альпийские перевалы между южной Францией и Италией в надежде обнаружить особо ценный предмет, упомянутый в пергаменте.


Эллисон бросил вызов условностям, повернувшись спиной к более популярным историческим местам, поскольку ни одно из них не соответствовало картине, которую он собрал из своих древних текстов. Удача, однако, не улыбнулась его начинанию. Тем не менее, несмотря на отсутствие прогресса, археолог был уверен, что в конце концов добьется успеха.


Хотя временами достать деньги было чрезвычайно трудно, люди, финансировавшие поиски Эллисона, делали все возможное, чтобы казна была полна. Их организация десятилетиями искала именно такие находки и не могла остановиться сейчас. Власть, которую он обещал предоставить, была слишком важна, чтобы отказываться от чего-то столь тривиального, как деньги.


Только недавно, благодаря трем летам рекордной жары по всей Европе, снег начал таять, ледники начали отступать, и недалеко от Кол-де-ла-Траверсетт Эллисон обнаружил первые археологические находки, которые доказали, что он был на правильном пути - кожаные ремни от древней сбруи, черепки керамики и небольшую коллекцию сломанного оружия. Он сократил огромное поле стогов сена всего до одного, но это поле изобиловало бездонными ущельями и расщелинами, в любом количестве которых могла находиться его иголка.


Коль де ла Траверсетт был одним из самых коварных и высокогорных перевалов во всей Франции. На протяжении веков французские и итальянские власти пытались саботировать отдельные его части в надежде пресечь контрабанду между своими странами, но перевал продолжал существовать. Дистанционная тропа шириной всего в десять метров на вершине была доступна только в течение короткого периода между серединой лета и началом осени - и даже тогда условия все еще могли быть невыносимыми. Местные жители говорили о погоде в регионе как о восьми месяцах зимы, за которыми последовали четыре месяца ада.


Несмотря на эти устрашающие препятствия, Эллисон наконец нашел свою иглу. Он был гораздо лучшим археологом, чем сам когда-либо считал. И самое интересное во всем этом было то, что группа, финансировавшая его проект, даже не интересовалась всей находкой, только ее частью - той, которую он использовал в качестве приманки. Это было все, что было необходимо, чтобы заставить их финансировать операцию. То, что они хотели получить от находки, было для него просто знаком, без которого он легко мог обойтись. По его мнению, это было незначительное примечание, которое было утеряно для истории. Если его благотворители были готовы покрыть стоимость всего его проекта, он не собирался отказывать им в такой мелочи взамен.


Даже сейчас, лежа ничком на полу, Эллисон мог видеть предмет, за которым они охотились, - длинный деревянный сундук с замысловатой резьбой. Это было прямо там - их для взятия. Он не нуждался и не хотел этого. Так почему они должны были его убить? Никто бы никогда не узнал, что коробка или, что более важно, то, что было внутри нее, пропало. Очень похоже на меня, подумал Эллисон, услышав шаги двух приближающихся к нему шерпов и наблюдая, как его убийца достает из-под куртки малокалиберный автоматический пистолет.


Спокойно убрав пистолет в карман, убийца уставился на деревянный ящик, похожий на гроб. Более двух тысяч лет древнее оружие лежало вне досягаемости человека, замороженное в ледниках этой отдаленной альпийской пропасти, но все это вот-вот должно было измениться. Убийца достал из внутреннего кармана пальто спутниковый телефон и набрал десятизначный номер своего работодателя - человека, известного ему только как Скорпион.

ОДИН


ЛАХОР, ПАКИСТАН


ГОД СПУСТЯ


Tна узких улочках старого города располагались одни из худших трущоб в мире. Грязь, убожество и отчаяние были ежедневным сопровождением жизни самых бедных граждан Пакистана - мусульман-панджабцев. Будучи меньше ростом и с более темной кожей, чем у остального населения Лахора, наиболее удачливые из них были обречены на жизнь, связанную с отупляющим черным трудом, в то время как остальные оказались втянутыми в ряды уличных мальчишек, попрошаек и бездомных. Их бедственное положение было одним из маленьких грязных секретов субконтинентального ислама, и от этого у человека, сидевшего в украденной Toyota Corolla возле могилы Мухаммеда Икбала, поэта и идеологического крестного отца современного Пакистана, скрутило живот.


Набожный мусульманин, мужчина был унижен, увидев, как пенджабцам было отказано в обещании "Братьев-мусульман". Пакистан был лицемерным клубком классовых разногласий, и нигде это не было так очевидно, как в роли женщин. Помимо удачливых женщин из привилегированных классов, которые участвовали в аналитических центрах, руководили благотворительными организациями, писали романы и пьесы и даже занимали несколько символических должностей в кабинете генерала Мушаррафа, были те, кто ежедневно страдал от ужасов домашнего насилия, групповых изнасилований и убийств от рук недалеких мужчины, исповедующие свою любовь к Аллаху и свою преданность мусульманской вере. Много, много раз мужчина желал, чтобы конечной целью его работодателя был Пакистан, но это было не так. Какой бы ужасной ни была эта страна, существовала другая, которая была гораздо более злой и гораздо больше нуждалась во всемогущем, очищающем ударе.


Его цель появилась из здания через дорогу как раз вовремя. Каждую среду, как по маслу, миниатюрный профессор из старейшего и крупнейшего университета Пакистана - Университета Пенджаба - посещал старый город на обед. Он был человеком строгого распорядка и последовательности - черт, которые чрезвычайно хорошо служили ему как ученому, но которые вот-вот должны были привести к его гибели. Когда профессор отстегнул свой маленький мотоцикл и влился в пробку, убийца отложил газету, которую он притворялся, что читает, и завел машину.


За два квартала до университета профессор все еще не обращал внимания на угнанную "Короллу", следовавшую за ним. Это должно было вот-вот измениться. Приближаясь к оживленному перекрестку прямо перед кампусом, профессор увидел в зеркало заднего вида, как синяя "Тойота" ускорилась, словно собираясь обогнать его, а затем внезапно резко вильнула вправо.


Прохожие кричали от ужаса, наблюдая, как профессор без шлема рухнул на тротуар, а затем его протащило под "Короллой" более половины квартала, прежде чем шасси мчащейся машины выбросило его искалеченное, безжизненное тело на улицу.


В полутора милях от международного аэропорта Лахора убийца бросил угнанную машину и преодолел оставшееся расстояние пешком. Как только он благополучно устроился в салоне первого класса своего международного рейса, он вытащил из нагрудного кармана потрепанный Коран. Повторив несколько прошептанных молитв, убийца повернулся к задней части книги и извлек закодированный список имен, спрятанный под потрепанной обложкой. После того, как с ученым из Университета Пенджаба разобрались, оставалось покончить только с двумя.

ДВОЕ


36╟ 07" северной широты, 41╟ 30" восточной долготы


СЕВЕРНЫЙ ИРАК


Sстарики из 3-й бригады армии США "Эрроухед", боевой группы 2-й пехотной дивизии Stryker Brigade Combat Team (SBCT), провели достаточно времени в Ираке, чтобы привыкнуть к звуку вражеских снарядов, отскакивающих от брони их восьмиколесного бронетранспортера, но с тех пор, как они въехали в маленькую деревню Асалаам, в ста пятидесяти километрах к юго-западу от Мосула, все было мертво тихо.


Деревня была одной из многих вокруг христианского анклава Мосул, известного своей религиозной и этнической терпимостью. По большей части мусульмане и христиане по всему району жили в относительной гармонии. На самом деле, название Асалам произошло от арабского слова, означающего мир. Однако солдаты SBCT беспокоились не о местных жителях. В двух шагах от сирийской границы иностранные повстанцы были одной из самых больших угроз, с которыми они столкнулись.


Эти люди повидали немало засад в Ираке, включая разрушительную атаку смертника в пределах их собственной базы, и никто из них не собирался возвращаться домой в чем-либо менее комфортабельном, чем кресло в самолете. О мешках для трупов у этих солдат не могло быть и речи.


Младший лейтенант Курт Биллингс из Кеноша, штат Висконсин, задавался вопросом, какого черта они ничего не видели, когда командир машины ведущего "Страйкера" вышел на связь через наушники и сказал: "Лейтенант, пока у нас нет абсолютно никакого контакта. Ничто, и я имею в виду ничто, не движется туда. Я даже не вижу никаких собак ".


"Должно быть, это вечер удачи в одном из местных медресе", - пошутил радист.


"Если так, то кто-то должен обслуживать деревенскую яму для барбекю", - ответил Биллингс. "Будь начеку и держи ухо востро. Здесь должен быть кто-то поблизости ".


"Говорю вам, сэр, " сказал командир транспортного средства, " там никого нет. Это место - город-призрак ".


"Эта деревня не просто высохла за одну ночь".


"Возможно, так и было. Мы находимся у черта на куличках. У этих людей даже нет телефонов. Кроме того, кого бы волновало, если бы они высохли и их унесло ветром?"


"Я уверен, что есть объяснение, почему мы ни с кем не встречаемся. Давайте просто не будем торопиться", - сказал Биллингс. "Проведите полную зачистку деревни, а затем мы спешимся. Понял?"


"Вас понял, лейтенант", - ответил командир машины, когда их "Страйкер" начал облет деревни.


Для этого задания Биллингс разделил своих людей на две огневые, или штурмовые, группы по восемь человек. Первая команда, получившая название "Альфа", ехала с ним в головной бронемашине, в то время как команда "Браво" под командованием штаб-сержанта Джеймса Руссо следовала за ним на втором "Страйкере". Их заданием было проверить статус трех американских работников христианской гуманитарной организации, базирующихся в Асаламе, от которых не было вестей более недели.


Это была грязная работа, и Биллингсу не нравилось отправлять своих людей проверять людей, которым вообще нечего было делать в Ираке, даже если они были согражданами. Не только это, но и термин работник христианской помощи был, по его мнению, грубым неправильным. Ему еще предстояло встретить ту, чьей основной причиной пребывания здесь не было обращение душ ко Христу. Конечно, они проделали хорошую работу и заполнили некоторые пробелы, которые неизменно оставляли некоторые из более крупных, устоявшихся и опытных организаций по оказанию помощи, но, в конце концов, эти люди были простыми миссионерами. У них также был довольно потусторонний талант попадать в неприятности. Были времена, когда Биллингс чувствовал себя скорее спасателем в детском бассейне, чем солдатом. Хотя у молодых миссионеров могли быть самые благие намерения, им чаще всего не хватало навыков, поддержки и элементарного здравого смысла, чтобы жить там, где все еще была зона военных действий.


И это было другое дело. Американские военные должны были находиться в Ираке, поддерживая иракских военных и иракские силы безопасности, а не помогая заблудившимся людям двадцати с чем-то лет найти свой путь. Но всякий раз, когда возникала одна из таких ситуаций, что случалось по крайней мере раз или два в месяц, американским военным всегда приходилось выходить и спасать своих людей. Иракцы не хотели иметь с ними ничего общего. Они были слишком заняты попытками собрать свою страну воедино, чтобы тратить время на усилия по спасению людей, которых они вообще никогда не приглашали в свою страну, и, честно говоря, Биллингс не мог их винить. Он предложил своему начальству, что миссионеров следует обязать вносить залог перед въездом в Ирак или, по крайней мере, потребовать оплатить стоимость их спасения, как это приходится делать застрявшим туристам и альпинистам в Штатах, но его начальство только пожало плечами и сказало ему, что это не в их власти. Если молодые американцы нуждались в спасении, даже в дебрях Ирака, то это то, что собирались сделать американские военные. Не обращайте внимания на тот факт, что это может поставить под угрозу жизни большего количества молодых американцев в процессе.


Биллингс изучил лица людей из своей пожарной команды и переключил кнопку передачи на своем радио. "Russo. Вы слышите?"


"Громко и ясно, лейтенант". В двадцать пять лет Руссо был стариком по сравнению с восемнадцатилетними-девятнадцатилетними в его пожарной команде, но далеко не таким старым, как Биллингс, которому было двадцать восемь.


Биллингс услышал звуковой сигнал, означавший, что Руссо убрал палец с кнопки передачи и сказал: "Возможно, это не совсем обычная операция по проверке детей. Давайте будем очень осторожны с этим ".


"Мы осторожны с каждым".


Биллингс улыбнулся. Руссо был прав. У них был один из лучших взводов в Ираке. Они провели в стране три месяца и записали на свой счет несколько впечатляющих побед над плохими парнями, и никто не пострадал так сильно, как заусенец. "Все равно, во всем этом есть что-то, что кажется неправильным. Убедитесь, что ваши ребята сосредоточены ".


"Будет сделано, лейтенант. На самом деле, если команда Alpha предпочла бы оставаться милой и уютной внутри своего автомобиля, я уверен, что у тех из нас, кто работает в команде Bravo, не возникло бы проблем с этим ". Раздался хор смешков со стороны мужчин внутри "Страйкера" Руссо.


"Ни за что в жизни, сержант", - с улыбкой ответил Биллингс. "Когда мы туда войдем, убедитесь, что ваши люди смотрят и учатся у нас".


"Ого, лейтенант".


Биллингс повернулся к людям внутри своего "Страйкера" и сказал: "Джентльмены, сержант Руссо, похоже, думает, что мы сегодня не нужны. Он говорит, что команда "Браво" может справиться с заданием самостоятельно ".


"К черту команду "Браво"", - сказал молодой рядовой по имени Стив Шлезингер.


Обычно Биллингс не стал бы мириться с подобными выражениями, но ему нравилось, когда его люди накачивались перед тем, как отправиться в потенциально опасные ситуации. Кроме того, восемнадцатилетний Шлезингер был их яркой звездой. За последний месяц он обнаружил и помог обезвредить больше самодельных взрывных устройств, чем кто-либо в Ираке за последний год. У парня было шестое чувство опасности, и, несмотря на то, что он был из Чикаго и считал "Кабс" лучшей командой, чем "Милуоки Брюэрз", Биллингсу он нравился.


"Тогда ладно", - ответил Биллингс. "Мы все согласны?"


Припев "Fuck Bravo team" звучал на протяжении всей главной роли Stryker. Это было добродушное соревнование, и Биллингс знал своих людей достаточно хорошо, чтобы понимать, что, когда бутсы попадают на землю, не имеет значения, в какой команде они были, все мужчины были братьями, объединившимися против общего врага. Он не сомневался, что Руссо тоже подстегивал своих людей.


Когда Биллингс почувствовал, что их "Страйкер" замедляет ход, он понял, что это всего лишь вопрос нескольких мгновений, прежде чем им придется выйти наружу и попытаться выяснить, что, черт возьми, происходит.

ТРОЕ


Wкогда "Страйкеры" наконец остановились в центре деревни, солдаты выскочили и заняли оборонительные огневые позиции. Хотя никто ничего не сказал, все они чувствовали одно и то же, совершив полный круг вокруг Асалама. В поле зрения не было ни единой живой души, и это всех взволновало.


Джастин Стоукс, молодой худощавый рядовой из Сан-Диего, у которого была дурная привычка заниматься ртом раньше, чем мозгами, сказал: "Может быть, сейчас время сиесты".


"В 10:30 утра?" ответил рядовой ростом шесть футов четыре дюйма Родни Купер из Тампы. "Стоукс, моя бабушка даже не ложится вздремнуть в 10:30 утра".


"Что бы это ни было, " сказал Стоукс, " что-то в этом месте не так".


"Это пиздец, вот что это такое", - добавил Шлезингер. "Где, черт возьми, все люди?"


"Это то, что мы здесь, чтобы выяснить", - ответил лейтенант Биллингс, прерывая разговор. "Сейчас мы в игре, так что давайте поддерживать связь по мере необходимости".


"Да, сэр, лейтенант", - ответили мужчины, когда Биллингс подошел к тому месту, где стоял Руссо. Он использовал зеркальный прицел на своей М4, чтобы высматривать любое движение в дальнем конце дороги.


"Что ты думаешь, Джимми?" - спросил Биллингс.


"Я думаю, что здесь слишком тихо", - сказал Руссо, опуская оружие.


"Может быть, мы смотрим на засаду".


"Я так не думаю. Если бы кто-то собирался нас ударить, это бы уже произошло ".


"Так что, черт возьми, тогда происходит? Где все жители деревни?"


Руссо дважды проверил свой селектор стрельбы и сказал: "Я не знаю, и у меня такое чувство, что я не особенно хочу знать. Эта деревня - не наша проблема. Мы здесь, чтобы проверить трех американских работников по оказанию помощи, так что давайте сделаем это и уберемся отсюда к чертовой матери ".


Биллингс изучил потрескавшиеся, обожженные солнцем фасады домов из сырцового кирпича вдоль узкой дороги, у некоторых двери и окна были широко открыты, и согласился. "Хорошо. Вот что мы собираемся сделать. Я отведу команду "Альфа" в здание, которое миссионеры использовали в качестве своего медицинского центра. Вы и команда "Браво" проводите обыск по домам, но никто не взламывает двери. Если вы обнаружите, что один из них уже открыт, и никто не откликается на вежливый стук, вы и ваши люди можете зайти внутрь и осмотреться, но скажите им, чтобы они ничего не трогали. Мы встретимся здесь через пятнадцать минут. Понял?"


"Да, сэр. Пятнадцать минут", - ответил Руссо, который затем повернулся к своим людям и сказал: "Мы начинаем. Давайте оседлаем коней ".


Один из страйкеров следовал за командой "Браво" по главной дороге, в то время как другой следовал за Биллингсом и его людьми, пока они шли квартал к обшарпанному, малоэтажному зданию, которое выглядело так, как будто это могла быть школа или административный офис.


"Провинциальное министерство полиции", - сказал рядовой Майк Родригес из северной части штата Нью-Йорк, прочитав выцветшую табличку над дверным проемом. Он был единственным в команде, не считая Руссо, кто сносно говорил по-арабски.


Биллингс просмотрел брифинг на одном листе, который ему провели в Мосуле, и выругался. "Черт возьми. Они перевернули этот кусок дерьмовой карты. Мы должны быть в квартале отсюда в другом направлении ".


"Почему бы нам все равно не заглянуть внутрь?" - сказал Стоукс. "Это официальное здание. Может быть, внутри есть официальная информация ".


"В который нам не разрешалось входить или искать", - ответил Биллингс. "Мы здесь только для того, чтобы провести разведку. Если мы найдем открытую дверь, мы сможем войти, но если дверь не открыта, мы не собираемся начинать пинать -"


Прежде чем Биллингс смог закончить предложение, Купер навалился на хрупкую, побитую непогодой дверь своим массивным плечом и сорвал ее с петель. Когда команда посмотрела на него, он сказал с улыбкой: "Должно быть, кто-то забыл запереть".


"Черт возьми, они это сделали", - ответил Биллингс. "Следующий человек, который попытается сделать что-нибудь дистанционно -" Лейтенанта прервала невыносимая вонь, которая вырвалась из здания.


"Господи", - воскликнул Шлезингер. "Разве эти люди не знают, что они должны выносить свой мусор наружу, чтобы забрать?"


Биллингс, человек, слишком хорошо знакомый с запахом смерти, знал, что они пахнут не мусором. "Купер, Родригес, Шлезингер и Стоукс, вы идете со мной внутрь. Остальные из вас стоят здесь на страже и держат ухо востро. Это дерьмо может очень быстро попасть в поле зрения фанатов ".


"Пахнет так, как будто это уже было", - сказал рыжеволосый рядовой из Юты, приготовив оружие и взяв часы.


Засунув носы в свои тактические жилеты, Биллингс и его люди вошли внутрь. Очистив вестибюль, Купер вышиб дверь в погруженный в кромешную тьму главный офис, и остальная часть команды втиснулась внутрь. Хор "Чисто-Чисто-чисто" раздался от разных членов команды, когда они пронеслись по комнате, ориентируясь по лучам тактических фонарей SureFire, установленных на направляющих Пикатинни их M4.


Причина, по которой в комнате было так темно, вскоре стала очевидной. Окна были полностью закрыты тяжелыми шерстяными одеялами.


Родригес бросил на Шлезингера озадаченный взгляд и прошептал: "Предполагается, что это затемняющие шторы?"


Шлезингер провел лучом фонарика по краю одного из одеял и в ответ пожал плечами.


"Зачем этим парням перекрывать свет здесь, у черта на куличках?"


"Возможно, они пытались что-то скрыть".


"Или спрятаться от чего-то".


Биллингсу было все равно, для чего нужны одеяла. "Снесите их все, - приказал он, - и давайте сюда проникнем немного света".


Стоукс и Купер подошли к окнам и начали стягивать одеяла. Комнату залил свет. Когда это произошло, Шлезингер поднял глаза, и его голос застрял в горле. "Срань господня".


В унисон остальная часть команды подняла глаза и увидела, на что смотрел Шлезингер. К потолку были подвешены по меньшей мере пятнадцать разлагающихся трупов.


Купер, самый крупный и до этого момента один из самых храбрых членов команды, в ужасе отшатнулся. Стоукс осенил себя крестным знамением, в то время как Родригес и Шлезингер инстинктивно подняли винтовки и поводили ими взад-вперед по потолку, готовые стрелять. "Что, черт возьми, здесь происходит, лейтенант?" - взмолился Шлезингер, в его голосе слышался явный страх.


Биллингс понятия не имел, на что, черт возьми, они смотрят. Тела были привязаны вплотную к потолку, и тяжелые деревянные скобы полностью скрывали их от посторонних глаз, когда команда впервые вошла в комнату. Биллингс собирался что-то сказать, когда в его рации раздался треск голоса. Это был Руссо.


"Альфа-Один. Это "Браво номер один". Вы слышите? Окончен ".


Биллингс, его глаза все еще были прикованы к ужасной сцене над ним, нажал кнопку передачи и сказал: "Это Альфа-Один. Я понял тебя, Джимми. Что у тебя есть?"


"Мы кое-кого нашли, лейтенант. Он представляется одним из деревенских старейшин. Выглядит так, будто он не ел неделю, но он жив ".


"Где ты его нашел?"


"Он прятался за одним из домов, которые мы проверяли. Мои ребята думают, что он добывал еду ".


"Знает ли он, что случилось с остальными жителями деревни?"


"Он говорит, что все выжившие прячутся в мечети. Вот куда мы сейчас направляемся ".


"Подожди секунду. Выжившие?" - повторил Биллингс. "Выжившие после чего? И что вы имеете в виду, говоря, что они прячутся в мечети? От чего они прячутся?"


"Я все еще пытаюсь это понять. Старик продолжает повторять какое-то слово на арабском, которого я не понимаю ".


Биллингс сделал знак Родригесу, а затем сказал в рацию: "Что за сообщение? Посмотрим, знает ли об этом Родригес ".


Наступила пауза, когда Руссо попросил старика говорить прямо в его микрофон. Затем это прозвучало - напряженный, скрипучий голос, который звучал как набор петель, серьезно нуждающихся в смазке: "Алгул! Algul! Algul!"


"Ты получил это?" - спросил Руссо, когда старик отошел от своего радио.


Биллингс посмотрел на Родригеса и заметил, что и без того пепельное лицо солдата утратило остатки краски. Тела, привязанные к потолку, достали всех мужчин, но они должны были держаться вместе.


"Вы когда-нибудь играли в Xbox, лейтенант?" - пробормотал Родригес, его глаза все еще были прикованы к гротескным формам, парящим над ними.


"Нет", - сказал Биллингс, который не смог понять никакой связи между видеоигрой и их текущей ситуацией.


"Алгул" было первым арабским словом, которое я когда-либо выучил. Я узнал об этом, играя в игру на Xbox под названием Phantom Force."


Стремясь получить ответы, лейтенант потребовал: "Что, черт возьми, это значит?"


"В вольном переводе это лошадиный лик или джинн-кровосос, но обычно это используется для описания женщины-демона, которая живет на кладбище и питается мертвыми младенцами. Когда не остается детей, оно переходит к тем, кто остался в деревне, и продолжает кормить, пока никого не останется в живых. Я также слышал, что это производное от арабского слова, которое означает "живой мертвец" и "пожиратель женщин и детей". Как ни крути, Алгул по-арабски означает "вампир".


Биллингс собирался сказать Майку Родригесу, что он был полон дерьма, когда одно из тел, привязанных к потолку над ними, открыло рот и покрыло солдат тонкой струйкой кровавой пены.


Путь убийцы


Si vis pacem, para bellum.


Если вы хотите мира, готовьтесь к войне.


ГЛАВА 1


Dодетый в традиционную одежду мусульманского паломника, одинокий человек сорвал ковровое покрытие под окном роскошно обставленной комнаты и прочно закрепил ножки треноги в бетонном полу с помощью обычного болт-пистолета.


Оборудование было контрабандой доставлено в межконтинентальный отель "Дар Аль-Таква" в Саудовской Аравии в нескольких больших чемоданах и футляре для клюшки для гольфа из твердого сплава. В конце концов, арабы, даже в Медине, любили играть в гольф, и никто не уделил ни одному из дел второго внимания.


На ракету второго поколения TOW 2 Short, наконец собранную и закрепленную на стартовой платформе, было на что посмотреть. Хотя оно сохранило тот же профиль в три фута десять дюймов, что и те, что использовались Израилем во время войны Судного дня 1973 года, эффективная дальность действия оружия увеличилась почти на тысячу ярдов и теперь составляет длину сорока одного футбольного поля - более чем достаточно для доставки современного смертоносного боеприпаса.


Оптический прицел ракеты был надежно установлен в соседнем гостиничном номере, и его перекрестие было зафиксировано на цели. Инфракрасный датчик отслеживал траекторию оружия и его продвижение, передавая любые корректировки в последнюю минуту. Однако на таком близком расстоянии не было бы необходимости в корректировках. Это было бы похоже на отстрел рыбы в бочке.


Цифровой предохранитель был установлен на десять минут во время ночной молитвы в мечети Пророка, второй по значимости святыне в исламе. Пятница была самым важным днем поклонения в мусульманской вере, и вечерние молитвенные собрания всегда были наиболее посещаемыми. Время нападения обеспечило максимальную резню. Если бы на дверях обоих номеров висела табличка "Не беспокоить", террорист к моменту запуска ракеты мог бы с комфортом отдыхать на рейсе первого класса до Каира. Из Каира подпольная транспортная сеть завершила бы путешествие домой как раз в тот момент, когда сегодняшние события транслировались в вечерних новостях.


Когда цифровой взрыватель начал свой разрушительный обратный отсчет, террорист нарисовал на стене из баллончика большую руку, держащую Звезду Давида.


На мгновение в голове террориста промелькнули сцены из более счастливых времен. Время до того, как ненависть укоренилась так глубоко. Двое молодых влюбленных из разных слоев общества, две разные стороны борьбы, шли вместе вдоль реки осенью. Вдалеке звонили колокола, и они лелеяли удачу, которая свела их вместе. Хотя каждый из них был воспитан в ненависти к другому, между ними расцвела любовь. Но в действии были влияния более серьезные, чем их любовь. Это были те влияния, которые навсегда изменили их жизни и мир.


Глаза террориста, обычно серебристого цвета, теперь вспыхнули угольно-черной ненавистью, когда под рукой были нарисованы последние буквы. Это было простое, но пугающее послание из трех слов: "Террор за террор".


Два часа спустя поток верующих поторапливался, опаздывая на молитву на закате. Когда они вошли в мечеть Пророка, правая нога вперед, как предписывал обычай, каждый обратился с мольбой, говоря: "Я ищу убежища у Могущественного Аллаха. Я ищу защиты в Его Великодушном Лице и Его Непререкаемом Авторитете. . . . O Allah! Прости мои грехи и открой мне врата Твоего милосердия ".


Они рассредоточились вглубь мечети, выискивая свободные места, чтобы преклонить колени среди других тысяч верующих. По обычаю, женщин направили в отдельную зону, отгороженную большими полотнищами ткани, чтобы не отвлекать мужчин от их молитв. Младшие дети остались со своими матерями, в то время как старшим сыновьям, которые вели себя достаточно хорошо, чтобы не нарушать службу, разрешили сидеть среди рядов взрослых мужчин. Большинство семей в мечети Пророка разделились таким образом, когда над головой раздался сильный грохот и массивная боеголовка двойного действия пробила крышу, взорвавшись огненным градом мгновенной смерти.


К полудню следующего дня спасатели потеряли всякую надежду найти жертв живыми под обломками мечети Пророка. Когда толпы граждан Медины собрались за баррикадами служб экстренной помощи, спрашивая почему, широковещательный факс одновременно поступил в газеты и информационные агентства по всему миру. В нем говорилось:


На протяжении десятилетий арабский мир поддерживал терроризм против Израиля. Публично террористы осуждаются, в то время как в частном порядке они продолжают обучаться и финансироваться арабскими странами. Народ Израиля больше не потерпит актов насилия на нашей земле или против нашего народа. Отныне мы будем говорить с арабским миром на языке, который они породили, на языке, который они с горечью плюнули нам в рот, на единственном языке, который они понимают - языке терроризма.


Как сказано в Книге Иова - "Те, кто сеет беззаконие и нечестие, пожнут то же самое".


Факс был подписан от имени организации, называющей себя Рукой Бога. Под названием группы была та же пиктограмма, которую полиция Медины обнаружила на стене комнаты 611 межконтинентального отеля "Дар Аль-Таква", изображающая большую руку, держащую на ладони Звезду Давида.


Операция началась.


ГЛАВА 2


Sв шестидесяти километрах по воде к западу от Гонконга дождь колотил, как листы гвоздей, по плавучему казино Macau Palace, ласково известному местными жителями как Лодка воров. Захудалое казино на самом деле было всего лишь старым двухэтажным паромом, который сейчас с трудом удерживается на якоре во все возрастающей турбулентности вод Южно-Китайского моря.


Официантка-маканка улыбнулась, протягивая бутылку пива своему симпатичному клиенту. При подтянутом, но мускулистом росте пять футов десять дюймов, с каштановыми волосами и голубыми глазами, Скотт Харват привык к вниманию. Когда официантка перешла к следующему клиенту, система громкой связи казино с треском ожила. Сначала на китайском, затем на португальском и, наконец, на английском голос объявил, что обсерватория Макао повысила уровень тропической депрессии "Анита" до "Тропического шторма"Анита". С близлежащего маяка Гуйя передавался сигнал "Номер 8", указывающий на то, что ожидается штормовой ветер. Посетителям сообщили, что местные власти могут закрыть мосты на островах, а также соединяющие артерии с материковым Китаем, без дальнейшего уведомления.


Нам лучше поскорее покончить с этим, подумал Харват про себя. В последнем отчете, который он получил от Тихоокеанского центра метеорологии и океанографии военно-морских сил США, прогнозировалось, что депрессия перейдет в стадию тропического шторма, при этом скорость ветра будет достигать семидесяти двух миль в час. Все, что сильнее этого, было бы равносильно полномасштабному тайфуну, и он знал, что в этот момент миссия будет свернута. Отказ, однако, был неприемлем для Харвата. Он зашел слишком далеко, чтобы позволить своей цели уйти сейчас.


Харват вытащил из кармана еще пятьдесят гонконгских долларов и сделал еще одну ставку, делая вид, что потягивает свое холодное пиво. Он сидел за столом со смешанной группой англичан и азиатов, все заядлые игроки, ни у кого из которых не хватило здравого смысла оставить следы, пока шторм не усилился. Рядом с ним был Сэмми Ченг из SDU, секретного подразделения полиции Гонконга по борьбе с терроризмом. Харват и Ченг познакомились несколько лет назад, когда команда "МОРСКИХ котиков" Харвата была отправлена в Гонконг, чтобы помочь тогдашнему британскому контртеррористическому подразделению улучшить свои навыки плавания.


Хотя оба мужчины, казалось, были поглощены игрой, их внимание было приковано к китайцу за три столика от них.


Мужчину звали Уильям Ли, и он был одним из лучших агентов SDU под прикрытием. Сегодня вечером он выдавал себя за посредника для запрещенной китайской экстремистской организации, которая хотела приобрести оружие и взрывчатку. Целью операции был торговец оружием по имени Филип Джамек.


Экстремистские группировки были лучшими клиентами Джамека. Ему приписывали продажи на Филиппинах, в Индонезии и Японии, и теперь он предоставлял свои услуги, которые также включали обучение искусству терроризма и убийств, в Китае. Китайское правительство хотело, чтобы Джамека раз и навсегда изъяли из обращения, и Скотт Харват сделал то же самое.


Харват потратил месяцы, выслеживая этого последнего члена швейцарской наемной команды, известной как Львы Люцерна, которые похитили американского президента годом ранее и оставили за собой след из мертвых американцев. Американское правительство считало, что все смертоносные Львы были уничтожены или взяты под стражу, но Харват обнаружил того, кто проскользнул сквозь щели - Филипа Джамека. Мало того, что Джамек был доказанной опасностью для мира, но Харват поклялся своим павшим товарищам, что он не успокоится, пока все до единого лица, ответственные за их смерть, не предстанут перед правосудием.


Харват и Сэмми Ченг наблюдали, как официантка подошла к Ли и поставила напиток на стол перед ним. Она сказала несколько слов, и он полез в карман за чаевыми. Когда официантка ушла, Ли несколько мгновений поиграл со своими фишками, а затем притворился, что кашляет в ладонь, передавая инструкции через крошечный микрофон, вшитый в его рукав.


"Джамек только что вышел на контакт", - прошептал Сэмми Ченг Харвату, когда тот услышал информацию в наушнике.


Скот не отрывал глаз от стола. "Официантка, которая принесла ему напиток", - сказал он. "Он, должно быть, близко".


"Закрыть, или он передал официантке сообщение и сказал ей подождать десять минут, прежде чем доставить его".


"Нет, он определенно где-то поблизости. Он будет наблюдать, чтобы убедиться, что Ли один ".


"Он не будет стоять на улице в такую погоду. Либо его ждет машина, либо он уже успел на одно из последних такси до отеля Lisboa."


"Отель Lisboa? Он снова переносит встречу? " - спросил Харват.


Ченг кивнул головой. Джамек уже несколько раз менял условленное место встречи в тот день, что делало практически невозможным расставление ловушки. Харвату казалось, что он совершает головокружительное турне по региону. Они уже успели прокатиться на пароме Star из Гонконга в Коулун и обратно, пережили двухчасовой дождь в гонконгском районе Ванчай, поднимались и спускались на трамвае Peak и прибыли на гонконгский терминал Jetfoil как раз вовремя, чтобы успеть на последний скоростной катер до Макао.


Перенос игры в Макао был дополнительно оригинальным поворотом, поскольку вывел сотрудников правоохранительных органов Гонконга, которыми являлись члены SDU, из-под их юрисдикции. Каким бы хитрым ни был этот ход, Ченг предвидел его и получил разрешение для своей команды преследовать Джамека в Макао. Единственной проблемой было то, что остальная часть команды, следовавшая позади в двух невзрачных фургонах, была одета в полное тактическое снаряжение. У них не было времени переодеться в штатское, прежде чем улетел последний самолет, и их пришлось оставить позади.


Пока Ли вставал из-за стола и направлялся к кассе со своими фишками, Харват размышлял о том, как мастерски Джамеку удалось сократить их команду из более чем пятнадцати оперативников всего до трех. В дополнение к шторму назревало что-то еще, и у Харвата было плохое предчувствие относительно того, как это должно было закончиться.


ГЛАВА 3


PСовет национальной безопасности резидента Джека Ратледжа ожидал его со смесью осторожных опасений и профессионального беспокойства, когда он вошел в охраняемый конференц-зал под Белым домом, известный как ситуационная комната. То, что меня вызвали в такой неурочный час и в выходные, заставило всех нервничать.


"Пожалуйста, садитесь", - сказал президент, занимая свое место во главе длинного стола из вишневого дерева. "Спасибо, что пришли так рано и в субботу.


"Как вы все знаете, последствия террористической атаки на мечеть Пророка в Медине оказались именно такими серьезными, как мы и опасались. Израильтяне переживают всплеск числа взрывов, связанных с убийствами, а имамы и муллы по всему исламскому миру призывают к дополнительным мерам возмездия. И, как мы и ожидали, риторика была усилена мусульманскими экстремистами, которые теперь призывают к нападениям на Соединенные Штаты из-за нашей поддержки Израиля.


"Что еще хуже, израильтяне реагируют на последние нападения на свой народ, применяя к палестинцам огромную силу. Эта сила чрезвычайно осложняет жизнь главному палестинскому переговорщику Али Хасану, который, как мы все видели, быстро становится одним из ключевых игроков в мирном процессе и тем, кто будет очень вовлечен в будущее Палестины. В то время как народ Хасана и большая часть арабского мира требуют крови, он - один из немногих голосов, призывающих к мирному урегулированию.


"Что касается организации "Рука Бога", Израиль утверждает, что ведет расследование, но заявляет, что ему ничего не известно ни о какой такой группе и, вопреки сообщениям арабской прессы, никоим образом не поддерживает ее. У нас есть некоторые сомнения относительно того, насколько откровенны израильтяне с нами, и с учетом сказанного я хотел бы пригласить директора ЦРУ Вейла представить свой отчет ".


"Благодарю вас, господин президент", - сказал Вейл, когда его помощник передавал папки каждому присутствующему за длинным столом. "Как вы все знаете, ЦРУ активно расследовало теракт в Медине на прошлой неделе. В частности, мы были заинтересованы в раскрытии личности ранее неизвестной террористической группировки, называющей себя "Рука Бога". Мы подтвердили, что ракета, использованная при нападении, действительно была израильской TOW 2 Short. В дополнение к докладу президента о растущих волнениях в исламском мире после нападения, ЦРУ считает важным указать на растущую популярность "Руки Божьей" по всему Израилю. Похоже, что среди израильской общественности растет пыл самосуда, для подавления которого их правительство делает очень мало. На самом деле, хотя большинство израильских чиновников публично без особого энтузиазма осудили нападение, в частном порядке они восхваляют его, что привлекло интерес наших аналитиков за последнюю неделю ".


"Вы предполагаете, что израильское правительство действительно участвовало в нападении на Медину?" - спросил директор национальной безопасности Алан Дрихаус.


"У нас нет конкретных доказательств этого, но -"


"Ну, что у вас есть?" - спросила Дженнифер Стейли, государственный секретарь, листая папку, которую ей вручили.


"После массового убийства израильских спортсменов в 1972 году на Олимпийских играх в Мюнхене премьер-министр Израиля Голда Меир вместе с несколькими высокопоставленными израильскими чиновниками намеревались дать понять не только тем, кто участвовал в мюнхенской резне, но и всем, кто планирует будущие нападения на Израиль, что такое поведение будет встречено смертоносными репрессиями.


"Чтобы отправить сообщение, была собрана группа тайных действий из отдела убийств Моссада. Не должно было быть ни арестов, ни судебных процессов, ни апелляций. Их цель была проста - убить каждого человека, до которого они могли добраться, независимо от того, было ли их прямое или косвенное участие в Мюнхене, и позволить остальным жить в страхе, никогда не зная, когда придет их время. И не имело значения, где прятались террористы. Команда была уполномочена выслеживать их в любой точке мира ".


"Я помню это", - сказал госсекретарь. "Как израильтяне назвали свою группу?"


"Гнев Божий", - сказал Вейл. Все присутствующие, которые просматривали лежащие перед ними папки, теперь подняли глаза и устремили их на директора ЦРУ.


Директор национальной безопасности Дрихаус на мгновение неловко заерзал в своем кресле, прежде чем заговорить. "Вы хотите сказать нам, что, по вашему мнению, израильтяне возобновили работу этого подразделения, чтобы терроризировать арабский мир?"


"Мы пока не знаем, но мы вкладываем много ресурсов, чтобы докопаться до сути. Когда дело доходит до тайных операций, израильтяне - одни из лучших. Если они не хотят, чтобы кто-нибудь знал, что они за чем-то стоят, в большинстве случаев они могут это сделать ".


"Какие дипломатические каналы мы испробовали?" - спросил госсекретарь.


Вейл взглянула на президента Ратледжа, прежде чем ответить. "Президент поставил вопрос в упор перед премьер-министром Израиля, и он отрицал, что его страна имеет какое-либо отношение к Руке Божьей".


"Так что же, на самом деле, нам известно?" - спросил председатель Объединенного комитета начальников штабов.


"Что мы знаем, так это то, что время для этого не могло быть хуже. Если вы мне позволите, я хотел бы объяснить, почему президент созвал это совещание ", - сказал Вейл, который затем попросил приглушить свет, когда включал свой ноутбук. Два больших плоских экрана в передней части ситуационной комнаты ожили, на них появилась печать Центрального разведывательного управления, когда режиссер начал свою презентацию.


"До того, как Усама бен Ладен появился на мировой арене, центр внимания был в основном прикован к Абу Нидалю, человеку, который не только написал книгу о международном терроризме, но и опубликовал ее.


"Организация Абу Нидаля, также известная как Революционный совет Фатх, или FRC, осуществила более девяноста террористических атак в двадцати странах, в результате которых погибло и было ранено более тысячи человек. В какой-то момент Государственный департамент классифицировал Нидала и его людей как самую опасную террористическую организацию в мире. Его целями были Соединенные Штаты, Соединенное Королевство, Франция, Израиль, умеренные палестинцы, ООП и различные арабские страны. Приоритетом номер один организации после создания Палестинского государства является уничтожение Израиля, а затем Америки-"


"Подожди секунду. Эти люди годами пропадали с экранов радаров", - сказал госсекретарь. "Я думал, мы действовали исходя из предположения, что Абу Нидаль был убит в Багдаде".


"ЦРУ склонно согласиться с вами", - ответил Вейл.


"Тогда о чем мы говорим?"


"Это", - сказал Вейл, переходя к следующему слайду своей презентации. Длинный список террористической деятельности Абу Нидаля, включая организацию массовых убийств в аэропортах Рима и Вены, а также взрыв самолета Pan Am 103 над Локерби, Шотландия, исчез и был заменен пустым силуэтом. "Дамы и господа, познакомьтесь с Хашимом Нидалем. Сын Абу Нидаля."


"Но там ничего нет", - ответил председатель Объединенного комитета начальников штабов.


"И в этом заключается величайшая угроза, стоящая перед нашей страной в данный момент", - ответил Вейл.


"Директор Вейл, " начал директор национальной безопасности, - вы хотите сказать нам, что, несмотря на огромные ресурсы ЦРУ, у вас даже нет фотографии этого человека?"


"К сожалению, это верно. Абу Нидаль пошел на многое, чтобы скрыть тот факт, что у него даже был сын. Все, что нам удалось выяснить на данный момент, - это его имя. В грубом переводе с арабского Хашим означает "сокрушитель зла". "


"Что ж, это прекрасно", - сказала госсекретарь, закрывая папку и отодвигая ее от себя. "Вы предполагаете, мистер Вейл, что Абу Нидаль передал бразды правления организацией своему сыну?"


"Основываясь на полученных нами разведданных, это именно то, что мы предполагаем".


"И что это за разведданные?"


"Согласно нашим источникам, Хашим Нидаль объединил международную сеть исламских террористических организаций, включая ХАМАС, "Хезболлу", "Бригады мучеников Аль-Аксы", остатки "Аль-Каиды", "Братьев-мусульман", Абу Сайяфа на Филиппинах. . . Список можно продолжать и продолжать. Он смог убедить их, что наилучшим образом их служение Аллаху может осуществляться путем объединения сил. Он знает их сильные стороны, а также их слабости. Они делились стратегиями, разведданными и даже тренировками. У всех групп есть глубокая религиозная подоплека, которую Хашим Нидал использует, чтобы вытеснить свои политические убеждения. По сути, он объединил их ради общего дела - уничтожения Израиля".


"И угроза Соединенным Штатам заключается в ...?" - спросил Дрихаус.


"Чрезвычайно серьезно. Согласно их доктрине, за уничтожением Израиля немедленно последует уничтожение Соединенных Штатов".


"Что заставило все это оказаться в центре внимания?" - спросил госсекретарь.


"Произошло стечение обстоятельств - АНБ перехватило повышенный уровень телефонных разговоров, ФБР проверяет предполагаемые "спящие ячейки" здесь, в США, и значительный прорыв ЦРУ", - сказал Вейл, прекрасно понимая, что его агентству нужно было на этот раз оказаться на два шага впереди терроризма, а не на два шага позади.


"И в чем именно заключался этот значительный прорыв ЦРУ?" - спросил Дрихаус.


"С помощью АНБ мы отслеживали коммуникации между несколькими наиболее серьезными исламскими террористическими группами. Некто с кодовым именем Гази, что по-арабски означает "завоеватель", неоднократно упоминался как великий отец организаций. Гази также обсуждался как организатор предстоящего события, которое положит начало переходу мировой власти к истинно верующим ислама.


"Итак, прошлой ночью в Бейруте был задержан высокопоставленный член "Исламского джихада". На допросе он опознал Хашима Нидала как человека, которого называют Гази, но сказал, что никогда не встречался с ним лично и не может предоставить его описание. Он указал, что предстоящее событие Нидаля неизбежно и объединит арабский мир, раз и навсегда, в уничтожении Израиля, за которым последуют Соединенные Штаты."


Даже самые опытные игроки в покер за столом ситуационной комнаты не смогли скрыть своего шока и неверия.


"Действительно ли ЦРУ верит, что у этого Хашима Нидала есть средства, чтобы провернуть нечто подобное?" - спросил председатель Объединенного комитета начальников штабов.


"Мы не можем позволить себе не верить", - ответил президент. "Нам нужно, чтобы все работали над этим вместе. Хашима Нидаля необходимо остановить, а его организацию ликвидировать, прежде чем он сможет начать какие-либо атаки внутри Соединенных Штатов или против них. Мы также хотим предотвратить все, что может начать войну между Израилем и остальным арабским миром ".


"Не зная, как выглядит этот парень и где он находится, с чего нам вообще начинать?" - спросил директор Сорс из ФБР.


"ЦРУ уже запустило механизм, и мы отслеживаем несколько зацепок. Мы найдем Хашима Нидаля и остановим его", - ответил Вейл.


Большинство людей за столом, включая президента, хотели бы быть такими же уверенными в ЦРУ, как его директор. Он летел вслепую, и все они это знали. Только чудо позволило бы его агентству провернуть эту операцию. Вопрос был в том, где бы они его нашли?


ГЛАВА 4


Sкот Харват вышел на улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как такси Ли отъезжает от тротуара. Свирепый ветер гнал дождь горизонтально, когда он и Сэмми Ченг бежали к машине, которую они взяли в терминале Jetfoil в Макао.


Ченг бросил ему ключи и дал понять, что хочет, чтобы он сел за руль, чтобы он мог воспользоваться своим мобильным телефоном. Харват маневрировал за рулем крошечного туристического автомобиля, известного как Moke, и отодвинул сиденье назад настолько, насколько мог, но все равно было тесно. Позвони мне на мобильник, подумал Скот. В Гонконге, с которым он еще не встречался, не было человека, который не мог бы водить машину, разговаривать по мобильному телефону, читать газету, менять диски и обедать в одно и то же время. Ченг просто хотел более просторное пассажирское сиденье.


Пока они ехали, Харват изо всех сил вывернул руль, чтобы объехать обломки на дороге. Сильный порыв ветра подхватил машину и поднял ее на двух колесах, прежде чем грубо отбросить обратно на улицу. Скот бросил взгляд на Сэмми.


Сэмми прикрыл ладонью свой мобильный телефон и сказал Харвату: "Дай фен - на кантонском диалекте означает "великий ветер". "


"Отсоси мне", ответил Харват, "по-американски означает "дерьмовая машина". "


Сэмми вернулся к своему телефонному разговору, в то время как Харват склонился над рулем и пытался вглядеться сквозь запотевшее лобовое стекло. В машине не было кондиционера, поскольку она предназначалась для езды с опущенным верхом, а приоткрыв окно даже на щелочку, внутрь могли бы вылиться галлоны воды. Харват рукавом своей куртки протирал осколок стекла, чтобы видеть насквозь. Хотя в машине были дворники, они были недостаточно мощными, чтобы справиться с проливным дождем.


Уличные фонари сильно раскачивались на ветру, и Скот беспокоился, что один из них может опрокинуться и пробить мягкий откидной верх автомобиля. Ченг нажал кнопку отбоя на своем мобильном телефоне и повернулся к Харвату.


"Они больше не выпускают реактивные крылья из Гонконга. Это потребовало некоторых усилий, но остальная часть команды одолела одного из кугартеков из подразделения морской пехоты. Эта лодка быстрая, но они отстают от нас по меньшей мере на сорок пять минут."


Будучи бывшим морским котиком и поклонником быстроходных лодок, Харват хорошо знал это ремесло, но даже с его радаром, тепловизором и передовым навигационным оборудованием, если погода станет еще хуже, остальная команда SDU может задержаться на несколько часов или, что еще хуже, будет вынуждена повернуть обратно навсегда.


Лучше всего было предположить, что он и Ченг не получат никакого подкрепления.


"Давайте держаться как можно ближе к нашему человеку, - сказал Ченг, - и надеяться, что нам повезет. Никакого оружия без крайней необходимости. Лиссабон будет заполнен гражданскими лицами ".


Харват понимающе кивнул и направил машину на подъездную дорожку к величественно освещенному зданию. Через лобовое стекло они могли видеть, как Ли выходит из своего такси и входит в отель. Когда они остановились под навесом, дождь, наконец, утих, и отсутствие его ударов по брезентовой крыше автомобиля было почти оглушительным. Служащий, одетый в костюм для непогоды, открыл дверь Харвату и приветствовал его в отеле Lisboa.


Харват вручил ему ключ и бросил последний взгляд на шторм, прежде чем войти в здание.


Казино представляло собой четырехэтажную громадину. Гигантская ротонда была заполнена дымом и шумом. Игроки за столами кричали и соревновались, чтобы их услышали за звоном игровых автоматов и звоном монет, падающих в лотки для выплат из нержавеющей стали. Мимо проплывали официантки, уносимые ветрами жадности и человеческой алчности, в то время как были выиграны и проиграны горы фишек. Люди пришли сюда не для того, чтобы хорошо провести время - они пришли поиграть.


То же самое было со Скоттом Харватом, Сэмми Ченгом и Уильямом Ли. Они надеялись, несмотря ни на что, что им удастся наконец схватить Филипа Джамека. Харвата всегда поражало, что такого рода операции правоохранительных органов происходят по всему миру ежедневно и что большинство людей понятия не имеют. Так много людей принимали цивилизацию как должное, не осознавая, что она была рождена и поддерживалась на острие меча. Кому-то нужно было держать этот меч и даже, при случае, размахивать им, чтобы помочь предотвратить хаос.


Вокруг ротонды располагался ряд богато украшенных полуприватных игровых залов с обязательными минимальными ставками в тысячу гонконгских долларов. К счастью, Уильям Ли занял место за одним из более дешевых столиков Пай Као на первом этаже. Харват и Ченг держались позади, насколько осмеливались. Несколько раз они теряли Ли из виду, когда он пробирался через переполненное казино. Отель Lisboa позиционировал себя как город в городе, и здесь, безусловно, было достаточно людей, чтобы подтвердить это утверждение. Казалось, никого не волновало, что снаружи бушует сильный тайфун. Все, что имело значение, - это азартные игры.


Харват и Ченг заняли позиции через несколько столиков от Ли и продолжили наблюдение. Харват начал задаваться вопросом, к чему приведет их веселая погоня дальше, когда Ченг нарушил молчание.


"Контакт", - тихо сказал он.


Мужчина средних лет в хорошо сшитом льняном костюме занял стул рядом с Ли. Светловолосая голова мужчины была склонена, когда он разыгрывал свои карты, но наметанному глазу было очевидно, что он и Ли разговаривали. Через несколько мгновений мужчина сунул руку под пиджак. Харват напрягся и рефлекторно потянулся за пистолетом, но затем расслабился, когда мужчина достал огромную золотую зажигалку и положил ее на стол перед ним. Их цель никогда не доставала сигарету.


Разговор между Ли и незнакомцем продолжался до тех пор, пока Ли не покрутил кольцо на левой руке, а затем дважды дернул за манжету рубашки. Сигнал!Он разговаривал с самим Джамеком.


Скот и Сэмми собрали свои фишки и приготовились встать из-за стола. В тот же момент Джамек протянул руку, положил украшенную кольцами ладонь на плечо Ли, а затем встал. Тело Ли напряглось, когда Джамек быстро отошел от стола. Несколько мгновений спустя у Ли начались конвульсии. Харвата и Ченга больше не волновало, что их заметят, и они побежали к столу, когда Ли упал вперед в жестоких судорогах.


У Ченга были немного длиннее ноги, но Харвату лучше удавалось расталкивать людей со своего пути, и он первым добрался до Уильяма Ли. Когда он перевернул его, он увидел, что его глаза закатились на затылок. Его руки были сжаты в крепкие кулаки, а напряженная спина выгнулась так высоко, что под ним можно было проехать на грузовике. Начала собираться небольшая группа перепуганных зрителей.


"Что, черт возьми, происходит?" Сказал Сэмми, когда подошел к ним.


"Он был накачан наркотиками или отравлен", - ответил Харват.


"С помощью чего?"


"Я не знаю. Нам нужно оказать ему помощь. Ты хватаешь его за руки, а я за ноги."


Ченг сделал, как велел Харват, но когда они были всего в нескольких футах от стола, он остановился.


"Что ты делаешь?" крикнул Харват.


"Зажигалка. Этот сукин сын оставил ту большую золотую зажигалку на столе. Возможно, нам удастся снять с него отпечатки."


Харват посмотрел на необычно большую зажигалку, лежащую на столе, и в мгновение ока его инстинкты взяли верх.


"Оставь это. Мы должны убираться отсюда ".


"Что?"


"Он оставил это там нарочно. Двигайся!" - заорал Харват.


С Ли между ними двое мужчин побежали к выходу. Секундой позже взрыв потряс стол позади них и послал огромный огненный шар, прокатившийся по казино, сбив троицу с ног. Задняя часть куртки Харвата была в огне, и он быстро сорвал ее, обнажив тактическую кобуру, прикрепленную к пояснице. Недавно появившийся пистолет только усилил панику и без того кричащих посетителей казино.


Харват проигнорировал их и наклонился, чтобы пощупать пульс Ли, когда заработала спринклерная система. Конвульсии прекратились, и глаза Ли больше не закатывались. Его мышцы расслабились, пульс нормализовался, а дыхание начало выравниваться. Что бы ему ни вкололи, это оказало чрезвычайно сильное, но недолговечное действие, создав идеальное отвлечение.


Когда Ченг убедился, что Ли выживет, он вытащил из-под пальто девятимиллиметровый пистолет Beretta и приказал ближайшему охраннику присматривать за его напарником и немедленно вызвать по рации медицинскую помощь. Затем Ченг сердито повернулся к Харвату: "Сначала мы найдем его, а потом убьем".


"Мы должны взять его живым, Сэмми", - сказал Харват, когда они встали и начали искать Джамека. Он знал, что Ченг понимает почему. Харват ввел его в курс дела перед началом миссии. Он объяснил, что, когда президента Ратледжа впервые похитили, началась операция по его возвращению. Это оказалось ловушкой. Вся команда, которую послали США, была убита. Харват знал, что Львы заключили контракт с ним, но он не знал, с кем. Бывший лидер "Львов" Герхард Майнер ожидал суда в Швейцарии, но отказался отвечать на какие-либо вопросы. Единственным оставшимся в живых членом организации был финансист Герхарда Майнера Филип Джамек, который только что пытался их убить. Харват был уверен, что этот человек что-то знал. Даже мельчайшая деталь могла бы помочь пролить свет на темную бездну, в которой работало американское разведывательное сообщество. Без Джамека никто бы никогда не узнал, кто стоял за засадой группы специальных операций, и Харват не мог этого допустить. Он дал этим падшим людям обещание.


Он посмотрел прямо на Ченга и ждал его ответа. Он не заметил этого раньше, но, по-видимому, рука Ченга была повреждена при взрыве.


"Что случилось с твоей рукой?"


"Это не моя рука, это мое плечо, и не беспокойся об этом. Если есть шанс свергнуть Джамека, не убивая его, я сначала попробую это, но если мне придется пойти на убийство, я не буду колебаться ".


"Ты вообще умеешь стрелять?" - спросил Харват.


"Я сказал, не беспокойся об этом. Итак, с чего, черт возьми, нам начать?" - спросил Ченг, когда они осторожно продвигались вперед. "Это место огромно. Сейчас он может быть где угодно."


На вопрос Ченга немедленно ответил звук стрельбы со стороны входа в казино.


Когда пара достигла входа, они заметили повсюду отверстия от пуль. Во что или в кого, черт возьми, стрелял этот парень?Витиеватые стеклянные двери казино были полностью разбиты, а на пороге лежал ковер из битого стекла. Ветер и дождь хлестали внутрь из-за свирепого шторма. Харвату пришлось поднять руку, чтобы защитить лицо от непогоды.


Он едва мог разглядеть небо снаружи. Это был жуткий пурпурно-черный цвет. Хотя отель не делал никаких объявлений, он знал, что шторм, должно быть, сейчас соответствует сигналу 9, что означает, что он пройдет близко, или, возможно, даже сигналу 10, который указывал, что тайфун нанесет прямой удар.


Пока он продолжал выглядывать наружу, его внимание привлекло движение фигуры под навесом. Это был Джамек, и он стоял к ним спиной. Харват подал знак Ченгу и крепче сжал свой "Глок", выпущенный SDU. Они прижались к стене здания и, борясь с ветром, подползли ближе.


В десяти метрах от него Ченг крикнул Джамеку, чтобы тот бросил оружие. Подумав, что, возможно, он не расслышал его из-за рева ветра, Ченг снова закричал. Раздалось что-то похожее на гром, но два хлопка прозвучали слишком близко друг к другу. Джамек развернулся, и оба, Харват и Ченг, приготовились стрелять. Джамек держал в руках пистолет-пулемет MP5K. В яростном вращении его рука странно дернулась над головой, и он разрядил магазин оружия в навес над головой. Прежде чем Скотт или Сэмми смогли открыть ответный огонь, мужчина упал лицом вниз на тротуар.


Сбитые с толку, они осторожно двинулись к Джамеку, держа оружие наготове. Когда они были достаточно близко, Ченг ногой отбросил пистолет-пулемет мужчины, и Скот перевернул его. Кровь лилась из больших пулевых ранений в его грудь и лоб. Осмотр Харвата был прерван звуком тяжелых шин, прокручивающихся по мокрому асфальту, когда большой серебристый седан Mercedes направился прямо к ним.


Водитель был одет полностью в черное и носил что-то вроде лыжной маски на лице. В это мгновение Скот видел только глаза водителя. Их цвет, даже сквозь стекло Мерседеса, не был похож ни на что, что он когда-либо видел. Они были серебристого оттенка, почти как ртуть, который граничил с черным. Харват был убежден, что это игра света, но его мгновенно потянуло к ним, в них. Он стряхнул с себя это чувство как раз вовремя, чтобы отвернуть от мчащейся машины, когда Сэмми Ченг открыл огонь. Его пули прошли мимо. Только двоим удалось добраться до своей цели, и даже тогда все, в что они попали, был багажник умчавшегося "Мерседеса".


"Кто, черт возьми, это был?" - прокричал Ченг, перекрикивая ветер, и с трудом опустил оружие.


"Похоже, мы не единственные, кто сегодня охотится на львов", - крикнул в ответ Скот.


"Давайте возьмем нашу машину и поедем за ним".


"У меня есть идея получше", - сказал Скот, жестом приглашая Сэмми следовать за ним.


Под навесом, в стороне, находился запертый на висячий замок ящик для ключей камердинера. Рукояткой пистолета Харват выбил висячий замок и сломал его одним ударом. Он быстро заглянул внутрь и схватил нужный ему ключ. В пятнадцати футах от нас стоял черный родстер Audi TT.


Харват открыл двери с помощью пульта дистанционного управления, и они с Ченгом запрыгнули внутрь.


"Хороший выбор", - сказал Сэм.


"Без шуток".


Харват бросился в погоню за "Мерседесом" и его таинственным убийцей. Он оказался на улице на пятой передаче еще до того, как Ченг успел пристегнуться. На дорогах не было абсолютно никаких машин. Люди уже были дома с опущенными штормовыми ставнями или разбили лагерь в одном из убежищ Макао от тайфунов.


Ветер был невероятно сильным, и это было все, что Харват мог сделать, чтобы не дать им выйти из-под контроля. Наконец, у холма Сан-Франциско они увидели "Мерседес". Харват переключил передачу на четвертую и нажал на педаль, переводя тахометр на красный. Ченг заменил израсходованный магазин новым.


Харват догонял Mercedes, когда из-за серии крутых поворотов он отстал.


"Он играет с нами", - сказал Ченг.


"Что ты имеешь в виду?"


"Я имею в виду, что наше грандиозное турне продолжается. Только сейчас вы сможете увидеть маршрут, по которому проходит Гран-при Макао ".


Харват весь день терпел неудачи и теперь был официально взбешен. Пришло время это прекратить.


"Есть какие-нибудь хорошие прямые в этой гонке, Сэмми?" он спросил.


"Сразу после рыбацкой излучины. Это скоро выйдет ".


"Отлично, когда мы доберемся до цели, я хочу, чтобы ты схватился за руль".


"Почему?"


"Потому что с твоим плечом ты ни хрена не сможешь стрелять, и у меня есть идея".


"Что бы ты ни собирался делать, я надеюсь, это сработает".


Харват вытащил из кармана своих брюк-карго очки Cyclone. Очки wraparound имели мягкие наглазники, которые, подобно защитным очкам, защищали глаза от ветра, мусора и даже воды на полной скорости.


"Теперь мы переходим к прямому пути", - сказал Ченг.


Харват переключил передачу на пониженную и снова выровнял тахометр. Он включил круиз-контроль и нажал кнопку автоматического открывания окна, одновременно надевая очки Cyclone и затягивая защитную ленту из пенопласта вокруг головы. Он отпустил руль и вылез из окна, пока не оказался сидящим на подоконнике.


Он держал лицо повернутым к ветру, что помогало удерживать очки прилипшими к лицу и не допускать попадания дождя в глаза. Пистолет "Глок" казался легким, как перышко, когда ветер угрожал вырвать его у него из рук. Собрав все свои силы, он сумел опереться на брезентовый верх родстера и направить его на мчащийся "Мерседес". Он прицелился и выпустил оглушительный залп огня. Заднее стекло "Мерседеса" разлетелось вдребезги, а левое заднее колесо взорвалось в водовороте визжащей черной резины. На мгновение Харвату показалось, что он смог разглядеть серебристо-черные глаза водителя в зеркале заднего вида, прежде чем "Мерседес" вышел из-под контроля.


Полностью промокший, Харват быстро скользнул обратно в Audi.


Водитель "Мерседеса" немного восстановил контроль и теперь мчался впереди них всего на трех шинах и ободе. Когда они подъехали к отелю Mandarin Oriental, "Мерседес" резко вильнул вправо, и Скот понял, что проехал полный круг.


"Теперь мы его поймали", - сказал Харват, нажимая на акселератор.


В этот самый момент водитель "Мерседеса" начал стрелять через открытое пространство, где раньше находилось заднее стекло "Мерседеса". Харват резко дернул руль Audi влево, когда огромные пули проделали дыры прямо в его капоте. Машину занесло в скользкой луже, и Скот увидел, как все происходит в замедленной съемке. Ни одно транспортное средство не смогло избежать своей участи. Когда Audi по своей неизбежной траектории свернула в сторону кучи строительных лесов и строительного оборудования, Mercedes врезался в ряд припаркованных автомобилей.


Audi сильно ударилась о бок Ченга, и все подушки безопасности сработали.


Врезавшись в ряд припаркованных машин, "Мерседес" подбросило высоко в воздух, и он с громким треском упал.


Как только он оправился от шока от столкновения, взгляд Харвата привлекло пулевое отверстие в лобовом стекле Audi. Еще до того, как он повернулся, чтобы посмотреть на Сэмми Ченга, он знал, что его друга ранили. Харват мог слышать звук булькающей крови, идущей из отверстия, которое пуля проделала в горле Ченга. Он пытался остановить поток, но это было бесполезно. Через несколько секунд Ченг перестал дышать и был мертв.


Разъяренный Харват выбрался из "Ауди" и, спотыкаясь, побрел через квартал туда, где лежал перевернутый и горящий "Мерседес". Он подошел к машине сзади, пытаясь поправить свой "Глок". Он начал давить на спусковой крючок, когда приблизился к двери со стороны водителя. Одним плавным движением, которое противоречило потрепанному состоянию его тела, он выбросил пистолет в окно, ища водителя машины. "Мерседес" был пуст. Харват осматривал улицу, думая, что, возможно, водителя выбросило прочь. Не было ничего. Абсолютно никаких признаков. Смертоносный убийца с серебряными глазами исчез в шторме.


ГЛАВА 5


Япрошла неделя после разгрома в Макао, а Харват все еще не мог избавиться от чувства неудачи. Он приехал в Швейцарию после смерти Ченга, чтобы зализать раны и быть с Клаудией, но все обернулось не так, как он надеялся.


Харват перевернулся и почувствовал пустое место рядом с собой. Было холодно. Клаудия уже давно ушла в свой офис. Хотя он не был сентиментальным типом, его беспокоило, что она перестала делать так много вещей в последнее время. Она перестала целовать его на прощание по утрам, перестала оставлять для него чашку кофе, перестала оставлять записки в своей ванной и, что хуже всего, она перестала доверять ему.


Когда Харват вернулся из Гонконга и Макао, он рассчитывал провести несколько дней с Клаудией на ферме ее родителей в Гриндельвальде, прежде чем начнется суд над Герхардом Майнером. Вместо этого Клаудия "решила", что ей нужно потратить больше времени на подготовку дела, и Скотт был предоставлен в Берне самому себе.


Он знал, почему она это делала. Неважно, сколько раз он отвечал на ее вопросы, которые начались в ту минуту, когда она встретила его в аэропорту Цюриха, она просто отказывалась ему верить. Клаудии не нравилось оставаться в стороне, как и Харвату, если уж на то пошло, но вопросы национальной безопасности нельзя было делить, даже если два человека делили другие вещи, например, одну постель.


Хотя Харват не мог сказать, где он был, и отказался позволить Клаудии взглянуть на его паспорт, она знала, что он был в Азии. Она также знала, что он каким-то образом причастен к убийству Филипа Джамека. Джамек был бы полезен в ее предстоящем судебном преследовании Майнера, но теперь он был никому не нужен.


Харвату было больно видеть, как между ним и Клаудией развивается раскол, но он не мог сказать ей правду, не всю правду. Он пытался заверить ее, что не имеет никакого отношения к убийству Джамека. Это было правдой. Кто-то еще хотел смерти Джамека, но почему? Китайцы не стали бы наносить по нему удар. Это не имело бы никакого смысла. Возможно, Джамек обманул кого-то в одной из своих сделок с оружием, и убийство было расплатой. Или, может быть, это было что-то совсем другое. Все, что Харват действительно знал, это то, что глаза убийцы все еще преследовали его.


Был ли он в Азии, в частности, в Макао, во время убийства Джамека, было засекречено, и он не мог это обсуждать. Клаудии просто пришлось бы с этим смириться. И она это сделала.


Она справилась с этим, погрузившись в свою работу. После того, как она помогла Скотту спасти президента и арестовать Герхарда Майнера, ее повысили. Теперь она была полноправным прокурором, ее мечта сбылась, и была частью команды, которая собиралась сделать так, чтобы Герхард Майнер никогда больше не ходил по улицам свободным человеком.


Сделав шаг, который ошеломил остальной мир, Швейцария решительно отказалась экстрадировать Майнера, чтобы он предстал перед судом в Соединенных Штатах. Швейцарцы заверили американцев, что они позаботятся о том, чтобы правосудие восторжествовало, но что Майнер не будет приговорен к смерти за свои преступления. Если его признают виновным, что, по заверениям правительства Швейцарии, должно было произойти в Соединенных Штатах, он проведет остаток своей жизни за решеткой.


С повышением требований, предъявляемых к Клаудии в связи с ее повышением, Скотту стало очевидно, что их надежды на нормальные отношения тают. Харват находился в специальном отпуске, предоставленном президентом, но в какой-то момент он должен был вернуться домой и занять свою новую должность директора по операциям секретной службы Белого дома. Как только это произойдет, для них будет практически невозможно видеть друг друга. В обеих их профессиях требования карьеры были на первом месте, а личная жизнь - на втором. Каждый из них слишком усердно работал, чтобы попасть туда, где они были, чтобы бросить все это и переехать в другую страну просто по любви.


Хотя Харват отказался отвечать на многие вопросы Клаудии, не проходило и дня, чтобы он не просил о доступе к Герхарду Майнеру. Швейцарцы чувствовали, что они полностью сотрудничали и уже предоставили беспрецедентный доступ к Miner. Группы следователей как из ФБР, так и из ЦРУ, а также множество американских дипломатов уже прошли парадом через объект строгого режима в пятнадцати километрах к северо-востоку от Берна, где содержался Майнер. По их мнению, один агент секретной службы, даже такой сообразительный, каким швейцарцы считали Скотта Харвата, не мог ничего изменить. Майнер сказал американцам все, что собирался сказать. Более того, Майнер сказал швейцарцу, что он станет крайне несговорчивым, если его правительство позволит агенту Харвату находиться где-либо рядом с ним. Он даже угрожал собственным судебным процессом. Во время спасения президента Харват избил Майнера почти до смерти. Майнер все еще страдал от многих травм, включая не только один из самых тяжелых случаев артрита, который когда-либо видели швейцарские тюремные врачи, но и обширное повреждение нервов по всему лицу, вызванное тем, что Харват раздробил ему челюсть в семи местах. Нет, швейцарцы не собирались подпускать Скотта Харвата даже близко к Герхарду Майнеру. Даже прямое обращение президента США, самого Джека Ратледжа, не смогло тронуть швейцарцев.


Если бы Клаудия захотела, она могла бы получить доступ к Скотту, но поскольку он не сотрудничал с ней, она не собиралась сотрудничать с ним. Ясно и незамысловато.


Эта мысль все еще не выходила у него из головы, когда зазвонил телефон.


"Резиденция Мюллера", - сказал он, отвечая на беспроводной звонок Клаудии.


"Скотт, это я", - ответила Клаудия.


"Привет".


"Привет".


Последовало неловкое молчание.


"Послушай, я хочу сказать тебе, что мне жаль".


"Прости за что?" - спросил он.


"Дела у нас шли не очень хорошо".


"Мне тоже жаль".


"Ты знаешь, что ты мне очень небезразличен".


"Я знаю".


"Это просто ... я не уверен, что это сработает".


Даже при том, что он знал, о чем она говорила, он все равно должен был спросить: "Ты не знаешь, что из этого получится?"


"Мы. Отношения. Мы прошли через что-то очень сложное и очень опасное. Это свело нас вместе очень быстро, возможно, даже слишком быстро, но наши жизни очень разные. У тебя есть свое в Вашингтоне, а у меня есть свое здесь, в Берне ". Затем последовало страшное: "Мы все еще можем быть друзьями, правда?"


Скот проигнорировал вопрос и сказал: "Клаудия, почему ты говоришь мне это сейчас, по телефону?"


Она молчала.


"Клаудия? Ты все еще там?"


"Да, извините, я отвлекся. Сейчас здесь очень оживленно."


"Ты все еще не ответил на мой вопрос".


"Это было перенесено".


"Продвинулись"? О чем ты говоришь?"


"Дело шахтера. Его адвокаты обратились к судье с ходатайством, которое, как мы думали, мы могли отклонить. Мы потерпели неудачу. Сегодня утром состоится предварительное слушание, и Майнер будет присутствовать. С приближением судебного процесса мне предстоит проделать большую работу. Я собираюсь задержаться допоздна, и я просто думаю, может быть, нам стоит прекратить все это между нами сейчас ".


Харват, обычно никогда не стесняющийся в выражениях и не дающий резких отповедей, впервые в жизни промолчал.


"Скотт, ты в порядке?" - спросила Клаудия.


"Как давно ты знаешь об этом?"


"О слушании? Я знал об этом пару дней."


"На что похожа ваша служба безопасности? Что у вас есть на месте?"


"Не волнуйтесь, агент Харват, американцы не единственные, кто знает, как перевезти заключенного и обеспечить безопасность в зале суда".


"Клаудия, из того, что ты рассказала мне об этом персонаже Джамеке в Макао -"


"Скотт, у меня нет на это времени, и я не хочу слушать, как ты лжешь мне о том, что произошло в Макао. Я знаю, что ты был там. Когда ты не смог вытянуть из Майнера то, что хотел, ты отправился на поиски Джамека, надеясь, что он сможет тебе что-нибудь рассказать."


"Клаудия, я же говорил тебе. Я не имею никакого отношения к убийству Джамека ".


"Да, вы действительно так сказали, но вы не отрицали, что знали об этом, и вы также не отрицали, что были в Макао, когда это произошло".


"Ты знаешь, я не могу сказать тебе, где я был или что я делал".


"Я знаю, но это все еще причиняет боль. Ты важен для меня. Ты это знаешь."


"Тогда пригласи меня на встречу с Майнером. Мне нужно с ним поговорить. Я обещаю вам, что не подниму на него руку ".


"Я хотел бы помочь тебе. Более того, я хотел бы тебе верить, но я не могу, ни о Макао, ни о Майнере, ни о чем другом. Просто будет лучше, если мы покончим с этим, хорошо? Пожалуйста, не усложняй это больше, чем это должно быть ".


"Ладно, Клаудия, ты права. У тебя здесь своя жизнь, а у меня своя, в Вашингтоне, Как бы нам этого ни хотелось, ничего не получится. Но не сделаешь ли ты для меня одну последнюю вещь?"


"Скотт, я сказал тебе, что не могу предоставить тебе доступ к Miner".


"Нет, забудь об этом. Как вы перевозите Майнера?"


"Я не могу вам этого сказать. Не по телефону."


"Тогда скажи мне вот что. Будете ли вы частью команды, которая доставит его в здание суда?"


"Конечно".


"Тогда я хочу поехать вместе с тобой".


"Ты хочешь чего? Это смешно. Кроме того, я говорил тебе, что не верю, что ты окажешься где-то рядом с Майнером."


"Клаудия, дело не в нем. Мне все равно, кто у вас занимается охраной; они не могут знать и половины того, чем я занимаюсь. Можете назвать меня высокомерным, но когда дело доходит до таких вещей, никто не делает это лучше, чем Секретная служба США. Воспринимайте это как бесплатную консультацию по вопросам безопасности. Есть много стран, которые платят большие деньги за такого рода обзоры ".


"Я не думаю, что это хорошая идея".


"Я просто хочу знать, что ваш маршрут и зал суда безопасны. Вот и все. Даю вам слово. Я обещаю. Майнер даже не узнает, что я там. Я делаю это из-за беспокойства за тебя ".


"Для меня? Почему?"


"Потому что кто-то хотел смерти Филипа Джамека. Я убежден, что это были не китайцы. Они собирались убить его, все верно, но перед этим ему было бы предоставлено хотя бы какое-то подобие суда. Кто-то другой хотел смерти Джамека, и это может иметь отношение к Майнеру, а может и не иметь, но, по крайней мере, я могу пойти домой, зная, что ты в безопасности ".


"Ладно, шотландец, ты победил. Я вызову такси, чтобы отвезти тебя в офис. Я просто надеюсь, что это не ошибка ".


ГЛАВА 6


Aчас сорок пять минут спустя Харват сидел на пассажирском сиденье "Фольксвагена" Клаудии, когда они выезжали из Берна в короткую поездку в тюрьму. Конвой состоял из восьми автомобилей. Впереди двигались два полицейских мотоцикла, за ними две полицейские машины, транспортный фургон, еще две полицейские машины с маркировкой и, наконец, машина Клаудии, замыкающая шествие.


Даже в такой стране, как Швейцария, где жители гордились своей одержимостью организацией, все могло пойти не так. Берн постоянно страдал от пробок, и сегодняшний день не стал исключением. Харвату не нравилось находиться в последней машине конвоя, и он неоднократно просил Клаудию переводить диалог с ведущими машинами, которые ездили туда-сюда по ее рации. Клаудиа заверила его, что это не более чем обычное бернское дорожное движение и что полиция на мотоциклах жалуется, что люди недостаточно быстро реагируют на их сирены. Справедливости ради надо сказать, что жителям Берна было нелегко "вскочить", услышав полицейскую сирену, особенно когда вы застряли в пробке на узкой средневековой улице с односторонним движением, с припаркованными по обе стороны машинами.


"Мы уже близко", - сказала Клаудия, которая затем быстро заговорила на швейцарском немецком в свою рацию, прежде чем отделиться от конвоя.


"Что ты делаешь?" - спросил Харват, который немедленно выпрямился на своем месте, когда Клаудия нарушила строй.


"Здание суда находится чуть дальше. Пресса пронюхала, что "Майнер" выходит сегодня, и они выходят в полном составе. Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел, как ты идешь впереди, поэтому я поведу тебя другим путем. Ты все еще хочешь осмотреть зал суда, не так ли?"


"Конечно, знаю, но как пресса пронюхала о переносе судебного разбирательства на сегодняшний день?"


"Как они узнают обо всем в Америке? Люди болтают."


"Тебя это не беспокоит?"


"Конечно, это так, но пресса такова. Они платят всем и имеют источники повсюду, но что я могу с этим поделать? Послушайте, включая персонал в этом фургоне, Герхарда Майнера охраняют более двадцати пяти самых подлых и хорошо вооруженных сотрудников полиции и швейцарских вооруженных сил. Заметили вы это или нет, за нами следил военный вертолет все то время, пока Майнер находился за стенами тюрьмы."


Шотландец заметил вертолет. Он был впечатлен тем, что Клаудия продумала все так далеко вперед, но он все еще был обеспокоен.


"Есть дополнительные люди, размещенные в самом зале суда, по всему зданию и даже в штатском снаружи среди представителей прессы. Итак, агент Харват, как бы вы оценили мою безопасность?"


"До сих пор я должен был бы сказать, что вы были довольно тщательны -"


"Потребовалась бы целая армия, чтобы добраться до Майнера".


Скот знала, что была неправа. Было опасно полагать, что ты был полностью подготовлен. Если один человек был полон решимости причинить вред любой ценой, на самом деле никакая организация ничего не могла сделать, чтобы остановить его или ее. В этом страхе Секретная служба жила двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Скот собирался поделиться этим с Клаудией, когда ее рация ожила от неистовых криков из одной из головных машин.


"Что происходит?" - Спросил Скотт.


"Какой-то несчастный случай", - ответила она.


"Несчастный случай? Что за несчастный случай?"


Клаудия уже нажала на тормоза и на полной скорости возвращалась назад к тому месту, где она отделилась от колонны. "Я не знаю. Оба водителя мотоциклов убиты. Я не могу одновременно включать радио и ехать задним ходом ".


Харват собирался предложить им поменяться местами, когда мощный взрыв разорвал теплый утренний воздух. Клубящийся огненный шар был виден над зданиями справа от них. Радиовызовы становились все интенсивнее и дополняли звуки хаоса по всей округе. Харват мог отчетливо различить громыханье тяжелого вертолета, приближающегося сверху.


Харват выхватил руль у Клаудии и резко вывернул его влево, одновременно нажимая на аварийный тормоз "Фольксвагена". Машина развернулась на 180 градусов, задев бока трех припаркованных машин. Клаудия была слишком поражена поступком Харвата, чтобы говорить. По крайней мере, теперь они продвигались вперед и могли выиграть больше времени. Скотт мог бы извиниться позже. "Наступи на это", - сказал он.


Когда они завернули за угол и пошли обратно по улице, где оставили конвой, все выглядело так, как будто они въехали в зону боевых действий. По меньшей мере пятнадцать машин неуправляемо горели. Повсюду были разбросаны стекло и пылающие обломки, несколько магазинов и близлежащих зданий также были охвачены пламенем.


Клаудия подъехала как можно ближе, а затем они с Харватом выскочили из машины и бросились бежать. Сразу стало очевидно, что это не было случайностью. Очень большое взрывное устройство было приведено в действие как раз в тот момент, когда проезжал кортеж. Харват увидел, как Клаудия достает оружие.


"Как насчет меня?" он спросил.


Не сбавляя шага, Клаудия сунула руку под блейзер, достала короткий "Вальтер Р38К" и бросила его Харвату. Она прижала рацию ко рту и начала выкрикивать приказы.


Когда она, наконец, набрала воздуха, она повернулась к Харвату и сказала: "Один из мужчин в штатском сказал, что, по его мнению, мотоциклы были выведены из строя снайпером. Когда они спустились, конвой остановился, и именно тогда произошел взрыв. Мой вертолет прочесывает местность, а городская полиция устанавливает блокпосты на дорогах."


В конце концов, огонь помешал им подойти ближе, и Скот стоял рядом, пока Клаудия пыталась координировать коллективные усилия полиции и военнослужащих по рации. Когда бригады скорой помощи прибыли на место происшествия, им потребовалось более трех часов, чтобы взять пожары под контроль. Прошло еще четыре часа, прежде чем техники собрали какие-либо доказательства.


Взрывным устройством была заминированная машина. Судя по марке и модели автомобиля, жители сказали, что, по их мнению, он был припаркован на улице по меньшей мере два дня, но никто не был уверен, и они не могли дать описание того, кто был за рулем. У полиции был только один свидетель, но они сразу же сбросили ее со счетов. Она была старой цыганкой, которая бродила по окрестностям, ковыряясь в мусорных баках палкой, и считалась совершенно сумасшедшей. Она сказала, что видела водителя, и, когда ее попросили описать его, просто ответила, что это был никто иной, как сатана. Дьявол смотрел на нее глазами, которые могли менять цвет - от серебристого до черного, как луна, превращающаяся в сланцевый.


Стоя рядом, Харват мог достаточно разобрать немецкий с сильным акцентом женщины, а также ее жесты, чтобы понять, о чем она говорила. Его подозрения оказались верными. Тот же человек, который убил Филипа Джамека, хотел смерти Герхарда Майнера. Львы что-то знали, и кто-то хотел убедиться, что они будут хранить молчание - постоянно.


Харват пытался соединить разрозненные точки в своем сознании, когда Клаудия подошла и заговорила с ним. "Выше по улице есть кое-что, на что я бы хотел, чтобы вы взглянули".


"Что?" - спросил он.


Она не ответила. Она пошла, и Скотт последовал за ней.


Харват не верил в совпадения. На самом деле, отказ от совпадений был тем, как вы оставались в живых в его профессии. Их просто-напросто не существовало. Именно это сделало нападение на конвой еще более тревожным. Две его лучшие зацепки теперь были мертвы. Каковы были шансы, что Джамек и Майнер были преднамеренно убиты до того, как они смогли рассказать Харвату или кому-либо еще, если уж на то пошло, что они знали о той роковой ночи, когда была ликвидирована команда Spec Ops?


Клаудия завела его в узкий многоквартирный дом и подняла на несколько лестничных пролетов. В типично европейской манере здесь не было лифта, и им пришлось подниматься на нем всю дорогу.


На верхней площадке она указала на открытую дверь квартиры, где внутри была занята работой команда криминалистов. Клаудия коротко переговорила с ведущим следователем, а затем перевела для Скотта.


"По словам домовладелицы, жильца этой квартиры на прошлой неделе не было в городе в отпуске. На двери видны следы взлома, но, похоже, ничего не было взято."


"И что?"


"И подожди, пока не увидишь, что в спальне".


Клаудия провела Харвата мимо фотографов и мужчин, снимающих отпечатки пальцев. В спальне на кровати, рядом с оконным стеклом, которое было удалено хирургическим путем, лежала длинная черная винтовка.


"Ты узнаешь это?" - спросила Клаудия.


"Это похоже на снайперскую винтовку Барретта пятидесятого калибра. Одно из лучших, что можно купить за деньги ".


"Очень хорошо. Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное раньше?" - спросила Клаудия, извлекая патрон из пятизарядного съемного магазина. "С них уже сняли отпечатки пальцев. На них ничего нет ".


Харват взял снаряд длиной почти шесть дюймов и поднес его к свету, проникающему через окно. "Это пуля Барнса".


"Вы можете определить производителя, просто взглянув на него?"


"Больше ничего подобного нет. Это имеет очень отчетливую форму. ВМС США разработали его для использования снайперами "Морских котиков" во время войны в Персидском заливе. Эта пуля установила мировой рекорд на дистанции в тысячу метров, и "Морские котики" даже сообщили о подтвержденных убийствах с ее помощью на высоте более двух тысяч."


"Таким образом, уничтожить мотоциклистов сопровождения выстрелами в голову с расстояния в четыреста метров было бы легко".


"Я бы не сказал, что это легко. Я предполагаю, что стрелок использовал прикрепленные сошки для дополнительной устойчивости и, очевидно, был осторожен с выбором боеприпасов. Если вы посмотрите сюда, то увидите, что он также использовал первоклассный оптический прицел Leupold с оптическим фильтром для уменьшения солнечных бликов ".


"Как насчет лазерного дальномера?"


"Ваши люди нашли что-нибудь в квартире?"


"Нет, просто кажется, что это было бы полезно для такого кадра".


"Возможно, но, по правде говоря, с дальномером или без, с кем бы мы ни имели дело, это невероятно опытный стрелок, который действительно знает свое снаряжение".


"Кто хотел бы убить Майнера?" - Спросила Клаудия, забирая у Харвата пулю пятидесяти калибров.


"С чего ты хочешь, чтобы я начал, и сколько времени у тебя есть?" Его группа совершила множество убийств по найму, прежде чем похитить президента Ратледжа."


"Я знаю, но всем было известно, что мы собирались запереть его и выбросить ключ. Суд над ним был не более чем формальностью. По сути, с ним было покончено на всю жизнь. Зачем идти на все эти неприятности?"


"Может быть, кто-то подумал, что тюрьма слишком хороша для него", - предположил Скот.


"Возможно. Но кто-то также приложил немало усилий в Макао, чтобы убить Джамека. Кто-то хотел убедиться, что и Майнер, и Джамек определенно мертвы. Почему? Это не имеет смысла ".


Возможно, это не имело смысла для Клаудии, но в голове Харвата начала формироваться картина.


В то время как Клаудия вернулась к проведению своего расследования, Харват планировал покинуть Швейцарию. То, куда он направлялся дальше, было одним из последних мест, которые, как он думал, он когда-либо увидит снова.


ГЛАВА 7


Tтри дня спустя, когда его рейс авиакомпании Lufthansa развернулся, чтобы совершить последнюю посадку в израильском аэропорту Бен-Гурион, Харват закрыл глаза и попытался перестать думать о Клаудии. Он сказал себе, что был сумасшедшим, полагая, что прочные отношения были в пределах его досягаемости.


При его роде работы он не мог слишком привязываться к чему-либо или к кому-либо. Это была аксиома, по которой он жил больше лет, чем хотел помнить. Он должен был знать с самого начала, что у него не может быть будущего с ней. Клаудия тоже знала лучше, но они позволили себе влюбиться друг в друга глубоко и быстро. Это было так, как если бы они с самого начала знали, что конец близок, и поэтому пытались вложить в него как можно больше страсти. Харват думал, что этот опыт должен был оставить у него приятное чувство, какое-то пресыщение, но этого не произошло.


Когда Харват ступил на тротуар перед залом прилета Бен-Гуриона, горячий вечерний ветер обдал его лицо, как дуновение фена. Обычно высокий уровень безопасности израильских солдат и полиции в аэропорту теперь был экспоненциально выше, поскольку Израиль продолжал сталкиваться с волнами репрессий за нападение "Руки Божьей" в Медине. Напряжение в воздухе было ощутимым.


Снова в песочнице, сказал себе Харват. "Песочница" - так ласково называли Ближний Восток оперативники американской разведки и сотрудники специальных операций. Во время своего пребывания в SEAL Six, ныне известной как Dev Group, Харват участвовал во многих белых и черных операциях в песочнице. Хотя он наслаждался приливом адреналина, который давали его задания, он ни капельки не скучал по Ближнему Востоку. Всегда было слишком жарко или слишком холодно, и песок попадал повсюду, какие бы меры предосторожности вы ни принимали. Тем не менее, Скотт тосковал по своим боевикам. Не то чтобы в том, что меня назначили охранять президента Соединенных Штатов, не было своих моментов. Это сработало, но как только вы играли в нападении, было почти невозможно перейти к защите. Либо ты отдаешь это им, либо сидишь сложа руки и ждешь, пока они принесут это тебе. Харват не был создан для того, чтобы сидеть сложа руки и ждать.


Хотя ему не особенно нравилась песочница, часть его чувствовала, что это стоило бы жары, холода и даже песка, просто чтобы вернуться в наступление. Ему пришлось посмеяться над собой. Что он делал прямо сейчас? Он перешел в наступление. Это было то, чем он любил заниматься. Он был создан для этого - охотиться, а при необходимости даже убивать.


Странным, окольным путем Харват нашел работу своей мечты, хотя и не знал, как долго это продлится. Даже у президента был бы предел его щедрости. Но на данный момент Харват получал приличную зарплату в секретной службе, чтобы использовать свои навыки проведения специальных операций. И в довершение всего, там был поворот. На этот раз он был в ответе за себя. Не было никакой командной структуры, указывающей ему, где быть и что делать. Конечно, от него ожидали отчета, и он сделал это из посольств США в Гонконге и Берне, но в остальном он был предоставлен сам себе. Ему был дан карт-бланш, и на то были веские причины. Президент и самые близкие к нему люди знали, что агент Скот Харват выполнил свою миссию, чего бы это ни стоило. Для него не было другого выбора, кроме полного успеха.


Он сел в одно из маршрутных такси, известных израильтянам как шерут, которые всегда стояли в очереди у аэропорта. Когда он был заполнен, он отъехал от обочины и начал двадцативосьмимильную поездку в Иерусалим. Фургоны действовали по фиксированному маршруту. Не было никаких установленных остановок; пассажиры просто указывали водителю, когда они хотят выйти. Хотя фургону потребовалось бы больше времени, чтобы добраться до отеля, чем обычному такси, Харват предпочел анонимность шерута и возможность, которую он предоставлял, незаметно заново окунуться в израильскую культуру.


Полтора часа спустя Харват спустился с шерута на Наблус-роуд в самом сердце древнего города Иерусалим. Запахи и звуки постоянно проникали через открытые окна фургона, но только когда он вышел наружу, многие воспоминания нахлынули на него. В Иерусалиме была особая аура, некая магия, приправленная ароматом вездесущей опасности. Иерусалим из его прошлого, который он знал во времена службы в "ПЕЧАТИ", теперь притягивал его обратно, чтобы он стал частью его настоящего. Внезапно его охватило дурное предчувствие. Это было то же самое чувство, которое он испытал однажды ночью много месяцев назад в ситуационной комнате Белого дома, когда наблюдал за ходом операции "Быстрое возвращение" на плоских мониторах по всей комнате. Это чувство усилилось по мере того, как он наблюдал, как солдаты приближаются к своей цели. Несколько мгновений спустя он увидел засаду и убийство всей команды и всех, кроме одного из агентов поддержки, которые были агентами израильской разведки. Единственный выживший после обреченной миссии сразу после этого исчез из поля зрения. Ходили даже слухи, что он умер, но интеллект Харвата заставил его поверить в обратное. Именно с этим человеком он приехал сюда, в Израиль, чтобы встретиться и, надеюсь, использовать в своих интересах.


Харват взял свою сумку и уставился на фасад отеля "Старый Иерусалим". Общепринятая точка зрения заставила бы поверить, что в такой раздираемой войной стране, как Израиль, самые безопасные отели большего размера в западном стиле, но Харват знал по-другому. Если бы имели место какие-либо локальные террористические акты, они были бы осуществлены палестинцами против основных израильских или западных целей. Никто не стал бы тратить время на такой маленький отель, как этот, особенно с такими сильными арабскими связями. Таковы были тактические соображения Харвата; его личные причины были иными.


Отель Jerusalem был идеально расположен менее чем в ста метрах от Дамасских ворот и Старого города. Он находился в старом арабском особняке из толстостенного кремового известняка, украшенного арабской штукатуркой. Четырнадцать номеров были обставлены мебелью в арабесковом стиле, а традиционная архитектура включала арочные окна, высокие потолки, полы из каменных плит и даже уединенный виноградный сад. Единственное, что было лучше цены - менее ста долларов за ночь, - это то, что та же семья управляла отелем с 1960-х годов, и ни лучшего, ни дружелюбнее обслуживания нельзя было найти нигде в Иерусалиме.


Распаковав свои сумки, Харват спустился вниз и поймал такси, назвав водителю адрес одного из своих любимых ресторанов, Le Tsriff, на Хорканос-стрит, 5. Водитель был разговорчивым человеком, который сразу спросил Харвата, откуда он. Харват дал свой стандартный, не представляющий угрозы ответ "Канада" и вел светскую беседу с мужчиной, пока они не добрались до ресторана.


Место было именно таким, каким он его запомнил. Хотя обстановка оставляла желать лучшего, он был здесь, чтобы поесть, а не снимать фото для Architectural Digest.Его провели к столику в необычной обеденной зоне на открытом воздухе, где он насладился превосходной едой.


После ужина Харват решил прогуляться. Он давно научился находить спокойные моменты там, где мог их найти. Кто знал, что принесет завтрашний день?


Он пытался игнорировать усиленную охрану Иерусалима и вместо этого сосредоточился на истории города, следуя по Яффской дороге и войдя в Старый город через Яффские ворота. Он бродил по Армянскому кварталу, мимо христианского собора Святого Иакова и в Еврейский квартал, пока не обнаружил, что стоит на площади вдоль Западной стены. Хотя была поздняя ночь, люди все еще раскладывали свои листки бумаги со своими пожеланиями Богу по местам в стене. Скот подумал о Клаудии и попытался напомнить себе, что все произошло к лучшему. Несмотря на это, он все равно написал что-то на маленьком клочке бумаги и поместил его между двумя древними, выветрившимися камнями.


У арки Ecce Homo он обернулся, чтобы полюбоваться ярко освещенным куполом Скалы. Вся Храмовая гора с ее куполом скалы, Куполом Цепи, мечетью аль-Акса и Музеем исламского искусства была центром мусульманской веры в Иерусалиме. Это также стало самым горячо оспариваемым объектом недвижимости в арабо-израильском конфликте - признанным священной землей обеими сторонами.


Тот факт, что три величайшие религии мира могли объединить три своих самых святых места на крошечном пространстве Старого города Иерусалима, и все же их последователям так трудно ладить друг с другом, всегда приводил Харвата в замешательство. Предполагалось, что религии олицетворяют терпимость. Но, как и все остальное в жизни, Харват узнал, ошибочной была не обязательно философия, а скорее люди, которые пытались ее интерпретировать.


От Дамасских ворот до отеля "Иерусалим" было недалеко пешком. Изучающий историю и сам воин, Харват размышлял обо всех разрушениях и смертях, которые были посеяны во имя религии. Он сомневался, что Бог поддерживает что-либо из этого. Парень из "Дельта Форс", которого Скотт когда-то знал, сформулировал это лучше всего. Мужчина был воспитан протестантом и женился на ирландской католичке. Во время обязательного брачного консультирования в Кане священник спросил подающего надежды жениха, как, по его мнению, сложится их брак, учитывая их разное религиозное происхождение. Оперативник "Дельта Форс" быстро отреагировал: "По правде говоря, отец, я не думаю, что у Бога есть любимая футбольная команда или любимая религия".


По мнению Харвата, его друг довольно хорошо подытожил это, и в придачу добавил немного юмора. Священника, однако, это не позабавило. Он был из Нотр-Дама.


Размышления об этой истории обычно вызывали у Скотта улыбку, но не сегодня. Над городом повисла зловещая атмосфера, как будто что-то злое собиралось заявить о себе.


ГЛАВА 8


Wхотя Купол скалы мог быть жемчужиной иерусалимской короны, расположенная рядом мечеть аль-Акса была главным местом исламского поклонения в городе. Говорили, что именно с этого момента пророк Мухаммед вознесся на небеса. Именно отсюда взяли свое название "Бригады мучеников Аль-Аксы", печально известная палестинская группировка, которая долгое время досаждала Израилю бесчисленными взрывами террористов-смертников и другими смертоносными террористическими атаками. Пятничная молитвенная служба в Аль-Аксе в полдень всегда собирала огромные толпы набожных мусульман.


Большая часть фасада мечети, а также фасадов нескольких других зданий на Храмовой горе подвергались столь необходимому ремонту и были покрыты строительными лесами. Строительные леса были покрыты тканевыми изображениями в натуральную величину того, как будет выглядеть каждое здание после завершения строительства. Когда потрескавшаяся и пыльная земля Храмовой горы спеклась под палящим летним солнцем, единственным намеком на ветерок было случайное колыхание одного из сложных архитектурных изображений.


Когда молитвы были закончены, верующие послушно проследовали по длинному коридору аль-Аксы к выходу. Хотя многие с удовольствием задержались бы в прохладе мечети, был всего лишь полдень пятницы, и нужно было выполнить важные поручения и работу.


Тысячи людей вышли на улицу и начали пробиваться к многочисленным древним воротам, которые вели с Храмовой горы обратно в Старый город Иерусалима. Те, у кого не было неотложных дел, остановились у святого фонтана Аль-Кас и поболтали.


Когда последние верующие вышли на поросшую редкими деревьями площадку снаружи, из-за тканевого фасада строительных лесов мечети вырвалась очередь из пулемета. В одно мгновение площадь была охвачена бурей паники, поскольку тела были распилены пополам крупнокалиберными пулями. Когда-то выжженная, бледная земля быстро стала алой от рек крови. Когда обезумевшая толпа бежала от входа в мечеть к тому, что, как они надеялись, будет безопасным, еще один поток свинцового огня вырвался из лесов соседнего Купола обучения. Верующие мусульмане, а также толпы туристов бежали, спасая свои жизни. Религиозный протокол, предписывающий немусульманам пользоваться только двумя из множества ворот, ведущих с Храмовой горы, был практически забыт. Единственное, о чем одинаково думали евреи, христиане и мусульмане, - это выбраться живыми.


Хотя силы безопасности были на месте происшествия, ничего нельзя было сделать, чтобы остановить бойню. Пулеметы прогрызли толпу и окружающие здания менее чем за две минуты. Как только их запас боеприпасов иссяк, пушки замолчали.


Внезапно с вершины лесов, прикрывающих Грамматический колледж, донесся смертельный удар . . . . удар . . . . удар трех выпущенных минометных снарядов. Снаряды зависли в воздухе, как идеальные плоскодонки из НФЛ, а затем с визгом полетели обратно к земле. Первые две попали в цель с сокрушительной точностью, и взрывы проделали зияющие дыры в позолоченном куполе Скалы, оборвав жизни тридцати двух человек внутри. Третий снаряд попал в густонаселенную часть мусульманского квартала, к северу от Храмовой горы, убив еще десятки человек. Это был худший теракт в истории Иерусалима.


ГЛАВА 9


Bв отеле "Иерусалим" Скотт Харват сидел снаружи в ресторане Sunny garden patio отеля и читал "Интернэшнл Геральд трибюн", когда началась пулеметная очередь. Даже на таком расстоянии он мог сказать, что это было из крупнокалиберного оружия, и это продолжалось намного дольше, чем большинство подобных инцидентов. Иерусалим обычно не был местом длительных перестрелок. Они были зарезервированы для оккупированных территорий, но даже они проводились очередями, а не непрерывным потоком огня.


Затем раздались взрывы от минометного обстрела - третий и последний взрыв прозвучал слишком близко к отелю, по мнению Харвата. Вот и вся его теория о безопасности в отеле, принадлежащем меньшинству и управляемом им. Внезапно воздух наполнился отчаянным воем сирен, мчащихся к месту происшествия. Харвату захотелось провести расследование, но затем он передумал. Ему нужно было оставаться на месте и ждать человека, который, как он надеялся, вступит с ним в контакт.


Перед отъездом из Швейцарии Харват провел дни, делая телефонные звонки и отправляя бесчисленное количество электронных писем, пытаясь разыскать человека по имени Ари Шон. Он был одним из ведущих агентов Моссада и частью израильского контингента, назначенного для операции "Быстрое возвращение". Вскоре после миссии израильтяне заявили, что он умер, но Харват считал иначе. Благодаря своей обширной сети контактов Харват смог найти неуловимого человека, который казался вполне живым. Харват надеялся, что Шон сможет рассказать ему что-нибудь, что угодно, о том, что произошло той ночью и кто координировал засаду.


После инцидента на Храмовой горе Харват провел остаток дня и большую часть ночи в отеле, приклеившись либо к телевизору, который был установлен в ресторане garden, либо к телевизору в его номере.


На следующий день, в середине обеда, посыльный принес посылку к его столику. Харват дал ему на чай несколько шекелей и, как только мальчик вернулся внутрь, осторожно открыл его. Внутри был цифровой телефон. Ни записки, ни номера, только телефон. Поскольку он уже был включен, Харват положил его на стол рядом с собой и стал ждать.


Через несколько минут зазвонил телефон.


"Шалом", - сказал Харват, открывая телефонную трубку и поднося ее к уху.


"Мистер Харват, как приятно, что вы говорите на нашем языке", - ответил мужчина на другом конце провода. У него был глубокий голос, подчеркнутый сильной шепелявостью.


"Я знаю достаточно, чтобы выжить".


"И этого достаточно, чтобы выбрать неприметный, но отличный отель".


"Я начинаю сомневаться в его местонахождении".


"Без сомнения, вы имеете в виду нападение на Храмовой горе", - сказал голос.


"Без сомнения".


"Неприятный инцидент, который, боюсь, помешал мне связаться с вами ранее; но перед лицом арабского террора и агрессии против израильского народа было неизбежно, что израильтяне в конечном итоге применили бы ту же тактику".


"Значит, это была израильская атака против арабов?" - спросил Харват.


"Действительно. Два дистанционно управляемых пулемета на Храмовой горе открыли огонь по большой толпе мусульман, покидающих полуденную службу в мечети аль-Акса."


"Открывать огонь по группе невинных людей, по-моему, звучит не очень цивилизованно. Это то, к чему пришел Израиль?"


"Для некоторых, да".


"Кто? Рука Бога?"


"Я уверен, что когда-нибудь сегодня газеты и телевизионные станции сообщат новость о том, что Рука Бога берет на себя ответственность за это недавнее нападение. Хотя многие израильтяне ненавидят насилие, эта группа достигает почти культового статуса как среди молодежи, так и среди стариков ".


"Вы кажетесь очень хорошо информированным, мистер Шон".


"Вы обнаружите, что я чрезвычайно хорошо информирован, но, пожалуйста, воздержитесь от произнесения моего имени публично. Я знаю, что телефон цифровой, но мы все равно должны быть осторожны. Итак, я надеюсь, вы хорошо пообедали?"


"Достаточно хорош".


"Превосходно. За Дамасскими воротами, ведущими в Старый город, вас будет ждать белое такси. Водитель одет в коричневую спортивную куртку. Скажи ему, что ты хочешь, чтобы тебя отвели в уважаемый антикварный магазин, и он приведет тебя ко мне ".


"И где, собственно, ты находишься?"


"Я бы предпочел не говорить, мистер Харват. Мои меры безопасности могут показаться немного экстремальными, но поверьте мне, они в моих собственных интересах. Пожалуйста, давайте не будем терять время. Водителю было приказано ждать не более пяти минут. Я все объясню, как только вы окажетесь здесь ".


Харвату не нравилась рутина "плаща и кинжала", но у него не было другого выбора, кроме как подчиниться.


Водитель, не сказав ни слова, направился на северо-запад по Яффской дороге прочь от Старого города. Харват заметил выпуклость довольно крупного оружия под его спортивной курткой и догадался, что это не обычный водитель такси.


Наконец, такси остановилось перед старым четырехэтажным зданием в популярном районе Бен-Иегуда. Витрина магазина состояла в основном из двух больших окон, заставленных антикварной мебелью, картинами и светильниками. Позолоченная вывеска над входом гласила: "Thames & Cherwell Antiques", за которой следовал перевод на иврит и арабский.


Водитель с полным отсутствием церемоний щелкнул замками питания и мотнул головой влево, показывая, что Скотту следует выйти из такси и зайти в магазин.


"Я думаю, ты не собираешься открывать для меня дверь, так что, вероятно, это прощание. Было приятно поболтать с вами ", - сказал Харват, выходя из такси. Как только его пассажир оказался на тротуаре, водитель щелкнул выключателем под приборной панелью, и дверь автоматически захлопнулась.


Ловкий трюк, подумал Харват, когда такси умчалось по улице.


Когда он вошел в магазин, маленький латунный колокольчик над дверью возвестил о прибытии Харвата. Он подождал немного, и когда никто не появился, начал оглядывать тускло освещенную комнату. Он был забит гобеленами, мебелью и бесконечным количеством выцветших безделушек.


Когда он приблизился к узкой двери из красного дерева, ряд маленьких лампочек на латунной табличке сменил цвет с красного на зеленый, и дверь со щелчком открылась.


Еще один ловкий трюк, подумал Харват, потянув на себя дверь, за которой оказался небольшой, обшитый деревянными панелями лифт. Оказавшись внутри, он подождал, пока дверь закроется сама по себе, что она и сделала, а затем лифт медленно начал подниматься. Он подождал секунду, пока в лифте зазвучит музыка, а когда этого не произошло, начал напевать "Девушку из Ипанемы" про себя.


Он все еще напевал, когда лифт остановился и дверь открылась в длинный коридор, пол которого покрывала ковровая дорожка в восточном стиле с замысловатым рисунком. Стены были выкрашены в темно-зеленый лесной цвет и увешаны гравюрами в рамках, изображающими охоту на лис, рыбалку нахлыстом и разрушающиеся аббатства. Когда Скот шел вперед, он заметил инфракрасные датчики, установленные через каждые несколько футов, и предположил, что, вероятно, под бегунком есть пластины, чувствительные к давлению. Это был один человек, который очень серьезно относился к мерам безопасности.


В конце коридора Скот оказался в очень большой комнате, более тускло освещенной, чем магазин внизу. Она была отделана от пола до потолка, как и лифт, панелями из дерева насыщенного цвета. С камином, бильярдным столом, мягкими кожаными креслами и кушетками это больше походило на британский джентльменский клуб, чем на офис магазина на верхнем этаже в Западном Иерусалиме.


"Я приношу извинения за уловку, мистер Харват", - раздался голос Шона из дальнего угла комнаты.


Харват вглядывался в полумрак и едва мог его разглядеть. Он сидел возле пары тяжелых шелковых штор, которые были плотно задернуты на окнах.


"Есть определенные люди, которые, если бы знали, что я все еще жив, очень бы хотели моей смерти. Итак, я делаю то, что должен делать ", - продолжил он. "Я был бы рад немного осветить ситуацию, но хочу предупредить вас, что моя внешность может показаться вам несколько затруднительной".


"Думаю, я смогу с этим справиться", - ответил Харват.


"Свет!" - скомандовал Шон, и уровень освещенности в комнате начал медленно увеличиваться, пока он не сказал: "Достаточно".


Теперь глаза Харвата могли видеть, что мужчина сидел в инвалидном кресле. Когда Шон подкатился ближе, Скот смог разглядеть, что руки, лицо и шея мужчины были сильно обожжены. Несмотря на то, что Харват был слегка озадачен своим внешним видом, он не позволил своему лицу показать, что он чувствует.


Костюм Шона был темно-синего цвета, на нем была белая рубашка с британским полковничьим галстуком. На его ногах лежало сине-зеленое клетчатое одеяло. Теперь, когда он увидел этого человека воочию, Харват понял, что его шепелявость возникла из-за того, что значительная часть его губ была сожжена с лица.


"Пожалуйста, мистер Харват. Присаживайтесь." Пожалуйста, мистер Харват . . .


"Спасибо", - ответил Скот, усаживаясь в одно из клубных кресел из бычьей кожи и бросая взгляд на фотографии в серебряных рамках, которые мужчина разместил на соседнем консольном столике.


"Вы любитель виски, мистер Харват?"


"Шотландское виски, да".


"Мужчина по душе моему сердцу".


Шон подкатил себя к антикварному глобусу и поднял шарнирное северное полушарие. Он достал два стакана и бутылку, поставил их на поднос, перекинутый через подлокотники его инвалидной коляски, и подкатил себя обратно к креслу, в котором сидел Харват.


"Тысяча девятьсот шестьдесят третий Черный Баумор", - сказал он, ставя поднос на маленький столик между ними. "Посмотрите на этот цвет, мистер Харват. Черный как смоль, как сказали бы мои британские друзья ".


"Очень приятно", - ответил Харват, когда мужчина начал наливать.


"Виски был сильно замешан на хересе и выдерживался в течение очень долгого времени. Вот откуда взялся этот великолепный цвет ".


"Л'хаим", сказал Харват, поднимая свой бокал в тосте.


"Боже, благослови Америку, и пусть он также спасет королеву", - сказал Шон с кривой улыбкой.


Некоторое время они смаковали редкий скотч в тишине. Такова была природа ведения бизнеса на Ближнем Востоке. Сначала было предложено освежающее, а затем завязалась вежливая беседа, пока, наконец, участники не добрались до места. Переговоры даже по самым маленьким пунктам могут занять дни. Но, поскольку человек, который сидел рядом с ним, был бывшим агентом разведки, Харват надеялся, что события будут развиваться немного быстрее.


"Я замечаю, что вы настоящий англофил", - сказал Скот.


"Я очень долго жил в Лондоне".


"Это прекрасный город".


"Действительно. И местность потрясающая. Особенно Котсуолдс".


"Вы много времени проводили в сельской местности, находясь в Англии?"


"Да, я довольно часто навещал своего сына".


"Неужели? Что он делает?"


"Он занимался греблей в тамошнем университете, но теперь он умер".


"Мне жаль".


"Я тоже. Все в свое время призваны к Богу. Некоторые, однако, названы слишком рано и по неправильным причинам. Потеря моего сына - самое тяжелое, что мне когда-либо приходилось переносить, но ты здесь не поэтому. Это забавная особенность немощных; мы учимся жить в своих воспоминаниях, прошлое часто является самой приятной частью нашей жизни, и часто забываемся в присутствии гостей. Мой день в конце концов настанет, но пока я жду, давайте поговорим о том, почему вы здесь ".


"Я здесь, потому что мне нужна информация".


"Вы хотите знать, что произошло той ночью в Сидоне?"


"Да".


"Чтобы сэкономить нам обоим немного времени, почему бы тебе не рассказать мне то, что ты уже знаешь".


"Ночью операция "Быстрое возвращение" попала в засаду, я был в ситуационной комнате в Белом доме. Я видел все, вплоть до того, как наша команда специального назначения вошла в здание, где, как считалось, содержался президент. Затем произошел взрыв. Вы были частью израильской команды на местах, оказывающей материально-техническую поддержку, и были единственным выжившим. Вскоре после этого Моссад объявил вас мертвым. Почему?"


"После взрыва я попытался выяснить, были ли другие выжившие. Я не видел ни одного, но я видел кое-что еще ".


"Что?"


"Кто-то, кому там не место".


"Что ты имеешь в виду?"


"Он не был частью команды миссии и вел себя слишком спокойно, учитывая то, что только что произошло. Я помню, как подумал, что он каким-то образом причастен к взрыву и, вероятно, остался, чтобы убедиться, что работа выполнена ".


"Что ты сделал?"


"Я мало что мог сделать. Я был слишком тяжело ранен. Я поднял пистолет и попытался выстрелить в него, но он убежал ".


"Как он выглядел?" - спросил Харват.


"Я не мог разглядеть его очень хорошо, но он, очевидно, хорошо рассмотрел меня".


"Почему ты так говоришь?"


"После той ночи я подвергся множеству долгих и болезненных операций. Короче говоря, пока я выздоравливал, этот человек появился снова и попытался убить меня ".


"Как вы можете быть уверены, что это был один и тот же человек?"


"Из-за глаз".


Тело Харвата напряглось.


"Никогда в жизни я не видел таких глаз", - продолжил Шон медленным, обдуманным голосом. "Они были серебристыми, как цвет холодных, отполированных лезвий ножей".


На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Шон задел за живое. Молчание Харвата было признанием того, что он сам слишком хорошо знал эти серебряные глаза.


"Но почему он хотел убить тебя?" - спросил Харват, пытаясь разобраться в последствиях рассказа Шона.


"Я думаю, он верит, что я видел его лицо и мог бы опознать его. Анонимность террористов часто является их лучшим оружием, особенно в наши дни. Последнее, что им нужно, это кто-то, кто может опознать их в международном суде или, что еще хуже, развернуть кампанию по их розыску и уничтожению. Я был свободным концом, который нужно было связать ".


"Так что же произошло?"


"Двое моих коллег совершенно неожиданно пришли в гости в тот вечер. Они прибыли как раз вовремя. Я был не в состоянии защищаться. Они застали убийцу врасплох, и он выпрыгнул из окна второго этажа моей больничной палаты. Один из моих коллег погнался за ним, но мужчине удалось скрыться. Вскоре после этого меня перевели в секретное учреждение для завершения моей реабилитации ".


"И с тех пор ты скрывался?"


"Я не рассматриваю это как прятки, мистер Харват. Я смотрю на это как на своего рода ранний выход на пенсию. Я могу держать руку на пульсе игры и спать по ночам. Не так много людей могут это сделать ".


"Это правда, но если я нашел тебя, что может остановить кого-то другого?"


"Ты нашел меня, потому что я хотел, чтобы ты нашел меня. У нас с тобой общие интересы."


"Который из них?"


"Мы оба хотим добраться до того, кто несет ответственность за взрыв, в результате которого погибла ваша команда специальных операций и я превратился в оболочку человека, которого вы видите перед собой".


"У вас есть какие-нибудь зацепки?"


"Да".


"Вы действовали в соответствии с ними?"


"По-своему, у меня есть".


"А как насчет вашего правительства? Вы также потеряли хороших агентов на этом задании."


"Это щекотливая ситуация, как вы, американцы, говорите. Мое правительство, похоже, либо неспособно, либо не желает доводить это дело до конца, даже несмотря на то, что я смог собрать, как мне кажется, значительные доказательства ".


"Я не могу понять почему, но я могу гарантировать вам, что мое правительство имеет все намерения привлечь к ответственности того, кто был причастен к убийству наших оперативников".


"Я рассчитывал на это".


"Что ж, продолжайте считать. Я собираюсь лично проследить за тем, чтобы каждый из них заплатил. Я дал обещание, и у меня есть полная поддержка Соединенных Штатов ".


"Превосходно. Почему бы тебе не взять свой напиток и не следовать за мной. Я хочу показать вам, что мне удалось собрать на данный момент."


Шон не торопился излагать собранные им доказательства и свою теорию. Когда он закончил, Скот смог понять, почему израильское правительство было настроено скептически. Любая отдельная улика, рассмотренная сама по себе, была не более чем косвенной. Даже если собрать все это воедино, все равно оставались огромные пробелы, но в защиту Шона скажу, что в этом была какая-то закономерность, особенно когда он заполнил пробелы и объяснил, в чем, по его мнению, заключалась реальная история.


"Интересно", - сказал Харват, допивая остатки своего "Боумора".


"Это более чем интересно, мистер Харват; это убедительно".


Скот знал, что это хорошая догадка, но она была далека от окончательной. Шон так сильно хотел мести, что ощущал ее вкус, как желчь в горле. Харвату стало жаль его. Его жизнь была разрушена. Его единственный сын был мертв, и он хотел привлечь кого-нибудь к ответственности за то, что пошло не так с миром, его миром. Кто-то должен был заплатить. Харвату было знакомо это чувство. В жизни были некоторые вещи, которые никогда нельзя было простить или забыть. Засада, которая уничтожила команду быстрого возвращения и так ужасно сожгла Ари Шона, была одной из таких вещей.


"Ари, я даю тебе свое слово. Кто бы ни стоял за этим делом, я собираюсь уничтожить его ".


"Я хочу быть там, когда это произойдет", - сказал Шон.


"Это обещание, которое я не могу дать".


"Тогда, по крайней мере, держи меня в курсе. У меня есть доступ к множеству источников и огромной информации. Я мог бы быть весьма ценным для вас. Думай обо мне как о своем человеке за кулисами ".


"Я скажу тебе, что. Я собираюсь разобраться в этом подробнее и, возможно, я был бы готов поделиться с вами информацией, но это улица с двусторонним движением. Я бы ожидал, что вы будете информировать меня обо всем, с чем столкнетесь ".


"Сделка".


Они обменялись защищенными телефонными номерами, и Скот снова поблагодарил его за виски. Шон проводил его до лифта, и они пожали друг другу руки. Харват не напевал по пути вниз. Он чувствовал себя ужасно из-за этого человека. Тем не менее, все знали, что работа сопряжена с неизбежным риском. Это была одна из тех вещей, о которых оперативники всегда думали - "быть убитым или того хуже". Шон был ярким примером того, каким может быть "или хуже". Скотт подумал, может быть, Шону было бы лучше умереть той ночью.


ГЛАВА 10


Hарват вышел из "Темз энд Черуэлл Антиквариат", повернул налево и направлялся обратно к Яффо-роуд, когда услышал визг шин.


Как только он повернулся, чтобы посмотреть на источник шума, трое мужчин выскочили из припаркованной машины прямо перед ним. Они были крепкими, с выпирающими под пиджаками мускулами. Их модная одежда казалась странно неуместной. Каждая пара глаз впилась в него холодным, жестким взглядом, когда они приблизились к нему.


"Что все это значит?" Харват спросил, но мужчины не ответили.


В этот момент Харват снова услышал визг шин, на этот раз это белый фургон baker's въехал на улицу рядом с ними и остановился. Когда боковая дверь начала открываться, он понял, что их маленькая вечеринка вот-вот станет больше. Харват не стал дожидаться, пока дополнительные люди выберутся из фургона.


Быстрым ударом он ударил мужчину напротив себя в трахею и наблюдал, как тот рухнул на тротуар, как хрупкая бумажная кукла. Двое других мужчин были на нем в одно мгновение. Первый человек совершил ошибку, бросившись к воротнику Харвата. Харват схватил его за руку и согнул ее назад над предплечьем движением, известным в японском искусстве айкидо как котегаеши. Мужчина шлепнулся спиной на тротуар. Когда второй человек пришел за ним, Харват изменил энергию своей атаки и отбросил его движением, известным как ирими наге. Голова мужчины ударилась о крыло ближайшей машины, открыв большую кровоточащую рану над правым глазом.


Первый нападавший, которого уложил Харват, выпрямился и теперь вскочил с тротуара. Харват встретил его на полпути удачным взмахом локтя, со всей силы ударив мужчину в рот. Он взвыл от боли, выплевывая кровь и зубы на улицу.


Прежде чем Харват смог сделать еще одно движение, вторая группа мужчин выпрыгнула из фургона и прижала его к земле. Кто-то достал шприц-пистолет и ткнул острым концом ему в плечо. Препарат подействовал мгновенно. Зрение Харвата начало затуманиваться, но не раньше, чем он увидел лицо, которое, как ему показалось, он узнал.


ГЛАВА 11


AХарват пришел в себя, он мог различить звук реактивных двигателей и понял, что находится в каком-то самолете. Он попытался пошевелить руками, но когда его глаза начали фокусироваться, он увидел, что прикован наручниками к сиденью. Человек, чью голову он ранее отбил о крыло автомобиля, измерял себе кровяное давление.


"Похоже, он приходит в себя", - сказал мужчина с двумя повязками-бабочками над глазом.


Когда из кабины пилотов появилась фигура, Харват огляделся и понял, что маленький частный самолет был заполнен несколькими другими пассажирами, все более или менее одинакового телосложения и с видом "не морочь мне голову". Прежде чем Харват успел что-либо сказать, человек, вышедший из кабины, подошел к нему и сказал: "Похоже, спящая красавица наконец проснулась".


Харват был прав. Он действительно узнал одного из мужчин, которые напали на него в Иерусалиме. "Так, так. Если это не Рик, то придурок Моррелл. Прошло много времени ", - сказал он.


"Недостаточно долго", - ответил мужчина.


"Давайте посмотрим, " продолжил Харват, " некачественная помощь, частный самолет, возможность вывезти меня из страны и кто-то достаточно глупый, чтобы финансировать все это и поставить вас во главе. Все еще работаешь на ЦРУ, Рикки?"


"Разве ты не умен. Ты все еще не знаешь, как уберечь свою задницу от петли, не так ли? Ты взъерошил довольно серьезные перья, Харват."


"Я знаю. С моей стороны было очень нехристиански не дать тебе ссуду на операцию по смене пола. Я все еще верю, что ты пожалеешь об этом, но если ты все продумал и это то, чего ты действительно хочешь, тогда я поддерживаю тебя на все сто процентов. Развяжите меня, и я выпишу вам чек ".


Тремя креслами назад кто-то хихикнул.


"Заткнись!" - рявкнул Моррелл, который затем повернулся обратно к Харвату. "Знаешь, я никогда не был высокого мнения о твоем чувстве юмора".


"На самом деле, Рикки, ты никогда ни о чем особо не думал - ни о чести, ни о порядочности, ни о характере ... И именно поэтому ты превратился в ТЮЛЕНЯ. Но пока такие места, как ЦРУ, не повысят свои стандарты найма, я думаю, у таких парней, как ты, всегда будет работа ".


Моррелл приблизился и улыбнулся Харвату, но это не было доброжелательностью. "У меня была полная лицензия доставить тебя любым необходимым способом; живой или иным. Я мог бы легко не заметить пузырь воздуха в шприце и оставить тебя умирать на улице в Иерусалиме, так что не говори мне о честности и характере. Мы совершенно похожи, ты и я ".


"Вот тут ты ошибаешься, Моррелл. Мы с тобой совсем не похожи. Мы никогда не были. Мне не нравится ваша политика, и мне не нравится, как вы ведете бизнес ".


"Я запомню это, когда в следующий раз меня попросят проявить осмотрительность, привлекая вас к делу. Теперь предстоит долгий перелет обратно в Вирджинию. Могу я вам что-нибудь принести?"


"Конечно. Сначала я хочу коктейль, а затем я хочу получить ответы на некоторые вопросы. Кто, черт возьми, уполномочил тебя забрать меня, и что все это значит? И пока мы этим занимаемся, сними с меня эти наручники ".


"Нет, я так не думаю. Думаю, я бы предпочел, чтобы ты оставался там, где ты есть. Что касается ваших ответов, у вас будет достаточно времени, чтобы задать вопросы, когда мы вернемся домой. Тем временем, поскольку я все еще нахожусь в пределах своей компетенции, я думаю, что, возможно, смогу угостить вас этим коктейлем. Это будет не совсем то, что вы имели в виду, но я думаю, что это обеспечит очень мирный полет для всех нас ".


Моррелл щелкнул пальцами, и человек с повязкой в виде бабочки передал шприц, а также влажный ватный тампон.


Моррелл закатал рукав Харвата и смазал его мускулистое предплечье антисептиком, пока готовил иглу.


"Тебе и так предстоит очень серьезный пинок под зад, Рики", - сказал Скот. "Выруби меня еще раз, и я собираюсь упаковать ланч и сделать так, чтобы это заняло весь день".


"Я буду с нетерпением ждать этого", - сказал Моррелл, вонзая иглу в руку Харвата и наблюдая, как его глаза закатываются обратно на лоб.


ГЛАВА 12


Яв уютном баре "Хемингуэй" парижского отеля "Ритц" убийца сидел и ел один из знаменитых клубных сэндвичей отеля, восхищенный главной статьей в газете. Нападения на мечети в Медине и Иерусалиме официально были названы худшими в истории нападениями на мусульман и двумя из худших террористических актов в истории. В совокупности они, по прогнозам, превысили число погибших 11 сентября.


В статью также было включено полное письмо, отправленное в The Jerusalem Post организацией "Рука Божья", требующей признания.


Арабские и мусульманские страны по всему миру призывали к введению санкций против Израиля, в то время как многие израильские граждане поддерживали организацию и утверждали, что мусульманский мир сам навлек на себя эти страдания. Израильское правительство категорически отрицало какую-либо осведомленность или поддержку организации "Рука Божья". Они также заявили, что понятия не имеют, как террористы получили в свои руки израильское оружие, использованное при нападении на Медину, как оборудование для второго нападения было контрабандой доставлено на Храмовую гору или откуда террористы узнали, что реставраторов не будет в этом районе в указанный день.


Убийца улыбнулся. С достаточным количеством денег все было возможно.


Далее в статье подробно описывалось горькое возмущение, охватившее весь арабский мир. Легионы исламских голосов призывали к крови евреев и настоящей священной войне, чтобы уничтожить нацию Израиля и ее американских сторонников раз и навсегда. Пусть они придут, подумал террорист. Пусть они придут.


В полночь убийца сидел в тени собора Парижской Богоматери в кафе Petit Pont, читая очередную газету и попивая кофе. Под столом лежала небольшая спортивная сумка. Десять минут спустя подъехал синий грузовик "Рено" и припарковался снаружи. Мужчина в кепке и коричневом комбинезоне с вышитым на спине названием его компании Premiere Piscine & Spa вошел в бар и заказал напиток. Убийца наблюдал за ним. Он пришел как раз вовремя.


Мужчина курил сигарету и вел светскую беседу с барменом. Десять минут спустя он оплатил счет и спустился вниз, чтобы воспользоваться туалетом. У него было более чем достаточно времени, чтобы добраться до своей работы в Ritz, и они никогда не разрешали ему пользоваться своим туалетом. Ритц потребовал, чтобы все доставки, ремонт мест общего пользования и чистка бассейна происходили глубокой ночью, как по волшебству, чтобы гостей никогда не беспокоило появление каких-либо бродячих рабочих.


Мужчина встал на грязные подножки турецкого туалета и начал справлять нужду. Когда снаружи послышался его ровный вздох облегчения, убийца вышел из соседней кабинки, рывком открыл дверь уборщика бассейнов и всадил ему две пули в затылок из французского девятимиллиметрового пистолета MAS с глушителем. Убийца вытащил безжизненное тело, стараясь не запачкать кровью пол, и запихнул его в соседний чулан, где его нашли бы самое раннее на следующий день после полудня.


Убийца быстро натянул идентичную кепку и пару коричневых комбинезонов с вышивкой Premiere Piscine & Spa на спине, а затем бросил сумку в кладовку и закрыл дверь. С болтающейся сигаретой и опущенной головой никто не заподозрил, что фигура, выходящая из кафе, была кем-то иным, кроме бильярдиста.


Убийца выехал на узкую, тускло освещенную улицу в тринадцатом округе Парижа. В ржавый замок был вставлен большой ключ, который открывал старые двойные двери, и грузовик был загнан задним ходом в грязный арендованный гараж. Убийце потребовалось всего несколько мгновений, чтобы загрузить необходимые материалы и вернуться в путь.


У служебного входа в "Ритц" убийца припарковал синий "Рено" и выгрузил на ручную тележку множество средств для чистки бассейнов, в том числе три большие пластиковые бочки с надписью "Хлор".


Охрана в отеле была абсолютно лучшей в Париже. Учитывая множество знаменитостей и высокопоставленных лиц, которых принимал отель, это должно было быть. Охраннику на служебном входе платили за бдительность, и он знал всех постоянных поставщиков услуг, включая чистильщика бассейна.


"Где Жак сегодня вечером?" - спросил он, пытаясь разглядеть из-под кепки необычные глаза чистильщика бассейна.


"Мигрень", - ответил убийца с незаинтересованным парижским акцентом "синих воротничков".


"Я никогда не видел тебя раньше".


"Жак оставляет все важные задания за собой. Я убираю дерьмовые лужи в пригороде. Но, по крайней мере, мне не нужно снимать их посреди ночи. У вас есть копия факса?"


Мужчина просмотрел стопку документов, которые ему вручили в начале его смены, и, конечно же, среди них был факс от Premiere Piscine & Spa, в котором говорилось, что Жак не сможет прийти сегодня вечером и что его коллега будет заниматься чисткой бассейна. Притвориться было легко. Убийца связался с Premiere за несколько недель до этого и попросил прислать смету на уборку бассейна. Имея это в виду, все, что нужно было сделать, это скопировать их титульный лист и запрограммировать новый факс с правильным номером, чтобы, когда он прибудет в the Ritz, все казалось бы в порядке.


Охранник узнал синий "Рено", факс был отправлен в соответствии с правилами обслуживания в отеле, сменщик был одет в форму компании, а вся зона бассейна - весь отель, если уж на то пошло - контролировался видеокамерами, поэтому он не видел причин не пропускать работника. Однако у него был еще один вопрос.


"Зачем все эти припасы?"


"Бактерии".


"Бактерии?"


"Когда Жак был здесь в последний раз, он заметил небольшое скопление. У него не было с собой достаточно химикатов, чтобы провести надлежащую шоковую терапию, так что это было запланировано на сегодняшний вечер. Если вы не хотите, чтобы бассейн чистили ... "


Это было все, что нужно было услышать охраннику. Он позвонил в дверь и объяснил, где находится грузовой лифт и как найти бассейн. Убийца позаботился о том, чтобы использовать бейсбольную кепку в качестве щита от камер наблюдения, толкая ручную тележку глубоко в недра отеля.


Убийца не в первый раз был в зоне бассейна Ritz, тем не менее, это все еще внушало благоговейный трепет. Это был самый большой бассейн в Париже и выглядел как римская баня. Стены и потолки были расписаны прекрасными фресками. Бар и обеденная зона, расположенные на возвышении под куполом, выходили окнами на бассейн, где гости могли плавать над мозаичными изображениями русалок с золотыми волосами, играющих на золотых арфах. В качестве дополнительной экстравагантности отель Ritz установил подводные колонки, которые транслировали успокаивающую музыку под водой.


Постоянно помня о камерах, убийца надел пару резиновых перчаток и принялся за работу. Сначала нужно было выполнить действия по фактической очистке бассейна - снять уровни, снять пену, вымыть стенки и дно, затем отключить фильтры. Затем последовала химическая наука.


Убийца открыл бочки с надписью "Хлор" и, используя большой пластиковый мерный стаканчик, начал насыпать порошок в разные места вокруг бассейна. Это был хлорный гибрид, который по-прежнему придавал воде хлорированный запах, но при этом создавал идеального пассивного хозяина для того, что должно было произойти дальше.


В последнем бочонке содержалось смертельно токсичное химическое вещество по имени Садим. Токсин получил свое название, наоборот, в честь знаменитого короля, чье прикосновение превращало все в золото. В случае с Садим все, к чему это прикасалось, оборачивалось смертью. Жертвы переживали мучительную и быструю кончину. Все, что было необходимо, это чтобы токсин попал на обнаженную кожу. Он был бесцветным, без запаха, и его чрезвычайно трудно было обнаружить после смерти, если только патологоанатом или судебный токсиколог не знали точно, что он или она искали.


Осторожно сняв крышку, убийца достал крошечные гелевые колпачки с замедленным высвобождением и начал бросать их в бассейн, уделяя особое внимание глубокому концу. Убийца посмотрел на настенные часы. Было 2:30 А.М.. В течение трех часов токсин растворился бы и распространился по всему бассейну.


Убийца покинул здание через служебный вход, по-прежнему туго натянув коричневую бейсболку. В трех кварталах от отеля Ritz грузовик и комбинезон были заменены на гоночную кожу и черный мотоцикл Triumph. Убийца вернулся на Вандомскую площадь и подождал, пока охранник на служебном входе закончит свою смену и отправится домой.


Когда мужчина покидал отель на своем сером двухдверном "Пежо", мотоцикл ехал прямо за ним. Десять минут спустя на светофоре на площади Пигаль убийца притормозил рядом с машиной, достал девятимиллиметровый пистолет MAS с глушителем и произвел два точных выстрела - один точно между глаз, а другой прямо в сердце. Охранник был единственным, кто мог бы точно опознать убийцу, и теперь он лежал, навалившись на руль, залитый неоновыми огнями "Мулен Руж". Удовлетворенный вечерней работой, убийца завел мотоцикл и исчез в ночи.


ГЛАВА 13


Aровно в 5:29 А.М.. Принц Халил из саудовской королевской семьи поднялся в маленьком лифте со своими двумя телохранителями и спустился в спа. Он наслаждался своими визитами в Париж и особенно в отель Ritz, где удовлетворяли все его прихоти. Как и у многих богатых арабов из пустыни, у него развилась одержимость плаванием. Это было единственное, что он добросовестно делал каждое утро. Ему понравился бассейн отеля Ritz с подводными колонками. На самом деле, он забавлялся идеей установить что-нибудь в своем бассейне дома.


Когда лифт открылся на уровне спа, менеджер уже ждал королевскую вечеринку. Спа-центр не откроется для постоянных гостей в течение следующего часа. Иметь бассейн в полном своем распоряжении было привилегией Ritz, которой принц явно наслаждался. Один из телохранителей вручил менеджеру компакт-диск Moby, и мужчина в смокинге быстро помчался готовить подводную звуковую систему. Королевская свита прошла через мужскую раздевалку и приняла ванну для ног с холодной водой, прежде чем прибыть к бассейну.


Принцу помогли снять его плюшевый халат Ritz, пока он снимал тапочки в тон. Все было аккуратно сложено и размещено на соседнем шезлонге. Принц был одет в синий купальный костюм Speedo, а на шее у него болтались затемненные очки. Он размахивал руками взад и вперед, чтобы заставить кровь течь, а затем поднял защитные очки и надел их на глаза. После нескольких приседаний он переместился к краю бассейна. Вновь появился менеджер и незаметно кивнул телохранителям, показывая, что у принца играет музыка, прежде чем исчезнуть наверху, в своем кабинете.


Треком номер один на диске Moby была "Honey", хотя трек "Bodyrock", возможно, больше подходил для того, что произошло, когда принц Халил упал в воду. Через несколько секунд у него началось кровотечение из глаз, носа, ушей и прямой кишки. Сначала его телохранители подумали, что принц порезался, ныряя в бассейн, но быстро поняли, что все гораздо серьезнее. Кровь принца разлилась по воде подобно сотням алых лент, когда он начал яростно корчиться под поверхностью.


Королевские телохранители немедленно прыгнули в бассейн, чтобы спасти своего подопечного. Хотя они были полностью одеты, токсин сотворил свое злое волшебство так же быстро, и вскоре самый большой бассейн в Париже окрасился в кроваво-красный цвет, а в нем плавали три мертвых тела.


Позже тем утром генеральный менеджер отеля получил письмо, содержащее объяснение того, как правильно дезинфицировать бассейн, и извинения за любые неудобства, которые могла причинить гостям отеля потеря оборудования бассейна. Она была подписана "Рука Бога".


ГЛАВА 14


Wкогда Скотт проснулся от солнечного света, льющегося через соседнее окно, первое, что он заметил, было то, что на нем больше не было гибких наручников. В его левую руку была вставлена капельница, но в остальном он мог свободно двигаться. Он лежал и был накрыт одеялом. Фигура склонилась в ногах его кровати.


"Что, черт возьми, происходит? Где я?" - спросил он, когда фигура начала приобретать очертания мужчины средних лет в темном костюме в тонкую полоску.


"Вы были перегружены и отсутствовали довольно долгое время", - сказал мужчина. "Я полагаю, мы должны извиниться перед вами, агент Харват".


"Это вышло далеко за рамки извинений. Ты можешь встать в очередь позади Моррелла, и следующим я займусь тобой. Я хочу получить ответы на некоторые вопросы, сейчас. Кто ты и где я?" - сонно спросил Скот, пытаясь сесть прямо. Его голова раскалывалась, и он был не слишком доволен этим.


Кто-то стоял в углу комнаты, и теперь этот человек приблизился. Харват сразу узнал голос. Это был его друг, заместитель директора ФБР Гэри Лоулор. "Вы находитесь за пределами Уильямсбурга, штат Вирджиния, в Кэмп-Пири".


"Гэри? Какого черта ты здесь делаешь? А еще лучше, какого черта я здесь делаю, и что они со мной сделали? У меня такое чувство, будто по голове раскололи кувалдой ", - сказал Скот.


"Боюсь, наши сигналы, возможно, пересеклись", - ответил мужчина в костюме в тонкую полоску.


"Я могу гарантировать, что ты это сделал", - сказал Скот. Он заметил кувшин на прикроватном столике. "Это просто вода, или вы, ребята из ЦРУ, добавили в нее что-то забавное?"


"Нет, это обычная вода", - сказал мужчина, налил немного в пластиковый стаканчик и протянул его Скотту.


Осушив чашку, он вернул ее мужчине для наполнения и сделал еще один большой глоток, прежде чем заговорить. "Лучше бы была чертовски веская причина, по которой ваши парни из Харви Пойнта набросились на меня и привезли сюда, на ферму".


"Я не могу полностью решить эту проблему. Существуют определенные секретные операции Центрального разведывательного управления, о которых мне не разрешено говорить ".


"Что, что Кэмп Пири - это шпионская школа ЦРУ, более известная как Ферма, или что Харви Пойнт, Северная Каролина, - это место, где проходит ваша жесткая военизированная подготовка? Не вешай мне лапшу на уши. У меня слишком сильно болит голова. Я знаю Рика Моррелла. Я также знаю, что происходит в Харви Пойнт ".


"Агент Харват, я не могу говорить о-"


"Отлично, давайте вернемся назад. Во-первых, кто ты?"


"Меня зовут Фрэнк Мраз. Я заместитель директора Оперативного управления ЦРУ."


"ДЕЛО сделано, замечательно. Также известен как Тайная служба."


"На самом деле мы больше так это не называем".


"Другое название, та же игра. Точно так же, как Delta Force теперь называется группой боевых приложений, а SEAL Six - группой разработчиков. Как я уже сказал, другое название, та же игра. Моррелл и его парни - часть вашего военизированного подразделения SAS - сотрудники отдела специальных операций, не так ли?"


"Еще раз, я не могу комментировать какие-либо текущие ..."


"Господи Иисусе, Фрэнк", - вставил Лоулор. "Мы все знаем о Харви Пойнте. Агент Харват - бывший морской котик и действующий агент секретной службы. И Морские котики, и Секретная служба проходят подготовку в Харви Пойнт. Если мы собираемся работать над этим вместе, давайте действительно работать вместе. Понятно?"


"Я рад сотрудничать настолько, насколько позволяет мое положение", - сказал Мраз.


"Я облегчу тебе задачу", - сказал Харват. "Твой отряд SAS-"


"Я не подтвердил, что мистер Моррелл и его коллеги являются сотрудниками отдела специальных операций, или что такая группа вообще существует".


Гэри Лоулор закатил глаза.


Харват продолжил: "Эй, SAS, NFL, NBA ... Можете называть их гребаными "Бич Бойз", мне все равно, но они под вашим командованием, и я уверен, что у каждого из них есть парковочное место в Харви Пойнт. Вам не нужно подтверждать или отрицать. Я знаю суть. Я также готов поспорить, что самолет, на котором Моррелл и компания доставили меня обратно через пруд, является частью парка вашей авиакомпании, ранее известной как Air America. И снова другое название, та же игра. Я хочу знать, почему на меня напали в Иерусалиме ".


"Вы бы поверили, что это был случай оказаться не в том месте не в то время?" - спросил Мраз.


"На твоем месте, Фрэнк, я бы не относился к нему снисходительно", - сказал Лоулор.


"Я не пытаюсь быть покровительственным".


"Тогда перейдем к делу", - отрезал Скот.


"Наши источники указывают, что Шон пытался проникнуть в организацию Абу Нидаля".


"Конечно, у него есть. Он считает, что они стоят за засадой во время нашей операции по быстрому возвращению."


"Он признался тебе в этом?"


"Конечно, но я не был слишком готов поверить в это. В его теории, как и в его доказательствах, слишком много дыр. Если вы действительно хотите в это поверить, это имеет смысл, но если вы посмотрите на это по частям, это просто не укладывается в единое целое ".


"Ну, мы думаем, что это так. Мы держали его под наблюдением и знали, что он пытался нанять какого-нибудь стороннего специалиста для секретной операции, над которой он работает. Когда мы получили сообщение о том, что он, возможно, завербовал ключевого сотрудника западной разведки, а затем вы появились ни с того ни с сего и провели несколько часов в его личных кабинетах, подумали, что вы могли быть с ним в постели, и поэтому вас схватили ".


"И это все? Это твое оправдание за то, что ты похитил меня и накачал Бог знает чем? Почему ты просто не спросил меня, что я там делал?"


"Ты бы нам сказал?"


"Возможно, нет, но это было бы вежливым поступком".


"Вежливые или нет, мы сделали то, что должны были. Справедливости ради, только после того, как директор ЦРУ Вейл сделал несколько телефонных звонков, мы наконец поняли, что вы действовали по прямому приказу президента. И только когда мистер Моррелл посадил тебя в самолет, он узнал, кто ты такой."


"Чушь собачья, он понял это в ту минуту, когда увидел меня в Иерусалиме".


"Как бы то ни было, у него были приказы, и он им следовал".


"Приказывал или нет, он сделал это личным", - сказал Харват, и в его голосе прозвучало еще больше гнева.


"Так это или нет, не имеет отношения к продолжающемуся кризису".


"О чем ты говоришь?"


"Что вы знаете об израильской террористической группировке, называющей себя "Рука Бога"?"


"Не более чем они недавно стояли за двумя очень громкими нападениями на арабские объекты", - ответил Харват.


"Три атаки".


"Трое? С каких это пор?"


"Это еще не было обнародовано в прессе, но сегодня рано утром мы получили сообщение из Парижа о том, что принц Халил из саудовской королевской семьи был убит во время купания в отеле Ritz".


"Как убили?"


"Кто-то подсыпал в бассейн очень смертельно токсичный химикат", - сказал Лоулор. "Вскоре после этого менеджер отеля получил записку от Руки Бога, в которой говорилось об ответственности. Мы убеждены, что за этим стоят они ".


"Какое это имеет отношение к Шону и к тому, что произошло в Иерусалиме?" - спросил Харват.


"Вы в курсе, что у него был сын, верно?" - предположил Мраз.


"Да. Он сказал мне, что он мертв ".


"Ну, чего он, вероятно, вам не сказал, так это того, что его сын пошел по его стопам. Вопреки желанию своего отца он вступил в Моссад. Год спустя он погиб, входя в начиненную взрывчаткой квартиру, где скрывался предполагаемый террорист. Когда был убит его сын, ненависть Шона к арабам взорвалась. Он начал выполнять задания, которых больше никто не хотел, и был одним из самых жестоких следователей Моссада.


"Перенесемся к нашей операции по быстрому возвращению в Ливан. Шон ужасно изуродован, еще более озлоблен и решает уйти в подполье. Вскоре после этого начинаются атаки "Руки Бога"."


"Подожди секунду", - сказал Харват. "Вы хотите сказать мне, что считаете, что есть связь между Шоном и Рукой Бога? Это чертовски крутой скачок в логике ".


"Так ли это? Вы когда-нибудь слышали о группе под названием "Гнев Божий", агент Харват?"


"Конечно. Они были группой израильских убийц, созданной, чтобы отомстить за убийства на Олимпийских играх в Мюнхене ".


"Мы предпочитаем называть их независимой командой тайных действий, но вы, по сути, правы. Для выполнения миссии, " продолжил Мраз, - Моссад задействовал свое подразделение по убийствам из тридцати шести человек, известное как "кидон". Средства были переведены на счета в швейцарских банках, чтобы оперативники могли получить их после успешного выполнения своих заданий. Подразделение было разбито на команды, которые были сильно разделены. Ни одна из команд не знала о существовании других. Единственное, что у них было общего, - это общая точка соприкосновения, которая была старшим агентом Моссада ".


"Дай угадаю", - сказал Харват. "Schoen?"


"Единственный и неповторимый. Он был довольно изобретателен, устраняя структуру рангов и поощряя своих людей проявлять творческий подход к совершению убийств. Он дал своим оперативникам все, что им было нужно для выполнения работы. И он не просто хотел убивать свои цели; он хотел, чтобы террористы испытали тот же ужас, с которым столкнулись израильские спортсмены и их семьи. Он хотел, чтобы террористы во всем мире знали, что если они даже подумают о совершении нападений на Израиль, в мире не будет места, где они были бы в безопасности от репрессий.


"Мы знаем, что операция "Гнев Божий" тайно контролировалась Моссадом, но что Шон действовал с полной автономией, полностью вне израильского правительства. Мы думаем, что это может быть тем, что они делают снова ".


"Если его когда-либо вызовут на ковер, Шон может взять на себя единоличную ответственность и предоставить им правдоподобное отрицание", - сказал Харват.


"Именно. Хотя израильское правительство отрицает какую-либо связь с Рукой Бога, из-за истории Шона мы решили поближе познакомиться с ним. Наши источники считают, что он может быть вовлечен в это больше ради себя, чем ради Израиля, и это опасно ".


"Итак, у Шона есть несколько причин ненавидеть арабов. Какое это имеет отношение к нам?"


"Все. Прежде всего, если израильское правительство стоит за атаками "Руки Божьей", в чем мы верим, они подвергают Ближний Восток серьезной опасности. Терроризм на любом уровне непростителен, но Израиль, похоже, поднимает его на новые высоты, и мы не можем допустить этого, особенно не сейчас. Не с возрождением FRC ".


"Мне трудно поверить, что Абу Нидаль волшебным образом вернулся к жизни. Я думал, у нас есть независимое подтверждение его смерти ", - сказал Харват.


"Насколько нам известно, он, скорее всего, мертв".


"Так кто же тогда заправляет шоу? Он не отдает приказы из могилы ".


"Вы были бы удивлены. По-видимому, у Абу Нидаля был сын."


"Сын? Как, черт возьми, мы это пропустили?"


"Я не знаю, но поверьте мне, мы расследуем это".


"Итак, старик передал эстафету своему сыну", - сказал Харват, потянувшись за чашкой, чтобы сделать еще глоток воды. "Какая связь с людьми, похитившими президента?"


"Из того, что я видел в недавних отчетах, которые вы подали, вы поняли это сами. С Герхардом Майнером работало не так много людей, которым он мог доверять. Он никак не мог выделить кого-либо из них, чтобы способствовать взрыву в Ливане, в результате которого погибла команда быстрого возвращения. Итак, он заключил контракт на это ".


"И вы говорите, что он заключил контракт на это с сыном Абу Нидаля, который теперь является новым лидером Революционного совета Фатха старика?"


"Да. Его зовут Хашим. Это значит-"


"Сокрушитель зла", я знаю. Я изучал арабский", - сказал Харват, пытаясь переварить всю получаемую информацию. "Итак, Хашим Нидал восстанавливает организацию своего отца?"


"К сожалению, так это выглядит. И, похоже, он стремится к тем же целям, что и его отец -"


"Разрушение любых мирных переговоров или поселений между израильтянами и палестинцами и уничтожение государства Израиль".


"Бинго", - сказал Мраз.


"Тогда внеси его в свой список наиболее вероятных жертв и позволь Морреллу или кому-нибудь еще убрать его. Отец был достаточно плох; кто знает, насколько хуже будет сын ".


"Мы не можем не согласиться, но в этом деле есть небольшая загвоздка".


"Всегда что-то есть. Что это?"


"Мы понятия не имеем, как выглядит Хашим Нидаль. Никто, о ком мы знаем, никогда не видел его и не выжил, чтобы рассказать об этом ".


"Наверняка кто-то должен быть?"


"Молния. Нет даже хорошего описания."


"Вы не можете найти кого-нибудь из его людей и обратить их?" - спросил Харват.


"У старика повсюду были припрятаны деньги, и, насколько нам известно, за всем этим следят. Однако сын, по-видимому, смог откуда-то раздобыть деньги, будь то деньги его отца или кого-то еще. Этого было достаточно, чтобы организация снова заработала. И, по-видимому, он очень хорошо платит. Никто не рискует своими шеями или зарплатой, чтобы поговорить с нами ".


Харват откинулся на подушку с отсутствующим выражением в глазах и потер заросший щетиной подбородок. "Мы с Шоном оба сталкивались с сыном Нидала", - сказал он.


"Ты видел его лицо? Вы оба?"


"Нет, не совсем. То, что каждый из нас видел, были глаза. Серебряные глаза. Убийца в Макао, который добрался до Джамека раньше нас, тот, кто убрал Герхарда Майнера в Швейцарии, и человек, который напал на Шона в Израиле, тот самый, которого он видел после засады в Ливане, были одним и тем же парнем. Это должен быть Хашим Нидаль ".


"Или кто-то, работающий на него", - сказал Мраз.


"В любом случае, я готов поспорить, что наши последние два Льва либо встречались с сыном Нидала лицом к лицу, либо располагали достаточно конфиденциальной информацией о нем, чтобы их заставили замолчать навсегда", - ответил Харват.


"Это имело бы смысл, как и смелость этих убийств. Мы уже связали сына с чередой смертоносных террористических атак на разных континентах за последние полтора года. Все они были очень кровавыми, очень рискованными операциями. Они превращают то, что сделал отец, в детскую игру. И что еще хуже, мы обнаружили, что ему удалось объединить несколько различных исламских террористических организаций под своим зонтиком. Наши люди прогнозируют, что если его группу не остановить, она вырастет и станет самой многочисленной и хорошо организованной из всех, с которыми мы когда-либо сталкивались. Как вы думаете, кто будет их следующей целью после того, как они подожгут Израиль?"


"Мы", - сказал Харват серьезным тоном.


"Совсем как костяшки домино", - ответил Мраз.


"Но это нелепо. Они должны знать, что как самый большой союзник Израиля мы придем им на помощь ".


"Я уверен, что они это знают. И я уверен, что они на это рассчитывают. В ту минуту, когда мы вступим на территорию Израиля, мы станем свидетелями беспрецедентных террористических актов против Соединенных Штатов ".


"Есть ли у нас вообще какие-нибудь зацепки?"


"Мы знаем, что FRC предпринял несколько недавних попыток вернуть средства, которые Абу Нидаль, как он думал, спрятал так, что их никто не мог обнаружить. Каждая из этих попыток была сорвана. Организация отчаянно пытается собрать наличные, и наша разведка указывает, что, что бы они ни планировали, это происходит быстро ".


"Итак, в чем заключается операция?" - спросил Скот.


Заговорил Мраз. "Цель операции "Призрак" - выявить и устранить Хашима Нидала до того, как он сможет осуществить свою следующую атаку, и, надеюсь, ликвидировать его организацию раз и навсегда".


"Операция "Фантом"?" - спросил Харват.


"Да, сын Абу Нидаля, по сути, призрак. Мы не знаем ни даты его рождения, ни его роста ... даже как он выглядит."


"Вы, ребята, действительно платите кому-то за то, чтобы он сидел и придумывал эти имена?"


"Часто кодовые имена придумывают сами руководители миссий. В данном случае руководителем миссии является мистер Моррелл."


"Что ж, это многое объясняет".


"Независимо от ваших чувств к мистеру Морреллу, я могу гарантировать вам, что мы выбрали лучшего человека для этой работы".


"Это весьма спорно", - ответил Скот. "Но пока я с тобой, по крайней мере, я могу присматривать за ним и пытаться не дать ему слишком сильно все испортить".


"И что заставляет вас думать, что вы будете иметь какое-либо отношение к этой операции, агент Харват?"


"Потому что ты не потратил бы все это время, рассказывая то, что ты знаешь, если бы не планировал привлечь меня. Давайте также не забывать, что я действую по прямому приказу президента Соединенных Штатов, который полностью уверен в моих способностях и который одним телефонным звонком включил бы меня в эту команду, нравится вам это или нет ".


"Вы высокомерный человек, агент Харват", - сказал Мраз.


"Нет, это не высокомерие, мистер Мраз, я просто очень хорош в том, что делаю", - спокойно ответил Харват.


"Что ж, я хочу, чтобы вы знали, что я не думаю, что вам место в этой команде, как и режиссеру Вейлу. Но, как вы упомянули, президент действительно полностью уверен в ваших способностях, и поэтому мы неохотно решили передать вас под командование мистера Моррелла."


"Под его командованием? Ни за что. Я приказываю себе, и это окончательно ".


"Агент Харват, я не спрашиваю вас, я говорю вам. Если вы хотите принять участие в этой операции, вот условия, при которых это произойдет. Ты бывший морской котик. Вы, как никто другой, должны понимать необходимость четкого и определеного командования ".


"Вы опустили слово "способный"", - сказал Харват.


"Тебе будет приятно услышать, что мистер Моррелл совсем не рад твоему добавлению в команду и что он очень старался помешать этому".


"Спасибо. Это действительно заставляет меня чувствовать себя лучше ".


"Согласно соглашению режиссера Вейла с президентом, вы будете в команде мистера Моррелла для идентификации и увольнения Хашима Нидала, после чего вы вернетесь к своим обязанностям в Белом доме. Это понятно?"


"Нет никакого плана попытаться схватить его?" - спросил Харват.


"Нет. Мы предполагаем, что, если нам повезет, у нас будет только одна возможность вывести его из бизнеса. Если мы потерпим неудачу, что гораздо более вероятно в операции по захвату, чем со снайперской командой, он уйдет так далеко в подполье, что мы его больше не увидим, пока не осядет пыль от того крупного события, которое он задумал. Именно поэтому мы не можем допустить никакого вмешательства мистера Шона и израильтян, особенно если участие Шона носит скорее личный, чем профессиональный характер. Вот так и случаются ошибки. Теперь нам нужно оставить вас на ночь для наблюдения, а затем...


"Нет, ты не такой. Я чувствую себя прекрасно. Сейчас я иду домой", - сказал Харват, начиная подниматься с кровати.


"Агент Харват, пожалуйста, не-"


Теперь вмешался Лоулор. "Сделай мне одолжение и просто сотрудничай, не мог бы ты, Скотт? Понятно? Я заеду за тобой завтра и отвезу домой ".


"И что мне тогда прикажете делать? Сидеть сложа руки и смотреть Опру?"


"Вы вольны делать все, что захотите, агент Харват", - сказал Мраз. "Вам будет предоставлен звуковой сигнал. Как только команда мистера Моррелла будет готова выдвигаться, с вами свяжутся и скажут, где с ними встретиться."


"Как я могу связаться с Моррелом, если мне понадобится?" - спросил Скот.


"Тебе не понадобится. Кроме того, я не думаю, что это такая уж хорошая идея. Я бы предпочел, чтобы вы двое держались подальше друг от друга. Просто подождите, пока он свяжется с вами. Будьте готовы отправиться в путь в любой момент ".


"А как насчет снаряжения?"


"Мистер Моррелл разберется со всем этим отсюда".


"Они не вернутся в посольство в Иерусалиме?"


"Нет, у нас там сейчас другая команда. мистер Моррелл и его команда будут ждать здесь, пока мы не соберем дополнительную информацию о местонахождении Хашима Нидаля".


"У вас есть какие-нибудь предположения, где он может быть?"


"Мы полагаем, что его оперативная база находится где-то в Индонезии".


"Это было бы понятно, не так ли? Мусульмане любят эту теплую погоду ".


Мраз проигнорировал его. "У нас есть агенты на местах в Индонезии, которые активно ищут его тренировочный лагерь и базу операций. Как только мы его обнаружим, если позволит время, мы создадим макет и потренируемся в нападении ".


"А если время не позволит?"


"Мы снимаемся, и нам просто нужно действовать".


Последний комментарий Мраза напугал Харвата больше, чем все остальное, что он слышал за последние сорок пять минут.


ГЛАВА 15


Tна следующий день Шотландец почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы проверить себя, и Гэри Лоулор отвез его домой. По дороге они остановились в его любимой закусочной с бургерами в Александрии - "Пять парней", на Кинг-стрит. Как бы Скотту ни нравилось путешествовать, он всегда был рад вернуться домой. Было что-то в том, чтобы увидеть Соединенные Штаты из-за границы, что подтвердило для него, насколько гордым и удачливым он чувствовал себя американцем. Еще одна вещь, которую принесли ему зарубежные путешествия, - это непреодолимая тяга к хорошему чизбургеру и картошке фри.


Они сделали еще одну остановку в гастрономическом магазине за углом от квартиры Скотта, где он купил упаковку из шести банок "Сэм Адамс", а затем Лоулор высадил его перед своим домом.


"Моррелл захочет прислать курьера с файлом, чтобы вы могли взглянуть на него. В нем не так много, но он поставит вас на ту же страницу, что и всех остальных ", - сказал Лоулор.


"Хорошо", - сказал Харват, закрывая за собой дверь со стороны пассажира. "Пусть он пришлет это сегодня днем".


"У тебя есть измельчитель?"


"Ага".


"Хорошо. Он захочет, чтобы ты разорвал это на куски, а затем сжег, когда закончишь ".


"Вам не нужно беспокоиться о моем мастерстве", - сказал Харват. "Будем просто надеяться, что сотрудники "Особых засранцев" ничего не испортят".


"Скотт, ты должен оставить это в покое. Слишком многое поставлено на карту. Я знаю, что тебе не нравится Моррелл, но теперь ты часть их команды, так что начинай вести себя соответственно ", - предупредил Лоулор, который затем поднял окно и выехал на улицу.


Харвату не понравилось, что последнее слово осталось за Лоулором, но аромат его чизбургера и картошки фри, доносившийся из запачканного жиром пакета, быстро заставил его забыть об этом.


Он держал в одной руке холодную упаковку из шести банок и пакет с бургерами, пока рылся в карманах в поисках ключей от дома. Те немногие вещи, которые были у него при себе, когда на него напали Моррелл и его коллеги в Иерусалиме, были возвращены. Просто чтобы создать проблемы Морреллу, Харват заявил, что в его кошельке не хватает примерно двухсот баксов. Дежурный офицер ЦРУ, выписывающий его, почти поверил ему, пока Лоулор не сказал ему прекратить валять дурака. Харвату сказали, что его сумки уже забрали из Иерусалимского отеля и доставят в его квартиру в Александрии. Когда его спросили, может ли ЦРУ сделать для него что-нибудь еще, Скот спросил, кто на самом деле убил Кеннеди, но затем Лоулор ткнул его в ребра и велел ему двигаться.


Он зашел в квартиру управляющей зданием и взял сумку, полную почты, которую она собирала для него, а затем направился вверх по лестнице в свою квартиру на третьем этаже. Он убедился, что волос, который он воткнул в верхний правый угол дверного косяка, все еще был на месте, указывая на то, что дверь в его квартиру не открывалась в течение нескольких недель, пока его не было. Все еще там.


Внутри в квартире было жарко и душно. Лето в Вашингтоне может быть невыносимым. Он подошел к своему кондиционеру и включил его на полную мощность. Он достал две бутылки пива из коробки, а остальное поставил в холодильник. Он прошел в свою гостиную, сел на диван и, включив телевизор, принялся за еду.


Это была кульминация часа, и Fox News показывали свои главные новости. Скот сразу узнал фасад отеля Ritz в Париже. Он был окружен полицейскими машинами и машинами скорой помощи. По-видимому, история с убийством принца Халила получила огласку.


Репортер на месте происшествия рассказал о малоизвестном токсичном яде под названием Садим, о том, что такое воздействие на кожу и какой смертью, должно быть, были для саудовского принца и двух его телохранителей. Ритц, несомненно, был в ужасе от огласки. Общественность все еще говорила о том, как принцесса Диана и ее бойфренд Доди Аль-Файед провели там свой последний вечер и погибли, когда разбился их лимузин, за рулем которого был пьяный шофер Ritz.


Каким-то образом репортер получил копию письма, в котором организация "Рука Бога" брала на себя ответственность за убийства. После того, как она прочитала это дословно, экран сменился трансляцией от Иерусалима и главы иерусалимского бюро Fox. Темноволосый мужчина несколько минут говорил об эскалации напряженности и насилия в Израиле, затем перешел к видеозаписи, отредактированной и переданной ранее в тот же день. В нем были показаны кадры резни в Медине в Саудовской Аравии, а также на Храмовой горе в Иерусалиме. В деревнях вдоль Западного берега и сектора Газа были размещены тяжелые войска и танки . Израиль закрыл все свои пограничные переходы в ответ на шестнадцать взрывов, совершенных палестинцами-смертниками в переполненных ресторанах, торговых районах и на популярных у израильских граждан курортах. "Хезболла", ХАМАС и "Бригады мучеников Аль-Аксы" взяли на себя ответственность за эти нападения и заявили, что они были совершены в отместку за атаки "Руки Бога". И так оно и продолжалось, с каждой последующей атакой, усиливающей риторику и насилие. Это был порочный круг, и он выходил из-под контроля.


Затем видео перешло к уличным сценам в Иерусалиме после нападения на Храмовой горе. Палестинская молодежь бросала камни в израильские силы обороны, которые открыли ответный огонь со слезоточивым газом и резиновыми пулями. Владельцы еврейских магазинов толкали палестинских покупателей и нападали на них, и наоборот. Это было настоящее столпотворение.


Интервью с людьми с улицы были неоднозначными, каждая сторона призывала к войне и истреблению другой. Мало того, что граждане Палестины и Израиля, казалось, в подавляющем большинстве согласились с тем, что они должны начать войну и уладить все раз и навсегда, но все они были уверены, что их "Бог" приведет их к победе.


Как раз в тот момент, когда Харват уже не мог больше этого выносить и собирался выключить телевизор, сюжет перешел к мужчине, идущему по заваленной обломками палестинской деревне. Люди выстроились вдоль улиц, чтобы поприветствовать его. Когда камера отъехала назад, чтобы показать репортера Fox, Скот сразу узнал ее. Это была Джоди Бернис, бывший репортер CNN, которая раскрыла историю похищения президента и назвала его своим внутренним источником. Он прибавил звук на пульте дистанционного управления, когда монтаж изображений заполнил экран.


"... Али Хасан, главный палестинский переговорщик и восходящая звезда на политическом ландшафте Палестины. Он вырос на таких же убогих улочках Рамаллы, всего в двух шагах от штаб-квартиры ООП. Он был энергичным сторонником создания независимой палестинской родины и установления прочного мира с соседним Израилем - трудной и, как сказали бы некоторые, несбыточной мечты.


"Поскольку насилие здесь усиливается после террористических атак "Руки Божьей", голос Хасана - один из немногих, кто все еще призывает к спокойствию. Чаще всего его недоброжелатели ссылаются на его стойкий отказ осудить терроризм. Но в то же время наблюдатели повсюду сходятся во мнении, что на бурной арене палестинской политики, если он надеется повести за собой свой народ, он не мог использовать то, что большинство палестинцев считают единственным инструментом, позволяющим воспринимать их всерьез на мировой арене.


"Хасан был частым приглашенным оратором в Лиге арабских наций и находится в очень хороших отношениях с большинством лидеров региона, как светских, так и религиозных. Его сравнивали с монеткой, подброшенной высоко в воздух пустыни. На одной стороне монеты - колючий призрак войны, на другой - белый голубь мира. На чью сторону ляжет монета? Только время покажет, хотя многие здесь считают, что до саммита мира, спонсируемого Европой, осталось всего несколько недель, и время быстро истекает.


"Репортаж из Рамаллы на Западном берегу, это Джоди Бернис для Fox News".


Скот выключил телевизор и прошел в свою спальню, чтобы переодеться в спортивную одежду. После того, как он нашел пару чистых белых носков и свои кроссовки Nike, он достал из холодильника бутылку холодной воды и прикрепил пейджер ЦРУ к поясу. Он запер за собой дверь квартиры, прикрепил волос в правом верхнем углу дверного косяка и спустился в подвал, где хозяйка позволила ему сложить свое спортивное снаряжение в неиспользуемом углу.


Если и было что-то, чего Харват терпеть не мог, так это сидеть на заднице. Хотя он не мог контролировать, как долго ему придется ждать, пока Моррелл вызовет его на пейджер, он мог контролировать, что он делает со своим временем. Тренировки всегда помогали Харвату расслабиться и очистить разум. Когда он поставил сорокапятифунтовые тарелки на перекладину и приготовился выполнить разминочный комплекс жимов лежа, остальной мир и все, что в нем было, начало исчезать.


Час спустя Скотт изрядно попотел и выполнял свой последний набор упражнений hammer curls. Он почувствовал приятную усталость и жжение в мышцах. Было приятно вернуться к весам. Хотя за последние несколько недель ему пришлось выполнять отжимания, наклоны и скручивания в гостиничных номерах и квартире Клаудии, он все еще был в отличной форме. На самом деле, он был в такой же хорошей форме, если не лучше, как когда он был в "Морских котиках". Мало кто осмеливался связываться с ним, а те, кто это делал, считали его чрезвычайно смертоносным.


Положив гантели на место, Скотт выполнил несколько упражнений, чтобы проработать косые мышцы живота, а затем вытянул ноги. Хотя в подвале у него была беговая дорожка, в хорошую погоду он предпочитал бегать на улице.


Несмотря на летнюю влажность, Харвату нравилось жить в Александрии. Его архитектура и планировка все еще сохранили очарование исторического портового города. Это был родной город Джорджа Вашингтона, и часто Харват задавался вопросом, что бывший президент подумал бы об Александрии, если бы вернулся и увидел, как хорошо она сохранилась сегодня.


Харват добежал трусцой до центра отдыха в парке Чинквапин, где его встретила Тера, одна из сотрудниц стойки регистрации, которая знала его в лицо. Она зарегистрировала его и согласилась сохранить его пейджер и прийти за ним, если он сработает.


В центре была полностью оборудованная раздевалка, где Скотт хранил купальник, пару защитных очков и несколько различных туалетных принадлежностей. Быстро приняв душ, он натянул костюм и отправился в двадцатипятиметровый крытый бассейн.


Уже выполнив тренировку с отягощениями, Харват почувствовал, что, по понятным причинам, устает гораздо быстрее, чем обычно, но он просто отрегулировал свой темп и продолжал идти. Скотту нравилось выпячивать себя. Как в "Морских котиках", так и позже, когда он был завербован в Секретную службу, Харват был известен под своим кодовым именем Норвежец. Это относилось к череде скандинавских стюардесс, с которыми он встречался, проходя обучение SEAL, но, увидев его в действии, предположил другое значение. Всякий раз, когда он думал, что не может идти дальше, он напоминал себе о девизе SEAL: "Единственный легкий день был вчера", и заставлял себя продолжать.


После часа, проведенного в бассейне, тело Харвата было за гранью усталости, а разум онемел. У него не было сил сочинить мысль посложнее, чем сходить в душ. Он стоял под иглообразными струями и позволял воде отскакивать от его тела, когда он прислонился к стене для поддержки. После двадцати минут горячей воды он полностью переключил кран на холодную воду и заставил себя стоять под струями, пока кровь не побежала по телу, а каждое нервное окончание не начало покалывать.


Харват вытерся полотенцем и снова надел спортивную одежду. Он забрал у Теры свой пейджер, зашел в закусочную и выпил залпом большую бутылку Gatorade, прежде чем покинуть комплекс. Моррелл не позвонил, и это не удивило Харвата. Вполне могли пройти недели, прежде чем он получил известие о нем.


Когда он вернулся в свою квартиру, он проверил прическу, прежде чем открыть дверь и войти. Ему нужно было снять спортивную одежду и принять еще один душ. По дороге домой он вспотел от прекрасной июльской влажности. Когда Харват проходил мимо кухни к своей ванной, что-то на кухне привлекло его внимание. Дверца холодильника была широко открыта. Это было странно.Он бы так этого не оставил. Может быть, печать уходила, подумал он про себя. Когда он пошел закрывать холодильник, он заметил кое-что еще - его оставшиеся четыре бутылки Sam Adams исчезли. Он знал, что не делал этого. Кто-то побывал в его доме, но кем бы они ни были, они были достаточно умны, чтобы заменить волос в дверном косяке. О том, чтобы залезть в окно, не могло быть и речи. Войти можно было только через парадную дверь.


Поскольку его пистолет находился в спальне, лучшее, что он мог сделать из оружия, - это Луисвилльский отбивающий, который он держал в шкафу в прихожей. Он тихо подобрал бейсбольную биту и прокрался к задней части квартиры. В гостиной было чисто, как и в его ванной. Дверь его спальни была закрыта, чего он никогда не делал, и, приблизившись к ней, он крепче сжал биту. Он глубоко вздохнул и высвободил левую руку, чтобы повернуть ручку. Когда дверь поддалась, он навалился на нее всем своим весом, ворвался в спальню и упал ничком. Он обо что-то споткнулся.


Харват быстро развернулся в сидячее положение и обеими руками занес биту над головой, готовый с силой обрушиться на незваного гостя. Затем он увидел, о что споткнулся. Он отложил биту и вскочил на ноги. На полу перед ним лежала его сумка из Иерусалимского отеля. Он быстро оглядел свою комнату и заметил, что его кровать была заправлена. На его подушке была нарисована улыбающаяся рожица с двумя шоколадными поцелуями Hershey's для глаз и четырьмя крышечками от бутылок Sam Adams для улыбки.


"Мудак", - сказал Харват вслух.


Он знал, что это, должно быть, был Моррелл, который проник в его квартиру и оставил свою сумку в спальне. Из всего множества неприятных вещей, которые он помнил о бывшем морском котике, ставшем наемным убийцей ЦРУ, было то, что он был помешан на конфетах. Смайлик был его визитной карточкой, все верно. Вдобавок к тому, что ему надрали задницу, Рик Моррелл теперь задолжал Харвату шесть банок "Сэма Адамса".


Харват как раз собирался распаковать свою сумку, когда услышал стук во входную дверь. Он вытащил свой "ЗИГ Зауэр" из-под тумбочки и, держа его за спиной, подошел к входной двери.


"Кто это?" спросил он, стоя справа от дверного проема.


"Специальный курьер. У меня доставка для мистера Скотта Харвата", - произнес мужской голос.


Харват подошел к глазку и выглянул наружу. В холле стоял высокий светловолосый парень лет двадцати пяти. Харвату было чуть за тридцать, но любого молодого крутого сотрудника ЦРУ, которым, очевидно, был этот, парни из сообщества специальных операций называли сопливыми детишками из ЦРУ .Харват открыл дверь.


"У вас есть какие-нибудь документы?" Харват спросил парня, который теперь, когда он мог видеть его во всей красе, больше походил на накачанного серфера из Южной Калифорнии, чем на агента ЦРУ.


"Да, сэр", - ответил молодой человек, на правом запястье которого был прикован портфель. Свободной левой рукой он полез во внутренний карман пиджака за бумажником. В этот момент Харват развернул пистолет и направил его в лоб парню.


"Глупый ход, чувак", - сказал Харват. "Ты никогда не должен вот так терять бдительность. Там очень важные документы. Что, если бы я был здесь, чтобы украсть их у тебя?"


В этот самый момент парень из ЦРУ сильно замахнулся титановым кейсом на голову Харвата, но промахнулся на милю. Харват был слишком быстр для него и успел уйти с дороги, когда парень глазами передал его намерение. Харват ответил на нападение быстрым ударом в солнечное сплетение парня. Он упал на пол, из него вышибло дух.


"Это был еще более глупый ход", - сказал Харват, протягивая руку, чтобы помочь парню подняться с пола, но он отмахнулся от нее, все еще пытаясь отдышаться.


Харват залез в нагрудный карман парня и достал его удостоверение личности.


"Гордон Авильяно", - сказал он, прочитав имя с водительских прав. "Ну, Горди, что у тебя есть для меня?"


Харват снова протянул парню руку и снова был отвергнут. Молодой человек с трудом поднялся на ноги и, восстановив дыхание, спросил: "Можем мы сделать это внутри, пожалуйста?"


"Конечно, Гордо; просто без шуток. Я уже видел, как ты делаешь глупости и еще тупее, но если ты пойдешь на глупости, ты уйдешь через окно. Понимаешь меня?"


Молодой человек кивнул головой. Харват провел его внутрь и указал на один из двух стульев рядом с маленьким столом на кухне. Курьер ЦРУ положил свой портфель на стол и поднял глаза.


"Могу я взглянуть на какое-нибудь удостоверение личности, пожалуйста, сэр?" - спросил он.


Харват, который рылся в холодильнике, вслепую направил пистолет через плечо на курьера и сказал: "Скажи своему боссу, что агента Харвата не было дома, но его приятель Сэмюэль Адамс расписался за документы".


"Но, сэр, мне действительно нужно-"


Курьер прервался на полуслове, когда Харват взвел курок SIG Sauer.


"Они сказали мне, что это может быть сложно, и я сказал: "Сложно? Нет, это просто обычная доставка." Почему мне достаются все плохие задания?" - сказал сам себе курьер.


"Если у вас в этом маленьком чемоданчике нет хорошей холодной упаковки пива, я предлагаю вам отдать мне все, что у вас есть, и убираться восвояси. Я не в лучшем настроении ".


"Я могу это видеть".


"Что это было, Гордо?" - спросил Харват, который вытащил голову из холодильника и бросил взгляд на парня.


"Ничего, сэр. Совсем ничего."


"Я так не думал. Давайте продолжим с этим. У меня осталось всего десять минут до выступления Опры."


"До Опры?" - растерянно спросил курьер.


"Да, ты слышал меня. Опра."


"Хорошо, тогда мне просто нужно спросить, проверяли ли вы недавно свое жилище на наличие жучков".


"Жуки? Вот, сделай это сам", - сказал Харват, потянувшись к холодильнику за мухобойкой и бросив ее в ребенка. "Я не разговариваю во сне, и мои губы не шевелятся, когда я читаю. Я планирую переварить то, что у вас там в коробке для ланча, а затем я все это измельчу и сожгу ". Харват не боялся "жучков ", поскольку его друг, бывший агент ФБР, а ныне один из ведущих консультантов по безопасности на Восточном побережье, регулярно подметал его квартиру.


Курьер потянулся к своему нагрудному карману, и Харват направил пистолет обратно между глаз молодого человека. "Ах. Ах. Ах. Помните, что я сказал об уходе через окно."


"Это всего лишь форма выпуска, честно. Господи, это и так было достаточно тяжело. Кроме того, если бы я собирался наставить на тебя пистолет, я бы сделал это, пока твоя голова была в холодильнике ".


"Хорошая мысль", - сказал Харват, медленно отпуская курок и кладя пистолет на кухонный стол. Он принял форму и подписал ее, как и обещал, "Сэмюэл Адамс".


"Подождите секунду", - сказал курьер. "Мне сказали, что я могу передать эти документы только мистеру Скотту Харвату".


"И у тебя есть".


"Но название здесь -"


"Будет совершенно ясно вашему начальству, когда вы доложите об этом. Теперь открой крышку и дай мне то, что у тебя есть ".


Курьер деактивировал систему блокировки и достал тонкий конверт из манильской бумаги, который передал ему. Оно было запечатано и снабжено грифом "Совершенно секретно. Только глаза агента секретной службы США Скотта Харвата."


Харват провел молодого человека в холл.


"Итак, ты собираешься скоро перейти к настоящей полевой работе, Гордо?"


"Я уже это сделал".


"Ну, просто постарайся, чтобы не убили кого-нибудь не из тех людей, хорошо? Хорошего вам дня", - ответил Харват, возвращаясь в свою квартиру и пинком захлопывая за собой дверь.


Он сел на свой диван и разложил содержимое папки на кофейном столике. Там была краткая история Абу Нидаля, за которой последовала серия фотографий со сцен террористических атак, приписываемых его сыну. Теории и возможные стратегии заняли место двухстраничной памятки для "мозгового штурма", в которой было много предположений и мало реальных фактов.


Лоулор был прав; в этом файле было не так уж много такого, о чем Харвату еще не рассказали. По крайней мере, однако, теперь он действительно действовал на той же странице, что и все остальные. Просмотрев материал в пятый раз за столько же часов, он пропустил его через измельчитель, а затем сжег остатки в металлическом мусорном баке, который он поставил в своей ванне.


Когда Харват готовился ко сну, он думал об Ари Шоне. Какую роль он на самом деле сыграл во всем этом? Может ли он быть полезен? Был ли он связан с Рукой Бога? Рассказал ли Шон все, что знал? Было ли это ЦРУ? В этом и заключалась проблема с этим бизнесом. Вы никогда не могли сказать, кто говорит правду, и вы никогда не знали, кому доверять. Все были под подозрением.


Харват собрал крышки от бутылок со своей подушки и выбросил их в мусорное ведро под своим столом. Он развернул и съел одну из шоколадок, прежде чем забраться в постель. Он смертельно устал и с нетерпением ждал хорошего ночного сна. Когда он заползал под одеяло, его ноги резко остановились.


Моррелл застелил свою кровать коротким покрывалом.


ГЛАВА 16


Mнапример, Кэссиди никогда особо не тянулась за толпой, но когда рейс 7755 авиакомпании United Airlines приземлился в новом международном аэропорту Каира имени Мубарака, она оказалась захвачена эмоциями момента и присоединилась к волне аплодисментов, прокатившейся по изящному новому лайнеру 747-400.


Затем она откинула голову на спинку стильного кожаного спального сиденья бизнес-класса и вознесла благодарственную молитву. Это был, без сомнения, величайший пиар-ход года. Она кому-то там, наверху, понравилась. В двадцать семь лет привлекательного светловолосого вундеркинда по связям с общественностью уже называли пиарщиком, и он владел одним из самых быстрорастущих и успешных агентств Чикаго. Ее офисы располагались в шикарном лофтовом здании Beckwith Realty на Хаббард-стрит, недалеко от лучшего в городе ресторана морепродуктов Shaw's Crab House. Она только что купила новый летний дом на знаменитом Женевском озере в Висконсине, и Today's Chicago Woman и Crain's Chicago Business планировали в течение следующего месяца опубликовать о ней статьи для обложек. Редакторы выбрали ее за ее уличную смекалку и деловую хватку, хотя тот факт, что она была точной копией Мег Райан, тоже не повредил.


То, чего она достигла, было поистине потрясающим. Соревнуясь с агентствами, в три раза превосходящими их по размеру, Мег и Кэссиди по связям с общественностью обошли всех желающих, чтобы выиграть местный аккаунт United Airlines. Первым заданием, которое им дали, было открытие нового рейса United в Каир - первого беспосадочного маршрута из Чикаго в Каир. Мэг неустанно работала с рекламным агентством United и помогла разработать потрясающую кампанию, которая включала слоган, который можно было увидеть на рекламных щитах и автобусах по всему городу: "От сердца Америки до сердца Ближнего Востока. Никто не объединяет мир так, как United." Но она на этом не остановилась. Если это должно было стать событием в честь Мэг Кэссиди, оно должно было быть более чем грандиозным.


Мэг знала о многочисленных городах-побратимах Чикаго по всему миру и смогла убедить нового мэра Джима Феллинджера, что Чикаго нужен город-побратим на Ближнем Востоке и что Каир - идеальный выбор. Как только эти колеса были приведены в движение, Мэг неустанно работала вместе с генеральным директором "Юнайтед" Бобом Лоуренсом, чтобы убедиться, что первый рейс "Юнайтед" из Чикаго в Каир станет первым самолетом, который приземлится в новом международном аэропорту Мубарак в Каире. И это было. Через несколько минут, когда двери "Боинга-747" откроются, мэр Чикаго Джим Феллинджер первым покинет самолет, за ним последует генеральный директор United Боб Лоуренс, чтобы пожать руки ожидающим египетским сановникам.


Мэг воспользовалась моментом и позволила облегчению пройти через нее. Какое-то время это всерьез касалось того, чтобы начать действовать. В связи с ростом насилия на Ближнем Востоке "Юнайтед" подумывал о том, чтобы вообще отказаться от маршрута, но Мэг не сдавалась. Она убедила всех игроков, что новый маршрут - это символическая связь между народами Америки и Ближнего Востока. "Юнайтед" знала, что спрос есть и что маршрут будет прибыльным, но тень международного терроризма всегда нависала низко над горизонтом и была невысказанным фактом почти на каждой встрече. Мэг заверяла своих клиентов, что, когда они нанимали ее, они нанимали лучших и что она позаботится о том, чтобы их пиар был не чем иным, как изысканным - и так оно и было.


Билеты на рейс продавались хорошо, но просто для того, чтобы убедиться, что они распроданы полностью, компания Cassidy по связям с общественностью разработала серию блестящих, громких конкурсов для отдыха в Каире. Известность "Юнайтед" в средствах массовой информации превзошла все, на что они могли надеяться. Публично решительный отказ авиакомпании отказаться от нового маршрута в Каир перед лицом эскалации насилия на Ближнем Востоке был воспринят миротворцами во всем мире как проявление решимости и приверженности, необходимых для того, чтобы мир не только жил, но и процветал в условиях мира. Не было сомнений в том, что Мэг Кэссиди проделала экстраординарную работу. Ее главным достижением была помощь в координации культурного обмена египетскими экспонатами между Чикагским Филд-музеем и Египетским музеем в Каире. Рейс 7755 перевозил несколько больших ящиков с артефактами, возвращаясь в Египет впервые за более чем сто лет.


Мег провела значительную часть поездки в салоне на верхней палубе с представителями прессы, в том числе с двумя ее любимыми журналистами-путешественниками, Бернардом Уолшем и Джорджией Борман. Она ответила на все их вопросы, которые касались всего, начиная с новейших маршрутов и самолетов United и заканчивая возможностью дополнительных культурных обменов между США и Египтом. К тому времени, когда самолет коснулся земли, она была измотана. Она сжигала полуночное масло в течение двух недель прямо перед стартовым рейсом и с нетерпением ждала, когда доберется до своего отеля, откроет бутылку вина, примет долгую горячую ванну и заберется в приятную, мягкую постель для заслуженного отдыха.


Ее размышления были прерваны звуком внезапной суматохи. Что вообще могло происходить? "Мы почти у ворот", подумала Мег про себя.


Группа мужчин выбежала по обоим проходам из экономичного отсека самолета и остановилась недалеко от места Мэг. Один из бортпроводников отстегнулся и подошел к мужчинам, чтобы посмотреть, в чем дело.


В мгновение ока настроение в самолете сменилось с торжества на ужас, когда один из мужчин напал на стюардессу, и несколько пассажиров начали кричать.


Две фигуры, одетые в черные комбинезоны и лыжные маски, появились на лестничной клетке, которая вела из фитнес-зоны нижней палубы, и начали раздавать большое количество автоматического оружия мужчинам, которые прибежали из эконом-класса. Из салона первого класса самолета Мэг увидела, как к ним приближается один из телохранителей мэра Феллинджера из чикагской полиции. Она попыталась предупредить его, кивнув головой в сторону лестницы, но было слишком поздно. Один из угонщиков в масках первым увидел телохранителя, выхватил пистолет с глушителем и произвел два выстрела ему в голову, убив его мгновенно.


Мэг не могла этого видеть, но позади нее маршал авиации в штатском бросился по одному из проходов из задней части самолета с пистолетом наготове, крича мужчинам, чтобы они сложили оружие. Другой маршал авиации выхватил оружие и побежал по противоположному проходу. Они были усмирены двумя "спящими" угонщиками, которые оставались на своих местах у прохода, пока не объявились маршалы авиации. У налетчиков были короткие черные ножи из пластикового композита, известные как ножи для открывания писем ЦРУ, которые они легко пронесли контрабандой через охрану. Благодаря хорошо отрепетированным движениям ножей вверх, внутрь и поворот, каждый воздушный маршал был быстро убит.


Теперь весь самолет был в бедламе. Крики ужаса доносились со всех сторон. Несколько угонщиков проникли в салон самолета и конфисковали бортовые электрошокеры.


Угонщик в маске, убивший телохранителя мэра, сделал знак одному из своих людей своим оружием. Мужчина понял команду, протолкнулся мимо горстки стюардесс, которые присматривали за своим павшим товарищем, и активировал систему громкой связи 747-го.


На почти безупречном английском он обратился к пассажирам самолета: "Дамы и господа, если вы хотите покинуть этот самолет живыми, вы будете полностью следовать нашим инструкциям. Мы уже продемонстрировали, как далеко мы готовы зайти. Из уважения к женщинам и детям мы надеялись избавить вас от этого зрелища, но, без сомнения, теперь вы знаете, что мы контролируем самолет и полностью вооружены. Мы гарантируем вам, что готовы применить наше оружие. Насколько Аллах милостив, настолько и мы. Подчиняйтесь нашим инструкциям, и больше никто не будет убит. Мы просим вас оставаться на своих местах, а тех из вас, кто сидит у окна, полностью опустить шторы ".


Хотя многие из перепуганных пассажиров только сильнее начали рыдать, получив подтверждение того, что самолет был захвачен, все они выполнили инструкции, и те, кто стоял у окон, опустили шторы.


Все угонщики, которые теперь были хорошо вооружены, заняли стратегические позиции по всем домикам. Второго телохранителя мэра Феллинджера опознали, надели наручники и отвели наверх, где он потерял сознание и бесцеремонно оставили в одном из туалетов в салоне верхней палубы.


Зная, что пилоты останутся забаррикадированными за усиленной и пуленепробиваемой дверью кабины, угонщики связались с ними по системе внутренней связи и сказали им, что если они не откроют дверь в течение трех секунд, она будет взорвана с помощью C4. У пилотов не было иного выбора, кроме как сдаться. Это был правильный ход. У угонщиков было достаточно взрывчатки, чтобы не только выбить дверь, но и устроить такой взрыв, что, скорее всего, погибли бы все, кто находился в кабине. Однако, прежде чем открыть свою дверь, им удалось передать сообщение о том, что самолет находится в осаде.


Зная, что многие пассажиры, особенно американцы, будут воодушевлены сопротивлением пассажиров 11 сентября, которые помогли помешать четвертому пиратскому самолету достичь своей цели, угонщики, не теряя времени, продемонстрировали всем на борту, кто контролирует ситуацию.


Главную стюардессу, подвергшуюся нападению и жестоко избитую при первоначальном захвате, таскали взад и вперед по проходам в качестве визуального устрашения для любых пассажиров, которые подумывают о каких-либо героических действиях. Сообщение было отправлено громко и ясно: мы здесь все контролируем.


От всего этого у Мег сводило живот. Несколько лет назад она стала жертвой попытки изнасилования и так и не смогла избавиться от воспоминаний об этом. Будучи единственным ребенком офицера Чикагской полицейской академии, она чувствовала, что в нападении каким-то образом была ее вина - что она должна была предвидеть его приближение и лучше суметь отразить. Этот опыт потряс ее до глубины души. После этого она посещала курсы самообороны в академии, а также обширную подготовку по стрельбе из огнестрельного оружия. Ее отец подарил ей девятимиллиметровый пистолет, который она всегда держала заряженным рядом со своей кроватью. Хотя многие женщины, возможно, сдались и жили в страхе всю оставшуюся жизнь, Мэг использовала этот опыт, чтобы стать сильнее.


Угонщик в кабине передал приказы на вышку. Трап должен был оставаться убранным, и ни внешний кондиционер, ни внешний источник питания не должны были быть подключены. Самолет должен был быть немедленно заправлен, и если кто-либо, кроме экипажа заправщика, приблизится к самолету, заложники будут убиты.


Чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений, угонщик вышел из кокпита и крикнул вниз по лестнице с верхней палубы. Его коллега, ожидавший внизу, сделал знак двум другим угонщикам, и вместе они отключили водную горку и открыли большую боковую дверь 747-го. Презрительными пинками они вытолкнули окровавленные, безжизненные тела телохранителя мэра и двух маршалов авиации за дверь и наблюдали, как они кувыркались в воздухе, прежде чем приземлиться тошнотворной кучей хрустящих костей на асфальте внизу. Передав сообщение, они отступили внутрь и закрыли дверь.


Затем угонщики использовали листы алюминиевой фольги и клейкую ленту, чтобы закрыть окна кабины и все выходные двери, на которых не было жалюзи. Во всех салонах пассажиры наблюдали под дулом пистолета, как другие угонщики прокладывали себе путь в ряды и временно поднимали шторы на окнах только настолько, чтобы разместить темные, плоские, похожие на присоски устройства с длинными желтыми хвостами на оргстекле.


Пассажиры были в шоке и были уверены, что угонщики оборудовали самолет взрывчаткой. Сосед Мэг по сиденью, Бернард Уолш, был уверен, что именно это и происходило, и вполголоса, чтобы не привлекать внимания угонщиков, сказал ей об этом.


"Расслабься", - прошептала Мэг ему в ответ. "Пока мы делаем то, что они говорят, у нас все будет в порядке".


"Нет, мы не будем. Если мы будем сохранять спокойствие, им просто станет легче. Помните девять-одиннадцать? Меня не волнует, насколько жестоки эти люди. Мы должны что-то сделать, или мы все умрем ".


Мэг была охвачена страхом и понятия не имела, права ли ее соседка по парте. Невозможно было сказать, были ли угонщики самоубийцами или у них был план. Она молила Бога, чтобы у них действительно был план, потому что это казалось единственным способом выбраться из этой передряги живыми. Пассажиром рейса был не только генеральный директор United Airlines, но и мэр Чикаго. Конечно, чего бы ни хотели угонщики, они бы получили.


В тот момент, когда она закончила эту мысль, Мэг подняла глаза и увидела, что один из угонщиков в масках пристально смотрит на нее. Его глаза, казалось, сверлили ее насквозь. Сначала она подумала, что он заметил, как она говорит, и собирался сделать из нее пример. Затем она заметила что-то еще в его глазах, что-то, что она видела только один раз в своей жизни и надеялась никогда не увидеть снова. Выбраться из этой ситуации живой может оказаться не так просто, как она думала.


ГЛАВА 17


Sкот Харват обладал множеством завидных талантов, но умение убивать время не входило в их число. С терпением в бою он мог справиться; терпение, с которым он шел на битву, было совершенно другим делом. Этим утром он проснулся рано и отправился на пробежку. Когда он вернулся в свою квартиру, он приготовил яичницу на завтрак, а затем приступил к некоторым делам из списка "сделать", которые он откладывал.


Приводя в порядок свой стол, он наткнулся на фотографию Сэма Харпера, своего наставника в секретной службе, который был убит во время похищения президента той зимой. Там также были фотографии агентов Максвелла, Ахерна и Хоучинса - всех убитых вместе с Харпером, пытавшимся защитить президента и его дочь. Не проходило и дня, чтобы Харват не вспоминал о данном им обещании отомстить за смерть всех без исключения американцев, которые погибли, защищая или пытаясь вернуть президента. Просмотр фотографий только острее напомнил ему о его обещании.


Во время его длительного отпуска, когда он выслеживал людей, ответственных за эти убийства, что-то внутри Скотта изменилось. Он продолжал говорить себе, что скоро все это закончится. Он вернется к своей новой работе в Белом доме, и все в конце концов уляжется и вернется в нормальное русло. Однако он знал, что лжет самому себе. Он не мог вернуться к той жизни. На самом деле, он был поражен, что оставался в этом так долго, как он. Клаудия стала последней каплей. Если бы у них все получилось и она захотела осесть в Вашингтоне, возможно, он чувствовал бы себя по-другому. Возможно, он мог бы проигнорировать то, что так долго терзало его совесть. Он знал, что был превосходным агентом секретной службы, но он также знал, что его таланты лучше подходят для другой сферы. Он принял решение. На самом деле, это было придумано в течение некоторого времени, но теперь он мог, наконец, увидеть решение, каким оно было. Он избегал Белого дома и президента, потому что знал, что после того, как он выполнит это последнее задание, ему придет время двигаться дальше. Он понятия не имел, куда; он просто знал, что не может вернуться к тому, что он делал для Секретной службы.


Старые привычки умирали с трудом, и Скот поймал себя на том, что пытается расслабиться и скоротать время так, как он и его товарищи по команде SEAL сидели в комнате подготовки к миссии, ожидая отправки. Хотя казалось, что это было целую вечность назад, на самом деле прошло всего несколько лет, и Скотт находил старую рутину утешительной. Из сундучка в своем шкафу он достал стопку видеокассет с его именем, написанным от руки на каждом рукаве. Он смотрел "Люка Хладнокровную руку" и был на полпути к "Хорошему", "Плохому" и "Уродливому", когда зазвонил его пейджер.


Он схватил телефон и набрал номер с дисплея пейджера.


Моррелл ответил после первого гудка: "Имя?"


"Харват".


"Похоже, Хашим Нидаль вышел подышать свежим воздухом".


"Где?"


"Каир".


"Каков сценарий?"


"Угон самолета. Много пассажиров."


"Когда мы выдвигаемся?"


"Через сорок пять минут из Даллеса. Остальная часть команды уже здесь ".


"Спасибо за короткое уведомление. Мне повезет, если я смогу захватить свою зубную щетку и все еще буду там вовремя ".


"Ничего не хватай. Нет даже вашего паспорта. Все будет предоставлено по пути. United Airlines доставляет нас на идентичном оборудовании, чтобы мы могли узнать все от и до к моменту приземления. Приди в себя благодаря "Авиации общего назначения". Скажи им, что ты с группой братьев Райт, и агент отведет тебя в ангар технического обслуживания, где находится самолет."


Братья Райт? Классика, подумал Харват. "Прекрасно. Я уже в пути, но, Рикки?"


"Что?" - рявкнул Моррелл, явно стремясь поскорее положить трубку.


"Даже не думай об уходе без меня".


"Я бы и не мечтал об этом".


Скот был готов сказать: "Чушь собачья", но Моррелл повесил трубку прежде, чем он смог.


Сорок пять минут, чтобы добраться до Даллеса? Это была чушь собачья. Очевидно, Моррелл рассчитал время так, чтобы Скотт не смог добраться туда до того, как они улетят. Также было очевидно, что Моррелл и остальная часть его группы не собирались полностью сотрудничать с ним. Они собирались сделать минимум, чтобы прикрыть свои задницы и послать к черту Скотта Харвата. Что ж, у них было еще кое-что на подходе.


Харват набрал номер офиса Гэри Лоулора в здании имени Дж. Эдгара Гувера в округе Колумбия и скрестил пальцы в знак того, что мужчина был за своим столом. Он был и ответил после первого гудка: "Лоулор".


"Гэри, это Скотт Харват".


"Что случилось?"


"Похоже, у нас есть зацепка по Абу-младшему".


"Итак, я слышал. Где ты?"


"В моей квартире".


"Твоя квартира? Какого черта ты до сих пор не собрался в Даллесе?"


"Мне только что позвонили".


"Ты что?"


"Моррелл только что позвонил мне".


"Ты это несерьезно".


"Я очень серьезен. Послушай, мне нужна твоя помощь. Очевидно, что эти парни не играют с нами в мяч. Моррелл позвонил мне в самую последнюю минуту, зная, что я не смогу добраться до Даллеса до того, как они вылетят. Он скажет, что позвонил мне, как только смог, но мы оба знаем, что это чушь. Мне нужно быть на этом рейсе, Гэри. Если они собираются убрать этого парня, я должен быть там ".


"Подождите секунду", - сказал Лоулор, который достал карту из буфета позади него. "Вы знаете больницу Инова в Александрии?"


"Да, это на Семинарии, примерно в четырех кварталах к западу от I-395. Почему?"


"Сколько времени тебе потребуется, чтобы добраться туда?"


"Вероятно, я мог бы быть там в течение пятнадцати минут".


"Подождите еще раз", - сказал Лоулор, переводя Scot в режим ожидания и делая еще один звонок. Когда он вернулся на экран чуть больше минуты спустя, у него были хорошие новости. "Я позвонил Митчу Норбергу в Куантико. Они собираются лететь на самолете Sikorsky S-76 на вертолетную площадку больницы. Он сделан так, чтобы выглядеть как птица жизненного полета. Это будет ждать тебя ".


"Спасибо, Гэри. Я не знаю, что сказать."


"Ничего не говори, просто прижми этого ублюдка. И помните, что я говорил раньше о том, чтобы поладить с Морреллом? Забудь об этом. Возможно, мы все в одной команде, но, похоже, для этих людей это мало что значит. Не спускайте с них глаз. Я бы не стал доверять Морреллу или его боссу больше, чем мог бы им довериться ".


Выражение лица Рика Моррелла, когда Харват вошел в ангар технического обслуживания United Airlines, имея в запасе десять минут, было бесценным.


"Какого черта он здесь делает?" - спросил один из бойцов SAS. "Я думал, он не должен был этого сделать".


Харват обвел взглядом собравшуюся команду. "Что ж, похоже, вся банда в сборе. Подлый, скользкий, капающий, одурманенный и даже ... Эй, как дела, Док?"


Человек, который измерял кровяное давление Харвата в самолете, возвращавшемся из Иерусалима, и чей глаз был заклеен Скоттом, все еще носил две повязки в виде бабочек. Теперь он просто показал Харвату средний палец и ушел.


"Теперь, когда мы все заново знакомы, " вмешался Моррелл, " давайте продолжим".


Сотрудники службы безопасности, технического обслуживания и инженерно-технический персонал United Airlines, а также несколько представителей Boeing завершили экскурсию по группе, объяснив все, что могли, о специально модифицированном 747-400. Самолет был идентичен тому, который был угнан.


В попытке не отставать от растущей конкуренции со стороны Virgin Atlantic Airways Ричарда Брэнсона, United решила оснастить свои самолеты многочисленными льготами для бизнесменов и путешественников первого класса. Помимо стандартов видео по запросу, высокоскоростного доступа в Интернет, массажа, ухода за лицом и маникюра, на верхней палубе был лаундж с полностью укомплектованным баром и кухней быстрого приготовления, а также тренажерный зал с душевыми на нижнем уровне палубы. Казалось, чем острее становилась конкуренция, тем более дружелюбными к пассажирам становились "Дружественные небеса".


Когда экскурсия была завершена, Харват, Моррелл и остальная часть команды пристегнулись к мягким кожаным сиденьям в салоне за летной палубой, и 747-400 был отбуксирован из ангара на взлетно-посадочную полосу.


Двигатели с рычанием ожили, и через несколько минут огромный самолет освободился и с ревом понесся по взлетно-посадочной полосе. Харват взглянул на информационный бюллетень 747-400, который ему дали, когда он прибыл поздно в тур, и был поражен статистикой. Высота хвостового оперения 747-400 составляла шесть этажей, каждое крыло весило 28 000 фунтов и имело площадь 5600 квадратных футов - площадь, достаточная для парковки сорока пяти автомобилей среднего размера. "Гибкая" планировка салона позволила всего за восемь часов сменить класс и конфигурацию кресел, а за сорок восемь часов - расположение туалетов и камбуза. Первый полет братьев Райт на "Китти Хок" можно было бы совершить в 150-футовом отсеке эконом-класса.


После того, как самолет выровнялся на крейсерской высоте 35 000 футов и капитан выключил знак "Пристегнуть ремни безопасности", Рик Моррелл призвал свою команду из двенадцати человек к порядку.


"Нам предстоит пройти долгий путь, и мы доберемся туда за короткий промежуток времени, так что слушайте. Согласно плану нашего полета, мы должны приземлиться в Каире примерно в половине четвертого. Мы приземлимся в старом аэропорту, и нас доставят на вертолете в международный аэропорт имени Мубарака. Восход солнца на месте происходит в шесть ноль-ноль двенадцать. В США есть группа боевого применения в стране, работающая с египтянами, и они уже на месте -"


" "Группа боевого применения"? " перебил Харват. "Что это с тобой и всей этой причудливой терминологией? Почему бы вам просто не назвать их Delta Force, как все остальные?"


"Джентльмены", - ответил Моррелл, указывая на Харвата, - "Я уверен, что все вы помните нашего послушного подопечного из Иерусалима, агента Скотта Харвата из секретной службы США. Как я упоминал вам ранее, по приказу президента он теперь официально является частью нашей операции. Давайте тепло поприветствуем его в команде, хорошо?"


В салоне на верхней палубе 747-400 было совершенно тихо.


"Хорошо", - сказал Моррелл. "Теперь, когда с этим покончено, мы можем продолжить. Как я уже говорил, в стране и на местах уже есть группа боевых приложений. Что касается египтян, то мы также являемся членами CAG и будем там, чтобы помочь нынешней команде CAG. В верхних отделениях есть сумки с вашими именами. Там вы найдете свою униформу.


"Вот сценарий. Когда рейс 7755 авиакомпании United Airlines подруливал к своим воротам в международном аэропорту Мубарак примерно в четырнадцать ноль-ноль по местному каирскому времени, вооруженная группа угонщиков захватила контроль над самолетом. Это был первый беспосадочный рейс "Юнайтед" из Чикаго в Каир, на борту которого находилось множество высокопоставленных лиц, включая генерального директора "Юнайтед" и мэра Чикаго."


"Мэр? Вы имеете в виду Джеймса Феллинджера?" - спросил Харват.


"Вы знаете его?" - спросил Моррелл.


"Однажды я встретил его вместе с президентом, когда мы проезжали через Чикаго на мероприятие по сбору средств. Он порядочный парень. Говорят, что он претендует на пост губернатора Иллинойса в следующей гонке и, вероятно, в конечном итоге сделает серьезную заявку на Белый дом ".


"Другими словами, этот парень однажды может стать вашим боссом. Лучше не облажайся, Харват", - сказал один из оперативников.


"Я не знаю, на кого, по-вашему, вы работаете, - ответил Скот, - но мы все работаем на президента. Это включает в себя ЦРУ, хотя вы, ребята, думаете, что вы выше всего ".


"Хорошо, хорошо", - сказал Моррелл. "Этого достаточно. Давайте вернемся к делу. На данный момент трое пассажиров мужского пола уже убиты. Их тела были выброшены из передней выходной двери на асфальт. Мы полагаем, что двое из мужчин были маршалами авиации, выполнявшими рейс. Предварительные отчеты, похоже, указывают на то, что третьим человеком был парень по имени Лунд, один из телохранителей мэра Феллингера. Никто не смог подобраться достаточно близко к самолету, чтобы забрать тела, но из того, что может сказать команда CAG, все трое, вероятно, были мертвы до того, как упали на землю.


"В полетном манифесте указано, что самолет взлетел в полном составе с тремя сотнями двадцатью пассажирами и двадцатью тремя членами экипажа, включая пилотов. После приземления капитан смог передать сообщение о том, что самолет подвергается угону и что угонщики угрожали взорвать дверь кабины пилотов с помощью C4, если она не будет открыта. Это было последнее, что было слышно о капитане. Он понятия не имел, сколько было угонщиков. С этого момента один из угонщиков перехватил связь с башней. Он пригрозил начать убивать пассажиров, если кто-нибудь приблизится. В кабине пилотов послышался какой-то разговор, и к кому-то по имени Гази обратились, прежде чем второй человек взял рацию и передал основные требования. Мы знаем, что "Гази" - это кодовое имя Хашима Нидала, и считаем, что это он говорил. Сначала он потребовал разморозить все активы Абу Нидаля, находящиеся во владении Египта, а затем потребовал по десять миллионов долларов наличными за каждого мэра Феллингера и генерального директора United Боба Лоуренса."


"Почему вы так уверены, что это был Хашим?" - спросил Харват.


"Когда на кону двадцать с лишним миллионов долларов наличными, меня не волнует, насколько преданными Нидал может считать своих людей, даже папа римский не доверил бы матери Терезе столько денег. Это та работа, которую ты сам себе подбираешь. Так вот, египтянам также была передана дополнительная инструкция, согласно которой они не должны были подключать какие-либо внешние источники питания или кондиционеры."


"На асфальте должно быть больше ста градусов. Как они собираются выживать без кондиционера?" - спросил один из оперативников Моррелла.


"Просто", - ответил Харват. "В задней части фюзеляжа установлена вспомогательная силовая установка, которая позволяет самолету оставаться самодостаточным как в области питания, так и в области кондиционирования воздуха".


"Откуда, черт возьми, вам знать?" - спросил оперативник.


"Твоя мать рассказала мне", - сказал Харват. "Как ты думаешь, где я этому научился?" Он взял синюю папку "Боинг" и постучал по ней указательным пальцем. "Что бы вы ни думали, чтение действительно имеет фундаментальное значение".


Оперативник разозлился, и Моррелл отступил, чтобы избежать дальнейшей конфронтации. "Мы теряем здесь время".


"Итак, выкуп будет выплачен?" - спросил Харват.


"Нет, если мы сможем помочь этому", - ответил Моррелл, который подошел к аудиовизуальному шкафу в гостиной, нажал кнопку, чтобы опустить плоские мониторы, и вставил DVD в проигрыватель. "Эти кадры были сняты вчера в международном аэропорту О'Хара во время посадки на рейс 7755 авиакомпании United Airlines. Мы считаем, что где-то здесь находится сам Хашим Нидаль, а также все его люди. С самолетом такого размера и почти тремястами пятьюдесятью пассажирами и экипажем ему понадобится большая помощь, чтобы держать ситуацию под контролем ".


Затем Моррелл включил свой портативный компьютер, который был подключен к портативному проектору, и направил схему 747-400 на переборку. Говоря это, он жестикулировал лазерной указкой. "При полной загрузке пассажиров, по крайней мере, мы полагаем, что ему нужно было бы разместить человека в начале и в хвосте каждой пассажирской секции. Это составило бы десять человек, плюс один или два дополнительных, чтобы помогать заступать на смену и присматривать за командой.


"Как обычно при угонах самолетов, все шторы на окнах были задернуты, и, кроме того, угонщики закрыли другие окна, такие как стекло кабины пилотов, чем-то похожим на алюминиевую фольгу", - сказал Моррелл, нажимая клавишу на своем ноутбуке, и на стену спроецировалось другое изображение. "Эта фотография была прислана нам командой CAG. Вы заметите, что это одно из пассажирских окон, и там, в середине, кажется, есть какое-то устройство, похожее на присоску. По-видимому, они были размещены на окнах по всему самолету. Мы считаем, что это какие-то детекторы движения...


"Это не детекторы движения", - перебил Харват.


"Что вы имеете в виду?" - спросил Моррелл.


"Детекторы движения не имеют смысла. Слишком много вещей может привести к срабатыванию, и когда оно сработает, как угонщики смогут проверить, что вызвало тревогу? Они собираются выглянуть в окно и рискнуть быть застреленными? Нет. Эти парни умнее этого ".


"Очевидно, ты тоже. Как вы думаете, агент Харват, на что мы смотрим?"


"Камеры".


"Камеры?"


"Да, они называются камерами с плоским объективом". Силиконовая долина разрабатывает нечто подобное для потребительского использования. Вместо камер, которые расположены поверх монитора вашего компьютера, как у нас сейчас, камеры с плоскими объективами будут встроены в рамку самого монитора. Было бы просто использовать некоторые из них в качестве пультов дистанционного управления. Все, что вам понадобится, - это какой-нибудь источник питания, возможно, что-нибудь размером с батарейку для часов. Из того, что я вижу, этот свисающий шнур, скорее всего, антенна. У Хашима, вероятно, есть человек где-то в самолете, который следит за трансляциями."


"Вы когда-нибудь видели одну из этих камер с плоским объективом в действии?"


"Секретная служба немного поиграла с ними, но качество оставляло желать лучшего. Было трудно различить глубину резкости, но для одного самолета, одиноко стоящего на взлетно-посадочной полосе, даже рядом с посадочными воротами, иметь все это повсюду было бы все равно что иметь тысячу глаз ".


"Если это удаленные камеры, не могли бы мы заблокировать их сигнал?"


"Вы могли бы попробовать, но, не зная точно, на какой частоте они работают, вы никогда не будете абсолютно уверены, что заблокировали их".


"Должен быть какой-то способ обойти их".


Харват на мгновение задумался, прежде чем ответить. "Может быть".


"Что это?"


"Ночное время. Камеры не очень хороши при слабом освещении. Если бы вы погасили все освещение в аэропорту, угонщики были бы слепы."


"И у всех наших парней были бы очки ночного видения. Хорошо, мы делаем успехи ".


"Что вы имеете в виду под "всеми нашими парнями"? " - спросил Харват. "Будем ли это мы и команда "Дельта", или египтяне тоже захотят поучаствовать в этом?"


"В качестве любезности президент Мубарак мобилизовал контртеррористическое подразделение Египта".


"Какое именно подразделение?" - спросил Харват, наклоняясь вперед на своем сиденье, на его лице отразилась глубокая озабоченность.


"Подразделение 777".


"Подразделение 777? Сила молнии? Вы, должно быть, издеваетесь надо мной ".


"Я не шучу над тобой, Харват. Как я уже сказал, президент Мубарак сделал это из вежливости по отношению к США ".


"Любезно предоставлено США? Моррелл, вы проводите все свои операции, засунув большой палец себе в задницу, или эта просто особенная?"


"О чем, черт возьми, ты говоришь?"


"Я говорю о египтянах и их подразделении 777. Вы действительно думаете, что они будут сидеть сложа руки и позволят нам управлять шоу? Что вы знаете об этой группе, если вообще что-нибудь знаете?"


"Это первоклассное подразделение Египта, созданное по указанию президента для проведения контртеррористических операций и освобождения заложников".


"Тресни меня по заднице. Они прошли тяжелую подготовку в немецкой GSG9, французской GIGN и даже в нашем собственном подразделении Delta Force, но они далеки от того, чтобы быть первоклассным подразделением. Они и в подметки не годятся Дельте".


"Именно поэтому они просто стоят в стороне".


"Ты действительно не знаешь, о чем говоришь, не так ли?"


"Харват, если ты в чем-то прав, тогда переходи к делу, иначе захлопни свою ловушку".


"Двадцать третье ноября 1985 года? Рейс 648 авиакомпании Egypt Air? Что-нибудь напоминает?"


"Не совсем".


"Вечером двадцать третьего ноября 1985 года некто Омар Али Резак и двое других мужчин, все члены Революционного совета Фатх Абу Нидаля с визитными карточками, вылетевшими рейсом авиакомпании Egypt Air из Афин. Вскоре после того, как самолет взлетел, эти три заклинателя достали оружие и потребовали, чтобы капитан повел самолет на Мальту. На борту находился египетский маршал авиации в штатском, и завязалась перестрелка. Один из людей Резака был убит, а небесный маршал ранен.


"Когда самолет прибыл на Мальту, Резак потребовал, чтобы его заправили; и когда власти отказались, он объявил, что будет стрелять в пассажира каждые пятнадцать минут, пока не будут заполнены баки. Власти думали, что он блефует, но это было не так. Он застрелил двух израильтян, а затем трех американцев, выбросив все их тела из входной двери на асфальт.


"На следующий день подразделение 777 штурмовало самолет. Это был один из худших провалов в истории борьбы с терроризмом. Эти парни вошли с оружием наперевес и стреляли без разбора во всех направлениях. Они привели в действие какое-то взрывное устройство, из-за которого самолет загорелся. Когда все было сказано и сделано, пятьдесят семь пассажиров были мертвы.


Пятьдесят пять из этих смертей были приписаны египетскому подразделению 777. Когда вы принимаете все это во внимание, добавляете совершенно новый аэропорт Египта, добавляете массу внимания средств массовой информации и тот факт, что этот угон, скорее всего, осуществлен сыном парня, который заказал теракт в ноябре 85-го, - вы действительно верите, что египтяне будут сидеть сложа руки и позволят нам управлять шоу? "


"Насколько я понимаю, наша миссия - идентификация и нейтрализация Хашима Нидала. Точка. То, что делают египтяне, - это их дело. До тех пор, пока они не встанут у нас на пути ".


"Что ж, это похвально, но как насчет пассажиров?"


"Не наш приоритет".


"Не наш приоритет"?Как, черт возьми, ты можешь так говорить? Этот самолет набит заложниками, большинство из которых американцы. Наш долг попытаться спасти их ".


"У нас есть большая обязанность убедиться, что Хашим Нидаль устранен. Америка не хочет еще одного Всемирного торгового центра ".


"Я тоже этого не хочу, но мы должны хотя бы попытаться спасти пассажиров".


"Я не говорю, что они не рассматриваются, но мы на войне, а война означает жертвы . , , иногда даже жертвы среди гражданского населения. Это просто способ, которым ведется игра ".


"Иисус. Итак, вот что происходит, когда команда мокрых рабочих попадает в ситуацию с освобождением заложников ".


"Харват, я больше не собираюсь с тобой спорить. Наша миссия - это наша миссия. Если ты хочешь уйти, я не против. На самом деле, я уверен, что это устраивает всех нас. Но, если вы собираетесь остаться на борту, делайте это с закрытым ртом и выполняйте мои приказы. Понял?"


"Да, я понял. Но у меня также есть одна просьба."


"Только один?" - спросил Моррелл, подыгрывая своим людям, которые начали посмеиваться вместе с ним. "Если это заставит тебя заткнуться, тогда, во что бы то ни стало, давай послушаем".


"Я уже вижу, как это дело развивается, поэтому, когда мы уничтожим этот самолет, я хочу быть первым, кто туда войдет".


"У тебя получилось".


"И еще кое-что".


"Видишь, " сказал Моррелл, - я знал, что ты не хочешь только одной вещи. Что это?"


"Когда мы войдем, я хочу, чтобы ты была прямо там, рядом со мной".


"Я бы не хотел, чтобы было по-другому".


"Я бы тоже", - сказал Харват. "Я бы тоже".


ГЛАВА 18


Bлет десять П.М.. По каирскому времени Мэг Кэссиди знала, что она ни за что не сможет уснуть. Это была роскошь, которую она не могла себе позволить, как бы сильно она в этом ни нуждалась. Дважды она впадала в короткий кошмарный сон только для того, чтобы проснуться и обнаружить угонщика в маске с пристально смотрящими на нее карими глазами. Во время одного-единственного перерыва в уборной, который позволили похитители, мужчина подошел к ней, когда она выходила из туалета, и провел руками по ткани ее черного брючного костюма от Армани, оценивая ее тело под ним.


К счастью, как показалось Мэг, второй угонщик появился из ниоткуда и сразу увидел, что происходит. Послышался резкий шепот, и, наконец, первый мужчина отступил. Несмотря на тот же рост, этот другой угонщик был более хрупкого телосложения, с самыми гипнотизирующими глазами, которые Мэг когда-либо видела. Ее сразу же потянуло к ним. Когда Мэг уставилась в два сверкающих серебряных шара, ее разум оцепенел, а страх покинул тело. Угонщик нежно коснулся ее щеки тыльной стороной руки в перчатке, а затем указал, что она должна вернуться на свое место. Мэг повиновалась, преисполненная странного чувства благоговения и благодарности. Это чувство вскоре сменилось внутренним страхом, когда кареглазый угонщик снова занял позицию, чтобы привлечь внимание Мэг. Только на этот раз в его взгляде читалась чистая ненависть.


ГЛАВА 19


Aпосле того, как Моррелл закончил свой инструктаж, он провел своих людей через серию так называемых "упражнений по достижению цели". Команда практиковалась в уничтожении внутренней части самолета со всех мыслимых точек входа, а также с некоторых, которые, как они надеялись, террористы не заметят. Они прошли через упражнения по прохождению по проходам с включенным светом, а затем с полностью погашенным светом, чему способствовали их очки ночного видения. Когда Моррелл убедился, что люди полностью справились с заданием, он отпустил их, и все они вернулись в кают-компанию на верхней палубе.


Харват решил побродить по огромному 747-400 в одиночку, запоминая каждую деталь его компоновки. К тому времени, когда он закончил, он знал, где расположены все выходы, туалеты, камбуз и отсеки для хранения и какое расстояние лежит между ними.


Когда он был уверен, что впитал в себя все, что мог, Харват прошел по главной палубе в носовую часть самолета, в отсек первого класса. К его большому удовольствию, он обнаружил, что Объединенный штаб полностью укомплектовал камбуз, но кто-то не сообщил об этом команде SAS, которые собрались наверху, играя в карты, поедая безвкусные армейские блюда MRES или готовые блюда и глотая таблетки хальциона, готовясь ко сну.


Пока козий сыр для салата и двойная порция ребрышек разогревались, Харват проверил аудиосистему, и, конечно же, она была заполнена последними релизами. Что ж, это чертовски превосходит игру в старую деву с парнями наверху, подумал он про себя. Харват запустил фильм и приготовил для себя место, застеленное льняной скатертью, на одном из элегантных спальных мест первого класса. Он всерьез подумывал о том, чтобы приготовить огромное мороженое с горячей помадкой - там были все необходимые ингредиенты, - но передумал. В конце концов, он был на дежурстве.


Он выбрал идеальное время, когда сбросил обувь, укрылся одним из первоклассных кашемировых одеял, поднял свой персональный видеомонитор и принялся за еду. Фильм только начинался. Учитывая все обстоятельства, это действительно был единственный способ летать.


Он выбрал то, что выглядело как многообещающий фильм, сочную историю любви, и это произвело желаемый эффект. На полпути он почувствовал, как его разум расслабляется, а веки тяжелеют. Когда Харват надел маску для глаз и вставил в уши беруши, он нажал кнопку на подлокотнике, и сиденье автоматически откинулось в полностью горизонтальное положение. Его коллеги всегда отмечали его дар: он мог успокоить свои мысли настолько, чтобы задремать перед любым заданием. Это был не столько сон, сколько дзен-подобное состояние глубокого расслабления. Харват всегда просыпался отдохнувшим и предельно сосредоточенным, его мысли и эмоции были совершенно спокойны.


Когда он проснулся и взглянул на свой Rolex Explorer II из нержавеющей стали, незаметный подарок от швейцарского правительства за его роль с Клаудией в "Загнании львов в Люцерне", Скотт подсчитал, что до приземления самолета оставалось еще около двух часов. Он спустился по лестнице в фитнес-центр и закрыл за собой дверь.


После небольшой растяжки Харват выполнил два быстрых подхода жима лежа, за которыми последовали скручивания, затем наклоны и, наконец, несколько подтягиваний. Он быстро принял душ и побрился бритвой, которую нашел в одном из наборов в первом классе. Он направился обратно наверх, на камбуз, где поставил в духовку яичный завтрак "Бенедикт" и налил себе пару стаканов свежего апельсинового сока. Пока он завтракал, он сварил кофе и приготовил блюдо с лососем, рогаликами и сливочным сыром. Кто-то мог бы назвать это предложением мира, но те, кто знал Скотта Харвата, назвали бы это тем, чем это было на самом деле - демонстрацией того, чего лишенная воображения команда SAS не заметила, сбившись в кучу в салоне верхней палубы на протяжении всего полета.


Харват переоделся в черную форму Nomex Delta Force, захватил кофе и рогалики и направился в салон на верхней палубе. Несколько человек из команды SAS бодрствовали и ели безвкусные завтраки MRE, когда Харват поднялся по лестнице. Те, кто не проснулся, быстро пришли в себя, когда он поставил поднос на стойку бара и запах свежеобжаренного кофе наполнил салон.


"Где ты это взял?" - спросил один из мужчин.


"Некоторое время назад мы проходили мимо "Старбакса", и я подумал, что это меньшее, что я мог сделать, учитывая, как хорошо вы относились ко мне в прошлый раз, когда мы летели все вместе".


Один из других мужчин, который уже взял кофейную чашку и держал в руке кувшин, остановился и сказал: "Подожди секунду, ты же не помочился в это, не так ли?"


"Только у Моррелла", - ответил Скот.


Мужчина просто уставился на Харвата на мгновение, а затем, поняв, что это была шутка, вернулся к наливанию кофе.


"На камбузе первого класса есть сок и выпечка. Я также думаю, что оставил немного горячей воды в душе в фитнес-зале, если кто-нибудь захочет ".


Несколько мужчин выглядели готовыми сделать именно это, пока Моррелл не пропищал: "Это не гребаный спа-салон. Пилот сообщил мне, что мы приземлимся рано. Мы собираемся провести проверку снаряжения, обсудить последние детали и, если позволит время, повторить упражнения по заданию еще раз ".


Моррелл выбросил свой MRE в мусорное ведро за барной стойкой, схватил бублик и чашку кофе, затем прошел мимо Харвата на обратном пути к своему месту.


"Что? Нет, спасибо? " сказал Харват. "После того, как я все утро трудился над горячей плитой? Что ж, я, конечно, рад, что вчера вечером я не подал сюда ни кусочка своей отборной грудинки."


"Вы ели ребрышки прошлой ночью?" - спросил другой оперативник.


"Он разыгрывает тебя. Ему повезло, и он нашел немного рогаликов и кофе ", - сказал Моррелл. "Прекрати создавать проблемы, Харват, и сядь, блядь, на место".


Несколько человек явно терялись в догадках, кто из них говорит правду, но Харват быстро расставил их по местам. "Можешь поспорить на свою задницу, у меня были отборные ребрышки. А потом у меня были яйца Бенедикт на завтрак. Там даже есть бар с мороженым и мороженым ".


"Мороженое с мороженым?" - спросил один из молодых оперативников, который, очевидно, никогда раньше не летал первым или бизнес-классом. "Теперь я знаю, что ты несешь чушь".


"А, вы меня поймали", - сказал Харват, когда двое других мужчин, которые могли сказать, что он говорит правду, тихо выскользнули из каюты в направлении камбуза первого класса внизу.


Моррелл призвал остальных своих людей к порядку и начал передавать последний отчет о ситуации, или оперативный представитель, для краткости.


"Ребята из CAG склонны согласиться с агентом Харватом по поводу камер с плоскими объективами".


"Не за что", - сказал Харват.


Моррелл проигнорировал его и продолжал идти. "Египтяне использовали на самолетах усилители микроволнового звука, но собранные до сих пор разведданные не помогли. Предложение принять на борт ремонтные бригады для обслуживания самолета, пополнения запасов еды и воды и прочистки неисправных туалетов было категорически отклонено. Мы надеялись, что кто-нибудь из членов CAG сможет выдать себя за команду технического обслуживания и собрать разведданные, установив подслушивающие устройства и наши собственные миниатюрные камеры, но угонщики повторили свою угрозу начать убивать пассажиров, если кто-нибудь приблизится к самолету.


"В знак доброй воли египтяне освободили два миллиона долларов, часть замороженных активов Абу Нидаля, и, согласно инструкциям похитителей, переводят деньги наличными. Они надеются, что это поможет освободить некоторых женщин и детей, но я сомневаюсь в этом. Угонщики говорят, что не отпустят ни одного пассажира, пока их требования не будут выполнены в полном объеме ".


"Они установили крайний срок?" - спросил Харват.


"Полдень".


"Если они не получат свои деньги и активы к полудню?"


"Я думаю, это очевидно, Харват. Они собираются начать уничтожать пассажиров одного за другим, пока их требования не будут выполнены. Они уже убили трех человек. Я не думаю, что у кого-то есть какие-либо сомнения относительно того, серьезны они или нет. Мэр и генеральный директор "Юнайтед" - дорогостоящие предметы, поэтому на данный момент они в безопасности, хотя не исключено, что угонщики могут пожертвовать одним из них, просто чтобы подчеркнуть свою правоту ".


"Взорвать заложника стоимостью в десять миллионов долларов? Это довольно дорогая жертва ".


"С этими людьми никогда не знаешь наверняка. Это очень щекотливая ситуация - особенно для египтян ".


"Как предполагается доставить добросовестные деньги?"


"Угонщики хотят, чтобы полные два миллиона двадцатками и сотнями были помещены в прозрачные пластиковые пакеты и доставлены к самолету в открытой тележке для обслуживания в аэропорту, которой управляет одинокая женщина".


"Женщина?"


"Да. Я думаю, угонщики считают, что девушка менее опасна ".


"Что потом?"


"Затем угонщики выберут пару пассажиров, чтобы опустить какую-нибудь сеть, в нее будут помещены деньги, и все".


"Есть ли шанс, что мы сможем вложить в деньги подслушивающее устройство или что-нибудь в этом роде?"


"Если бы мы использовали чемоданы или портфели, возможно, но нет никаких шансов провезти что-либо контрабандой в прозрачных пластиковых пакетах".


"Какова ситуация в аэропорту?"


"Ребята из CAG говорят, что это настоящий цирк. В нем полно представителей средств массовой информации. Каждый шаг президента Мубарака анализируется с тысячи различных точек зрения ".


"Что означает, что он будет довольно нервным, как и его парни из 777. Каков план?" - спросил Харват.


"План, - сказал Моррелл, - заключается в том, что когда мы приземлимся, нас встретит один из парней из CAG и проинформирует, когда мы будем лететь на вертолете на встречу с остальной командой в новом аэропорту. Там мы проведем краткий коллективный брифинг, и когда все будет в порядке, мы уничтожим этот самолет ".


Моррелл был на высоте, и Харват знал, что в подобной ситуации у человека не было особого выбора, но его краткосрочные приоритеты были расставлены не в том порядке. Никто, особенно Харват, не хотел, чтобы еще одна обезумевшая группа террористов разгуливала на свободе, но в том самолете были гражданские лица, и любой план, который не обеспечивал их безопасную эвакуацию, не был планом, заслуживающим продолжения - по крайней мере, пока.


Чувство беспокойства Харвата только усилилось, когда Моррелл спроецировал изображение планировки аэропорта на переборку и сказал, указывая, где был припаркован самолет: "Если все остальное не сработает, нам было разрешено уничтожить самолет".


ГЛАВА 20


A миллион мыслей пронесся в голове Мег Кэссиди, пока она размышляла о том, что угонщики приготовили для нее и нескольких сотен других пассажиров. Не было никаких сомнений в том, что, если бы их спровоцировали, эти люди убили бы любого из них или всех. Они уже доказали это. Они также доказали, что будут действовать, даже если их не спровоцировать. Стюардесса, которая была так жестоко избита в начале угона самолета, теперь лежала на полу камбуза недалеко от того места, где сидела Мэг. За последние несколько часов его дыхание стало более поверхностным и учащенным. Хотя она и не была врачом, Мэг подозревала, что угонщики сломали по крайней мере одно из его ребер, которое пробило легкое. Вполне возможно, что этот человек умирает прямо у нее на глазах.


Концентрация на чужом тяжелом положении временно отвлекла ее от собственного невероятного страха. Мэг знала, что она привлекательная женщина. Однако сегодня ее приятная внешность работала против нее. Хотя она пыталась уклониться от прохода всякий раз, когда он проходил мимо, угонщик в маске, который приставал к ней ранее, находил способы задеть ее. Обычно он делал это, проходя по проходу позади нее, чтобы она не могла видеть его приближения. Всем пассажирам было сказано сидеть лицом вперед, иначе. Никому не нужно было гадать, что означает "или иначе".


Ей всегда было интересно, что, должно быть, чувствовали люди в захваченных самолетах 11 сентября. Она слышала записи отчаянных звонков по мобильному телефону, сделанных близким пассажирами, которые знали, что они умрут. Была также доблестная борьба пассажиров четвертого самолета, который был сбит в поле в Пенсильвании. После широко разрекламированного героизма тех пассажиров, несомненно, эти угонщики были бы готовы к восстанию пассажиров. Конечно, они были. Вот почему мужчины работали посменно и ни на секунду не спускали с них глаз.


Мэг посмотрела на часы. Перед вылетом она перевела его на местное каирское время. В нем говорилось четыре А.М.. Она прикинула разницу во времени и поняла, что в Чикаго было девять часов вечера. Она попыталась расслабиться, но не могла перестать задаваться вопросом, увидит ли она когда-нибудь снова свой дом.


Мэг подумала о своей небольшой группе сотрудников в Чикаго. Независимо от того, сколько интервью для журналов или газет она давала, Мэг никогда не забывала упомянуть людей, которые действительно помогли Кэссиди добиться успеха в сфере связей с общественностью. "Семья" - это лучший способ, которым Мэг могла бы их описать. В частности, Мэг подумала о своей помощнице Джуди, которая не только была самым эффективным человеком, которого она когда-либо встречала, и помогала поддерживать бешеную жизнь Мэг в порядке, но и души не чаяла в ней, как в собственной дочери. Джуди каждое утро приходила в офис раньше всех других сотрудников, чтобы приготовить кофе, и часто готовила домашнее печенье или брауни собственного приготовления. Хотя ее выпечка была великолепна, ее кофе был ужасен, и Мег взяла за правило каждый день по пути заезжать в местную кофейню, чтобы наполнить свой термос из нержавеющей стали.


Размышления об утреннем распорядке вернули Мэг мысли о ее квартире и девятимиллиметровом пистолете, который она держала рядом с кроватью. Ни разу с тех пор, как отец подарил ей это оружие, у нее не было причин им пользоваться, но теперь она пожалела, что оно не у нее с собой.


Опасаясь, что угонщики могли каким-то образом прочитать ее мысли, Мэг застенчиво посмотрела вверх, но никто за ней не наблюдал. Она снова закрыла глаза и увидела улыбающееся лицо Джуди, плывущее перед ней. Она хотела верить, что это был знак того, что каким-то образом, за тысячи миль отсюда, в Чикаго, Джуди была ее ангелом-хранителем, наблюдающим за ней. Сосед Мэг по креслу, Бернард Уолш, очнулся от беспокойного сна и, перегнувшись через подлокотник, ободряюще положил свою руку поверх ее. Мэг хотела казаться сильной и начала улыбаться этому жесту, но улыбка была недолгой. Из-за спины в проходе протянулась сильная рука и грубо рывком поставила ее на ноги. Она попыталась повернуться, чтобы посмотреть, кто это был, но получила удар кулаком в затылок. Она увидела звезды, и ее колени почти подогнулись, когда ее толкнули вперед. Мэг на самом деле не нужно было видеть лицо, чтобы понять, кто этот человек. Это мог быть только угонщик в маске, который приставал к ней ранее. Ее худшие опасения сбывались. Она знала, что рано или поздно он вернется за ней. Призрак, который преследовал Мэг во снах несколько лет, обрел новое воплощение, и он подталкивал ее к лестнице на верхнюю палубу.


Часть ее хотела умереть прямо здесь и сейчас. Безмолвно она умоляла Бога забрать ее, не заставлять ее заново переживать то, что ни одному человеческому существу не следовало испытывать даже раз в жизни.


В тот же момент Бернард вскочил со своего места и бросился на угонщика в маске. Переплетя пальцы обеих рук, он размахнулся и с силой опустился на спину мужчины. Угонщик застонал от боли, затем развернулся со всей силы и ударил защитника Мэг локтем в рот. Бернард потерял сознание от мощного удара и тяжело рухнул поперек своего сиденья, когда из его разбитой губы потекла струйка крови. Угонщик достал свой пистолет с глушителем и дважды выстрелил ему в грудь.


Затем убийца повернулся лицом к остальным пассажирам, находившимся поблизости, предлагая кому-нибудь еще что-нибудь предпринять. Ни один пассажир не пошевелился. Мэг, чья кровь теперь была холодна как лед, была парализована страхом. Угонщик в маске снова подтолкнул ее к лестнице. По интенсивности толчков мужчины она могла сказать, что у него не было намерения, чтобы его снова прерывали. На этот раз он ожидал получить то, что хотел.


Мэг отказывалась двигаться, пока мужчина не убрал пистолет обратно в комбинезон и не достал длинное, острое как бритва лезвие. Он протянул руку через ее плечо и приставил лезвие к ее горлу. Какая внутренняя сила толкала Мег вперед, она не знала. Когда она снова молилась Богу, чтобы он ниспослал ей смерть, голос отозвался из глубины ее тела одним словом, Нет.


Воля Мег Кэссиди к жизни оказалась даже сильнее, чем ее страх вновь пережить свой худший кошмар. Сама не зная почему, она переставляла ноги, когда они с угонщиком поднимались по лестнице и, наконец, оказались одни в салоне на верхней палубе.


Мужчина вложил свой клинок в ножны, но не раньше, чем предупредил Мэг на своем английском с сильным акцентом, что он сделает с ним, если она закричит или устроит какие-либо неприятности. Затем он быстрым и болезненным движением вывернул ей руку, чтобы еще больше подчеркнуть свою точку зрения. Легкий вскрик, скорее от страха, чем от боли, сорвался с ее губ, хотя она изо всех сил пыталась его сдержать. Она не хотела доставлять этому ублюдку удовольствие.


Мужчина еще раз провел руками по ее телу, оценивая его, прежде чем толкнуть ее на пол. Он мгновение колебался, затем протянул руку и снял с головы лыжную маску.


Боже мой, подумала Мэг про себя, когда посмотрела на его лицо. Она знала, что мужчина оставался замаскированным, чтобы никто не смог его опознать. Снятие его маски перед ней не оставляло места для сомнений в том, что как только он добьется своего с ней, он собирается убить ее.


Когда мужчина сорвал с нее куртку и провел руками по ее груди, Мэг попыталась сопротивляться, но мужчина снова ударил ее. Изо рта у нее потекла кровь. Он перевесил ее и прижал к полу гостиной. Ее глаза лихорадочно осматривали местность вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Все, что она увидела, это размешиваемые напитки, арахис и скомканные салфетки от коктейлей United, разбросанные по полу. Она не увидела ничего, что могло бы ей помочь.


Она снова боролась, на этот раз пытаясь укусить нападавшего за запястье. Попытка была встречена громким шлепком и онемевшим укусом мужской руки, еще раз ударившей ее по лицу. В мгновение ока он выхватил свой длинный клинок из ножен и приставил к ее подбородку так, чтобы кончик находился у нее за ухом.


"Если ты будешь сопротивляться мне и дальше, я перережу тебе горло. Ты меня понимаешь?" он сказал.


Мэг в ответ плюнула ему в лицо.


Мужчина слегка отвел лезвие от горла Мэг и взмахнул другой рукой, которую он сжал в тяжелый кулак, по быстрой дуге. Он нанес обжигающий удар в живот Мэг, выбив из нее дух. Она тяжело дышала и хватала ртом воздух. Она могла сказать, что ему нравилось смотреть, как она извивается под ним. Когда он поднес кончик лезвия ножа к пуговице на брюках Мэг, с другого конца гостиной внезапно раздался треск.


Угонщик развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как второй телохранитель мэра Феллинджера, на которого надели наручники и заперли в одном из туалетов верхней палубы, наваливается на него сверху. Со скованными за спиной запястьями лучшим оружием охранника были его массивные квадратные плечи. Повернув подбородок влево, он повел правым плечом и врезался им в угонщика. В этот момент холодная сталь клинка мужчины глубоко вошла в живот охранника и распорола его до грудины.


Мэг, к которой едва вернулось дыхание, знала, что это ее единственный шанс. Пока угонщица пыталась выбраться из-под умирающего веса телохранителя, она снова лихорадочно огляделась в поисках какого-нибудь оружия. Не было ничего. Единственное, что у нее было, - это ее голые руки. Первобытный инстинкт взял верх. Ее пальцы с длинными ногтями немедленно превратились в когти, и она прыгнула на угонщика. Как раз в тот момент, когда она собиралась вцепиться ему в горло, приклад его пистолета, торчащий из комбинезона, привлек ее внимание.


Должно быть, угонщик почувствовал то, что видела Мэг, потому что он перестал пытаться выбраться из-под мертвого телохранителя достаточно надолго, чтобы схватить ее за запястье, когда она потянулась за пистолетом. Ей удалось выскользнуть из рук мужчины и схватить его пистолет. Она направила его на него и почувствовала, как ее рука напряглась вокруг рукояти оружия. Она обнаружила, что ее трясет от ярости, и попыталась взять себя в руки. Хотя она пыталась ослабить нажим на спусковой крючок, ее палец еще сильнее сжал его. Раздался громкий выстрел, за которым немедленно последовал другой.


Ее поразило, что пистолет с глушителем может производить столько шума. Только что внизу, когда угонщик застрелил Бернарда Уолша, оружие не издало ничего, кроме звука двух приглушенных плевков. Именно тогда Мэг поняла, что ее пистолет даже не дернулся и что выстрелы, которые она слышала, были произведены не из оружия, которое она держала в руках.


Мэг развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть двух угонщиков, которые поднялись по лестнице в салон на верхней палубе, быстро сокращая расстояние между ней. Она упала на палубу и, вспомнив, чему ее научил отец, прицелилась и выстрелила в каждого мужчину. Она смотрела, как они упали на пол и остановились, скользя, всего в нескольких футах от нее.


Мэг знала, что ей нужно убедиться, что они не просто притворяются мертвыми. Когда она поднялась на ноги и собиралась подойти к поверженным угонщикам, она почувствовала жгучую боль в лодыжке. Посмотрев вниз, она увидела, что ее потенциальный насильник все еще жив, и отступила назад, прежде чем он смог снова замахнуться на нее своим смертоносным клинком.


Мужчина почти освободился из-под огромного телохранителя. Он собирался убить ее. Она была уверена в этом. Не колеблясь ни секунды, она подняла пистолет и выстрелила ему в голову. Когда он рухнул обратно на пол, клинок выпал из его руки.


Мэг осмотрела рану на своей лодыжке. Сокращение было плохим, но могло быть намного хуже. Ей нужно было остановить кровотечение, и, хотя ей не хотелось этого делать, она потянулась за лыжной маской угонщика и использовала его нож, чтобы оторвать часть ее от самодельного бинта, который она туго завязала вокруг своей лодыжки. Она знала, что времени на отдых не было. Она слышала, как потрескивали рации мертвых угонщиков, передавая вызовы на том, что, как она предположила, было арабским, вероятно, инструктируя мужчин сообщить о причине выстрелов. Хотя оружие, которое носила Мэг, было бесшумным, оружие, которое носили мужчины, стрелявшие в нее, не было.


Она украдкой бросила взгляд туда, где стояла, и увидела, что выстрелы угонщиков были сделаны не так дико, как она думала. Они выбили два иллюминатора с левой стороны самолета, и, насколько могла видеть Мэг, остальные пули едва не попали в нее. Может быть, Джуди каким-то образом присматривала за ней, в конце концов, или, может быть, только может быть, ее отец действительно научил ее "всему", что знал о стрельбе.


"Мы еще не закончили", - сказала Мэг наполовину самой себе, когда запах пороха повис в тихом воздухе верхней палубы. Она знала, что решения, которые она примет в следующие секунды, несомненно, будут означать разницу между жизнью и смертью не только для нее, но и для всего экипажа и пассажиров.


Мэг осторожно сняла с мертвых угонщиков два девятимиллиметровых пистолета-пулемета итальянского производства Beretta model 12S.


Она перекинула оба через плечо и, осторожно сжимая обеими руками пистолет с глушителем, прокралась к лестничной клетке. Прежде чем она смогла добраться туда, другой угонщик появился из него на полпути наверх. Мэг присела в позиции готовности, и когда он добрался до верха лестницы, она нанесла ему два удара в грудь. Несмотря на адреналин, или, может быть, из-за него, она была предельно точна.


Когда угонщик упал на пол, он был опасно близок к тому, чтобы соскользнуть назад и скатиться с лестницы. Мэг подбежала к нему и поймала его за воротник как раз вовремя. Последнее, что она хотела сделать, это предупредить его друзей, что она придет и принесет с собой ад.


Перекидывая оружие третьего угонщика через плечо, она теперь чувствовала, что весит тысячу фунтов. Обойдя тело мертвеца, она медленно спустилась по лестнице. Мэг поводила пистолетом из стороны в сторону, как ее учили, насторожившись при любом движении. Это только вопрос времени, сказала она себе. Будьте готовы.


К тому времени, как она достигла нижней ступеньки, Мэг знала, каким будет ее следующий шаг. И мэр Феллингер, и генеральный директор United Боб Лоуренс были бывшими военными. Если кто-то и мог что-то изменить здесь, то это были они. Основываясь на мужчинах, которых она убила наверху, и на том, что она наблюдала во время угона, Мэг решила, что в бизнес-классе осталось по крайней мере двое угонщиков и еще двое в первом.


С пистолетом наготове она спустилась с трапа в проход по левому борту самолета. Не более чем в пяти футах от нас находился один из угонщиков, охранявший пассажиров бизнес-класса. Он увидел Мэг и быстро поднял оружие, но недостаточно быстро. Мэг попала мужчине выстрелом в горло, и он упал кучей поверх тела Бернарда Уолша. В мгновение ока ближайший пассажир, в котором Мэг узнала Дэна Лихэя из рекламного агентства United, отобрал у только что улетевшего угонщика его оружие. Мэг велела ему следовать параллельно с ней по противоположному проходу к первому классу. Она сказала ему не стрелять без крайней необходимости. Если и нужно было стрелять, она хотела сделать это из пистолета с глушителем.


Другой пассажир быстро предложил свои услуги, и Мэг велела ему прикрывать их спины, пока она снимала с плеча один из автоматов и передавала его ему. У нее не было возможности узнать, сколько угонщиков находилось в хвостовой части самолета.


Мэг и Дэн Лихей направились к передней части самолета. Из дальнего конца салона бизнес-класса оставшийся угонщик, охранявший пассажиров бизнес-класса, увидел приближающегося Дэна и поднял оружие. Прежде чем Мэг успела выстрелить, трое элегантно одетых пассажиров в синих блейзерах с эмблемами Университета Южной Калифорнии и американского флага на лацканах воспользовались тем, что их отвлекли, и вскочили со своих мест. Так тихо, как только могли, люди из USC выбили дерьмо из угонщика.


Мэг быстро прошла в центральный проход и подозвала к себе Дэна Лихэя. "Из того, что я могу предположить, их не более двух, охраняющих первый класс. Нам нужно подняться туда и вооружить мэра и Боба Лоуренса. Если ты сможешь отвлечь их, я думаю, что смогу убрать их обоих ".


"Ты так хорошо стреляешь?" - спросил он.


"Ради всех нас, мне лучше быть".


"Что ты хочешь, чтобы я сделал?"


"Сначала мы собираемся передать ваше оружие тем парням в синих блейзерах. Я уверен, что один из них сможет с этим справиться. Затем вы пройдете по своему проходу в первый класс и сразу войдете внутрь. Надеюсь, это собьет с толку угонщиков, и тогда я сделаю свое дело ".


"Это все?" - спросил Лихей.


"Вот и все. Но не стойте просто так. Притворись потерянным, или больным, или что-то в этомроде. Делайте все, что в ваших силах, чтобы запутать их. Когда я начну стрелять, ложись на землю ".


"Постарайся стрелять метко, ладно?" - сказал Дэн Лихей, сделав глубокий вдох, расправив плечи и пройдя мимо камбуза в каюту первого класса, всю дорогу молясь, чтобы Мэг Кэссиди смогла справиться с этим.


В ту минуту, когда он вошел в первый класс, оба угонщика набросились на. По крайней мере, их было только двое.Пока что Мэг проигрывала тысячу.


Похитители сказали ему поднять руки вверх.


"Что вы здесь делаете?" - спросил один из них на ломаном английском.


"Ах, ну, вы видите", - ответил Лихей, пытаясь скрыть свой страх и мысленно подыскивая что-нибудь, что угодно, чтобы сказать, чтобы отвлечь угонщиков. "У нас у всех закончился колумбийский кофе, мы вернулись в бизнес-класс и -"


Колумбийский кофе?Двое угонщиков не могли понять, что они слышали. Они повернулись, чтобы посмотреть друг на друга, и в этот момент из противоположного прохода выскочила Мэг. Ее первый выстрел прошел мимо цели, но она побежала прямо на них и продолжала нажимать на спусковой крючок, пока оба мужчины не оказались лежащими на полу в луже крови. Пассажиры снова начали кричать.


Она быстро добралась до мэра и Боба Лоуренса. Мэг рассказала о том, что произошло, передавая два автомата, которые она перекинула через плечо. Когда она заканчивала свой рассказ, появился Дэн Лихей, вооруженный до зубов, как мексиканский бандидо.


Мэг велела Лихею следить за проходом и повернулась обратно к мэру и Бобу Лоуренсу. "Есть идеи?" - спросила она.


"Прежде всего, - сказал Лоуренс, " мы должны позаботиться о безопасности пассажиров этого самолета".


"Я согласен, " сказал мэр, " но давайте помнить об одной вещи. Единственный язык, который понимают эти люди, - он сделал паузу, передергивая затвор своего пистолета-пулемета, " девятимиллиметровый."


Прежде чем кто-либо смог отреагировать, мощный взрыв потряс заднюю часть самолета, за которым немедленно последовал огонь из автоматического оружия.


ГЛАВА 21


Wкогда Хен Харват и команда SAS ЦРУ приземлились в старом аэропорту Каира, им потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы выгрузить поддоны с оружием из грузового отсека United 747-400. Моррелл предусмотрел все возможные варианты. В дополнение к стандартному оборудованию, которое могло понадобиться команде для захвата захваченного самолета, на поддонах также лежало множество скрытого снаряжения, которое они могли использовать на случай, если угонщики передумают и позволят бригаде технического обслуживания на борту обслуживать и пополнять запасы самолета.


Одним из любимых "подлых" видов оружия Харвата был чрезвычайно короткий пистолет-пулемет H & K MP5K, скрытно установленный в ящике с инструментами, из которого можно было стрелять с помощью кнопки на ручке ящика с инструментами. Он использовал его несколько лет назад в Турции, где известный американский бизнесмен и его семья были взяты в заложники. В этом случае у него было оружие, установленное в портфеле, и когда он появился для обмена, все похитители думали, что у него с собой деньги для выкупа. Выражение их шока и удивления едва отразилось на лице Харвата, когда он уничтожил всех до единого. Они никогда не предвидели, что это произойдет. Когда остальная часть команды Харвата ворвалась в здание, им ничего не оставалось, как помочь сопроводить бизнесмена и его семью в целости и сохранности обратно в посольство США.


Надев бронежилет, Харват набил все карманы, которые у него были, дополнительными обоймами с патронами. ЦРУ не жалело средств. Первоклассным было не только оружие, но и тактическое снаряжение. Все это было создано компанией "Блэкхок Индастриз" из Норфолка, штат Вирджиния. Харват положил несколько светошумовых шашек в набедренную сумку, затем обернул поддерживающий ремень своей низко висящей черной нейлоновой штурмовой кобуры вокруг правого бедра. Он обвел взглядом команду SAS, одетую в черную огнестойкую форму Nomex от Delta Force, как и он был, и понял, что ему придется прикрывать свою спину, когда произойдет разборка. Никто из этих парней не собирался заботиться о нем. Харвата это устраивало, потому что, насколько он был обеспокоен, он мог не только перехитрить их всех, но и перехитрить их мысли.


Харват в последний раз проверил свое снаряжение. Хотя запертый и взведенный пистолет H & K USP на боку был отличным подспорьем, оставалась надежда, что любая стрельба будет произведена быстро из его MP5. Смена оружия в середине атаки обычно означала, что дела идут не очень хорошо. С этой целью он использовал "удвоитель" магазина для MP5, чтобы скрепить два магазина на тридцать патронов вместе для быстрой и легкой замены. Он проверил лазерный прицел пистолета-пулемета, а затем наклонился, чтобы пристегнуть наколенники.


Хотя Моррелл сказал вообще ничего не брать с собой, Харват все равно взял с собой свой любимый боевой складной нож - Benchmade 9050 automatic.


Лезвие из нержавеющей стали имело острую, как бритва, кромку и острый, как игла, кончик, который вставлялся на место нажатием кнопки. Харват понятия не имел, понадобится ли ему это, но он чувствовал себя хорошо, просто зная, что это у него с собой. Он сунул нож в карман жилета и понял, что ему также приятно сознавать, что он нашел способ не подчиниться одному из прямых приказов Моррелла.


Когда он приближался низко и быстро, Харват смог различить отчетливый шум винта вертолета MH-60 Black Hawk. Мужчины собрали свое снаряжение и направились туда, где вертолет готовился к посадке. В течение трех минут после приземления "Черный ястреб" был загружен и снова поднят в воздух, доставив Харвата и команду SAS за двадцать пять миль до нового международного аэропорта имени Мубарака.


Через открытые боковые двери затемненного "Черного ястреба" Харват почувствовал сухой воздух пустыни. Он надел очки ночного видения, которые часто называют NODs - сокращение от ночных оптических приборов - и наблюдал через светящиеся зеленые линзы, как хаотичное нагромождение ветхих глинобитных жилищ и современных зданий быстро проносится под ними, когда они проносятся по ночному небу. Через несколько минут наступит время показа. Скот почувствовал знакомое учащение пульса и напряжение мышц. Он был похож на скаковую лошадь, грызущую удила, готовую сорваться с места.


Скот, как и все остальные, настроил свой Motorola на ту же зашифрованную частоту и слушал через наушники, как командующий силами "Дельта", сидящий рядом с Морреллом, передавал коды и радиочастоты, которые использовались для операции. Он в последний раз проверил свое снаряжение, когда "Блэк Хоук" вспыхнул и пошел на посадку в дальней части нового международного аэропорта Каира. Вертолет преодолел расстояние в двадцать пять миль от аэропорта до аэропорта чуть более чем за десять минут.


Группа жителей Пригорода промчалась по летному полю к "Черному ястребу" и остановилась, когда команда разгружала последнее оборудование. Снаряжение было быстро перенесено на большие черные внедорожники, и мужчины заняли все места, которые смогли найти. Харват узнал оперативника "Дельта Форс" за рулем одного из пригородов и запрыгнул на пассажирское сиденье рядом с ним. Этот человек был беспринципным парнем из Бруклина, у которого был дар попадать в точку. Он также был невероятным стрелком. Все называли его Пуля Боб. Скотт знал его по учебному центру специальных операций "Дельты" в Форт-Брэгге.


"Харват? Какого черта ты здесь делаешь?" - спросил мужчина, удивленный, увидев его.


"Я перешел на темную сторону, Бобби", - сказал Харват преувеличенным, театральным голосом монстра, когда Suburban мчался к терминалу.


"Итак, ты сейчас проводишь секретные операции для ЦРУ? Что, черт возьми, случилось с секретной службой?"


"Я все еще работаю в секретной службе, но эти ребята из ЦРУ настолько облажались, что меня попросили присоединиться и дать им несколько советов".


"Ну, если вы пришли, чтобы дать им советы по убийству, вы собираетесь проповедовать перед церковным хором".


"Это то, чего я боюсь. Эта группа очень ориентирована на "Танго". Нет сомнений в том, что пассажиры в этой операции не являются для них приоритетом. Где мы будем?" - спросил Харват.


"На самом деле мы в терминале - в клубном зале авиакомпании EgyptAir, через несколько выходов от того места, где стоит самолет".


"Разве это не немного опасно?"


"Это зависит от того, каково ваше определение "опасного". Это дает нам идеальный доступ. Все окна в аэропорту светоотражающие, как те двухсторонние зеркала в комнатах для допросов. Мы можем видеть их, но они не могут видеть нас. Если они рискнут и попадут во что-нибудь, это будет только благодаря чистой удаче ".


Когда они приблизились к терминалу и начали замедлять ход, Боб заговорил снова. "Ну, вот мы и на месте, международная организация Мубарака".


Харват посмотрел на огромное сооружение из белого мрамора, возвышающееся из песка пустыни, и понадеялся, что утром оно не будет залито кровью.


Боб помог Скотту выгрузить его снаряжение с заднего сиденья Suburban, но не потрудился предложить парням из ЦРУ никакой помощи. Было очевидно, что он заботился о них даже меньше, чем Харват.


Внутри терминала Моррелл и несколько других мужчин уже ждали. Он пересчитал людей, и как только все собрались, они поднялись наверх, в клубную комнату EgyptAir.


Комната была со вкусом обставлена кожаными диванами и ковром с зелено-голубым рисунком, который должен был изображать Нил. В каждом углу стояли большие пальмы в горшках, а все столы были вырезаны из роскошного черного мрамора. Скот знал пару других оперативников "Дельты" в комнате и кивнул в их сторону. Они ответили на приветствие, пока остальные занимались своими делами.


Командующий силами "Дельта" после короткого разговора с Морреллом приказал присутствующим успокоиться, а затем начал свой брифинг. Приказ свыше заключался в том, чтобы положить конец противостоянию. Египетский офицер, предположительно член подразделения 777, переводил для своих коллег. Большая часть брифинга касалась информации, которая уже была передана Харвату и команде SAS ЦРУ в пути. Командир "Дельты" использовал карту аэропорта и указал, где были размещены его снайперы и где должен был находиться один из снайперов SAS. Были назначены команды для уничтожения и установлены кодовые названия команд. Египетский отряд 777-го года будет прикрывать самый тыл демонтажа. Они войдут напротив американской команды, которой поручено взломать заднюю часть самолета, но только после того, как американцы уже будут внутри.


Харват не мог поверить своим ушам. Они действительно собирались позволить египтянам получить часть этого! Он посмотрел на Моррелла, чтобы выразить свое неодобрение, но Моррелл проигнорировал его. Пуля Боб закатил глаза, а затем покачал головой, демонстрируя, что он думает об этой идее так же, как и Харват. Где-то кто-то играл в политику, и этому не было абсолютно места в ситуации такого масштаба. По крайней мере, Харват собирался проникнуть в переднюю часть самолета. Ему не пришлось бы беспокоиться о пуле в спину от одного из египтян. Нет, но ему, возможно, придется побеспокоиться об этом от одного из оперативников SAS.


После того, как все элементы захвата были разъяснены, брифинг был отложен, и люди были отправлены на свои позиции. Снайперская команда Моррелла направилась к диспетчерской вышке с огромной снайперской винтовкой FNH Hecate II пятидесяти калибров с глушителем. Имея эффективную дальность стрельбы более двух тысяч метров, Харват знал, что было не так уж много такого, в что эти парни не смогли бы попасть.


Он и Моррелл вместе с остальной частью своей команды спустились по вестибюлю к лестнице рядом с воротами, где был припаркован угнанный самолет. Внутри лестничного колодца половина команды спустилась, чтобы подождать за дверью, которая выходила на асфальт, в то время как остальная часть команды поднялась наверх. Наверху лестницы, сразу за дверью, которая выходила на крышу, Моррелл был верен своему слову. Когда они выстроились для атаки, Скотт был первым в шеренге, а Моррелл сразу за ним. По крайней мере, так, подумал он, если ему действительно выстрелят в спину, он будет знать, кого преследовать.


Харват попытался расслабиться и сосредоточился на своем дыхании. Он посмотрел на окружавших его бойцов SAS, каждый из которых был спокоен как огурчик. На самом деле, несмотря на неподвижный, теплый воздух лестничной клетки, ни на ком из них не было ни единой капельки пота. Чертовы уроды, подумал Харват про себя. ЦРУ, должно быть, удалило им потовые железы - вероятно, в то же время, когда они удалили железы личности.


Вытирая влагу со лба тыльной стороной рукава, Скот взглянул на люминесцентный циферблат своих часов. Они были на T минус десять минут и считали. Когда в наушниках раздавалась команда "Вперед", обе команды тихо выходили из своих дверей. Команда, работающая внизу под кодовым названием "Альфа", пробиралась под брюхо самолета и по складной лестнице из нержавеющей стали устанавливала ленточный заряд C4 прямо под полом тренировочного зала 747-400. Перед командой Харвата и Моррелла под кодовым названием Bravo стояла похожая, но более сложная задача.


Задачей команды "Браво" было пересечь крышу терминала и спуститься на верхнюю часть трапа. Один из членов SAS, который сейчас прячется внутри трапа самолета, должен был незаметно подвести его как можно ближе к самолету. Используя присоски, команда Bravo поднималась по борту 747-го на самый верх, над залом ожидания на верхней палубе, где они устанавливали свой собственный заряд формы и входили через потолок.


Магия взрывчатых веществ заключалась в том, что они всегда искали путь наибольшего сопротивления. Это означало, что заряд, установленный на брюхе самолета, взорвется прямо вверх, а заряд, установленный на крыше над залом отдыха на верхней палубе, взорвется прямо вниз. Сам подрывной заряд выглядел как фруктовый рулет серого цвета, только толще. Цель состояла в том, чтобы пробить обшивку самолета, любые провода или что-либо еще, что могло бы встать на пути, и создать достаточно большое отверстие, через которое могли бы войти члены команды.


Все на земле знали, что чем дольше они будут ждать нападения, тем больше его будут ожидать угонщики. Скорее всего, угонщики оснастили главную переднюю дверь самолета и, возможно, несколько других ранцев зарядом, предназначенным для того, чтобы вызвать мощный взрыв, если кто-либо попытается проникнуть через эти точки. Хотя команда SAS могла легко снести эту дверь с петель с безопасного расстояния и не пострадать, угонщики вряд ли могли предвидеть команду, идущую сверху и снизу. Это помогло бы придать им элемент неожиданности, столь необходимый в экшене такого типа.


В то время как Альфа и Браво приводили в действие свои четвертьдюймовые ленточные заряды, создавая оглушительный взрыв и дезориентирующее изменение давления по всему самолету, другие команды должны были взломать несколько дверей с обеих сторон самолета с помощью передвижных лестниц на летном поле.


Харват искренне надеялся, что с его превосходной скоростью и меткостью он сможет уничтожить как можно больше угонщиков и предотвратить потерю пассажиров или членов экипажа.


Он приоткрыл перед собой дверь на лестничную клетку, чтобы впустить немного свежего воздуха, и сразу же был встречен слабым звуком стрельбы из автоматического оружия. Хотя звук был сильно приглушен, когда с левой стороны верхней палубы были выбиты два окна, всем стало очевидно, что выстрелы производились изнутри самолета.


Моррелл связался по рации с командиром "Дельты" и передал то, что они услышали. Харват и остальные члены команды вели себя гробово тихо. Их руки крепче сжали рукоятки своих MP5, когда адреналин побежал по их венам.


Внезапно, без предупреждения, все огни в аэропорту, как внутри, так и снаружи, были погашены. Кто-то поторопился.


ГЛАВА 22


Hарват и остальная команда немедленно включили свои кивки. Моррелл сделал то же самое, когда он приветствовал командира "Дельты" и потребовал сообщить, почему свет был выключен раньше согласованного времени. Скорость, неожиданность и ошеломляющая сила действия были ключом к успешному уничтожению, и внезапности, похоже, у них почти не было.


Наконец, командир "Дельты" передал по рации, что подразделение 777 поторопилось и не отвечает на его приказ задержаться. По отдельному каналу они дали команду на арабском языке персоналу аэропорта выключить свет и в настоящее время летели по летному полю на своей передвижной лестнице.


"Черт!" было следующим, что сорвалось с губ Рика Моррелла. Харват хотел сказать, я же тебе говорил, но сдержался. Сейчас было не время.


Моррелл наконец пришел в себя и дал команду "Вперед", чтобы команды выдвигались. Харват до упора распахнул дверь и, низко пригнувшись, побежал по покрытой гравием крыше, за ним последовали остальные члены команды "Браво". Он бесшумно спрыгнул на верхнюю часть тяжелого трапа и побежал вперед, когда человек из SAS внутри начал маневрировать ближе к самолету.


Прежде чем Харват дочитал до конца, из кабины пилотов раздался град выстрелов, и самолет остановился. Он и остальная часть команды были легкой добычей. Харват выскочил на палубу и приготовился открыть ответный огонь, но даже с включенными сигналами тревоги не смог никого разглядеть через затянутые фольгой окна кабины. Невозможно было сказать, удерживали ли угонщики там с собой какой-либо летный экипаж. Харват не хотел рисковать, убивая одного из пилотов.


Моррелл отчаянно звонил по радио, чтобы снова запустить самолет, но его человек внизу не отвечал. Один из оперативников "Альфы" доложил из-под самолета, что навигационная станция Jetway была изрешечена пулями, и, похоже, у них был ранен человек.


И снова первое, что слетело с губ Моррелла, было: "Черт!"


Эта вечеринка начиналась ужасно рано. Для Харвата было очевидно, что Моррелл быстро исчерпывал свои командирские способности, и он ни за что не собирался сидеть, подставив задницу ветру, на крыше трапа самолета, ожидая, пока Хашим Нидал или кто-то из его парней пристрелит их всех. Пришло время взять ситуацию под свой контроль.


Харват активировал свой горловой микрофон и вызвал по рации снайперскую команду "Дельта". "Тик-так Один, Тик-Так один, это команда "Браво", вы слышите?"


"Понял, Браво. Это первый тик-Так. Мы поняли", - раздался голос Пули Боба.


"У меня в кабине пилот, но с ним может быть летный экипаж. Мне нужно, чтобы ты поймал его. Бросьте немного этого тяжелого свинца туда красиво и высоко ".


"Вас понял, команда "Браво". "Очень недружелюбный человек" в кабине пилота, возможно, присутствуют товарищи. Я посмотрю, что я могу сделать, чтобы прижать его. Отметьте одно из них."


Затем Харват связался по рации со снайперской командой SAS, чтобы вывести из строя вспомогательную силовую установку самолета, установленную в задней части фюзеляжа 747. Он надеялся, что это нарушит подачу электроэнергии в самолете и отключит внутреннее освещение.


"Кто это, черт возьми, такой?" - требовательно спросил снайпер ЦРУ.


"Это норвежец, - ответил Харват, - а теперь убери этого ВСУ!"


"Я не подчиняюсь твоим приказам, Харват".


"Сделай это сейчас!" - раздался голос Моррелла, который, должно быть, наконец обнаружил, что его яйца катаются где-то наверху трапа самолета. Затем он сосредоточил свое внимание на Харвате: "Нам нужно отправить кого-нибудь на ту навигационную станцию и подогнать трап к самолету".


"Нет времени", - ответил Харват, который прополз мимо Моррелла и вернулся к трапу.


"Харват! Харват! Какого хрена ты делаешь?" прошипел Моррелл.


Скотт проигнорировал его и продолжал ползти, пока не оказался рядом с назначенным командой подрывником, никем иным, как оперативником, которому он заехал локтем в челюсть в Иерусалиме.


"Дай мне свой демонстрационный пакет", - сказал Харват, потянувшись за ним.


"Какого черта ради?" спросил он, вырывая сумку из рук Харвата.


"Мне нужно успеть на самолет. Поторопись".


"Ни за что. Это не входит в план ", - ответил мужчина.


Харват ненавидел, когда люди отказывались сотрудничать, особенно неприятные люди. "Вот тебе и командный дух", - сказал он, защелкивая руку мужчины сложным суставным замком, быстро достал демонстрационную сумку и закинул ее за спину вместе со своим MP5. Когда Харват просовывал руки в перчатках сквозь специально разработанные крепления черных полимерных чашек для скалолазания, к ним подполз Рик Моррелл.


"Что, черт возьми, здесь происходит?" он спросил.


"Не укладывается у меня в голове", - сказал Харват.


"Я не знаю, что ты задумал, Харват, но -"


"Что мы задумали, так это совершить прыжок к этому самолету".


"Ты с ума сошел?" - ответил Моррелл. "У нас ничего не получится. Это слишком далеко. Я попрошу одного из парней из команды "Альфа" подвести нас поближе ".


"Времени нет. Мы уходим прямо сейчас ".


"Чушьсобачья. Мы отправляемся, когда я скажу, и я говорю, что мы приблизим посадочную полосу!"


"Извините. Ничего не поделаешь", - сказал Харват, вставая и убегая по трапу самолета.


Он спрыгнул с крыши трапа и побежал так быстро, как только мог, в то время как Пуля Боб разнес кабину захваченного "Боинга-747" полудюймовыми пулями. В самом конце трапа Харват оттолкнулся изо всех сил и бросился в космос навстречу большой птице.


Когда он ударил, он ударил сильно, но, верный всей пропаганде Fretwell Industries, присоски не подвели, и теперь он был приклеен к алюминиевой обшивке самолета. Используя кнопки захвата и отпускания по бокам ручек-присосок, он быстро подтянулся к верхней части самолета. Это было похоже на лазание по корпусу, которому он научился в дни службы в "Морских котиках", только намного суше. Оказавшись на крыше самолета, вместо того, чтобы повернуть налево и направиться к пузырю, он повернул направо и побежал к хвосту.


В наушнике немедленно послышался голос Моррелла. "Харват! Какого черта ты делаешь? План состоял в том, чтобы добраться до пузыря и прорваться туда."


"Это был старый план", - ответил Скот. "Теперь мы собираемся сделать все так, как это должно быть сделано".


"Харват, ты зашел слишком далеко-"


"Как и египтяне. Из того, что я могу видеть отсюда, это всего лишь вопрос нескольких минут, прежде чем они прибудут, и у них есть преимущество перед парнями из Дельты. Ты хочешь, чтобы они уничтожали или мы?"


"Мы, конечно", - ответил Моррелл.


"Хорошо. Тогда мы сделаем это по-моему ", - ответил Харват, добравшись до хвостовой части самолета и выудив ленточный заряд из демонстрационного пакета. Из того, что он запомнил о компоновке 747-400, он знал, что находится над открытой площадкой в эконом-классе с четырьмя туалетами и без пассажирских мест.


"Хорошо, мы сделаем это по-вашему, но я хочу, чтобы вы знали, что мне это не нравится", - сказал Моррелл.


"А я кто? Просто проинструктируй команду Альфа об изменении и жди моего сигнала ".


"Подойдет. Подожди секунду-"


"Что случилось?" - спросил Харват.


"Похоже, что Тик-Так Два нокаутировал ВСУ. За шторками на окнах в самолете стало совершенно темно."


"Идеально. Я подставляю свой люк. Пусть Альфа приготовится взорвать брюхо."


"По твоему следу".


Харват думал о том, каким будет его следующий шаг. Каждый террорист между хвостовой частью самолета и бизнес-классом должен был нести ответственность за себя, как только он проделает дыру и прыгнет внутрь. Он вытащил из кармана то, что он всегда называл "Лучшим другом человека", рулон клейкой ленты, без которой он никогда не путешествовал, и вытащил устройства с присосками, лежащие рядом с ним. Обмотав ленту под ручками и вокруг ног, он быстро прикрепил устройства к задней части икр. Харват активировал чашки на "захват", а затем связался по рации с Моррелом. "Это норвежец".


"Понял, норвежец", - раздался голос Моррелла.


"Команда Альфа" подключена к сети?"


"Вас понял", - раздался голос лидера команды "Альфа".


"Мы идем по моему сигналу. Через три ... два ... один ... Сейчас!"


Сначала произошел взрыв Харвата, за которым последовало сокрушительное сотрясение от нижней части самолета. Он вытащил две светошумовые гранаты из набедренной сумки, перепрыгнул через зияющую рану в обшивке самолета и прижал присоски вокруг икр к алюминию внешней поверхности. Надежно закрепив ноги, он приготовил свой MP5, бросил в самолет светошумовые шашки и нырнул в дыру головой вперед.


Он висел за ноги головой к полу, поэтому все, что он видел, было перевернуто, но правильно настроенный лазерный прицел на MP5 никогда не лгал. Он расправился с двумя угонщиками в хвостовой части самолета, и когда еще двое, примерно в пятнадцати рядах выше, начали стрелять, он расправился и с ними.


Харват вытащил нож из жилета и освободил себя от присосок. Он закинул ноги за голову, ударился ногами о землю и быстро направился по левому проходу, крича на английском и арабском пассажирам, чтобы они легли на пол самолета.


Еще двое террористов начали стрелять в него в противоположных проходах, и Харват быстро уложил их идеальными выстрелами в голову. Мощный взрыв потряс переднюю часть самолета, за которым последовали множественные очереди из автоматов, когда главный салон начал заполняться дымом. На мгновение Харват задумался, действительно ли входная дверь была подстроена и, возможно, Моррелл и остальные члены команды "Браво" взломали ее. Это было невозможно; у Харвата был демонстрационный пакет, и никто в здравом уме не прикоснулся бы к этой двери голыми руками. Единственным способом пройти через это было взорвать его. Это должно было быть что-то другое. Харват оглянулся назад и не увидел подразделения 777. Могли ли парни из "Дельты" опередить их на пути к самолету? Он не мог сказать.


Харват продолжал пробиваться вперед. Он подобрал еще двух угонщиков, вооруженных автоматами Beretta model 12S и аварийными фонариками, и уничтожил их. Еще больше дыма начало заполнять салон, когда еще один взрыв и новые выстрелы сотрясли переднюю часть самолета. Несколько пассажиров открыли аварийные окна и теперь убегали так быстро, как только могли, перепрыгивая друг через друга.


Когда Харват побежал вперед, ряды кресел остановились, и он оказался на несколько открытой площадке. Повинуясь инстинкту, он упал на землю, как раз в тот момент, когда рядом с его головой прогремели выстрелы из камбуза эконом-класса. Через несколько секунд прошла волна дыма, и по его кивкам Харват смог разглядеть другого угонщика, размахивающего своим оружием слева направо, пытаясь вновь захватить свою цель. Харват не дал ему такой возможности. Он всадил пулю прямо в мозг угонщика. Другой угонщик появился прямо за ним, и Скот, не раздумывая, сбросил его.


Харват не мог понять, почему он не видел никого из членов команды "Альфа", направляющихся к нему. Воспользовавшись затишьем в действии, он вытащил первый из сдвоенных магазинов из своего оружия и вставил второй на место. Он взмахнул своим MP5 справа налево, лазерный прицел устрашающе прорезал дымную тьму. Со всех сторон он слышал крики пассажиров, пытавшихся покинуть самолет.


Взрыв у задней двери по правому борту самолета возвестил о прибытии на вечеринку сил "Тандерболт 777". Фактор опасности только что увеличился в геометрической прогрессии.


Харват знал, что единственный способ избежать тяжелых жертв среди гражданского населения, когда эти шутники сейчас на месте преступления, - убедиться, что все угонщики были ликвидированы. Водя лазерным прицелом из стороны в сторону, Харват прокрался вперед, в отсек бизнес-класса самолета. Как и в эконом-классе, пассажиры пытались добраться до любого доступного выхода. Это был абсолютный хаос.


Приблизившись к покрытой ковром лестнице, соединяющей тренировочный зал нижнего уровня с основным уровнем и верхней палубой, Харват увидел два тела, свалившихся вместе на сиденьях 16 А и В. Осторожно он откатил верхнее тело от нижнего. Повсюду была кровь. Мужчина наверху был ближневосточного происхождения и был убит выстрелом в горло. Но кем?Харват задумался. Он все еще не мог видеть или слышать никаких следов команды Альфа.


Под жителем Ближнего Востока лежало почти безжизненное тело другого мужчины, который, по-видимому, был пассажиром. Он получил две пули в грудь, но был все еще жив - едва. Харват нашел поблизости одеяло и, сложив его, быстро наложил на раны мужчины в качестве импровизированной давящей повязки.


"С ним все в порядке? Он жив?" - раздался голос позади него в проходе.


Вскинув MP5 и приготовившись, Скот развернулся и навел маленькую красную точку лазерного прицела на лоб одной из пассажирок. Харват не мог поверить своим ушам. Поскольку почти все пассажиры спасались бегством, эта женщина хотела знать, выживет ли еще один пассажир.


"Он довольно плох. Подойди сюда и продолжай прижимать это одеяло. Не позволяйте ему терять больше крови ".


Джорджия Борман сделала, как ей сказали, и когда она сменила Харвата, слабый шепот сорвался с губ Бернарда Уолша. "Найди Мэг. Помоги ей."


Харват понятия не имел, о чем говорил этот человек, и у него не было времени разобраться в этом. Самолет еще не был защищен. Хашим Нидаль был где-то на борту. Скотт чувствовал его запах. Это не закончится, пока он не поймает его на мушку и не заставит заплатить за все убийства, за которые он был ответственен.


Пока Борман ухаживал за Уолшем, Харват направился к лестнице, покрытой ковром. Он осторожно выглянул через перила в сторону тренажерного зала. Между удушливыми волнами дыма он мог видеть три тела, неподвижно лежащие на земле. Часть команды "Альфа" была уничтожена. Как бы сильно Харват ни хотел им помочь, он не мог. На борту все еще были угонщики, и это была его работа - найти их.


Он решил пройти вперед, в отсек первого класса, и когда он проходил мимо главной передней двери, он заметил, что она действительно была начинена взрывчаткой. Он достал из кармана маркер красной краской и нарисовал жирный Крест на окне в виде иллюминатора, предупреждая команды с другой стороны, чтобы они не пользовались дверью, поскольку она была оборудована изнутри взрывчаткой.


Когда Харват попал в секцию первого класса, он посмотрел справа налево, кивая, и был поражен. Он был совершенно пуст. Ни генерального директора United, ни мэра Чикаго, ничего. Его первой мыслью было, что, возможно, они все эвакуировались. Когда он снова осматривал каюту с помощью очков ночного видения, он услышал: "Сейчас!"


Сразу же он был ослеплен мощным аварийным фонарем, который был направлен на него. Он снова рефлекторно ударился о палубу. Ему потребовалось мгновение, чтобы избавиться от пятен в глазах, но когда зрение вернулось, он смог разглядеть, что пассажиры первого класса прятались за своими сиденьями, ожидая в засаде. Теперь он поднял глаза и увидел не менее шести направленных на него стволов автоматов.


"Бросьте оружие. Сделай это сейчас!" - скомандовал Харват, поднимая свой MP5.


"Назовите себя", " сказал один из голосов.


"Отряд Дельта. Теперь положите фонарик и оружие на землю. Я не собираюсь повторять вам это снова ", - сказал Харват, поднимаясь на ноги. Правой рукой он все еще держал свой MP5, а левой оторвал кусок ткани на липучке от правого предплечья. Под ним был ярко-красно-бело-голубой американский флаг.


"Мы здесь, чтобы вытащить вас", - продолжил он. "Все в порядке?"


"Все в порядке", - сказал мэр Феллингер, который кивнул головой в сторону Мэг Кэссиди. "Благодаря ей".


Даже сквозь очки он мог сказать, что женщина была красива. Она прошла через испытание, но все равно была великолепна. Он оторвал свой разум от видения перед ним и вернулся к делу. "Я не знаю, откуда у вас это оружие, - сказал он, - но я хочу, чтобы вы положили его".


"Уложить их?" растерянно переспросил генеральный директор United.


"Пока мы разговариваем, египетские коммандос заходят в кормовую часть самолета. Мы не хотим, чтобы кого-нибудь из вас, ребята, приняли за угонщиков и застрелили ", - ответил Харват. "Теперь бросьте это оружие и ложитесь на землю между сиденьями. Это еще не конец. Не двигайся, пока кто-нибудь не придет за тобой."


"А как насчет тебя?" - спросила Мег Кэссиди, не сводя глаз с Харвата.


"Я? Я хочу поссориться с кем-то, чьи родители должны были лучше контролировать рождаемость. А теперь все на пол."


После минутного изучения смеси абсолютной решимости и ледяного спокойствия, написанных на его лице, Мэг последовала примеру остальных людей вокруг нее, положив свое оружие на соседнее сиденье и опустившись на пол.


Харват вышел из первого класса и вернулся через бизнес-класс к лестнице, которая вела на верхнюю палубу. Когда происходил демонтаж, угонщики традиционно бежали в то, что, по их мнению, было самым безопасным местом в самолете - кабину пилотов. Хотя кабины на всех самолетах были значительно укреплены после 11 сентября, в кабине этого самолета было недостаточно укреплений, чтобы помешать Скотту Харвату проникнуть внутрь и получить то, что он хотел. Он поклялся себе, что единственный способ, которым Хашим Нидал и кто-либо из его оставшихся людей покинут этот самолет, - это уйти ногами вперед.


Когда Скот поднимался по лестнице, он заметил, что стены обуглены и в ямах. Маленькие кусочки шрапнели усеяли ковровое покрытие. Казалось, что на лестничной клетке взорвалась осколочная граната. Должно быть, это был один из взрывов, которые он слышал после того, как пробил заднюю часть самолета. Это казалось слишком опасным оружием для команды "Альфа", чтобы использовать его в ситуации с заложниками. Затем Харвату напомнили о том, что было главным приоритетом команды ЦРУ в этой миссии. Тем не менее, осколочная граната была чрезмерной, даже по стандартам Моррелла.


Прежде чем подняться на верхнюю площадку, Харват вытащил из жилета светошумовую шашку и швырнул ее через перила в салон на верхней палубе. Он отвел глаза, дождался взрыва, а затем взбежал по оставшимся ступенькам и ворвался на верхнюю палубу. На самом верху лестницы он чуть не споткнулся о мертвое тело другого выходца с Ближнего Востока. Он решил, что это был угонщик, и предположил, что это как-то связано с тем, как пассажиры первого класса получили свое оружие.


Он очистил туалеты, камбуз, а затем обыскал каждое сиденье, а также бар. Он обнаружил тела еще двух выходцев с Ближнего Востока, а также крупного белого мужчину, который, судя по одежде, был американцем. Харват определил его как маршала авиации или одного из телохранителей мэра. Его телосложение и стиль одежды кричали о соблюдении закона, и, зная, как хорошо маршалы авиации умеют сливаться с другими пассажирами, Харват предположил, что этот человек был одним из полицейских телохранителей мэра Феллингера.


Во время своих поисков Харват одним глазом следил за дверью кабины, готовый к тому, что она может открыться в любую минуту.


Когда он добрался до толстой внешней двери летной палубы, он смог увидеть высоко наверху, где полудюймовые пули пятидесяти калибров из снайперской винтовки Пуля Боба пробили кабину насквозь и, вероятно, продолжали разлетаться по верхней палубе. Теперь вопрос заключался в том, как взломать дверь? Он мог взорвать его ленточным зарядом, но если бы на другой стороне был летный экипаж, они могли бы серьезно пострадать. Это был риск, на который Харвату пришлось бы пойти. Раненый в любой день недели лучше, чем мертвый. Он полез в демонстрационный пакет и собирался извлечь взрывчатку, когда услышал шум и дверь кабины начала открываться.


Скот отпрыгнул назад, его MP5 поднят и готов к бою. Первое, что появилось, была рука, покрытая кровью, сжимающая внешний край дверного косяка. Харвату удалось разглядеть часы aviator chronograph, пристегнутые к запястью мужчины. В одно мгновение стала видна фигура мужчины в форме летного экипажа, который, спотыкаясь, выбрался из кабины и упал на пол. Он был тяжело ранен. Скот проверил свой пульс. Это было слабо, но устойчиво. Он ненавидел оставлять человека, но ему нужно было подмести кабину. Это заняло всего мгновение. И капитан, и первый помощник были мертвы.


С лестницы в кают-компании донесся слабый топот сапог, и Харват, обернувшись, увидел, как команда "Дельта Форс" выходит на площадку и рассыпается веером по верхней палубе. Нестройный хор "Чисто . . . чисто . . . чисто . . ." звенел по всей верхней палубе, пока команда "Дельты" искала спрятавшихся угонщиков.


Харват выступил вперед, представился руководителю группы и сказал: "У меня здесь раненый человек".


Подбежавший медик команды достал небольшую сумку и начал ухаживать за раненым штурманом летного экипажа.


Как только Харват почувствовал, что человек в надежных руках, он обратился к руководителю группы. "Мы поймали Нидала?"


"Понятия не имею. Там похоже на гребаный тир. У нас убито несколько членов команды "Альфа", тяжело ранена стюардесса, один пассажир с множественными огнестрельными ранениями и около трехсот с лишним других пассажиров, выпрыгивающих из любого выхода, который они могут найти. Они все бегают по асфальту в темноте. На данный момент никто не знает, где находится твой парень ".


У Харвата кровь застыла в жилах.


ГЛАВА 23


Hарват как раз собирался спросить, почему до сих пор не включили свет, когда все освещение аэропорта ожило. Вот это египетская эффективность, подумал он про себя. Мгновение спустя к самолету подключили внешнее питание, и внутреннее освещение также снова включилось. Верхняя палуба выглядела в точности как зона боевых действий.


Когда Харват спустился в вестибюль перед тренировочным комплексом нижнего уровня, Моррелл уже был на месте, сортируя своих людей.


"Как у них дела, Рик?" - спросил Харват.


"Один из парней потерял пару пальцев, но по большей части это просто поверхностные повреждения открытых рук и ног. Их спасли жилеты и кевларовые шлемы ".


"Что случилось?"


"По-видимому, когда команда "Альфа" прорвалась снизу, произошла короткая перестрелка на лестничной клетке, а затем угонщики бросили осколочную гранату, за которой последовал гребаный осколочный."


"Иисус. Я думал, что так оно и было ", - сказал Харват.


"Эти ребята были очень хорошо обучены. Они стреляли только в грудь или голову и не тратили ни секунды на то, чтобы выбросить израсходованные обоймы и вставить новые патроны в свое оружие. Они знали, как вести себя в перестрелке ".


"Мы всех их достали? Что насчет Нидала?"


"Слишком сложно сказать на данный момент. Насколько мы можем судить, они были одеты как гражданские. "Дельта" все еще эвакуирует пассажиров."


"Вы оцепили периметр?"


"Конечно, у нас есть. Мы изолируем всех пассажиров, чтобы убедиться, что никто из угонщиков не попытается смешаться с ними. Мы пройдемся по ним один за другим. Боже, эта штука превратилась в козлиный трах ", - сказал Моррелл.


"Все могло быть намного хуже. В следующий раз давайте оставим египтян дома ".


Морреллу не понравились "Я же тебе говорил", какими бы завуалированными они ни были, и пусть Харват это знает. "Знаешь что? Если мне есть что сказать по этому поводу, следующего раза не будет. То дерьмо, которое ты вытянул на взлетной полосе, было совершенно неприемлемо ".


"О чем ты говоришь?" - сказал Харват, тоже начиная сердиться на Моррелла.


"Я говорю о том, как вы напали на одного из моих людей, присвоили его демонстрационный мешок и совершили прыжок к этому самолету. Все вопреки моим приказам ".


Скот понизил голос, но дал в Моррелла из обоих стволов. "Вопреки твоим приказам, моя задница. Ты, блядь, не мог думать прямо там, наверху. Египтяне поторопились, и это расстроило весь ваш план. Посмотри правде в глаза. Несмотря на всю подготовку, которую, как вы думаете, вы и остальные ваши обезьяны из SAS прошли, ситуации с освобождением заложников требуют более деликатного подхода, чем вы способны. Если бы мы подождали, пока вы придумаете другой план, кто знает, сколько пассажиров было бы сейчас мертвы. Радуйся, что все получилось так хорошо, как получилось ".


"Чему я буду рад, так это подтверждению того, что мы убрали Хашима Нидаля. Я просто молюсь, чтобы мы поймали его, чтобы наши маленькие особые рабочие отношения здесь могли закончиться ".


"Я тоже не могу дождаться, когда избавлюсь от тебя".


Харват повернулся, чтобы подняться по лестнице, но ему пришлось подождать, пока группа пассажиров во главе с оперативником "Дельты" спустится вниз. Подняв глаза, Скот узнал лица тех, кого он видел ранее в первом классе.


"Отлично, что это, черт возьми, такое?" - сказал Моррелл оперативнику "Дельты", когда тот достиг нижней площадки.


"Это VIP-пассажиры первого класса и те, кто был вовлечен в прямое противостояние с угонщиками. Нам было поручено обеспечить их безопасную эвакуацию и доставить в клубную комнату EgyptAir для разбора полетов. Наверху сумасшедший дом, так что мы выводим эту группу из кроличьей норы Альфа-команды и спускаемся по лестнице ".


Оперативник "Дельты" не стал дожидаться разрешения Моррелла; ему это было не нужно. Он уже получил приказ. Он вежливо, но решительно указал своим оружием, что Морреллу следует отступить, а затем махнул своей группе в сторону тренировочного комплекса.


Когда Мэг Кэссиди спускалась по лестнице, Скот мог сказать, что его первоначальная оценка ее не была ошибочной. Она была определенно красива. Она также определенно прошла через звонок. Ее глаза остекленели, и она дрожала. Когда она приблизилась к нижней ступеньке, она запнулась и упала вперед прямо на Харвата.


Он ловко убрал свое оружие с дороги и поймал Мэг левой рукой. Он помог ей встать на ноги, но знал, что если он отпустит ее, она упадет на землю, как тряпичная кукла.


"С тобой все в порядке?" - Спросил Скотт.


Мэг не ответила.


"Что происходит? С ней все в порядке?" - раздался голос мэра Феллингера, когда он вышел из строя и вернулся посмотреть, что происходит.


"Я думаю, она, возможно, в шоке, сэр", - сказал Харват.


"Подожди секунду. Я знаю тебя, не так ли?" - спросил он.


"Да, сэр, мы познакомились около года назад в Чикаго на вечеринке по сбору средств".


"Это верно. Теперь я тебя вспомнил. Вы состояли в группе охраны президента Ратледжа, верно?"


"Да, сэр. Агент Скот Харват."


"Полагаю, мне не следует спрашивать, что агент секретной службы США делает в Каире с командой "Дельта Форс", не так ли?"


"Вероятно, нет. Однако у вас отличная память, господин мэр."


"Я никогда не забываю лица. Будем надеяться, что Мэг здесь тоже нет."


"Что вы имеете в виду?" - спросил Харват, который сделал знак одному из парней из "Дельты" наверху лестницы бросить ему одеяло.


"Из того, что мне сказали, никто не нашел двух угонщиков, одетых в черные комбинезоны. Они были теми, кто заправлял шоу. Они были в масках, но Мэг сказала, что видела лицо одного из них. Она также сказала, что выстрелила ему в голову. Она удивительная женщина. Мы все обязаны ей своими жизнями ".


Оперативник "Дельты" наверху свистнул, чтобы привлечь внимание Скотта, и бросил ему пару одеял. Харват крепко обхватил ими Мэг, продолжая поддерживать ее в вертикальном положении. Со своей стороны, все, что Мег могла делать, это смотреть прямо перед собой. Скотт быстро нащупал ее пульс. Он хотел знать, кем была эта женщина и какую роль она сыграла в том, чтобы помочь усмирить стольких угонщиков. Но с этим придется подождать.


"Ей понадобится медицинская помощь", - сказал Харват.


"Если она видела того, кого, как я думаю, она видела, - вмешался Моррелл, " сначала ее нужно допросить".


Мэг напряглась под рукой Скотта. Это было очень тонко, но Харват, тем не менее, почувствовал это.


"Отвали, Рик. Первое, в чем нуждается эта женщина, - это медицинская помощь, и это первое, что она получит ".


Бывший военный, а ныне карьерный политик, мэр Феллингер за милю чуял недоброе и дипломатично вмешался. "Агент Харват, я был бы рад, если бы вы могли ясно представить себе, как сопроводить нас с самолета и помочь мисс Кэссиди получить медицинскую помощь, в которой она нуждается. Мы с президентом давно знакомы, и я уверен, что он был бы признателен за любую помощь, которую вы можете нам оказать. Это, конечно, " - Феллинджер сделал паузу, чтобы посмотреть прямо на Моррелла, - "если вас можно пощадить".


Моррелл понятия не имел, почему людям нравился Харват. По его мнению, от парня не было ничего, кроме неприятностей, и он был бы рад избавиться от него. "Прекрасно. Продолжайте", - сказал он. "Но я хочу знать, где находится эта женщина в любое время, и как только она получит медицинскую помощь, я хочу поговорить с ней. Понял?"


"Ты - само сердце", - сказал Скот, протискиваясь мимо Моррелла в тренажерный зал.


Комната выглядела так, словно в ней взорвалась бомба, что в значительной степени и произошло. Ленточный заряд команды "Альфа" проделал прямоугольное отверстие в нижней части самолета и пробил пол тренажерного зала. Повсюду были разбросаны гири и расщепленные кабели. Велотренажеры и беговые дорожки были перевернуты, а все зеркальные панели, которые когда-то покрывали стены, окружающие комнату, теперь были разбиты.


Харват помог провести Мэг Кэссиди через лабиринт искореженного металла и битого стекла, усеявшего пол, а затем осторожно спустил ее по лестнице к мэру Феллингеру.


Когда Скот вышел на взлетную полосу, он не был удивлен, увидев повсюду солдат и полицию. Периметр был настолько плотным, что даже скорпион не смог бы проскользнуть. Если бы Хашим Нидаль уже не был среди мертвых и каким-то образом пытался спрятаться среди пассажиров, его бы точно прижали. Не было никакого возможного способа, которым он мог бы выбраться из этого.


ГЛАВА 24


Hашим Нидаль был дураком. Попытка добиться своего с американкой была неразумным и непрофессиональным поступком. Возможно, она была красива и олицетворяла все, что он ненавидел в Америке, но он позволил своему желанию поглотить его. Приставая к американке, полоумный Хашим навлек на них последствия, которые невозможно было предвидеть. Хотя его однажды предупредили, он все равно ничего не мог с собой поделать, и это дорого им обошлось.


Товарищ Хашима в маске обнаружил его лежащим на полу верхней палубы, где американка оставила его умирать. Поистине, хвала Аллаху за то, что пуля не вошла в его череп, а лишь задела его. Этого было достаточно, чтобы он потерял сознание, и он истекал кровью, но он будет жить. Шрам, который это оставит, надеюсь, послужит ему напоминанием о его глупости. Его ошибка стоила организации не только миллионов, но и десятков миллионов долларов, которые могли быть контрабандой вывезены из аэропорта вместе с ними.


Только благодаря чистой силе воли сообщник Хашима смог нейтрализовать команду "Альфа" и успешно перетащить его в их укрытие глубоко в недрах самолета. Они недооценили своего врага, и из-за этого все их месяцы планирования и подготовки пошли прахом.


Теперь у них не было выбора, кроме как ждать. Все их солдаты были мертвы. Это была просчитанная потеря. Вопреки тому, что они говорили своим набожным последователям, они подозревали, что самолет, возможно, никогда не покинет Каир и что многие могут погибнуть. В рамках своего плана на случай непредвиденных обстоятельств они подготовились либо к нападению, либо к необходимости самим устроить диверсию, взорвав несколько зарядов по всему самолету, но не так скоро. Они надеялись получить выкуп по крайней мере за одного из важных персон. Либо мэр, либо генеральный директор авиакомпании. Один выкуп невероятно помог бы их делу, но получить оба выкупа было бы ответом на их молитвы. Они отчаянно нуждались в деньгах, и теперь они остались ни с чем, фактически меньше, чем ни с чем, потому что выполнение этой миссии стоило дорого. Когда Америка вела войну с терроризмом, казалось, что в эти дни все обходилось очень, очень дорого.


Импульсивность Хашима однажды приведет к краху организации. Абу Нидаль не работал так усердно, как должен был, чтобы его сын-идиот разорвал все на части.


Проходили часы, и, наконец, Хашим Нидал и его сообщник почувствовали, что движутся. Вилочный погрузчик извлек ящик из грузового отсека и перенес его в бортовой прицеп с несколькими другими подходящими контейнерами. Все делалось под строгим наблюдением военных. Хотя вооруженные команды неоднократно прочесывали грузовой отсек после того, как все пассажиры покинули самолет, они по-прежнему ничего не оставляли на волю случая. Ящики были доставлены на таможенный склад, примыкающий к терминалу, вместе со всем багажом пассажиров рейса 7755.


Таможенный брокер Фарук Негим ждал на складе в сопровождении одного из самых важных клиентов его компании, доктора Абделя Мандура, куратора Египетского музея в Каире, и доктора Камаля эль Азиза, министра по делам древностей в правительстве Египта. Они расположились лагерем в офисе управляющего складом с тех пор, как накануне днем было объявлено об угоне. В рамках культурного обмена между Чикаго и Каиром Чикагский музей Филда предоставил Египетскому музею пару мумий, которые были вывезены из Египта более ста лет назад. Египетский музей планировал изучить мумии, а затем выставить их на всеобщее обозрение.


Тот факт, что все контейнеры находились в грузовом отсеке 747-400 со вчерашнего полудня, беспокоил всех, кроме одного из мужчин, который сейчас вышел из офиса управляющего складом и быстро направился к прибывающему в аэропорт грузовику с прицепом.


Грузовик встретили египетские солдаты и светловолосый мужчина, явно выходец с Запада, в деловом костюме в тонкую полоску.


"Эй, эй, эй", - сказал блондин, когда трое египтян приблизились к трейлеру. "Этот район закрыт для посещения. Сюда никто не войдет ".


"Кто вы?" - требовательно спросил доктор эль Азиз.


"Кто я?Я Том Эллис из посольства Соединенных Штатов, и это расследование на месте преступления, связанного с американской собственностью ".


"Что ж, я доктор Камаль эль Азиз, министр по делам древностей в правительстве Египта, и это преступление, которое произошло на египетской земле, также связано с бесценным египетским имуществом, которое томилось в неприемлемых условиях. Мы здесь, в частности, для того, чтобы изъять эти контейнеры и вернуть их в Египетский музей как можно скорее ".


"Мы?Кто такие "мы"? " спросил Эллис.


"Это наш таможенный брокер Фарук Негим и доктор Абдель Мандур, куратор Египетского музея".


"Джентльмены, я сожалею, но эти контейнеры никуда не денутся, пока у нас не будет возможности тщательно их исследовать".


"Вы простите мой вопрос, мистер Эллис, " начал доктор Мандур, " но что именно вы хотите расследовать?"


"Мы хотим убедиться, что в них никто ничего не прятал и что в них нет никаких улик, которые могли бы иметь отношение к угону самолета".


"Это невозможно", - ответил куратор музея, который совершенно не знал, что на самом деле содержалось в контейнерах.


"Это ты так говоришь, но пока я не буду убежден, эти ящики никуда не денутся".


Доктору эль Азизу не понравился тон мужчины, и он отошел от группы, чтобы позвонить по своему мобильному телефону.


"Мистер Эллис, вы хотите знать, что в этих ящиках?" - спросил доктор Мандур, который был таким же невежественным, как и его коллега, доктор эль Азиз.


"Еще бы, и я планирую это выяснить".


"Позвольте мне избавить вас от хлопот. В ящиках находятся две древние мумии, их два деревянных ящика и два довольно необычных саркофага."


"Будем надеяться, доктор, что это все, что в них содержится".


"Конечно, мистер Эллис, вы же не собираетесь открывать их здесь".


"Да, я знаю".


"Этого просто не может случиться", - сказал доктор Мандур.


"Действительно. А почему бы и нет?"


У доктора Мандура не было сил для этого. Он ждал со вчерашнего дня, чтобы забрать контейнеры, и всю ночь не сомкнул глаз. Его жена постоянно звонила ему, полагая, что он использовал угон самолета как предлог, чтобы увидеться с другой женщиной. В конце концов, бедняге пришлось отключить свой мобильный телефон. Нет, у куратора определенно не было ни энергии, ни терпения ни на что из этого.


"Мистер Эллис, позвольте мне показать вам кое-что, если позволите", - сказал доктор Мандур, забирая у таможенного брокера блокнот и направляя Эллиса к ящикам. "Как вы можете ясно видеть, все эти ящики проштампованы по трафарету как "Экологически чистые". Верхняя часть каждого из них была закрыта резиновым уплотнителем в строжайших условиях в Чикагском музее Филда. Внутрь было добавлено вещество под названием силикагель, чтобы временно поддерживать надлежащий баланс влажности. Ключевое слово здесь, мистер Эллис, временно. Из-за риска для артефактов из-за нашего современного воздуха мы можем открывать эти контейнеры только в специальном помещении Египетского музея -"


"И это именно то, что должно произойти", - сказал эль Азиз, министр по делам древностей, который опустил крышку своего мобильного телефона и вернулся к группе.


"О чем ты говоришь?" - спросил Эллис.


"Мистер Эллис, я знаю, что еще очень рано, но если вы будете любезны позвонить вашему послу в его резиденцию, вы узнаете, что он не только уже переговорил с моим правительством, но и проинструктирует вас больше не препятствовать нам".


Эллис, конечно, позвонил американскому послу и пришел в ярость, когда ему сказали отступить. Затем доктор эль Азиз выкрикнул приказы на арабском как солдатам, так и работникам склада. Полуприцеп от Worldwide Customs Brokers International был загнан на склад, и контейнеры Египетского музея были загружены без дальнейших задержек.


Как только полуприцеп был загружен, доктор эль Азиз предложил угостить доктора Мандура завтраком, прежде чем он вернется в музей, чтобы открыть ящики. Доктор Мандур согласился, и пара отбыла в "мерседесе" министра с шофером.


Фарук Негим закончил подписывать документы и забрался на пассажирское сиденье semi рядом со своим водителем.


Том Эллис был вне себя. "Мистер Негим, " ехидно позвал он через открытое окно. "Остерегайтесь проклятия мумии".


Фарук Негим не потрудился ответить. Он просто приказал своему водителю на арабском языке ехать дальше. Как только они прошли таможенный склад и оказались на дороге, ведущей из аэропорта, он улыбнулся про себя. Проклятие мумии, действительно. Он прекрасно знал, что обитатели его ящиков вовсе не были прокляты. Если уж на то пошло, они были благословлены, и они осыпали его и его коллегу в Чикаго богатствами, подобных которым ни один из них никогда раньше не видел за свою долгую карьеру контрабандиста.


ГЛАВА 25


Bштурмана Эрнарда Уолша и сильно избитую стюардессу немедленно доставили на вертолете в международный госпиталь Эль-Салам, но у Рика Моррелла были другие планы на Мэг Кэссиди. После того, как Харват сопроводил всех важных персон в клубную комнату EgyptAir, волшебным образом появился Моррелл со своим медиком SAS на буксире. Они направились прямиком к кожаному дивану, на который Скотт уложил Мэг и проводил беглый осмотр.


"Хорошо, Харват, мы займемся этим дальше", - сказал Моррелл, который указал медику занять место Скотта. Сотрудник SAS был встревожен. На его глазу уже были две повязки в виде бабочек, и у него не было желания добавлять к ним еще что-то. Он не хотел находиться где-либо рядом с Харватом.


Моррелл почувствовал беспокойство своего оперативника и сказал: "Расчисти путь, Харват. У меня есть несколько вопросов к этой женщине."


"Я уверен, что ты знаешь, но она не в том состоянии, чтобы говорить. Я говорил вам, ей нужна медицинская помощь", - ответил Харват.


"Как ты думаешь, почему я взял с собой своего медика?"


"Послушай, Рик. Я могу оценить, что вы хотите выяснить, что она видела, но ее должен осмотреть настоящий врач в настоящей больнице ".


"Если она была настолько плоха, почему она не вылетела на вертолете с другими ранеными?"


"Потому что, когда "Дельта медик" сортировала травмы в самолете, было много травм посерьезнее, чем у нее. Они едва смогли втиснуть ваших раненых людей в "Черный ястреб" вместе с гражданскими. Теперь нам нужно поставить ей капельницу, а затем...


"Что нам нужно, " сказал Моррелл, перебивая Скотта, " так это описание человека, которого она видела. У меня есть данные, что все люди с того рейса содержатся в зоне изоляции. Если Хашим Нидал среди них и она может его опознать, то это то, что нам нужно сделать ".


"А что, если это не так?"


"Тогда ей нужно будет осмотреть тела и сказать мне, что он среди мертвых".


"Господи, Моррелл. Мы даже не знаем степени ее травм, а вы хотите, чтобы она присутствовала на опознании сотен людей? Ради всего святого, женщина даже говорить не может. Что она должна сделать, моргнуть один раз для да, дважды для нет?"


"Если это то, что нужно".


"Ну, этого не произойдет. "Скорая помощь Ас-Салама" уже вызвана ".


"Ас-Салам?Ты имеешь в виду Эль Салама."


"Нет, я имею в виду Ас-Салама. Это частная служба скорой помощи. Если вы наберете египетскую версию девять-один-один, они отправят только общественную скорую помощь, которая доставит вас в ближайшую больницу. Я подумал, что мы хотели бы, чтобы ее отвезли в больницу Эль-Салам, где находятся другие раненые ".


"Ни за что. Если она не говорит сейчас, я хочу, чтобы она была рядом, когда начнет. Отправьте ее в англо-американскую больницу."


"Но это не близко. Это на другом конце города."


"Это недалеко от посольства, и именно там я хочу ее видеть".


"Прекрасно", - сказал Харват, стремясь избавиться от Моррелла, чтобы он мог позаботиться о Мэг Кэссиди. "Я поеду с ней в машине скорой помощи".


"Нет, ты этого не сделаешь. Я пошлю одного из своих людей присмотреть за ней. Я хочу, чтобы вы прямо сейчас находились в зоне сдерживания и проводили собеседования. И не пытайся меня в этом обмануть ".


Харват знал, почему Моррелл хотел, чтобы он опросил пассажиров. На самом деле, вероятно, было две причины. Во-первых, это было чертовски утомительно, и Моррелл хотел закрепить это за ним. Во-вторых, было научно доказано, что высококвалифицированные и специально обученные агенты секретной службы США были исключительно способны обнаруживать микровыражения. Это были выражения лица, которые проявлялись, когда человек находился в состоянии психологического стресса, например, от лжи, вынашивания намерения причинить вред или, что наиболее уместно в текущей ситуации, попытки скрыть свою истинную личность. Выражения длились всего долю секунды, и поэтому их было невероятно трудно обнаружить. Секретная служба никогда не раскрывала, как их агенты были обучены улавливать эти тонкие мимические сигналы. Это был тщательно охраняемый секрет и часть того, что сделало Секретную службу США величайшей защитной силой в мире. Очевидно, Моррелл планировал извлечь выгоду из Харвата.


Процесс собеседования был долгим и затянувшимся. В какой-то момент Харват подумал, что они напали на след, но оказалось, что это всего лишь пассажир, скрывающий тот факт, что он провозил контрабандой американские сигареты и виски в своем чемодане. Судя по выражениям лиц египетских таможенников, Харват полагал, что контрабанда никогда не доберется до хранилища улик.


После того, как все пассажиры были опрошены, Скот прошел в соседний ангар, где тела угонщиков были разложены вдоль пола, накрытые брезентом. Он просмотрел каждую из них. То, что он увидел, его не удивило. Все тела принадлежали мужчинам с Ближнего Востока в возрасте от двадцати до тридцати лет, с темными волосами, темной кожей и глазами. Он был уверен, что если обыщет их карманы, у каждого найдется экземпляр Корана. Харват сочувствовал мусульманскому народу. Ислам был благородной религией, которая, к сожалению, прогнивала изнутри. Нравится это или нет, радикалы опорочили всех мусульман.


На самом деле, если бы нужно было возложить вину за современный упадок ислама, королевская семья Саудовской Аравии была идеальной группой, на которую можно было бы начать указывать пальцем. В попытке укрепить свой суверенитет саудовцы помогли продвинуть одну из самых радикальных форм ислама, которой придерживалось подавляющее большинство исламских террористов в мире.


Харват продолжал смотреть на тела, задаваясь вопросом, был ли один из мужчин самим Хашимом Нидалем. Что-то - он не знал, что - говорило ему, что он зря тратит время.


Скотта прервал оперативник Delta, который сказал ему, что командир Delta хочет видеть его в клубной комнате EgyptAir для подведения итогов. Когда Харват прибыл, Моррелла и его людей нигде не было видно. "Где команда SAS?" - спросил он.


"Снова в посольстве. Они забрали с собой мэра и Боба Лоуренса ", - сказал командир.


"А как насчет мисс Кэссиди?"


"Они собирались отвезти ее в ближайшую больницу для дальнейшего наблюдения".


"А подведение итогов?"


"Мы уже получили заявление от Моррелла, так что, я полагаю, они планируют провести собственный опрос в посольстве".


"Это просто здорово. Что насчет остальных пассажиров? Что, если там все-таки замешан угонщик?"


"По-видимому, несколько сотрудников консульских служб уже были направлены из посольства, чтобы еще раз просмотреть их".


Сотрудник по консульским вопросам было одним из названий ЦРУ для прикрытия сотрудников посольства США, которые на самом деле были тайными агентами ЦРУ внутри страны.


"Эти парни дружны, как воры", - сказал Харват.


"Ага, и они не очень хорошо ладят с другими".


"Расскажи мне об этом. Я получил возможность увидеть это воочию ".


"Это именно то, о чем мы собираемся поговорить", - сказал командир, жестом предлагая своим людям занять свои места. "Ладно, давайте начнем готовить этот кофейный коктейль. У меня такое чувство, что последующий отчет об этой работе, особенно действия агента Харвата, будут изучаться в течение долгого, долгого времени ".


Когда разбор полетов закончился, Пуля Боб и несколько других оперативников "Дельты" готовились отвезти оставшееся снаряжение команды SAS в посольство и предложили Харвату подвезти их. Насколько мог судить Скот, его работа в аэропорту была выполнена. Моррелл уехал, не дав ему никаких дальнейших инструкций, так что посольство казалось таким же подходящим местом, как и любое другое, чтобы узнать, каким будет их следующий шаг. Харват достал свою сумку из багажника Suburban Пули Боба, переоделся обратно в гражданскую одежду и засунул пистолет за пояс под рубашкой.


ГЛАВА 26


Cайро был удивительным городом. Официальное население составляло около одиннадцати миллионов, но когда в течение дня в город хлынули рабочие со стороны, их число возросло до шестнадцати-семнадцати миллионов. Это была эклектичная смесь старого и нового. Запряженные ослами повозки делили улицы с новенькими сверкающими Mercedes, а мужчины в деловых костюмах прокладывали себе путь по тротуарам плечом к плечу с мужчинами, одетыми в традиционные одежды, известные как галабия. Египтяне называли Каир Умм ад-Дунья, "матерью мира", и Харвату это было не привыкать. Он бывал здесь много раз. Это был город, который вы абсолютно любили или ненавидели, а Харвату нравился Каир. Хотя он не был без ума от политики Египта, это не помешало ему ценить его народ и их невероятную культуру.


Вереница пригородных автомобилей мчалась по мощеной улице, минуя боковые улочки, которые представляли собой не что иное, как песок. Песок был здесь повсюду, и иметь с ним дело было частью жизни в пустыне. Египтяне зашли так далеко, что обернули простынями свои припаркованные машины, чтобы уберечься от этого. Это было некрасиво, но практично, и таков был менталитет египтян. Они сделали лучшее из того, что у них было.


Команда замедлила ход, углубляясь в город, и попала в одну из неизбежных в Каире автомобильных пробок. Насколько Харват мог видеть, впереди не было ничего, кроме моря старых седанов Fiat и Peugeot. Водители нажимали на клаксоны, вместо того чтобы использовать мигалки для обозначения смены полосы движения. Семья из шести человек, запихнутая в старый мотоцикл 1940-х годов в комплекте с коляской, проскользнула мимо них справа.


На площади Эль-Гейш Харват разглядел Ворота завоеваний и велел Пуле Бобу остановиться.


"Зачем?" он спросил.


"Я собираюсь позавтракать", - ответил Харват.


"Почему бы тебе не подождать, пока мы доберемся до посольства и что-нибудь там съедим?"


"Потому что я сейчас голоден. Слушай, найди Моррелла и скажи ему, что я зашел перекусить и что скоро буду там ".


Пуля Боб связался по рации с другими водителями, и караван остановился. Харват вышел из Suburban и подошел к окну со стороны водителя, чтобы поблагодарить своего друга. Он протянул руку, и они пожали друг другу.


"Что это? Никакого бакшиша?" - спросил Пуля Боб.


Бакшиш на сленге означал "чаевые".


"Конечно, я дам тебе совет", - сказал Харват. "Не пей с женой кузнеца. Вы можете получить взбучку ".


Пуля Боб поморщился, как будто ему было больно. "Боже, это плохая шутка", - сказал он.


"Эй, никто не идеален", - ответил Харват.


"Я надеюсь, у тебя есть нечто большее, чем это паршивое чувство юмора".


Харват чуть приподнял ворот рубашки и продемонстрировал приклад своего пистолета сорок пятого калибра.


"Хорошо. Будь осторожен. Если мы не увидим тебя в посольстве, крикни мне, когда в следующий раз будешь рядом с Форт-Брэггом. Наш тур завершен, и мы возвращаемся в конце недели ".


"Сойдет", - сказал Харват. Он отступил, когда Пуля Боб отдал приказ выдвигаться, и "Субурбаны" покатили к посольству.


Ворота завоеваний были северными воротами укрепления, которое когда-то окружало первоначальный центр Каира. Харвату нравилась эта часть города. В дополнение к своему любимому ножу из дома, Харват также захватил с собой пару сотен долларов. Хотя он уважал политику секретной операции Моррелла не брать с собой никаких документов, он рано понял, что ношение дополнительных денег никогда не было обузой. В ситуации побега его часы и любые деньги, которые у него были, всегда можно было использовать, чтобы купить себе дорогу в безопасное место.


Харват нашел обменный пункт и обменял часть своей американской валюты на египетские фунты. Это была не самая лучшая цена в городе, но все, что ему было нужно, - это немного свободных денег.


Он продолжал двигаться на юг, пока не оказался на базаре, известном как Хан Эль-Халили, который когда-то был местом встречи караванов, следовавших из Азии в Африку. Современный Хан Эль-Халили представлял собой лабиринт извилистых улиц и закоулков. Узкие проходы были заполнены бутиками, тележками, киосками и мастерскими, производящими и продающими всевозможные товары, какие только можно вообразить - шахматные доски из белого и зеленого мрамора, статуи из черного алебастра, деревянные шкатулки, инкрустированные перламутром, замысловатую мозаику, выцветшие гобелены, яркие шелковые ковры, золотые украшения. . . казалось, не было конца тому, что здесь продавалось.


Харват шел по переулкам, носящим названия профессий, на которых когда-то специализировались их жильцы- Аль-Хайамейя - изготовители палаток, Аль-Фаххамин - торговцы углем и Аль-Нахассин - медники. Когда он шел по этому последнему переулку, можно было услышать стук современных кузнецов по блестящим листам меди и латуни. В воздухе витал густой аромат специй и цветов из близлежащих парфюмерных магазинов.


На Эль-Фишави Харват зашел в знаменитую чайную Fishawy's и заказал крепкий кофе по-турецки и пару маленьких пирожков со шпинатом, посыпанных травами. Он сидел снаружи и наблюдал, как мужчины напротив него курят традиционный шиша, или кальян, пока владельцы магазинов с ведрами и швабрами мыли подъезды и тротуары перед своими магазинами. Дым от табака со вкусом яблока смешивался с лимонным ароматом чистящего раствора и поднимался в небо, еще больше усиливая и без того ароматную атмосферу.


Владение иностранным языком, как и стрельбой, было скоропортящимся навыком, и хотя Харват еженедельно тренировался на нескольких стрельбищах в Вашингтоне и его окрестностях, у него было не так уж много возможностей поговорить по-арабски с тех пор, как он покинул "Морских котиков". Из того, что он смог расшифровать из газеты человека, сидевшего рядом с ним, угон рейса 7755 авиакомпании United Airlines был главной историей дня, за которой последовало все возрастающее возмущение исламского мира Израилем. Существовало непреодолимое недоверие к еврейскому государству, особенно потому, что оно не добилось никакого прогресса в расследовании деятельности организации "Рука Божья". Звучали обвинения в том, что Израиль на самом деле стоит за террористическими атаками. Неудивительно, что Иран, одна из самых нестабильных держав в регионе, начал отменять отпуска для своих солдат и обещал свое полное сотрудничество и поддержку палестинцам, а также остальному арабскому миру, если разразится война с Израилем.


Через открытое окно телевизор кафе, который служил не более чем фоновым шумом, теперь привлек внимание Харвата, поскольку воспроизводил пресс-конференцию из Каира, записанную ранее этим утром. Хотя участники говорили по-английски, арабский голос переводил для египетской аудитории радиостанции и был более громким. Два одновременных языка затрудняли понимание. Харват попросил официанта прибавить громкость.


Врачи стояли за импровизированной трибуной с прикрепленным к ней листом бумаги с надписью "Англо-американский госпиталь". Было очевидно, что в этой больнице не проводили много пресс-конференций и что они хотели, чтобы все знали, кто они такие. На заднем плане стояли мэр Феллинджер, Боб Лоуренс и еще несколько человек в костюмах, которые, как предположил Скот, были либо из авиакомпании, либо из посольства. Пресс-конференция уже шла, и британский врач говорил: "... был доставлен сюда на машине скорой помощи рано утром и сейчас находится в стабильном состоянии. Мы ожидаем, что она полностью выздоровеет. Ее прогноз очень хороший ". Харват предположил, что мужчина имел в виду Мэг Кэссиди, и был уверен в этом, когда добавил: "Что касается пациентов, доставленных вертолетом в международную больницу Эль-Салам, на данный момент я собираюсь передать трибуну мистеру Тому Эллису из посольства США здесь, в Каире, который может подробнее обсудить этот вопрос. Мистер Эллис?"


"Спасибо вам, доктор Хилл", - сказал Эллис, взяв под контроль трибуну. "Доброе утро, дамы и господа. На данный момент у меня не так много информации для вас, но что я могу вам сказать, так это следующее: в общей сложности шесть человек были доставлены в международную больницу Эль-Салам этим утром, как упоминал доктор Хилл. Эти люди были ранены либо во время самого захвата, либо во время налета на самолет. Трое уже прошли лечение и освобождены. Еще один остается в тяжелом, но охраняемом состоянии, в то время как двое других в данный момент находятся в операционной. По мере получения дополнительной информации, конечно, я буду рад поделиться ею с вами, но на данный момент мы скрываем имена, пока не сможем связаться с их семьями. Как мистер Лоуренс упоминал ранее на пресс-конференции, United Airlines установила восьмисотый номер в Штатах для семей пассажиров, желающих узнать о состоянии своих близких.


"Как вы, возможно, слышали, сообщалось, что пассажиры помогли угонщикам отобрать контроль над самолетом". Харват был удивлен, что власть имущие обнародовали эту информацию так рано. Он поставил свой кофе и наклонился вперед, чтобы лучше слышать телевизор. "Я могу подтвердить для вас, что эти сообщения, действительно, правдивы. На самом деле, большая часть заслуг должна быть отдана одинокой пассажирке, за которой ухаживает доктор Хилл и его сотрудники здесь, которые в одиночку усмирили нескольких угонщиков , а затем с помощью других пассажиров удерживали самолет в безопасности, пока военный персонал не смог обезопасить ситуацию ".


Небольшой конференц-зал, где проходила пресс-конференция, взорвался градом вопросов от прессы. Эллис поднял руку, призывая их к молчанию. "На данный момент мы не собираемся раскрывать имя этой женщины. Как я уже сказал, мы пытаемся связаться с семьями тех, кто был ранен в первую очередь. Последнее, чего мы хотим, это чтобы члены семьи слышали о своих близких по телевизору, а не сотрудники Государственного департамента, которые готовы ответить на вопросы и оказать любую помощь, которая может потребоваться.


"Я скажу, что способность этой женщины оказать такое влияние на исход этой ситуации не только красноречиво говорит о ее мужестве, но также красноречиво говорит о неумелости, неорганизованности и отсутствии лидерства со стороны угонщиков. Когда это событие только начало разворачиваться, возникла серьезная обеспокоенность, как всегда бывает в подобных ситуациях, по поводу уровня квалификации и решительности угонщиков. Что мы узнали, так это то, что они не были хорошо обученными кадрами, а скорее дезорганизованной группой любителей. В широком мире террористических событий эта группа, очевидно, была не очень хорошо подготовлена ".


Харват не мог понять, что он слышал. Этот парень Эллис, на которого было написано "ЦРУ", придавал буквально невероятный оттенок тому, что произошло. Люди, совершившие этот угон, были кем угодно, но только не некомпетентными. Они были высоко мотивированы и чрезвычайно хорошо обучены. Почему Эллис говорил эти вещи?


"Несмотря на эти факты, - продолжил Эллис, - правительства США и Египта очень серьезно относятся к преступлениям, совершенным в связи с захватом рейса 7755 авиакомпании United Airlines. Мы уверены, что задержим всех людей, причастных к планированию и исполнению этого акта трусости. С этой целью мы обращаемся к международному сообществу за помощью в установлении личности этого человека, Хашима Нидаля ". Эллис показал сгенерированный компьютером фоторобот.


"Он является главарем, который, как полагают, организовал угон самолета. Этот набросок был разработан при содействии очевидца, и мы чувствуем ... "


Харват перешел от непонимания того, что он слышал, к неверию в это. Очевидно, Мег Кэссиди помогла ЦРУ составить фоторобот Нидала. Если они распространяли фоторобот, это могло означать только одно. Каким-то образом ему удалось сбежать. Но это было невозможно. Безопасность в аэропорту была безупречной. Выбраться оттуда он мог только в наручниках или мешке для трупов.


Происходило что-то плохое, и единственное, что Харват знал наверняка, что бы это ни было, на нем повсюду были грязные отпечатки пальцев Рика Моррелла.


ГЛАВА 27


Hарват быстро нашел такси на окраине Хан-Эль-Халили, но, казалось, прошла вечность, прежде чем он добрался до Гарден-Сити и посольства США. Как только он расплатился с водителем и вышел из такси, первое, что он заметил, были морские пехотинцы в полном тактическом снаряжении. То, что обычно являлось зрелищем, предназначенным для случаев повышенной секретности, теперь стало повседневным явлением. К безопасности, особенно в посольствах США за рубежом, относились очень, очень серьезно.


После объяснения египетским полицейским, охраняющим внешний периметр посольства, что он не может предъявить удостоверение личности, поскольку его бумажник и паспорт были украдены при ограблении, ему, наконец, разрешили подойти к главным воротам. Потребовалось немного меньше времени, чтобы объяснить его реальное положение американским морским пехотинцам у входа в посольство, но это все равно было тяжелым испытанием. За ним очень внимательно наблюдал один хорошо вооруженный морской пехотинец, в то время как другой сделал быструю серию телефонных звонков. В конце концов, появился сотрудник посольства и сопроводил его вглубь комплекса в защищенный звукоизолированный конференц-зал, известный на языке разведки как "Пузырь".


За столом сидели Боб Лоуренс, мэр Феллинджер, несколько человек из команды SAS Моррелла и несколько костюмов, которых Харват, опять же, не узнал.


Феллинджер был первым, кто признал Скотта, когда его впустили в комнату. "А вот и другой наш герой".


Харват улыбнулся мэру и вежливо кивнул Бобу Лоуренсу. Никто из членов SAS не обратил на него никакого внимания, поэтому он вернул услугу. Один из костюмов встал и предложил Харвату руку.


"Агент Харват, я Рэндалл Грей, помощник начальника каирского отделения ЦРУ".


"Приятно познакомиться", - сказал Харват, пожимая мужчине руку. "Ты не хочешь рассказать мне, что происходит?"


"На самом деле, мы как раз заканчиваем допросы мэра и мистера Лоуренса. Они уедут в течение часа ".


"Летающий Юнайтед", конечно", - сказал Скот.


"Чертовски верно", - сказал Лоуренс. "Мы забираем другой боинг 747 из старого аэропорта Каира и летим на нем обратно в Чикаго. Я хочу, чтобы мир увидел, что мы благополучно вернулись. Слишком много людей в США все еще боятся путешествовать, особенно за рубежом. Все это было пиар-кошмаром. Нам нужно ухватиться за это, и быстро ".


"Кстати, о быстром получении доступа к этой штуке", - сказал Скот. "Что это была за пресс-конференция из Англо-американского госпиталя?"


"В настоящее время я не вправе отвечать на этот вопрос", - сказал помощник начальника участка.


"Не на свободе? Вы ведь понимаете, чьими полномочиями я руководствуюсь, не так ли? " - спросил Харват.


"Да, у меня есть довольно хорошая идея. Послушайте, агент Харват, дело не в том, что я не хочу отвечать на ваш вопрос; просто я, честно говоря, не могу. Сегодня утром события развивались очень быстро."


Скот посмотрел на Рэндалла Грея и почувствовал, что этот человек был честен с ним. "Ну, если ты не можешь дать мне ответы на некоторые вопросы, - сказал он, - тогда кто может?"


"Я бы предположил, что мой босс, Том Эллис, может".


"И где я могу его найти, кроме Си-эн-эн?"


"Он все еще в Англо-американской больнице, допрашивает Мэг Кэссиди".


"Рик Моррелл с ним?"


"Да, это он".


"Тогда это то, куда я направляюсь. Джентльмены, " сказал Харват, вежливо кивнув в сторону мэра и Боба Лоуренса, " счастливого полета домой. Я очень сожалею обо всем этом ".


"Мы тоже", - сказал мэр. "Мы просто рады, что вы помогли нам выбраться из этого".


"Это то, чему меня учили", - сказал Скот.


И Лоуренс, и мэр дали Скотту свои визитные карточки и сказали ему, что если ему когда-нибудь что-нибудь понадобится, все, что ему нужно сделать, это позвонить.


"Я попрошу кого-нибудь отвезти вас", - сказал помощник начальника участка.


Харват оценил этот жест и начал верить, что, возможно, не все в ЦРУ в конце концов были полными мудаками.


Когда он добрался до автопарка посольства и увидел своего водителя, он начал сомневаться. Прислонившись к машине с чашкой кофе и больше похожий на танцора Чиппендейлов, чем на оперативника ЦРУ, стоял Гордон Авильяно - парень, который доставил досье Хашима Нидала из ЦРУ в квартиру Харвата в Александрии.


Он был так поглощен своим кофе, что не заметил, как Харват подошел к нему, пока тот не сказал, "Ас-салам а'алейкум".


Авильяно чуть не выпрыгнул из собственной кожи. "Святое дерьмо", - прорычал он, выбрасывая чашку в ближайший мусорный бак. "Ты не можешь так поступить с человеком".


"Ну, я только что сделал", - сказал Харват, протискиваясь мимо него и открывая дверь со стороны водителя. "Ключи".


"Подожди секунду, я должен тебя отвезти".


"Вы даже не можете должным образом отправить документы. Что заставляет тебя думать, что я позволю тебе сесть за руль? Кроме того, сколько раз вы были в Каире раньше?"


"Нет. Это мой первый раз. Но у меня есть карта."


"Учись на чужом времени, Гордо. А теперь брось мне ключи ".


Авильяно бросил Харвату ключи, обошел машину и сел со стороны пассажирского сиденья. Когда они пулей вылетели из ворот посольства, Авильяно попытался завязать разговор. "У тебя какие-то проблемы со мной?"


"Не конкретно. Я предполагаю, что вы каким-то образом связаны с операцией "Фантом", но не являетесь одним из главных нападающих. Ты новичок и, будучи низшим человеком на тотемном столбе, добираешься до курьерских документов и водишь за нос таких парней, как я. С захватом самолета здесь стало жарко, и тебя вызвали в качестве дублера Рика Моррелла и остальной команды. Как у меня дела на данный момент?"


"Дай-ка подумать", - ответил Авильяно, - "Засекречено, засекречено, ограничено и еще раз засекречено".


Широкая улыбка появилась на лице Харвата. "Вы проходили какую-нибудь военную подготовку?"


"Я отсидел три года в Первом батальоне рейнджеров".


"Что заставило вас принять решение уйти из армии и связаться с ЦРУ?"


"Более высокий уровень оплаты, и это выглядело более забавно".


"И теперь ты на ускоренном пути в Агентство".


"Я могу с этим справиться".


Пара направилась вдоль Нила и по мосту эль-Тахрир перешла на остров Гезира, где находился Англо-американский госпиталь. Харват нашел место для парковки примерно в квартале отсюда, и они с Авильяно направились к зданию.


Англо-американской больнице на сто коек было более ста лет, и она остро нуждалась в косметическом ремонте. К чести заведения, атмосфера была гостеприимной, а персонал очень дружелюбным. С одним из бойцов SAS Моррелла, стоявшим на страже снаружи, найти комнату Мэг Кэссиди было нетрудно. Мужчина протянул свою толстую руку через дверь, как только увидел Харвата.


"Если ты хочешь сохранить эту руку, - сказал Харват, - тебе лучше опустить ее".


"Вход воспрещен, Харват. Приказ босса, " ответил могучего вида оперативник.


Прежде чем Скот успел ответить, вмешался Авильяно. "Джерри, все в порядке. Рик и Том должны ожидать его."


"Меня это волнует? У меня приказ: никого не впускать, пока идет разбор полетов ".


"Перестань быть таким придурком, Джерри, и просто постучи в эту чертову дверь, ладно?"


Харват был впечатлен. В конце концов, у парня может быть потенциал. На самом деле, Харват беспокоился, что Авильяно действительно начинает нравиться ему.


Дородный оперативник смягчился, и после пары быстрых ударов дверь приоткрылась, и оттуда выглянул Рик Моррелл. "Что это?"


Это была единственная возможность, в которой нуждался Харват. Он проскользнул мимо часового и плечом распахнул дверь. Моррелл поймал это своей головой.


"Ради всего святого, Харват", - проворчал он, потирая лоб. "Ты как слон в посудной лавке. Черт, это больно ".


"Может быть, это поможет тебе оставаться честным", - сказал Харват. "Теперь я хочу знать, что здесь происходит".


"У нас будут проблемы с этим парнем?" - спросил часовой, его мускулистое тело заполнило дверной проем.


"Возможно, если ты не развернешься и не закроешь эту дверь..." - начал Харват, которого немедленно прервал Том Эллис.


"Нет, Джерри. Все в порядке. Почему бы вам с мистером Авильяно не подождать снаружи."


Когда дверь закрылась, Том Эллис повернулся к Харвату и протянул руку. "Я Том Эллис, директор консульских дел -"


Теперь настала очередь Харвата прервать. "А я зубная фея. Рад с вами познакомиться ", - сказал он, пожимая мужчине руку.


Рик Моррелл с отвращением покачал головой.


Услышав смех, Моррелл и Эллис обернулись и увидели Мэг Кэссиди, которая сидела прямо на своей больничной койке, подключенная к капельнице.


"Ты выглядишь намного лучше", - сказал Харват. "Забавно, как некоторые жидкости могут сделать это с человеком".


"Я хочу поблагодарить вас, агент Харват, - сказала она, - за спасение наших жизней".


"Во-первых, вы можете называть меня Скоттом. И, во-вторых, из того, что я слышал, мисс Кэссиди, люди на том самолете обязаны своими жизнями вам."


"Думаю, у меня не было особого выбора".


"То, что ты сделал, потребовало большого мужества. Люди живы благодаря тебе. Я просто говорил кое-кому не так давно, " сказал Харват, бросив неодобрительный взгляд на Рика Моррелла, " что все это могло быть намного хуже".


"Ну, я хочу оставить это позади. Все это."


"Никто не может винить тебя за это".


Эллис снова прервал. "Кхм", - сказал он, прочищая горло. "Агент Харват, не могли бы мы поговорить с вами наедине, пожалуйста?"


"Работа зубной феи никогда не заканчивается. Вы извините меня, мисс Кэссиди?"


"Только если ты перестанешь называть меня мисс Кэссиди и будешь называть меня Мэг", - сказала она с улыбкой, которая согрела его всего.


"Достаточно справедливо. Мэг, это так", - сказал Харват, улыбаясь ей в ответ.


Харват последовал за Томом Эллисом и Риком Морреллом по коридору, и его провели в тот же небольшой конференц-зал, который использовался для пресс-конференции ранее этим утром. Лист бумаги с надписью "Англо-американская больница", напечатанной на нем, все еще был приклеен скотчем к подиуму. Моррелл закрыл и запер за ними дверь.


"Агент Харват", - начал Том Эллис, - "Я знаю, вы не любитель играть по правилам -"


"Чего я не очень люблю, Том, так это чушь собачья", - ответил Скот.


"Я тоже, так что на этом фронте мы должны прекрасно ладить. Теперь, в моем качестве здесь, в Каире, в качестве...


"Начальник резидентуры ЦРУ?"


"Да, это моя способность. Я надеюсь, вы понимаете, что, поскольку Мэг Кэссиди - гражданское лицо, представляться ей в качестве начальника каирского отделения полиции может быть неудобно ".


"И то, что посольство США прислало своего "главного сотрудника по консульским вопросам" для допроса ее по поводу угона самолета, должно каким-то образом успокоить ее? Вы, ребята, выводите меня из себя. Ты живешь в своем собственном маленьком мире, ты знаешь это? У нас там есть одна проницательная леди, и я уверен, что она видела тебя насквозь ".


"Что ж, в любом случае, я уверен, что все сомнения, которые у нее были по поводу моих способностей в правительстве США, были разрешены тем, что вы назвали себя "зубной феей", так что мы можем оставить это в стороне".


"Меня это устраивает", - сказал Харват. "Я просто хочу докопаться до сути этого".


"Хорошо. Однако, чтобы сделать это, нам нужно заручиться помощью мисс Кэссиди. Она единственная, кто может точно опознать Хашима Нидала, поэтому вместо того, чтобы призывать ее оставить все позади, как вы делали там, в ее комнате, нам нужно побудить ее работать с нами. Это единственный способ, которым мы сможем поймать его ", - сказал Эллис.


"Я не понимаю, в чем здесь проблема".


Эллис был измотан. Он работал на полную катушку с тех пор, как начался угон, и отчаянно нуждался во сне. Он устало прислонился к краю подиума и сказал: "Мы потеряли его".


"Я так и думал. Как?"


"Ну, нет сомнений в том, что Мэг Кэссиди видела его лицо. Он затащил ее в пузырь самолета и собирался изнасиловать ее и Бог знает что еще. Она сопротивлялась, и, по-видимому, ей помогал один из телохранителей мэра Феллингера, который был связан в одном из туалетов верхней палубы, но сумел выбраться. Он был убит, когда врезался в парня со все еще скованными за спиной руками.


"Кэссиди воспользовался отвлекающим маневром, чтобы убежать от Нидала и схватить его оружие. Он полоснул ее ножом по лодыжке, и она выстрелила ему в голову. Затем она прикончила пару угонщиков, собрала их оружие и спустилась вниз, где прикончила еще нескольких и поднялась в отделение первого класса вместе с мэром Феллинджером и Бобом Лоуренсом. Она рассказала нам, что были взрывы и стрельба, но все это произошло так быстро, что она не может составить полную хронологию событий ".


"Я не удивлен", - сказал Харват, и в его голосе послышалась нотка благоговения. "Что меня поражает, так это то, что она смогла провернуть все это в одиночку. Но при чем здесь потеря Нидала?"


"Как я уже сказал, она клянется, что выстрелила ему в голову".


"Где в голове? Между глаз?"


"Нет, выше".


"Откуда она знает, что ударила его?"


"Она говорит, что он упал. Ей тоже показалось, что она видит кровь."


"Подобное описание не говорит о подтвержденном убийстве", - ответил Скот.


"К сожалению, мы согласны, поэтому мы сфотографировали все лица мертвых угонщиков с места захвата. Мы также сняли на видео всех пассажиров и членов экипажа, которых держали в изоляторе для допросов ".


"И?" - спросил Харват.


"И ничего. Ни один из них не вызвал у нее ни малейшего беспокойства. Она хорошо помнит Нидала, говорит, что никогда не сможет забыть его лицо. Мы работали с ней через зашифрованный ноутбук с художником-эскизистом в Лэнгли и составили фоторобот, который показали во время пресс-конференции ".


"Кстати, что все это значило?"


"Мы убеждены, что он каким-то образом сбежал с одним из своих лейтенантов, который, вероятно, помогал ему".


"О чем ты говоришь?" - спросил Харват.


"Кэссиди сказал, и другие пассажиры подтвердили, что было двое угонщиков, одетых в черные комбинезоны, которые все время держали свои лица закрытыми - за исключением того момента в пузыре, когда Кэссиди увидел лицо Хашима".


"И кто был этот другой угонщик в маске?"


"Мы считаем, что это был очень высокопоставленный член организации. Я использую слово "лейтенант" только как фигура речи. Мы не знаем, кем он был ".


"Но почему они были в масках, а не другие угонщики?"


"Я думаю, они поняли, что им есть что терять".


"Да, но как вы можете привлечь кучу других людей к участию в захвате самолета после того, как вы сказали им: "Эй, кстати, мы собираемся надеть маски, чтобы защитить наши личности, но никто из вас, ребята, не сможет"?"


"Кто знает? Возможно, остальные были фанатиками, которые были готовы умереть. Возможно, им пообещали защиту или новые личности после угона. Невозможно сказать. Единственное, что можно сказать наверняка, это то, что угонщики без масок были рассредоточены по салонам как обычные пассажиры, и поэтому у них не было выбора ".


"Тогда как сюда вписываются наши угонщики в масках? Они не смогли бы попасть на борт в масках. Вы уже получили записи с камер наблюдения из "О'Хара Интернэшнл". Пусть Мэг таким образом рассмотрит каждого из пассажиров ".


"У нас уже есть. Каждый на счету ".


"Так что ты мне хочешь сказать? Хашим Нидал и его лейтенант - призраки?"


"Возможно, "Операция Фантом" была не таким уж плохим названием в конце концов", - вставил Моррелл.


Харват проигнорировал его и сказал: "Давайте на мгновение забудем тот факт, что периметр охраняли преимущественно египетские военные, как вы думаете, как они сбежали?"


"Вот тут я по-настоящему злюсь", - сказал Эллис. "Я думаю, они были у нас в руках и были вынуждены их отпустить".


"Подожди секунду, Том. Они были у тебя в руках? Что вы имеете в виду? Когда?"


"Пока мы разговариваем, моя команда осматривает самолет, но вот что, по-моему, произошло. 747-400 был спроектирован так, чтобы его можно было легко перенастроить. Туалеты и камбузы могут быть перемещены в разные части самолета, и целые классы кресел могут быть перемещены."


"Я все это знаю. Какова ваша теория?" - спросил Харват.


"Эта гибкость также применима к тренажерному залу. Обычно все, что находится ниже уровня основного салона 747-400, предназначено для перевозки грузов, но United пытается предложить больше льгот на своих дальнемагистральных рейсах, чтобы конкурировать с другими перевозчиками. Если в какой-то момент "Юнайтед" решит, что не хочет предоставлять эту привилегию на конкретном рейсе или им нужно больше места в грузовом отсеке, они могут разгрузить тренажеры, раздвинуть стены, и все будет кончено ".


"Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь".


"Стены тренажерного зала могут быть сняты только со стороны груза. При наличии правильных инструментов это совсем не сложно. На самом деле, есть определенные разделы, где вы можете убрать только одну панель -"


"Достаточно для человека или людей, чтобы получить доступ к самолету из грузового отсека?" - спросил Харват.


"Именно".


"Так вы думаете, Нидал и его лейтенант были спрятаны в грузовом отсеке и ждали, пока самолет приземлится, прежде чем действовать?"


"Да. Их оружие и взрывчатка, вероятно, тоже были спрятаны там ".


"И вы думаете, они вернулись туда, где прятались, когда произошло уничтожение?"


"Вот тогда я думаю, что они были прямо у нас в руках и потеряли их".


"Я думал, что грузовой отсек был тщательно обыскан, на всякий случай".


"Так и было, но там было несколько ящиков, в которые мы не успели заглянуть".


"Почему бы и нет?"


"Несколько мумий были отправлены из музея Филда в Чикаго в Египетский музей здесь, в Каире, в рамках программы обмена. Там были две мумии, их деревянные ящики и саркофаги - все отправлено в отдельных ящиках."


"Итак, вы обыскали ящики, верно?"


"Мы не могли. На самом деле я был в аэропорту, руководил поисками, и министр древностей и куратор музея дышали мне в затылок о том, что нельзя выставлять артефакты на воздух. Предположительно, ящики были герметично запечатаны в Чикаго, и существовал риск ускоренного распада, если бы их вскрыли вне одной из лабораторий музея."


"Вы хотя бы сделали рентген ящиков?"


"У меня не было шанса. Министр по делам древностей и хранитель были вне себя из-за того, что ящики так долго стояли в грузовом отсеке самолета на летном поле. Они думали, что предметы могут быть необратимо повреждены из-за температуры, влажности или чего-то еще."


"Что с ними случилось?"


"Министр древностей связался по мобильному телефону с кем-то в своем правительстве, который позвонил нашему послу, который сказал мне освободить их. Когда дело доходит до древностей, египтяне довольно серьезны."


"Значит, Нидал и его лейтенант каким-то образом использовали ящики, чтобы проникнуть в самолет и выбраться из него?"


"Я уверен. Ранее этим утром мы получили полицейский отчет о том, что в Египетском музее произошла стрельба."


"Дай угадаю", - сказал Харват.


"Я избавлю вас от хлопот", - ответил Эллис. "По-видимому, министр по делам древностей и хранитель музея вышли позавтракать, пока ждали, пока таможенный брокер загрузит ящики в аэропорту и доставит их в музей. Мы установили слежку за грузовиком, на всякий случай, но он поехал прямо к музею и больше никогда не останавливался. Министр и куратор, по-видимому, вернулись с завтрака, прошли проверку у службы безопасности, и в последний раз их видели спускающимися в закрытую лабораторию, куда были помещены ящики. Два часа спустя появился лаборант и обнаружил их обоих застреленными в голову. Они лежали на полу перед двумя прочно изолированными ящиками, в каждом из которых находилось несколько баллонов с кислородом и сопутствующее снаряжение."


"В музее должны быть мониторы наблюдения".


"Есть, но не в самой лаборатории. Ближайшая камера была в холле. Записи с камер наблюдения показали, что кто-то похожий на министра и куратора покидает лабораторию и выходит из здания через боковой вход. Что было интересно, так это то, что куратор, казалось, опирался на министра, когда тот шел. Мы не получили четкого снимка ни одного из лиц. Они были очень осторожны ".


"Итак, тогда это все. Каким-то образом Нидал и его лейтенант воспользовались ящиками, чтобы сбежать из аэропорта, убили министра и куратора, переоделись в их одежду и покинули музей через боковую дверь. Кажется, в этом нет особого места для сомнений. А как насчет таможенного брокера?"


"Египтяне пока не смогли его найти, и даже если они это сделают, кто знает, как много этот парень знает, если вообще что-нибудь знает".


"Это то, почему вы предали гласности пресс-конференцию?" - спросил Скот.


"Нам пришлось принять несколько быстрых решений. Если Хашим Нидаль пытался сбежать из страны или использовал местную конспиративную квартиру, мы хотели, по крайней мере, раскинуть сеть, чтобы попытаться поймать его. Мы должны были что-то сделать. Мы слишком близки, чтобы позволить ему снова ускользнуть у нас из рук ".


"Но как насчет других вещей, о том, что это группа необученных людей и все такое? То, что произошло в том самолете, не было любительским вечером, я могу вас заверить. Эти парни знали, что делали ".


Теперь снова вмешался Моррелл. "Мы надеялись, что благодаря пресс-конференции мы сможем не только получить наводку, которая поможет поймать Нидала, но и дискредитировать и потенциально поставить его в неловкое положение, так сказать, на мировой арене. Люди, работающие с ним или думающие нанять его, возможно, не захотят иметь с ним ничего общего, если он окажется некомпетентным."


"Это маловероятно", - ответил Харват.


"Да", - сказал Эллис, снова беря на себя контроль над разговором. "Но это один из немногих кадров, которые у нас есть. Мы разоблачаем этого парня и его организацию на всех фронтах. Мы уже добавили его в список наиболее разыскиваемых лиц ФБР и ожидаем в ближайшее время подтверждения от Государственного департамента о том, что любая информация, ведущая к его аресту или поимке, будет подпадать под действие программы "Вознаграждение за справедливость ".


"Таким образом, послание миру будет заключаться в том, что этот парень - неуклюжий, но мы достаточно беспокоимся о нем, чтобы предложить миллионы долларов за его арест или поимку?" - спросил Харват.


"Он не только неумелый человек, но и одинокая гражданская женщина, ни много ни мало, была ответственна за срыв его угона. Это самый ужасный факт, и мы надеемся, что он серьезно деморализует его организацию и помешает его способности осуществлять дальнейшие действия ".


"Когда женщина подставляет тебе задницу, это, вероятно, вершина позора для такого парня, как этот", - предположил Моррелл.


Харват молчал, и это заставляло Моррелла нервничать. "Ты провел здесь много времени, Харват. Вы знаете, как думают эти люди. Избегание стыда является основным мотиватором в их культуре. Ты не согласен, что это будет серьезным ударом для парня?"


"Я думаю, это будет серьезным ударом по его эго, и да, я думаю, что это немного повредит его репутации, но не настолько, чтобы деньги и поддержка перестали поступать в его сторону".


"Это другая проблема", - сказал Эллис, выпрямляясь и перестав опираться на трибуну. "Если бы он смог выкупить мэра Феллинджера и Боба Лоуренса, это было бы двадцать миллионов долларов прямо здесь. Если бы египтяне полностью вернули замороженные активы Абу Нидаля, это составило бы почти еще пять миллионов. На кой черт ему столько денег?"


"И, " добавил Моррелл, " смогли ли мы предотвратить то, что это такое, предотвратив этот захват?"


Харват задумался на несколько мгновений, прежде чем ответить. "Я скажу тебе это прямо сейчас. Я понятия не имею, что задумал этот парень, но из того, что я видел до сих пор, если он достаточно сильно хочет денег, он найдет другой способ их получить. И я думаю, что он хочет этого достаточно сильно. Если уж на то пошло, единственное, что мы сделали, это замедлили его ".


"Что ж, это лучше, чем ничего", - сказал Эллис, пересекая комнату и отпирая дверь, показывая, что их встреча подходит к концу. "Теперь нам нужно выяснить, каким будет его следующий шаг, и убедиться, что мы на шаг впереди него".


"Что-то подсказывает мне, - ответил Харват, когда Моррелл вслед за Томом Эллисом выходил за дверь, - что мы услышим о Хашиме Нидале раньше, чем он услышит о нас".


Как по команде, мощный взрыв потряс противоположную часть больницы и послал волну сотрясения по коридору.


ГЛАВА 28


Tмощная взрывная волна пробила открытый дверной проем конференц-зала и отбросила всех троих мужчин назад. Харват пришел в себя первым. Он не мог сказать, в порядке ли Моррелл и Эллис, и, честно говоря, у него просто не было достаточно времени. Он должен был добраться до Мэг Кэссиди. Взрыв не был случайностью. Скот был уверен в этом.


Еще до того, как ему сообщили о побеге Хашима Нидаля, что-то в пресс-конференции Эллиса встревожило Харвата. Теперь он знал, что это было. Это был листок бумаги, приклеенный скотчем к подиуму. Скот оглянулся назад, и чудесным образом это было там, все еще приклеенное на место, хотя подиум был перевернут. Вывеска поведала миру, где лечилась женщина, ответственная за срыв угона самолета, - в англо-американской больнице в Каире. Сработал инстинкт, и, прежде чем Харват осознал это, он уже был на ногах и вышел за дверь конференц-зала.


Коридор быстро заполнялся густым черным дымом. Многие лампы дневного света на потолке коридора оторвались и висели под углами, напоминающими тонущие корабли, они шипели и выбрасывали раскаленные искры на мягкий линолеумный пол. Опрокинутые тележки с припасами, деревья для капельниц и аварийные тележки усеивали зал. Непрекращающийся вой пожарной сигнализации и брызги из разбрызгивателей над головой делали сцену еще более хаотичной и затрудняли навигацию. Как сотрудники, так и пациенты прижимали ко рту хирургические маски и влажные полотенца, чтобы помочь им дышать, когда они начали помогать друг другу продвигаться к выходу. Прошло несколько мгновений, прежде чем Харват наконец смог найти комнату Мэг Кэссиди.


Примечательно, что он обнаружил внутри и Гордона Авильяно, и мускулистого часового из ЦРУ Джерри, невредимыми. Когда Харват вошел в комнату, оба мужчины держали оружие наготове.


"Ребята, с вами все в порядке?" - спросил Харват.


"У нас все в порядке. Что, черт возьми, это было?" - спросил Авильяно.


"Это была какая-то бомба. Вероятно, заминированный автомобиль. Как поживает мисс Кэссиди?"


"Я в порядке", - донесся женский голос с больничной койки.


"Что насчет Моррелла и Эллиса?" - спросил часовой.


"Они стояли в дверях конференц-зала дальше по коридору, когда прогремел взрыв. По правде говоря, я не знаю, какие они. Тебе нужно пойти и посмотреть. Мы с Горди позаботимся о мисс Кэссиди ".


"Будет сделано", - сказал часовой, который намочил полотенце для рук в воде, а затем, низко пригнувшись от дыма, выбежал из комнаты.


"Я думал, вы двое стоите на страже снаружи", - сказал Харват, осторожно снимая капельницу Мэг Кэссиди с ее руки.


"Мы были", - ответил Авильяно. "У Джерри был приказ проверять мисс Кэссиди каждые полчаса. Он зашел в комнату, чтобы посмотреть, как у нее дела, а я был в дверях, когда произошел взрыв ".


"Гордо", - сказал Харват, бросая молодому сотруднику ЦРУ ключи от их машины, - "Я хочу, чтобы ты подогнал машину к задней части больницы. Вероятно, там есть какой-то служебный вход. Мы встретимся с вами там ".


"Что насчет Моррелла и Эллиса?"


"На них нет времени. Этот взрыв был слишком случайным, и я не -"


"Верьте в совпадения", - сказал Авильяно, заканчивая предложение Харвата за него. "Я тоже".


"Хорошо, тогда начинайте. Мы встретимся с вами на заднем дворе ".


Авильяно не потрудился поискать полотенце, чтобы прикрыть лицо. Он знал, что время поджимает, и выбежал из комнаты. Мэг уже свесила ноги с больничной койки.


"С тобой все будет в порядке?" - спросил Скот.


"Ты думаешь, этот взрыв каким-то образом предназначался мне?" - спросила она.


"Сейчас не время выяснять. Нам нужно увести вас отсюда в какое-нибудь безопасное место. Как ты думаешь, у тебя получится?"


"Я так думаю. Шотландец, мы в опасности?"


"Я не знаю, Мэг", - сказал он, обнимая ее левой рукой за талию и помогая подняться. "Давай просто сосредоточимся на том, чтобы выбраться отсюда, хорошо?" Она немного нетвердо стояла на ногах и тяжело прислонилась к его груди. Он помог ей дойти до раковины, где намочил маленькое полотенце для рук для каждого из них, прежде чем они вышли из комнаты.


Бушующий пожар быстро распространялся по всей маленькой больнице. Люди пытались пробежать по коридору, но носилки и инвалидные коляски создавали миниатюрные, но смертельно опасные версии вездесущих каирских пробок. После пары удачных ударов бедром по застрявшим носилкам, за которыми последовали команды на английском и арабском языках, Харвату удалось восстановить движение бешеного потока пациентов и обслуживающего персонала. Судя по пройденному ими расстоянию, Харват решил, что они были недалеко от нужной им лестницы. Тогда посетитель больницы в хирургической маске заставил Харвата остановиться как вкопанный.


Хотя фигура находилась на другой стороне заполненного дымом коридора и была одета в традиционную одежду галабия, Харват все равно знал, кто это был. Это были те глаза. Глаза такие серебристые, что граничат с черным. Это были глаза убийцы, с которым он столкнулся в Макао, который убил Сэмми Ченга. Это были те самые глаза, которые Шон описал, увидев в Израиле, и которые старая цыганка в Берне приписала дьяволу. Они принадлежали самому Хашиму Нидалю, и Харват был уверен в этом.


На долю секунды Скотт был разорван. Его подготовка на секретной службе научила его, что сражаться лучше предоставить другим, потому что его работа заключалась в том, чтобы обеспечить безопасную эвакуацию своего подопечного. Однако его тренировки на "МОРСКИХ котиках" научили его тому, что если у тебя есть шанс, ты делаешь этот выстрел.


Борьба между наступательной реакцией и защитной была вовсе не борьбой. Хашим Нидаль был слишком важен, чтобы его отпустить. Было очевидно, что он пришел в больницу в поисках Мэг. Он рисковал всем, чтобы прийти и прикончить ее. Но, если кого-то и собирались прикончить, так это Нидала, и Харвату предстояло довести дело до конца.


Скотт отбросил мокрое полотенце, прикрывавшее рот, и вытащил пистолет из-за пояса. "Ложись!" - крикнул он, прижимая Мэг к полу.


Он резко развернулся вправо и на мгновение потерял фигуру в клубящемся дыму коридора. Несколько отчетливых выстрелов из АК-47 подсказали ему, что Нидал тоже его видел. Пули пробили стену слева от него.


Скот направил свое оружие туда, откуда, по его мнению, прозвучали выстрелы, но дым все еще был слишком густым, чтобы что-то разглядеть. И без того обезумевшая толпа людей, пытающихся сбежать из больницы, начала кричать от ужаса при звуках стрельбы. Их было просто слишком много. Харват не мог рисковать и выстрелить, пока не убедился, что Нидал находится прямо у него на мушке. АК-47 разразился еще одним оглушительным залпом огня.


К счастью, выстрелы прошли мимо цели. Харват поднялся с того места, где он прикрывал Мэг своим телом, и взмахнул пистолетом слева направо. Не более чем на мгновение завеса дыма расступилась, и Харват напрягся, чтобы точно определить глаза Нидала. Когда занавески сдвинулись вместе, он подумал, что у него есть замок, и нажал на спусковой крючок своего мощного пистолета, выпустив сокрушительный поток огня.


Он сразу понял, что его выстрелы были потрачены впустую. Нидал использовал дым в своих интересах и переместился еще до того, как Скотт сделал хотя бы один выстрел. Теперь настала очередь Нидала, и Скот знал, что за этим последует. Своими сильными руками он поднял Мег Кэссиди на ноги и подтолкнул ее к лестнице. Если Нидал использовал дым для прикрытия, то и они могли, но им нужно было действовать, и быстро.


Как и предсказывал Харват, Нидал выпустил из своей штурмовой винтовки широкую полосу горящего свинца, разрывая все на своем пути. Скотт и Мэг добрались до лестничной клетки как раз в тот момент, когда полдюжины пуль прогрызли дверь запасного выхода позади них.


Не было необходимости убеждать Мэг бежать быстрее. Она нашла свой путь, и, несмотря на все наказания, которым подверглось ее тело, она двигалась быстрее, чем Харват. В его защиту скажу, что это была непростая работа - спускаться по лестнице перед ними, одновременно высматривая Нидала или кого-нибудь из его сообщников.


Когда они добрались до нижней площадки, дверь служебного входа была прямо перед ними. Харват пробежал мимо Мэг, ударился бедром о горизонтальную перекладину из нержавеющей стали, и дверь с грохотом распахнулась. Как и было приказано, Гордон Авильяно был прямо там, ожидая их. Он осматривал окрестности с помощью пистолета-пулемета Ingram model 10 с глушителем.


"Где, черт возьми, ты это взяла?" - спросил Харват, укладывая Мэг на заднее сиденье машины.


"Я же говорил тебе. Это мой первый визит в Каир. Я хотел быть готовым ".


"Ты всегда так путешествуешь?"


"Конечно. Я беру с собой пепто, грелку и много огнестрельного оружия ".


Скотт покачал головой и сел на водительское сиденье. Ему действительно начинал нравиться этот парень.


Когда Авильяно сел в машину и захлопнул дверь со стороны пассажира, Харват выскочил наружу. Они поехали на север, затем пересекли Нил и направились на юг по улице эн-Нил. Скотт воспользовался редким движением, чтобы набрать как можно большую скорость, и ловко лавировал среди относительно медленно движущихся транспортных средств. Когда они проезжали мосты эль-Гала и эль-Гама, Авильяно, изучавший свою карту Каира, решил, что пришло время высказаться. "А, шотландец?"


"Я сейчас немного занят, Горд", - ответил Харват, который гнал посольскую машину все быстрее и быстрее сквозь постоянно уплотняющееся каирское движение.


"Я могу это понять, но есть ли какая-то причина, по которой мы еще не перешли обратно на ту сторону реки, где находится Гарден-Сити?"


"Потому что мы не собираемся в Гарден Сити".


"Ты ведь знаешь, что посольство находится именно там, не так ли?"


"Где мы?" - спросила Мег Кэссиди, когда начала заползать на заднее сиденье.


"Мэг", - сказал Скот, который мог видеть, что она делала в зеркале заднего вида, - "Я хочу, чтобы ты оставалась там, на полу. Мы еще не выбрались из леса. Я дам тебе знать, когда ты сможешь встать ". Затем Харват снова обратил свое внимание на Авильяно. "Мы не собираемся в посольство".


"Мы не такие?" - растерянно переспросил оперативник ЦРУ.


"Нет", - ответил Харват. "Теперь, когда мы сбавляем скорость, что неизбежно в каирском движении, я хочу, чтобы твоя дверь была все время приоткрыта. Держите одну руку на дверной ручке, а другую - на своем оружии, которое должно быть снято с предохранителя. Ты понимаешь? Я хочу, чтобы вы могли выскочить из этой машины в любой момент. Ты меня понял?"


"Да, я тебя понял, но куда мы направляемся?"


"У вас есть с собой сотовый телефон, который работает здесь?" - спросил Харват, игнорируя вопрос оперативника.


"Да, почему?"


"Дай это мне", - сказал Харват, выуживая из кармана визитную карточку Боба Лоуренса.


Авильяно передал Скотту свой телефон, когда Харват выехал на тротуар, чтобы объехать группу машин, остановившихся на красный свет. Авильяно приготовился к столкновению, но они преодолели перекресток без происшествий. Когда Харват вывел машину обратно на улицу, он набрал номер мобильного Боба Лоуренса и помолился, чтобы у этого человека, как у международного генерального директора, также был телефон, работающий в Каире.


Лоуренс взял трубку после второго гудка. "Боб Лоуренс", - сказал он.


"Мистер Лоуренс, это Скотт Харват", - сказал Скотт, в очередной раз сворачивая на тротуар, чтобы объехать группу машин, остановившихся на красный свет. Авильяно снова приготовился к удару и закрыл глаза. Харват был либо невероятно храбрым, либо невероятно безумным. Авильяно пока не мог сказать, кто это был.


"Агент Харват, когда я сказал оставаться на связи, я не думал, что получу от вас известие так скоро. Что я могу для вас сделать?"


"Ты уже сбежал?"


"Нет. Мы как раз сейчас садимся в самолет. Почему?"


"Я надеялся, что смогу подвезти тебя автостопом".


"Мы не едем в округ Колумбия, мы возвращаемся в Чикаго".


"Чикаго прекрасен-"


Авильяно прервал Харвата, сказав: "Что, черт возьми, ты делаешь?"


"Подождите", - сказал Харват, как для Авильяно, так и для Боба Лоуренса. Он резко крутанул руль влево, и машину занесло на мост Гиза. "Со мной особый пассажир, который, я думаю, будет очень рад вернуться в Чикаго".


"Это наш друг, которому мы глубоко признательны?" - спросил Лоуренс.


"Ты не можешь взять ее на этот самолет", - вырвалось у Авильяно.


"Действительно, это так", - сказал Харват, который затем прижал телефон к груди и, повернувшись к агенту ЦРУ, сказал: "Посольство - это первое место, куда Нидал ожидал, что мы ее отвезем. Моррелл и Эллис облажались с той пресс-конференцией и привели его прямо к ней. Я не собираюсь давать ему второго шанса. Это правильный поступок ".


"Если вы спросите меня ..." - начал Авильяно.


"Я не такой", - сказал Харват, который затем снова поднес телефон к уху и сказал: "Извините за это, мистер Лоуренс. Мы двое хотели бы вернуться с тобой в Чикаго, если ты не против ".


"Конечно, все в порядке. А как же посольство, кстати?"


"Вся эта транспортная операция проводится по принципу "необходимо знать", и посольству не обязательно знать прямо сейчас".


"Я слышу тебя громко и ясно. Мы будем рады подвезти вас обратно. На самом деле, это меньшее, что мы можем сделать. Есть ли что-нибудь еще, что вам нужно с нашей стороны?"


"Пожалуйста, попросите вашего пилота предупредить вышку о том, что вы ожидаете двух пассажиров, прибывающих в последнюю минуту. Мы в посольской машине с дипломатическими номерами. Пока служба безопасности знает, что мы приближаемся, мы должны быть в состоянии пройти ".


"Есть идеи, как долго ты там пробудешь?"


"Прямо сейчас мы находимся на улице Салах Салем, направляемся в аэропорт. Мы будем там, как только сможем ".


"Достаточно хорош. Мы будем ждать тебя".


"Нашему другу также понадобится сменная одежда", - сказал Харват. На Мэг все еще была больничная рубашка.


"Я уверен, мы сможем найти что-нибудь для нее".


"Спасибо вам, мистер Лоуренс. Увидимся, когда доберемся туда ", - сказал Скот, нажимая кнопку отбоя и бросая телефон обратно Авильяно.


Со своей стороны, молодой оперативник теперь знал, что лучше не спорить с Харватом. Он откинулся назад и попытался пережить поездку, задаваясь вопросом, как, черт возьми, он собирается объяснить ситуацию Рику Морреллу.


ГЛАВА 29


Hарват думал, что проспит всю обратную дорогу до Чикаго, но вместо этого провел большую часть поездки, разговаривая с Мэг Кэссиди. Она была очаровательной женщиной - очень целеустремленной, очень общительной, но под всем этим скрывалось что-то еще. Была уязвимость, которую Скот мог почувствовать и которой, он был уверен, Мэг делилась с немногими людьми, если вообще была. Нет, образ, который она изобразила и который хотела, чтобы все увидели, был сверхуспешным, женщиной, которая держала себя в руках и делала все, что ей вздумается.


Что касается Мэг, то она увидела в Скотте Харватхе все то, что большинство женщин сразу же заметили в нем. Он был красив, умен и обладал отличным чувством юмора. Все это были превосходные качества в книге Мэг, но что ей действительно нравилось в нем, так это то, что он заставлял ее чувствовать себя в безопасности. С того момента, как он укрыл ее одеялами в захваченном самолете и помог добраться до клубной комнаты авиакомпании EgyptAir, она почему-то верила, что никто не сможет причинить ей вред, когда этот мужчина рядом. Прошло много времени с тех пор, как она чувствовала себя так. Независимо от того, сколько уроков самообороны она посещала, независимо от того, как близко к ней лежал пистолет на ее тумбочке, после нападения она больше никогда не чувствовала себя в безопасности. Мэг поняла, что может полагаться только на себя, но груз этой ответственности никогда не позволял никому другому приблизиться к ней. Однако Скотт Харват заставил ее задуматься об изменении.


Когда самолет приземлился в чикагском международном аэропорту О'Хара, безопасность была усилена, и рейс встречал контингент лучших полицейских Чикаго. Территория за контрольно-пропускным пунктом службы безопасности была переполнена представителями СМИ. В то время как Боб Лоуренс и мэр Феллинджер остановились, чтобы сделать заявления для прессы, Скотт и Мэг тихо улизнули с остальной командой.


Мэг пыталась убедить Харвата остаться на несколько дней в Чикаго. Хотя он испытывал искушение, как из-за своей любви к городу, так и из-за растущего интереса к Мэг Кэссиди, он знал, что ему нужно вернуться в округ Колумбия, он не мог вечно избегать президента и Белого дома. Кроме того, Боб Лоуренс организовал частный самолет, чтобы доставить его обратно в Вашингтон.


Поскольку самолет должен был вылетать с аэродрома Мейгс Филд, недалеко от того места, где Мэг жила в центре города, Лоуренс также заказал лимузин, чтобы доставить их обоих в город. Скот и Мег решили, что, хотя они были уничтожены, у них еще было достаточно времени, чтобы перекусить, и они попросили водителя отвезти их в пиццерию Джино на Раш-стрит.


Скотту понравился стиль Мэг. Вот была эта популярная, влиятельная чикагская бизнесвумен, которая могла бы заказать столик в любом ресторане города, и она хотела пойти за пиццей. Заметьте, не просто пицца, а лучшая чикагская пицца во фритюре, которую можно было попробовать в одном из любимых заведений Харвата в городе.


На лице Мэг все еще были заметны следы ударов, нанесенных нападавшим. Харват подумал, не выбрала ли она тускло освещенный, изуродованный граффити ресторан в надежде, что никто из ее знакомых ее не увидит, но затем он посмотрел, как она делает заказ. Она отмахнулась от меню, когда подошел официант. Ей не нужно было меню, потому что она уже точно знала, чего хочет. С разрешения Скотта она сделала заказ для них обоих. Мэг предложила зайти к Джино не для того, чтобы она могла спрятаться. Ей действительно нравилось там есть. Если бы не потрясающая форма, в которой она была, Скот мог бы подумать, что она обычная.


В довершение всего Мег попросила официанта принести им два самых холодных Сэма Адамса, которые у них были. Как только официант отошел от столика, Мэг сказала, что очень жаль, что в "Джино" не подают пиво "Моретти". Она знала, что пицца во фритюре - это не совсем настоящая итальянская пицца, но ей действительно нравилось, как холодное Моретти сочетается даже с квазиитальянскими блюдами. Тот факт, что Мэг нравились Моретти, не говоря уже о том, что она даже знала, что это такое, еще больше повысил интерес Скотта к ней. Мэг объяснила, что в колледже она провела свой первый год обучения в Риме. Она любила все итальянское, кроме водителей. Это была единственная страна, которую она когда-либо видела, где люди пропускали мчащиеся машины скорой помощи, потому что думали, что у них есть более важные места, чтобы быть. В остальном все было замечательно - искусство, история, люди, еда . . .


И так продолжалось и продолжалось, они вдвоем вели легкую и безграничную беседу, как будто знали друг друга целую вечность. Наконец, Скот взглянул на часы и понял, что ему пора идти.


Мэг ехала с ним в лимузине по Аутер-Лейк-Шор-драйв до Мейгс-Филд, где они неловко задержались, прежде чем пожать друг другу руки на прощание, и Скотт сел в частный самолет. Когда земля ушла в сторону, и самолет пошел на вираж над усеянными парусниками водами озера Мичиган, Харват отвлекся мыслями от Мэг Кэссиди и обратился к тому, что будущее приготовило для него в Вашингтоне.


К тому времени, когда самолет приземлился в аэропорту "Рональд Рейган Интернэшнл", Харват знал, что ему нужно решить проблему с работой в Секретной службе, и чем скорее, тем лучше.


Он поймал такси для короткой поездки обратно в Александрию и, выгрузив пачку нежелательной почты из своего почтового ящика, поднялся по лестнице в свою квартиру. Он убрал волосы с верхнего правого угла дверного косяка, менее уверенный в этой мере безопасности с тех пор, как Рик Моррелл проскользнул к нему незамеченным, чтобы выпить пива и застелить постель короткой простыней. Поскольку он не взял с собой в Каир никаких сумок, распаковывать было нечего. Тем лучше. Он был измотан. В прошлом он дольше обходился без сна, об этом свидетельствовали его тренировки в "Морских котиках" , но каким бы искусным он ни был в работе с закрытыми глазами, он также знал, что сон - это оружие, которое обостряет разум и оттачивает рефлексы. Каким бы ни было обоснование, на данный момент Харвату было все равно. Он был просто рад оказаться дома. Оставив сообщение директору секретной службы Стэну Джеймсону, который уже ушел домой на вечер, Скот был рад раздеться и скользнуть в свою кровать, чтобы ночью хорошо выспаться.


Харват проснулся рано на следующее утро отдохнувшим. Он надел шорты, футболку и кроссовки Nike. Он был рад, что встал, когда это произошло. Воздух снаружи все еще был прохладным и не слишком влажным.


Он побежал в кафе, которое часто посещал в Старом городе, заказал домашнее пиво и нашел свободный столик, на котором кто-то оставил экземпляр The Washington Post.Он поставил свой кофе на стол и перевернул газету. Впереди и в центре была фотография Мэг Кэссиди с заголовком "Женщина, которая спасла рейс 7755". Скот сел и начал читать статью. Подробности были в лучшем случае отрывочными, но Мэг приписывали руководство восстанием пассажиров, которое помогло положить конец угону самолета. Не было упоминания о побеге Хашима Нидала и другого угонщика.


Итак, кот был официально выпущен из мешка. Мэг провозглашали международным героем. Она была чрезвычайно смелой и заслуживала похвалы, но Харват сомневался, что это была такая уж хорошая идея - обнародовать ее личность, пока Нидал все еще на свободе. Он пытался утешить себя мыслью, что Хашим Нидал находится за полмира отсюда и охота на Мэг Кэссиди не будет стоить его времени. Или это было бы?


Теперь, когда полное имя, род занятий и местонахождение Мэг были известны, она стала гораздо более легкой мишенью. Скот сделал мысленную пометку поговорить с Гэри Лоулором о защите для нее в Чикаго, а затем допил свой кофе, прежде чем отправиться обратно в свою квартиру.


Когда он вернулся домой, на его голосовой почте было два сообщения. Первый был от режиссера Джеймсона. Президент должен был вернуться в Белый дом завтра днем и хотел лично увидеть Харвата. Время было назначено, и Джеймсон сказал, что он тоже там будет. Харват знал, что встреча будет посвящена его новой должности директора по операциям секретной службы в Белом доме и тому, как скоро он, как ожидается, приступит к работе. С тех пор, как бывший глава секретной службы Белого дома Билл Шоу был арестован за причастность к похищению президента, временный директор присматривал за магазином, пока Харват не смог занять эту должность и занять полный рабочий день.


Второе сообщение было от Фрэнка Мраза, заместителя директора Оперативного управления ЦРУ. Боже, что за название, подумал Харват, напомнив себе, кем был Мраз. Сообщение было кратким и по существу. Мраз хотел видеть Скотта сегодня в Лэнгли для отчета обо всем, что произошло в Каире. Агентство должно было прислать за ним машину в девять часов. Деловая повседневная одежда была бы хороша, и Агентство позаботилось бы о его обеде.


Деловой, повседневный? Обед? В устах Мраза это прозвучало скорее как приглашение к светской беседе, чем как подведение итогов. Харват принял душ, побрился, а затем надел один из своих темных костюмов от Brooks Brothers с белой рубашкой и золотистым галстуком. Он не знал, в чем заключалась игра Мраза, но он не собирался позволять ЦРУ диктовать ему, как одеваться. Он хотел было сам упаковать свой обед, но передумал. Он уже бывал в Лэнгли раньше, и там было относительно приличное кафе. Угостить его обедом было наименьшим, что могло сделать ЦРУ, тем более что он собирался рассказать им обо всех ошибках, допущенных их сотрудниками по "Особой" деятельности за последние два дня.


Хотя он знал, что его никогда не пустят с ним в здание, он взял с собой пистолет H & K USP, который ему выдали в Каире. Это был просто еще один способ повторить Мразу, что Харват не доверял ему или кому-либо, работающему на него.


Последнее, что сделал Харват перед тем, как покинуть свою квартиру, - позвонил в офис Лоулора относительно охраны для Мэг. Ни Лоулора, ни его секретаря не было на месте, поэтому Харват оставил сообщение на его голосовой почте.


Ровно в девять часов темно-синий "Форд Краун Виктория" остановился перед зданием Харвата. Водителю не пришлось утруждать себя звонком в звонок. Скот знал, что этот человек появится как раз вовремя, и он уже ждал его. Обычно Харват сидел бы на переднем сиденье и поддерживал беседу с тем, кто был за рулем, но этот парень не был похож на любителя поговорить, поэтому Скот сел сзади. Как оказалось, он был прав. Водитель не произнес ни единого слова за всю дорогу до Лэнгли.


Тишина его вполне устраивала. Был прекрасный летний день, и Харват, откинувшись на спинку стула, наблюдал за мягкими холмами сельской местности через затемненные окна машины, пока они ехали на северо-запад вдоль Потомака.


Когда они подъехали к главному входу в раскинувшийся кампус ЦРУ, водитель свернул на полосу для сотрудников. На контрольно-пропускном пункте в шлакоблоке одетые в черное оперативники с автоматами в руках из Управления операций по обеспечению безопасности проверили документы водителя и осмотрели весь автомобиль. Центральное разведывательное управление стало более бдительным в отношении безопасности, чем когда-либо прежде. На каждую меру безопасности, которую видел посетитель или сотрудник ЦРУ, приходились сотни других, которых они не видели. Например, Харват знал, что за пуленепробиваемым тонированным стеклом здания контрольно-пропускного пункта невидимо полностью вооруженное и бронированное тактическое подразделение, готовое встретить любое нападение лоб в лоб.


У них не было ничего, кроме самого лучшего оружия, в том числе пистолетов калибра .45 и .357 с полыми пулями Hydra-Shok; полностью автоматических пулеметов H & K 21E, эффективных на расстоянии до полумили; изготовленных на заказ снайперских винтовок Robar калибра .50, способных поражать самолеты, транспортные средства и даже террористов на расстоянии более мили; Автоматического оружия M249 Squad, известного как SAWs; 40-миллиметровых гранатометов M203; а также зенитных и противотанковых ракет, запускаемых с плеча..Шок. Были также бетонно-стальные столбики, утопленные прямо под поверхностью каждой полосы движения, опирающиеся на высокопрочные катушки промышленной прочности, которые за долю секунды можно было "выдвинуть" на случай, если машина попытается прорваться через контрольно-пропускной пункт на территорию ЦРУ.


Проехав через главный вход, водитель проследовал в подземный гараж Старого здания штаб-квартиры, где от него снова потребовали предъявить удостоверение личности, прежде чем разрешить въезд. Машина скатилась по бетонному пандусу, и как только водитель припарковался, он открыл свою дверь и жестом пригласил Харвата следовать за ним. Они прошли через ряд стальных противопожарных дверей и вышли в небольшой служебный коридор и еще один контрольно-пропускной пункт службы безопасности. На этот раз Харвата также попросили предъявить удостоверение личности и зарегистрироваться. Далее ему было поручено пройти через металлоискатель, который немедленно сработал.


Медленно и с широкой улыбкой Харват расстегнул пиджак и оттянул его назад, чтобы показать приклад своего полуавтомата. "Точно так же, как моя карточка American Express. Я никогда не выхожу из дома без этого ". Никто не засмеялся.


Харват осторожно извлек оружие и передал его охраннику, который извлек магазин, вытряхнул патрон из патронника и передал все это водителю Харвата. В следующей машине, "ищейке" взрывчатки, Харвату требовалось стоять неподвижно, пока маленькие струйки воздуха ударялись о его одежду и возвращались в машину для анализа.


"Ребята, вы подключаете к этому канал HBO?" - спросил Харват.


И снова никто из сотрудников службы безопасности не произнес ни слова. Харват предположил, что им, вероятно, удалили те же железы чувства юмора, что и людям Моррелла.


После того, как Харвату вручили его идентификационный значок, водитель провел его в ожидающий лифт и нажал кнопку шестого этажа. "Так это все? Мы просто заскочим прямо в лифт?" - спросил Харват, когда двери закрылись и лифт начал подниматься. "Нет тура? А как насчет памятника Берлинской стене? Или скульптура во дворе новой штаб-квартиры? Ты должен пообещать мне, что, по крайней мере, проведешь меня по портретной галерее режиссеров" когда мы будем уходить. Понятно? Ты обещаешь?"


"Заткнись нахуй", - ответил довольно угрюмый оперативник.


Наконец, Харват добрался до него, и он улыбнулся про себя.


Когда двери лифта открылись, они прошли по короткому коридору и вошли в хваленый контртеррористический центр ЦРУ, известный как CTC. Центр, преимущественно без окон, состоял из групп из сотен и сотен кабинок. Уличные указатели с надписями "Переулок Усамы бен Ладена", "Улица Саддама" и "Квартал Каддафи" информировали прохожих о том, в какую область знаний они входят. Значит, у ЦРУ все-таки было чувство юмора.


Повсюду были вывески и плакаты с изображениями дымящегося Всемирного торгового центра с одной стороны, сильно поврежденного Пентагона с другой, а посередине развевался американский флаг с надписью "Поехали". Харват знал, что кофеварки кипят круглосуточно, а преданные своему делу оперативники CTC часто спали на матрасах, разложенных в коридорах. Это был один из ключевых нервных центров в войне Америки с терроризмом, и все выглядело как положено. На мгновение Харват почти почувствовал вину за то, что высмеял всегда серьезное ЦРУ, но затем он передумал. Да, им пришлось нелегко, но ему тоже. Люди, которые относились к себе слишком серьезно, не только не были веселыми, но и могли быть очень опасными.


КТК был создан в 1986 году тогдашним директором ЦРУ Уильямом Кейси. Идея заключалась в том, чтобы объединить четыре управления Агентства для борьбы с терроризмом и координировать усилия Агентства с другими правоохранительными органами. КТК отслеживал местонахождение известных террористов по всему миру двадцать четыре часа в сутки 365 дней в году. Агенты из ФБР, Министерства обороны, Агентства национальной безопасности и других мест также были размещены в CTC. Это был клубок офицеров разведки, психиатров, экспертов по взрывчатым веществам, переговорщиков с заложниками, культурных, религиозных и языковых экспертов - все они помогали в сборе и анализе разведданных и проведении тайных операций как внутри страны, так и за рубежом.


"Центр", несмотря на широкую критику за некоторые из его драматических промахов, получил несколько значительных попаданий. КТК был ответственен за связь между взрывом рейса 103 авиакомпании Pan Am в 1988 году над Локерби, Шотландия, Абу Нидалем и несколькими ливийскими агентами, за раскрытие заговора Саддама Хусейна в 1993 году с целью убийства бывшего президента Джорджа Буша, и продолжал играть чрезвычайно важную роль в оказании помощи как внутренним, так и иностранным спецслужбам в арестах бесчисленных террористов. оперативники.


Харвату показали небольшой, прекрасно звукоизолированный конференц-зал рядом с "АЙРА авеню". Внутри его уже ждали Фрэнк Мраз и два других оперативника. Водитель тихо заговорил с Мразом, когда Харват занял место. Вошла привлекательная молодая женщина и поставила на стол поднос с двумя графинами кофе, кружками, сливками и сахаром. Как только она и водитель вышли, Мраз призвал собрание к порядку.


"Хорошо, агент Харват", - начал он, - "давайте начнем с того момента, когда вы прибыли на землю в Каире".


"Пока это будет для протокола", - ответил Харват четко и обдуманно, чтобы оперативник, который расшифровывал сеанс, в дополнение к записи его на магнитофон, мог все сделать правильно, "давайте начнем с того момента, когда я получил менее чем адекватное уведомление Рика Моррелла о том, что мы в первую очередь направляемся в Каир".


Мраз кивнул головой, и так продолжалось следующие несколько часов, пока они не сделали перерыв на обед. Харват подробно рассказал о том, что произошло до, во время и после захвата захваченного авиалайнера. Он не наносил ударов и представил критическую оценку того, как Моррелл провел операцию и ее последующих последствий. Хотя было очевидно, что он лично не заботился об этом человеке, Харват сохранил свои замечания о Рике Моррелле строго профессиональными.


Когда пришло время обеда, копии дневного меню разошлись по столу, и Мраз сделал заказ по одному из телефонов в конференц-зале. Мужчинам была предоставлена краткая возможность размять ноги и воспользоваться комнатами отдыха, пока они ждали доставки еды. Оперативник, записывающий сеанс, сопровождал Харвата в мужской туалет и обратно. Сначала Харват думал, что это потому, что Мраз приказал ему присматривать за ним, но вскоре стало очевидно, что парень просто хотел услышать больше.


"У нас действительно не так много возможностей встретиться с людьми, занимающимися настоящими разборками", - сказал мужчина. "Честно говоря, я впечатлен тем, что ты сделал".


Не еще один, подумал Харват про себя. Если он продолжит сталкиваться с наполовину приличными парнями из ЦРУ, ему придется пересмотреть свое мнение обо всем агентстве.


Как только они все закончили обед, сессия вопросов и ответов продолжилась, и Харват был так же прямолинеен, как и в начале. Мраз задал длинный набор вопросов о том, почему Харват не обратился к Морреллу после взрыва в больнице и почему он не вернулся с Мэг Кэссиди в посольство США в Каире. Он хотел знать обо всем, что обсуждали Харват и Мэг с того момента, как он помог ей сбежать из больницы, и до того момента, как они расстались на чикагском стадионе "Мейгс Филд". Затем Мраз заказал ужин и задал ряд вопросов о задании Харвата в Гонконге Конге и о том, как убийца, которого он видел в Макао, соотносится с тем, что он видел и слышал в Берне, Иерусалиме и Каире.


Было уже далеко за десять часов вечера, когда Мраз, наконец, завершил разбор полетов, но не без того, чтобы сообщить Харвату, что он может вернуться к нему в какой-то момент в будущем для дальнейших вопросов, если сочтет нужным. Пока это происходило в какой-то момент в будущем, Харвату было все равно. Прямо сейчас ему надоело отвечать на вопросы. Все, чего он хотел, это добраться домой, выпить пива и завалиться спать. Хотя у него была одна ночь почти нормального сна, он все еще был на взводе. После напряженной операции часто требовалось несколько дней, прежде чем он полностью успокаивался.


Когда они выходили из комнаты, Мраз напомнил Харвату, чтобы тот держал при себе пейджер, выданный ЦРУ, на случай, если Моррелл захочет связаться с ним. Харват знал, что звуковой сигнал служил только для поддержания видимости того, что Моррелл и Оперативный директорат ЦРУ сотрудничают с ним, но он очень ясно высказался по этому поводу в своем отчете и не видел необходимости бить дохлую лошадь. Кроме того, он слишком устал.


В коридоре Харват был остановлен оперативником, который делал расшифровку. "От имени CTC я хочу, чтобы у вас было это", - сказал мужчина, вручая Харвату один из самых желанных значков центра на лацкане. На нем был изображен террорист в лыжной маске, сердито размахивающий винтовкой с перечеркнутой красной линией. "Это не мое дело, но, очевидно, в Агентстве есть люди, которые тебе точно не нравятся. Мы такая же организация, как и любая другая, и для того, чтобы она работала, требуются всевозможные усилия. Я не пытаюсь ни перед кем оправдываться. На самом деле, из того, что я там услышал, нам повезло, что вы работаете с нами. Просто помните, что мы все на одной стороне и все хотим одного и того же. У некоторых из нас просто другой подход к этому ".


"Это именно то, что беспокоило меня во всей этой операции", - сказал Харват, пожимая мужчине руку и поблагодарив его за подарок.


ГЛАВА 30


Tна следующий день Харват рано прибыл в Белый дом на встречу с президентом и директором секретной службы. Он хотел заново познакомиться с положением вещей. Когда он переходил из офиса в офис, не было недостатка в сотрудниках и коллегах-агентах секретной службы, которые были рады его видеть. Харват всегда пользовался уважением и популярностью в Белом доме, но после того, как он спас жизни президента Ратледжа и его дочери Аманды, его репутация приобрела мифические масштабы. Хотя он наносил краткие визиты в Белый дом после тяжелого испытания с похищением, о нем практически ничего не было известно, поскольку он продолжал поиски причастных. У всех, кроме немногих просвещенных, сложилось впечатление, что он находился в длительном отпуске из-за травм, которые он получил, спасая президента. Харват не сделал ничего, чтобы разубедить своих друзей и коллег в подобном мнении.


В комнате дежурства Харват нашел трех человек, которых он искал. Агенты Кейт Палмер, Крис Лонго и Том Холленбек сидели за одним из квадратных пластиковых столов, пили кофе и наслаждались перерывом. Все трое находились на действительной службе у Харвата, когда произошло похищение президента, и были в равной степени вовлечены в безумные усилия по поиску и спасению своих коллег-агентов и гражданских лиц, оказавшихся в ловушке под лавиной, спровоцированной похитителями.


Холленбек был первым, кто увидел Харвата, стоящего в дверном проеме. "Вау!" - взревел он. "Вы только посмотрите, что притащил кот". Палмер и Лонго обернулись, чтобы увидеть, о ком говорил Холленбек.


Харват подошел к столу и поставил на него самую большую коробку шоколадных конфет, которую кто-либо из них когда-либо видел. "Добрый день, леди и..."


"Я думаю, слово, которое вы ищете, - это джентльмены", - сказал Лонго после многозначительной паузы Харвата.


"Нет. Слово, которое я ищу, определенно не джентльмены ", - сказал он, нежно положив руку на плечо Кейт Палмер. "Палмер, я привез это из Швейцарии для тебя. Я помню, что случилось, когда ты однажды вернулся из Европы и оставил здесь немного шоколада."


"Да, все вы, свиньи, съели это", - сказал Палмер.


"Не я", - сказал Лонго, который уже открыл коробку и выбирал свои любимые произведения. "Я ненавижу шоколад".


"Что я тебе говорил, Шотландец? Никогда не верь никому, кто говорит, что не любит шоколад ", - ответила Палмер, выдергивая коробку из рук Лонго, прежде чем он смог вытащить еще кусочки.


"Вы все были очень полезны мне во время той ситуации, и я подумал, что меньшее, что я мог сделать, это привезти что-нибудь для вас из-за границы". "Ситуация" - это то, как сотрудники Белого дома тихо говорили о похищении президента Ратледжа.


"Эй, вы вернули президента целым и невредимым, и это лучшее, о чем любой из нас мог бы мечтать", - сказал Холленбек.


"Хотя шоколад занимает второе место", - предложила Палмер, начав разбирать коробку.


"Кстати, о секундантах", - продолжил Холленбек, который был назначен временным директором операций секретной службы Белого дома. "Когда ты возвращаешься к работе? Я начинаю уставать согревать для тебя сиденье ".


"Не слушайте его", - сказал Лонго. "Ты мог бы держаться подальше еще полгода, и это бы его ничуть не беспокоило. Я думаю, что сила ударила прямо ему в голову ".


"Нет ничего хуже людей, которые чувствуют только горечь и зависть, когда те, кто выше их, проносятся мимо них по лестнице успеха", - ответил Холленбек.


"Понимаете, что я имею в виду?" - ответил Лонго. "И знаешь что? Вдобавок ко всему, он стал довольно высокомерным ".


"Высокомерен?Я? Палмер, ты должен встать на мою защиту здесь. Скажи Харвату, что я все тот же старый Том Холленбек, которого ты всегда знал и любил ".


"Ну, - медленно начала она, - любила - это довольно сильное слово".


"Тогда ладно, известно", - ответил он.


"Боже, Том - подожди, я прошу прощения - Боже, мистер временный директор - ты ведь так велел нам всем обращаться к тебе, не так ли?" - пошутила она.


"Я не могу в это поверить", - воскликнул Холленбек. "Каждый раз, когда я оборачиваюсь, еще один нож в спину!"


"Что ж, я рад, что здесь ничего не изменилось", - сказал Харват, присоединяясь к своим друзьям за их столом.


Они вели светскую беседу, пока не пришло время встречи с Харватом. Когда он встал, чтобы уйти, Палмер спросил: "Итак, в чем дело? Когда ты возвращаешься к работе?"


Он был настолько честен с ней, насколько мог, и сказал: "Прямо сейчас я не знаю".


Они все пожали друг другу руки и пожелали всего наилучшего, когда Харват ушел, чтобы направиться в оперативную комнату внизу. Для президента Ратледжа не было чем-то необычным проводить свои более деликатные встречи в этом зале. Это было одно из немногих мест во всем здании, где, как он знал, его не побеспокоят, если не возникнет крайней необходимости или вопроса, имеющего серьезные национальные последствия.


Хотя оба морских пехотинца, стоявших на страже у ситуационного центра, знали его, они все равно внимательно изучили удостоверения, висевшие на шее Харвата. Даже такое безопасное учреждение, как Белый дом, решило, что ему не помешало бы внести несколько улучшений. Ничего не было оставлено на волю случая, и все делалось строго по инструкции. Подождав несколько минут снаружи, Харвату сказали, что он может войти. Он услышал щелчок, а затем слабое шипение открывающейся печати ситуационной комнаты и дверного замка.


Первым, кто встал и поприветствовал его, был сам президент Джек Ратледж. "Скотт, рад тебя видеть", - сказал президент, протягивая ему руку, которую Харват бережно пожал. Он был рад видеть, что президент снова использует это. Похитители отрезали один из его пальцев и послали его бывшему вице-президенту в качестве угрозы.


"Я тоже рад вас видеть, господин президент", - ответил Харват. "Как поживает рука?"


"Пока все хорошо. Посмотрим, что я сделаю, когда наступит сезон охоты на фазана. Это будет настоящим испытанием ".


"Вы превзошли многих из нас в прошлом году, господин Президент, мы надеялись, что вы могли бы заняться другим видом спорта. Многих агентов смущает, что ты стреляешь лучше, чем они ".


"Однако ты не был смущен, не так ли, Скотт?"


"Нет, сэр".


"И почему это было?"


"Потому что я сбил на три птицы больше, чем ты".


"Ах, ах. Давайте скажем здесь правду. Ты уложил всего на двоих больше, чем я. Третий, предположительно, упал где-то в лесу. Поскольку это так и не было найдено, вы не могли по праву считать это, не так ли?"


"Нет, господин Президент. Я не мог. Но я знаю, что попал в эту птицу. Если бы у меня только была собака получше -"


"Остановитесь прямо здесь, агент Харват. Я потратил много денег и времени на дрессировку этих собак, и я не позволю вам унижать моих прекрасных породистых животных ".


"Прекрасные породистые животные? Без обид, господин президент, но Крэкл настолько ленив, что даже не гоняется за машинами. Он просто сидит на южной лужайке и записывает номерные знаки ".


Другие участники, собравшиеся в ситуационной комнате, начали смеяться. Это была короткая, но желанная передышка. Им давно не было над чем посмеяться. Последнее слово осталось за Харватом, и президент знал это. Он хлопнул его по спине и показал Харвату на его место. "Я полагаю, вы знаете остальных присутствующих джентльменов", - сказал президент, обводя жестом стол. Действительно, он это сделал.


Харват по очереди кивнул директору ФБР Сорсу, директору ЦРУ Вейлу, директору национальной безопасности Дрейхаусу, директору секретной службы Джеймсону и заместителю директора ФБР Гэри Лоулору. Харват ожидал встретиться только с президентом и режиссером Джеймсоном, чтобы обсудить его новую должность в Белом доме. Со всеми дополнительными присутствующими людьми у него было ощущение, что он был здесь, чтобы обсудить что-то совершенно другое. Часть его задавалась вопросом, привлекут ли его к ответственности за похищение Мег Кэссиди из Египта, но он знал, что поступил правильно, и решил не заострять на этом внимание. Харват знал, что президент Ратледж не любит терять время и достаточно скоро перейдет к сути.


"Прежде всего, " начал президент, " я хочу поблагодарить агента Харвата за то, что, по моему мнению, это была чрезвычайно хорошо выполненная работа. Я прочитал отчеты командиров "Дельты" и SAS о последствиях действий и думаю, что вы предотвратили ухудшение очень плохой ситуации. Именно эта способность оценивать враждебные ситуации и соответствующим образом реагировать на них сделала вас таким ценным сотрудником Секретной службы и Белого дома ".


Харвату было неловко от такой напыщенной похвалы, особенно когда она была высказана президентом в присутствии стольких других людей, но он смиренно принял ее. "Благодарю вас, господин президент".


"Теперь двигаемся вперед", - продолжил президент. "Этим вечером я созываю заседание Совета национальной безопасности, чтобы обсудить эскалацию напряженности на Ближнем Востоке и ужесточение режима вокруг Хашима Нидаля путем оказания прямого давления на любого, кто, как известно, укрывает его или помогает ему, или любым другим членам его организации. Я не хочу сейчас говорить о том, как произошел этот захват. Я планирую вернуться к этому вопросу позже. О чем я действительно хочу поговорить, так это о том, как мы собираемся вернуть Нидала под прицел, прежде чем он втянет Ближний Восток в полномасштабную войну. С учетом сказанного, я весь внимание ".


Директор ЦРУ Вейл прочистил горло и подождал, пока президент кивнет в его сторону, прежде чем заговорить. "Господин Президент, как вам известно, именно ЦРУ дало начало операции "Фантом" и кто начал охоту за ..."


"Режиссер Вейл, часы тикают. Не трать мое время, рассказывая мне то, что я уже знаю. Как мы собираемся остановить Хашима Нидаля, прежде чем он нанесет новый удар?" - скомандовал президент.


Орехи Вейла были зажаты в тисках. Его агентство не только действовало тайно, обнаружив существование Хашима Нидаля, но и позволило ему ускользнуть из их рук в Каире. Если бы Вейл не был очень осторожен, тиски начали бы затягиваться очень быстро.


"Точное определение местонахождения Нидала и его оперативной базы, чтобы мы могли их уничтожить, является наивысшим приоритетом для всех наших агентов прямо сейчас, как в Лэнгли, так и на местах".


"Что приводит нас к мисс Мэг Кэссиди, верно?" - спросил президент.


Услышав свое имя, Харват оперлась о стол.


"Совершенно верно, господин президент", - продолжил Вейл. "Поскольку она - единственный известный человек за пределами его организации, который когда-либо видел его и выжил, она имеет первостепенное значение для успеха операции "Фантом"".


"Так в чем проблема?" - спросил президент.


"Вчера мы послали оперативников в Чикаго, чтобы провести с ней последующее расследование -"


"И что?"


"Что ж, как я уже объяснял вам ранее, господин президент, мисс Кэссиди неохотно идет на сотрудничество".


"Как вы думаете, статья в "Вашингтон пост" имела к этому какое-то отношение?" - спросил Харват.


"Агент Харват", - сказал Вейл, поворачиваясь в кресле к нему лицом, - "Статья в "Вашингтон пост" является частью продуманной попытки дискредитировать Хашима Нидала на мировой арене и тем самым -"


"Дестабилизируйте его организацию, что, надеюсь, задержит его на достаточно долгое время, чтобы мы могли его прижать. Я знаю, ты все это очень хорошо продумал, но ты когда-нибудь задумывался о том, чего хочет Мег Кэссиди? Вы спрашивали ее, хочет ли она быть в центре вашего пиар-блица?"


Президент незаметно подал знак Харвату отступить, и Скот немедленно замолчал. Режиссер Вейл, однако, продолжил свое оправдание: "Честно говоря, будучи известным пиарщиком, мы не считали мисс Кэссиди кем-то, кто избегает освещения в СМИ любого рода. Более того, не похоже, что у нас или у нее есть какой-либо выбор в этом вопросе. Наши специалисты по психологическим операциям убеждены, что пиар-подход поможет и что он должен оставаться дополнением к любой текущей стратегии, которой мы придерживаемся ".


"Я уверен, что ваши люди делают все, что в их силах", - сказал президент, уводя разговор от Мэг Кэссиди к другим неотложным элементам операции. "Давайте поговорим о расписании и о том, какие ресурсы вам нужно задействовать".


Когда президент завершил встречу, он поблагодарил участников за то, что они пришли, и попросил заместителя директора ФБР Лоулора и агента Харвата остаться.


Как только остальные участники покинули комнату и дверь за ними плотно закрылась, президент заговорил еще раз. "Я надеюсь, вы оба знаете меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я не фанат мести или междоусобиц. Я не одобряю это в своей партии, и я не одобряю это в нашем разведывательном сообществе. При этом меня больше всего здесь беспокоят результаты. Это не выходит за рамки этой комнаты, агент Харват, но я не так впечатлен действиями директора Вейла, как я мог бы заставить его думать.


"За последние несколько недель мир стал гораздо более опасным местом. Атаки "Руки Бога" поставили весь ближневосточный регион на грань войны. Сегодня утром я был проинформирован председателем Объединенного комитета начальников штабов, который представил мне пачку спутниковых фотографий, показывающих, что Иран, Сирия и Египет передислоцировали войска и технику на своих границах, что указывает на потенциальное нападение на Израиль.


"Это как лужа бензина, и все танцуют вокруг с зажженными спичками - включая израильтян. Что беспокоит меня больше всего, так это то, что организация Хашима Нидаля ясно дала понять, что они намерены отказаться от первого матча. На данный момент это все, что нужно, чтобы все началось, и мы понятия не имеем, где он находится и что планирует.


"Если бы ЦРУ уже не было так глубоко погружено в это расследование, имея наготове так много агентов, я бы серьезно подумал о том, чтобы назначить вас на руководящую должность. Однако в нынешнем виде это шоу должно оставаться шоу ЦРУ, поэтому я попрошу вас попытаться сотрудничать с вашими коллегами-оперативниками ". Президент увидел, что Харват собирается что-то сказать, и снова поднял руку, чтобы остановить его. "Как я уже сказал, я прочитал оба отчета после событий. Я не оспариваю ничего из того, что ты сделал. На самом деле, я бы ничего не стал менять, но я хочу, чтобы вы начали уважать их систему подчинения. Вы можете ходить тихо и по-прежнему носить с собой большую палку, просто расслабьтесь от постоянного использования ее против сотрудников ЦРУ. Понятно?"


"Да, господин Президент. Я понимаю", - ответил Харват.


"Хорошо. Теперь я хочу рассказать вам, почему я остановил вас от преследования старшего инспектора Вейла по делу Мэг Кэссиди. В двух словах, нам нужна помощь Мег Кэссиди ".


"Я не понимаю, в чем проблема", - сказал Харват.


"Проблема, - ответил президент, - в том, что Мэг Кэссиди не хочет сотрудничать с нами".


"Кто "Мы"? Правительство Соединенных Штатов?"


"Ближе к делу, ЦРУ".


"Это не должно быть проблемой. Не заставляйте ее работать с ними ".


"И с кем бы вы посоветовали ей поработать?"


"Поручите задачу по установлению личности Хашима Нидала другому агентству, такому как Министерство обороны", - ответил Харват. "У нас идет война с терроризмом, поэтому ее взаимодействие с Министерством обороны имело бы полный смысл. Это немного расстроит людей из CTC, но все, что они собирались сделать, это попросить ее просмотреть фотографии и описания из ведущих баз данных террористов в мире в любом случае. Министерство обороны может получить к ним доступ.


"Вы начинаете с вершины и продвигаетесь вниз. Для начала, есть немецкая система комиссаров. У этого человека есть сведения о бесчисленных подозреваемых и известных террористах по всему миру, включая фотографии, отпечатки пальцев, записи зубов, голосовые записи и массу других данных. Все, что нужно сделать защите, это сузить параметры поиска, чтобы она не просматривала материалы, которые ей не нужно видеть.


"Следующим в списке, нравится вам это или нет, ЦРУ должно будет разрешить Министерству обороны доступ к своей базе данных "ВОЗДЕРЖИВАТЬСЯ". Существует также база данных Государственного департамента по международным террористам, а затем информационная система ФБР по терроризму. Если где-нибудь есть запись об этом парне, они ее найдут ".


"Все это имеет прекрасный смысл, но, к сожалению, это не так просто", - сказал президент. "Во-первых, у нас нет времени передавать расследование другому агентству, а во-вторых, мы говорим не просто о том, чтобы усадить Мег Кэссиди перед компьютерным монитором и показывать ей цифровые фотографии. ЦРУ нужно завербовать ее."


"Завербовать ее? Зачем?"


"Режиссер Вейл чувствует, что они близки к установлению точного местоположения оперативной базы Хашима Нидаля".


"Итак, затем мы вводим специальную оперативную группу для ведения прямого огня, привлекаем несколько быстрых игроков и задымляем все место. Конец истории."


"Нет. Это не конец истории.Нам понадобится подтверждение того, что мы не только разгромили его тренировочный лагерь, но и убираем самого человека. Для этого нам нужна положительная идентификация на месте, и Мэг Кэссиди - единственный человек, который может произвести такую идентификацию ".


"Но она гражданское лицо".


"Именно поэтому ЦРУ должно обучать ее. Ей придется внедриться с командой, сопровождать их в проведении операции и убираться восвояси ".


"И этой командой будет операция "Фантом" под командованием Рика Моррелла".


"Вот и все".


"Что ж, теперь я больше не в таком замешательстве. Это не только чрезвычайно опасно, но и должно напугать мирных жителей до полусмерти ".


"Вероятно, это не единственная причина, по которой ей это неприятно", - добавил Лоулор.


"Сейчас, вероятно, самое подходящее время для тебя внести свою лепту, Гэри. Почему бы тебе не продолжить ".


"Благодарю вас, господин президент", - ответил Лоулор, прежде чем продолжить. "Скот, как сказал президент, причины, по которым ЦРУ обратилось к мисс Кэссиди, были вескими, но их методы - нет. Из того, что я смог почерпнуть из отчетов внутренней агентуры ЦРУ-"


"Я не хочу загонять нас в тупик, но прежде чем мы продолжим, не могли бы вы, пожалуйста, объяснить, в чем заключается интерес ФБР к Мэг Кэссиди и почему заместитель директора ФБР просматривает отчеты внутренней агентуры ЦРУ?" - спросил Харват.


Лоулор посмотрел на президента, который кивнул головой. "Я сейчас не занимаюсь этим непосредственно в качестве заместителя директора".


"Тогда как ты с этим справляешься?"


"В рамках реструктуризации ФБР президент предложил создать подразделение для реализации того, что называется нашей новой политикой нанесения первого удара. Хотя я буду время от времени консультироваться с ФБР, я буду отчитываться непосредственно перед президентом ", - сказал Лоулор.


"О чем?"


"В некотором смысле, на данный момент я консультант, пытающийся помочь выяснить, как лучше защитить нашу страну. Есть определенные операции, такие как операция "Фантом", которыми я заинтересовался. Президент согласился позволить мне участвовать в качестве наблюдателя. Это все, что я собираюсь сказать на данный момент ".


Харват знал Лоулора достаточно хорошо, чтобы не настаивать на дополнительной информации. Даже будучи агентом секретной службы, которому президент Соединенных Штатов предоставил чрезвычайную свободу действий, ему не было прямой необходимости знать об этом деле, и поэтому он держал рот на замке.


Лоулор воспринял молчание Харвата как указание продолжать, что он и сделал. "Из того, что я могу собрать, Моррелл надавил на Мэг Кэссиди, чтобы получить информацию о Нидале, в ту минуту, когда обнаружил, что она видела его лицо".


"Я могу это подтвердить. Он не собирался оставлять ее в покое, пока я не вмешался. Мне пришлось бороться, чтобы получить ее медицинскую помощь ".


"Хорошо, я просмотрел длинную стенограмму вашего вчерашнего допроса в Лэнгли с Фрэнком Мразом, так что, как я понимаю, вы провели большую часть полета обратно в Чикаго, разговаривая с ней. Затем вы вместе пообедали, и она проводила вас?"


"Это было все. Она пару раз вздремнула в самолете и была изрядно уставшей. Как и я. Это было в значительной степени так ".


"Как ты думаешь, ты ей нравишься?" - спросил Лоулор, поставив локти на стол и наклонившись к Харвату.


"Я нравлюсь?Какое это имеет отношение к чему-либо?"


"Потенциально много".


"Полагаю, да. Но я думаю, что это было не более чем признательностью ".


"Я думаю, что это может быть нечто большее".


"Даже если бы это было так, в чем я сомневаюсь, ну и что?"


"Скотт, нам срочно нужна Мег Кэссиди на борту. ЦРУ хочет, чтобы она немедленно ознакомилась с их досье о международных террористических акциях. Их аналитики надеются, что с ее помощью они смогут немного глубже проникнуть в голову Нидала и спрогнозировать его будущее поведение ".


"Может, им стоит попробовать послать ей цветы".


"Ничего из того, что они делают на данный момент, не сработает. Она им не доверяет. Она думает, что они использовали ее как приманку при нападении на больницу."


"В некотором смысле, - сказал Харват, - они использовали ее как приманку".


"Они никак не могли ожидать, что Нидал придет охотиться за ней. Они решили, что он залег на дно или пытается выбраться из страны. Вдобавок ко всему, у них была достоверная информация от самой мисс Кэссиди о том, что она застрелила его ".


"Они все еще должны были ожидать этого. Я бы так и сделал. В этом бизнесе ожидаешь неожиданного. Кстати, ты получил мое сообщение о защите Мег Кэссиди?"


"Да, и мы уже были на шаг впереди вас. Местное отделение в Чикаго не спускает с нее глаз ".


"Хорошо".


"Послушай, Скотт, что касается всего этого, мы не можем изменить то, что сделало ЦРУ. Это в прошлом. Что нам нужно, так это убедить мисс Кэссиди работать с нами сейчас, и именно об этом мы хотим, чтобы вы поговорили с ней ", - сказал Лоулор.


"Я? Что ты хочешь, чтобы я ей сказал? Я терпеть не могу Моррелла и его людей ".


"Это именно то, что нужно".


"Прошу прощения?"


"Подумай об этом. Мэг Кэссиди знает, что ты не питаешь никаких теплых чувств к ЦРУ. Более того, вы спасли ей жизнь и позаботились о том, чтобы о ней благополучно позаботились. Ты идеальный человек, чтобы убедить ее. Она будет доверять тебе ".


"Ты хочешь, чтобы я использовал это доверие против нее?"


"Взгляните на картину в целом. От этого могут зависеть тысячи, может быть, сотни тысяч жизней. У нас нет возможности сказать. Мы не хотим, чтобы вы сравнивали Шанхай с Мэг Кэссиди. Напротив, ей нужно участвовать по собственной воле. Мы хотим, чтобы она посмотрела на вещи с вашей точки зрения - почему вы это делаете и что поставлено на карту лично для вас ".


"Я не думаю, что она будет иметь отношение к моим мотивам", - сказал Харват, размышляя о них.


"Мы знаем, что вами движет глубокая любовь и забота о своей стране. Большинство сотрудников Белого дома до сих пор шутят, что Мэлу Гибсону пришлось обратиться к вам, чтобы получить права на использование названия Патриот для своего фильма ".


Харват ненавидел эту шутку. Он не считал себя более патриотичным, чем любой из других людей, с которыми он служил в "Морских котиках" или в секретной службе. Просить Мэг рискнуть жизнью, чтобы доказать свой патриотизм, не казалось справедливым предложением.


"Все, что мы говорим, - продолжил Лоулор, - это то, что вы должны быть честны с ней. Если вам не безразличны Моррелл и его люди, не стесняйтесь, дайте ей знать. Это женщина, которая за милю чует недоброе. Только не перегибай палку. Мы верим, что вы скажете, что необходимо для ее привлечения ".


"Как гражданское лицо, " вставил президент, " она также имела бы право на часть вознаграждения за Нидала. Это было бы сделано тихо, но, тем не менее, это было бы доступно ей, если бы она этого захотела ".


"Я не думаю, что это имело бы для нее значение", - ответил Харват.


"Важно это или нет, она заслуживает знать, что это существует", - сказал президент.


Харват на мгновение задумался над предложением Лоулор, прежде чем спросить: "Буду ли я участвовать в ее обучении?"


"Как сказал президент, " ответил Лоулор, " это детище ЦРУ, но я не понимаю, почему вы не хотели бы участвовать, не так ли, господин Президент?"


"Я тоже не могу", - ответил президент. "Нет никого, кому я доверяю больше или кто более способен, чем ты, позаботиться о ее безопасности. Давайте не будем забывать, что это беспрецедентная и потенциально взрывоопасная операция. Мы берем гражданскую и ускоряем ее обучение, чтобы она могла участвовать в сверхсекретной тайной операции. Когда все будет сказано и сделано, я хочу, чтобы Мэг Кэссиди доставили домой без единой царапины на ней. Это американский герой, о котором мы здесь говорим. Общественность была бы возмущена, если бы ей причинили какой-либо вред. Ты делаешь все, что потребуется. Мы многого требуем от этой женщины, и я хочу, чтобы вы защищали ее с той же степенью бдительности, с какой вы защищали бы меня. И, чтобы мы не забыли, зачем мы вообще ведем этот разговор, я хочу, чтобы Хашим Нидал перестал быть проблемой для нас и остального мира ".


Это было все, что нужно было услышать Скотту Харвату. Он получил прямой приказ от своего главнокомандующего. Вопрос не в том, сможет ли он убедить Мэг Кэссиди присоединиться к команде. Он абсолютно обязан был. Хашима Нидала должны были убрать, а Мэг Кэссиди вернуться домой невредимой. Президент дал ему серьезное задание. Единственный вопрос, возникший у Харвата в тот момент, был: "Когда я уезжаю?"


"Сегодня вечером", - сказал Лоулор, протягивая ему через стол в ситуационной комнате конверт с наличными и билетами на самолет.


ГЛАВА 31


HПоездка Арвата в центр Чикаго была не такой шикарной, как пару дней назад. Он сел на континентальный трансфер от/до аэропорта, который высадил его через дорогу от отеля Ambassador East. Как только он устроился, он позвонил своему контакту в чикагском полевом отделении ФБР. Ник Уилсон был старым другом, с которым Харват несколько раз работал в прошлом. Уилсон объяснил, что Мэг Кэссиди была в своем коттедже на Женевском озере и что у него есть новая информация, которую, он уверен, Харвату будет интересно услышать. Они договорились встретиться за выпивкой, а затем Харват повесил трубку и набрал номер Мэг в Висконсине.


Несколько мгновений спустя он позвал ее к телефону. "Ты вернулся в город?" - спросила она.


"Да, и мне нужно тебя увидеть", - ответил Харват.


Мэг была настороже и поняла, что он, вероятно, вернулся не только для того, чтобы снова увидеть ее. Это был бизнес. "Я так понимаю, это не светский визит".


"Боюсь, что нет".


"Тебя послали сюда, чтобы попытаться изменить мое мнение о вещах?"


"Хотите верьте, хотите нет, мне было поручено объяснить вам, какова моя мотивация, но, как бы то ни было, я не жалею, что меня отправили обратно".


"Неужели?"


"Да, я люблю Чикаго. Это единственный город, который вас не подведет ".


"Ага", - сказала она, разочарованная тем, что он не назвал ее причиной, по которой был рад вернуться. Это было нелепо. Что она делала? Он был здесь, чтобы попытаться убедить ее сотрудничать с ЦРУ. Его послали по официальному делу, и ей нужно было вбить это себе в голову.


"Как насчет ужина? Это на моей совести. Во сколько ты вернешься в город?"


"Я проведу ночь здесь, наверху. Я не вернусь в город до завтрашнего утра ".


"Что ж, " сказал Харват, делая пометки в блокноте на своем столе, - тогда это немного усложнит ужин, не так ли?"


"Как насчет завтрака?"


"Это сработало бы. Хочешь поесть здесь, в отеле? Я остановился в отеле "Амбассадор Ист".


"Давай встретимся у Митчелла на углу Норт-авеню и Кларк-стрит около восьми. Таким образом, я смогу оставить свою машину у себя дома и встретиться с тобой там. Это легкая прогулка для нас обоих ".


"Отлично, я буду с нетерпением ждать этого".


"На вашем месте я бы не был слишком взволнован этим. Я уже очень четко изложил свою позицию по этому поводу ".


"Я понимаю, и что бы вы ни решили, я буду уважать. Я просто хочу получить шанс поговорить с вами об этом. Я думаю, что мы во многом сходимся во мнениях по этому вопросу ".


"Я не думаю, что ты знаешь половину этого".


"Что ж, ты можешь ввести меня в курс дела завтра утром. Понятно?"


"Тогда ладно. Увидимся у Митчелла около восьми", - и с этими словами Мэг Кэссиди повесила трубку.


Харват уже сидел за столом в знаменитом Pump Room отеля Ambassador East, когда вошел Ник Уилсон. Они немного поболтали, ожидая свои напитки, а затем, как только официантка отошла от столика, Уилсон перешел прямо к делу. Он достал из своего портфеля большой конверт из манильской бумаги и разложил на столе перед ними несколько жутких фотографий с места преступления Чикагского полицейского управления.


"Этого парня разорвало на части", - сказал Харват, просматривая фотографии.


"Только его горло", - ответил Уилсон, делая глоток своего напитка и используя соломинку, чтобы привлечь внимание Харвата к ранам.


"Кем, черт возьми, он был?"


"Полиция Чикаго некоторое время охотилась за серийным насильником".


"Какое это имеет отношение к Мэг Кэссиди?"


"Это она сделала это с ним".


Харват не мог в это поверить. Когда он взял фотографии, чтобы изучить их более внимательно, Уилсон поднял свой пустой стакан и сделал знак официантке. "Хочешь еще?" он спросил.


"Нет", - ответил Харват. "Когда это произошло?"


"Пару лет назад. По-видимому, мисс Кэссиди однажды ночью совершала пробежку через Линкольн-парк немного позже, чем следовало. Было темно, и на нее напал этот подонок. Согласно отчету, она кричала, но рядом никого не было, чтобы услышать ее. Он прижал ее к земле и засунул что-то ей в рот, чтобы заткнуть рот кляпом. Она сопротивлялась, хотя и упорно. Вцепился в него когтями и все такое."


"Что случилось?"


"Что случилось? Она вцепилась ему в трахею, вонзила ногти и разорвала парню горло. Вот что произошло ".


"Ты шутишь, верно?" - сказал Скот.


"Черт возьми, нет. Она убила парня."


"Я не могу в это поверить".


"Поверь в это. Копы провели ДНК-тест на трупе и обнаружили, что он был серийным насильником, которого они искали. Ей повезло. Он отправил большинство своих жертв в больницу. Один даже погиб."


"Ник, почему этого не было в ее досье там, в Вашингтоне?"


"Это так и не увидело дневного света. Ее отец был профессиональным полицейским и вдобавок любил. Очевидно, у него были неплохие отношения с департаментом, чтобы все это замять. Единственное, что когда-либо было объявлено, это то, что полиция обнаружила тело своего серийного насильника, и что подозревалось, что он был убит в результате какой-то неудачной сделки с наркотиками. Это было все ".


"Как оно попало к вам в руки?" - спросил Харват.


"Штаб-квартира была очень заинтересована в том, чтобы мы выяснили о ней все, что могли. Нам сказали не оставлять камня на камне. Почему они были так заинтересованы в ней, я не знаю, но моя задача не рассуждать почему, понимаешь?" Уилсон подождал, пока официантка поставит его новый напиток и уйдет, прежде чем заговорил снова. "У меня есть друг в полицейском управлении Чикаго. Он был там долгое время, и у него еще более длинная память. Он был мне должен пару услуг. Вы знаете, как работает игра."


Харват кивнул головой. Он действительно знал, как работает игра. Когда он еще раз изучил фотографии с места преступления, многое о Мэг Кэссиди стало яснее. Теперь вопрос заключался в том, через что ей пришлось пройти, как, черт возьми, он мог убедить ее сотрудничать с ЦРУ?


ГЛАВА 32


Hна следующее утро арват проснулся рано и решил отправиться на пробежку вдоль берега озера. Погода была прохладной, в воздухе чувствовалась легкая прохлада - необычно для Чикаго в августе. Скорее всего, надвигалась буря. Он добежал до гавани Бельмонт и после нескольких минут восхищения яхтами и парусниками повернул на юг и побежал обратно через Линкольн-парк. На Северной авеню Харват мог видеть ресторан, где они с Мэг будут завтракать. По привычке он медленно пробежал мимо закусочной, проверяя все, а затем побежал обратно к Амбассадору.


Быстро приняв душ, он включил Fox News, одеваясь. Главная история была о террористе-смертнике, который взорвал себя в переполненном отеле Тель-Авива и убил более двадцати двух человек, включая израильского министра кабинета министров. Бригады мучеников Аль-Аксы в очередной раз взяли на себя ответственность за взрыв, заявив, что это было очередным возмездием за атаки "Руки Бога". Насилие продолжало выходить из-под контроля. Многие страны начали выводить весь несущественный дипломатический персонал из Израиля.


Три крупные попытки США вернуть мирный процесс в нужное русло с треском провалились. Харват мог бы сказать, что проблемы на Ближнем Востоке ужасно изматывали президента. Челночная дипломатия тоже не сработала. Кого бы он ни отправлял в регион, сколько бы встреч у них ни было, ситуация, казалось, только ухудшалась. Многие в Вашингтоне начинали верить, что какая-то война неизбежна. Однако в центре информационного водоворота оказался Али Хасан, который продолжал призывать к миру и прекращению насилия.


Пока что Хасан все еще протягивал оливковую ветвь, что служило хорошим предзнаменованием для предстоящего европейского саммита мира, но Скотт боялся того, что может произойти, если события вынудят Хасана бросить оливковую ветвь и взять винтовку, и это только сделало его задание более важным.


Харват пришел в Mitchell's на полчаса раньше и выбрал кабинку в дальнем углу. Неторопливо подошла коренастая официантка, и когда Скот сообщил ей, что ждет, когда к нему кто-нибудь присоединится, она налила ему чашку посредственного кофе и оставила его в покое. Харват коротал время, читая Chicago Tribune.


Когда появилась Мэг, все повернулись к двери, чтобы посмотреть на нее. Харват не мог сказать, было ли это из-за того, что она была такой привлекательной, или из-за всей той прессы, которую она получила из-за угона самолета. Он решил, что это, вероятно, комбинация обоих. Хотя прошло всего несколько дней с тех пор, как он видел ее в последний раз, она была еще красивее, чем он помнил.


Мэг потребовалось несколько минут, чтобы добраться обратно до киоска, поскольку ее останавливали через каждые три фута и просили автограф. Когда она, наконец, добралась до стола, Харват приветствовал ее теплой улыбкой. "Кажется, кто-то стал настоящей знаменитостью".


"Это не все, на что рассчитывают", - сказала Мэг, скользнув в кабинку напротив него. "У меня так много запросов на интервью и выступления в ток-шоу, что мне придется нанять публициста".


"Ты знаешь какие-нибудь хорошие?"


"Раз или два", - сказала Мэг, улыбнувшись ему в ответ, взяла меню и замолчала.


Харват мог сказать, что Мэг ждала, когда он заговорит. Все тонкости были позади, и пришло время приступить к делу. Прежде чем начать, Скотт огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Он вспомнил инструкции президента и Гэри Лоулора быть как можно более откровенным и сказал: "Вы знаете, почему я здесь, и, учитывая все обстоятельства, я ценю вашу встречу со мной".


Итак, это действительно было о том, что произошло в Каире, точка. Мэг была разочарована тем, что позволила себе сохранить какой-то проблеск надежды. Это было вопреки ее здравому смыслу, и теперь она мысленно корила себя за это. "Я рада встретиться с вами", - сказала она.


"Я хочу, чтобы вы знали, что сам президент попросил меня приехать и повидаться с вами -"


"Чтобы изменить мое мнение, верно?"


"Нет. Я сказал ему, что если ты уже принял решение, мы должны уважать это. Ты занятая женщина. У тебя есть компания, которой нужно управлять, обязательства. Я полностью понимаю, к чему ты клонишь, особенно после всего, через что ты прошел ". Он остановился и сделал глоток кофе, прежде чем продолжить. "Я пришел, потому что хочу, чтобы вы знали, почему я вовлечен во все это ... "


Харват колебался, подыскивая правильные слова. Он собирался ступить на очень тонкий лед обсуждения сверхсекретной информации с кем-то, у кого не было надлежащего допуска, но Лоулор и президент оба сказали, что доверяют ему говорить правильные вещи, и поэтому он предложил: "Вы помните, когда прошлой зимой был похищен президент?"


"Конечно. Кто бы не хотел? Это было повсюду", - ответила Мэг.


"Ну, о чем не сообщалось, так это о том, что я был лидером президентской передовой группы в той поездке. Безопасность президента, а также всех, кто его окружал, была моей ответственностью. В день, когда произошло похищение, я катался на лыжах с дочерью президента и только что чудом спас ей жизнь ".


"Это был ты?"


"Да, это был я. Из всех агентов непосредственной охраны я был единственным, кому посчастливилось выжить ".


"С этим, должно быть, было невероятно иметь дело".


"Это было и остается. Люди, которые погибли, были моей ответственностью. Многие из них были моими хорошими друзьями. В тот день я дал им обещание, что не позволю их смертям остаться безнаказанными ".


"И имеет ли угон самолета и человек, напавший на меня, какое-то отношение к похищению президента?"


"Мы считаем, что Хашим Нидаль стоит за убийством нескольких американских оперативников, участвовавших в поисках президента, а также за несколькими жестокими террористическими атаками по всему миру, в результате которых погибли еще сотни людей. Его нужно остановить ".


"Ты имеешь в виду, убив его?"


"Если необходимо, то да".


"Скотт, я собираюсь задать тебе глупый вопрос".


"Продолжай".


"Вы когда-нибудь убивали кого-нибудь?"


Харват молчал.


"Конечно, у тебя есть. Вас, очевидно, обучали этому. У меня нет, и я ненавижу это. Я ненавижу то, что отнял чью-то жизнь ".


"Но ты сделал это в целях самообороны".


"От этого все равно не становится легче".


"Мэг, ты сделала то, что должна была сделать. Это была твоя жизнь или их. Разве ты этого не видишь?"


Мэг отвела взгляд от Харвата и сосредоточилась на своем меню. "Ты говоришь так, как будто это то, с чем люди сталкиваются ежедневно".


"В мире, в котором я живу, они делают. Послушайте, есть такие люди, как я, или, что еще лучше, как бы сильно он мне не нравился, Рик Моррелл, которые сталкиваются с решением убивать или быть убитыми на пугающе регулярной основе. Они делают это для того, чтобы остальные люди в этой стране могли жить своей жизнью, никогда не принимая подобных решений. В идеальном мире вы бы никогда не оказались втянуты в это. Ваш рейс никогда бы не был захвачен, и вам никогда бы не пришлось принимать это ужасное решение. Однако вы сделали выбор, правильный выбор, и благодаря ему вы и сотни других людей живы ".


"Но на этом все не закончилось", - сказала Мэг, поднимая глаза. "Я не могу уйти от этого. Я не могу просто оставить это позади, как я сделала с- " Она замолчала и снова замолчала.


"В последний раз?"


Мэг встретилась взглядом с Харватом. "О чем ты говоришь?"


"Я знаю, Мэг".


"Знаешь что?"


"Я знаю о человеке, который напал на тебя, когда ты бегал трусцой той ночью в Линкольн-парке. Я знаю, что ты боролся за свою жизнь, и в результате он потерял свою. Я знаю, что вы не просили, чтобы на вас напали, точно так же, как вы не просили быть на захваченном самолете. Было поздно, было темно, и вы, должно быть, были чертовски напуганы. Твои инстинкты взяли верх, и благодаря тебе другие женщины были спасены от того, чтобы подвергнуться такому же ужасу или даже худшему ".


Мэг посмотрела Скотту в глаза в поисках объяснения того, как он узнал ее самый тщательно охраняемый секрет. "Думаю, мне не стоит удивляться, но кто тебе сказал?"


"Я не могу сказать", - ответил он.


"Да, ты можешь. Мое собственное правительство доверяет мне достаточно, чтобы присоединиться к ЦРУ, но недостаточно, чтобы рассказать мне, как они обнаружили то, что, как я думал, было похоронено давным-давно, где никто никогда этого не найдет?"


"Правительство ничего не знает об этом, и, насколько я обеспокоен, им никогда не придется. Это была самооборона".


"Ты, черт возьми, прав, это было", - сказала Мэг, гнев был очевиден в ее голосе. "Ты знаешь, с чем мне пришлось жить после того нападения? Можете ли вы представить чувство вины? Страх? Чувство, что я был ответственен за все, что произошло? Единственным моим утешением было то, что человек, напавший на меня, исчез, и никто никогда не узнает, что произошло той ночью ".


"Никто не знает".


"Алло? Мы ведем тот же разговор здесь? Ты знаешь."


"Мэг, твой секрет в безопасности, со мной".


"Мой секрет совсем не безопасен. Если ты знаешь, сколько других людей знают?"


"Я обещаю тебе. Больше никто не узнает. Я лично прослежу за тем, чтобы источник был закрыт навсегда, хорошо? Ты можешь доверять мне ".


"Доверять тебе? Я тебя даже не знаю. Я никого из вас не знаю. На самом деле, я уже подумываю о том, чтобы выдвинуть обвинения за то, что они обнародовали обо мне информацию и чуть не убили меня в больнице в Каире ".


"Подождите секунду", - сказал Харват, и в его голосе послышались нотки негодования. "Не ставьте меня в один ряд с Моррелом и остальными членами его команды. Я не виню тебя за то, что ты расстроен -"


"Как мило с твоей стороны".


Харват проигнорировал ее сарказм и продолжил. "Мне ни на секунду не понравилось, как эти парни справились со всем".


"Так почему ты ничего не предпринял по этому поводу?"


"Во-первых, - сказал Харват, перегнувшись через стол, " это с самого начала было уловкой ЦРУ, а во-вторых, я действительно кое-что сделал - дважды!"


"Дважды?"


"Я могу заверить вас, что штурмовать самолет в одиночку - это не стандартная оперативная процедура, но пока эти парни стояли там, пытаясь понять, что делать дальше, я проявил инициативу и в одиночку проник в этот самолет с тыла".


"Я понятия не имел -"


"Я также был тем, кто примчался в Англо-американскую больницу в ту минуту, когда увидел наспех задуманную пресс-конференцию ЦРУ. Мне не понравился тот факт, что они сообщали о твоем местонахождении выжившим угонщикам. Я также тот парень, который посоветовал Морреллу прыгнуть в озеро, когда он хотел допросить тебя сразу после угона, и я подумал, что тебе нужна медицинская помощь. Так что не ставьте меня в одну категорию с этими клоунами ".


Мег на мгновение замолчала, обдумывая то, что сказал ей Харват. "Мне жаль", - ответила она. "Они тебе действительно безразличны, не так ли?"


"Немного, но они главные, и я должен подчиняться пожеланиям президента".


"Означает ли это, что они принимают решения?"


"В некотором смысле".


"Что это должно означать?"


"Это означает, что президент попросил меня сотрудничать с ними, но если я не согласен, я делаю то, что считаю лучшим".


"Зачем вообще утруждать себя работой с ними?" - спросила Мэг, когда официантка принесла им еду.


Скот подождал, пока официантка снова исчезнет, прежде чем продолжить. "Чего я хочу, так это результатов. Чтобы получить эти результаты, я должен работать с Моррелом и его людьми. ЦРУ является наиболее оснащенным агентством для проведения этой операции. Человек, которого мы ищем, очень опасен -"


"Без шуток", - сказала Мэг, накалывая вилкой кусочек дыни.


"Это верно без шуток. Мэг, этот парень смог объединить многочисленные террористические организации по всему миру под одним знаменем. Какой бы ни была его досягаемость изначально, она увеличилась в сто раз, как и его способность причинять людям боль. Я не буду сидеть сложа руки и позволять терять еще одну невинную жизнь. Этого парня нужно остановить, и если для этого мне придется работать с Риком Моррелом и ЦРУ, то я это сделаю ".


"Почему я должна стать частью всего этого?" - спросила Мег, хотя и знала ответ.


"Ты уже часть этого. Вы видели лицо Хашима Нидаля."


"И я дал ЦРУ полное описание".


"Но этого недостаточно. Ты единственный человек, который может точно опознать его, Мэг."


"Не могли бы вы просто послать несколько человек туда, где, по вашему мнению, он находится, сделать то, что вы должны сделать, а затем позволить мне опознать его по фотографиям, когда все закончится?"


"Я хотел бы, чтобы мы могли, но мы не можем. Насколько нам известно, с Нидалем может быть сотня или больше людей, когда мы отследим его местонахождение. Мы не можем просто запустить в них ракеты, подождать, пока рассеется дым, а затем вытащить видеокамеру. От него ничего не могло остаться, чтобы его можно было опознать. Более того, это будет тайная хирургическая группа, которой нужно быстро входить и выходить. Если бы был какой-либо другой способ сделать это, я бы не сидел сейчас здесь и не завтракал с тобой ".


"Большое спасибо".


Харват не хотел ранить ее чувства, но ему нужно было продолжать. "Нам нужно подтверждение его личности на месте, прежде чем мы примем меры, и вы единственный человек, который может сделать это за нас. Мы должны быть абсолютно уверены, что взяли нужного человека. ЦРУ не справится с этим без тебя ".


"Из-за ЦРУ меня чуть не убили. У меня такое чувство, что они использовали меня как приманку ".


"Ты прав. Они сделали."


"Значит, я не более чем средство для достижения цели, насколько это касается ЦРУ?"


"В основном".


"Это здорово. Ты действительно знаешь, как вселить уверенность в девушку ".


"Мэг, что я пытаюсь тебе сказать, так это то, что ты важна для меня и ты очень важна для президента. Вы нужны не только ЦРУ; вы нужны вашей стране. Прямо сейчас ты единственный человек, который может помочь нам поймать Хашима Нидала. Он уже включил Соединенные Штаты в свой список. Сначала он заботится об Израиле, а затем здесь начинается террор. Это может произойти прямо за пределами этого ресторана, и это произойдет, если мы ничего не предпримем ".


"Откуда мне знать, что я буду в безопасности?"


"Потому что у тебя есть одна вещь, которая резко перевешивает шансы в твою пользу".


"Что это?"


"Я.Если вы согласитесь присоединиться к команде, мы с вами окажемся на высоте положения. Президент знает, какая это невероятная жертва для вас, и он хочет, чтобы вы знали, что предпринимаются все усилия для вашей защиты ".


"Значит, он послал своего лучшего человека выполнить эту работу?"


Харват сверкнул своей самой неотразимой улыбкой. "Думаю, можно сказать и так".


Мэг попыталась проигнорировать это и сменила тему. "Что я должен делать со своей компанией? Мои клиенты?"


"ЦРУ пытается установить местонахождение Нидала как можно быстрее. Конечно, у вас есть люди, которые могут справиться с делами, пока вас не будет ".


"Возможно. Просто тяжело встать и оставить все на бог знает сколько времени ".


"Я знаю, это тяжело. Если бы был какой-то другой путь, поверьте мне -"


"Ты бы не сидел здесь и не завтракал со мной. Я прослушал эту часть ранее."


"Вы также будете иметь право на получение значительной части вознаграждения. Конечно, все это засекречено, и вам не разрешается обсуждать это ни с кем."


"Я собираюсь опоздать на работу".


"Прекрасно. Почему бы мне не получить чек, и мы могли бы поговорить об этом по дороге в ваш офис ".


ГЛАВА 33


Nайк Уилсон и его напарник были двумя агентами ФБР из группы охраны Мэг в то утро, и Харват остановился возле ресторана, чтобы поболтать с ними в их машине. Он объяснил, что они с Мэг пойдут пешком в ее офис и что два агента могут пойти позавтракать и встретиться с ними там.


Несмотря на сгущающиеся грозовые тучи, день все еще был прекрасным для прогулки по Чикаго. Прохладный ветерок снижал влажность, и в воздухе ощущалось наэлектризованность по мере того, как небо темнело. Мэг показывала достопримечательности, пока они шли, и, хотя Скотт хотел надавить на нее, требуя ответа, он мог сказать, что прогулка и разговоры о других вещах были способом Мэг проложить себе путь к решению.


Когда они прибыли в здание Beckwith Realty, Мэг пригласила Харвата подняться посмотреть ее офисы. Это было разумное приглашение, поскольку Мэг еще не озвучила свое решение, но, по правде говоря, ни один из них не был готов попрощаться. Когда лифт медленно поднимался, Мэг наклонилась и нажала кнопку одного из промежуточных этажей.


"Что случилось?" - спросил Харват.


"Я забыл принести кофе. Ты не возражаешь, не так ли? Это займет всего секунду."


"Пока это хороший кофе, я не возражаю".


Мэг рассмеялась. "Это хороший кофе, все верно. Намного лучше, чем то, что ждет мою помощницу Джуди в офисе. Поверь мне ".


Двери лифта открылись, и Мэг показала Харвату лестничную клетку, которая выходила в переулок позади ее дома. За углом был Старбакс.


Пока Мэг наполняла термос и расплачивалась за него, начался дождь. Харват стоял перед магазином и смотрел в окно. "Прекрасная погода у вас здесь, в Чикаго", - сказал он.


"Надеюсь, мы немного узнаем об этом на Женевском озере. Моей траве это очень нужно ".


"Жаль, что я не захватил с собой зонтик".


"Я думал, вы, ребята, должны были всегда быть наготове".


"Это не Секретная служба, это бойскауты", - поддразнил Харват.


"Я уверен, что это позволяет президенту чувствовать себя в безопасности. Вот, мы воспользуемся этим", - сказала Мэг, протягивая Харвату кусок газеты, чтобы он прикрыл голову. "Ты готов идти?"


"Там, похоже, довольно сыро".


"Я думал, тюленям нравится вода".


Немедленно антенны Харвата поднялись. "Я никогда не говорил тебе, что я "Морской котик"".


"Нет, ты этого не делал".


"Итак, как ты узнал?"


"У меня есть свои источники. Этот был временно размещен в Каире. Он, казалось, знал тебя довольно хорошо. Сказал, что вы вместе немного тренировались - то есть, я полагаю, когда вы не ходили по барам и не гонялись за юными леди."


По лицу Харвата расползлась улыбка. "Дай угадаю. У этого источника случайно не было бруклинского акцента?"


"Может быть", - сказала Мэг с застенчивой улыбкой.


Пуля Боб, подумал Харват про себя. "Что ж, независимо от того, какие сказки мог рассказать вам ваш источник, у меня нет проблем с промоканием".


"Хорошо, я тоже. Давайте начнем".


На счет "три" пара выбежала из кафе и побежала вниз по улице. Когда они добрались до переулка за офисным зданием Мэг, он уже был заполнен большими лужами, поэтому они решили придерживаться тротуара и обежать его спереди.


Когда они завернули за угол и были всего в пятидесяти футах от входа, мощный взрыв потряс здание Beckwith Realty и сотряс землю под ними. Харват оттащил Мэг в безопасное место за припаркованный автомобиль, когда на них посыпалось битое стекло, а в черное небо поднялся огромный огненный шар. Харвату потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что машина, которую они использовали для прикрытия, принадлежала Нику Уилсону и его напарнику, которые должны были встретиться с ними наверху в отделе по связям с общественностью Кэссиди.


Мэг подняла глаза и закричала. Взрыв произошел прямо внутри ее углового кабинета. Харват сразу понял, что это не было случайностью. И если бы они не пошли выпить кофе, они оба были бы убиты при взрыве.


"О, боже мой, мой офис! Я должна подняться туда", - закричала Мэг, в ушах у нее звенело от взрыва.


Харват схватил ее лицо обеими руками и повернул к себе. Его ледяные голубые глаза впились в нее, когда он сказал: "Ни за что. Что бы это ни было, это предназначалось для тебя. Мы не собираемся туда подниматься ".


"Но Джуди ... Мой персонал", - это все, что смогла сказать Мэг.


Харват поднялся из-за прикрытия припаркованной машины, где они прятались, и оглядел квартал в поисках любых признаков людей, которые могли быть ранены и нуждаться в помощи. Его взгляд скользнул мимо курьера на мотоцикле и почти продолжил движение, но что-то заставило его остановиться и оглянуться.


Это было все, что потребовалось. Их взгляды встретились, и каждый мгновенно понял, кто был другим. Прежде чем Харват успел выхватить пистолет, террорист завел мотоцикл.


"Оставайся здесь и жди полицию", - сказал Харват Мэг.


"Почему? Что происходит?"


"Просто сделай это!" - крикнул он, перебежав улицу к дорожке в форме полумесяца, ведущей к офисному зданию напротив. Под навесом был мужчина, пережидающий дождь на своем мотоцикле.


"Мне нужен твой шлем и ключи, сейчас же", - сказал Харват, подбегая к мужчине и показывая свои удостоверения секретной службы.


"Но, чувак, это мой Ducati".


Харват вытащил свой пистолет и сказал: "Твой выбор".


Мужчина тут же передал свой шлем и ключи.


Харват убрал пистолет в кобуру, надел шлем и застегнул ремешок на липучке для подбородка. В одно мгновение ярко-красный мотоцикл, пульсируя, ожил. Он перевел обороты на красный и выжал сцепление, оставляя за собой резиновый огненный след под капотом. Когда он выехал на улицу, мотоцикл вильнул под ним на мокром асфальте и угрожал оторваться, но Харват вернул его под контроль. Почти за целый квартал до него он увидел, как его цель поворачивает налево на Стейт-стрит.


Мчась по Хаббард, Харват взорвал знак "Стоп" и невероятно резко свернул налево на Стейт, из-за чего мотоцикл, потеряв управление, вылетел на перекресток. Он едва не врезался в зелено-белый автобус Чикагского транспортного управления, направлявшийся на север, с рекламным щитом, призывающим молодых мужчин и женщин вступать в армию для острастки. Армия? Как насчет секретной службы?


Харват преследовал Нидала три квартала на север, где он развернулся и направился на восток. К этому времени Харват отставал всего на полквартала и быстро сокращал дистанцию. Нидал вырулил из уличного движения и помчался по тротуару. Харват последовал сразу за ним. Из-за влажных условий Скотт еще несколько раз терял управление и был уверен, что падает, но, к счастью, в последнюю секунду ему удалось взять ситуацию под контроль. Не было сомнений, что эта поездка отнимала годы у его жизни.


Когда мотоциклисты-дуэлянты выехали на Мичиган-авеню, Нидал достал из-под куртки микро-Узи. Харват увидел оружие, но не раньше, чем Нидал выпустил поток девятимиллиметрового свинца, который пробил несколько автомобилей и витрины магазинов по обе стороны от него.


Харвату отчаянно хотелось пустить в ход свое собственное оружие, но поскольку он был правшой, это означало, что ему придется отпустить газ - чего он не мог сделать в данный момент, если надеялся не отстать от Нидала. Хотя он был хорош в стрельбе левой рукой, он был не настолько хорош.


Они продолжали мчаться на восток, причем Харват пытался при любой возможности обогнать Нидала. На следующем перекрестке он повернул на юг, и Харват последовал сразу за ним. Они пересекли реку Чикаго, и Нидал направился к озеру, но затем ударил по тормозам и развернулся, стремительно съезжая на Лоуэр-Уэкер-драйв.


Теперь пара вышла из-под дождя на сухой тротуар. Харват выстрелил в Ducati изо всех сил, чего тот стоил. Они носились вокруг изумленных пассажиров на скорости более девяноста миль в час. Даже если бы Харвату удалось убрать свой "ЗИГ Зауэр", выданный секретной службой, в поле его зрения находилось слишком много невинных людей.


На следующем мосту Нидал совершил почти невозможный поворот направо и промчался под верхней Мичиган-авеню, затем свернул на первую левую. Харват отпустил ручку и потянулся левой рукой за спину. Он достал из кобуры свой SIG Sauer P229, взмахнул им и выпустил несколько пуль. Все они прошли мимо своей цели, за исключением одного, который едва не попал в Нидала и вместо этого выбил всю его заднюю фару в сборе.


Нидал еще раз резко повернул налево и помчался по темному служебному пандусу к реке. Когда Харват через несколько секунд въехал на рампу, он почувствовал ядовитый запах дыма от тормозов и расплавленных шин. Его появление было встречено очередной приливной волной девятимиллиметровых пуль, две из которых попали в переднюю часть Ducati и отправили его в непоправимое скольжение. Харват бросил байк и разбился из конца в конец, болезненно скатившись по бетонному пандусу. Когда он, наконец, остановился, он стянул с головы шлем и увидел мотоцикл, прислоненный к дальней стене. Поскольку его адреналин все еще бурлил, он еще не почувствовал последствий падения, но он знал, что это всего лишь вопрос времени, когда начнется боль.


Харвату потребовалось всего мгновение, чтобы найти свой пистолет, и когда он это сделал, он направил его вниз по пандусу, медленно пробираясь к подножию. Он был внутри какого-то подземного служебного входа. Справа от него отходили железнодорожные пути, а грузовики электрической и газовой компаний были припаркованы вперемешку под тусклым флуоресцентным освещением. Хашима Нидаля не было ни видно, ни слышно, пока по подземному туннелю не разнесся громкий рев. Харват сразу узнал это - судовые двигатели.


Он побежал навстречу тусклому дневному свету, льющемуся из конца служебного туннеля, где небольшая крытая пристань выходила на реку. Начальник пристани орал, когда Нидал закончил отвязывать быструю тридцативосьмифутовую Байю и умчался от частично закрытого пирса. Единственным другим предметом в воде, когда Харват добрался до причала, была тридцатифутовая двухвинтовая сигарета Mystique, в которой, к счастью, были ключи. Очевидно, начальник пристани подготовил обе лодки для оптимистичных владельцев, которые надеялись, что погода прояснится и они проведут хороший день на озере Мичиган. Казалось, что им придется строить другие планы.


Когда Харват толкнул оба дросселя вперед и отрегулировал регулировочные выступы, чтобы вытащить сигарету из отверстия, дождь со всей силы ударил ему в лицо. Это в точности напомнило ему Макао. За исключением того, что на этот раз он преследовал убийцу с серебряными глазами на лодке, а не на машине. Харвату это понравилось. То, что он знал воду так, как это делал он, давало ему преимущество.


Нидал мудро избегал шлюзов, ведущих к озеру, прекрасно зная, что станет легкой добычей, и направился на запад. Сразу после торгового центра он затопил лодку для осмотра достопримечательностей Венделлы и сумел проскользнуть мимо нее, когда она поворачивала боком. Харвату пришлось значительно снизить скорость, чтобы обойти лодку, и это стоило ему драгоценного времени.


Достигнув развилки север-юг, Нидал направил свою лодку так, как будто собирался плыть на север под мостом Кинзи-стрит, а затем резко развернул "Байю" влево и направил ее прямо на юг. Он снова достал свой "Микро-Узи" и выстрелил, пули разорвали дужку сигареты Харвата. Скот нырнул под круглое лобовое стекло, чтобы избежать удара, а когда снова поднял глаза, понял, что опасно отклонился от курса. Он сильно вывернул руль на правый борт, задел строительную баржу, припаркованную на восточном берегу реки, и разорвал левый борт своей лодки.


Из-за завывающего ветра и проливного дождя ничего не было видно, не говоря уже о том, чтобы прицелиться, но у Харвата не было выбора, и он выстрелил в сторону. Он понятия не имел, попадают ли его выстрелы в цель или нет. Если это и было так, "Баха" не проявляла никаких признаков замедления. Они проехали под мостами Лейк, Рэндольф и Вашингтон-стрит, звук их ревущих двигателей отражался от фасадов зданий из бетона и стекла, которые выходили на реку.


На мосту Адамс-стрит Харват увидел, как ослепительный белый свет вырвался из "Байи" Нидала и ударил в моторный отсек другого экскурсионного катера, плавающего недалеко от Юнион Стейшн. Он никогда не считал чикагских лодочников помешанными на безопасности, но, очевидно, кто бы ни владел Baja, он держал на борту ракетницу, и ее нашел не тот человек. Нидалю удалось обойти катер для осмотра достопримечательностей как раз в тот момент, когда взрыв прогремел в моторном отсеке и пробил зияющую дыру в корпусе. Пассажиры с криками прыгали в воду, когда лодка быстро загорелась. В очередной раз Харвату пришлось сбросить скорость, и в очередной раз он потерял драгоценное время.


После Харрисон-стрит река Чикаго превратилась в длинную прямую. Если он собирался поймать Нидала, это должно было быть место, чтобы сделать это. Он пытался выжать из сигареты максимум скорости, на какую был способен, и в районе Тейлор-стрит казалось, что усилия окупаются. Сквозь проливной дождь, прямо по курсу, он мог разглядеть корму "Байи" Нидала.


Разрыв сокращался, но что-то было не так. Все приближалось слишком быстро. На мгновение Харват позволил себе поверить, что один из его снарядов попал в цель и заставил Баха замедлиться, но когда он понял, что происходит на самом деле, обжигающая вспышка осветительной ракеты была почти над ним. Он резко повернул сигарету влево и сыграл прямо на руку Нидалю. Хотя сигнальная ракета промахнулась, пули из "Микро-Узи" пробили правый борт "Сигареты". Из двигателя правого борта начал валить дым, и у Харвата не было другого выбора, кроме как заглушить его.


Работая теперь на одном двигателе, он выжал оставшийся газ до упора и направился прямо к Нидалю, прежде чем тот смог зарядить еще одну сигнальную ракету и развернуться для второй атаки. Харват поднял свой "ЗИГ" и несколько раз нажимал на спусковой крючок, пока не услышал щелчок пустого магазина. Одним плавным движением он извлек старую обойму и вставил новую, но было слишком поздно. Поскольку Harvath работал только на одном двигателе, у Хашима Нидаля было больше лошадиных сил, и он мог легко обогнать его. Из-за проливного дождя видимость была сведена к нулю. С жужжанием сигнализации и миганием сигнальных огней двигателя Харват сбросил газ и захромал вниз по реке, надеясь вопреки всему, что, может быть, ему удастся передохнуть и все-таки встретиться с Нидалом.


Единственное, на что наткнулся Харват, была Баха, заброшенная прямо перед Чайнатауном. И снова убийца с серебряными глазами исчез в шторме.


ГЛАВА 34


Bк тому времени, как Харват добрался до здания "Беквит Риэлти", пожарная служба почти потушила пламя, а полиция организовала командный пункт в вестибюле офисного здания через дорогу. Именно там он нашел Мэг, все еще допрашиваемую полицией.


Когда он пересекал мраморный вестибюль по направлению к тому месту, где она сидела, она увидела, что его одежда промокла насквозь. Хотя выражение его лица говорило само за себя, она все равно должна была спросить: "Вы поймали его? Он мертв?"


"Нет", - ответил Харват. "Я не достал его, и он не мертв".


Мэг надеялась, молилась, чтобы Скотт благополучно вернулся, но с совершенно другим отчетом. "Это никогда не закончится, не так ли?" - спросила она, чувствуя, как слезы выступили у нее на глазах. "Он собирается выследить меня и не остановится, пока не убьет меня".


"Они не причинят тебе вреда. Я обещаю тебе."


"Но они уже это сделали. Причинять боль людям, которые мне небезразличны, - это то же самое, что причинять боль мне ".


"Как дела у людей в вашем офисе? Ты что-нибудь слышал?"


"Два человека мертвы".


"Из ваших сотрудников?"


"Нет, это были ваш друг и его напарник из ФБР. Очевидно, они были в моем офисе, когда взорвалась бомба. Джуди была снаружи за своим столом. Сейчас она в больнице. Почему это происходит? Почему он просто не может оставить меня в покое?"


Челюсть Харвата сжалась. Еще два человека, которых он знал, расстались с жизнью. Куда бы он ни пошел, Хашим Нидал оставлял за собой след из мертвых тел. У него был длинный список, за который он должен был ответить, и Харват собирался заставить его заплатить за каждое имя в нем. Чем скорее, тем лучше.


"Извините меня", - перебил молодой детектив, назвавшийся Дэрином Гастейром. "Кто ты такой и что ты здесь делаешь?"


"Все в порядке, детектив. Это агент Харват. Тот, о котором я тебе рассказывал."


"Вы тот джентльмен, который был снаружи с мисс Кэссиди, когда произошел взрыв?" - спросил Гастейр.


"Да, это я", - сказал Харват, выуживая из кармана свои удостоверения секретной службы и показывая их детективу двадцати с чем-то лет. Гастейр казался слишком молодым, чтобы уже достичь звания детектива, особенно в таком городе, как Чикаго. В нем было юношеское высокомерие, которое действовало Харвату на нервы. Было очевидно, что детективу нравилась Мэг, и он взял на себя обязанность присматривать за ней. Несмотря на ее красоту и внешнюю демонстрацию силы, в Мэг Кэссиди было что-то такое, что заставляло мужчин хотеть защитить ее.


Детектив также напомнил ему Гордона Авильяно, и Харват вспомнил, что поначалу молодой человек из ЦРУ ему тоже не понравился. Он попытался бы простить тон детектива, но прощение никогда не было одной из сильных сторон Харвата.


"Не хочешь рассказать мне, что ты видел?" - продолжил Гастейре.


"По правде говоря, нет", - ответил Харват. "Два агента, которые погибли там, были моими друзьями. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что у тебя есть."


Детектив Гастейр пытался быть вежливым. "Мне жаль твоих друзей, но попробуй посмотреть на вещи с моей точки зрения. Бомба взрывается в офисе одного из ныне самых известных граждан Чикаго, который в одиночку помог спасти мэра и генерального директора United Airlines во время угона самолета, начинается погоня на мотоцикле по многочисленным улицам и тротуарам, за которой следует погоня на лодке по реке Чикаго, у меня два погибших агента ФБР, бесчисленное количество раненых среди гражданского населения, неисчислимый материальный ущерб, и прямо передо мной стоит главный свидетель и участник погони, и вы хотите, чтобы я посвятил вас в то, что я знаю? Забудь об этом. Я еще раз вежливо попрошу вас ответить на мои вопросы."


"Или что еще?" - спросил Харват, его гнев взял верх над ним.


"Давайте просто скажем, что я умею легко терять терпение", - ответил Гастейре, его улыбка никогда не сходила с лица.


Харват выудил визитку из своего бумажника и протянул ее детективу. "Я хотел бы сказать, что ценю вашу позицию, детектив, но мое расследование имеет приоритет здесь. Позвоните джентльмену, указанному на этой карточке, и он скажет вам то же самое."


"Какое отношение заместитель директора ФБР имеет к агенту секретной службы США?" - спросил Гастейр.


"Это может показаться грубым", - сказал Харват, понизив голос, положил руку на плечо детектива и силой отвел его подальше от Мэг Кэссиди, - "но это не твое гребаное дело. Это федеральное расследование, и у меня нет времени возиться с тобой. Так вот, у меня в бумажнике также есть визитка мэра Феллингера, и вы можете смело звонить ему, если хотите, но он скажет вам то же самое ".


"Мэр? Чушь собачья", - сказал Гастейре.


Харват достал из бумажника визитку Феллинджера и протянул ее детективу. "Теперь решай, кому, черт возьми, ты хочешь позвонить, и приступай к делу. Поехали. Руби, руби."


Гастайр достал из кармана мобильный телефон и сердито направился в другой конец вестибюля, чтобы позвонить, в то время как Харват повернулся к Мэг. "Я так сожалею обо всем этом, Мэг. Несмотря на то, что мы были осторожны, мы никогда по-настоящему не верили, что он проделал весь этот путь за тобой ".


"Если бы мы не пошли куда-нибудь выпить кофе", - сказала Мэг, когда ее тело снова начало трястись, несмотря на теплое шерстяное одеяло, которым ее укутал один из пожарных, - "мы, вероятно, были бы уже мертвы прямо сейчас". Ее глаза остекленели, и она смотрела вдаль, ни на что конкретно.


Харват обнял ее, и они оставались так в течение нескольких минут, пока дрожь Мэг не начала утихать, и детектив Гастейр вернулся, его отношение лишь немного улучшилось. "Я позвонил и в ФБР, и в офис мэра. Они сказали мне оказать вам любое содействие, в котором вы нуждаетесь. Итак, что вы хотите знать?"


"Что вам и вашим людям удалось собрать воедино?"


"Пройдет немного больше времени, прежде чем пожарная служба сможет попасть туда и провести тщательное расследование, но, основываясь на том, что рассказали нам выжившие, и на том, что пожарные видели наверху, взрыв произошел в кабинете мисс Кэссиди".


"Есть идеи, что стало причиной этого?"


"Пока никаких, но прямо сейчас мы работаем над довольно хорошим предположением".


"Который из них?"


"Офис мисс Кэссиди был завален множеством посылок - цветы от пассажиров захваченного самолета, подарочные корзины и так далее", - сказал Гастейр, ссылаясь на свои записи. "По словам секретаря в приемной мисс Кэссиди, несколько репортеров пытались получить доступ в ее офис, выдавая себя за курьеров. На стойку регистрации здания было отправлено сообщение, что все посылки должны быть оставлены там, и кто-нибудь время от времени будет спускаться вниз, чтобы забрать их. Наверх не допускались посетители."


"Для меня это имеет смысл", - сказал Харват.


"Итак, рано утром курьер, соответствующий описанию гонца, которого вы преследовали, прибыл с большой корзиной для деликатесов, которую оставили на стойке регистрации здания. Администратор утверждает, что когда она забрала корзину и увидела, что на карточке указан обратный адрес офиса мэра в мэрии, она положила ее прямо в кабинет мисс Кэссиди. Звонок одного из моих коллег показал, что мэр не отправлял такой корзины, поэтому мы теперь предполагаем, что в ней была какая-то бомба ".


"Что насчет записей с камер безопасности?" - спросил Харват.


"Ничего хорошего. Вы можете посмотреть на них, но подозреваемый так и не снял шлем. Он держал его включенным все это время ".


"Что-нибудь еще?"


"Подразделения обнаружили украденный мотоцикл и моторную лодку, которыми пользовался подозреваемый. Мы изъяли их оба и полностью изучим их на предмет отпечатков, волос и волокон. У нас также есть команды, которые собирают гильзы с того места, где они упали на улицы и тротуары во время вашей погони."


"Что-нибудь еще?" - спросил Харват, чувствуя, что они зашли в еще один тупик в своих попытках остановить Хашима Нидала.


"Не совсем. Мне сказали, что после обнаружения лодки подозреваемого, брошенной недалеко от Чайнатауна, вы позвонили своим контактам в ФБР и рассказали им о том, что произошло. Все федеральные, государственные и местные правоохранительные органы, а также пограничный патруль, таможенники и береговая охрана приведены в состояние повышенной готовности в связи с очень осторожным заявлением. Это как-то связано с захватом самолета, не так ли?"


"Почему ты так говоришь?"


"Я могу выглядеть молодо, агент Харват, но я не глуп. У таких людей, как Мэг Кэссиди, обычно не вырастают враги, которые взрывают офисы, а затем убегают под градом автоматных очередей. Кроме того, кто-то только что принес мне это по факсу в моей машине ", - сказал Гастейре, показывая фоторобот Хашима Нидаля, сделанный ЦРУ. Мэг почувствовала, как волна отвращения захлестнула ее при виде этого.


"В последний раз я видел это лицо во время пресс-конференции из Каира после угона самолета, не так ли?" - сказал детектив, нажимая на Харвата, чтобы тот подтвердил его предположение.


"Возможно, вы правы, но я не думаю, что власть имущие хотят, чтобы об этом распространялись", - сказал Харват.


"Нет, они этого не делают. Простое упоминание о том, что террорист, разыскиваемый всего несколько дней назад за угон самолета в Каире, каким-то образом сумел проникнуть в эту страну, взорвать офисное здание в Чикаго и убить двух агентов ФБР, вызвало бы повсеместную панику ".


"Если это вас хоть немного утешит, человек на этой фотографии не тот, кого вы ищете".


"Он не такой? Тогда почему мне прислали это?"


"Потому что именно он, по мнению правительства, стоял за взрывом этим утром".


"И вы говорите, что правительство неправо?"


"Да".


"Основанный на чем?"


"Я видел его".


"Подожди секунду. Насколько я понимаю, лицо подозреваемого было полностью закрыто шлемом."


"Это было".


"Тогда как ты можешь говорить, что это не один и тот же человек?"


"Потому что я видел его глаза".


"Ты что?"


"Я видел его глаза. Это был другой человек. Это был кто-то, кто работает с человеком, которого разыскивает правительство ".


"Ты уверен?"


"Эти глаза не похожи ни на какие глаза, которые вы когда-либо видели прежде; они ..."


"Серебряные", - перебила Мэг, - "и они могут мгновенно стать черными, как ночь".


Мэг поставила Харвата в тупик. "Откуда ты это знаешь?" - спросил он.


"В самолете. Когда Нидал впервые обратился ко мне, человек с серебряными глазами остановил его."


"Почему ты никому не сказал об этом раньше?"


"Я так и сделал, но всех, казалось, больше заинтересовало то, что я увидел наверху, в гостиной, когда снял маску Нидала".


"Что именно сделал этот человек?"


"Когда он увидел, что Нидал пытался со мной сделать, он очень расстроился. Несколько гневных слов тихо перекинулись туда-сюда, а затем Нидал отступил - на некоторое время. Я вернулась на свое место, и только позже он появился снова и заставил меня подняться наверх ".


Каждый из пассажиров рейса 7755 сказал, что кареглазый мужчина отдавал все приказы, но то, что, по утверждению Мэг, произошло между двумя угонщиками, не имело смысла. Если Нидал был главным, почему он отступил? Должно было быть что-то большее - что-то, чего они не видели. Неотвязное подозрение начало зарождаться на краю сознания Харвата.


"Что-нибудь еще произошло? Что-нибудь еще, что вы можете вспомнить или что не показалось вам значительным?" он спросил.


"Нет. Не совсем, " солгала она. Она умолчала о том факте, что ее невероятно притягивали светящиеся серебристые глаза угонщика, она чувствовала, что тонет в них, и что, когда он коснулся ее щеки рукой в перчатке, она испытала странное чувство благоговения, смешанного с благодарностью. Однажды она слышала, как это называли Стокгольмским синдромом - когда заложники начинают отождествлять себя со своими похитителями, но Мэг знала, что ее реакция была чем-то большим, чем это. Она стыдилась своих чувств и сочла за лучшее держать их при себе.


"Хорошо, тогда я хочу сосредоточиться на том, чтобы доставить тебя в безопасное место", - сказал Харват.


"Даже несмотря на то, что я так и не дал тебе ответа о том, что мы обсуждали этим утром?" Мэг тщательно подбирала слова в присутствии Гастейра.


"Это не имеет никакого значения. Ваша безопасность здесь - приоритет номер один ".


"Итак, я полагаю, это означает, что я больше не могу задавать никаких вопросов", - вставил детектив Гастейр.


"Боюсь, вы правы", - сказал Харват. "В любом случае, никто из нас больше ничего не может тебе сказать".


"Правда это или нет, мы, возможно, никогда не узнаем".


"Поверьте мне, детектив, если бы мы знали что-нибудь, что могло бы вам помочь, у вас бы это было".


"Тогда, я думаю, это все".


"Не совсем. Есть еще кое-что."


"Что?"


"Нам нужен один из ваших офицеров, чтобы подвезти нас".


"Я все равно должен проверить лодку у Чайнатауна. Куда тебе нужно идти?"


"Мы возвращаемся к мисс Кэссиди на Астор-стрит, чтобы собрать кое-что из ее вещей ..."


"Нет, мы не такие", - сказала Мэг. "Мы собираемся проведать Джуди и других в больнице. Тогда мы можем пойти ко мне домой ".


Харвату это не понравилось. "Я не думаю, что это такая уж горячая идея, Мэг".


"А почему бы и нет?"


"Потому что, по крайней мере, с вашей квартирой мы можем отправить команду для зачистки первой. Больница слишком большая, слишком людное место. Наш друг, возможно, ожидает, что ты появишься там."


"Тогда ты придумываешь способ проникнуть к нам без его ведома. Пока я не увижу своих людей, я никуда больше с вами не пойду ".


Скот видел, что она говорит серьезно. Он на мгновение задумался, а затем отвел детектива Гастейра в сторону. Пятнадцать минут спустя Харват и Мэг незаметно забрались в машину скорой помощи через погрузочную платформу нижнего уровня и были в пути. Гастайр встретил их у одного из редко используемых входов в переулок главного отделения Северо-Западной больницы. Он снабдил их хирургической одеждой, длинными белыми лабораторными халатами, бумажными шапочками и пинетками. Харват был рад избавиться от своей мокрой одежды. Он застегнул ремень вокруг талии, чтобы продолжать носить пистолет, и рассовал остальные свои вещи по глубоким карманам лабораторного халата. Все остальное было оставлено в ожидающей машине скорой помощи.


Гастейр сопровождал их из комнаты в комнату. Несколько сотрудников Мэг уже были близки к увольнению и отправке домой. Она провела время с двумя мужчинами, которые, вероятно, останутся в больнице на неделю, и пообещала их семьям, что они получат абсолютно лучший уход. Харват был тронут преданностью Мэг людям, которые на нее работали.


Последняя пациентка, которую они посетили, была самой беспокойной, и Мег больше всего беспокоилась о ней, ее помощнице Джуди. Мэг не хотела заходить в комнату одна и поэтому попросила Скотта зайти с ней. Правила ожогового отделения были одними из самых строгих в округе, и не без оснований, немногие пациенты были так же подвержены инфекции и смертельным осложнениям, которые она могла вызвать.


Харват и Мэг вымылись так, словно собирались на операцию, и надели новые бумажные шапочки, пинетки и одноразовые бумажные халаты. Они также были обязаны носить перчатки и маски - наибольший риск был связан с инфекцией, передающейся через дыхательную систему. Детектив Гастейр сидел за дверью, держа в руках пистолет Харвата и другие личные вещи.


При виде своей хорошей подруги Мег Кэссиди расплакалась. Из-за обугленных легких Джуди была заключена в пластиковую кислородную палатку и подключена к аппарату искусственной вентиляции легких. Область, где плоть на ее груди и руках была сожжена, была покрыта в некоторых местах густой белой мазью, а в других - бинтами от мокрого до сухого, пропитанными специальным физиологическим раствором. Морфин для обезболивания и антибиотики для борьбы с инфекцией были подмешаны в ее жидкость для внутривенного вливания. Глаза Джуди были закрыты, и Мэг было трудно сказать, спит она или нет. Харват, однако, знал, что женщина принимала столько обезболивающих, что находилась в состоянии гораздо более глубоком, чем сон.


Все, чего хотела Мэг, это взять подругу за руку и сказать ей, что все будет хорошо, но это было невозможно. Ничто не могло проникнуть в кислородную палатку пациента. Хотя их разделяли всего несколько дюймов, невозможность физической связи заставляла Мэг чувствовать, что между ними лежит пропасть шириной в сотни миль.


Она придвинула стул к кровати, и слезы покатились по ее лицу. У нее не было ни сил, ни желания стереть их. Грудь Джуди поднималась и опускалась в механическом ритме аппарата искусственной вентиляции легких.


Это все моя вина, подумала Мэг про себя. Во всем виноват я.


Она вспомнила лицо Джуди, плывущее перед ней во время захвата самолета. Она помнила, как хотела верить, что Джуди, которая поддерживала в порядке ее сумасшедшую жизнь и души не чаяла в ней, как в дочери, каким-то образом была ее ангелом-хранителем. Если бы не ее паршивый кофе, я бы сейчас лежал в этой постели или того хуже.


Мэг наклонилась так близко к кислородной палатке, как только осмелилась, и прошептала: "Ты действительно мой ангел-хранитель. Я так сильно люблю тебя, Джуди. Все будет хорошо. Я обещаю ".


Когда Мег Кэссиди встала и пересекла комнату, чтобы уйти, она встретилась взглядом с Харватом, который почтительно стоял у дальней стены. "Меня не волнует, что я должен делать, или куда я должен идти. Это животное должно быть остановлено. Я не хочу, чтобы он причинил вред другому человеческому существу ".


Харват подождал, прежде чем открыть дверь. "Так ты в деле?"


"Ты чертовски прав, я в деле. А вы скажите президенту, что он может оставить себе свое вознаграждение ".


ГЛАВА 35


GГигантский убийца, Гигантский убийца. Это "Сторк-Один", запрашивающий разрешение ", - сказал пилот роскошно оборудованного пассажирского самолета Falcon 900. Прозвище диспетчера воздушного движения было, мягко говоря, пугающим, но именно в этом и заключалась его цель.


Воздушное пространство над сверхсекретным учебным центром ЦРУ, известным как Харви Пойнт, или, проще говоря, Пойнт, было ограничено. В Вашингтонской карте с разрезами, которую должен иметь на борту каждый пилот, совершающий полеты в этом районе и вокруг него, конкретно указано, что разрешение на проход через запретную зону R-5301 можно получить, только связавшись с "ГИГАНТСКИМ УБИЙЦЕЙ" на указанной частоте. Невыполнение этого требования привело бы к тому, что контингент самых современных тактических истребителей в мире, Lockheed Martin F-22, тайно дислоцированных в составе Четвертого истребительного авиакрыла на близлежащей военно-воздушной базе Сеймур Джонсон, был бы выведен из строя.


Интересно, что на схеме разрезов вообще не было изображения взлетно-посадочной полосы Харви Пойнт. Это было крайне необычно с точки зрения секционных диаграмм, потому что военные аэродромы никогда не пропускались. Даже взлетно-посадочная полоса ЦРУ в Кэмп-Пири, штат Вирджиния, была четко изображена и помечена.


Первый аист был немедленно очищен и получил инструкции о том, как приземлиться.


Сама точка была именно такой - короткий палец земли, который, изгибаясь, уходил в мутную воду там, где река Перкиманс в Северной Каролине впадает в Альбемарл-Саунд. Кипарисы с толстыми стволами, поросшие густым испанским мхом, безмолвно несли вахту над шестнадцатью сотнями акров кишащего ядовитыми змеями болота, на котором располагался объект ЦРУ. Местные жители утверждали, что когда-то этим районом правил пират Черная Борода, который зарыл свои сокровища где-то поблизости. Это было все, что местные жители могли публично заявить, потому что это было единственное, в чем они были действительно уверены.


В девяти милях к юго-западу от сонного городка Хартфорд дорога резко оборвалась у знака с надписью "Испытания системы защиты Харви Пойнт". Официально это место было известно как удаленный пост Пентагона, но с момента его основания в 1961 году, всего через несколько недель после фиаско в заливе Свиней, местные жители считали, что это своего рода база ЦРУ. Взрывы с Точки были слышны и ощущались на мили вокруг, когда дрожали окна и иногда трескались стены. Странного вида вертолеты часто проносились низко в небе над головой, в то время как затемненные транспортные средства быстро перевозили неизвестных пассажиров по городу посреди ночи. Были замечены всевозможные старые автомобили, автобусы, внедорожники и лимузины, въезжающие на грузовиках с бортовой платформой, которые позже либо были изрешечены пулями, либо сгорели до состояния обугленных остовов, либо и то и другое вместе. Местные жители, действительно, правильно определили Харви Пойнт, но они не знали и половины того, что там происходило.


Дело было в том, что ЦРУ проводило жесткую военизированную подготовку. Персонал был обучен взрывчатым веществам, военизированному бою и другим тайным и нетрадиционным методам ведения войны. В то время как "Ферма" в Кэмп-Пири была тем местом, где сотрудники ЦРУ зарабатывали свои нашивки и обучались ремеслу, здесь несколько избранных получили степень доктора философии за серьезную взбучку.


Персонал, приглашенный в The Point, не ограничивался только американскими оперативниками ЦРУ. За последние пятнадцать лет ЦРУ организовало подготовку по борьбе с терроризмом для нескольких американских групп специальных операций, а также офицеров внешней разведки из более чем пятидесяти стран, включая Южную Корею, Японию, Францию, Германию, Грецию и Израиль.


Когда самолет Falcon 900 сделал вираж и заходил на посадку над водой, Харват наблюдал, как взлетно-посадочная полоса Харви Пойнта волшебным образом материализовалась из густого покрова листвы. Он знал, что это всего лишь игра воображения, но, тем не менее, его охватило неприятное чувство. В ЦРУ никогда не было того, чем казалось, и Харвату не хотелось быть гостем на их территории.


Самолет коснулся земли и подрулил к облицовке стоянки самолетов. Когда второй пилот открыл дверь "Сокола", кабина сразу же наполнилась душным, болотистым воздухом, которым славился Харви Пойнт. Харват и Мэг спустились по металлической лестнице и обнаружили Рика Моррелла на асфальте, ожидающего их перед затемненным "Субурбаном".


"Спасибо, что пришли, мисс Кэссиди", - сказал он. "Я знаю, вы через многое прошли, и мы хотим, чтобы вы знали, что ваша страна ценит ваше сотрудничество. Надеюсь, ваш полет был комфортным."


"Да, спасибо", - ответила Мэг.


"Что ж, если вы последуете за мной. Мы поможем вам устроиться ". Моррелл взял сумки Мэг и погрузил их на заднее сиденье Suburban. Он не предложил помочь Харвату и даже не признал его присутствия.


"Что? Никакого поцелуя? Даже не "Милая, я скучал по тебе"? Я собираюсь начать думать, что тебе все равно ", - сказал Харват.


"Я не знаю", - ответил Моррелл, помогая Мэг сесть в "Субурбан" и закрывая за ней дверь. "Ты многим наступил на пятки, умник. В The Point есть немало людей, которым ты не нравишься, поэтому, пока ты на моем игровом поле, ты будешь держать рот на замке и следить за своими действиями ".


"Если это ваше представление о теплом приеме, неудивительно, что этому курорту до сих пор нет пяти звезд".


Моррелл забрался на водительское сиденье и ожидал, что Харват запрыгнет на пассажирское сиденье рядом с ним. Вместо этого Скотт сел на заднее сиденье рядом с Мэг, фактически низведя Моррелла до статуса водителя. Моррелл хотел отчитать Харвата прямо здесь и сейчас, но его предупредили, чтобы он вел себя наилучшим образом рядом с Мэг Кэссиди.


Какое-то время казалось, что они не смогут привлечь ее к ответственности, но каким-то образом Харвату удалось добиться своего. Это заставило Моррелла невзлюбить агента секретной службы еще больше. Мэг Кэссиди была неотъемлемой частью операции, это было правдой, но Харват был едва ли приемлемым багажом, и к нему относились как к таковому.


Они проехали мимо сторожки, спортзала и конференц-центра, прежде чем остановиться перед малоэтажным зданием в казарменном стиле.


"Не совсем самое гламурное жилье в мире, но я уверен, что вы найдете его очень удобным", - сказал Моррелл, выпрыгивая из внедорожника и обходя его, чтобы открыть дверь для Мэг. Забрав ее сумку, он повел их вверх по короткому лестничному пролету к главной двери здания. "Блюда подаются в лодже, но здесь также есть полностью оборудованная кухня в конце коридора. В гостиной установлен телевизор с большим экраном, но у вас также есть телевизор в вашей комнате.


"Ладно, вот мы и пришли. Мисс Кэссиди, это ваша комната, номер одиннадцать, и вы находитесь вон там ", - сказал он Харвату, кивнув головой на дверь через холл.


"Не будете ли вы так любезны отвечать на мои звонки? Это был долгий день."


Моррелл проигнорировал Харвата и сказал: "Вы найдете расписание тренировок на своих столах, а также список того, когда в лодже подают блюда. В конференц-центре показывают фильмы каждый вечер, пока в здании нет занятий. По пятницам днем мы обычно готовим барбекю, если позволяет погода, а в воскресенье играем в софтбол на вынос...


"Когда мы сможем жарить зефир и рассказывать истории о привидениях?" прерванный Харват.


Мэг изо всех сил старалась быть вежливой, но начала смеяться. Ей не хотелось смеяться, не после всего, что с ней произошло, но она ничего не могла с этим поделать. Это был катарсис, и она позволила ему прийти.


У Моррелла был вспыльчивый характер, и он пытался держать себя в руках. "Мы принимаем здесь много иностранных гостей, и Агентство желает, чтобы мы создавали здоровый и привлекательный образ Америки. Им нравится называть это "сердца и умы"; я называю это чушью собачьей. Мы здесь не для того, чтобы играть в игры, и вам не мешало бы помнить об этом ".


"Должным образом отмечено. Что-нибудь еще? " спросил Харват, радуясь, что Мэг все еще улыбается.


"Да", - сказал Моррелл, выуживая из кармана два удостоверения личности. "Это нужно носить всегда. Если вас поймают без него, вы будете задержаны, и моей обязанностью будет приехать и забрать вас. Я не хочу приходить за тобой - за кем-либо из вас ", - подчеркнул он, уставившись на Харвата. "Вы не должны разговаривать ни с кем, кроме меня и остальной части моей команды. У всех нас есть комнаты в этом здании -"


"Который из них твой?" - спросил Харват.


"Ни за что", - сказал Моррелл. "Мисс Кэссиди, если тебе что-нибудь понадобится от меня, в твоей комнате есть телефон, или ты можешь воспользоваться любым из телефонов заведения и набрать оператора. Где бы я ни был, меня найдут, и я перезвоню вам как можно скорее ".


"Понял. Спасибо, " вежливо сказала Мег.


"Я хочу напомнить вам обоим, что это строго засекреченная операция", - продолжил Моррелл. "Мы сделали все возможное, чтобы изолировать вас, но если вы решите заняться чем-то вроде посещения тренажерного зала или просмотра одного из фильмов, вы, скорее всего, столкнетесь с другими стажерами. Если вы это сделаете, вы не должны сообщать свои имена, личную историю или какую-либо информацию об операции, в которой вы участвуете. Это понятно?"


Харват и Мэг одновременно кивнули головами.


"Хорошо. Итак, у вас обоих отобрали сотовые телефоны, а телефоны в номере не отключаются от объекта. Если вы чувствуете, что вам нужно позвонить, вы должны связаться со мной. Если я почувствую, что звонок оправдан, я организую для вас указанный звонок. Это понятно?"


И снова Скот и Мэг оба кивнули головами.


"Может показаться, что я немного перегибаю палку -"


"Ты? Чрезмерно? Никогда", - сказал Харват.


"- но это для вашей безопасности, мисс Кэссиди, и безопасности этой инсталляции".


"Я понимаю", - сказала Мэг, пытаясь наверстать упущенное, как она видела, Харватом с Морреллом каждый раз, когда он открывал рот.


"Тогда, похоже, это все. Завтра будет очень напряженный день, поэтому я предлагаю вам что-нибудь поесть и хорошенько выспаться. Если вам понадобится что-нибудь, чего еще нет на нашей кухне, просто дайте мне знать, и я посмотрю, что можно сделать ".


"У вас там есть пиво?" - спросил Харват.


"Мы не разрешаем употреблять алкоголь в "Пойнте"", - ответил Моррелл, открывая дверь Мег Кэссиди и занося ее сумку внутрь.


Дерьмо собачье, вот что хотел сказать Харват, но он промолчал, закинул сумку в свою комнату и закрыл за собой дверь.


Десять минут спустя Мэг постучала.


"Что случилось? Ты уже не скучаешь по дому, не так ли? Это только первая ночь в лагере ", - сказал Харват.


Мэг попыталась выдавить улыбку.


"Смейся, и весь мир смеется вместе с тобой, плачь, и ЦРУ заполучит тебя именно там, где они хотят", - сказал Скот.


"Тебя не беспокоит, что ты, кажется, им не очень нравишься?"


"Кто? Моррелл и компания? Ты шутишь? Они любят меня ".


"Похоже, им действительно нелегко это показать".


"Все в порядке. Пока мы с тобой ладим, это все, что меня волнует ".


"Пока все хорошо, я полагаю".


По тону ее голоса Харват мог сказать, что она все еще расстроена и тянется к нему. Хотя он не мог вернуться назад во времени и изменить то, что произошло, он мог, по крайней мере, попытаться отвлечь ее от происходящего. "Ты "догадываешься"? Да будет вам известно, что многие считают меня отличной компанией ".


"Куда сбежал? В Харви Пойнт?"


"Возможно, вам придется пойти немного дальше, но мои легионы поклонников действительно существуют".


Мэг была тихой.


"Как насчет ужина? Ты голоден?" - спросил Харват.


"Не совсем".


"Конечно, ты такой. Мы поедим внутри. На кухне все есть, и я даже приготовлю."


"Думаю, я просто лягу спать пораньше".


"Мэг", - сказал Харват, взяв ее за руку, - "Я знаю, последние два дня были для тебя тяжелыми, но мы пройдем через это с честью, я обещаю тебе".


"Ты говоришь так уверенно".


"Я есть. Послушай, я понимаю, что ты чувствуешь, и я хочу, чтобы ты кое-что запомнил ". Мэг молчала. Харват нежно приподнял ее подбородок другой рукой, пока она не посмотрела ему в глаза. "Вы не одиноки в этом. Я собираюсь быть рядом с тобой на каждом шагу этого пути. Что бы ни случилось, тебе нужно будет только оглянуться, и я буду там ".


"Ты обещаешь?" - спросила Мег, вытирая выступившие слезы, которые она так отчаянно пыталась сдержать.


"Я обещаю".


Наконец, она больше не могла сдерживаться, и слезы хлынули в полную силу. Харват крепко обнял ее и прижал к себе Мег Кэссиди, когда она плакала.


Ей было так хорошо в его объятиях - ее волосы на его шее, запах ее кожи. Харват знал, что находится на опасной территории. В конце концов, слезы прекратились, но ни один из них не хотел разрывать объятия. Наконец, Мэг отступила назад и потянулась за коробкой бумажных салфеток на его столе. "Способен уничтожить самолет, полный угонщиков, но плачет по пустякам. Какое смертоносное сочетание, да? " сказала Мег, вытирая глаза и чувствуя себя слегка смущенной.


"Я думаю, ты просто голоден", - ответил Харват, понимая, что их момент прошел, злясь на себя за то, что он чувствовал. "Как насчет ужина?"


"Думаю, я мог бы что-нибудь съесть".


"Это правильное отношение. Давайте посмотрим, что есть на кухне", - сказал Харват, взмахнув рукой перед собой и показывая, что Мег должна идти впереди.


Пока Харват рылся в шкафах, Мэг попросила оператора базы разыскать Рика Моррелла. Она попросила его проверить состояние ее людей, все еще находящихся в больнице в Чикаго. Пять минут спустя Моррелл перезвонил. Новости были хорошими. Их условия оставались под охраной, но улучшились, особенно условия Джуди. Мэг почувствовала облегчение, услышав это. Они запоздали с хорошими новостями.


Повесив трубку, Мэг рассказала Скотту о том, что ей сказали. Затем она решила, что независимо от того, сколько времени это займет, независимо от того, что ей предстояло сделать, она не успокоится, пока Хашим Нидал не будет выведен из бизнеса.


Харват кивнул головой в знак согласия и вернулся к приготовлению ужина. Мэг Кэссиди повернула за угол, и это было хорошо, но она понятия не имела, что еще ждет их впереди.


ГЛАВА 36


Tна следующее утро Мэг встала раньше всех. К тому времени, когда Харват закончил тренировку и нашел ее, она была в охотничьем домике и читала утреннюю газету. "Итак, что у нас будет сегодня?" - спросил он, садясь напротив Мэг и ставя на стол две чашки кофе. "Уроки верховой езды или парусного спорта?"


"Я бы хотела", - ответила Мэг. "У меня запланирован медосмотр, так что мне придется пока отказаться от кофе".


"Пройти? Почему?"


"Они собираются взять кровь на анализ, а я, как предполагается, с полуночи ничего не ел и не пил, кроме воды".


Харват сделал глоток кофе и скорчил гримасу. "Не волнуйся, кофе не такой уж и вкусный".


"Ты просто говоришь это, чтобы я почувствовал себя лучше".


"Да, ты меня раскусил. На самом деле это довольно неплохо. Ребята из DEA, вероятно, привезли это из Южной Америки. Итак, какое развлечение приготовил для тебя Кэмп Харви Пойнт позже? " - спросил Харват, доставая из кармана копию расписания Мэг. "О, после обеда будет оценка физической формы. Кто-то хорошо это спланировал ".


"Они, конечно, сделали. Что это за ферма пыток? Никакой еды после полуночи, а потом, как только мне дадут поесть, сразу после этого у них запланирован фитнес-тест?"


"Я знаю, это может показаться чрезмерным, " сказал Скот, подражая Рику Морреллу, - но я могу заверить вас, что этот график существует для вашей безопасности и охраны объекта".


Мэг улыбнулась. Харват был рад видеть, что ее дела идут лучше.


"Что у нас на сегодня?" - спросила она.


"Что ж, похоже, это будет зависеть от того, как долго они заставят тебя смотреть на фотографии".


"Снимки с лица? Это то, для чего этот неопределенный отрезок времени установлен сегодня днем?"


"Ага. Они попросят вас просмотреть фотографии и описания известных и подозреваемых террористов из некоторых крупнейших в мире баз данных."


"Звучит забавно".


"Пока вы находитесь в комнате с кондиционером, считайте, что вам повезло. Не могу поверить, насколько здесь жарко ".


"И влажный", - добавила Мэг.


"Как тебе спалось прошлой ночью?"


"Отлично, а что?"


"Значит, ваш кондиционер работает нормально?"


"Это случилось прошлой ночью. Разве твой не сделал?"


"Нет", - сказал Харват, и его охватило смутное подозрение. "По какой-то причине мой находится на грани срыва".


"Почему бы тебе не попросить Моррелла разобраться в этом для тебя".


"Я бы сделал, если бы думал, что это действительно принесет какую-то пользу".


"Ну, может быть, если бы ты не был таким умником по отношению к нему, он был бы готов помочь тебе".


"Вы не знаете Рика Моррелла так, как знаю я".


"Мне не нужно. Он, черт возьми, личность и хочет, чтобы к нему относились с уважением ".


"Я согласен, но уважение - это не данность; его нужно заслужить".


"Мужчины! Для тебя все - это соревнование ".


"Это неправда", - сказал Харват, который заметил, что Моррелл вошел в ложу и направляется к их столику. "Послушай, попробуй выяснить для меня, в какой комнате сегодня находится Моррелл, будь добр?"


"Его комната? Почему?"


"Неважно, просто попытайся выяснить, хорошо?"


"Конечно, но -"


"Доброе утро", - сказал Моррелл, подходя к столу, и улыбнулся Мэг так искренне, как только был способен. "Надеюсь, всем хорошо спалось?"


"Как ребенок", - предложил Харват. Он знал, что причина, по которой его кондиционер не работал, каким-то образом была делом рук Моррелла, но он не собирался доставлять ему удовольствие жаловаться.


"Мисс Кэссиди, вы готовы к осмотру?"


"Чем скорее это закончится, тем скорее я смогу поесть. Поехали", - сказала Мэг.


"Хорошо. Агент Харват встретится с вами здесь за ланчем."


"Увидимся позже, хорошо?" - сказал Скот. "Я собираюсь пойти в домик декоративно-прикладного искусства, чтобы сделать для моей мамы либо разделочную доску с потайным отделением для микрофильмов, либо брелок для ключей, который стреляет отравленными дротиками".


Моррелл был сыт по горло, но старался не показывать этого. "Мисс Кэссиди, если ты готова, я подвезу тебя ".


Мэг попрощалась со Скотом, и как только она отошла от стола, Харват схватил Моррелла за руку. "Ты должен быть уверен, что позаботишься о ней, понял меня?"


"Да, я понимаю тебя", - сказал Моррелл, вырывая руку из хватки Харвата. "Расслабься".


"Как будто ты заботишься о своих глазах, Рикки. Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось ".


"Ради всего святого, Харват, я веду ее на медосмотр. Мы же не обезвреживаем наземные мины ".


"Я говорю об общем. Я устанавливаю основные правила для обучения и операции прямо сейчас ".


"Ты?"


"Да, я. Мэг Кэссиди не одноразовый материал, так что учитывайте это при планировании. Понял меня?"


"Ты неравнодушен к этой женщине, не так ли?"


Харват уклонился от ответа и просто ответил: "Ее безопасность - приоритет номер один".


"Номер один для вас, может быть, но номер один для меня - это успешный исход моей миссии".


"Тебе лучше найти способ примирить их, потому что я здесь, чтобы проследить, чтобы с ней ничего не случилось".


"Я думал, ты здесь, потому что хотел увидеть, как мы прижмем Хашима Нидала".


"Это тоже, " сказал Харват, " но не ценой жизни этой женщины".


"Понятно. Вы закончили?" - спросил Моррелл, нетерпеливо взглянув на часы.


"Вот-вот. Вам, ребята, нужно изменить профиль Нидала."


"Что? Ты шутишь, верно?"


"Нет, я на сто процентов серьезен. На том самолете было двое угонщиков в масках. Я думаю, Мэг видела лицо лейтенанта, а не Нидала."


"Основанный на чем?"


"Она сказала, что видела того, кого вы называете лейтенантом, отчитайте Нидала".


"Харват, Мэг Кэссиди едва помнит что-либо из того, что она видела".


"Это неправда. У нее были проблемы с составлением последовательного графика событий во время ее борьбы с угонщиками."


"То же самое в моей книге. Послушайте, человек, которого Кэссиди видела без маски, был тем, кто отдавал все приказы во время захвата самолета. У меня есть свидетели, которые подтвердят это. Этот человек также был ранен Кэссиди, и ему пришлось оказать помощь в побеге из самолета. Вы хотите сказать мне, что мы ошиблись и Хашим Нидал рискнул бы своей свободой или, что еще хуже, жизнью, чтобы помочь лейтенанту сбежать?"


"Если этот лейтенант знал достаточно, чтобы уничтожить его, то да".


"Тогда почему бы просто не убить лейтенанта? Зачем идти на все эти дополнительные хлопоты?" - спросил Моррелл, еще раз взглянув на часы.


"Кто знает? Может быть, у воров все-таки есть честь. Возможно, лейтенант был очень ценен для него или где-то хранил информацию в качестве страхового полиса. Существует миллион возможных причин."


"Да, но только в одном есть смысл. Лицо, которое видела Кэссиди, принадлежало Хашиму Нидалю, и точка."


"Пересмотри профиль, Рик".


"Что, и идти исключительно по паре глаз? Потому что это все, что кто-либо видел о другом угонщике ".


"Это хорошее начало".


"Это пустая трата времени. Точно так же, как и этот разговор. У нас есть правильный человек, и мы не отвлекаемся от темы ".


"Ты совершаешь ошибку".


"И ты волен уйти в любое время, когда захочешь", - сказал Моррелл, собираясь уходить. "Вы извините меня, но мне нужно придерживаться графика".


ГЛАВА 37


Яне потребовалось много времени, чтобы обучение Мэг в Харви Пойнт стало монотонным. Он был основан на разведданных, которые ЦРУ смогло собрать из своих индонезийских источников, которые полагали, что оперативная база Хашима Нидаля находилась на одном из Молуккских островов, ранее известных как Острова пряностей.


В течение дня Мэг работала с Риком Морреллом и его снайперскими командами, учась определять цели и вызывать их. По вечерам они проделывали все это заново, только на этот раз с помощью приборов ночного видения. Свободное время Мэг никогда не принадлежало ей. Ее усадили перед мониторами и часами показывали изображения, касающиеся подозреваемых и известных террористов. Вскоре это стало ошеломляющим. Несмотря на ее решимость, все начало действовать ей на нервы - жара, влажность, насекомые, непрерывный график тренировок . . . Моррелл спланировал все до минуты. Они повторяли одни и те же упражнения снова и снова, пока исполнение не стало идеальным, а затем повторили их снова.


Они практиковали десантные атаки, начатые как с реки Перкиманс, так и с пролива Альбемарл. Мэг привыкла бесшумно мчаться по поверхности воды на черных резиновых "Зодиаках" только для того, чтобы соскользнуть за борт в сотнях ярдов от берега и остаток пути преодолеть вплавь.


Мэг оказалась отличной пловчихой. На самом деле, в том, что Моррелл и его люди бросили в нее, было не так уж много такого, с чем она не смогла бы справиться.


Харват понимал потребность Моррелла повторять упражнения снова и снова. Целью было настолько привыкнуть к ним, чтобы они стали второй натурой. В условиях стресса от реальной операции вы бы знали, что делать автоматически, и "туман войны" оказал бы гораздо меньшее влияние. С другой стороны, однако, никто никогда не знал, как оперативник собирается действовать в бою, пока этот оперативник действительно не увидел бой.


Харват не сомневался, что Мэг справится, но что его беспокоило, так это то, что обучение, которое Моррелл организовал для нее, было крайне ограниченным. Моррелл даже не планировал выдавать ей оружие, и, по мнению Харвата, это было ошибкой. Научить ее просто не отставать и не путаться под ногами было недостаточно.


Не давая Мэг лучшей подготовки по борьбе с терроризмом и не разрешая ей носить оружие, Моррелл делал ее чрезмерно зависимой от остальных. Если она собиралась стать одной из них, ей нужно было действовать так же, как и всем остальным - ей нужно было иметь уверенность в себе, зная, что она может действовать самостоятельно, если потребуется.


Кроме того, в личности Мэг произошли изменения, которые беспокоили Харвата. Хотя он думал, что это может быть из-за разочарования из-за повторяющегося графика тренировок и сценария "поторопись и жди", с которым они все столкнулись, поскольку продолжали поступать противоречивые сообщения о местонахождении Хашима Нидала, был шанс, что здесь замешано что-то еще. За те девять дней, что они провели в тренировочном лагере, ее раздражительность становилась все более и более резкой, ее выводили из себя самые незначительные вещи, и Харват хотел знать почему.


Когда они закончили тренировку той ночью, Скот сказал Мэг, что у него для нее сюрприз, и попросил постучать в его дверь через час. В назначенное время она постучала, и когда дверь открылась, ее встретило неожиданное ощущение.


"Ты наконец-то починил свой кондиционер", - сказала она, входя в удобную комнату Харвата с климат-контролем.


"Не совсем", - сказал он с улыбкой, доставая из-под стола большое ведро, наполненное льдом и пивом "Корона". "Поздравления от нашего бесстрашного лидера, мистера Ричарда Моррелла".


"Подожди секунду. Он починил твой кондиционер и дал тебе ведро, полное пива? Это звучит неправильно. Что здесь происходит? Я думал, что в "Пойнте" алкоголь запрещен."


"Здесь нет", - сказал Харват, его улыбка превратилась в озорную усмешку, когда он открыл две бутылки и передал одну Мэг.


"Так откуда это взялось?"


"Моррелл. Точно так, как я тебе говорил ", - сказал он, делая большой глоток ледяного пива, позволяя своим словам повиснуть в воздухе.


"Сколько таких у тебя было до того, как я попал сюда, потому что в твоих словах нет никакого смысла".


"Я только что получил их".


"Как он мог просто так отдать их тебе? Я думал, он и его люди отправились в город сегодня вечером."


"Они сделали".


"Тогда что это дает?"


"Что нужно, возможно, было бы лучшим вопросом".


"Значит, это не было дано тебе?" спросила Мэг, постепенно осознавая.


"Очень хорошо, мисс Кэссиди. Они еще сделают из тебя агента ЦРУ ".


"Как ты попал в его комнату? Подожди, еще лучше, как ты нашел его комнату?"


Мэг села в кресло и устроилась поудобнее. Это была история, которую ей не терпелось услышать. Если бы Харвату удалось на один раз превзойти Моррелла, это было бы бесценно.


"Шоколад?" - спросил Харват, доставая семейный пакет M & M's.


"Еще бы", - сказала Мэг, беря горсть. "Я полагаю, это тоже было его?"


"Этот парень такой сладкоежка, что вы не поверите. Всегда был, с тех пор как я его знаю. Ты должен увидеть все вещи в его комнате ".


"Так ты все-таки туда попал! Ты должен рассказать мне, как ты это сделал ".


"Ну, никто, я имею в виду, никто не сказал бы мне, в какой комнате он был. Я знал, что это было здесь, в здании, но это было все. Я даже пытался обмануть оператора, но безуспешно. Наконец, я подумал, не мог бы он сам отвести меня в свою комнату ".


"Но он всегда удостоверяется, что мы на нашем этаже, прежде чем снова исчезнуть".


"Несмотря на то, что мне не нравится многое из его ремесла, я подумал, что выследить его будет действительно сложно. Плюс, если бы он поймал меня, это было бы немного неловко ".


"Итак, как ты это сделал?" - спросила Мэг, наклонившись вперед и схватив еще одну пригоршню M & M's.


"Ты помнишь, несколько ночей назад, когда мы использовали эту краску, чтобы отметить наш след?"


"Из тех, что видны только в очках ночного видения?"


"Это то, что нужно. Я украл банку этого напитка, прежде чем мы отправились на наши маневры прошлой ночью. Помнишь, как я выпрыгнул из Suburban перед тобой и Моррелом?"


"Да".


"Ну, я вылил немного на ступеньки снаружи".


"И после того, как он уложил нас, он прошел через это и направился в свою комнату?"


"Ага".


"Но как насчет -"


"Очки ночного видения?"


"Да, я думал, мы должны были сдать их вместе с остальным снаряжением".


"Я сделал. Я просто вытащил их обратно из футляра, когда никто не смотрел ".


Мэг так хорошо смеялась, что ей пришлось поставить свое пиво на пол, опасаясь его расплескать. "Ты должен показать мне его комнату", - сказала она.


"Когда мы допьем пиво, я так и сделаю. Наслаждайся кондиционером, пока можешь. Я думаю, вы найдете комнату Моррелла очень неуютной ".


"Ты поменял кондиционеры?"


"Гм-гм".


"Это классика".


"Я еще не закончил".


"О, нет?"


"Нет, есть кое-что еще, чем я ему обязан".


"Что это?"


"Ты знаешь, что такое короткометражный фильм?"


"Ты издеваешься надо мной? Это не первый мой опыт в летнем лагере."


"Что ж, я делаю еще один шаг вперед".


"Как?"


"Мы собираемся сократить его, но мы также собираемся убрать все опоры из каркаса его матраса, кроме двух".


"Когда он ляжет в постель, он упадет на пол?"


"Ага, и когда он поймет, что его обсчитали, он упадет до потолка".


Мэг снова начала смеяться. После очередной кружки пива она призналась Харвату, что смеяться было приятно, потому что в последнее время она была не в себе и не знала почему. Когда Мэг спросили, каковы были ее симптомы, она заявила, что у нее почти полностью пропал аппетит, было много энергии, и, казалось, она злилась по пустякам. Иногда она даже испытывала дрожь в сочетании с тем, что ощущалось как учащенное сердцебиение. Она полагала, что это как-то связано с витаминными добавками, которые ей давали, но когда она спросила об этом врача из ЦРУ , он сказал ей, что это просто стресс и ни о чем не беспокоиться.


"Тебе дают витамины?" - скептически спросил Харват.


"Доктор прописал кое-что в тот первый день, когда мы приехали сюда. Помнишь, когда у меня был медосмотр? Я думаю, у тебя было искусство и поделки, " сказала Мэг, хихикая.


Харват не хотел ее пугать, поэтому улыбнулся и спросил: "Могу я посмотреть витамины, которые ты принимаешь?"


"Нет", - сказала она, делая еще один большой глоток пива.


"Почему бы и нет?"


"У меня ничего нет с собой. Они дают их мне утром на завтрак. Я думаю, именно поэтому Моррелл так непреклонен в том, чтобы я не опаздывал. Там всегда есть один из помощников доктора ".


"Я видел его. Я просто подумал, что они проверяли, чтобы убедиться, что ты хорошо себя чувствуешь ".


"Да, он тоже так делает. Задает много вопросов."


"Вопросы, подобные каким?"


"Например, я чувствую себя счастливым, грустным, злым ... Ну, вы знаете, что-то в этом роде".


"Значит, это скорее эмоционально, чем физически?"


"Они задают физические вопросы, но по большей части это эмоционально".


"Интересно", - сказал Харват, оставляя тему, но не раньше, чем спросить: "Не могли бы вы оказать мне услугу завтра?"


"Конечно, при условии, что ты согласишься оказать мне такую услугу".


"Что тебе нужно?"


"Подай мне еще пива".


Харват рассмеялся и открыл крышку еще одной "Короны".


"Почему у тебя нет лаймов для этого?" - спросила Мэг.


"Это то, что мы получаем за то, что грабим кого-то без класса".


Мэг снова начала смеяться. "Так что ты хочешь, чтобы я сделал?"


"Я хочу, чтобы завтра ты раздала свои витамины". Харват собрал горсть крышечек от бутылочек и начал показывать ей. "Поднеси руку ко рту и притворись, что засовываешь их в-"


"Я знаю, что такое пальминг, Скотт, но зачем? С ними что-то не так?"


"Я не знаю. Я бы не беспокоился об этом. Просто принеси их мне завтра, чтобы я мог их просмотреть ".


"Прекрасно. Считайте, что это сделано. Боже, какое вкусное пиво".


"В два раза лучше, поскольку нам не пришлось за это платить", - сказал Харват.


К тому времени, как они добрались до комнаты Моррелла, ни Скотт, ни Мэг не чувствовали боли. Они застелили его кровать коротким покрывалом и убрали все опоры, кроме двух, и в порыве гениальности второкурсника решили взять всю левую обувь из его шкафа и разбросать их по всему дому.


Когда час спустя они, наконец, вернулись в свои комнаты, они знали, что за это придется дорого заплатить, но никого из них это не волновало. Когда они прощались, Мэг обняла Харвата. Она запечатлела глубокий поцелуй на его губах, и Харват не сделал ничего, чтобы отстраниться. На этот раз именно Харват наконец разорвал их объятия, и Мэг удалилась в свою комнату и заперла дверь на ночь. Это было лучшее, что она чувствовала за ... Она не могла вспомнить, как долго. Пока она засыпала с улыбкой, Харват долго не засыпал, беспокоясь, что отношения между ними могут зайти слишком далеко. Они были на Точке всего чуть больше недели, и никто не мог сказать, сколько еще они будут работать вместе. Он не мог допустить, чтобы между ними произошло что-то такое, что могло бы поставить под угрозу операцию.


ГЛАВА 38


Aна завтрак на следующее утро легкое похмелье Мег Кэссиди после нескольких "Корон" и слишком большого количества M & M's не сильно улучшило ее настроение. Когда ассистентка доктора раздала ей витамины, Мэг взяла их в ладонь, как просил Харват, и вернулась с ними к столу.


Скот просмотрел разноцветные таблички и покачал головой.


"Что это?" - спросила Мэг.


"Вы слышали о том, что жить лучше с помощью химии?"


"Да, и что?"


"Что ж, это лучше, чем сражаться с помощью химии".


"О чем ты говоришь?"


"Мне жаль говорить вам, но это не все витамины".


"Прошу прощения?"


"Я не фармацевт, но я почти уверен, что узнаю одного из этих маленьких парней".


"Какой именно", - спросила Мэг, наклонившись и уставившись на таблетки в руке Харвата.


"Это", - сказал он, перекатывая продолговатую капсулу с одной стороны ладони. "Они называют их негодяями."


"Что, черт возьми, такое Unkie? - спросила Мэг, катая таблетку вокруг пальца. - Я знаю, что это такое.


"Вы знаете, как говорят: "Господь любит трудящегося человека"? Ну, раньше мы всегда говорили: "Дядя Сэм любит дерущихся мужчин". Некоторое время назад какой-то адъюнкт сообщества специальных операций придумал производное анаболического стероида, которое, как предполагалось, безопасно увеличивало силу и выносливость, но имело неприятный побочный эффект в виде того, что люди начинали злиться."


На лице Мэг отразилось беспокойство. "Были ли какие-либо другие побочные эффекты?"


"Как и обычные стероиды, они могут испортить цвет лица прыщами и тому подобными вещами".


"Что-нибудь еще?"


"Тебе не о чем беспокоиться".


"Знаешь что?" - сказала Мэг, и в ее голосе послышался гнев. "Меня уже порядком тошнит от людей, решающих, о чем Мэг Кэссиди следует беспокоиться, а о чем нет. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас рассказал мне, каковы были другие побочные эффекты!"


"Не злись на меня. Я не прописывал это ".


"Ты не отвечаешь на мой вопрос".


"Прекрасно. Самым большим побочным эффектом было то, что твои яички могли сморщиться ", - сказал Скот, задаваясь вопросом, как это будет сидеть с Мэг.


"Значит, существуют потенциальные побочные эффекты в репродуктивной сфере?"


"Насколько я знаю, только если у тебя есть яички", - сказал Скот, пытаясь не рассмеяться.


"Ты думаешь, это смешно? Это не смешно. Мы говорим здесь о моем теле. Я не давал никому из этих чертовых сумасшедших ученых из ЦРУ разрешения возиться со своим телом. О чем, черт возьми, они думают?"


"Я думаю, они думают, что хотят, чтобы ты был немного более агрессивным".


"Агрессивный?"повторила Мэг, теперь в ее голосе звучало недоверие.


"Они хотят, чтобы ты была настоящей девчонкой, которая ест стекло и пьет бензин. Они не хотят, чтобы ты распадался на части, рыдая на поле боя, если дела пойдут плохо ".


"Так ты говоришь мне, что поддерживаешь это?"


"Абсолютно нет", - сказал Харват со всей серьезностью. "Никто, кроме тебя, не имеет права решать, что входит в твое тело".


"Ты чертовски прав", - сказала Мэг. "Что это с вами, мужчины?"


"Эй, не втягивай меня в это снова".


"О, кого это волнует? Вы все одинаковые, всегда пытаетесь контролировать женские тела!"


Мэг достигла критической массы, и как раз в тот момент, когда Харват пытался ее успокоить, в сторожку вошел Рик Моррелл. Он был в ярости, очевидно, намереваясь вступить в ожесточенную конфронтацию из-за розыгрышей, которые разыграли над ним прошлой ночью. Он и не подозревал, что под ошейником Мэг была еще сексуальнее, чем он. Прежде чем Харват смог остановить ее, она выскочила из-за стола и направилась прямиком к нему.


"Уйди с моего пути", - сказал Моррелл, когда Мэг подошла к нему. "У меня претензии не к тебе, а к Харвату".


"Вам лучше подумать еще раз, мистер. У тебя определенно ко мне претензии. Кем, черт возьми, ты себя возомнил?"


Моррелл, очевидно, никогда раньше не сталкивался с чрезвычайно разгневанной женщиной. Он понятия не имел, как справиться с ситуацией. Если бы Мэг Кэссиди была мужчиной, это было бы легко, но она им не была. Итак, Моррелл сделал то, что обычно делает большинство мужчин в подобной ситуации, и просто стоял там с разинутым ртом и глупым что я наделал?выражение его лица.


"Тебе нравится контролировать людей? Так вот к чему все это? Неужели? " - возмутилась Мэг. "Ты должен быть непревзойденным микроменеджером, ты знаешь это? Я хочу, чтобы вы знали, что я НЕ один из ваших оперативников, и я не буду -"


Моррелл, к которому отчасти вернулось чувство собственного достоинства, вмешался: "Почему бы тебе просто не успокоиться?" БОЛЬШАЯ ошибка номер один.


"Успокоиться? Успокоиться?" - закричала Мэг, теперь еще злее. "Из всех высокомерных, шовинистичных ... Ты просто щелкаешь пальцами и ждешь, что маленькая я, женщина, просто сделаю, как ты говоришь. Это все?"


"Мисс Кэссиди, я не знаю, в чем проблема -"


"Проблема, похоже, в том, что я недостаточно агрессивен для тебя. Это верно? Так вот в чем здесь проблема, мистер Моррелл?"


"Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Что бы это ни было, вы, очевидно, слишком остро реагируете ". БОЛЬШАЯ ошибка номер два.


Из ниоткуда Мег Кэссиди поразила огромного агента ЦРУ очень хорошо поставленным правым хуком. Хотя это не заставило Моррелла рухнуть на пол, его колени действительно подогнулись, и он был уверен, что все в комнате это видели.


"Вот это уже слишком острая реакция! Я надеюсь, что для тебя это было достаточно агрессивно ", - сказала Мэг, обходя Моррелла и покидая здание.


Харват был прямо за ней. Выходя за дверь, он не смог удержаться и выстрелил в ошеломленного Моррелла. "Ты чертовски хорошо ладишь с дамами, Рикки. Адский путь."


ГЛАВА 39


Tубийца-одиночка, как и прежде, проник в Саудовскую Аравию через ряд посредников и платных заговорщиков вдоль йеменской границы. Как и в предыдущей миссии в Медине, цель была той же - посеять максимальный ужас и опустошение. На этот раз это будет в Мекке, самом сердце мусульманского мира.


У террориста с серебряными глазами не было при себе ни удостоверений личности, ни документов, которые могли бы быть связаны с организацией "Рука Бога". Саудовская Аравия узнает, что Рука Божья побывала на их земле, только в том случае, если миссия будет успешной. Если убийца будет убит или схвачен по пути, власти никогда не поймут полной картины. Ни самые энергичные допросы, ни самая тщательная проверка биографических данных ничего бы не выявили. По сути, высококвалифицированный оперативник был ничем иным, как призраком - призраком, явившимся прямиком из худшего кошмара саудовской королевской семьи.


Было широко известно, что король Фахд отказался от титула "Его Величество" в пользу "Хранителя двух священных мечетей", имея в виду мечети Медины и Мекки. Привязать себя к святым местам и вере своего народа было отчаянной попыткой укрепить ускользающую власть над легитимностью своей монархии. По мере того, как росло значение мусульманских священнослужителей в повседневной жизни саудовского народа, королю уделялось все меньше внимания. Чем меньше люди полагались на своего короля, тем больше была угроза, что однажды они проснутся и решат, что им больше не нужен король. Фахд и королевская семья запросто могли проснуться однажды утром и обнаружить, что находятся снаружи, заглядывая внутрь, точно так же, как это сделал иранский шах. Возможно, потребуется больше усилий, чтобы избавиться от королевской семьи Саудовской Аравии, но это было удивительно, на что способно население, особенно проникнутое религиозным рвением, когда их умы настроены на задачу. Это была вездесущая реальность, с которой жила саудовская монархия и которой она боялась изо дня в день.


Будучи хранителем двух самых священных мест в мусульманском мире, король Фахд очень серьезно относился к своим обязанностям и усилил меры безопасности в местах паломничества по всей стране. Для Фахда вопрос заключался не в том, подвергнется ли нападению мечеть Аль-Харам в Мекке, самое святое место на земле для мусульман, сродни тому, чем Ватикан был для католиков, а в том, когда. Это была последняя жемчужина в тройной короне террора, которую, как он знал, запланировала еврейская организация "Рука Бога". Они сделали битву личной, убив его сына, принца Халила, в Париже, и он был связан и полон решимости не позволить им преуспеть в любых дальнейших попытках нанести вред какой-либо части мусульманского мира, находящегося под его защитой.


Король направил увеличенное количество полицейских, а также членов Национальной гвардии Саудовской Аравии, специальных сил безопасности и даже членов элитного подразделения специального назначения для наблюдения за великой мечетью в Мекке, а также за другими святыми местами вдоль великого паломнического пути. Однако все его усилия были напрасны.


После убийства принца Халила в Париже убийца отправился в Монпелье на поезде. Оттуда была короткая поездка на машине до приморского дома Жака Тевенина. Тевенен был членом легендарной французской контртеррористической команды, известной как GIGN. В 1979 году саудовцы призвали GIGN помочь выбить несколько сотен вооруженных мусульманских экстремистов, захвативших священную мечеть в Мекке и удерживавших тысячи паломников в заложниках на шестидесяти квадратных километрах туннелей и проходов под мечетью.


Через совершенно отвратительного маленького человечка, известного как Тролль, который занимался покупкой и продажей строго засекреченной информации, убийца обнаружил, что, вопреки строгой оперативной политике, Тевенин сохранил планы сноса мечети в 1979 году, а также подробные чертежи туннелей под ней, в качестве сувенира.


Тевенин был все еще относительно молодым человеком, всего лишь за пятьдесят, но он стал мягким и беспечным. К его чести, он оказал некоторое сопротивление, но лишь символическое. Убийца только начал разделывать свою левую ногу длинным кухонным ножом для рыбной ловли, когда Тевенин выдал расположение планов демонтажа и схемы туннелей. Мужчина также проинформировал убийцу об обновленных мерах безопасности, применяемых саудовцами, в которые он был посвящен, будучи нанят их правительством в последние несколько лет в качестве консультанта по безопасности.


Эта последняя информация была неожиданным бонусом. Тевенин предложил это в надежде, что он сможет спасти свою собственную жизнь. Парящий призрак смерти способствовал драматическим признаниям и попыткам договориться. Именно поэтому, когда это было возможно, ассасин не убивал мгновенно. Гораздо большего можно добиться, не торопясь.


Когда с Тевенина содрали кожу до колен и срезали большую часть плоти, убийца понял, что мужчине больше нечего дать. Не то чтобы Тевенин не пытался. Он предоставил огромное количество информации, но ничего из этого не было полезным для его инквизитора. Убийца достал из рюкзака, прислоненного к стулу, к которому был примотан Тевенин, длинную проволоку от гарроты и быстро обернул ее вокруг горла мужчины. Острая, как бритва, проволока врезалась в шею бывшего агента контртеррористической службы, как будто это был не более чем круг мягкого сыра камамбер.


Схемы Тевенина оказались даже более полезными, чем предполагал террорист. Не только туннели под мечетью Аль-Харам были точно детализированы, но и структурные комментарии усеивали схемы. Убийце потребовался всего один визит в лабиринт проходов, чтобы понять, что атака будет иметь огромный успех.


Знание того, где были приняты все меры безопасности, значительно облегчало работу убийцы. Террорист смог действовать относительно неторопливо, будучи уверенным, что никто из саудовских сил безопасности не знает, что происходит под мечетью и ее большим внутренним двором.


Убийца стратегически разместил бомбы по всем туннелям и увеличил их смертоносную силу, добавив азид алюминия, азид магния и бутилированный водород. В то время как обычные взрывчатые вещества имели скорость не менее трех тысяч футов в секунду, эти бомбы взорвались бы со скоростью более пятнадцати тысяч. Чтобы усилить разрушения, убийца также прикрепил к бомбам канистры с цианистым натрием непосредственно под мечетью в надежде, что пары испарятся и попадут в системы вентиляции и кондиционирования воздуха, а также на лестничные клетки и пассажирские туннели, убив еще десятки человек.


Убийца знал, что была причина, по которой то, что должно было произойти, должно было произойти. Больше не ослепленный молодостью и наивностью, ассасин увидел мир таким, каким он был, без всякого притворства. Было ошибкой думать, что некоторые из этих людей были другими. У них не было сердец. Они были неспособны чувствовать. Они даже не были людьми. Они были животными, которые заслуживали смерти. И они умрут. Все они. Это был только вопрос времени.


Как бы сильно террорист ни хотел остаться, чтобы понаблюдать за взрывом и его смертоносными последствиями, подготовка и сильный инстинкт самосохранения диктовали покинуть страну как можно быстрее и тише.


Убийца остановился у почтового ящика и отправил письмо в каждую из наиболее читаемых арабских ежедневных газет, Ар-Рияд и Аль-Джазира.К тому времени, когда эти письма были получены, ущерб уже был бы нанесен, и мир был бы ближе к принятию неизбежного.


ГЛАВА 40


Яв отдаленном уголке Форт-Брэгга в Северной Каролине стоял высокий забор, охраняемый вооруженными до зубов солдатами. По другую сторону баррикад находилось одно из самых безопасных учебных заведений по борьбе с терроризмом в мире - знаменитая штаб-квартира Delta Force и многомиллионный учебный центр по специальным операциям.


Заведение было известно под множеством разных прозвищ. Некоторые называли это место SOT для краткости, в то время как другие, из-за оригинальной штукатурки, называли его Fiesta Cantina. Настоящим комикам нравилось называть это место Миром Уолли, в честь парка развлечений в фильме Чеви Чейза "Каникулы" или "Ранчо", из-за склонности ранних оперативников "Дельта Форс" к жевательному табаку и ношению ковбойских сапог. Какое бы название ни использовалось, невозможно было избежать того факта, что это был самый впечатляющий комплекс в своем роде.


На ранчо было множество тренировочных площадок. Здесь были большие двух- и трехэтажные здания, используемые для высадки с вертолетов и уничтожения террористов; внутренние и наружные полигоны для ведения боевого огня, а также полигоны для ближнего боя, подготовки к стрельбе из боевого пистолета и снайперской стрельбы; Оперативный и разведывательный центр "Дельты"; плацдармы, где можно было построить макеты сооружений в различных террористических сценариях; и множество других объектов и тренировочных площадок, слишком многочисленных, чтобы перечислять. Проще говоря, ранчо было местом, куда лучшие из лучших приезжали тренироваться, и это было причиной, по которой Харват выбрал его.


Будучи бывшим морским котиком, Харват и его подопечный были бы желанными гостями в тренировочном центре шестой команды морских котиков, расположенном в Дам Нек, штат Вирджиния, но там было бы задано слишком много вопросов. Будучи на месте захвата самолета в Каире, Delta уже знала об операции "Фантом" и Хашиме Нидале. Кроме того, у "Дельты" было все необходимое прямо в Форт-Брэгге. Шестая команда "Морских котиков" всегда куда-то вылетала на тренировку. Они взбирались на нефтяные вышки в Мексиканском заливе, прыгали с парашютом в Аризонской пустыне, практиковались в посадке на танкер в Южной Калифорнии и оттачивали навыки рукопашного боя на базе ВВС Эглин во Флориде. Тренировка с полным погружением с шестью была слишком распространена и заняла бы слишком много времени. Каждую секунду, проведенную Харватом с Мэг Кэссиди, нужно было провести как можно более эффективно.


Когда Мэг ударила Рика Моррелла в самом центре Харви Пойнт Лодж, Харват понял, что должен вытащить ее оттуда. Она не только задыхалась от рутины, но и не получала всего необходимого в области подготовки к борьбе с терроризмом. Несмотря на то, что она была гражданским лицом, участвовавшим в правительственной операции, она путешествовала с опытными солдатами, и ей нужно было освоиться как можно быстрее. Харват надеялась, что Моррелл и его люди научат ее, но когда стало очевидно, что они не собираются этого делать, он направился в центр связи the Point и получил разрешение Моррелла сделать два телефонных звонка.


Первый звонок был Гэри Лоулору, который был назначен его связным и, за неимением лучшего термина, руководителем операции "Фантом". Как только Харват объяснил ситуацию и получил одобрение Лоулора, Харват сделал свой второй звонок. В течение сорока пяти минут он и Мэг Кэссиди упаковали вещи и стояли на вертолетной площадке Харви Пойнт, когда вертолет специального назначения MH-60K, пилотируемый военнослужащими 160-го авиационного полка специального назначения, или SOAR, приземлился и забрал их на борт. Также известный как Ночные преследователи, за непревзойденную способность пилотов летать над любой местностью в любую погоду, используя только приборы ночного видения, SOAR был прикреплен к Delta Force специально для авиационной поддержки и доставки "парней в небе" Delta.


Харват не ожидал слезливого прощания от Моррелла и не получил его. Он просто отвез Скотта и Мэг на вертолетную площадку в своем Suburban, попросил вернуть их удостоверения личности, сказал Харвату держаться поближе к его пейджеру, а затем уехал. Харват потянул за несколько важных ниточек и знал, что Моррелл кипит по этому поводу, но ему было все равно. Этот человек неправильно руководил своей операцией, и Харват не собирался стоять в стороне и смотреть, как Мэг пропускает тренировки, которые могли спасти не только ее жизнь, но и жизни ее товарищей по команде. Мэг Кэссиди собиралась пройти лучшее обучение, на которое были способны Соединенные Штаты.


Когда вертолет приземлился в тренировочном центре специальных операций в Форт-Брэгге, Пуля Боб ждал. Он стоял в стороне от вертолетной площадки с несколькими оперативниками "Дельта Форс", которые участвовали в захвате в Каире. Когда Харват и Мэг вышли из вертолета, Пуля Боб поднес ко рту рацию и сказал: "Пусть они порвут, Ти-Боун".


С близлежащего полигона для подрывников донесся звук салюта из двадцати одного орудия - все это было сделано с использованием взрывчатки. Нет ничего лучше парней, которым нравится играть с демо, подумал Харват. Так был задан тон их пребывания на ранчо.


Мэг Кэссиди снова изо дня в день доводили до предела, но всегда под руководством умных инструкторов, которые четко формулировали и объясняли цели упражнений.


Совместно с Пулей Бобом и несколькими инструкторами Delta Харват разработал то, что, по их мнению, было тщательной, но с турбонаддувом учебной программой по подготовке к борьбе с терроризмом. Ее проинструктировали по использованию оружия, включая светошумовые гранаты и светошумовые шашки; рукопашному бою в ближнем бою, также известному как CQB; методам зачистки помещений; самообороне и рукопашному бою; навигации на суше; управлению малыми лодками; работе с зашифрованной радиосвязью; и основам оказания первой помощи. Она преуспела во всем, кроме тренировок, связанных с высотой.


Спуск по веревке, быстрое спуск по канату с зависшего вертолета и наземная квалификация для прыжков с парашютом были самыми сложными тренировками из всех. Мэг даже отказалась входить в вертикальную аэродинамическую трубу Форт-Брэгга, чтобы имитировать свободное падение, если с ней не было Харвата. Она смертельно боялась высоты, и ее практически приходилось тащить на каждый сеанс, брыкаясь и крича. Было важно, чтобы Мэг адаптировалась ко всем ситуациям, которые требовали от нее иметь дело с высотой, на всякий случай. Но, поскольку профиль операции не предусматривал ничего подобного, Харват в конце концов отказался от упражнений.


Обучение Мэг завершалось тем, что она проводила время с женщинами-членами "Дельты", которую мужчины ласково прозвали "Веселый взвод". Члены "Веселого взвода" были экспертами по проникновению в зарубежные страны для проведения разведки и сбора разведданных. Харват полагал, что они могли бы дать Мэг особое представление об опыте женщины, участвующей в тайных операциях.


Они с Мэг пробыли в заведении "Дельта" две недели, когда однажды она вошла в кафетерий и обнаружила его в задней части за чтением газеты. Харват был поглощен рассказом о бомбардировке Мекки и о том, как Иордания в настоящее время собирает бронетанковые дивизии вдоль границ Израиля. Число погибших в результате нападения "Руки Бога" не только было ошеломляющим, но и группа нанесла удар по самому священному исламскому месту в мире. Тысячи верующих за пределами Священной мечети были убиты, когда центр внутреннего двора загорелся и рухнул, в то время как еще тысячи внутри погибли в результате испарения цианида. Взрыв унес с собой каабу, квадратное здание из камня, дерева и мрамора, которое мусульмане считают самым священным сооружением в исламе - по мнению некоторых, это был первый молитвенный дом, первоначально построенный Адамом и имевший огромное значение в жизни Мухаммеда.


В статье объяснялось, что, хотя предыдущие нападения были ужасающими, бомбардировка Мекки была расценена как абсолютно непростительное нападение на исламский мир. Даже либеральные и умеренные арабы, на которых так сильно полагались в поддержании мира на Ближнем Востоке, теперь призывали к тотальной войне против Израиля.


В голове Харвата пронесся миллион сценариев того, как Хашим Нидаль может теперь окончательно подтолкнуть регион к тотальной войне, и ему не нравились шансы Соединенных Штатов остановить ни один из них.


"Ты искал меня?" - спросила Мег, нежно положив руку на плечо Харвата и присев рядом с ним, прерывая его размышления. На ней была серая футболка с надписью "ARMY" на груди и пара черных спортивных штанов. Ее волосы были собраны сзади в конский хвост, и на ней не было никакого макияжа. Ей это было не нужно. Все тренировки на свежем воздухе придали ее коже загар глубокого, насыщенного коричневого цвета, что еще больше подчеркивало ее красоту.


Харват попытался вернуть свои мысли к делу. "Да. Вчера вечером я получил известие из Вашингтона. Похоже, что у ЦРУ может появиться новая информация о местонахождении Хашима Нидаля. Что вы думаете? Вы готовы?"


Мэг очень хорошо справлялась и преуспела почти во всем, чему ее учили, но уровень владения языком в классе не был надежным показателем реальной успеваемости.


"Готов? Держу пари, я готов. Посмотри на это", - сказала Мэг, напрягая бицепсы, прежде чем открутить крышку с бутылки Gatorade и сделать большой глоток.


"Это все хорошо, но как насчет этого?" - спросил Харват, постукивая пальцем по виску.


"По правде говоря, я не думаю, что вы могли бы втиснуть в это больше знаний".


"Вы действительно быстро прошли через этот материал. Если бы у нас было больше времени -"


"Но мы, вероятно, этого не делаем. Не волнуйся. Я все это записал. Честно говоря, я готов идти ".


У Харвата были свои оговорки. "Мэг, требуются месяцы, чтобы научиться этому, и годы, чтобы довести это до совершенства. Ты здесь уже две недели. Я не хочу, чтобы ты был слишком уверен в своих способностях. Если все пойдет по плану, мы войдем и выйдем, не встретив ни одного ...


"Огонь со стороны противника или опасные ситуации, которые могут потребовать применения моих новообретенных навыков. Шотландец, я все это знаю. Ты говоришь как старая леди. Я на сто процентов готов к работе ".


Мэг преуспела, и, к сожалению, она знала это. Но она также стала немного слишком самоуверенной, и это было опасно. Харват беспокоился, что он мог создать монстра. Она была брошена на глубину и доказала, что умеет плавать, но это было в бассейне. Следующим испытанием станет сам открытый океан.


"Вы проделали хорошую работу", - сказал Харват, потянувшись за своим кофе.


"Хорошая работа? Я проделал отличную работу ".


"Здесь полегче. Я не хочу, чтобы это ударило тебе в голову. За пределами ранчо находится большой плохой мир, и это совершенно другое место. Там, снаружи, бомбы настоящие, пули настоящие, и люди умирают - " Предостережение Харвата было внезапно прервано звуком его пейджера.


"Что это?" - спросила Мэг, пока Харват изучал дисплей.


"Большой плохой мир. Время посмотреть, насколько хорошо ты научился ".


ГЛАВА 41


Tчерный реактивный самолет Gulfstream V-SP мчался в холодном воздухе на большой высоте над Атлантическим океаном со скоростью 80 махов. Имея непрерывную дальность полета в 6750 морских миль, самолет более чем соответствовал задаче, поставленной перед ним Риком Морреллом и командой операции "Фантом".


После ответа на страницу Моррелла Харвата и Мэг вертолет доставил из Форт-Брэгга обратно на взлетно-посадочную полосу в Харви-Пойнт. Изящный, темный как ночь реактивный самолет, любезно предоставленный авиационным отделением ЦРУ, ждал их на взлетно-посадочной полосе, когда они прибыли. Моррелл раздавал приказы направо и налево, пока его оперативники загружали самолет снаряжением. Когда Харват и Мэг выпрыгнули из своего вертолета специального назначения, Моррелл прокричал сквозь рев винтов, что одежда была оставлена для них в соседнем ангаре и что они должны одеться как можно быстрее. к большому удивлению Харвата, он обнаружил, что их ждут ботинки и камуфляжная форма в камуфляже пустыни, а не в джунглях. Форма не имела смысла для нападения на тропический остров в Индонезии.


Как только самолет выровнялся, Харват отстегнул ремень безопасности и вернулся туда, где сидел Моррелл. Gulfstream V-SP был одним из самых технологически совершенных реактивных самолетов большой дальности в мире, и благодаря недавним усовершенствованиям конструкции удалось увеличить объем салона более чем на двадцать процентов. Вместимость багажа также была увеличена на двадцать пять процентов, а эксклюзивная вторая герметичная переборка Gulfstream обеспечивала неограниченный доступ к багажному отделению во время полета.


"Рик, " сказал Харват, " можно тебя на пару слов?"


Моррелл набрал еще несколько нажатий клавиш, а затем закрыл крышку своего зашифрованного ноутбука. "Чего ты хочешь?"


"Я дам вам три предположения, и первые два не считаются".


"Я не в настроении для игр, Харват".


"Я тоже, так что давайте перейдем к сути. Куда мы направляемся и почему мы одеты в пустынный камуфляж? Судя по траектории полета самолета на восток, я могу сказать, что мы направляемся не в сторону Индонезии, если только не выбираем обходной путь ".


"Нет, мы не такие. Мы отправляемся в Ливию".


"Ливия?" тихо повторил Харват.


"Да. Мы получили новые разведданные о том, что Нидал собирается быть там ".


"Какого рода разведданные?"


Моррелл жестом указал на пустое место через стол от него, и Харват сел. "Хочешь кофе?" - спросил Моррелл, доставая термос из сумки на сиденье рядом с ним.


"Конечно. Спасибо", - сказал Харват, когда Моррелл налил немного в маленький пластиковый стаканчик и передал его через стол.


Моррелл затянул крышку термоса и поставил его обратно рядом с собой, прежде чем снова заговорить. "Вы знакомы с фактом, что правительство США отслеживает несколько банковских счетов предполагаемой организации Абу Нидаля по всему миру?"


"У меня создалось впечатление, что мы заморозили их всех", - сказал Харват, делая глоток кофе.


"По большей части, у нас есть, но мы оставили пару полузамороженных".


"Что вы подразумеваете под полузамороженным?"


"У нас были активы в определенных банках, человеческие активы, и мы незаметно распространили информацию, которая наверняка дошла бы до людей Хашима Нидаля, о том, что эти активы могут быть получены за определенную цену ".


"И в обмен активы предоставили бы доступ к замороженным средствам?"


"Именно. Зная, что FRC отчаянно нуждается в деньгах, мы подумали, что могли бы выкурить пару крупных рыбешек ".


"И что?"


"Мы получили попадание. Два дня назад в Хельсинки."


"Что случилось?"


"Оперативник FRC связался с нашим агентом в Банке Финляндии и договорился о немедленной встрече. Это произошло так быстро, что у нас почти не было времени организовать захват ".


"Но ты добрался до него. Может ли он ОПОЗНАТЬ Нидала?"


"Нет", - сказал Моррелл, качая головой и делая глоток кофе. "К сожалению, он не может".


"У него была какая-нибудь полезная информация?"


"Большое время. Этот парень был вовлечен в организацию предстоящей встречи Нидаля с богатым саудовцем. Он назвал нам время, место ... все, кроме того, что они будут подавать на ужин ".


"Как вы думаете, насколько достоверна эта информация?" - спросил Харват.


"Очень".


"Основанный на чем?"


"Этот человек был крайне несговорчив. Информация была добыта под давлением ", - сказал Моррелл.


"Это было бы физической или химической разновидностью?"


"Я не вправе отвечать на этот вопрос. Достаточно сказать, что мое начальство считает разведданные вполне надежными."


"И вы думаете, что встреча все еще состоится, даже несмотря на то, что этот парень был выведен из строя? Тебе не кажется, что его начальство может что-то заподозрить, когда он пропадет?"


"Технически, он не выбыл из строя. Он в больнице в Хельсинки, жертва ужасной автокатастрофы. Среди его многочисленных травм - сломанная челюсть, которую нужно было зашить проволокой, и он накачан таким количеством успокоительных, что никто не смог бы добиться от него ничего вразумительного, даже если бы захотел. Его комната находится под наблюдением, но в остальном, его друзья и соратники могут свободно приходить и навещать. В нескольких местных газетах даже была статья о катастрофе. Насколько нам известно, у его начальства нет причин подозревать что-либо, кроме несчастного случая."


"И он собирается оставаться без связи с внешним миром, пока не закончится встреча с Нидалем и саудовцем?"


"Да, в этот момент финны возьмут его под стражу за множество нарушений иммиграционного законодательства. Он никуда не денется ".


"Дай угадаю", - сказал Харват, ставя пустую чашку, - "мы направляемся на встречу Хашима Нидаля с саудовцем, чтобы сорвать ее".


"Правильно".


"Что мы знаем о саудовце?"


"К сожалению, немного. Мы предполагаем, что он является потенциальным инвестором в организацию ".


"Где в Ливии происходит встреча?"


Моррелл взял со стола свой ноутбук, извлек из картонного тубуса большую карту и развернул ее перед ними. Он нарисовал кружок на карте синим карандашом и сказал: "Здесь, на западной окраине страны. Примерно в ста семидесяти пяти милях к югу от заброшенного ливийского города Гадамес."


"В песчаном море Убари?" - спросил Харват, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть карту. "Там нет ничего, кроме -"


"Песок?" - переспросил Моррелл, улыбаясь.


"Ничего, кроме".


"Ну, может показаться, что сын Абу Нидаля немного предприниматель и филантроп".


"Как же так?" - спросил Харват, поигрывая пустым пластиковым стаканчиком.


Моррелл открыл свой термос и налил им обоим еще кофе. "Похоже, что в Ливии наблюдается растущая тенденция среди богатых мусульман. Они оплачивают счета за создание городов-оазисов в отдаленных районах страны. Город обычно называют в честь семьи и строят большую мечеть, школу, заправочные станции, зал собраний, возможно, гостиницу, жилье для рабочих, которые обрабатывают землю -"


"Да, но сначала тебе нужна вода. Это основной строительный элемент жизни в пустыне ".


"Пойми это. Семьи оплачивают обширные правительственные исследования, чтобы обнаружить потенциальные запасы воды под землей. Когда они находят одного и с правительством заключены все необходимые соглашения, они привозят массивное буровое оборудование и приступают к работе ".


"Что им от этого?" - спросил Харват, ища подвох.


"На первый взгляд, они утверждают, что их маленькие города-оазисы обеспечивают лучшую жизнь их бедным ливийским братьям и сестрам, которые перебрались в большие города страны в поисках работы. Мало упоминается о том факте, что, поскольку они владеют всем городом, доходы от всего, от ресторанов быстрого питания до аптек, весьма прибыльны."


"Что, если они найдут нефть, пока ищут воду?"


"Это неожиданная удача для семьи и правительства".


"Почему нефтяные компании не воспользовались всем этим?"


"Нефтяная компания Там была вовлечена в некоторые совместные ливийско-египетские проекты oasis, но в целом шансы найти нефть во многих местах в лучшем случае невелики".


"Но это чертовски хороший маневр доброй воли, особенно если семье Нидал нужно где-то спрятаться. В наши дни нелегко укрывать террористов, даже такому международному изгою, как Каддафи ".


"Ты прав, это не так. Но он все еще делает это. Особенно когда террористы оказываются полезными для него."


"Что случилось с индонезийским углом зрения?"


"Вот почему Нидала было так трудно выследить. Учитывая все его связи с террористами, было трудно установить, где именно он находится. Мы все еще считаем, что он приложил руку к некоторым тамошним событиям, но теперь мы считаем, что он построил этот город-оазис в качестве прикрытия для своего тренировочного лагеря и операционной базы ", - ответил Моррелл, вытаскивая большой конверт из манильской бумаги.


"Но как вы, ребята, могли это пропустить?" - спросил Харват, хотя на самом деле ему не хотелось тыкать ЦРУ носом в очередную оплошность.


"Проект развития oasis - это то, о чем Каддафи очень много говорил. Мы следили за этим, но поскольку он ничего не скрывал, мы решили, что скрывать было нечего. Вы можете посмотреть на это сами ", - сказал Моррелл, раскладывая на столе несколько помеченных спутниковых фотографий. "Все это выглядит в точности так, как и должно быть - строительство маленьких городков в пустыне".


"А как насчет этого? У них у всех есть взлетно-посадочные полосы?" сказал Харват, ткнув пальцем в одну из фотографий перед собой.


"Те, что были разработаны на частные деньги отдельных семей, время от времени отличались своеобразием: отвратительно большие дома, огромные бассейны, роскошные многоэтажные бунгало для гостей ... Наши аналитики привыкли видеть подобные вещи".


"Да, но взлетно-посадочные полосы?"


"Харват, ты не хуже меня знаешь, что иметь собственный самолет - это символ статуса, независимо от того, в какой части мира ты живешь. Это абсолютное воплощение свободы ".


"Но из всех этих картин Нидалс - единственный город-оазис с такой большой взлетно-посадочной полосой. И посмотрите на все эти вспомогательные здания."


"К сожалению, мы не обращали на это внимания до недавнего времени. Мы понятия не имели, что он был связан с этим городом-оазисом ".


"Как ты мог не?"


"Потому что все это делается через другую мусульманскую семью с другим именем. Мы понятия не имели, что он был привязан. На самом деле, если бы на Каддафи когда-либо оказывали давление по этому вопросу, он, вероятно, мог бы привести веские доводы в пользу того, что он тоже этого не знал ".


"Правдоподобное отрицание".


"Именно".


"Но если Нидал так стеснен в средствах, зачем ему вкладывать деньги в сделку по развитию недвижимости в Сэнди?"


"По тем же причинам, которые мы уже обсуждали. В конце концов, город будет приносить прибыль и обеспечивать постоянный поток доходов. Во-вторых, учитывая, что для работы на полях привлекается много странствующей рабочей силы, это идеальное прикрытие для переброски новобранцев террористов для обучения. И, наконец, успех программы развития oasis позволяет хозяину Хашима Нидаля выглядеть привлекательно, и это в значительной степени помогает обеспечить дальнейшее предоставление убежища Каддафи ".


"Быть боссом собственного города посреди пустыни также должно иметь определенный политический вес".


"ЦРУ предсказывает, что города превратятся в их собственные маленькие вотчины. В долгосрочной перспективе они могут оказаться для Каддафи большей головной болью, чем он когда-либо представлял ".


"На данный момент, по крайней мере, один из этих городов, похоже, станет для нас головной болью. Каков план?"


Моррелл собрал все спутниковые фотографии оазиса Убари Сэнд Си, кроме наиболее подходящих, и положил их обратно в конверт. "Название города Нидаля - оазис Хиджра.Хиджра - это арабский термин, который обозначает -"


"Путешествие пророка Мухаммеда из Мекки в Медину. Это означает "покинуть место преследования в поисках убежища или религиозной свободы ".


"Тогда вы также должны знать, что этот термин может означать "оставить плохой образ жизни ради лучшего или более праведного пути", как мы думаем, он применяется в данном случае. Нидал пригласил очень радикального священнослужителя-фундаменталиста управлять мечетью. Либо Каддафи не знает об этом, либо ему все равно, но это еще одна причина, по которой мы думаем, что все это в конце концов вернется, чтобы укусить его за задницу ".


"Насколько я обеспокоен, Каддафи может пойти ко всем чертям. Я участвую в этом ради Нидала ".


"Как и мы", - ответил Моррелл, который восковым карандашом обвел здание на одной из фотографий. "Но мы также хотим, чтобы его тренировочный лагерь был уничтожен".


"Ты уверен, что это оно?"


"Нет, и это еще одна из наших проблем. У нас не было достаточно времени для проведения расширенной разведки. Нам нужно будет проникнуть туда и самим все разведать. Последнее, что мы хотим сделать, это уничтожить больницу, сиротский приют или что-то в этомроде. Каддафи провел бы с этим день на поле боя и выжал бы из мирового пиара все, чего бы это ни стоило. Мы должны быть в состоянии точно определить, где происходит обучение и, по возможности, для чего они тренируются ".


"Звучит как довольно сложная задача для меня".


"Трудная задача или нет, это наша миссия".


"Кажется, параметры этой операции немного растягиваются".


"Харват, как я уже говорил тебе раньше, если тебе это не нравится, ты волен уйти в любое время. На самом деле, выход находится прямо там ", - сказал Моррелл, указывая восковым карандашом в направлении передней двери каюты.


"Ты так легко от меня не избавишься, Рикки. Кроме того, я хочу увидеть, как Нидала уберут так же сильно, как и ты. Давайте перейдем к главному. У меня есть три вопроса. Как нам попасть внутрь? Как нам это сделать? Как нам выбраться?"


"Наше проникновение все еще в процессе."


"Что вы имеете в виду, в движении?"


"Первоначально мы думали, что войдем через границу Алжира с Ливией, но Каддафи внезапно проводит военные учения в этом районе".


"Ты думаешь, здесь есть связь?"


"Нет. Он постоянно проводит эти учения по охране границ. Это просто неподходящее время. Мы все еще работаем над этим. Если алжирский вариант провалится, у меня есть запасной вариант ".


"Например?"


"У нас все еще есть несколько часов, пока мы не доберемся туда", - сказал Моррелл. "Давайте посмотрим, что произойдет между сейчас и потом".


"Как насчет устранения Нидала?"


"Все по правилам, точно так, как мы тренировались. Мэг Кэссиди опознает его, и снайперы получат свои чеки. Вот так просто."


Харвату хотелось, чтобы в реальном мире все было так просто. По лицу Моррелла было видно, что он тоже обеспокоен, но Харват пока оставил это без внимания. Не было смысла подвергать Моррелла большему стрессу, чем тот, который, очевидно, уже был. Вместо этого Харват попросил ответить на его третий вопрос. "И как нам выбраться?"


"Если мы сможем проникнуть через вертолет из Алжира, таким же образом мы осуществим извлечение".


"А если нет?"


"У нас есть группа фаворитов на авиабазе на Сицилии. Я уже отправил нескольких своих людей погрузить их на C-130 и сбросить в песчаное море Убари, недалеко от оазиса Хиджра."


Харвату и раньше приходилось работать с фаворитами, или, что более уместно, с быстрыми боевыми машинами. Они выглядели как дюнные багги на стероидах и были потрясающими механизмами. Измученные 2100-фунтовые "Фавны" могли развивать скорость свыше восьмидесяти миль в час по пересеченной местности и расчищать песчаные насыпи высотой более шести футов. Они были укомплектованы пятидесятикалиберным пулеметом и сорокамиллиметровым гранатометом спереди, а также пулеметом 7,62 для прикрытия тыла. К багажнику на крыше каждого FAV было прикреплено по противотанковой и зенитной ракете. Хотя транспортные средства были рассчитаны только на трех человек, двух дополнительных пассажиров можно было перевозить в корзинах для снаряжения из проволочной сетки, приваренных к каждой стороне транспортного средства. В целом, фаворит был чрезвычайно эффективным способом передвижения и чрезвычайно смертоносным для любых противников.


"Кажется, вы продумали все", - сказал Харват в попытке подбодрить.


"Мы с тобой оба знаем, что никогда нельзя предусмотреть все", - сказал Моррелл с кривой улыбкой.


Харват улыбнулся в ответ. Это был редкий момент товарищества между двумя мужчинами. "Каков график этого? Сможем ли мы пройти несколько обкаток в сельской местности перед настоящим нападением?"


"Отрицательный. Встреча назначена на завтрашний вечер."


Харват не мог поверить в то, что он слышал. "Завтра вечером?Во сколько?"


"Около одиннадцати П.М.. время местное."


"Это безумие. Мы должны были бы быть на месте сегодня вечером."


"Я знаю".


"Господи, еще какие-нибудь сюрпризы?"


"Я надеюсь, что нет. Послушай. Я хочу попросить тебя об одолжении."


"Что?"


"Я хочу, чтобы ты как можно больше успокаивал Мэг Кэссиди, пока мы не войдем. Я бы предпочел пока не обсуждать с ней детали операции, тем более что мы не смогли установить все детали ".


"Пока ты не попросишь ее пристегнуться к одному из вертолетов, я думаю, с ней все будет в порядке. Она не слишком любит высоту."


"Так я слышал. Просто постарайся успокоить ее там, наверху, и на какое-то время отвлечь от посторонних мыслей. Понятно?"


"Меня это устраивает. Есть ли фильм об этом рейсе?"


"Нет, и ребрышек тоже нет. Я сам заправил самолет, так что я знаю. У вас есть выбор на камбузе MRes или мы загрузили на борт пару пицц ".


"Я думаю, что выберу пиццу", - сказал Харват, вставая. "Ты захватил с собой пиво?"


"Пиво? Ты что, с ума сошел? Я бы не стал приносить пиво на задание ".


Харват пожал плечами, как бы говоря, что спросить никогда не помешает, и вернулся в переднюю часть самолета, чтобы посмотреть, хочет ли Мэг пиццы.


Когда он вернулся с камбуза с двумя горячими ломтиками для каждого из них, он заметил, что Моррелл присоединился к своей команде из девяти человек в задней части самолета для обсуждения. Он знал, что Рик что-то утаивает о выполнении миссии. Он не знал, что это было, но что-то было не так. Харват пытался выбросить это из головы, готовясь к обеду и предстоящей долгой поездке.


ГЛАВА 42


Tчерез полтора часа полета над воздушным пространством Ливии самолет Gulfstream начал снижаться, и Рик Моррелл назначил еще одно совещание. Часом ранее он провел Харвату, Мэг и остальным членам команды SAS полный инструктаж по выполнению задания. Моррелл рассказал обо всем, начиная с зашифрованных радиочастот, которые они будут использовать, и заканчивая координатами GPS, контурами местности, кодовыми названиями и содержимым их пакетов с оружием. Два пункта, которые он опустил, были методами проникновения и извлечения. На этот раз, когда члены команды собрались в задней части самолета, казалось, что Моррелл был готов завершить картину.


"Согласно нашей разведке, не похоже, что ливийские военные учения вдоль алжирской границы прекратятся в ближайшее время. Я надеялся попасть на вертолете из Алжира, но это больше не вариант ", - сказал Моррелл.


"Итак, как мы попадем внутрь?" - спросил Харват.


"Мы собираемся прыгать и раскачиваться".


"Нет, серьезно. Как мы войдем?" - повторил Харват.


"Я серьезно".


"Но прямо сейчас мы спускаемся. Ты собираешься попытаться заманить нас под их радар на этом самолете?"


"Нет. Мы собираемся лететь по обычным полосам воздушного движения с коммерческой подписью IFF, чтобы не вызвать подозрений Ливии. Сейчас мы спускаемся ниже десяти тысяч футов, чтобы все могли начать надевать маски со стопроцентным содержанием кислорода ".


"И что потом?"


"Мы поднимаемся чуть выше тридцати тысяч".


"Тогда мы прыгаем и взрываемся?" - спросил Харват.


"Таков план. Мы пробудем под навесом чуть больше получаса, но это вернет нас к деньгам ".


"Ты забываешь одну вещь", - сказал Харват, глазами намекая в сторону Мэг Кэссиди.


"Если бы был более простой способ сделать это, я бы сделал", - ответил Моррелл.


Мэг, которая слушала, но ничего не понимала из обмена репликами, наконец заговорила. "О чем мы здесь говорим?" У нее было плохое предчувствие, что ей не понравится ответ на ее вопрос.


"Было принято решение о проникновении, Мэг", - сказал Харват.


"Как мы войдем внутрь?"


"Это техника, которая называется ХАХО. Прыжок с парашютом на большой высоте с высоким раскрытием."


Лицо Мэг мгновенно побледнело. "О какой именно высоте мы говорим?"


"Мы будем выходить из самолета на высоте более тридцати тысяч футов. Через десять-пятнадцать секунд мы откроем парашюты и заскользим к песчаным дюнам за оазисом Хиджра. Проще простого", - солгал Харват. Он знал, что хахо были одним из самых опасных методов внедрения, когда-либо придуманных.


"Почему самолет падает?" - спросила Мэг, все больше нервничая.


"Самолет снижается, поэтому мы можем использовать маски, чтобы начать дышать чистым кислородом. Это поможет вывести большую часть азота из кровотока и тканей ".


"Что, если я не хочу, чтобы азот выводился из моего кровотока и тканей?"


"Вы когда-нибудь ныряли с аквалангом?"


"Да, но-"


"Это очень похоже. При прыжке произойдет перепад давления, и по пути вниз всем нам будет не хватать кислорода. Это просто мера предосторожности, помогающая предотвратить любые проблемы с декомпрессией ".


"Скотт, я не могу этого сделать. Я не буду этого делать ".


"Мэг, посмотри на это так-"


"Нет. Только что мы тренировались выходить на берег на маленьком тропическом острове, заплывая на резиновом Зодиаке, а теперь вы хотите, чтобы я выпрыгнул из самолета с высоты более тридцати тысяч футов. Я не буду этого делать ".


"Мисс Кэссиди, " вмешался Моррелл, " вы работали в аэродинамической трубе и ParaSim в Форт-Брэгге, не так ли?"


"Да, но-"


"Это ничем не отличается".


"Я бы сказал, что это чертовски сильно отличается, и я этого не делаю".


"Мисс Кэссиди, если бы был какой-либо другой способ, поверьте мне, мы бы это сделали, но его нет. Хашим Нидал проводит свою встречу завтра вечером, и мы должны быть на месте. У нас нет другого выбора.


"Теперь в вашем шлеме будет радио, и мы все сможем поддерживать связь во время прыжка. Мы расскажем вам все до конца. Я знаю, что вы практиковали высадки в Форт-Брэгге, и это будет именно так ".


"Ты все еще не слушаешь меня. Найди другой путь, потому что я не собираюсь выпрыгивать из этого самолета ".


"Что, если я прыгну с ней?" - спросил Харват.


"О чем ты говоришь?" - ответил Моррелл.


"Мы пойдем тандемом".


"Тандем, ХАХО? Ни за что."


"Почему бы и нет?"


"Для начала, вы смогли бы унести только половину снаряжения".


"Затем перенастроите нагрузки. Ваши люди - крутые парни. Они могут выдержать немного больший вес ".


"Мы говорим о более чем двухстах фунтах еды, воды, боеприпасов -"


"-медикаменты, средства связи ... Я знаю, что входит в пакеты, Рик. Разберись с этим, иначе ты покинешь самолет без нас ".


"Скотт, " сказала Мэг, " я не могу этого сделать".


Харват взял ее руку в свою, не заботясь о том, что об этом думает Моррелл или кто-либо из его людей. "Да, ты можешь, Мэг. Ты можешь это сделать. Мы собираемся сделать это вместе. Я говорил тебе, что не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, и я не собираюсь тебя подводить, особенно когда мы оба летим с одним парашютом."


Весь самолет погрузился в тишину. После нескольких напряженных моментов Мэг нерешительно улыбнулась Харвату в ответ и кивнула головой. Миссия была выполнена.


ГЛАВА 43


Hарват очень внимательно следил за Мэг в течение следующих двух часов, пока они вдыхали кислород, которым дышат авиаторы. Это был предпочтительный кислород для прыжковых операций, поскольку другие формы, такие как медицинский кислород, содержали слишком много влаги и могли замерзнуть в регуляторе, шлангах или маске во время прыжка и сделать невозможным дыхание.


Он наблюдал за любыми потенциальными признаками гипоксии, вызванной снижением давления окружающей среды по мере их подъема. На высоте тридцати тысяч футов давление воздуха составляло примерно четверть от давления на уровне моря. Другой фактор, который беспокоил Харвата, был психологическим. Несмотря на то, что они собирались быть вместе перед прыжком, Мэг все еще была невероятно напугана. Харват видел, как в остальном уверенные в себе оперативники сходили с ума и начинали учащенно дышать из-за клаустрофобии, вызванной тем, что их головы и лица были закрыты шлемом и кислородной маской. Скот продолжал говорить с Мэг успокаивающим тоном, призывая ее расслабиться.


Весь самолет был разгерметизирован, чтобы подготовить команду к прыжку. Поверх формы все участники были одеты в комбинезоны для экстремально холодной погоды. Несмотря на громоздкость, сверхизолированные костюмы не только сохраняли тепло членов команды во время прыжка, но и обладали дополнительным преимуществом поглощения радаров, что позволило бы им скользить по небу, не будучи обнаруженными вражескими радарами.


После двухминутного предупреждения команда перешла от кислородной консоли самолета к портативным баллонам, прикрепленным к их груди. Они дважды и трижды проверили не только свое оружие и экипировку, но и друг друга в последний раз на наличие любых явных признаков гипоксии: замедленных реакций, эйфории, цианоза - синеватого оттенка кожи на губах или под ногтями - чрезмерной самоуверенности или отсутствия жизни в глазах.


Освещение салона было переключено на аварийное освещение, и самолет наполнился жутким красным свечением, перемежающимся неоново-зелеными бликами на лодыжках каждого члена команды. К ботинкам были прикреплены химические фонари, чтобы члены команды могли находить друг друга в темноте и избегать потенциально смертельных столкновений.


Ледяной, минусовой воздух ворвался в открытый дверной проем, когда команда операции "Призрак" выстроилась в линию. Рик Моррелл определил порядок действий и поместил Харвата и Мег Смак посередине. Как только Моррелл подал сигнал к прыжку, линия тел перед ними дернулась вперед, но ноги Мэг отказывались двигаться. Она заставляла себя следовать, но это было бесполезно. Либо ее мозг отказывался отдавать команду, либо ее тело отказывалось ей повиноваться. В любом случае, для команды было крайне важно оставаться вместе, и это могло произойти только путем прыжков с точными интервалами. Харват обхватил Мэг руками, оторвал ее от земли и направился к открытой двери.


В последнюю минуту Мэг попыталась протянуть руку и схватить что-нибудь, чтобы помешать им покинуть самолет, но это было бесполезно. Хватка Харвата была слишком сильной.


Холодный воздух обжег их лица, когда они разогнались до предельной скорости в сто двадцать миль в час. Харват взглянул на свой высотомер и увидел, как люминесцентный циферблат отсчитывает их быстро увеличивающийся спуск. "Все в порядке. Все в порядке", - повторил он по радио Мэг. Харват прикинул, что температура была по меньшей мере тридцать пять градусов ниже нуля. Потребовалось всего семнадцать секунд, чтобы спуститься на высоту двадцать семь тысяч футов, но Мэг Кэссиди показалось, что прошла целая жизнь.


Когда Харват потянул за свой серебристый разрывной шнур и раскрыл парашют ram-air с высоким коэффициентом скольжения, искусно упакованный материал взмыл прямо и высоко в воздух, а затем превратился в огромный квадратный двойной купол над головой. Хотя Харват сказал ей, что собирается развернуть парашют, и она была предупреждена о толчке, Мэг понятия не имела, что шок будет настолько сильным. Это было похоже на поездку в падающем лифте, который только что обнаружил подвал. Она знала, что сильный укол боли, который она почувствовала, был ничем по сравнению с тем, что, должно быть, чувствует Харват. Он принял на себя основную тяжесть шока и сказал ей в самолете, что, вероятно, будет болеть несколько дней. С Хахосом всегда было так.


Оглушительный порыв воздуха, который они слышали, когда неслись по ночному небу, теперь исчез. Это сменилось тишиной, не похожей ни на что, что когда-либо испытывала Мег Кэссиди, и вид был абсолютно невероятным.


Харвату это тоже понравилось. В промежутках между взглядами на свой высотомер и позиции товарищей по команде он любовался прекрасным видом, освещенным звездами, на море пустыни далеко внизу. Его никогда не переставало удивлять, насколько мирно выглядел мир с этой высоты, даже когда он знал, что вторгается на враждебную территорию.


Команда выстроилась в небе вертикальной колонной, каждый парашютист, казалось, покоился на вершине следующего. Самый низкий человек на воздушном тотемном столбе выполнял роль навигатора, используя компас, GPS-устройство и едва различимые особенности местности, чтобы направлять их в зону высадки.


Они проплыли сорок миль и чуть больше получаса. Несмотря на высокотехнологичные комбинезоны и изолирующие перчатки из Гортекса, каждый из них промерз до костей от холода. По мере того, как они спускались, воздух начал постепенно нагреваться. На высоте двенадцати тысяч футов они сняли кислородные маски и смогли нормально дышать. Навигатор продолжал корректировать их курс, основываясь на изменениях скорости и направления ветра, пока, наконец, по зашифрованным радиостанциям не поступил сигнал о том, что они приближаются к своей DZ.


Мэг боролась с рефлексом напрячь ноги, когда земля понеслась им навстречу. В последний момент Харват сильно нажал на рычаги парашюта, резко замедляя их спуск. Они приземлились на мягкий песок и сразу же откатились влево. Харват вытащил оставшуюся часть парашюта и отстегнул Мэг от того места, где она была прикреплена к его ремню безопасности. Остальные члены команды уже закапывали свои парашюты и химические фонарики в песок.


"Теперь это было не так уж плохо", - прошептал Харват с улыбкой, закончив засыпать их парашют песком и проверив снаряжение Мэг.


"Вовсе нет", - ответила она. "Я не могу решить, что мне нравилось больше - мое сердце, бьющееся в груди, или мои зубы, которые почти трещали от почти сорока минут на ледяном воздухе".


"Ты согреешься. Подожди, мы пойдем пешком. На самом деле сегодня ночью в пустыне довольно тепло. Просто вашему телу требуется некоторое время, чтобы снова разогреться ".


Харват в последний раз проверил свое снаряжение и осмотрел горизонт с помощью очков ночного видения, прежде чем он и Мэг присоединились к остальной команде. Было уже далеко за час ночи по местному времени. Им потребуется по меньшей мере два часа, может быть, три, чтобы подняться на скалистые холмы над оазисом, где они будут ждать до завтрашней ночи. Они могли спать днем, но сейчас им нужен был покров темноты, чтобы скрыть свои передвижения. Нельзя было терять ни минуты. Когда команда собралась вместе, Моррелл отдал приказ сохранять полное радиомолчание, а затем дал им сигнал выдвигаться.


Глубокий песок пустыни в сочетании с тяжелыми грузами, которые несли люди Моррелла, создавали чрезвычайно медленный ход. Освободившись от своей тандемной экипировки с Мэг, Харват снял большую часть веса с рюкзаков других парней, но они все еще тащились вперед. Темп заметно ускорился, только когда команда достигла более твердой местности. Не имело значения, что они поднимались по крутому склону холма. Все были благодарны просто за то, что выбрались из песка.


Человек Моррелла на посту подал сжатую в кулак руку сигнал остановиться, и колонна немедленно остановилась. Члены команды заняли оборонительные огневые позиции, пока Моррелл и главный исследовали небольшую пещеру за низким выступом и несколькими большими валунами. Мгновение спустя Моррелл появился вновь и отдал команду разбивать лагерь. Двое мужчин сняли с плеч свои рюкзаки и отправились на разведку остальной территории. Моррелл установил свою зашифрованную портативную систему спутниковой связи Motorola, в то время как один из мужчин установил полевую антенну на выступе скалы.


"Добро пожаловать на площадь", - сказал Харват, помогая Мэг войти в пещеру. Они нашли относительно ровное место на земле у западной стены и распаковали только то снаряжение, которое им могло понадобиться на данный момент. Дополнительная еда, вода и снаряжение будут размещены в ближайшем укрытии на случай, если им придется в спешке покидать пещеру. Последнее, что они хотели сделать, это оставить после себя какие-либо улики, которые могли бы подсказать ливийцам или Хашиму Нидалю, что они были в этом районе.


Мэг развернула одну из трехтысячекалорийных батончиков и спросила: "Ты можешь есть это холодным?"


"Холодно или жарко, это не имеет значения", - ответил Харват, раскладывая каждому из них пончо для сна.


"Но если хочешь, чтобы оно было горячим, тебе придется прокипятить его в упаковке, верно?"


"Да, но токсичные химикаты просачиваются через обертку, так что вам придется потом выливать воду. Это пустая трата чистой воды, а в пустыне этого никогда не делают ".


"Но прямо за углом есть оазис с большим количеством воды".


"И, вероятно, множество людей, которые были бы более чем счастливы сообщить Нидалу, что мы здесь. Давайте просто скажем, что Джек и Джилл не будут спускаться с холма и не будут ходить за ведром воды. Ваше блюдо уже развернуто, так что ешьте его холодным ".


Мэг осторожно откусила и тут же скорчила гримасу. "Боже, это ужасно. Как вы, ребята, едите эту гадость?"


"Я ел гораздо худшее".


"Я не могу представить хуже, чем это".


"Есть, поверьте мне. Ты не захочешь об этом слышать."


"Что ж, учитывая все достижения военных в области оружия и технологий, можно подумать, что они могли бы хотя бы провести немного времени в продовольственном отделе".


"Теперь ты начинаешь говорить как настоящий солдат, Кэссиди", - ответил Харват. "Давайте проверим ваше оружие".


У большинства мужчин, за исключением снайперов, были штурмовые винтовки нового поколения Heckler & Koch G11 с беззарядными патронами. Хотя G11 был превосходным оружием, Харват и Мэг носили модульную оружейную систему H & K G36, которая благодаря складному прикладу была эффективна как на больших дистанциях, так и в ближнем бою. Харвату всегда нравилось быть готовым ко всему.


Он объяснял, как снимать оружие с места и как важно, чтобы все было очищено от песка, когда Моррелл вернулся в пещеру в сопровождении одного из своих людей.


"... и я думаю, что это просто застыло", - сказал мужчина.


"Предполагается, что эти устройства рассчитаны на экстремальный холод", - сказал Моррелл, когда Харват и Мэг прекратили свои занятия, чтобы послушать разговор.


"Такие есть, но поскольку мы разворачивали действия на театре военных действий в пустыне, мы никогда не думали, что нам понадобится что-то арктического уровня".


"Что случилось?" - спросил Харват.


"Наш Марти не работает", - сказал оперативник.


"Твой кто?"


"Марти Макфлай", - сказал Моррелл. "Так мы называем наше микромеханическое летающее насекомое. Это дополнительный продукт проекта военно-морского флота под кодовым названием Robofly."


"Вы имеете в виду те крошечные дроны с миниатюрными топливными элементами, которые могут буквально летать по стене для сбора информации?" - спросил Харват.


"То же самое", - ответил Моррелл. "Мы думаем, что холод от прыжка испортил нам жизнь".


"Зачем тебе тащить одного из них с собой на снайперскую миссию?"


"Вашингтон хочет знать, кто такой саудовец. Они думали, что если мы сможем подвести мини-беспилотник достаточно близко, то сможем его идентифицировать ".


"Господи, что еще мы можем сделать, пока мы здесь?" - спросил Харват. "Может быть, мы сможем выбрать несколько деревень и помочь вакцинировать детей по пути отсюда".


"Я знаю. Я знаю", - сказал Моррелл.


"Я тоже", - ответил Харват. "Чем больше элементов вы пробуете и добавляете к миссии, тем больше шансов, что она превратится в один большой промах".


"Что такое GoFu?" - спросила Мэг.


"Козий трах, мэм", - сказал оперативник, который пытался починить мини-Дрон.


"Рик, здесь и так задействовано слишком много элементов, включая устранение Нидала и то, что тебе дается дополнительное задание по восстановлению тренировочного лагеря. Будь умным. Давайте больше ничего не будем добавлять. Запомните мои слова. Здесь все, что может пойти не так, пойдет не так, и это испортит наш главный день ", - сказал Харват.


"Считайте, что они отмечены", - ответил Моррелл, поворачиваясь, чтобы помочь оперативнику с дроном.


ГЛАВА 44


Tразница во времени между восточным побережьем Соединенных Штатов и Ливией составляла шесть часов. К тому времени, когда Харват и Мэг собрали все свое снаряжение и отправились спать, дома у них было за полночь, а на Песчаном море Убари почти рассвело.


Харват предложил назначить одну из четырехчасовых смен охраны, но Моррелл отказался, сказав, что у него более чем достаточно людей, чтобы обеспечить ротацию. Харват погрузился в одно из своих глубоких состояний, похожих на транс, пока Мэг спала прерывистым, прерывистым сном. В какой-то момент она, вздрогнув, проснулась от звона колоколов, но Харват быстро прикрыл ей рот. Стадо коз одного из фермеров оазиса забрело недалеко от входа в пещеру. Мэг огляделась и увидела, что каждый член команды вытащил оружие и был готов убить козопаса, если ему не повезет наткнуться на них, но ничего не произошло. Козлы двинулись дальше, и команда в конце концов отступила.


Через некоторое время Мэг оставила попытки снова заснуть. Мысли о том, что ждет ее впереди, заполнили ее разум, и она никак не могла полностью расслабиться.


Моррелл взял с собой две команды снайперов из двух человек в рамках операции. Люди, которые отправились на разведку местности, подтвердили расстояния до предполагаемого места нахождения цели, и снайперские команды теперь спокойно проверяли друг друга по баллистическим картам. "На высоте пятисот метров при ветре от десяти до двенадцати узлов, как далеко упадет трехсотзарядный магнит?" - спросил один из мужчин.


Корректировщик из другой команды ответил: "Учитывая коэффициент лобового сопротивления магазина Win на триста патронов, это будет на расстоянии семи дюймов справа налево", и разговор продолжился. Это было выше головы Мэг. Все, что она знала, это то, что до захода солнца оставалось по меньшей мере семь часов и одному Богу известно, сколько еще, прежде чем Моррелл отдаст приказ выдвигаться из пещеры, чтобы они могли занять свои позиции и ждать Хашима Нидаля.


Мэг обратилась к Харвату, чтобы помочь скоротать время. Обычно он был бы озабочен тем, чтобы оперативник не терял голову в игре, но он понял, что Мэг нужно отвлечься. Она не хотела думать о том, что ждало ее впереди. Ей нужно было поговорить о чем-то другом ... о чем угодно другом.


Харват задавала вопросы о своей семье и детстве в Чикаго. Он спросил о колледже и открытии ее собственного бизнеса. Он даже потратил некоторое время, пытаясь объяснить философию настоящей музыки кантри, которую можно было бы резюмировать так: "три аккорда и правда" - моя жена бросила меня, моя собака сбежала, я потерял работу . . . Он понятия не имел, понимает ли Мэг его положение, но она, тем не менее, рассмеялась.


Только опустилась темнота, когда Моррелл, наконец, добрался до задней части пещеры, где Харват и Мэг все еще разговаривали. "Седлай коня", - это все, что он прошептал, прежде чем собрать свое снаряжение и направиться наружу.


Можно было услышать звуки из далекого оазиса, доносящиеся с легким бризом, который шевелил рыхлый песок вокруг них. Харват и Мэг заняли свои места в середине колонны, и после окончательной проверки оружия и снаряжения команда отправилась на свои позиции с видом на оазис Хиджра.


Они пробирались по усыпанному валунами склону холма с особой осторожностью, стараясь не издавать ни малейшего звука. Хотя вся команда была в горловых микрофонах, никто не осмелился нарушить радиомолчание. Когда они поднялись на вершину холма, оазис стал как на ладони. Совершенно неподвижная продолговатая лужа воды, казалось, волшебным образом возникла из песка пустыни, как забытое зеркало, и отразила все вокруг. Удивительное разнообразие цветов и растительности, в том числе молодых финиковых деревьев и пальм, окружало крошечное озеро в пустыне и простиралось на сотни метров, добавляя яркие оттенки к безжизненному ландшафту.


Многие здания, показанные на спутниковых фотографиях, когда-то представлявшие собой мешанину невзрачных серых коробок, теперь были видны полностью. Растительность свисала с окон и с краев импровизированных балконов. Людям, которые понятия не имели об истинном предназначении этого городка-оазиса, его легко можно было принять за современный Эдемский сад.


На небольшом мысу, выступающем в темную воду, очевидно, в месте больших почестей и церемоний, стояла большая палатка в бедуинском стиле. Факелы освещали путь к открытым полотнищам полосатой ткани, которые развевались на ветру пустыни. Фигуры в мантиях сновали взад и вперед от крытых грузовиков, готовясь к встрече между Хашимом Нидалем и саудовцем, в то время как другие фигуры в мантиях спокойно стояли рядом, сжимая автоматы Калашникова.


Внезапно из бумбокса в кузове одного из грузовиков зазвучала громкая музыка, и мужчины, устанавливающие палатку, зааплодировали. Команда операции "Призрак" высадилась на палубу и искала укрытие. Моррелл схватился за микрофон на горле и рявкнул: "Что это, черт возьми, такое?"


Все оперативники хранили молчание. Послушав несколько мгновений, Харват прошептал: "Фонарик".


"Фонарик"? Я не видел никакого фонарика. Я говорю об этой чертовой музыке ".


"Это название песни. "Фонарик", автор Parliament. Они могут ненавидеть нас, но они любят нашу музыку ".


"Гребаные безвкусные оборванцы", - выплюнул один из оперативников.


"На самом деле, - прошептал Харват, - "Flashlight", безусловно, считается классикой фанка семидесятых".


"Вы оба заткнитесь", - скомандовал Моррелл. "Очевидно, наши настоящие игроки еще не прибыли на сцену. Давайте разберемся по местам".


Моррелл дал сигнал команде разделиться, и участники разошлись веером в разных направлениях. Двое мужчин отправились на разведку предполагаемого тренировочного лагеря, когда команды снайперов заняли стратегические позиции с видом на полосатую палатку. Харвату и Мэг было приказано оставаться за большим выступом скал, в то время как Моррелл отвел еще нескольких человек и своего оперативника, которому каким-то образом удалось отремонтировать мини-беспилотник, дальше вниз по склону.


Харват осмотрел сцену ниже с помощью одной из оптических систем AN / PVS starlight следующего поколения, которые ему и Мэг дали для идентификации Хашима Нидала. Музыка, казалось, произвела желаемый эффект. Теперь мужчины разгружали грузовики в гораздо более быстром темпе. Харват заметил, что не все из них были одеты в мантии. Некоторые были одеты в гражданскую одежду, а на одном даже была футболка Chicago Bulls. Ему нравилось лицемерие всего этого -США - Великий сатана, но Майкл Джордан? Он номер один!


Радиомолчание было прервано, когда Рик Моррелл прошептал: "Марти ушел". Харват и Мэг оба пытались определить местоположение мини-дрона с помощью своих оптических прицелов starlight, но из-за размера в половину винной пробки разглядеть его было практически невозможно.


На мгновение они услышали то, что звучало как начало "Боевых действий кунг-фу"; затем разгневанный и, очевидно, очень высокопоставленный сотрудник штаба Хашима Нидала начал кричать на мужчин возле палатки, и музыка была немедленно выключена.


Поднялся ветер, и неровные слои песка понесло по узким улочкам города-оазиса. Рабочие закрыли лица головными уборами из кафии, чтобы песок не попал в рот и нос. Через пластиковый наушник, втиснутый глубоко в ухо, Харват услышал, как один из оперативников сказал: "У нас приближающийся самолет".


Когда Харват перевел взгляд на север, он смог различить огни небольшого самолета вдалеке. Мгновение спустя посадочная полоса осветилась, как рождественская елка. Мужчина, взятый под стражу в Хельсинки, указал, что саудовец прибудет на частном самолете, и он прибыл как раз вовремя. Это означало, что Хашим Нидал не мог сильно отстать.


Одна из команд снайперов тихо окликнула Мэг и попросила ее назвать различные точки и расстояния вокруг палатки. Мэг прижалась лицом к резиновым шторкам прицела starlight и синхронизировалась с обоими наблюдателями, чтобы убедиться, что они находятся на одной странице. Она не осмелилась убрать устройство от своего лица. Теперь ее зрение привыкло к зеленоватому свечению, и последнее, что она хотела делать, это подставлять глаза под летящий песок. Миссия не могла позволить ей промахнуться мимо цели.


Она все еще осматривала территорию вокруг палатки, когда в наушниках команды раздался другой голос и сказал: "Два конвоя приближаются к целевому району".


Мэг знала, что один из конвоев, приближающийся со стороны взлетно-посадочной полосы, будет принадлежать саудовской Аравии, в то время как другой, скорее всего, будет принадлежать Нидалю. Она заметила, что у нее дрожат руки, и попыталась успокоить их, положив локти на валун перед собой.


"Ты в порядке?" - спросил Харват, чьи глаза также были прикованы к сцене, разворачивающейся через его оптический прицел starlight.


"Немного нервничаю".


"Это хорошо. Этого следовало ожидать. Просто передай Нидала снайперам так, как мы это практиковали. У тебя все получится ".


"Я надеюсь на это. Я хочу, чтобы это поскорее закончилось ".


"Это будет достаточно скоро. Не волнуйся. Похоже, что конвои вот-вот войдут в периметр."


В наушниках снова раздался голос. "Конвои входят в периметр. Всем командам приготовиться ".


Две пары "Лендроверов" остановились в двадцати метрах от палатки. Когда двери автомобилей открылись, налетел еще один порыв ветра, разлетевшийся во все стороны острыми порывами песка. Мужчины на мгновение отступили в свои машины, пока не стих ветер, затем снова появились с плотно натянутыми на лица кафиями, как у охранников и рабочих.


"Дикий лук, вы определили цель?" - раздался голос одного из наблюдателей в наушнике Мэг.


Поскольку Мэг была из Чикаго, Моррелл присвоил ей кодовое имя, основанное на том, что коренные американцы первоначально называли Городом Ветров.


"Цель еще не идентифицирована", - сказала Мэг, напрягаясь, чтобы лучше рассмотреть ее в прицел starlight.


Прошло несколько секунд, и мужчины двинулись к палатке, их тела согнулись от силы ветра и несущегося песка.


"Дикий лук", - снова послышался голос. "У вас есть цель?"


"Отрицательный. Цель пока не определена."


Мужчины уже преодолели половину расстояния до палатки и будут внутри в течение следующих десяти секунд.


"Дикий лук. Вы должны определить цель, прежде чем она скроется из виду."


"Я пытаюсь", - в отчаянии сказала Мэг, больше себе, чем кому-либо другому. "Они все одеты одинаково, и я не могу разглядеть их лиц."


"Это никуда не годится", - сказал Харват в микрофон на горле, наблюдая, как мужчины заканчивают заполнять палатку.


"Группа целей вне поля зрения", - раздался голос одного из наводчиков снайперской группы. "Ожидаю инструкций".


"Черт возьми", - прошипел Моррелл в наушниках команды. "Приготовься".


Мэг убрала от лица оптический прицел "Старлайт" и соскользнула вниз, прислонившись к большому валуну. "Я все испортила", - сказала она.


Харват опустился рядом с ней и положил руку ей на плечо. "Ты ничего не испортил. Никто не мог предугадать этот выстрел. Их лица были полностью закрыты ".


"Итак, что нам теперь делать?"


"Ты не захочешь знать".


"Да, хочу", - сказала Мэг, вытирая пот с ладоней о свою рабочую форму.


"Я думаю, что у Моррелла, вероятно, нет другого выбора, кроме как зажечь эту палатку, как римскую свечу".


"Если он это сделает, как мы будем уверены, что поймали Нидала?"


"Возможно, мы никогда не узнаем наверняка, но у нас также может никогда не появиться другого такого шанса".


"В Чикаго ты сказал мне, что не стал бы просто стрелять ракетами в кучу людей. Ты сказал, что не сможешь. Ты сказал, что должен быть уверен, что ты его поймал."


"Если Моррелл решит убрать эту палатку, мне придется согласиться с ним. Это хорошее тактическое решение ".


"Но там внутри невинные люди".


"Мэг, успокойся. Люди в той палатке совсем не невинны."


"Вы абсолютно уверены в этом? Ты точно знаешь, что люди, помогающие устанавливать эту палатку и которые, вероятно, прямо сейчас разносят еду внутри, не какие-нибудь несчастные рабочие из города-оазиса?"


"Нет, но это игра с числами. Мы должны быть готовы пожертвовать немногими ради блага многих. И лучше, если это будут немногие из них, чем многие из нас ".


"А как насчет их семей?"


Харват начал терять терпение. "А как насчет твоей семьи? Что, если бы Хашим Нидал был ответственен за убийство кого-то, о ком вы заботились? Как насчет твоей помощницы, Джуди? Ты хочешь, чтобы этот парень снова ускользнул у нас из рук только для того, чтобы причинить боль большему количеству невинных людей, чем мы могли бы?"


"Конечно, нет. Но я хочу знать, что мы сделали все, что могли, чтобы поймать его, прежде чем умрет еще один невинный человек ".


"Что ж, ты можешь спать как ангел. Ваша совесть чиста. Мы сделали все, что могли ".


"Нет, мы этого не делали".


"О чем ты говоришь?" - спросил Харват.


"Не имеет значения, если лицо Нидала плотно закрыто. После того, что он пытался сделать со мной в том самолете, я бы узнал его просто по глазам ".


"Отсюда вы не сможете разглядеть ничьих глаз".


"Ты прав. Но оттуда я могла бы, " сказала Мэг, указывая указательным пальцем поверх воды оазиса в сторону палатки.


ГЛАВА 45


Tон, без сомнения, мать всех плохих идей, сказал себе Харват, когда они с Мэг Кэссиди крались по внешнему краю оазиса к палатке. Мэг в мгновение ока убедила Моррелла в своем плане. Конечно, это было не очень сложно продать. Казалось, что Моррелл пожертвует кем угодно и чем угодно, чтобы выполнить свою миссию.


Харват согласился с идеей Мэг по одной простой причине. Если бы они решили остаться в стороне и уничтожить палатку на расстоянии, не было бы никакого способа подтвердить, что они действительно убрали Хашима Нидаля. Конечно, все внутри были бы мертвы, но что, если бы Нидал в последнюю минуту передумал и послал кого-то другого провести встречу вместо себя? Другая вещь, которая беспокоила Харвата, заключалась в том, что он не был так уверен, что Нидал был тем, кем все его считали.


Харвату потребовалось всего на две секунды больше времени, чем Морреллу, чтобы понять, что у них не было другого выбора, и поэтому он направился с Мэг в темноту.


Они были под прикрытием двух команд снайперов всю дорогу. Их путешествие заняло мучительно много времени, и было еще хуже из-за прерывистого ветра, который поднимал огромные тучи песка.


Они крались по краю пышного оазиса, используя густые пальмовые рощи в качестве укрытия, когда в пятидесяти метрах от их цели Харват поднял руку, призывая Мэг остановиться. Двумя пальцами он указал на свои глаза, а затем указал в сторону передней части палатки. Мег покачала головой Нет. Это было никуда не годно. Она не смогла бы опознать Нидала с такого расстояния, даже с их ночными прицелами. Она хотела быть ближе. Она подала знак Харвату, что они должны подкрасться поближе к палатке. Харват немедленно покачал головой. Отрицательный. Они уже были гораздо ближе, чем он хотел.


Харват указал, что они будут оставаться на месте и ждать. Двумя короткими резкими движениями он снова указал на свои глаза, а затем на палатку. Мэг получила представление, но оно ей не понравилось. Она снова нет покачала головой. Харвату было все равно, что она думает, и он твердо указал на землю у их ног. Он опускался со своего согнутого положения на колени и готовился залечь за зарослями высокой травы оазиса, когда Мег убежала. Это было последнее, чего ожидал Харват.


Он включил микрофон на своем горле и прошептал: "Мэг! Черт возьми! Вернись сюда. Тебя собираются убить!"


Мэг либо не слышала, либо не хотела слышать, потому что продолжала крадучись приближаться к палатке. У Харвата не было выбора, кроме как пойти за ней.


"Что, черт возьми, там происходит?" - прохрипел Моррелл в наушнике, но Харват не обратил на это никакого внимания. Его единственными мыслями были о том, как остановить Мэг, пока она не зашла слишком далеко.


Она не могла сравниться с ним, особенно на мягком песке. Она повернулась к куче выброшенных ящиков, когда Харват схватил ее за талию и повалил на землю.


"Что, черт возьми, с тобой происходит?" - прорычал Харват, переворачивая ее, чтобы посмотреть ей в лицо.


"Со мной?" прошептала Мэг. "Что с тобой не так?" Я же говорил тебе, что ничего не мог разглядеть с того места, где мы были. Я должен был подобраться ближе ".


"И я сказал тебе нет."


"Сейчас мы здесь, так что давайте сделаем все возможное".


"Ни за что. Мы выбираемся отсюда ".


"Ты, должно быть, издеваешься надо мной", - сказала Мэг, перекатываясь и готовясь снова встать.


"Черт возьми, я такой. У нас здесь нет абсолютно никакой снайперской поддержки ".


"Нам это не нужно. Здесь мы в безопасности. Если мы сможем забраться за те ящики, я смогу хорошо рассмотреть Нидала, когда он выйдет из палатки. Тогда команда снайперов сможет его убрать. Никто не будет искать нас там. Как только начнется стрельба, мы проскользнем обратно и обойдем оазис ".


"Этот план почти так же плох, как и то, что мы вообще сюда приехали".


"Но это сработает".


"Это может сработать", - сказал Харват.


"Так и будет", - ответила Мэг. "Доверься мне".


"Доверять тебе? Сбежав таким образом, ты просто потерял мое доверие. С этого момента ты делаешь в точности то, что я говорю. Ты понимаешь меня?"


"Означает ли это, что мы остаемся?"


"Ты собираешься делать то, что я говорю?"


"Да".


"Тогда мы остаемся".


Мэг поблагодарила Харвата, но он проигнорировал ее, тихо сообщив Морреллу об их новом намерении. Морреллу не понравился тот факт, что Харват и Мэг находились там, где остальная команда не могла их видеть, но, тем не менее, он согласился с их планом.


Харват подал знак Мэг сохранять полную тишину, пока они бесшумно ползли вперед к груде выброшенных ящиков. На полпути из палатки начала выходить сначала одна, затем несколько фигур. Харвату не нужно было указывать Мэг, что делать. Она замерла, затем медленно поднесла ночной прицел к глазам. Мужчины вышли из палатки между порывами ветра и, полагая, что песчаная буря миновала, не потрудились прикрыть лица.


"Вечеринка заканчивается", - тихо сказал Харват в свой горловой микрофон остальной команде.


"Принято. Ожидаю вашего удостоверения личности", - ответила одна из команд снайперов.


Харват подполз так, чтобы он мог лечь прямо рядом с Мэг. Он был зол, что они не смогли добраться до укрытия за ящиками до того, как мужчины начали выходить из палатки. "Как тебе вид?" он прошептал на ухо Мэг.


Мэг покачала вытянутой рукой из стороны в сторону, как бы говоря: Так, так, а затем указала большим пальцем прямо вниз. Ее голос был едва слышен, она наклонилась к Харвату и сказала: "Я вижу затылки и иногда профиль. Это никуда не годится. Мы должны спрятаться за этими ящиками ".


Харвату это не понравилось. Это было слишком рискованно. Хотя они были уже на полпути к цели, это все еще казалось далеким. Более того, они были бы намного дальше от оазиса и огневой поддержки, которую могли бы оказать им снайперские команды, если бы их заметили. Но Харват знал, что у них не было выбора. Скотт похлопал Мэг по плечу и показал, чтобы она быстро следовала за ним, что она и сделала.


Мужчины теперь выходили из палатки равномерным потоком, и глаза вооруженных охранников были заняты осмотром всей территории. Снова плотно прижав к лицу ночной прицел, Мэг выглянула из-за ящиков и сфокусировала взгляд на высоком мужчине в полосатом халате, когда он вышел из палатки и огляделся. Когда мужчина неосознанно взглянул в их сторону, Мэг увидела его глаза. Это был он! Хашим Нидаль.Когда Мэг собиралась включить горловой микрофон и вызвать цель, ее сильно ударили прикладом штурмовой винтовки по затылку, и все погрузилось во тьму.


ГЛАВА 46


Wкогда Хен Харват проснулся с пульсирующей головной болью, первое, что он заметил, была удушающая жара. Это заставило его почувствовать себя так, словно он был в духовке. Невозможно было сказать, как долго он отсутствовал или где он был. Он предположил, что находится где-то в пределах города-оазиса. Крошечная комната была полностью погружена в темноту. Пол, на котором он лежал, представлял собой плотно утрамбованный песок, и, вытянув обе руки, он мог коснуться стен, которые были чем-то вроде камня. Он провел быструю инвентаризацию и не был удивлен, что все его оружие было изъято, так же как и его Rolex.


Что-то со слишком большим количеством ног проползло по его бедру, и он быстро смахнул это. Он вскочил и, догадавшись, где находится существо, занес ногу, чтобы раздавить его. Он опустил ботинок и услышал приятный хлюп от прямого попадания.


Несмотря на поцелуй на ночь, который ему подарил один из людей Нидала, физически у него все было в порядке. Он хотел бы быть уверен в том же для Мэг. Невозможно было сказать, что они с ней делали. Такая женщина, как Мэг, была настоящим трофеем. Попасть в плен к врагу - это почти гарантия немыслимого.


Харват часами стоял, прислонившись к стене своей камеры. Он мог слышать звуки стрельбы и случайные взрывы. Мужчины кричали друг другу по-арабски. Он внимательно прислушался, но голоса были слишком приглушенными, чтобы он мог точно различить, о чем говорилось. Временами было совершенно тихо, и Харват решил, что мужчины либо остановились помолиться, либо ушли куда-нибудь перекусить. Наконец, с другой стороны грубой деревянной двери, ограждающей его камеру, послышался звук металла, скребущего по металлу. Тяжелый засов был отодвинут, и дверь медленно открылась.


Послеполуденный солнечный свет ворвался в темную камеру и горел так ярко, что Харвату пришлось закрыть глаза. Несколько вооруженных до зубов мужчин схватили его за руки, сковали их спереди и грубо вытолкнули наружу.


Харвату пришлось поднять руки, чтобы защитить глаза, но вскоре солнце померкло, и он смог разглядеть, что находится в большом затененном дворе. Когда он поднял глаза, то увидел, что находится не столько во внутреннем дворе, сколько в каньоне длиной по меньшей мере в два футбольных поля. Непрозрачная тканая ткань, цвета окружающих отвесных скальных стен, была натянута высоко над головой из конца в конец. Это объясняет, почему это место никогда не появлялось ни на каких спутниковых фотографиях, подумал Харват про себя.


Дно каньона было разбито на различные тренировочные зоны. Там были стрельбища, самодельные стрельбища, обугленные остовы многочисленных типов автомобилей, различные сценарии засад и нападений . , , Вы называете это, и у Хашима Нидала это было. По сравнению с этим кадры из "обезьяньего бара" в тренировочных лагерях Усамы бен Ладена выглядели детской забавой. Эта установка была чрезвычайно сложной, и хотя Харват понятия не имел, где он находится, было очевидно, что его больше нет в городе-оазисе.


В конце каньона находилось огромное каменное сооружение, высеченное прямо в скале. Это напомнило Харвату Петру, двухтысячелетний скальный город в Иордании. Резьба была невероятно сложной, а фасад выглядел как вход в огромный дворец.


Внезапно похитители Харвата повели его к обесцвеченному участку стены каньона. Выбоины в скалах рассказали ему все, что ему нужно было знать. Если у него и были какие-то сомнения относительно того, что его ожидало, то когда один из охранников предложил ему сигарету, картина стала совершенно ясной.


Двое охранников выстрелили в ноги Харвату, чтобы посмотреть, прыгнет ли он. Он этого не сделал. Даже не дрогнул. Если они собирались убить его, он не собирался увеличивать их удовольствие, проявляя мягкость.


Капитан стражи отошел от своих людей и подошел к Харвату. У него был русский пистолет Макарова. Он поднял руку в мантии и приставил пистолет ко лбу Харвата. Когда он это сделал, Харват увидел, что на нем был его пропавший Rolex. Мужчина улыбнулся ртом, полным пожелтевших зубов, а затем нажал на спусковой крючок.


Харвата охватило странное чувство, что его проделали весь этот путь не для того, чтобы убить. Эти люди были всего лишь мелкими сошками, развлекавшимися за его счет, пока не позвонил их босс. Что ж, теперь настала очередь Харвата.


Его реакция, несомненно, удивила капитана и его людей. Вместо того, чтобы рыдать за свою жизнь или описаться в штаны, как, вероятно, делали многие бедняги до него, Харват просто улыбнулся. Он широко улыбнулся, затем ткнул капитана коленом прямо в фисташки.


"Теперь верблюды в деревне будут в безопасности до конца дня", - сказал Харват по-арабски.


Пара людей капитана не смогли удержаться от смешка. Капитан, однако, был в ярости и, как только отдышался, бросился к Харвату.


Сковать руки Харвата спереди было глупой идеей. Скотту не потребовалось много времени, чтобы одолеть капитана и зафиксировать его в удушающем захвате с помощью наручников. Мужчина брыкался, как мул, когда Харват начал выжимать из него жизнь. Его люди тупо наблюдали, не зная, что делать. Один из ударов капитана в конечном итоге пришелся в левое бедро Харвата, и двое мужчин упали на землю и продолжили борьбу.


Наконец, град пуль разорвал песок всего в миллиметрах от голов мужчин. Кто бы ни стрелял в них, он был либо чрезвычайно удачлив, либо чрезвычайно точен. Харват испытал искушение раздавить капитану трахею, но ослабил давление и посмотрел вверх, чтобы увидеть, кто стрелял. Верхом на красивом чернокожем арабе он идеально подходил для мужчины, которого Мэг Кэссиди описала как Хашима Нидала. В своей кафии, развевающихся белых одеждах и замысловатых кисточках на седле он больше походил на кого-то из "Лоуренса Аравийского", чем на хладнокровного террориста.


"Хватит!" - крикнул мужчина со своего коня.


Харвату не хотелось отказываться от своего преимущества. Мужчина направил на него свое оружие, и Харват понял, что у него не было выбора в этом вопросе. Он отпустил капитана, и когда тот выкатился из хватки своего пленника, он сильно ударил Харвата локтем по ребрам.


"Мы еще не закончили", - простонал Харват.


Двое других охранников рывком поставили его на ноги и больно толкнули к каменному фасаду в задней части каньона.


Пока Харвата подталкивали вперед, он держал глаза открытыми и пытался воспринять все, что происходило вокруг него. Если он когда-нибудь выберется из этой ситуации, он хотел иметь возможность как можно подробнее рассказать о том, что он видел.


Охранники провели его вверх по массивным каменным ступеням и через главный вход огромного здания. Интерьер был потрясающим. По меньшей мере сотня колонн поднималась на шесть этажей к идеально куполообразному потолку, на котором находился грандиозный окулус, открывающий вид на небо высоко вверху. Замысловатая мозаика украшала стены, а полы были покрыты мраморными плитками, отполированными до такой степени, что они сияли, как зеркала. Акустика была идеальной. Даже малейший шепот из-за огромной ротонды отражался с абсолютной четкостью. По всему зданию естественный свет исходил от ряда зеркал и дополнительных отверстий, вырезанных в крыше здания.


Харвата провели через узкую апсиду к низкому дверному проему вдоль другой колоннады. Один из охранников дважды постучал в тяжелую деревянную дверь и подождал, пока ему укажут войти. Когда пришло указание, охранник толкнул дверь и жестом пригласил Харвата внутрь.


В этой комнате было намного темнее, чем в серии коридоров, по которым они шли, и глазам Харвата потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к слабому уровню освещения. Деревянные полы, обшитые панелями стены и книжные шкафы были выполнены из темного красного дерева. Толстые расщепленные балки того же цвета с интервалами тянулись вдоль потолка. Перед большим деревянным столом стояло несколько стульев, а в углу стоял настоящий камин. Комната выглядела как нечто из средневекового британского аббатства. Стены были увешаны фотографиями, многие из которых, насколько Харват мог разглядеть с того места, где он стоял, были не арабскими, а англоязычными. Один из них особенно привлек его внимание. Он пытался понять, почему фотография заинтересовала его, когда в задней части комнаты открылась маленькая дверь и появилось несколько фигур. Первой, к большому облегчению Харвата, была Мег Кэссиди. Она также испытала невероятное облегчение, увидев Скотта, и побежала прямо к нему.


Хотя его охрана пыталась остановить его, Харват потянулся к ней. "С тобой все в порядке?" спросил он, оглядывая ее с ног до головы. Не было никаких явных признаков того, что ей причинили вред.


"Я в порядке. Но это все моя вина. Мне так жаль", - ответила она, кладя голову ему на грудь, желая, чтобы весь кошмар просто исчез.


"Это не твоя вина, так что не беспокойся об этом. Они ничего тебе не сделали, не так ли?"


"Мистер Харват, вопреки тому, что вы могли подумать, мы не варвары", - сказал мужчина, стоявший в дверном проеме, через который только что прошла Мэг. Харват сразу узнал его. Это был человек, который прекратил его драку с капитаном охраны снаружи. Мэг сжала руку Харвата, и это был единственный сигнал, в котором он нуждался.


"Есть миллионы людей по всему миру, которые не согласились бы с тобой", - сказал Харват, отпуская Мэг, чтобы он мог посмотреть в лицо мужчине и другой фигуре, которая присоединилась к нему. Лицо другого человека было закрыто традиционной арабской кафией, но в нем было что-то знакомое. "Откуда ты знаешь мое имя?" спросил он, хотя был уверен, что Мэг им рассказала. Имело бы смысл сначала допросить ее. Она была самой слабой из пары, и ее можно было сломить гораздо легче.


"Я знаю больше, чем просто ваше имя", - сказал мужчина, усаживаясь за большой письменный стол. "Вашему правительству не следовало посылать женщину, ни много ни мало гражданскую, выполнять работу солдата". В английском языке мужчины слышался сильный ближневосточный акцент.


"Учитывая, что она предотвратила ваш угон, вы вряд ли квалифицированы, чтобы комментировать способности женщин", - сказал Харват с улыбкой.


Мужчина подал знак своему охраннику, который сильно ударил Харвата прикладом винтовки в живот. Скотт согнулся пополам от боли, когда Мэг закричала. Она попыталась вмешаться, но другой охранник схватил ее за руку и оттащил в другой конец комнаты.


"Я полагаю, это то, что британцы называют остроумным ответом, не так ли? Могу заверить вас, я совсем не нахожу это забавным. Не забывайте, мистер Харват, кто здесь главный ", - сказал бородатый мужчина, снимая свою кофию и кладя ее на стол перед собой.


"И кто бы это мог быть?" - спросил Харват, с трудом поднимаясь на ноги.


Мужчина отдал еще одну команду рукой, и охранник еще раз ударил Харвата; на этот раз по плечу, когда тот пытался восстановить равновесие. Харват упал на колени, и, хотя он пытался подавить это, глубокий стон боли сорвался с его губ. Мэг закричала, чтобы они остановились.


"Мы можем заниматься этим столько, сколько вы пожелаете, но я не очень терпеливый человек, мистер Харват. У вас есть информация, которая мне нужна, и мы вытянем ее из вас скорее раньше, чем позже ".


Харват поднял глаза от того места, где он стоял на коленях на полу, и сказал: "Единственное, чего у вас есть хоть малейший шанс добиться от меня, - это очень серьезного избиения. Я тебе ничего не рассказываю."


Мужчина встал со стула и достал длинный нож из складок своего одеяния. Он заговорил, когда начал обходить стол: "Вы увидите, мистер Харват, что я довольно хорош в получении желаемого ножом".


"Во-первых, для вас это агент Харват, а во-вторых-" Харвата прервал невидимый удар слева от охранника.


Харват почувствовал вкус крови во рту и плюнул на одежду охранника, сказав по-арабски: "Пусть твоя мать уберет это за тебя".


Охранник был в ярости, и когда он поднял винтовку, чтобы обрушить ее на голову Харвата, из задней части комнаты раздался голос.


"Хватит!" - кричало оно. Это был женский голос, но он принадлежал не Мэг Кэссиди.


ГЛАВА 47


Tзакутанная фигура в задней части комнаты размотала пыльную кофию, чтобы показать лицо одной из самых красивых женщин, которых Скотт Харват когда-либо видел. Ее длинные черные волосы ниспадали на плечи и обрамляли почти идеальные черты лица. Она не казалась ни ближневосточной, ни западной, но каким-то мистическим сочетанием того и другого, которые объединились, чтобы сформировать неземную красоту.


Харвата сразу привлекли ее глаза, которые на мгновение вспыхнули глубоким черным, но теперь вернулись к почти платиновому цвету. Убийца! Но она была женщиной. Харват не верил тому, что видел.


На безупречном английском с легким британским акцентом она сказала: "Вы должны простить моего брата. Иногда он переусердствует в своем подходе, но его намерения достойны восхищения ".


"Не надо меня опекать", - выплюнул бородатый мужчина, закатывая рукава своей мантии, чтобы приступить к работе над Харватом.


"Я? Простая женщина? Покровительствовать тебе? О, Хашим, пожалуйста, не считай меня такой непослушной", - сказала женщина с притворным реверансом.


Правда сильно ударила по Харвату. Потребовалось всего мгновение, чтобы разобраться во всем этом. "Все это время, пока мы искали сына Абу Нидаля, - сказал он, - и мы должны были искать -"


"Его дочь, Адара Нидал", - сказала женщина, встретившись взглядом с Харватом, и сделала еще один реверанс, на этот раз гораздо более искренний.


"Адара", повторил Харват. "Интересное название. Это по-арабски означает "девственница", не так ли?"


"А для евреев это означает "огонь". "


"Ваш отец, безусловно, проявил творческий подход, дав вам обоим имена".


Бородатый мужчина поднял свой нож и кивнул в сторону охранников, которые усилили хватку на Харвате. "Мы теряем время".


"Оставь его в покое", - закричала Мэг.


"Конечно", - сказал Хашим, останавливаясь на полпути и поворачиваясь лицом к Мэг. "Мистер Харват очень храбрый. Он солдат и, скорее всего, не чужд боли. Ты, с другой стороны, другой ". Хашим Нидал провел плоской стороной своего клинка по щеке Мэг Кэссиди, пока острие не уперлось прямо под ее глазом. Он надавил вверх ровно настолько, чтобы вызвать непроизвольное трепетание ее век.


"Чего ты хочешь?" - прорычал Харват, вырываясь из хватки, которую держали на нем охранники. "Она ничего не знает".


"Каждый что-то знает, мистер Харват. Вопрос в том, как получить информацию, и я думаю, что нашел способ сделать вас более сговорчивыми ".


"Не прикасайся к ней", - прорычал Харват.


"Ты командуешь мной?" - спросил Хашим, проводя руками по телу Мэг.


"Ты не будешь осквернять эту женщину здесь. Не в моем присутствии", - сказала Адара.


"Я буду делать то, что мне нравится, где мне нравится", - ответил брат, опуская клинок и проводя им по внутренней стороне бедер Мэг. Теперь по ее лицу текли слезы. Кошмар снова вернулся.


"Я не собираюсь повторять вам это снова", - предупредил Харват. Это была пытка, худшая, чем все, о чем они могли мечтать для Мэг, и Скот знал это. Он изо всех сил сопротивлялся своим похитителям, но они держали крепко.


"Мистер Харват, вы не в том положении, чтобы указывать мне, что делать. Как я сказал своей сестре, я делаю то, что мне нравится, где я-"


Его тираду прервала Адара, которая, незаметно проскользнув через комнату, пока внимание ее брата было приковано к Мэг, нанесла ему сокрушительный удар сбоку по голове.


Разъяренный мужчина повернулся к своей сестре, но она заговорила первой. "Ваша неосторожность дорого нам обошлась. Я не допущу другого. Агент Харват расскажет нам, что американцам известно о наших планах. Я тебе гарантирую ".


"Ты забываешься, сестра", - сказал Хашим. Его глаза горели, а лицо покраснело от смущения из-за того, что его так унизили.


"Я ничего не забываю. Твое дело не не соглашаться со мной. Наш отец ясно дал понять -"


"Наш отец был больным стариком".


"Как ты смеешь?" - прошипела Адара. "Вы поклялись в своей верности и послушании".


Хашим Нидал ненавидел, когда его видели выполняющим приказы женщины, но он отступил. Не оставалось сомнений относительно того, кто был главным. Он впился взглядом в свою сестру, которая не отводила взгляда. Она скомандовала охранникам по-арабски, и когда Скотта и Мэг вывели через противоположную дверь, Хашим крикнул им вслед по-английски: "Мы только начали. Я приду за каждым из вас позже ".


"И я буду ждать", - подумал Харват.


ГЛАВА 48


Tв ту минуту, когда охранники заперли Харвата в его комнате, его обучение уклонению и побегу вступило в силу. Ему нужно было найти что-нибудь, что угодно, что можно было бы использовать в качестве оружия или помощи в их побеге, и ему нужно было найти это до того, как Хашим Нидал вернется за ними.


Кто бы ни переоборудовал гостевую комнату в прославленную камеру предварительного заключения, он проделал чрезвычайно хорошую работу. Все было либо привинчено к полу, либо к стене. Отверстия, которые служили окнами, были зарешечены снаружи, не было доступных светильников, не было пружин в матрасе или каркасе кровати, и даже в ванной не было стекла.


Час спустя поиски Харвата были прерваны звуком отпираемой двери. Его время истекло. Ему придется встретиться с Хашимом с пустыми руками.


Когда дверь открылась, он увидел Мэг, стоящую в коридоре в окружении тех же охранников, что были ранее в тот день. "Куда мы направляемся?" он спросил по-арабски. Один из мужчин просто указал ему на улицу своей штурмовой винтовкой. Харват покачал головой, Нет.


Другой охранник схватил Мэг Кэссиди за волосы и сильно дернул, заставив ее вскрикнуть. Харват сдался и вышел из своей комнаты.


Его и Мэг провели по нескольким коридорам в изысканно обставленную столовую. Стены украшали приглушенные фрески, а со сводчатого потолка свисала большая люстра. Два канделябра на серванте обеспечивали дополнительный свет. Во главе длинного грубого деревянного стола сидела Адара и ела свой ужин.


"Довольно мило, не правда ли?" - спросила она, когда охранники провели Скотта и Мэг во главу стола, а затем заняли позиции позади них. "Весь этот комплекс когда-то был секретной цитаделью рыцарей Святого Иоанна Иерусалимского. Полковник Каддафи преподнес его моему отцу в подарок ".


"Довольно щедрый парень", - сказал Харват.


"Вы обнаружите, что щедрость является краеугольным камнем нашей культуры. На самом деле, я готов сделать вам очень щедрое предложение. Но сначала вы должны проголодаться. Как насчет чего-нибудь перекусить?"


Адара Нидал позвонила в маленький серебряный колокольчик рядом со своим бокалом вина, и появился слуга. Она дала ему инструкции на арабском, и он быстро накрыл на стол еще два места.


"Пожалуйста, сядьте", - сказала она.


"Нас это не интересует", - ответил Харват.


"Пожалуйста, не будьте невежливы, агент Харват. Тебе не мешало бы воспользоваться моей щедростью. Альтернативы не очень приятны."


Ствол винтовки, упертый ему в спину, побудил Харвата принять гостеприимство женщины.


"Превосходно", - сказала она. "Да, вы садитесь здесь, агент Харват, а мисс Кэссиди займет место здесь, рядом со мной".


Когда Мег заняла свое место рядом с Адарой, она заметила слабый аромат, который, как ей показалось, был ей знаком. Ее размышления, однако, были прерваны, когда их хозяйка подняла бутылку перед ней и спросила: "Мисс Кэссиди, могу я налить тебе немного вина? Это довольно мило. Фраскати. Говорят, вина пап. Это Санта-Тереза Супериоре, одна из лучших ".


"Нет, спасибо", - ответила Мэг.


"Это очень плохо. А как насчет вас, агент Харват?"


"Я не хочу пить, спасибо. Кроме того, я думал, алкоголь запрещен мусульманской верой ".


"Так и есть", - ответила Адара, вновь наполняя свой бокал. "Но в жизни есть определенные удовольствия, от которых я не желаю отказываться".


"Твой отец знал, что ты пьешь?" - спросил Харват.


"Я не хочу говорить о своем отце. Я бы предпочел поговорить о нас. Это была настоящая одиссея, не так ли? Вы следовали за мной по всему миру".


"Действительно. Макао, Берн, Каир, Чикаго", - сказал Харват, перечисляя города.


"И давайте не будем забывать Иерусалим", - добавила Адара.


Харват был застигнут врасплох. Как она узнала об Иерусалиме? Ледяная хватка смерти была у него на затылке, а он даже не почувствовал этого. Он постарался не показать своего удивления. "Иерусалим?Я не был там долгое время."


"Пожалуйста, агент Харват. Давайте не будем играть в игры. В какой-то момент я стоял прямо у тебя за спиной. Если бы ты был внимателен, ты мог бы почувствовать запах моих духов. Что ты там делал? В чем заключалось ваше задание? Тебя послали убить меня? Если так, то вы проделали очень плохую работу ".


"Если бы я хотел убить тебя, ты был бы мертв, поверь мне", - сказал Харват, пытаясь использовать иллюзию того, что Америка знала больше, чем сделала, в своих интересах. "Меня там не было, чтобы убить тебя. Мы хотели узнать больше о вашей операции. Почему бы нам не поговорить о том, что вы и ваш брат планируете."


"У нас много планов, агент Харват. Многие из которых одинаковые, а многие и нет. Мы два совершенно разных человека ".


"Ты не кажешься мне таким уж другим".


"О, да, мы такие. И мы всегда такими были. Когда мы были совсем маленькими, мой отец играл с нами в игру под названием "Алькерке". Я был довольно опытен в этом. Хашима не было. Это требует ума, разбирающегося в стратегии, которого нет у моего брата. Я неоднократно избивал и своего отца, и своего брата. В конце концов, Хашим отказался играть. Мой отец проводил ночи напролет, играя со мной в Алькерке, практически игнорируя Хашима. Это сводило его с ума от ревности, и он пытался найти другие способы произвести впечатление на моего отца и привлечь его внимание ".


"Он что-нибудь нашел?"


"Нет. Я всегда бегал быстрее, прыгал дальше и даже стрелял лучше, чем он. Дело в том, что единственное, в чем мой брат превзошел меня, была его любовь к исламу. Мой отец видел в этом средство объединения людей. Я рассматривал это как скучное, бесполезное занятие, и у меня не было на это времени ".


"Похоже, твое умение говорить по-английски - еще одна область, в которой ты превосходишь своего брата".


"Мой отец отправил меня в частные школы-интернаты и в конечном итоге в Оксфордский университет. Живя на Западе, я изучил западные обычаи. Понимание характера вашего врага - один из самых необходимых элементов в его победе."


Что-то щелкнуло в голове Харвата. Словно взламывая замок, тумблер встал на свое место. Это имело какое-то отношение к Ари Шону, но он не знал, что это означало. Он просто чувствовал, что напал на какой-то след. "Твой отец, казалось, подумал обо всем".


"На самом деле, я должна поблагодарить его за все это", - сказала Адара, взмахнув рукой и обвела комнату взглядом. "Он рано понял, что одной любви Хашима к исламу было бы недостаточно, чтобы продолжить все, что он построил, все, ради чего он так усердно работал. Мой брат не мыслитель. Он не планировщик. Им управляют его страсти, а страсти могут быть опасными. Однако не совершайте ошибки, агент Харват. Мой брат может быть фанатиком, но есть одна вещь, в которой он фанатичен превыше всего - семья. Он бы умер за меня, если бы пришлось. В этом я уверен ".


"Это интересно, особенно с тех пор, как организация была передана на ваше попечение".


"Почему?" - спросила Адара, делая еще один глоток вина.


"Разве это не очевидно? Ты женщина."


"Это был дополнительный блеск плана моего отца. Я не только был самым способным сделать то, что нужно было сделать, это был ход, о котором наши враги никогда бы не заподозрили ".


Харват решил сменить тактику. "И Израиль - один из этих врагов?"


"Конечно, Израиль - один из наших врагов. Это наш величайший враг. Израиль и все те, кто его поддерживает, особенно Америка", - сказала она.


Харват действительно мог видеть, как ее глаза темнеют и приобретают цвет прямо у него на глазах. Он задел за живое. Очень грубый. "Таким образом, смена руководства не изменила позицию семьи в отношении Израиля".


"Ничто и никогда не изменит нашу позицию по Израилю! Мы родились с ненавистью ко всем его жителям. Это у нас в крови".


"Никто не рождается с ненавистью к чему-либо. Вы должны научиться ненавидеть. Кто тебя научил? Твой отец?"


"Ты так мало знаешь. Ты ничего не знаешь обо мне и о том, какой была моя жизнь. Мой отец пытался рассказать нам о евреях. Мой брат воспринял это быстрее и с большей убежденностью, чем я. Мне пришлось учиться на горьком опыте ".


"Трудный путь?" - спросил Харват. "Я не понимаю".


"Это не тебе понимать!" - огрызнулась Адара. Снова мелькнули ее глаза, пульсирующие, темные, как ночь.


Успокоившись, она обратила свое внимание на Мэг Кэссиди, когда вновь появилась служанка с большим сервировочным блюдом. "Ms. Кэссиди, я могу понять твой отказ от вина, но, пожалуйста, не отказывайся от основного блюда. Проведя большую часть своей жизни на Западе, я не питаю пристрастия к блюдам пустыни. Мне чрезвычайно трудно найти здесь необходимые ингредиенты. Но сложность только усиливает вкус блюда. Если вы попробуете его, я думаю, вы обнаружите, что это лучшее ризотто с омарами с трюфелями, которое вы когда-либо пробовали ".


Харват знал, что для них важно поддерживать свои силы, поэтому он ответил на вопрос в глазах Мэг кивком головы. Слуга разложил ложками большие порции на каждую из их необычных тарелок с ручной росписью, и они начали есть.


Вскоре Адара Нидал начала задавать прямые вопросы Харвату о его операции. Он знал, что это всего лишь вопрос времени. Она хотела знать степень осведомленности Соединенных Штатов, насколько тесно они сотрудничали с израильтянами и кто еще помогал им в их охоте по уничтожению Организации Абу Нидаля.


Харват ловко парировал и избегал каждого вопроса. Терпение Адары подходило к концу. "Агент Харват, вы испытываете пределы моего гостеприимства. Только если вы будете сотрудничать, я смогу обеспечить вам хорошее обращение ".


"В качестве пленников", - сказал Харват, отказываясь от еще одной еды у слуги.


"Не как пленники, а как мои гости. Вам будут оказаны все возможные знаки внимания ".


"Неужели? Как долго?"


"Только время сможет сказать".


"Я так и думал".


"Агент Харват, я знаю, что мисс Кэссиди обладает ограниченными знаниями о вашей операции и общем участии вашей страны, но если вы не будете сотрудничать с нами, вы видели, что мой брат не прочь использовать ее, чтобы развязать вам язык".


"Если ты или твой брат поднимете на нее руку, я гарантирую, что это будет последнее, что кто-либо из вас когда-либо сделает".


"Пустые угрозы, последнее прибежище побежденного человека", - сказала Адара, качая головой.


"Это не было угрозой. Это было обещание, и оно было каким угодно, только не праздным ".


Адара оттолкнулась от стола и встала. "Вы меня не пугаете, агент Харват".


"Я должен".


"Тем не менее, ты этого не делаешь. Я дам тебе остаток ночи, чтобы подумать о том, что я тебе предложил. Либо вы решаете сотрудничать, либо я утром передам вас обоих моему брату, и он сделает все по-своему. Выбор полностью за вами. Охранники покажут вам ваши комнаты."


С этими словами Адара Нидал повернулась и вышла из столовой. Охранники вышли вперед и сопроводили Скотта и Мэг обратно в их комнаты. Как только они подошли к своим дверям, Харват в последний раз повернулся к Мэг, чтобы сказать ей, что все будет хорошо. Однако на этот раз все было по-другому. Глядя в его глаза, она поняла, что на самом деле он в это не верил.


ГЛАВА 49


Wкогда охранники заперли Харвата обратно в его комнате, он понял, что ему выпала редчайшая из возможностей - второй шанс. Он снова дюйм за дюймом осмотрел комнату в поисках чего-нибудь, что он мог бы использовать в качестве оружия. В отчаянии он в третий раз зашел в ванную, и именно тогда на него снизошло вдохновение.


Потребовалось несколько часов, чтобы ногтями расковырять затирку, но Харвату наконец удалось отклеить одну из больших квадратных плиток, а затем снять ее со стены. Он, как мог, справился с обратной стороной проблемы, непрерывно протирая плитку по одному из металлических выступов, которыми его кровать крепилась к полу. Как только плитка была выложена, он поместил направляющий разрез на край каркаса кровати и ударил по плитке кулаком, обернутым одеялом.


Плитка идеально раскололась, оставив зазубренный, острый край. Харват немного дольше прижимал нижнюю часть плитки к металлическому фланцу, создавая импровизированную ручку, которую затем плотно обернул полосками ткани, оторванными от его простыней.


Он воспользовался моментом, чтобы откинуться на спинку матраса и полюбоваться делом своих рук. Это было некрасиво, но по тюремным стандартам он создал довольно грозное оружие. Судя по ночному небу за окном, до рассвета оставалось всего несколько часов. Харват даже не хотел начинать представлять, что Морнинг и Хашим Нидал могут приготовить для них.


В его голове начал формироваться расплывчатый план. Он попытался утихомирить все противоречивые мысли, кружащиеся в его голове, и сосредоточиться на том, как он собирался вытащить их из этого. Если с Мэг Кэссиди что-нибудь случится, он никогда не сможет себе этого простить. Она и так уже более чем достаточно настрадалась.


Громкий взрыв прервал медитацию Харвата и увлек его через комнату к окну. Вскоре за этим последовал еще один взрыв, а затем еще один. Все они звучали так, как будто доносились с другой стороны комплекса.


Сначала Харват подумал, не проводят ли террористы какую-то странную ночную тренировку, но отказался от этой идеи, когда свет дважды погас, а затем исчез. В комнате было совершенно темно, за исключением слабого отблеска лунного света, струившегося через окно. Харват услышал шум в коридоре и тремя быстрыми шагами перешел от окна на ту сторону комнаты.


Он прижался ухом к двери и услышал звук, похожий на удаляющиеся шаги. Он попробовал ручку своей двери, но она по-прежнему была заперта снаружи. Он не был уверен, прибыл ли Моррелл, чтобы спасти их, но что-то определенно происходило.


Он приложил ухо к двери еще на несколько минут, но ничего не услышал. Взрывы снаружи продолжались, но с большими интервалами. Казалось, они приближались с разных сторон.


Держа заточку наготове, Харват завершил свой план. Это было не самое лучшее, что он когда-либо задумывал, но он решил, что попробовать это было намного лучше, чем ждать, пока Хашим и его люди придут и отведут его в камеру пыток подземелья, о существовании которой, как он нутром чуял, было это место. Если бы Моррелл был где-то снаружи, ему понадобилась бы вся возможная помощь.


Скотт начал стучать в его дверь и звать охрану. Он прятал заточку под рубашкой, пока не мог подобраться достаточно близко к одному из мужчин и убрать его. Затем он попытался бы убрать второго охранника и освободить Мэг Кэссиди. Он подсчитал шансы, и они ему не понравились, но они были намного лучше, чем потенциальная альтернатива. Суть заключалась в том, что Адара и Хашим Нидал никогда не собирались позволить Харвату или Мэг покинуть лагерь живыми.


Когда он перестал стучать и снова прижался ухом к двери, он услышал слабый звук шагов. Секундой позже послышался звук отодвигаемого засова с другой стороны. Харват понятия не имел, что кто-то был так близко. Шаги звучали гораздо дальше. Он решил, что позволит охранникам найти его согнутым пополам, и, возможно, они подумают, что он болен. Если бы он мог заставить хотя бы одного, если не обоих, ослабить свою защиту хотя бы на мгновение, этого времени ему было бы достаточно. Он отпрыгнул назад и приготовил свое оружие.


Дверь распахнулась, и яркие лучи фонариков пронзили темноту. Затем они свернули. Харвату удалось разглядеть несколько крупных фигур, входящих в комнату в классической манере застегивания на пуговицы. Они рассредоточились веером и очистили комнату и ванную менее чем за пять секунд. Харват понятия не имел, что происходит. Его окружали трое хорошо экипированных мужчин в тактическом снаряжении со шлемами и вооруженных автоматами Mark Eleven Mod Zero с глушителями.


"Кто-нибудь заказывал обслуживание в номер?" - спросил один из мужчин, чье лицо было закрыто черной балаклавой.


Харват сразу узнал голос. Это был Гордон Авильяно!"Где, черт возьми, вы, ребята, были?" - спросил Харват.


"Долгая история", - ответил Авильяно. "Я расскажу тебе в машине. Где мисс Кэссиди?"


"Прямо через холл".


Авильяно вручил Харвату пистолет управления специальных операций H & K сорок пятого калибра с глушителем и несколько дополнительных патронов. На направляющей под стволом был установлен надежный тактический фонарь в комплекте с переключателем давления. С помощью чувствительного к нажатию переключателя, прикрепленного к рукоятке пистолета, вы могли активировать луч тогда и только тогда, когда это было необходимо.


"Ты дерьмово выглядишь", - сказал Авильяно.


Харват хотел сказать, что семейный оздоровительный центр Нидал оставлял желать лучшего, но прикусил язык. Мужчины сформировали штурмовую колонну, известную как Линия Конга, где каждый оперативник прикрывал своим оружием разный угол.


Авильяно отодвинул засов на двери Мег Кэссиди и осторожно толкнул ее, открывая. Прежде чем он понял, что происходит, Мэг летела на него с большой вазой, высоко поднятой над головой. Поскольку он был облачен в полное тактическое снаряжение, она не могла сказать, что Авильяно был одним из хороших парней. Он попытался ослепить ее лучом своего фонарика, но было слишком поздно. Мэг Кэссиди уже была на взводе.


Авильяно поднял винтовку как раз вовремя. Ваза разбилась об нее, разбросав во все стороны осколки фарфора, воду и цветы.


Один из товарищей Авильяно по команде быстро повалил Мэг на землю. "Мисс Кэссиди, меня зовут Девольф. Мы часть команды по операции "Призрак". Мы здесь, чтобы вытащить вас ".


Мэг боролась под крупным мужчиной, который повалил ее на землю и в мгновение ока заломил ей руки за спину.


"Где Скот?"


"Шотландец?" - спросил Девольф.


"Харват. Норвежец", - сказала Мэг, пытаясь вырваться из мощной хватки мужчины.


Харват вошел в комнату и похлопал Девольфа по плечу. Он перестал приставать к Мэг. "Я прямо здесь. Ты в порядке?" - спросил Харват.


"Какого черта ему понадобилось это делать?" - спросила она, когда мужчины быстро подметали остальную часть комнаты.


"Это было для вашей собственной защиты".


"Моя защита?"


"Это просто самый безопасный способ делать вещи. Они не хотели, чтобы ты причинил вред им или себе. Я бы сделал то же самое ".


"Спасибо. Я запомню это ".


"Мы можем сделать это позже, Мэг? Прямо сейчас давайте сосредоточимся на том, чтобы выбраться отсюда ".


"Понял", - сказал Авильяно из-за спины Харвата. "Давайте бить ногами".


"Где остальная часть команды?" - спросил Харват, когда мужчины приготовились вернуться в зал.


"Это оно", - ответил Авильяно.


"Что вы имеете в виду, "это оно"?"


"Мы зашли к фаворитам. Моррелл приказал нам следовать за грузовиком, в который вас погрузили после того, как вы попали в плен. Как только мы узнали, куда они тебя забрали, мы ответили по рации. Команда собиралась встретиться с нами, но ливийские солдаты ползают повсюду. Должно быть, Нидал вызвал их. Моррелл и ребята вернулись к своим любимым, но были отрезаны. Они не смогли обойти ливийцев, чтобы добраться сюда и помочь ".


"Так вы сами это провернули? Только вы трое?"


"И вопреки приказам. Моррелл сказал нам отступать ".


"Выйти из игры?"


"Он не хотел рисковать. Он хотел подождать, пока мы перегруппируемся, прежде чем что-либо предпринимать ".


"Я рад, что ты его не послушал. Спасибо, что пришли ", - сказал Харват.


"Вечеринка еще не закончилась. На вашем месте я бы придержал ваши благодарности. Давай сначала выберемся отсюда ".


"Аминь. Поехали".


Команда проскользнула по коридору мимо столовой. Внезапно Авильяно поднял кулак, давая сигнал команде немедленно остановиться. ДеВольф встал плечом к плечу с Авильяно, и когда двое охранников Харвата и Мэг выбежали из-за угла, Девольф и Авильяно прикончили их обоих выстрелами с глушителем в голову. Мужчины упали прямо на землю, и их винтовки загремели по темному каменному полу. Харват хотел схватить их оружие, но поскольку они не были заглушены, он знал, что они не смогут им воспользоваться.


Авильяно подождал несколько секунд, прежде чем подать сигнал, что все чисто, и можно выдвигаться. Когда они проходили мимо двух безжизненных тел, распростертых на земле, Харват почувствовал себя обманутым. Один из охранников был тем человеком, который несколько раз ударил его, пока они были в кабинете. Это чувство исчезло две минуты спустя, когда они вошли в огромную ротонду комплекса с колоннами, и Харват увидел определенного человека раньше, чем кто-либо другой.


Это был капитан стражи, с которым он сражался накануне. У мужчины был АК-47, и он играл в прятки из-за колонны на полпути через комнату. Не было времени предупредить остальных членов группы. Через долю секунды они окажутся на линии его огня.


Харват с разбегу скользнул по гладкому мраморному полу и несколько раз нажал на спусковой крючок своего H & K. с глушителем. Мощный пистолет дернулся в его руке и оторвал огромные куски камня от колонны, за которой прятался капитан стражи.


Авильяно и остальная команда рассыпались веером во всех направлениях, пытаясь прикрыть Мег Кэссиди и одновременно обнаружить дополнительных стрелков.


Когда скольжение Харвата остановилось, капитан упал вперед из-за укрытия своей колонны. Он получил две пули в грудь и еще одну в левый глаз.


Как только Харват заменил израсходованный магазин, он осторожно приблизился к мужчине и перевернул его. Определенно мертв. Харват достал свой Rolex и обыскал карманы мужчины, пока не нашел и его нож. "Теперь мы закончили", - сказал Харват мертвецу. "Передай от меня привет Аллаху, придурок".


Девольф заминировал тело двумя осколочными гранатами и перевернул мертвеца на живот.


Харват присоединился к Авильяно, который повел команду ко входу в здание. "Как мы выберемся отсюда?" - спросил Харват.


"Если мы выйдем и резко повернем направо, там будет узкий щелевой каньон. У нас припрятан любимый фильм в конце фильма, примерно в полутора милях вниз."


"Не будет ли снаружи небольшого сопротивления?"


"Тонны, но мы с этим разобрались", - сказал Авильяно, доставая из кармана маленький передатчик. "На счет три. Один. Два. Трое!"


Авильяно нажал красную и зеленую кнопки на своем передатчике, и команда выбежала наружу. Взрывы вспыхнули в дальнем конце каньона, в той стороне, где Харвата сначала держали. Дно каньона было усеяно мертвыми телами - жертвами предыдущих взрывов. Там все еще оставалось много людей, и они, казалось, разбегались во всех направлениях. Это был массовый хаос. Грузовики ездили туда-сюда, некоторые люди, по-видимому, убегали, некоторые пытались помочь потушить пожары и установить причину многочисленных взрывов. Авильяно и Девольф молча убрали нескольких террористов, когда те пробирались к каньону.


Пройдя пятнадцать ярдов, третий оперативник Авильяно, мускулистый комик по имени Карлсон, достал из рюкзака две мины "Клеймор" и передал одну из них Харвату. Там, где на клейморе обычно было написано "Лицом к врагу", Карлсон внес небольшое изменение. Он прикрепил длинный кусок клейкой ленты с надписью "Хорошего дня". Карлсон показал Харвату поднятый большой палец и перешел на другую сторону узкого каньона. Как только устройства были установлены, двое мужчин побежали догонять остальных.


Тридцать секунд спустя они услышали звук разрывающихся внутри ротонды осколочных гранат. Кто-то нашел заминированного капитана гвардии. Харват надеялся, что Адара и ее брат наткнулись на тело вместе, но он сомневался, что им настолько повезло.


Позади них, в каньоне, раздалось характерное клац-клац-клац выстрелов из АК-47. Люди Адары Нидал шли по горячим следам.


Каньон был самой опасной частью плана побега Авильяно, поскольку он действовал как воронка, направляя весь огонь террористов прямо на них. Единственное, что они могли сделать, это продолжать бежать.


Затем они услышали звук взрывающихся позади них "клейморов". Град стальных шарикоподшипников, приводимых в движение взрывающимися кусками С4, осыпал любого в радиусе пятидесяти метров перед противопехотными устройствами. Раздались мучительные крики тех немногих мужчин, которые действительно выжили, но были разорваны на куски. Это дало команде немного времени, но не очень.


Авильяно включил рацию, сообщая об их статусе, поскольку его длинные ноги продолжали толкать его вперед. "Большой Джон, Большой Джон. Это разыгрывающий. У нас есть посылка. Я повторяю. У нас есть посылка. Пробивайте шины и разжигайте пожары. Разыгрывающий выходит."


Одними губами произнес Харват, Большой Джон? Девульфу, который бежал рядом с Мэг Кэссиди и который ответил: "Это наш exfil", сокращение от exfiltration.


Казалось, прошла вечность, чтобы пробежать почти полторы мили, но внезапно каньон закончился и открылся на широкой, бесплодной равнине. Авильяно и его люди быстро сняли камуфляжную сетку, которая маскировала их быстроходную боевую машину.


"Где другой фаворит?" - спросил Харват.


"Вот и все. Других нет", - сказал Карлсон, вручая Харвату и Мэг зашифрованные радиоприемники с наушниками. "Мы собираемся выполнить задание".


Харват знал, что это значит. Он и Мэг должны были ехать в корзинах с припасами по обе стороны от транспортного средства. Харват быстро помог Мэг закрепить рацию, а затем пристегнул ее ремнем к одной из корзин.


"Она знает, как пользоваться одним из них, верно?" - спросил Девольф, вручая Мэг свой Mod Zero.


"Я быстро учусь", - ответила Мэг, которая схватила оружие правой рукой и протянула левую за дополнительными обоймами.


Харват запрыгнул в противоположную корзину и пристегнулся модифицированными плечевыми ремнями. Карлсон бросил ему свой Mod Zero, и меньше чем через минуту они были в действии.


Авильяно был за рулем, рядом с ним сидел Девольф, управлявший гранатометом Mark 19. Наверху у Карлсона был выбор: либо передний пулемет 50-го калибра, либо 7,62-миллиметровый, прикрывающий их тыл. Кроме того, у него была одна зенитная ракета "Стингер", а также противотанковая ракета AT4. Как оказалось, им понадобится все, что у них было.


ГЛАВА 50


Wс дополнительным топливным баком радиус действия FAV составлял примерно пятьсот миль. Большая территория, которую Авильяно и его команда уже преодолели, чтобы найти Харвата и Кэссиди, в сочетании с тем фактом, что теперь в FAV ехали пять человек, а не обычные три, привела к резкому сокращению дальности полета транспортного средства.


План эвакуации предусматривал встречу команды с вертолетом Boeing MH-47 "Чинук" под кодовым названием "Большой Джон". Летящий низко, чтобы избежать ливийского радара, затемненный вертолет приземлялся в безлюдной пустыне к югу от тунисской границы, открывал заднюю грузовую дверь, и команда загоняла FAV прямо по трапу. Затем они отрывались и исчезали, как тени в ночи. Это был наилучший сценарий.


Северный край Песчаного моря Убари представлял собой сочетание плавных песчаных дюн и усеянных камнями оврагов, известных как вади.Фавориты бороздили местность, взбираясь по многочисленным крутым дюнам и срываясь с противоположных сторон. После того, как они достигли вершины, которая, по словам Девольфа, была последней крупной дюной на их топографической карте, Харват уловил что-то вдали. Включив микрофон, он сказал: "Контакт. Одиннадцать часов."


Девольф, штурман "Фаворита", достал бинокль ночного видения из сумки, прикрепленной рядом с ним. Хотя вся команда была в очках ночного видения, бинокль обеспечивал большую дальность действия.


"Что у вас есть?" - спросил Авильяно.


"Выглядит как пять "лендроверов ", на каждом из которых установлены 7.62 s сверху. Я был бы готов поспорить, что они постоянные жители Ливии ".


"Они видели нас?" - спросил Авильяно.


"Похоже на то. Они меняют курс прямо сейчас ".


Услышав эту хорошую новость, у Карлсона, сидевшего сзади, был только один ответ: "Черт".


"Что происходит?" - спросила Мэг.


"Небольшое изменение планов", - сказал Харват.


"Держитесь все!" - крикнул Авильяно, резко поворачивая руль вправо и направляя FAV в новом направлении.


"У нас недостаточно топлива для этого, Гордо", - сказал Девольф.


"Нам просто нужно назначить новую точку встречи с Большим Джоном".


"Большой Джон уже проникает на задний двор дяди Муаммара глубже, чем ему хотелось бы".


"Жесткое дерьмо. Ему придется зайти еще дальше ", - сказал Авильяно.


"Вас понял. Должны ли мы сказать ему, что у нас компания?"


"Ставлю на кон свою задницу. Скажи ему, что это будет горячий экранизация. "


Девольф выбрал место в пяти милях впереди и передал координаты Большому Джону.


Больше не заботясь о расходе топлива, Авильяно вдавил акселератор в пол. Перед ними замаячила огромная песчаная дюна, и они преодолели ее на полной скорости.


Когда они достигли вершины дюны, они оказались в воздухе. Вместо постепенного спуска с другой стороны, дюна упиралась в неровный склон невероятно крутого обрыва, ведущего в глубокое вади. Фаворит стартовал с дюны и, казалось, целую вечность висел в воздухе, прежде чем врезаться в предательски наклоненный холм из рыхлых и смещающихся камней.


Авильяно изо всех сил вцепился в руль, пытаясь предотвратить переворачивание фаворита. Зазубренные валуны потянулись с обеих сторон и попытались разорвать транспортное средство на куски. Авильяно наконец взял себя в руки, но лишь на несколько мгновений. Он попытался направить его ко дну вади, но что-то было не так. На мгновение он подумал, что проблема была из-за неустойчивой осыпи, по которой они спускались. Он дал фавориту еще газу, потом еще. Он набрал скорость, но совершенно перестал реагировать на рулевое колесо.


Слева от них появилась небольшая дюна, и, словно по собственной воле, фаворит направился прямо к ней. Авильяно нажал на тормоза, но из-за россыпи камней это только вывело из-под контроля заднюю часть fishtailing, которая продолжала катиться вниз по склону.


"Приготовьтесь!" - крикнул он. "Нам придется туго!"


Тяжело - это мягко сказано. Секундой позже они врезались в дюну на полной скорости. Плечевые ремни впились в плоть, головы дернулись вперед, затем стремительно вернулись назад. Авильяно спас руль, но Девольфу повезло меньше. Несмотря на наплечный ремень и шлем, он ударился головой достаточно сильно, чтобы потерять сознание. Карлсон ударился левым плечом о пулемет пятидесятого калибра. После прыжка с ХАХО и избиения, которое он получил от охранников Адары Нидал, у Харвата болело все тело, но ни в одной области, казалось, не было хуже, чем до аварии. Он отстегнулся от корзины и побежал вокруг нее к Мэг, которая уже сама расстегивала ремни.


"Ты в порядке?" - спросил Харват.


"Если не считать того факта, что у меня в заднице такое ощущение, будто я два года катался по трейлу, думаю, у меня все в порядке. Хотя мои плечи адски болят от этой сбруи ".


"Но ничего не сломано? У тебя нет кровотечения?"


"Нет. Без перерывов. Кровотечения нет".


"Хорошо. Давайте поможем остальным".


Харват и Авильяно извлекли Девольфа из FAV, заботливо поддерживая его шею и плечи на случай, если у него была какая-либо травма позвоночника. Карлсон выбрался из машины, в то время как Харват запрыгнул обратно и попытался отогнать машину от песчаной дюны.


Шины начали заедать, но правое переднее колесо не слушалось. Харват нажал на педаль немного сильнее, когда Авильяно подбежал к своей стороне автомобиля. Он подал знак Харвату, чтобы тот убрал ногу с педали газа, пока он осматривает руль.


"Мы отрезали стержень резюме. Эта штука никуда не денется", - сказал Авильяно, вставая и отряхивая песок со своей формы. Он проверил свой GPS и продолжил: "Давайте найдем какое-нибудь укрытие, и я позвоню Большому Джону".


Не успел Авильяно заговорить, как стена пуль взрыла землю вокруг них.


Три ливийских "лендровера" заняли позиции над ними, и оккупанты вели огонь по вади из своих пулеметов калибра 7,62. Все укрылись за брошенным фаворитом.


"Разве так принято обращаться с посетителями их страны?" заметил Карлсон.


Авильяно уже вызывал Большого Джона на их позицию.


"Большой Джон в пути. Нам просто нужно задержать их, пока он не доберется сюда ", - сказал Авильяно.


Мэг, которая осматривала Карлсона, сказала: "Я думаю, у него сломана ключица".


"Я ломаю кости. Я не позволяю своему сломаться ", - сказал Карлсон, когда Харват скользнул к нему.


В ту минуту, когда Харват надавил на левую ключицу Карлсона, боль была такой сильной, что мужчина почти потерял сознание.


"Что ж, костедробилка, на этот раз тебе повезло", - сказал Харват, инструктируя Мэг, как сделать перевязь для Карлсона.


Поскольку Девольф все еще был без сознания, остались только Харват, Авильяно и Мэг, чтобы сдерживать то, что вскоре должно было стать пятью "Лендроверами", полными ливийских солдат.


Харват выскочил из-за фаворита со своим модом Zero и, установив переключатель огня на одиночный, сделал несколько метких выстрелов. Двое ливийцев, достаточно тупых, чтобы стоять перед своими марсоходами и смотреть вниз, в маленький каньон, были ранены. Хотя их раны, возможно, не были смертельными, это показало остальным солдатам, что Харват и его команда были силой, с которой нужно считаться.


Ливийцам не потребовалось много времени, чтобы перегруппироваться. Вскоре с обеих сторон каньона на них обрушился пулеметный огонь. Прибыли два других "лендровера" и заняли позиции на возвышенности по другую сторону вади.


Во время затишья в стрельбе Харват вытащил револьвер калибра 7,62 из задней части фаворита. Он хотел бы расправиться с фифти или Марком 19, но это было бы слишком сложно. Он схватил столько боеприпасов, сколько смог, и когда он пустил их в ход, все ливийцы на обеих стенах вади бросились в укрытие.


Авильяно позвонил Большому Джону, чтобы уточнить время прибытия, но тот все еще был в двадцати минутах езды. Согласно данным AWAC, которые США имели в этом районе, у команды были проблемы посерьезнее. Два ливийских боевых вертолета направлялись к своим позициям.


"А, шотландец?" - сказал Авильяно.


"Я немного занят, Гордо", - сказал Харват, давая еще один оглушительный залп из пулемета калибра 7,62.


"Очень скоро у нас будет компания", - сказал Авильяно, когда Харват остановился, чтобы перезарядить пистолет калибра 7,62.


"Животное, растение или минерал?" - спросил Харват, готовя новые боеприпасы.


"Антенна. У нас есть AWAC, отслеживающий нашу ситуацию. Похоже на два вертолета "Алуэтт".


"В комплекте с двадцатимиллиметровыми пушками, ракетными установками и ракетами класса "земля-воздух"?" сказал Харват так, как будто это было обычным зрелищем в пустыне.


"Вероятно, неплохие шансы на это".


"Как далеко отсюда?"


"Пять минут. Лучшие."


"Что сказал Карлсон, когда ливийцы впервые заметили нас?"


"Трахаться?" спросил Авильяно.


"Да, черт."


Харват дал еще одну длинную очередь по обеим сторонам хребта, прежде чем повернуть обратно к Авильяно. "Как Девольф?"


"Он все еще на свободе".


"Тогда все в порядке. Вот в чем дело. Вам с Мэг придется его перевезти."


"Переместить его?Куда его переместить?"


Харват еще раз огляделся вокруг и нашел то, что искал. "Это обнажение. В двадцати метрах слева от нас. Я оставлю для тебя огонь прикрытия. Как только вы окажетесь там, вы будете в безопасности ".


"А как насчет тебя?"


"Я собираюсь позаботиться об этих приближающихся вертолетах".


"Ты с ума сошел?"


"Нет. Я собираюсь отправить Карлсона на дальнюю сторону вади, чтобы он прикрывал мой левый фланг. Вы с Мэг прикроете меня справа от этого выступа. У этих ливийских птиц не будет иного выбора, кроме как лететь прямо по центру каньона. Они ожидают, что мы все будем прямо здесь, сгрудившись за фаворитом. Именно на это будут нацелены пилоты. Между вами, Мэг и Карлсоном солдаты наверху не смогут сделать ни одного выстрела. У нас есть один Stinger и один AT4. Я надеюсь, этого будет достаточно, чтобы добиться цели ".


"А если это не так?"


"Большому Джону лучше бы победить свое расчетное время прибытия".


Харват объяснил свой план остальным, и все приготовились. Когда наступила пауза в ливийском пулеметном обстреле с гребня выше, Харват отдал команду "Вперед". Он выкатился из-за ФАВ и размахивал большим 7,62-миллиметровым пулеметом взад-вперед по вершине вади, поливая ливийские "Лендроверы" свинцом. Как только Горди и Мэг благополучно доставили Девулфа к выступу, он нажал на спусковой крючок и откатился за безопасное укрытие.


Следующее, что ему нужно было сделать, это отстегнуть ракеты от багажника на крыше. Харват включил микрофон на губе и сказал: "Давайте делать это короткими очередями, чтобы сэкономить патроны. Мне нужно убрать "Стингер" и AT4 с крыши. Когда я досчитаю до трех, дай им что-нибудь пожевать, хорошо? Один. Два. Трое!"


Карлсон начал стрелять первым, за ним Авильяно, а затем Мэг. Каждый из них находился по разные стороны вади, а Харват и ФАВОР застряли прямо в центре. Он не терял времени даром и использовал отвлекающий маневр изо всех сил. Он быстро забрался на заднее сиденье и отстегнул ремни, которыми были прикреплены к крыше две ракеты, запускаемые с плеча. С по одному в каждой руке он выпрыгнул из машины и спрятался за несуществующим передним колесом.


"Прекратить огонь", - скомандовал Харват по их зашифрованному радио. "Теперь давайте позволим им прийти к нам".


Ожидание было не таким долгим, как казалось. Ливийские вертолеты прибыли к месту их дислокации с опережением графика. Харват опустился на колени на землю менее чем в двух футах от фаворита. В ту минуту, когда вертолеты вошли в узкую долину, он услышал, как их пушки прогрызают дно каньона. Держа правую руку на "Стингере" и ощущая параллельные трассы пуль, летящих к нему, Харват последовал процедуре, настолько хорошоему знакомой, что он мог проделывать это во сне.


Сначала он запустил систему, нажав на рычаг, который поджигал аккумулятор и заряжал систему зажигания. Он ждал, пока два вертолета приближались с каждой секундой. Казалось, что ряды орудийного огня были всего в нескольких ярдах от нас, когда Харват выдернул "Стингер" из земли рядом с ним и хлопнул им по плечу. Он навел первый чоппер в видоискатель "Стингера" и нажал большую кнопку на передней части пусковой трубы, открывая головку самонаведения ракеты.


Звуковой сигнал показал, что он зафиксировал цель, когда ракета начала ворчать внутри трубы. Харват рефлекторно оглянулся, чтобы убедиться, что все чисто, и, поскольку позади него никого не было и ничто не находилось достаточно близко, чтобы отразить выхлоп, Харват нажал на спусковой крючок и сказал: "Один в стороне".


Облако белого газа вырвалось из задней части трубки, когда "Стингер" устремился к ливийскому вертолету. К тому времени, когда пилот понял, что происходит, было слишком поздно. Ракета врезалась в первый вертолет и превратила его в поток огня и обломков, которые дождем посыпались на дно вади. Опасаясь, что сразу за этим последует еще один ракетный обстрел, второй "Алуэтт" французского производства остановился и выехал из узкого каньона. Они получили передышку, но Харват знал, что долго это не продлится.


ГЛАВА 51


Hарват старался держаться как можно незаметнее, когда пулеметные очереди врезались в похожий на дюноподобный багги каркас FAV. На мгновение он поиграл с идеей попытаться физически развернуть нос машины, чтобы они могли ответить ливийским солдатам несколькими выстрелами из сорокамиллиметровых гранатометов марки 19. Однако эта идея, даже в книге Харвата, была чистым самоубийством.


"Как у всех дела с боеприпасами?" - спросил Харват через свой Motorola во время перерыва в стрельбе.


"В такое время никогда не бывает достаточно", - сказал Карлсон.


"Я так понимаю, у тебя все на исходе. Как насчет тебя и Мэг, Гордо?"


"Я не думаю, что в духе честной игры ливийцы захотели бы немного пожертвовать здесь".


"Ты шутишь? Они более чем счастливы, пока это попадает в цель через конец их винтовок ", - язвительно заметил Карлсон.


По крайней мере, моральный дух не пострадал, подумал Харват.


"У нас действительно есть хорошие новости", - предложила Мег Кэссиди.


"Нам всем это может пригодиться", - ответил Харват. "Что это?"


"Девольф очнулся".


"Как у него дела?"


"Он немного не в себе, но не похоже, что он получил какие-либо серьезные травмы. Руки и ноги работают, и он думает, что сможет ходить ".


"Спроси его, голоден ли он", - вставил Карлсон через наушники.


Наступила пауза, а затем вернулась Мэг. "Он говорит, что у него хватит духу поесть, если у Карлсона хватит духу сходить за пиццей".


"Я знал это", - сказал Карлсон. "Он в порядке".


"Как далеко ушел Большой Джон, Гордо?" - спросил Харват.


"Десять минут до того, как они будут на месте".


"Скажи им, чтобы поторопились. В любую минуту этот другой ... Вычеркни это. Они вернулись ".


Вдалеке Харват отчетливо слышал шум оставшегося вертолета "Алуэтт", который выстраивался в линию для очередного захода в каньон. Вид того, как их приятелей разнесло на куски, напугал пилотов второго корабля, но Харват знал, что это ненадолго. Он также знал, что на этот раз "Алуэтт" обрушится на них со всем, что у него есть.


Как только вертолет попал в поле зрения Харвата, пилоты выключили фары. Грохот винтов отразился от стен каньона, когда ударный вертолет устремился к ним. Харват предвидел их действия и схватил шлем и очки ночного видения, которые Девольф оставил в избранном.


Он опустил очки, и ночь теперь светилась жутким зеленым, когда он зафиксировал скорость Алуэтт. Его двадцатимиллиметровые пушки и пулеметные гнезда сверкали, и он знал, что это был всего лишь вопрос секунд, прежде чем пилоты выпустят свои ракеты класса "воздух-поверхность".


Два основных недостатка оставшейся у Harvath противотанковой ракеты AT4 заключались в том, что она предназначалась для танков, а не самолетов, и что на оружии вообще отсутствовала оптика. Харват сделал все, что мог, чтобы выровнять свою цель, и, не раздумывая ни секунды, выпустил мощную ракету.


Яркая вспышка зажигания, а также поток фосфорного газа, который последовал за оружием, когда оно устремилось к "Алуэтте", заставили пилотов немедленно предпринять действия по уклонению. Они заложили вертолет в крутой вираж, но он оказался недостаточно крутым. Ракета попала в хвостовую часть корабля и взорвалась, срезав задний винт. "Алуэтт" на несколько секунд потерял управление, пока не врезался в высокую стену вади и не взорвался, разбрасывая во все стороны осколки раскаленного металла.


Когда ливийские солдаты бросились в укрытие, Авильяно подбежал к Харвату и начал вытаскивать вещи из машины. "Нам придется взорвать фаворита на месте", - сказал он, бросая Харвату небольшой пакет. "Большой Джон говорит, что у дяди Муаммара есть еще люди, направляющиеся в нашем направлении, и, похоже, они собирают самолеты из Триполи".


"Супер", - сказал Харват. "Что еще может пойти не так?"


"Как насчет этого? Из-за жары Большой Джон не может приземлиться в вади. Они сбрасывают веревку, и мы готовим КАРТОШКУ ФРИ ".


"Задай глупый вопрос ..." - пробормотал Харват, расстегивая сумку, прекрасно зная, что найдет внутри.


FRIES была военной аббревиатурой для системы быстрого ввода / извлечения веревки. Харват изучил эту технику, когда он был в "Морских котиках", где она называлась SPIE, сокращенно от специального введения и извлечения, но как бы вы это ни называли, одно Харват знал наверняка - Мэг Кэссиди это не понравится.


Харват достал из сумки два нейлоновых жгута для картошки ФРИ и спросил: "Как насчет немного валиума?"


"Я думал, ты крутой парень", - сказал Авильяно, закончив раскладывать заряды взрывчатки по всему FAV.


"Это не для меня. Это для нашей подруги, мисс Кэссиди. Она боится высоты."


"Тогда я предлагаю тебе не говорить ей до самого последнего возможного момента. Я прикрою тебя из 7,62. Отправляйся туда и подготовь ее ".


Харват показал Авильяно поднятый большой палец и бросился к выступу в ту минуту, когда услышал, как открыл огонь крупнокалиберный пулемет.


Девольф чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы стрелять по ливийцам из своего Mod Zero, и помог создать достаточное количество огневого прикрытия, чтобы Харват смог перебраться на их конец вади. Как только он добрался до Мэг Кэссиди, он протянул ей одну из картошек ФРИ.


"Что это?" - спросила она.


"Упряжь. Теперь смотрите, как я надеваю свой, и сделайте то же самое ", - ответил Харват.


"Для чего мне нужна сбруя?"


"Безопасность".


"Безопасность для чего?"


"Мэг, у меня действительно сейчас нет на это времени. На случай, если вы не заметили, там, наверху, есть люди, которые пытаются нас убить ".


"Скотт, что, черт возьми, происходит?"


Вот и все, что я ей не сказал, подумал он. "Вертолет не может приземлиться в этом районе. Они собираются спустить для нас веревку. Ты пристегиваешь к нему свой ремень безопасности, и он тянет тебя вверх ". -вместе со всеми остальными, и мы улетаем под вертолетом, как пять рыб на крючке, но она достаточно скоро это поймет. Эта упряжь была их единственным билетом из Ливии.


"Например, когда береговая охрана вытаскивает кого-то из воды и погружает в воду?"


"Более или менее", - сказал Харват. Он ненавидел не быть с ней до конца честным, но он знал, что это был единственный способ, которым Мэг согласилась бы со всем.


"Который из них? Больше или меньше?" - требовательно спросила она.


"Выбирай сам. Послушай, у нас нет на это времени. Наш вертолет будет здесь через несколько минут, и мы оба должны быть готовы к вылету, поэтому внимательно следите за мной и делайте в точности то, что я делаю ".


Харват закончил затягивать ремень безопасности на своей картошке ФРИ и осмотрел его, затем осмотрел ремни Мэг и Девульфа. Все были готовы уйти. Он связался по рации с Авильяно, который сказал ему быть наготове. До Большого Джона оставалось меньше минуты.


Харвату было удивительно, что он все еще не мог слышать огромного "Чинука", но это было частью поведения пилотов. Если все шло хорошо, вы понятия не имели, что они там, пока они не оказались прямо над вами.


Достаточно скоро рев винтов большого MH-47 был всем, что вы могли слышать. Это, а также оглушительный огонь из мини-пушек Диллона, управляемый автоматчиками с обеих сторон вертолета, которые сбрасывали смертоносные покровы огня.


Пока Большой Джон совершал неоднократные заходы, чтобы сбить с толку ливийских солдат, Карлсон выбежал в вади с карманами, полными химических фонариков, чтобы отметить место их импровизированной посадки. Как только Авильяно получил сообщение от Большого Джона, что он идет, чтобы сбросить веревку, команда направилась к LZ.


Раздался громкий порыв ветра, когда "Чинук" влетел внутрь, вспыхнул, а затем завис над вади. Слои песка, попадающие на роторы, выбивали искры, отчего они казались зеленовато-белыми в ночном небе.


Один из экипажа "Чинука" вышвырнул тяжелую веревку с КАРТОШКОЙ ФРИ за дверь, а Харват и остальные члены команды позволили ей упасть на землю и оставаться там несколько секунд. Поскольку вертолеты не были заземлены, они генерировали огромное количество статического электричества, из-за чего было необходимо дать веревке разрядиться, прежде чем прикасаться к ней.


Петли были расположены в шахматном порядке вдоль толстой веревки, и Харват занял первую позицию, где он быстро закрепил свою упряжь тяжелым металлическим кольцом D. На открытом месте, даже под шквальным огнем стрелков из дверей наверху, они все еще были легкой добычей. Следующей на очереди была Мэг, затем Карлсон, Девольф и, наконец, Авильяно. Как только все были подключены, Авильяно взорвал FAV с помощью дистанционного детонатора. Затем он подал сигнал пилоту инфракрасным лучом, и "Чинук" начал быстрый набор высоты.


Ключом к приготовлению жареной картошки было держать одну руку на веревке, а другую на своем оружии, чтобы вы могли открыть ответный огонь по врагу. Харват, Девольф и Авильяно вместе с артиллеристами MH-47 отдали ливийцам все, что у них было. Со сломанной ключицей это было все, что Карлсон мог сделать, чтобы держаться, и это злило его больше, чем ад, что он не мог ни в кого выстрелить.


Неприкрытый ужас Мег Кэссиди перед извлечением картофеля ФРИ мог сравниться только с ее вновь обретенной ненавистью к Скотту Харвату. К тому времени, как они пересекли тунисскую границу, она поклялась себе не только никогда больше не доверять ему, но и вообще никогда с ним не разговаривать.


ГЛАВА 52


Tновое посольство Соединенных Штатов в столице Туниса, Тунисе, было расположено на пересечении шоссе Ла-Марса и дороги на Ла-Гулетт - буквально канал, соединяющий Тунисский залив с главным морским портом Туниса. Обширный комплекс с замысловатым ландшафтом занимал примерно двадцать один акр и включал в себя канцелярию, караульные помещения, автопарк, аптеку, малоэтажное офисное здание, склад, магазины, казармы морской пехоты, центр отдыха и таунхаусы для персонала посольства. Все операции посольства США в Тунисе были сосредоточены там. Кто-то может задаться вопросом, зачем США понадобился такой большой комплекс в Тунисе, но Харват знал ответ.


Посольство служило крупным центром сбора разведданных. Его закрытые зоны с фальшполом и оборудованием для спутникового прослушивания и наблюдения нового поколения работали в бешеном темпе днем и ночью, поскольку оперативники пытались быть на три шага впереди всего, что происходило в "их уголке мира". С этого передового поста Соединенные Штаты отслеживали, собирали и обрабатывали конфиденциальную информацию, касающуюся большей части Средиземноморья, Северной Африки и Ближнего Востока. Почти весь персонал состоял на жалованье либо у АНБ, либо у ЦРУ, и для Харвата не было неожиданностью, что после их эвакуации из Ливии именно сюда их привезли для допроса.


Это было напряженно. Хотя Харват пытался вмешаться от его имени, Гордон Авильяно получил словесную взбучку от Рика Моррелла за координацию несанкционированной спасательной операции. К чести Авильяно, он оградил двух своих коллег-оперативников от большей части неприятностей и взял на себя единоличную ответственность за неподчинение прямому приказу своего начальника. Харват снова увидел ЦРУ с другой стороны и, в частности, сотрудников отдела специальных операций. Он начал думать, что его прежние предположения о группе в целом, возможно, были неверными.


Разбор полетов был бесконечной сессией тычков пальцами и выкриков. Харвата неоднократно обвиняли в том, что он сорвал операцию, подойдя слишком близко и попавшись в плен. Хотя Харват утверждал, что они приобрели отличные разведданные, Моррелл ничего не хотел об этом слышать. Моррелл был уверен, что даже если бы у Абу Нидаля была дочь, ее ни за что не поставили бы во главе его организации. По словам Моррелла, в лучшем случае весь сценарий был разработан для того, чтобы застать Харвата врасплох и получить от него информацию, которая была бы полезна Хашиму Нидалу.


Разбор полетов продолжался по кругу, пока Харвата не отпустили из комнаты, чтобы Моррелл и его люди вместе с начальником отделения ЦРУ в Тунисе могли закончить встречу наедине. Харвату не нравилось, что его отгораживают, но, кроме того, прошло более сорока восьми часов с тех пор, как он спал. Собираясь уходить, он попросил предоставить ему доступ в один из других охраняемых конференц-залов посольства, чтобы сделать телефонный звонок.


"Если вы ищете безопасную линию, " ответил начальник станции, " вы можете воспользоваться STU в моем кабинете".


Харвату нужен был защищенный телефонный аппарат, это верно, но он также хотел находиться в комнате, где ему было гарантировано, что никто не подслушает его разговор. "Мне нужно сделать доклад президенту. Я уверен, вы можете оценить мое желание сохранить разговор в тайне ".


Как только помощник провел его в защищенный конференц-зал и двойные двери за ним закрылись, Харват удобно устроился во главе стола и взял в руки STU. Он наизусть набрал прямой номер Гэри Лоулора в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне.


"Кабинет заместителя директора Лоулора, могу я вам помочь?" Помощница Лоулора, женщина по имени Эмили Хокинс, которую Харват знал годами, подняла трубку после второго звонка.


"Эмили, это Скотт Харват. Гэри в деле?"


"Привет, Шотландец. Где, черт возьми, ты находишься?"


"Посольство США, Тунис. Я в курсе. Я не хочу быть кратким, но мне нужно немедленно поговорить с Гэри ".


"Прямо сейчас его здесь нет".


"Где он? Вы можете соединить меня с его камерой?"


"Он с президентом в Белом доме. Они в ситуационной комнате. Я могу позвонить и прервать, если это так важно ".


Харват на секунду задумался об этом. Ему нужно было поговорить с Лоулором и выяснить, что происходит в Вашингтоне, но последнее, что он хотел делать, это прерывать встречу с президентом. "Есть какие-нибудь идеи, когда встреча должна закончиться?"


"Это может занять некоторое время. Этим утром ФБР арестовало трех террористов в округе Колумбия, которые планировали взорвать грязную бомбу. По-видимому, они были одной из спящих ячеек Хашима Нидаля, и есть основания полагать, что другие нападения планировались в одно и то же время в нескольких городах по всей стране ".


"Они сказали, когда должны были произойти нападения?"


"Единственное, что было сказано прямо сейчас, это то, что они находились на продвинутой стадии планирования и что в квартирах двух мужчин были обнаружены радиоактивные материалы и материалы для изготовления бомб".


"Как только вы поговорите с Гэри, пожалуйста, попросите его связаться со мной в здешнем посольстве".


"Подойдет. Ты береги себя ".


"Ты тоже".


Харват сбросил STU и набрал свой домашний телефон в Александрии. Последнее сообщение на его голосовой почте представляло собой серию нестройных цифровых сигналов, которые сигнализировали о том, что на его защищенном мобильном телефоне ожидались сообщения. Он снова сбросил настройки STU и на этот раз набрал номер своего цифрового телефона, который был оставлен в Александрии по приказу Моррелла. Его ждало одно сообщение. Харват нажал 1, чтобы воспроизвести сообщение.


"Агент Харват, это Ари Шон. Я уже некоторое время пытаюсь дозвониться до тебя. Я не решался оставить сообщение, но я думаю, что крайне важно, чтобы мы поговорили. Пожалуйста, перезвони мне. У тебя уже есть мой номер."


Schoen?После того, что сказал Фрэнк Мраз о его возможной причастности к атакам "Руки Бога", Харват решил избегать его. Но что, если он не был вовлечен? Что, если Шон был одним из хороших парней? Что, если Мраз ошибался? Что, если Мраз не говорил ему правду?


Харват решил, что нет ничего плохого в том, чтобы перезвонить Шону и посмотреть, к чему он пришел. Он набрал защищенный номер, который дал ему Шон. После нескольких гудков голос с ярко выраженной шепелявостью ответил: "Антиквариат Темзы и Черуэлла". В голове Харвата встал на свои места еще один тумблер.


"Ари, это Скотт Харват. Я получил сообщение, у вас может быть информация для меня."


"Вы находитесь на защищенной линии?"


"Поверь мне. Я не мог бы быть в большей безопасности, чем сейчас ".


"Агент Харват", - прошепелявил голос. "Приятно слышать это от вас. Я уже начал сомневаться, свяжешься ли ты когда-нибудь со мной снова. Я думал, у нас было соглашение. Своего рода услуга за услугу ".


"Я приношу извинения, мистер Шон. Я был ... как бы это сказать? - очень занят в последнее время ".


"Так я слышал. В последнее время ты не приставал ни к кому из наших общих друзей в Ливии, не так ли?"


Харвата больше ничто не удивляло, особенно в мире разведки, но даже при этом у Шона были невероятно надежные источники, если он уже слышал об операции "Попытка Фантома" в Ливии. Если Шон знал достаточно, чтобы упомянуть Ливию, то у него, вероятно, была хотя бы часть общей картины. Харват решил подыграть. "Забавно, что ты упомянул Ливию, Ари".


"Я предполагаю, " сказал Шон, " что вам не удалось выполнить свое задание".


"Почему ты так говоришь?"


"Ну, если бы ты это сделал, ты бы никогда не потрудился перезвонить мне".


"Touché."


"Значит, ты потерпел неудачу".


"Не полностью".


"Что ты имеешь в виду?"


"Мы узнали кое-что совершенно замечательное. У нас есть основания полагать, что Организацию Абу Нидаля возглавляет не его сын, а его...


"Дочь", - закончил Шон.


Харват был совершенно шокирован. "Как ты узнал?"


"Это очень длинная и запутанная история, агент Харват. Ты на самом деле видел ее? Тот, с серебряными глазами?"


"Да, я это сделал, но как ты -"


"Где она сейчас? Она все еще в Ливии?"


"Вероятно, она уже ушла".


"Вы знаете, куда она направлялась?"


"Мы этого пока не знаем. Послушайте, если вы знали, что во всем этом замешана дочь, почему вы об этом не сказали?"


"Вы рассказали ЦРУ о том, что обнаружили?"


"Конечно", - сказал Харват.


"И каков был их ответ?"


Харват начал понимать, почему Шон, возможно, что-то скрывал от него. "Хотя они не сказали об этом так много слов, они думают, что это безумие. Они не верят, что Абу Нидаль передал бы организацию дочери, даже если бы она у него была. Более того, они сказали, что никто из людей Нидала никогда бы не подчинился приказам женщины ".


"И к настоящему времени вы знаете и о сестре, и о брате?"


"Да".


"Хорошо", - сказал Шон, когда на скремблированной телефонной линии повисла долгая пауза.


"Хорошо?Это все, что ты можешь сказать? Это не совсем услуга за услугу ".


"Я могу сказать то же самое о вас, агент Харват. Ты тоже не был полностью откровенен со мной. Куда они подевались?"


"Я не знаю. Что я точно знаю, так это то, что, несмотря на то, что я им сказал, ЦРУ по-прежнему сосредоточено на Хашиме, моем брате ", - сказал Харват, пытаясь сложить кусочки воедино в своем сознании.


"Пусть ЦРУ преследует его. Он не тот, кого ты хочешь. Это она."


"И ты тоже хочешь ее, не так ли, Ари?"


"Я хочу ее больше, чем вы когда-либо можете себе представить, агент Харват".


"Тогда расскажи мне, что ты знаешь".


"Это немного, но, возможно, это окажется полезным. У Абу Нидаля был давний друг и финансовый партнер - чрезвычайно богатый марокканец по имени Марсель Хамди. Мы держали его под наблюдением в Марбелье, Испания, где его яхта, Belle Étoile, покинула Пуэрто Банус два дня назад. Я собираюсь попросить своих людей разместить материалы наблюдения для вас на веб-сайте, которым мы иногда пользуемся ".


"Какое это имеет отношение к дочери Нидала?"


Шон был очень ярким человеком и не новичок в манипулировании людьми. Он был уверен, что ЦРУ проинформировало Харвата о том, что, по их мнению, он связан с атаками "Руки Бога". Ему приходилось разыгрывать свои карты очень осторожно. Если бы он мог задержать Харвата достаточно надолго, чтобы добиться необходимого ему сотрудничества, тогда ничто другое не имело бы значения. И способ сделать это состоял в том, чтобы рассказать Харвату почти все, что он знал.


"Хамди для нее как второй отец. Мы перехватили сообщение, которое, как мы думали, могло быть от нее, но не могли быть уверены. Затем Прекрасная Этуаль покинула Марбелью, направляясь на восток. Вчера Хамди остановился в открытом океане и был встречен гидросамолетом. Один из его банкиров из отделения Deutsche Bank в Пальма-де-Майорке поднялся на борт яхты с двумя большими чемоданами для него. В этих чемоданах находилось более пятнадцати миллионов долларов США наличными. Из того, что сообщают нам наши источники, Хамди и Прекрасная Этуаль направляются на остров где-то у южного побережья Италии."


"Где? Сицилия? Сардиния? Корсика? На каком острове?"


"В этом-то и проблема, агент Харват. На данный момент у нас нет абсолютно никакого представления ".


ГЛАВА 53


Hарват пытался соединить новые точки зрения Шона, возвращаясь в городской дом для персонала, где они с Мэг остановились. Дверь в ее комнату была слегка приоткрыта, и, заглянув внутрь, он увидел, что она спит. Это было даже к лучшему, она, вероятно, все еще не разговаривала с ним. Он тихо прошел по коридору в свою комнату, проглотил несколько таблеток "Тайленола" и заснул, как только добрался до своей кровати.


Позже в тот же день Харват проснулся от запаха свежесваренного кофе. Когда он вошел на кухню, он обнаружил Мэг, сидящую за маленьким столиком, одетую в гражданскую одежду и читающую дневной номер "Интернэшнл Геральд трибюн".


"Ты хорошо выспался?" - спросила она, складывая газету и кладя ее на стойку позади себя.


"Пока достаточно хорошо. Я чувствую запах кофе?"


"Ага, даже в "Старбаксе". Я купил это в магазине вместе с несколькими круассанами и газетой. Помоги себе сам".


"Вы тоже получаете одежду там?"


"Нет, их привез сотрудник посольства. Я угадал твои размеры. Твои на стуле в холле ".


"Спасибо".


"Не за что".


"Итак, ты снова со мной разговариваешь?" - спросил Харват, найдя чашку и налив себе немного кофе. Из кухонного окна открывался прекрасный вид на небольшой внутренний дворик снаружи.


Мэг сделала паузу, прежде чем ответить. "Ты мог бы сказать мне, что должно было произойти. Я все ждал, когда вертолет доставит нас сюда, потому что из-за тебя казалось, что это будет похоже на одну из тех спасательных операций береговой охраны. Ты солгал мне."


"Давайте просто скажем, что я не нарисовал полную картину".


Мэг оторвала маленький кусочек круассана, прежде чем ответить. "Полагаю, я должен поблагодарить тебя".


"Я думаю, ты понимаешь".


"Что ж, спасибо".


"Что ж, не за что", - сказал Харват.


Мэг знала, что эвакуация вертолетом была их единственным средством спасения, и она также знала, что ее злость на Харвата была просто способом игнорировать гнев, который она испытывала на саму себя. Это была ее вина, что они попали в плен и что миссия была провалена, но что сделано, то сделано. Они могли двигаться только вперед.


"Как прошло подведение итогов?" спросила она, пытаясь сменить тему.


Харват рассеянно посмотрел на нее поверх своей кофейной чашки. Даже после всего, через что они прошли, она все еще была невероятно красива. Вот они пили кофе, ели круассаны и читали утреннюю газету за этим маленьким столом для завтрака, избегая спора, и Мег попыталась направить разговор в другое русло. Вся сцена была почти слишком сюрреалистичной для Харвата.


"Нехорошо", - ответил он, когда его разум соскользнул от фантазий обратно к реальности.


"Нехорошо в чем?"


"Моррелл отказывается верить, что организацией Абу Нидаля руководит женщина".


Возмущение усилилось в голосе Мэг, когда она со стуком поставила свою кофейную чашку. "Но мы видели ее. Мы поговорили с ней! Он понятия не имеет. Его там не было ".


"И, похоже, ему все равно".


"Почему, черт возьми, операцией не могла руководить женщина?"


Харват улыбнулся ее выбору слов. "Это совершенно не соответствует исламу и их обществу, в котором доминируют мужчины. Мужчины-мусульмане, особенно экстремисты, не будут выполнять приказы женщины ".


"Но они этого не делают. Они забирают их у брата. Он марионетка, а она дергает за ниточки ".


"Я говорил им все это, а они не слушали".


"Как насчет того факта, что вы могли бы связать ее со всеми этими убийствами по всему миру?"


"Женщина в роли убийцы, которую они могли бы принять, но это все еще не делает ее их главным объектом внимания. Они считают брата главным, и на данный момент именно туда будут направлены все их ресурсы ".


"Итак, что дальше?"


"Я дал им подробные описания как Хашима, так и его сестры. ЦРУ собирает все материалы, какие только может, из Оксфорда, и мы с вами собираемся просмотреть все до последнего кусочка, чтобы понять, может быть, она оступилась и позволила себя сфотографировать в какой-то момент во время своего пребывания там ".


"Если она когда-либо была там", - сказала Мэг.


"Она могла солгать, но я так не думаю".


"Собирается ли Моррелл отправить другую команду обратно в лагерь, чтобы попытаться убрать их?"


"Из того, что мы можем сказать, лагерь был заброшен".


"Брошенный? Почему?"


"Я не думаю, что на этой планете есть террорист, который не знаком с тем, что мы сделали с тренировочными лагерями Аль-Каиды в Афганистане. Наши спутники засекли множество отъезжающих машин, за которыми последовало несколько очень сильных взрывов."


"Из Авильяно?"


"Нет. Это были взрывы, которые люди Адары предприняли позже, чтобы замести следы. Я предполагаю, что все чувствительное оборудование или информацию, которые они не смогли вывезти оттуда сразу, они уничтожили ".


"Так что же случилось с ними двумя?"


"Теперь, когда мы вышли на них, от Каддафи больше не будет толку. Я должен представить, что мы уже наращиваем усилия, чтобы преподать ему урок за то, что он их укрывает. Адара и Хашим Нидаль, вероятно, собираются очень скоро покинуть Ливию по горячим следам. Насколько нам известно, они уже ушли. Напрашивается вопрос, куда они направляются?"


"Учитывая список мест, в которых, как мы знаем, Адара уже побывала, ответ - где угодно".


"Я знаю, и это наша самая большая проблема. У меня есть источник, который наблюдал за старым другом семьи Нидал и думает, что Адара, возможно, вступила с ним в контакт. Вскоре после этого видели, как его яхта покидала порт."


"В каком порту?"


"Пуэрто Банус. Это на побережье Коста-дель-Соль."


"Я знаю это недалеко от Марбельи. К чему это привело?"


"Вот тут-то все и становится похожим на иголку в гигантском стоге сена. Согласно моему источнику, яхта направлялась к острову где-то у южного побережья Италии."


"Италия?Может быть, твой стог сена не так велик, как ты думаешь", - сказала Мэг, ставя свою кофейную чашку. Она прошла в гостиную, взяла с книжной полки атлас и вернула его на стол.


Харват наблюдал, как она переворачивает страницы, пока не нашла нужную и не развернула книгу так, чтобы он мог ее увидеть. "Вот", - сказала она.


Ее палец покоился на маленьком острове к западу от Неаполя под названием Капри. "Почему вы думаете, что это наш остров?" - спросил Харват.


"Это догадка, но на нее указывает так много признаков, что это должно что-то значить".


"Какие знаки?"


"Когда Адара пригласила нас поужинать с ней, она сказала что-то о том, что была так близко к тебе в Иерусалиме, что ты мог почувствовать запах ее духов".


"И что?"


"Ну, каждый раз, когда она наклонялась в мою сторону, я чувствовал запах ее духов и узнавал его".


"Ты сделал?"


"Не только это, но помните, когда вы, ребята, зашли в мою комнату и я по ошибке ударила Авильяно вазой?"


"Да. В моей комнате было совершенно пусто. Никогда за миллион лет они не оставили бы после себя чего-то, что я мог бы использовать в качестве оружия ".


"В моей комнате тоже было пусто, но Адара сама принесла мне цветы".


"Зачем она это сделала?"


"Я думаю, она пыталась еще больше меня успокоить, но это не важно. Когда ваза разбилась о винтовку Авильяно, мы оба были забрызганы. Это заняло несколько минут, но это то, что напомнило мне. Я чувствовал исходящий от воды аромат цветов ".


Харват потянулся за круассаном и сказал: "Я не улавливаю".


"Когда я учился в Риме, мы проводили весенние каникулы на острове Капри. Есть история о том, как настоятель местного монастыря создал духи из воды из вазы, наполненной самыми красивыми цветами острова. Когда я был там, я купил несколько. Его производят исключительно на острове из двадцати пяти различных видов цветов Капри."


"И это то, во что была одета Адара Нидал?"


"Да. Это называется Каприссимо."


"Может быть, она знает кого-то, кто сделает это для нее. Возможно, она купила это в магазине беспошлинной торговли в аэропорту Милана во время пересадки на самолет."


"В ее кабинете также была фотография Капри", - сказала Мэг, раздраженная тем, что Харват не уловил ход ее мыслей.


"Какая картина?" - ответил Харват, его мысли вернулись к одной из картинок, которая все еще не выходила у него из головы, но по какой причине, он не знал.


"Была очень провокационная фотография, на которой она в купальном костюме на яхте. Я на самом деле удивлен, что вы пропустили это."


"Мое внимание привлекла другая картина. Что ты видел?"


"На той, которую я видел, была Адара, загорающая на корме лодки с Фаральони на заднем плане".


"Что такое Фаральони?"


"Это три огромные скалы, выступающие из океана на южном побережье острова".


"Вы помните что-нибудь еще об этой картине?" - спросил Харват. "Были ли в этом другие люди? Не могли бы вы разглядеть название лодки или что-нибудь еще на заднем плане?"


Мэг молчала, пытаясь вспомнить детали фотографии.


"Ты видела Адару, и ты видела Фаральони," - сказал Харват, пытаясь вызвать у нее память. "Откуда вы знаете, что она была на яхте?"


"Она сидела на длинной белой кожаной банкетке, а фотография была сделана на берегу океана, откуда она смотрела на остров".


"Что еще ты заметил? Давай, Мэг, подумай." Должно было быть что-то еще. Что-то, что могло бы подтвердить информацию Шона и сказать им, что они на правильном пути.


"Я думаю, что лодка либо двигалась, либо было ветрено".


"Почему?"


"Сзади развевался большой красный флаг".


"Были ли в нем другие цвета, кроме красного?" - спросил Харват.


"Я не знаю. Все было красным ... за исключением маленькой зеленой звездочки".


"Бинго. Марокко."


"Что это? Ты знаешь эту лодку?"


"Теперь знаю".


ГЛАВА 54


Tглава резидентуры ЦРУ в посольстве нашел высказывания Мэг Кэссиди лишь отчасти интересными и сказал об этом Харвату. Он повторил, что основные усилия ЦРУ были сосредоточены, точно так же, как и раньше, на том, чтобы остановить Хашима Нидаля, и точка.


Когда стало очевидно, что начальник участка не собирается ничем помогать, Харват спросил, где он может найти Моррелла.


"Он и его команда ушли три часа назад".


У Харвата засосало под ложечкой. "Куда они пошли? Вернемся к сути?"


"На самом деле, мы получили достоверные разведданные о том, что Нидаль, возможно, направляется в Сирию".


"Откуда взялись эти сведения?"


"Это засекречено", - ответил начальник участка.


"Я тоже участвую в этой операции, так что вы можете продолжать и ввести меня в курс дела".


"Тебя больше нет".


"О чем ты говоришь?"


"Вы и мисс Кэссиди официально уволены из операции "Фантом"".


"Кем?"


"Это пришло из Вашингтона, с тобой покончено. Вы должны остаться здесь и просмотреть материалы Оксфорда, чтобы попытаться идентифицировать женщину-сообщницу Хашима Нидала - "


"Ты имеешь в виду его сестру".


"Это еще предстоит доказать".


"И доказательство - это именно то, почему мисс Кэссиди, в частности, была привлечена к этой операции. Как Моррелл и его команда будут на сто процентов уверены, что Хашим у них, даже если они найдут его в Сирии?"


"У нас есть фотография".


"Откуда?" - спросил Харват с некоторой долей изумления.


"Команда Моррелла получила несколько стоп-кадров видео с "Робофлай" во время встречи в оазисе Хиджра".


"Я ничего не слышал об этом при подведении итогов".


"Это всплыло после того, как ты ушел".


"Его попросили уйти", - поправил Харват.


"Тем не менее, основываясь на видеозаписях и на том, что удалось собрать ЦРУ, мистер Моррелл уверен, что его команда сможет позаботиться о Нидале. Итак, как вы можете видеть, они больше не нуждаются в вашей помощи ".


"Вы, ребята, понятия не имеете, какую ошибку совершаете".


"Как бы то ни было, вы должны остаться и просмотреть материалы Оксфорда в попытке установить личность женщины, о которой идет речь, а затем вас доставят обратно в Штаты военным транспортом".


"Первоклассный на всем пути. Это здорово. Прекрасно. Вы, ребята, делайте это по-своему. Мне нужно использовать пузырь."


"Опять? Что на этот раз?"


"Мне жаль", - сказал Харват. "Это засекречено".


К тому времени, когда Харвату наконец удалось дозвониться до Лоулора в ситуационной комнате Белого дома, ему нужно было многое ему рассказать. Их разговор занял более получаса, за это время Лоулор шесть раз переводил Харвата в режим ожидания, одновременно быстро делая другие звонки.


Через сорок пять минут после того, как я повесил трубку, сотрудник посольства вез Харвата и Мэг в порт Ла Гулетт. Из-за удара итальянской авиации они были забронированы на ночной паром линии Лауро до Неаполя. Это было то, что никогда не переставало удивлять Харвата в Европе. Франция, Италия, Греция - все они решили нанести удар в самое оживленное время года, тем самым причинив неудобства наибольшему количеству людей. Но, по крайней мере, паромы ходили, рассуждал Харват.


Купить билет на паром в Тунисе в короткие сроки, особенно летом, обычно было невозможно, но посольству удалось преодолеть бюрократическую волокиту. Местный тунисский чиновник встретил группу в порту и пропустил Харвата и Мэг вместе с их новыми паспортами прямо через паспортный контроль и таможню.


На борту им показали просторный номер первого класса с двумя двуспальными кроватями и видом на нос корабля. К тому времени, когда судно покинуло порт в девять После полудня выйдя из Тунисского залива, Харват и Мэг уже ужинали в главном обеденном зале.


Они вели светскую беседу, пока ели. Харват был за миллион миль отсюда. Она знала, что мысленно он уже приземлился в Неаполе и пытается спланировать их следующий шаг. Желая проявить уважение к его потребности в пространстве, когда ужин был закончен, Мег извинилась и вернулась в их каюту.


Харват выпил крепкий эспрессо, а затем вышел на пустынную террасу снаружи. Теплый ночной воздух был неподвижен и пах морем. Далеко под перилами, где Харват опирался на руки, корпус корабля вытеснил фосфоресцирующий след пены. Это был единственный признак того, что они двигались. Никаких огней впереди или за кормой парома не было видно. Не было ничего, кроме пустой черноты широкого Средиземного моря.


Харват закрыл глаза и прислушался к ровному журчанию воды, пока судно бороздило ночь в направлении Италии. Он пытался собрать воедино кусочки всего, что произошло. Он искал общую тему, какую-то нить. Хотя они многому научились, они все еще не приблизились к разгадке того, что планировали Адара Нидал и ее брат.


Скотт Харват и Мег Кэссиди все еще бежали далеко позади, играя в проигрышную игру в догонялки.


ГЛАВА 55


Aв три часа дня следующего дня паром линии Лауро вошел в гавань Неаполя и пришвартовался к станции Мариттима напротив площади Муниципалитета. Харват и Мэг были одними из первых пассажиров, сошедших на берег.


Выйдя из терминала, они быстро поймали такси. Харват назвал водителю название отеля Santa Lucia, и такси выехало из порта и направилось на юго-запад под тень огромного Кастель Нуово.


Как и во многих международных портовых городах, в Неаполе была более чем справедливая доля преступности. За туристами охотились все, начиная с одурманенных наркоманов, которые залезали в окна машин на светофорах, чтобы украсть часы и кошельки, и заканчивая недобросовестными рестораторами, которые безжалостно завышали счета за ужин. Большинство городских кварталов были убогими, с бельем, свисающим с каждого балкона, окна и грязного переулка. Загрязнение окружающей среды, бедность и хаос царили над всем городом.


Одним из немногих спасительных районов Неаполя был район, выходящий на небольшую рыбацкую пристань Санта-Лючия. Когда такси остановилось на Виа Партенопе, 46, Харват заплатил водителю несколькими оставшимися евро, которые ему выдали в посольстве в Тунисе, и они с Мэг протиснулись через вращающуюся дверь в вестибюль гранд-отеля.


Харват повел Мэг к лобби-бару и сказал ей заказать сэндвичи, а сам взял что-нибудь на стойке регистрации. Он назвал консьержке свое имя, и она исчезла в офисе, вернувшись через несколько мгновений с большим конвертом из плотной манильской бумаги. К конверту была приклеена форма подтверждения заказа частного водного такси на остров Капри от компании под названием Taxi Del Mare. Харват поблагодарил консьержа и мысленно поблагодарил Гэри Лоулора. Лоулор направил агента из офиса юридического атташе ФБР в США. Посольство в Риме с именно тем, что ему было нужно. Судя по объему конверта, там было все.


Харват направился в мужской туалет и, убедившись, что он один, зашел в последнюю кабинку и запер дверь. Он разорвал верхнюю часть конверта и достал конверт поменьше, наполненный европейской валютой. Он разбил пачку банкнот на маленькие кучки и рассовал их по разным карманам. Затем он достал иссиня-черный девятимиллиметровый пистолет Browning Hi-Power с двумя дополнительными обоймами патронов и небольшой кобурой. Он пристегнул браунинг к внутренней стороне пояса на пояснице, прикрыл его рубашкой и вышел из мужского туалета.


Неаполитанский залив был известен своими часто бурлящими морями, и сегодняшний день не стал исключением. Изящная, ярко-желтая яхта "Такси Дель Маре" переваливала через гребень каждой волны, врезаясь во впадины с другой стороны. Морские брызги накрыли лодку вместе с ее экипажем и двумя пассажирами. Несмотря на то, что был прекрасный солнечный день, капитан включил дворники на полную скорость, когда потоки теплой воды перехлестывали через нос и расплескивались по широкому пространству палубы.


Харват был в своей стихии. Он всегда любил воду. Он наблюдал, как город Неаполь удаляется вдаль, а затем перевел взгляд на восток, где он наблюдал, как гора Везувий, возвышающаяся высоко над Помпеями, становится все меньше и меньше. По левому борту находился Сорренто, а прямо по курсу - остров Капри.


Шестимильная поездка из Неаполя заняла почти сорок пять минут. Когда лодка причалила к Марина Гранде на Капри, первый помощник спрыгнул на пирс с длинной белой веревкой в каждой руке. Как только линии были защищены, он убежал в поисках такси для своих пассажиров.


Харват помог Мэг подняться на пирс, а затем встал рядом с ней, чтобы впервые увидеть Капри. Вода в гавани была глубокого лазурного цвета, перемежавшегося рядами ярко раскрашенных рыбацких лодок. Невысокие зеленые деревья плотно прилегали к скалистым известняковым утесам острова, которые двумя отчетливыми пиками обозначали крошечные городки Капри и Анакапри.


Первый помощник быстро вернулся на одном из фирменных такси Капри - микроавтобусе с откидным верхом. Он ехал по длинной и извилистой дороге, по которой толпы туристов медленно спускались с холма к пристани для яхт, чтобы успеть на последний паром этого вечера.


Когда они прибыли в четырехзвездочный отель Capri, Мэг поднялась в номер, чтобы привести себя в порядок, в то время как Харват убедил менеджера уделить ему несколько минут на компьютере отеля, чтобы проверить свою электронную почту. Оставшись один в кабинете менеджера, Харват зашел на, казалось бы, безобидный веб-сайт израильского производителя гипсокартона. Получив от Шона инструкции о том, как перемещаться по сайту, он быстро нашел то, что искал. Скрытые несколькими слоями и доступные только при нажатии на разделы, казалось бы, случайных веб-изображений, Харват обнаружил фотографии Марселя Хамди и его двухсотпятидесятифутовой яхты Feadship, Belle Étoile, сделанные сотрудниками Шона в Марбелье с камер наблюдения.Все было именно так, как описал Шон. Что-то настолько крупное было бы нетрудно заметить даже с Капри.


Но не было никаких признаков какой-либо яхты, такой большой, как Belle Étoile, в Марина Гранде. По словам капитана такси Дель Маре, большие суда предпочитали уединение и эксклюзивность марины Пиккола на другой стороне острова. Харват поделился описанием "Прекрасной Этуаль", сделанным Шоном, с капитаном, который забирал пассажиров с "Марина Пиккола" ранее в тот день, но он ответил, что в тот день нигде в окрестностях Капри не видел судна такого размера. Может быть, подумал Харват, они, наконец, прибыли куда-то первыми. Или, может быть, они пустились в погоню за диким гусем.


Он вышел из системы с компьютера менеджера и поднялся наверх, в комнату. Из больших французских окон открывался невероятный вид на море и виднеющийся вдали Сорренто. Легкий ветерок шевельнул занавески и охладил комнату. Солнце начинало садиться, и Харвату не терпелось поскорее тронуться в путь. Он собирался постучать в дверь ванной, когда оттуда вышла Мэг. На ней все еще была та же одежда, в которой она была с момента посадки на паром в Тунисе, но даже помятая и двухдневной давности, она не могла умалить, насколько она была красива.


"Нам предстоит много работы", - сказал он, протискиваясь мимо нее в ванную, чтобы рассмотреть свое усталое лицо в зеркале. Он плеснул в лицо холодной водой и провел пальцами по коротким каштановым волосам.


"С чего бы ты хотел начать?" - спросила Мег, подходя к мини-бару и доставая бутылку минеральной воды.


"Несмотря на то, что капитан сказал, что не видел яхту Хамди на стороне острова Марина Пиккола, я хочу попробовать, тем более что именно там была сделана фотография Адары, которую вы видели", - сказал Харват, выходя из ванной. "В вестибюле есть несколько брошюр и туристических карт. Мы наймем кого-нибудь за стойкой, чтобы он помог пометить все места, где продаются духи Caprissimo ".


"А потом?"


"А потом мы подойдем к каждому из них и спросим, знакомы они с нашим маленьким другом или нет".


"Нам также понадобится пара биноклей, если мы отправимся на поиски этой яхты, но через каждые пятнадцать футов будет магазин с такими биноклями. Что нам действительно нужно, так это немного новой одежды. Я не надену это в другой раз", - сказала Мэг, стягивая рубашку со своего тела. "Если мы собираемся расхаживать повсюду и задавать вопросы о состоятельной Адаре Нидал, нам лучше выглядеть так, как будто нам здесь самое место. Последнее, чего мы хотим, это чтобы она увидела наше приближение ".


Мэг Кэссиди понятия не имела, насколько она была права на самом деле.


ГЛАВА 56


Gпервым делом отправиться на пристань было правильным решением. К тому времени, когда менеджер отеля отметил на карте все магазины, которые им было интересно посетить, и они купили пару биноклей, солнце почти село. Тусклый свет, отражающийся от воды, отбрасывает тень на каждую лодку. Несмотря на это, на якоре не было ничего, даже отдаленно напоминающего по размерам "Белль Этуаль".


Возвращаясь в город Капри, туристы, молодожены и молодые итальянские пары медленно прогуливались мимо обнесенных стенами вилл, увитых бугенвиллиями и другими благоухающими цветами. Большая часть очарования острова заключалась в том, что большая его часть была пешеходной, но время от времени мимо проезжала маленькая тележка с носильщиком, перевозившим багаж для одного из многочисленных отелей острова.


Когда они вернулись в сердце города Капри, Харвату не нужно было заходить ни в один из бутиков. Одного взгляда на названия Fendi, Gucci, Ferragamo и Hermès было достаточно, чтобы шокировать любого мужчину, даже с карманами, набитыми наличными. К ее чести, Мэг была невероятной охотницей за выгодными сделками. Она точно знала, где искать и о чем просить. Она хотела не ярлыки, а внешний вид. Она делала покупки быстрее, чем кто-либо из тех, кого Харват когда-либо знал. Когда все было сказано и сделано, они выглядели как привлекательная семейная пара с кучей денег, которые можно потратить, когда они несли несколько сумок из более высококлассных магазинов Капри. Что еще лучше, теперь они смогли полностью слиться с толпой.


Первым местом в их списке был парфюмерный салон Carthusia под номером 10 по Виа Камерелле. Харват согласился с Мэг, что это выглядело бы менее подозрительно, если бы вопросы задавала она, а он был похож на скучающего мужа, которого таскают за покупками.


Мэг подошла к прилавку, где привлекательная, очень со вкусом одетая блондинка лет сорока терпеливо ждала, пока продавщица сделает телефонный звонок в один из других магазинов от ее имени.


"Могу я вам помочь?" - спросила вторая продавщица, которая вышла из-за прилавка из демонстрационного зала. В ее английском был сильный итальянский акцент, а "помогите" звучало больше как "elp".


"Да", - сказала Мэг, которая притворилась, что рассматривает товары. "Я ищу определенный тип духов".


"Конечно. У нас есть много прекрасных духов. Что ты ищешь?"


"Мы ужинали с женщиной, на которой это было надето. Я думаю, она сказала, что это называлось "Каприссимо"?"


"Да. Это очень приятные духи, но, к сожалению, у нас их нет в этом магазине ".


"Вы обычно продаете это здесь?" - спросила Мэг.


"Да, но прямо сейчас мы вышли из этого".


"Но они могли бы найти это для вас", - предложила блондинка, стоявшая рядом с Мэг. "Они звонят в другие магазины для меня прямо сейчас. Если вы заплатите за это здесь, они доставят это в ваш отель ".


"Конечно", - ответила продавщица. "Вы платите сейчас, и мы доставим это в отель. Ты остановился в "Кисисане"?"


Харват бросил на Мэг взгляд, но в этом не было необходимости. Она не стала бы без необходимости разглашать, в каком отеле они остановились. "На самом деле, это не так. Женщина, которая пользовалась духами, была очень любезна и, без нашего ведома, заплатила за наш ужин прошлой ночью. Я надеялся, что вы, возможно, знаете, кто она или, возможно, где она остановилась, чтобы мы могли отплатить за услугу ".


"У вас медовый месяц?" - перебила блондинка с широкой улыбкой.


Мэг посмотрела на Харвата, и он ухмыльнулся. "Да, мы такие", - ответила она, убирая левую руку за спину, пряча обнаженный безымянный палец.


"Я знал это! Я просто знала это", - провозгласила женщина. "Вы двое просто слишком очаровательны".


"Спасибо за комплимент", - сказала Мег, которая снова обратила свое внимание на продавщицу. "Я уверен, вы узнали бы эту женщину, если бы я описал ее. Она очень красивая, с длинными черными волосами."


"Синьора, вы только что описали более половины женщин в Италии", - ответила продавщица.


"Она высокая, и у нее самые красивые глаза. Они выглядят как серебро. Я уверен, что у очень немногих женщин в Италии такие глаза ".


"Я не знаю эту женщину. Возможно, она была здесь, чтобы купить духи, и на ней были солнцезащитные очки. Возможно, другая девушка в магазине помогала ей. Мне жаль."


Мэг была разочарована. Она чувствовала, что это будет проигранная битва, но она не хотела сдаваться. Это была одна из единственных зацепок, которые у них были. "Возможно, ей помогал один из ваших коллег. Для нас было бы так много значить отплатить ей за доброту. Не могли бы вы попросить о нас своих коллег? Мы были бы счастливы подождать ".


"Синьора, сегодня нас только двое. Я и Франческа. В течение дня у нас работают три разные девушки, иногда другие, чтобы помогать по выходным. Я не могу спрашивать их всех. Это было бы слишком сложно. Мне жаль. Ты понимаешь, я уверен, да?"


Да, Мэг понимала, но ей это не нравилось. Светловолосая женщина могла видеть разочарование, написанное на ее лице, и сказала: "Почему бы тебе не найти хороший столик в одном из кафе на площади и не посмотреть, пройдет ли она мимо, когда все совершают passeggiata - вечернюю прогулку?" Любой, кто является кем-либо на Капри, в конце концов проходит через Пьяцетту ".


Идея о том, что Адара Нидал могла просто случайно пройти мимо них, была примерно такой же надуманной, как выследить ее на основании того, где она купила свои духи. Харват и Мэг поблагодарили женщину и продавщицу, а затем покинули магазин.


Они посетили все остальные места в своем списке только для того, чтобы обнаружить, что никто из тех, с кем они разговаривали, не помнил, чтобы когда-либо обслуживал женщину, соответствующую описанию Адары. Продавцы всегда очень извинялись и говорили, что многие из их клиентов носили солнцезащитные очки даже вечером. Это может объяснить, почему они не помнят незнакомца, который предположительно забрал счет за ужин Мэг и Скотта. Им неоднократно говорили, что в этом нет ничего необычного на Капри и что они должны наслаждаться таинственностью этого. Один пожилой джентльмен зашел так далеко, что сказал, что ангелы свыше благословили их брак бесплатным ужином. Когда на них надавили, все они вернулись к тому же предложению, которое сделала блондинка на их первой остановке - сесть за столик на Пьяцетте и ждать.


Когда они вернулись в город Капри из Анакапри, Харват был не в лучшем настроении. Его ноги болели из-за новой обуви, и он не ел с Неаполя. Мэг предложила оставить сумки с покупками в отеле и попробовать "Пьяцетту". Харват неохотно согласился.


Они нашли столик на открытом воздухе, в несколько рядов, у стены одного из оживленных кафе, частично скрытый от глаз рядом деревьев в горшках.


После нескольких часов наблюдения за людьми и нескольких крошечных чашечек высокооктанового итальянского кофе Харват решил, что необходим новый подход. Они переходили с дискотеки на дискотеку и из вестибюля элитного отеля в вестибюль элитного отеля, надеясь, что им повезет. Солнце уже всходило, когда Харват и Мэг совершили еще одну бесплодную поездку к пристани для яхт, а затем, наконец, отправились обратно в отель, чтобы немного поспать.


ГЛАВА 57


Wкогда Мэг проснулась, Харвата уже не было. Она проспала всего пару часов, поэтому она предположила, что Харват вообще не спал. Зная его, она пришла к выводу, что он подождал, пока она уснет, и вернулся один. Однако Мэг точно знала, где она его найдет.


Она приняла душ и надела свежую одежду. Бесплатный завтрак "шведский стол" уже был подан, когда Мэг вошла в главный обеденный зал отеля. Она выбрала немного еды в буфете, а затем заняла столик у окна, где попросила официанта принести кофе. Ее разум прокручивался снова и снова, пытаясь понять, как они могут выследить Адару Нидал и что может произойти, если они этого не сделают.


После того, как Мег закончила свой завтрак, она спросила официанта, можно ли ей взять один из пластиковых кувшинов с кофе, чтобы отнести наверх своему мужу, который неважно себя чувствовал. Официант был более чем рад услужить. Мэг приготовила поднос с дополнительной едой, а когда принесли кофе, отнесла все в комнату.


Вернувшись в комнату, она завернула еду в бумажные салфетки и положила их вместе с пластиковым кофейником и чашкой в одну из их модных сумок для покупок с шелковыми шнурами, которые можно было застегивать сверху. Аккуратно перекинув сумку через плечо, она надела солнцезащитные очки, спустилась по лестнице и вышла из отеля.


Она повернула направо и направилась мимо автовокзала и стоянки такси на главную площадь. Узнав из своего обучения у оперативников "Дельты" о важности изменения своего распорядка дня, она решила пойти другим путем к пристани для яхт. Вместо того, чтобы направиться прямо через Пьяцетту и обратно мимо всех престижных бутиков, Мэг повернула налево и пошла в другом направлении. Она прошла под аркой и оказалась на крошечной улочке. Судя по карте, которую она носила с собой, это был простой, но обходной путь к воде. Теперь она вспомнила, как трудно было ориентироваться на маленьких ветреных улочках Капри даже с картой.


Примерно в пятидесяти метрах от Пьяцетты Мэг остановилась рядом с рестораном под названием "Аль Гроттино", чтобы еще раз проверить свою карту. Когда она разворачивала его, одна из маленьких багажных тележек с мотором покатилась по узкому переулку, и Мэг пришлось перепрыгнуть на другую сторону, чтобы убраться с дороги водителя. Именно тогда что-то на двери ресторана привлекло ее внимание.


Это была небольшая наклейка, сообщавшая, что ресторан является членом престижного итальянского ресторанного союза "Буон Рикордо". Сердце Мэг учащенно забилось. Она вернулась и прочитала меню, вывешенное снаружи, и когда она нашла то, что искала, ее сердце забилось еще быстрее. Стараясь не привлекать к себе внимания, Мэг как можно быстрее направилась к "Марина Пиккола".


ГЛАВА 58


Wкогда Мег добралась до пристани, она заметила Харвата, сидящего в брезентовом шезлонге в сине-белую полоску у воды.


"Я надеюсь, ты принес кофе", - сказал Харват, который осматривал береговую линию в бинокль, когда Мег подошла сзади. "Здешний ресторан откроется только через час".


"У меня есть кофе и кое-что еще получше", - сказала она, снимая с плеча сумку с покупками и занимая свободное пляжное кресло рядом с ним.


"Сначала кофе", - сказал он, отводя бинокль от лица. Его глаза были красными и налитыми кровью.


"Я расскажу, пока ты пьешь", - сказала Мэг, протягивая ему чашку кофе, а затем достала из сумки еду, которую принесла для него.


Харват сделал глоток горячего черного кофе, а затем открыл круассан и положил внутрь немного прошутто. Откусывая от сэндвича, он сказал: "Я подумываю об аренде лодки. Я не уверен, что Хамди собирается пришвартовать Belle Étoile на этой стороне острова. Все большие яхты определенно здесь, но если он хочет уединения, он может выбрать более уединенное место ".


"Я думаю, у меня есть кое-что еще, с чем мы должны разобраться в первую очередь".


"Мэг, часы тикают. Насколько нам известно, Хамди и Прекрасная Этуаль уже здесь, а мы тратим время на поиски не в том месте ".


"Что, если я скажу тебе, " сказала Мег, открывая маленькую упаковку йогурта, - что, по-моему, я нашла одно из притонов Адары на Капри?"


"Я был бы весь внимание", - сказал Харват, снова поднося бинокль к глазам и еще раз осматривая воду в поисках каких-либо признаков двухсотпятидесятифутовой Бель Этуаль.


"И глаза. Послушай меня", - сказала она, забирая у него бинокль, завладевая его безраздельным вниманием. "Помнишь тарелки, на которых она подавала нам ужин?"


"Вроде того. Это были странные маленькие работы, раскрашенные вручную, с какими-то карикатурами и итальянским почерком ".


"Именно. Ты знаешь, что говорилось в надписи?"


"В моем было что-то о Польо алла Романа, Фраскати и что-то еще с изображением цыпленка в тоге. Для меня они выглядели как детские тарелки ".


"Они были далеки от детских тарелок. Меня звали Баветт ай Гракки из "Данте Таберна Де Гракки" - очень хорошего ресторана в Риме, недалеко от Ватикана. Ты знаешь, что было у Адары?"


"Я не очень хорошо разглядел с того места, где я сидел".


"Ну, я сделал. Там был омар, экипированный как гладиатор, но это не самое главное. Сверху было написано: "Risotto con aragosta e l'olio di tartufo"- "ризотто из лобстера с трюфельным маслом".


"То же самое блюдо, которое она подавала нам?"


"Да. Итальянская надпись на вашей тарелке была названием ресторана во Фраскати, где подавали "Польо алла Романа".


"Мэг, отойди. Я этого не понимаю ".


"Это пластины. Каждый из них представляет фирменное блюдо для другого ресторана организации Buon Ricordo."


"What"s "Buon Ricordo"?"


"Это эксклюзивный клуб ресторанов, прославляющих итальянскую кухню".


"Так какое это имеет отношение к Адаре?"


"Я не видел, откуда взялась ее тарелка, но по дороге сюда я это выяснил".


"Не говори мне. Капри?"


"Ты понял. Рядом с Пьяцеттой есть ресторан Buon Ricordo под названием Al Grottino."


"И на чем специализируется заведение?"


"Ризотто из лобстера с трюфельным маслом", - ответила Мэг.


ГЛАВА 59


AГроттино все еще не было открыто, когда Харват и Мег прибыли, поэтому они убили время в местном книжном магазине, где Харват купил подробную топографическую карту острова и побережья. Если в ресторане ничего не было, то следующим шагом была аренда лодки.


Мэг была уверена, что Аль Гроттино что-нибудь придумает. Ресторан сильно отличался от парфюмерного магазина. Люди не надевали солнцезащитные очки за ужином, даже на Капри, и более того, посетители находились в ресторане намного дольше, чем в магазине, так что были шансы, что кто-нибудь в ресторане вспомнит Адару Нидал. На самом деле, был очень хороший шанс, что она произвела большое впечатление.


Мэг была еще более уверена, когда ресторан, наконец, открыли на обед. Общительный владелец встретил их у двери, ловко провел вниз по нескольким ступенькам и усадил за столик на виду у прохожих, которые, возможно, собирались пообедать в его ресторане. Ничто так не привлекало других клиентов, как симпатичная молодая пара.


В крошечном ресторане был красивый сводчатый потолок и стены, усеянные несколькими небольшими нишами, заполненными разноцветными бутылками каприйского вина, художественно подсвеченными сзади. Харват заметил, что стены также были увешаны фотографиями владельца и, по-видимому, многочисленных итальянских знаменитостей. Было очевидно, что он гордился своим рестораном и принимал активное участие в его работе.


Ко всему прочему, мужчина был очень дружелюбен и любил говорить по-английски. Было нетрудно втянуть его в разговор о сплетнях, особенно об известных людях, которые приходили поесть в его ресторан.


Владелец настоял на том, чтобы Харват и Мег начали с салата капрезе, пока они разговаривали. Когда блюдо принесли и Харват откусил первый кусочек, это была лучшая моцарелла, которую он когда-либо пробовал. Владелец мог видеть выражение его лица и был очень доволен. Он хвастался, что у него есть специальный источник на острове для всего его сыра. Мэг, умная женщина, какой бы она ни была, вернула владельца к разговору о его клиентах. Она поделилась с ним, что женщина, с которой они познакомились однажды вечером во время выпивки, порекомендовала его ресторан. В ту минуту, когда она описала Адару, глаза мужчины загорелись.


"Ты прекрасная донна!" воскликнул он. "У нее серебряные глаза, как ты и говоришь. Самая красивая женщина, которая когда-либо приходила поужинать в "Аль Гроттино", после вас, конечно, синьора."


"Так ты ее знаешь?" - подхватил Харват, ведя себя небрежно и лишь слегка заинтересованно.


"Она была здесь много раз".


"Леди, должно быть, очень нравится ваша стряпня".


"О, очень нравится", - ответил владелец. "Много раз она просила у меня мои рецепты, и как я могу отказать такой красивой женщине?" Он бросил на Мег быстрый, кокетливый взгляд. "Единственное, о чем я прошу, это чтобы она не открывала собственный ресторан здесь, на Капри. Никто больше не придет, чтобы увидеть мое лицо ".


Теперь Мэг вернулась к разговору. "Она такая элегантная женщина. Ты так не думаешь?"


"Очень элегантно и очень красиво", - сказал владелец.


"У нее здесь есть вилла?" Я бы предположил, что это довольно впечатляюще ".


"Нет. Виллы нет. Она приезжает в гости и останавливается в отеле."


"Конечно. "Кисисана", - сказала Мэг с улыбкой.


"Нет, дворец Капри в Анакапри. Прошлой ночью она была здесь на ужине с очень красивым американцем...


"Нам придется держать ухо востро в ожидании их. Мы также остановились в отеле Capri Palace. Возможно, я знаю мужчину, с которым она была ", - сказал Харват, описывая Марселя Хамди по фотографиям Шона с камер наблюдения.


"Нет. Этот мужчина, он высокий, как и женщина, Белло, но со светлыми волосами. Мы говорим по-итальянски, con un pizzo, " сказал владелец, потирая подбородок.


"Ах, с козлиной бородкой", - сказала Мэг.


"Ecco.Вы впервые на Капри?" - спросил владелец, меняя тему.


"Мой первый. Она была здесь раньше ", - сказал Харват, кивнув Мэг.


"Bella donna. Вы раньше не ели в моем ресторане?"


"Нет", - ответила Мэг. "Это мой первый раз".


"Тогда я приготовлю для тебя что-нибудь особенное. У меня есть отличные ньокки для вашего мужа, а для вас я готовлю лингвини ай гамберетти.Фирменные креветки с томатным соусом, хорошо?"


"Звучит восхитительно", - сказала Мэг.


"Может быть, еще хорошего вина. Что-нибудь сухое, но не слишком дорогое. Понятно?"


"Bene."


"Lei parla l"italiano!"


"Да, но мой... " - сказала Мэг, поколебавшись, - "мой муж этого не делает".


"Perfetto.Мы можем строить наши планы, и он никогда не узнает ", - сказал владелец, заговорщически подмигнув, и пошел делать заказы на кухню.


Вскоре после этого собралась толпа на ланч, и владелец был довольно занят. Когда Харват остановился у их столика, чтобы проверить, как им понравилась еда, он воспользовался возможностью задать еще один вопрос. "Еда была замечательной. Нам придется угостить леди, которая рассказала нам о вашем ресторане, коктейлем." Если владелец еще ничего не заподозрил, то скоро заподозрит, но Харват чувствовал, что должен поднажать еще немного. "Хотел бы я, чтобы мы знали ее имя. Ты случайно не знаешь?"


"К сожалению, нет. Аллора, в кафе? " спросил владелец, показывая, что тема закрыта навсегда.


Мэг заказала свой обычный капучино, а Харват - двойной эспрессо, который они быстро прикончили. Как только они оплатили счет и вышли из ресторана, они так быстро, как только могли, направились к стоянке такси рядом с Пьяцеттой.


ГЛАВА 60


Tтакси под открытым небом доставило их в маленькое, но оживленное сердце Анакапри. На невысоком холме над городской площадью возвышался пятизвездочный отель Capri Palace. К нему можно было подняться по нескольким ступенькам, за которыми следовала короткая дорожка, огибающая нижнюю половину бассейна отеля. Стеклянные окна вдоль дорожки, очень похожие на крупномасштабный аквариум, позволяли людям смотреть сквозь воду и наблюдать за гостями, когда они плавали над ними.


В магазинах по всей площади продавалось все: от сандалий, солнцезащитного крема и пляжных полотенец до местной керамики, пленки и открыток. Харват и Мэг укрылись в одном из магазинов, откуда открывался хороший вид на внушительный белый фасад отеля. Мэг притворилась, что ищет открытки, в то время как Харват изучал загорелые лица толп туристов, снующих по площади. Они были повсюду - как муравьи, ползающие по огромной горе сахара. Харват подумал о том, чтобы воспользоваться биноклем и попытаться мельком разглядеть гостей вокруг бассейна, но из-за того, что отель находится ниже по склону, это было невозможно. Им нужно было подобраться ближе.


Он привлек внимание Мэг, и они вышли на улицу. Солнце было чрезвычайно сильным. Беленые здания, окружающие площадь, казалось, отражали солнечный свет с удвоенной яркостью. Проходя мимо стоянки такси, Харват заметил узкую боковую улочку, которая вилась вверх по холму и заканчивалась прямо рядом с бутиком дизайнерской одежды отеля. Такси остановилось на холостом ходу в импровизированном тупике.


Когда Харват еще раз изучил море людей, один из них особенно привлек его внимание. Она была высокой и худой, но очень подтянутой. Ее кожа была насыщенного медного цвета, и хотя на ней были большая соломенная шляпа и солнцезащитные очки, Харват сразу узнал ее по тому, как она двигалась. Она не была одной из многих случайных прогуливающихся туристов. Это была женщина с определенной целью и предназначением.


Он схватил Мэг за левую руку и перевел взгляд в сторону Адары Нидал. Мэг потребовалось мгновение, но затем она тоже заметила ее. Ни один из них не осмеливался произнести ни слова, пока они поднимались по каменным ступеням к дворцу Капри. Харват рефлекторно запустил руку под рубашку на пояснице. Он схватился за приклад девятимиллиметрового браунинга и приготовился к стрельбе, и в этот момент все рухнуло.


Элемент неожиданности был разрушен, когда блондинка из парфюмерного магазина прошлым вечером появилась из ниоткуда и завизжала: "Если это не самые очаровательные молодожены Капри! Как поживаете, дети? Ты здесь великолепно проводишь время или как?"


Женщина встала прямо перед Харватом и положила обе руки ему на плечи. Он пытался избегать ее, но это было бесполезно. Ее запястья были отягощены золотыми браслетами и дизайнерскими сумками для покупок, и когда она протянула одну из своих рук к Мег, она продолжила: "Разве это не тесный мир? Или мне следует сказать остров? О чем я говорю? Это маленький остров. Разве ты просто не любишь Анакапри? Это место, где я всегда останавливаюсь, когда прихожу. Я имею в виду, что я мог бы поехать в город Капри, но здесь остается любой, кто является кем угодно ".


К сожалению, у женщины был один из тех голосов, которые, казалось, действительно доносились. Суматохи было достаточно, чтобы вскружить голову Адаре Нидал, и теперь она смотрела прямо в глаза Харвату.


"Извините, нам нужно бежать", - сказал Скот, когда они с Мэг выпутались из объятий американки и ускорили шаг.


"Где пожар?" - спросила женщина, когда Харват и Мэг побежали за Адарой, которая уже была далеко впереди них и приближалась к стоящему на холостом ходу такси.


Харват наполовину вытащил пистолет, но знал, что из-за наплыва туристов сделать точный выстрел будет невозможно. Он сунул браунинг обратно в кобуру, схватил Мэг за запястье и развернул ее в том направлении, откуда они пришли. Они никак не могли опередить Адару в ожидании такси. Их единственным шансом было поймать его, когда он выедет на главную дорогу у подножия холма.


Они побежали обратно к каменным ступеням и вниз на площадь. Пересекая крошечную площадь, Харват подвел Мэг к передней части стоянки такси и движением, которому позавидовал бы даже самый опытный житель Нью-Йорка, растолкал локтями толпу пьяных немцев и запрыгнул в их такси. Водитель немедленно начал протестовать, и только когда Харват выудил крупную банкноту в евро, мужчина согласился забыть об их преступлении. К тому времени такси Адары Нидал уже спустилось с холма и вырулило на главную дорогу, ведущую на юг.


Мэг проинструктировала их водителя по-итальянски следовать за другим такси.


"Что происходит?" - спросил старик, которому было по меньшей мере семьдесят, если считать день, когда он отъезжал от площади.


"Не беспокойся об этом. Продолжайте ехать, " ответила Мэг.


Несмотря на свой возраст, старый островитянин проделал хорошую работу, чтобы не отставать, но недостаточно хорошо. Такси Адары Нидал резко повернуло направо, и их водитель пропустил это. Он продолжил движение на юг, и ему пришлось еще сильнее свернуть вправо по тому, что выглядело как улица с односторонним движением, чтобы вернуться за ней.


Теперь они направлялись к самому западному краю острова, их разделяли два автобуса и несколько машин. Харвату пришлось вручить старику еще одну крупную банкноту, чтобы убедить его рискнуть обогнать другие транспортные средства. Дороги Капри не были спроектированы с учетом скоростных погонь.


Водитель предпринял несколько попыток выехать из-за автобуса перед ними, только для того, чтобы резко вывернуть руль вправо из-за встречного транспортного средства на встречной полосе. Постепенно, он начал добиваться некоторого прогресса, прокладывая свой путь вперед.


Мэг спросила водителя, что находится на этом конце острова, что вызвало такое большое движение. Проехав мимо другой машины, мужчина ответил: "Гротта Аззура". Голубой грот.


Харват продолжал отрывать банкноты, скомкивать их в шарики и бросать на переднее сиденье, призывая водителя ехать быстрее. Хотя они обогнали оба автобуса и несколько машин, такси Адары Нидаль было далеко впереди и исчезало каждый раз, когда оно сворачивало на один из многочисленных поворотов извилистой дороги.


Держась за сиденье перед собой, Харват стоял в открытом кабриолете и пытался следить за ее такси. Он задавался вопросом, почему она мчится к Голубому Гроту. Это должен был быть Хамди. Возможно, он бросил якорь на Belle Étoile у грота и отправлял катер, чтобы забрать ее. Затем дорога раздвоилась, и их водитель свернул вправо, уходя от плотного потока транспорта. Харват чуть не потерял равновесие. Он нигде не мог разглядеть другое такси, только высокое облако пыли, зависшее над дорогой перед ними, что не ускользнуло от их умного водителя.


Там также был дорожный знак. Теперь Харват знал, куда направлялась Адара Нидал. Eliporto di Capri-Capri Heliport.


Прежде чем такси полностью остановилось у ворот вертодрома, Харват уже выскочил и побежал. Рев мощного вертолета Eurocopter AS365 Dauphin был оглушительным, когда он быстро поднялся в воздух. Харвату показалось, что он видит улыбающуюся ему Адару сквозь плексигласовое окно роскошного салона на девять пассажиров, но он не был уверен. Темно-синяя птица с золотыми логотипами летела прямо на запад, к солнцу.


Единственное, что Харват точно знал, это то, что он видел этот вертолет раньше. Он видел это на фотографиях Ари Шона, сделанных с камер наблюдения, на вертолетной площадке мегаяхты Марселя Хамди, Belle Étoile.


ГЛАВА 61


Wкогда Хен Харват и Мэг вернулись в Анакапри, они направились прямо к дворцу Капри. Пройдя мимо каскадного фонтана, окруженного свечами по обету, они вошли в роскошно обставленный белоснежный вестибюль и направились налево к бару.


Тяжелые колонны по всей комнате поддерживали многоарочный потолок и создавали множество приватных зон отдыха. Небольшой бар из красного дерева с четырьмя табуретками одиноко стоял в дальнем углу, в то время как пара потолочных вентиляторов из темного дерева тихо перемешивала воздух над головой. Повсюду были расставлены белые диваны и диванчики для влюбленных, перед которыми стояли массивные низкие столы из красного дерева. Лампы, абажуры которых украшены изящными золотыми кисточками, создавали атмосферу элегантности.


Харват и Мэг прошли мимо большого рояля и вышли на усыпанную цветами террасу. После того, как они нашли столик, быстро появился официант, чтобы принять их заказы на напитки. Вечерний коктейль в чьем-либо отеле был традицией на Капри, и поскольку Скот и Мег устроились в ожидании человека, которого видели ужинающим с Адарой Нидал, их единственной надеждой было, что он действительно появится.


Солнце начало медленно опускаться в океан, заливая террасу дворца Капри ярко-оранжевым светом. Большие белые свечи, утопленные в песке и вставленные в большие стеклянные фонари, были зажжены и стратегически расставлены по всей террасе. Официанты начали накрывать шведский стол, и когда Мэг спросила их, к чему они готовятся, один из официантов объяснил, что это еженедельная коктейльная вечеринка менеджера для гостей отеля. Харват начал думать, что удача, возможно, им изменяет.


Когда медленная вереница гостей начала выходить на террасу, появился их человек. На нем был белый льняной костюм с рубашкой в розово-белую клетку. Его волосы были идеально уложены, козлиная бородка аккуратно подстрижена, и по тому, как он держался, было очевидно, что у него не было проблем с самооценкой.


"Это он?" - тихо спросила Мэг.


"Он определенно подходит под описание", - сказал Харват, незаметно окидывая мужчину пристальным взглядом. "Ты знаешь, что делать".


Мэг проскользнула через террасу и встала в очередь прямо за мужчиной в буфете. Когда он взял бесплатный бокал шампанского и несколько канапе, он заметил привлекательную блондинку позади себя, и именно тогда Мэг начала поддерживать светскую беседу. "Какой красивый закат сегодня вечером. Ты так не думаешь?"


"Очень мило", - ответил он. Когда Мэг потянулась за канапе, мужчина заметил, что на ней нет обручального кольца. "Вы остановились в отеле? Я не думаю, что мы встречались. Я Нил Харрис."


"Приятно познакомиться с вами, мистер Харрис. Где твоя подруга сегодня вечером? " спросила Мэг, не представившись ни по имени, ни подав руку.


"Моя подруга?"


"О, не разыгрывай из себя скромницу", - кокетливо сказала Мэг. "Мы все видели тебя и ту богиню с этими невероятными глазами".


"Да, эта богиня", - сказал Харрис, радуясь, что люди обратили внимание на него и женщину. "У нее действительно самые красивые глаза. На самом деле, я надеялся, что она уже будет здесь. Я не видел ее с сегодняшнего дня."


"Что ж, тем лучше. Ты можешь присоединиться ко мне и выпить, пока ждешь ее."


"Сочту за честь", - ответил Харрис. "Но я не уловил твоего-"


"Выдающийся. У меня есть восхитительный друг, с которым тебе обязательно нужно познакомиться ", - сказала Мэг, вцепившись в локоть Харриса и направляя его туда, где сидел Скотт Харват.


"Нил Харрис, " сказала Мэг, " я хотела бы познакомить тебя с моим другом, Скотом. Скотт, познакомься с Нилом Харрисом."


Харрис протянул руку Харвату и подождал, пока тот поднимется. Харват остался сидеть.


"О, вам придется извинить Скотта", - сказала Мэг. "У него небольшая проблема".


"О, правда?" сказал Харрис, подождав, пока Мег сядет, а затем занял пустой стул рядом с Харватом. "И что бы это могло быть?"


Харват спрятал свой Браунинг под льняной салфеткой на коленях и теперь приподнял его ровно настолько, чтобы Харрис мог видеть. "У меня появилась настоящая неприязнь к пособникам террористов, мистер Харрис".


"Пособники террористов?" - воскликнул Харрис, увидев пистолет.


"Говори тише, - прошептал Харват, чтобы усилить фактор устрашения, - или, клянусь, я убью тебя прямо здесь".


"Что, черт возьми, происходит?" - спросил Харрис, стараясь говорить тише.


"Что происходит, - ответил Харват, - так это то, что у тебя большие неприятности, мой друг".


"Во-первых, я не твой друг. И, во-вторых, я понятия не имею, о чем вы говорите."


"Что ж, давайте начнем с очень длинноногой, привлекательной брюнетки с довольно странными глазами, с которой вас видели на острове в последние пару дней".


"Кто? Пенни? Я едва ее знаю ".


"Она сказала тебе, что ее зовут Пенни?"


"Сокращение от Пенелопа. Она британка. Из Англии."


Мэг бросила взгляд на Харвата.


"Как ее фамилия?" - потребовал Харват, дергая Браунингом для пущего эффекта.


"Стрэттон. Ее звали Пенелопа Стрэттон. Итак, что все это значит?"


"Твоя девушка - очень серьезный персонаж", - сказал Харват.


"Она не моя девушка. Я встретил ее всего пару дней назад. Она чья-то жена? Это все? Я понятия не имел. Честно. Она приставала ко мне."


"Пожалуйста. Ты думаешь, мы в это поверим? " спросила Мэг.


"Да! Это правда ", - взмолился Харрис.


"С чего бы ей приставать к такому парню, как ты?" - спросил Харват.


"Я не виноват, что нравлюсь женщинам".


"Мэг?" - спросил Харват. "Тебе нравится этот парень? Ты находишь его привлекательным?"


"Я понятия не имею, что она в нем нашла", - ответила Мэг.


"Послушай, Харрис, " продолжил Харват, " я собираюсь дать тебе один шанс выпутаться из этой передряги".


"Беспорядок? Что за бардак? Я понятия не имею, что происходит."


"Сделаешь ты это или нет, мне на самом деле все равно. В любом случае, если я не почувствую, что ты оказываешь мне полное содействие, я собираюсь выстрелить тебе в голову и бросить твое тело в неглубокую могилу. Вы собираетесь сотрудничать?"


"Конечно, я так и сделаю. Она была великолепна в постели, но - " начал Харрис, делая паузу, когда брови Харвата и Мэг поползли вверх. "Я имею в виду, что она была прекрасным развлечением на те пару дней, что мы были вместе, но я ей ничего не должен. На самом деле, к черту ее! Я с вами двумя. Особенно этот джентльмен с пистолетом ".


"Сказано как истинный романтик", - сказал Харват, опуская Браунинг.


ГЛАВА 62


Hарват знал, что у Адары Нидаль не было ни единого шанса вернуться во дворец Капри. Она знала, что они вышли на нее, и, скорее всего, она даже не вернется на Капри. Что у них получилось, так это то, что на этот раз они удивили ее. По словам Харриса, Адара - или Пенни, как он постоянно называл ее - планировала в ближайшее время выписаться. Она сказала, что собирается изменить мир, но Харрис сказал, что, по его мнению, она готовит какую-то деловую сделку и говорит метафорически. Он не только понятия не имел, куда она направлялась, он абсолютно понятия не имел, насколько буквально она говорила.


Харват приоткрыл дверь пожарной лестницы и еще раз выглянул в коридор. Путь был свободен. Пока Харват наставлял Браунинг на Харриса, Мэг проскользнула в холл и направилась к лифтам. Она сняла трубку домашнего телефона и набрала номер службы поддержки.


"Домашнее хозяйство. Могу я вам помочь?" - произнес голос на другом конце линии.


"Ну, кто-нибудь получше", - сказала Мэг, принимая надменный тон. "Я хочу, чтобы в моей комнате, в триста двенадцатом, были свежие полотенца, прежде чем я вернусь с ужина". Затем она повесила трубку, прежде чем горничная смогла спросить ее имя. Хотя Адара Нидал, возможно, сказала Харрису, что ее зовут Пенни Стрэттон, неизвестно, под каким именем она зарегистрировалась в отеле Capri Palace. Обслуживающий персонал, вероятно, был оскорблен тем, что на него повесили трубку, но, несомненно, это случалось не в первый раз и не в последний. Capri Palace был воплощением безупречного обслуживания, какими бы грубыми ни были гости. Харват был уверен, что полотенца будут отправлены прямо наверх.


Прямо сказано слабо. У Мэг было достаточно времени, чтобы спрятаться на другой лестнице, прежде чем появилась горничная. Женщина постучала один раз в дверь и назвала себя, прежде чем использовать свой пароль, чтобы отпереть ее. Она вставила клин под дверь, чтобы держать ее открытой, и вернулась в ванную. Мэг тихо вышла с лестницы и как можно быстрее спустилась в комнату 312. Горничная была поражена, увидев Мэг, стоящую в комнате, когда она вышла из ванной.


"Ты положил мои дополнительные полотенца в ванную?" - спросила Мэг.


"Да, синьора".


"Хорошо".


"Мне убрать для тебя постель?"


"Нет. Я сделаю это сам, когда буду готов ".


"Да, синьора", - сказала горничная, обходя Мег стороной и пятясь из комнаты. Очевидно, кто-то из прислуги передал слух, что женщина в 312-м была не очень приятной. "Buona notte."


Горничная закрыла за собой дверь, и несколько мгновений спустя раздался стук Харвата. Мэг открыла дверь, и Харват втолкнул Харриса в комнату дулом Браунинга. Он усадил его на стул у стены и начал крушить комнату. Он искал все, что могла оставить Адара, указывающее, куда она направлялась или каковы были ее планы.


Новая одежда, на многих из которых сохранились бирки, висела в шкафу. Вся ее косметика тоже была новой. Харват нашел в ванной флакон духов Caprissimo и на мгновение высунул голову, чтобы показать Мэг. Он продолжил поиски под раковиной в ванной, за комодом, внутри и под ящиками, по всем шкафам, под матрасами и за изголовьем кровати. Он даже искал незакрепленные куски коврового покрытия. Не было ничего.


Проходя через комнату во второй раз, Харват заметил несколько иностранных газет, сложенных стопкой на столе, все они были посвящены одной и той же истории. Le Monde, Der Spiegel, The Times of London и International Herald Tribune опубликовали статью с более или менее одинаковым заголовком: "Израильские и палестинские лидеры встретятся ради мира."В свете неудачных попыток США выступить посредником в установлении прочного мира, Европейский союз организовал встречу в Италии, чтобы попытаться снизить напряженность в регионе, прежде чем она перерастет в войну. Как и американцы, они выбрали спокойное, буколическое место, похожее на Кэмп-Дэвид - виллу шестнадцатого века под названием Вилла Альдобрандини, в городке Фраскати на вершине холма, недалеко от Рима. Присутствовать будут премьер-министр Израиля и, конечно, главный палестинский переговорщик Али Хасан. Это было оно!


Теперь Харват знал, что запланировала Адара Нидал, и мог в значительной степени выяснить, почему; все, что ему нужно было сейчас, это как.


Разгромив комнату в третий раз, Харват сел на край кровати и включил телевизор. Он передал Мэг газетные статьи, и она немедленно пришла к тому же выводу.


Харват использовал пульт дистанционного управления, чтобы выбрать функцию автоматического оформления заказа. Он нажал на сборы и заметил, что в номер не был выставлен счет за какие-либо факсы или телефонные звонки.


"У твоей девушки был сотовый телефон?" - спросил Харват, не глядя на Харриса.


"Насколько мне известно, нет", - ответил он.


"Вы видели, как она отправляла или получала какие-либо факсы? Был ли у нее вообще ноутбук, которым она могла бы пользоваться?"


"Нет".


"Вы когда-нибудь видели, чтобы она разговаривала с кем-нибудь еще? Может быть, кто-то, кого вы не узнали?"


"Я никогда не видел ничего подобного, но кое-что слышал".


Харват повернулся лицом к Харрису. "Ты слышал что-нибудь? Что ты слышал?"


"Знаешь, мы провели много времени в моей комнате. Несмотря на то, что у нее была своя комната, я вроде как дал ей одну из своих карточек-ключей, чтобы она могла ...


"Ты сказал, что что-то подслушал. Что это было?"


"Однажды я вернулся в комнату из бассейна, а она заканчивала телефонный разговор".


"Она звонила по телефону в твоей комнате?"


"Да. Почему бы и нет?"


"Вот и все", - сказал Харват, спрыгивая с кровати. Он направил Браунинг на Харриса. "Поехали".


"Куда мы направляемся?" - спросил Харрис.


"Твое место".


Харват позвонил на стойку регистрации из номера Харриса, и они автоматически предположили, что это звонит Нил Харрис. В течение десяти минут под дверь подсунули большой белый конверт, в котором подробно описывалась стоимость проживания мистера Харриса на сегодняшний день. Мэг быстро просмотрела список, пока Харват связывал Харриса и затыкал ему рот кляпом. Она ответила на три звонка, все на один и тот же номер телефона. Она сразу узнала код города - Рим.


ГЛАВА 63


Hарват провел большую часть ночи, разговаривая с Гэри Лоулором из их гостиничного номера в городе Капри. В дополнение ко всему, что они обсуждали, Лоулор согласился устроить так, чтобы итальянские власти задержали Нила Харриса на некоторое время, просто чтобы убедиться, что его история подтвердилась. Когда наступило утро, Скотт и Мэг первыми поднялись на борт судна на подводных крыльях, отплывающего в Неаполь. К счастью, воды залива на этот раз были совершенно спокойны.


Они сели на утренний поезд Eurostar до Рима и прибыли на место через час сорок пять минут. Такси отвезло их на северо-запад через весь город в один из более тихих и малоизвестных районов Рима, называемый районом Прати. Телефонный номер, набранный из комнаты Нила Харриса на Капри, принадлежал крошечному магазинчику тканей под названием Dolce Silvestri. Адара Нидал сделала три звонка в магазин, каждый из которых длился несколько минут. Харват сомневался, что она планировала делать какой-либо косметический ремонт.


Когда они завернули за угол и стали искать место, где водитель мог бы их высадить, Мэг сказала: "Скотт, смотри! Dante Taberna De Gracchi! Когда Адара подавала нам ужин, моя тарелка была из этого ресторана."


Харват подал знак водителю такси ехать дальше. Как только он почувствовал, что они находятся на безопасном расстоянии, он заплатил водителю, и они с Мэг вышли из такси. Они вернулись к магазину тканей, нашли уединенное место на полквартала выше и стали ждать.


Если бы это был обычный рабочий день, Харват понятия не имел, как магазин мог оставаться открытым. Никто не входил и никто не выходил.


Вечный город Рим с его темными мощеными улицами, запеченный, как в духовке. Температура была почти невыносимой. Поздний вечер начал превращаться в ранний вечер, и как раз в тот момент, когда Харват думал, что ничего не произойдет, большой черный Мерседес вывернул из-за угла и быстро остановился у магазина. Когда он увидел водителя с Ближнего Востока, его антенны резко поднялись. Еще трое мужчин с Ближнего Востока, одетых в деловые костюмы, вышли и вошли в магазин, в то время как машина умчалась прочь.


Прошло несколько минут, а затем свет в магазине погас. Лысеющий, грузный мужчина неприметного происхождения вышел из магазина, достал из-под блейзера связку ключей, запер дверь и направился вниз по улице прочь от Харвата и Мэг.


"Это немного странно", - сказала Мэг.


"Больше, чем немного. Он только что запер своих троих приятелей внутри."


"Чем ты хочешь заняться?"


"Пока мы подождем и посмотрим, вернутся ли они".


"А если они этого не сделают?"


"Тогда нам с тобой придется придумать, как проникнуть внутрь".


ГЛАВА 64


Tэй ждал почти час, когда Харват наконец сказал: "Хорошо, теперь я действительно хочу знать, что там происходит".


"У тебя есть план?"


"Типа того".


"Звучит не очень хорошо".


"Поверь мне. Вам это понравится. Мы собираемся испытать ваши актерские способности ".


"Я не могу дождаться".


Харват объяснил план, пока они шли. Когда они достигли ближайшего дверного проема, Харват вошел внутрь, в то время как Мэг преодолела оставшиеся пару футов до магазина в одиночку. Сначала она постучала в дверь вежливо, а когда никто не ответил, ее стук стал настойчивее. Никто в маленьком магазинчике никак не мог проигнорировать это. План состоял в том, чтобы заставить одного из мужчин прийти и открыть дверь. Мэг подготовила песню и танец о том, как она была декоратором с клиенткой, которая клялась, что видела идеальную ткань в их магазине. Она умоляла мужчину пустить ее внутрь, чтобы совершить покупку, потому что той ночью она возвращалась в Штаты. Как только Мэг переступала порог одной ногой, Харват выскакивал из своего укрытия и врывался внутрь. Жители Ближнего Востока могли быть невиновны, но, учитывая, что в магазин поступило три телефонных звонка от Адары и все дополнительные подозрительные действия за последний час, Харват сомневался в этом.


Мэг ободрала костяшки пальцев, но безуспешно. Никто даже не выглянул из магазина, чтобы посмотреть, что происходит. Она вернулась к Харвату и ввела его в курс дела.


"Время для планов Б и Е", - сказал он, выходя из дверного проема, вынул браунинг из кобуры на пояснице и направился к выходу из магазина.


"Что такое B и E?"


" Что такое B и E?"Вот и все для того, чтобы быть дочерью чикагского полицейского. Взлом и проникновение. Что еще?" - сказал Харват, бросив последний взгляд вверх и вниз по улице, а затем отвел назад приклад Браунинга.


"Подожди!" - сказала Мэг.


"Что это?"


"Что, если там есть сигнализация?"


"Во-первых, я могу сказать, глядя в окна прямо здесь, что там нигде нет датчиков, а во-вторых, мы видели, как трех человек заперли внутри. Вы не включаете систему сигнализации, когда запираете людей внутри. Теперь отойдите ".


Харват взмахнул рукоятью пистолета и разбил большое оконное стекло на входной двери. Он подождал, не выбежит ли кто-нибудь из задней части магазина, но никто не появился. Он просунул руку внутрь, отомкнул засов и открыл дверь.


В магазине пахло старьем и плесенью. Харват и Мэг пробрались в заднюю часть и нашли дверь в небольшой кабинет, завешенный старым гобеленом. Затхлый запах сменился тяжелым запахом сигаретного дыма, но не было никаких признаков другой живой души. Коробки и рулоны ткани выстроились вдоль одной стены офиса, в то время как картотечные шкафы и большой шкаф занимали другую. Посреди комнаты стоял квадратный стол, заваленный каталогами и окруженный складными стульями.


Естественный свет, проникающий так далеко вглубь магазина, был довольно тусклым. Харват собирался щелкнуть ближайшим выключателем света, когда увидел коробку с фонариками, стоящую на самом последнем картотечном шкафу.


"Это интересно", - сказал он, схватив фонарик и включив его. "Никогда бы не подумал, что дизайнеры интерьеров так любят карманные фонарики".


"В Риме действительно бывают перебои с электричеством".


"Что ж, либо эти люди чрезвычайно подготовлены, либо фонарики служат другой цели. Я предполагаю, что они служат другой цели. Что ты скажешь, если мы выясним?"


"Я зашел так далеко. Теперь ты ни за что от меня не избавишься", - сказала Мэг, взяв фонарик и помогая Харвату обыскать комнату.


Им не потребовалось много времени, чтобы обнаружить незакрепленную панель в задней части шкафа. Когда Харват надавил на нее и попытался сдвинуть влево, она сдвинулась. Холодный порыв влажного воздуха вырвался из прохода с другой стороны. Он направил свой луч в темноту и обнаружил ряд истертых каменных ступеней, которые выглядели так, как будто их вырезали тысячи лет назад. Предупредив Мэг, чтобы она была осторожна с выступом шкафа, он пролез через отверстие и спустился по ступенькам.


Где-то вдалеке слышался слабый звук капающей воды, но в остальном в коридоре было совершенно тихо. Прохладное, темное помещение было долгожданным облегчением от жары, которую они весь день терпели на улице.


Один за другим они медленно и тихо поднимались по старым каменным ступеням. Когда они достигли дна, проход привел к низкому неровному туннелю, который, казалось, уходил под уклон к центру самой земли. Харват держал фонарик направленным на землю, держа большой палец на выключателе, готовый выключить его в любой момент, если потребуется. Другой рукой он крепко сжимал Браунинг. Мэг Кэссиди следовала прямо за Харватом, держась одной рукой за рубашку сзади, чтобы лучше ориентироваться в темноте.


К тому времени, как склон выровнялся, Харват прикинул, что они прошли по меньшей мере полмили. Он выключил свой фонарик, когда увидел впереди идущий свет. Они преодолели последние пятнадцать ярдов и оказались в огромной пещере. Ряды широких ниш были вырезаны одна на другой вплоть до потолка. Харвату и Мэг было очевидно, что это гигантский мавзолей, некогда входивший в древнюю систему катакомб Рима. Его нынешнее занятие было экспоненциально более зловещим.


Комната была оборудована как мини-оружейный склад и склад припасов. Боеприпасы, C4 и гранаты, были сложены рядом с несколькими штурмовыми винтовками, пистолетами и автоматами. Кроме того, там была аккуратная кучка противотанкового оружия и ракет класса "земля-воздух". Кто-то планировал одну серьезную вечеринку.


Там были коробки с едой, водой в бутылках, медикаментами, одеждой, одеялами и даже экземплярами Корана, что заставило Харвата заподозрить, что это место также было оборудовано как своего рода конспиративная квартира.


Они пробрались дальше в пещеру, где нашли большой стол, покрытый аккуратными стопками бумаги. Пока Мэг просматривала бумаги, Харват увидел нечто, от чего у него похолодело сердце.


ГЛАВА 65


Sу одной из стен мавзолея было прикреплено около дюжины маленьких канистр. Харвату не нужно было открывать их, чтобы узнать, что в них содержится. На самом деле, открыть их было бы смертельной ошибкой. По эмблемам снаружи он мог сказать, что они содержали радиоактивный материал. В совокупности со всем пластиком и различными другими высококачественными взрывчатыми веществами, размещенными на большом складе, Харват даже не хотел думать о потенциальных разрушениях, которые могла вызвать Адара Нидал.


Мэг все еще просматривала бумаги, когда Харват подбежал с очень обеспокоенным выражением на лице и сказал: "Мы сейчас же выбираемся отсюда".


"Что происходит?" - спросила Мэг.


"Я должен добраться до телефона и позвонить в Вашингтон".


"Дай мне еще несколько секунд на это. Здесь представлены авианакладные FedEx и UPS, выписанные на адреса в разных городах Соединенных Штатов. Кажется, они предназначены для десятифунтовых и пятнадцатифунтовых коробок, но что они будут поставлять в США?"


У Харвата не было возможности ответить. Он услышал звук и развернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как трое мужчин в деловых костюмах выходят из туннеля в задней части пещеры и направляют свои автоматы Spectre M-4 итальянского производства прямо на них. Харват не терял времени даром. Он повалил Мэг на землю и произвел два выстрела из Браунинга. Он видел, как один из мужчин упал, но не мог сказать, куда он его ударил.


Коллеги мужчины открыли ураганный огонь из автоматического оружия, разнеся длинный деревянный стол на куски и разбросав повсюду бумаги.


Харват и Мэг нырнули за ближайший ящик.


"Их сейчас только двое, так что это даже не ярмарка -" - говорил Харват, пока не услышал, как что-то катится к ним по гладкому каменному полу. "Граната!" - крикнул он, прикрывая Мэг, и перекатился с ней так быстро, как только мог, подальше от того места, где они прятались.


Человек, который установил светошумовую шашку, неправильно рассчитал наклон пола. Маленькая канистра остановилась и фактически начала откатываться назад, прежде чем взорвалась. Сотрясение все еще было достаточно сильным, чтобы у всех зазвенело в ушах.


Харват схватил Мэг, которая была занята тем, что засовывала найденные документы под рубашку, и помог ей сесть на корточки. Произнося слова одними губами и считая на пальцах до трех, они выбежали из-за ряда поддонов и, увернувшись от града пуль, бросились к другой стороне мавзолея.


Повсюду вода и ни капли для питья, подумал Харват, открывая ящик с боеприпасами и обнаруживая, что он заколочен гвоздями. "Мое королевство за лом", - пробормотал он себе под нос. И тут его осенило. У него действительно был один. Передав Мэг Браунинг и новую обойму, он полез в карман и вытащил нож. Он нажал на кнопку, и лезвие взметнулось вверх и зафиксировалось на месте. Харват просунул нож под крышку деревянных ящиков и двумя руками начал двигать им вверх-вниз, пока крышка не стала достаточно свободной, чтобы просунуть под нее пальцы.


Мэг несколько раз перестреливалась с мужчинами, которые маневрировали ближе, чтобы убить.


"Над чем бы вы ни работали", - сказала Мэг, извлекая из Браунинга израсходованный магазин и заменяя его новым, - "Я предлагаю вам поторопиться, потому что они могут напасть на нас в любую минуту".


"У меня почти получилось", - сказал Харват, хватая банку с патронами калибра 5,56 так быстро, как только мог. Он разорвал его и вставил по три обоймы быстрого заряжания по десять патронов в магазины каждой из двух штурмовых винтовок Steyr AUG, которые он достал оттуда, где они были прислонены к стене. Положив магазины на место, он передал один из "Стейров" Мэг и забрал браунинг обратно.


"Готов?" он спросил.


"И еще кое-что".


"Короткими очередями. Точно так, как мы тренировались ".


"Давай сделаем это".


Харват оставил Мэг там, где она была, и прокрался обратно за несколько коробок. Идея заключалась в том, чтобы он отошел достаточно далеко, чтобы заманить нападавших в смертельную ловушку перекрестного огня с обеих сторон. Харват услышал стрельбу из девятимиллиметровых "Спектров" и побежал через проход к другому набору коробок, прежде чем спуститься обратно к Мэг.


Когда мужчины были почти над ней, она открыла огонь из своего Steyr, когда Харват выскочил и начал стрелять быстрыми, контролируемыми очередями с другой стороны. До этого момента жители Ближнего Востока преследовали свою добычу, думая, что у них только один пистолет на двоих. Пулеметный огонь, раздавшийся с обоих направлений, полностью изменил уравнение, и двое мужчин отступили к туннелю в дальнем конце пещеры.


Харват гнался за ними со всеми патронами, которые были у него в "Стейре", и когда Мэг догнала его, он взял ее пистолет и стрелял до тех пор, пока в нем ничего не осталось. Он понятия не имел, перегруппируются они или нет, но он перезарядил оружие, прежде чем они с Мэг двинулись дальше по туннелю.


Они прошли всего двадцать футов, когда наткнулись на тело первого человека, которого застрелил Харват. С ранением в грудь и одним в лоб, он лежал на земле, все еще сжимая пистолет-пулемет в мертвой руке. Харват порылся в карманах, но нашел только несколько сотен евро. Кем бы он ни был, он был достаточно профессионален, чтобы его не поймали ни с каким удостоверением личности. Харват вскинул на плечо свой Steyr и поднял Призрак мертвеца. Он проверил магазин на пятьдесят патронов и увидел, что из него даже не стреляли.


Мэг прикрывала Харвата, когда он бежал по туннелю, чтобы посмотреть, что случилось с двумя оставшимися нападавшими.


В конце коридора находился старый грузовой лифт, который направлялся вниз. Когда большая деревянная дверь открылась, первым, кто вышел, был Хашим Нидал.


Харват не стал дожидаться, пока его заметят. Он повернулся и побежал обратно в туннель, где ждала Мэг.


"Это Хашим Нидаль. Не выпускай его из виду", - сказал Харват, пробегая мимо нее.


"Что, если он двинется?" - спросила Мэг.


"Тогда пристрели его", - бросил он через плечо и побежал обратно в мавзолей.


Харват продолжал бежать, пока не добрался до группы ящиков с ракетами "Стингер", которые он видел ранее. Он схватил один и вытащил его из стопки. Когда он открыл ее, она была пуста, поэтому он отбросил ее в сторону и потянулся за следующей. Этот был намного тяжелее. Он открыл кейс и достал пусковую установку. Рядом с ним находилась пирамида из обработанных алюминиевых трубок. Он схватил трубку, разрядил ракету и зарядил пусковую установку. Затем он запустил и подготовил систему. Не было бы необходимости выбирать цель, как он сделал в ливийской пустыне.


Харват подбежал к тому месту, где Мэг смотрела в оптический прицел своего "Штайра" на лифт, освобождающийся от террористов. Харват мог ясно разглядеть их с того места, где он опустился на одно колено. Двое нападавших осторожно пробирались к туннелю с несколькими другими мужчинами, включая мужчину, который был за рулем Mercedes в тот день.


Харват отказался от своей обычной проверки безопасности перед выстрелом из "Стингера". Он нажал на пусковой переключатель, ракета вышла из зацепления и полетела прямо к первой цели, которую смогла поразить.


В ту минуту, когда ракета была выпущена, Харват бросил пусковую установку, схватил Мэг Кэссиди за руку, и они вдвоем со всех ног бросились к мавзолею.


ГЛАВА 66


HПервым побуждением арвата было направиться к посольству, как только они выберутся из подземной системы туннелей, но он знал, что это займет слишком много времени. Ему нужно было добраться до телефона и рассказать Гэри Лоулору обо всем, что они узнали.


Пройдя обратно по коридору и через гардероб магазина тканей, Харват решил, что они просто выйдут прямо через парадную дверь. Выйдя на улицу, они сразу же направились к близлежащей площади, которая, как они надеялись, будет переполнена туристами. Это казалось хорошим выбором. В магазине никого не было, на улице не было никого подозрительного, и когда они добрались до площади, там было относительно оживленно.


Это было легко. Слишком просто.


Внезапно из одной из маленьких боковых улочек появились двое довольно крупных мужчин с Ближнего Востока. Один из них сунул руку под его спортивную куртку, но Харват оказался быстрее, вытащил Браунинг и направил его прямо в лоб мужчине.


Люди начали кричать, и мгновенно это превратилось в безумный порыв, когда все бросились в укрытие. Скотт и Мэг протолкались сквозь растущую толпу, которая, надвигаясь, опрокидывала столики и стулья в кафе. Как только они нашли свободное место, Харват и Мэг направились к дальней стороне площади.


Они бежали так быстро, как только могли, постоянно оглядываясь через плечо на протяжении нескольких кварталов. Когда они, наконец, притормозили, чтобы перевести дыхание, полиция и контрольно-пропускные пункты безопасности, казалось, были повсюду. Харват не понимал почему, пока не осознал, что они приближаются к римскому Дворцу правосудия. Он тихо надеялся, что усиленное присутствие полиции отговорит двух мужчин от дальнейшего преследования.


Харват завел Мег в первый попавшийся отель, и они медленно прошли через заставленный цветами вестибюль, с парчовыми диванами и европейским антиквариатом, к телефонам-автоматам. Когда он набрал номер, назвал свое имя, а затем добавил "незащищенная линия" для вызова, Мэг начала просматривать бумаги, которые она взяла из мавзолея. В дополнение к авианакладным, она также нашла карту Рима и его окрестностей. Римский городок Фраскати на холмах был выделен красной ручкой с расходящимися концентрическими кругами. Также была длинная синяя линия, которая начиналась в Риме и заканчивалась на главной площади Фраскати. В верхнем левом углу были буквы CDR, за которыми следовал короткий ряд цифр.


Мэг уловила только обрывки половины разговора Харвата. Он говорил как можно тише, чтобы его не услышал никто, проходящий мимо телефонов-автоматов.


"Высококачественная взрывчатка . . . штурмовые винтовки . . . РПГ . . . и радиоактивные материалы . . . уже отправлены через FedEx и UPS оперативникам в Соединенных Штатах . . . . Подождите секунду".


Мэг потребовалось мгновение, чтобы понять, что Харват обращается к ней.


". . . карта. Мэг? Алло? Ты меня слушаешь?" - прошептал Харват.


"Что? Я не знал, что ты разговариваешь со мной."


"Я есть. Что это за карта? " спросил он, взяв ее у нее из рук и уставившись на нее.


"Я взял это вместе с остальными бумагами".


Харват повернулся обратно к телефону-автомату и сказал: "Я уверен в нападении. Да, саммит мира во Фраскати. У меня есть карта прямо здесь. Они окружили ground zero концентрическими кольцами, основываясь на успехе устройства . . . . Сделайте это быстро. Я не думаю, что у нас много времени."


Пока Лоулор держал Харвата на связи, Мэг прошептала: "Где они взяли все это барахло?"


Харват огляделся вокруг, прежде чем ответить. "Ирак. Иран. Северная Корея. Насколько мы знаем, это могло выйти из России ".


"Это ужасно. Как это может просто быть где-то там, плавать вокруг?"


"К сожалению, доступно почти все, если вы можете себе это позволить".


"Как вы думаете, Адара планирует использовать радиологическую бомбу на мирном саммите?"


"Действительно, похоже на то. Даже если она использует лишь небольшой процент того, что у нее есть в этом арсенале, результат будет разрушительным. Я не думаю, что она и ее люди знают, насколько мощной будет атака. Вот почему на вашей карте все эти круги. Это должен быть либо радиус взрыва, либо радиус радиоактивных осадков ".


Мэг собиралась сказать что-то еще, когда Лоулор снова взял трубку, и внимание Харвата снова было привлечено к его разговору с Вашингтоном. Следующие слова, которые она услышала от Харвата, в сочетании с напряжением в его голосе, пробрали ее до костей.


"Это является реальной угрозой. . . .У них нет выбора, кроме как отложить. . . . Это не дает в борьбе с терроризмом. . . . Если они не верят нам, пусть они посмотрят сами по себе эти катакомбы".


ГЛАВА 67


TИтальянские силы быстрого реагирования Augusta Вертолет 109A, который приземлился на широкой площади, чтобы забрать Харвата и Мэг, летел на юго-юго-восток со скоростью более ста восьмидесяти миль в час и смог преодолеть расстояние между Римом и городком Фраскати на вершине холма менее чем за десять минут. Изящный вертолет сделал круг над виллой Альдобрандини шестнадцатого века и приземлился в богато украшенных садах перед большой статуей Атласа, держащего мир.


Вооруженные до зубов карабинеры встретили Харвата, Мэг и шестерых солдат итальянского спецназа, когда они приземлились. Солдаты несли широкий спектр датчиков, которые, как они надеялись, помогут им обнаружить любое радиоактивное или взрывное устройство внутри виллы. Поскольку большая часть территории отведена под обширные сады, чем под сами здания, вертолет снова поднялся в воздух, чтобы провести скоординированный обыск территории.


Пока солдаты прочесывали здания, Харват попросил Мэг переводить его вопросы персоналу, в том числе вопросы о доставке, выясняя все, что могло быть необычным. В результате выяснилось, что уровень безопасности, установленный для проведения этого саммита, был беспрецедентным. Никто не мог припомнить, чтобы безопасность когда-либо была настолько высокой. Солдаты Сил быстрого реагирования тоже ничего не нашли. На самом деле, когда они разговаривали с карабинерами, они были убеждены, что были приняты все мыслимые меры для защиты участников саммита.


У Харвата быстро заканчивались ответы. Когда солдаты вышли за пределы виллы, чтобы прочесать близлежащие магазины, припаркованные машины, рестораны и другие здания, у Харвата нашлась минутка, чтобы поговорить с начальником службы безопасности саммита, который проводил солдат по разным комнатам внутри. Когда Харват показал ему карту, глаза мужчины мгновенно расширились.


"Где ты это взял?" - требовательно спросил он.


"Почему? Что ты видишь?"


"Эти три буквы, за которыми следуют цифры", - ответил он, тыча пальцем в верхний левый угол карты. "И эта синяя линия".


"Что это?" - спросил Харват, уставившись на карту.


"Это частотный указатель для вертолета, перевозящего гостей из аэропорта в Риме".


"А синяя линия - это схема полета, верно?"


Мужчина кивнул головой и сказал: "Вы держите в своих руках один из самых тщательно охраняемых секретов этой вершины".


"Итак, если целью является вертолет, это может быть кто угодно, за кем они охотятся".


"Нет. Вертолетом пользуются только палестинцы. Премьер-министр Израиля прибыл в Рим со своими людьми вчера и остановился у израильского посла. Поскольку сегодня суббота, он не путешествует. Он прибывает завтра на машине. На вертолете прибывает только один гость, и он прибывает этим вечером - Али Хасан, главный палестинский переговорщик. Мы должны немедленно изменить схему полета ".


"Может быть, и нет", - сказал Харват.


"Что вы хотите сказать?" - спросил начальник службы безопасности. "Мы пытаемся предотвратить войну здесь, а не начинать ее. Безопасность участников саммита является нашим наивысшим приоритетом ".


"Сколько времени у нас есть до ожидаемого прибытия Али Хасана?"


Начальник службы безопасности посмотрел на часы и сказал: "Два часа".


"У вас есть более подробная карта местности, с которой мы могли бы сравнить эту?" - спросил Харват, указывая на карту, которую Мэг взяла из катакомб.


Начальник службы безопасности крикнул одному из своих людей, который быстро принес подробную карту и разложил ее на столе перед ними. Харват взял карандаш и, используя прямой край блокнота, провел идентичную линию от Рима до Фраскати, воспроизводя схему полета. "То, что мы не смогли найти никакого взрывного устройства на вилле или в окрестностях, не означает, что целью по-прежнему не является сам саммит. Вашим людям нужно продолжать поиски. В то же время, я думаю, нам нужно рассмотреть очень вероятную возможность того, что на вертолет будет совершено нападение, которое произойдет где-то на этом пути ". Харват повторил его карандашом. "Вопрос, однако, в том, где?"


"Это может произойти где угодно во время полета", - ответил начальник службы безопасности.


"Верно, но вокруг Рима много воздушного движения. Используя только обозначение частоты, было бы трудно получить визуальную привязку к цели. Если бы я снимался в этом, я бы дождался вертолета, чтобы вылететь сюда, в сельскую местность, где это легкая добыча ".


"Конечно", - ответил мужчина, указывая на участок траектории полета. "Этот коридор здесь был выделен в качестве ограниченного воздушного пространства".


"Значит, единственный самолет, пролетающий там -"


"Это будет вертолет саммита", - ответил начальник службы безопасности, заканчивая предложение Харвата.


"Это сужает круг поиска, но где на этом пути я смогу получить самый точный снимок?" - вслух поинтересовался Харват. "Я бы потратил много времени на изучение местности. Мне нужно большое открытое пространство, не много деревьев. Что-нибудь легкое. Я хочу дать себе достаточно времени, чтобы опознать вертолет и начать атаку. Где я могу это сделать?"


Мужчина несколько мгновений изучал карту, а затем, вытащив красную ручку, обвел то место, которое, по его мнению, было наиболее вероятным. "Здесь".


"Что это?" - спросил Харват.


"Идеальное место. Они смогут увидеть приближающийся вертолет почти с двух километров и у них будет достаточно времени, чтобы подготовиться. Виноградник Фонтана Кандида.


ГЛАВА 68


Tтот факт, что в нескольких минутах езды от виноградника был ресторан Buon Ricordo, был просто глазурью на торте для Харвата. Когда Адара Нидал пыталась произвести впечатление на Скотта и Мэг своей светскостью и склонить их к сотрудничеству, она и не подозревала, что ужин снова будет преследовать ее.


Экипаж вертолета Сил быстрого реагирования подобрался настолько близко, насколько осмелился, высадив своих пассажиров на небольшой подъездной дороге в пяти милях отсюда. Виноградники Фраскати в поместье Фонтана Кандида были окутаны все сгущающимся туманом, а ночной воздух был пугающе холодным, когда Харват и Мег медленно пробирались по богатой вулканической почве и спускались по идеально ухоженным рядам лоз. Как только они проникли достаточно далеко в виноградник и преодолели соответствующее расстояние, они остановились. Харват закатал рукав и посмотрел на часы. Потребовалось почти целых два часа, чтобы согласовать его план и привести его в действие. Теперь все это было просто игрой в ожидание.


Скотт уловил звук приближающегося вертолета и передернул затвор своего Браунинга, чтобы еще раз проверить, заряжен ли у него патронник. Мэг проделала то же самое с девятимиллиметровой "Береттой", которую ей дал один из солдат итальянского спецназа. Она все еще была поражена тем, как мужчины, казалось, просто исчезли, когда вошли в первый ряд виноградных лоз.


Когда звук вертолета стал громче, тело Харвата напряглось. Он знал, что это может произойти в любой момент. Большой вертолет появился над дальним холмом и сделал вираж, чтобы пролететь над виноградником. Харват затаил дыхание и считал секунды.


Когда он дошел до пятого, яркая вспышка в двухстах ярдах слева от них осветила ночное небо. Полоса огня устремилась к вертолету. Пилоты Сил быстрого реагирования Augusta немедленно предприняли решительные действия по уклонению и применили свои контрмеры. Ракета "Стингер" заглотила наживку и резко отклонилась от курса. Прибытие заранее и выдача себя за вертолет палестинского лидера, используя ту же радиочастоту, сработало.


Победа Харвата была прервана невнятным воем из Сил быстрого реагирования Augusta. Он быстро терял высоту. Пилот слишком сильно накренился, чтобы избежать столкновения со "Стингером", и потерял управление. Все шло ко дну. Когда вертолет скрылся за ближайшим холмом, Харват услышал звуки тяжелой пулеметной очереди, доносившейся из виноградника.


Поскольку солдаты итальянского спецназа имели лишь элементарное представление об английском языке, Харват решил, что Мэг должна носить гарнитуру и рацию, которые они предложили. Сообщения, и не очень хорошие, начали поступать в ту минуту, когда началась стрельба.


"Человек убит", - перевела Мэг, когда они поспешили в направлении района, откуда, как они видели, был запущен "Стингер".


Минуту спустя Мэг снова объявила: "Человек убит. Убито два человека. И пилоты не отвечают ".


Оружейные залпы эхом разносились по винограднику и, казалось, доносились со всех сторон. Мэг сообщила, что были ранены еще двое мужчин, и что солдаты не смогли зафиксировать свою цель. Кто бы ни стрелял в них, он постоянно менял позицию.


"Спросите их, есть ли закономерность. Кажется ли, что стрелок движется в каком-то одном направлении?"


Спросила Мэг и, как только получила ответ, ответила: "Они думали, что это было на юго-западной окраине поместья, но теперь это похоже на основные здания".


"Скажи им, что мы идем по внешней стороне и попытаемся добраться туда первыми".


Мэг рассказала об их планах, а затем побежала с Харватом к главным зданиям Фонтана Кандида. Когда они добрались до завода по розливу, начался жестокий шквал огня, за которым последовала полная тишина. Харват и Мэг прислонились к стене и пытались отдышаться. Прошло несколько мгновений. Ночь была тихой, слишком тихой.


"Попроси у них сидячего представителя", - прошептал Харват.


Мэг пыталась поднять солдат, но ни один не откликнулся. Мэг попробовала еще раз, но по-прежнему ничего не получалось. Как будто там никого не было.


Харват вгляделся в туманную ночь, и ему показалось, что он заметил движение на краю виноградника. Когда он прищурился, чтобы лучше рассмотреть, фигура, полностью окутанная тенью, выбежала из-за последнего ряда виноградных лоз и побежала через подъездную дорожку. Не получив известий ни от кого из итальянских спецназовцев и предполагая худшее, Харват решил открыть огонь. Он сделал три быстрых выстрела, целясь низко. Фигура споткнулась, а затем рухнула вперед за невысокую каменную стену. Харват услышал звук, похожий на лязг оружия на подъездной дорожке.


Харват и Мэг осторожно пробрались вперед, к тому месту, где упала фигура. Мэг прикрывала его спину, когда Харват обошел стену и навел Браунинг, готовый выстрелить. Там никого не было. Он наклонился, чтобы осмотреть дорожку из измельченного гравия за стеной. Были видны брызги крови, ведущие к вилле, которая служила главными офисами поместья. В нескольких футах от себя, на краю подъездной дорожки, Харват обнаружил израильскую штурмовую винтовку Galil. Что, черт возьми, это здесь делает?он задумался.


Они шли по гравийной дорожке, но вскоре потеряли след из-за крови. Харват попробовал открыть двери главного офиса, а также несколько окон, но все было плотно заперто, и не было никаких признаков взлома. В кого бы он ни стрелял, на вилле его не было. Это означало, что они должны были быть где-то на территории снаружи.


Харват и Мэг, прижимаясь к каменным стенам здания, медленно пробирались к задней части. Они продолжали пробовать каждую дверь и каждое окно, с которыми сталкивались, но, как и впереди, все они были надежно заперты.


Внезапно, когда они приблизились к задней части виллы, они услышали выстрел, за которым быстро последовал приглушенный крик. Это почти не звучало по-человечески. Это было дико и свирепо, как загнанное животное.


Харват поручил Мэг попытаться снова поднять солдат итальянского спецназа. По-прежнему не было ответа ни от них, ни от пилотов.


Они выглянули из-за угла виллы в ту сторону, откуда донесся крик. Огромная терракотовая урна стояла рядом с коротким пролетом каменных ступенек. Когда они приблизились, то увидели ступеньки, ведущие вниз к огромной, полуоткрытой деревянной двери со сорванным замком.


"Замечательно", - прошептал Харват. "Еще одна катакомба".


Он был наполовину прав. Дверь отмечала вход в старинный погреб виноградника, где виноделы хранили свое вино до завершения процесса созревания.


Все лампочки, которые висели над крутыми каменными ступенями, ведущими на пол подвала, были разбиты. Харват свободной рукой ощупывал стену, пока они спускались, их ботинки хрустели на осколках битого стекла. У подножия лестницы подвал разветвлялся на два длинных параллельных коридора, один направо, другой налево. Аккуратные ряды старых деревянных бочек выстроились по обе стороны. В конце коридора справа горел слабый свет, откуда доносились звуки потасовки. Так тихо, как только могли, Харват и Мэг направились в том направлении.


Они старались как можно дольше оставаться в тени и под защитным покровом бочек. Когда они дошли до конца коридора, туннель ненадолго расширился, и Харвату и Мэг предстало невероятное зрелище.


Адара Нидал стояла на четвереньках на грубом каменном полу с пистолетом, приставленным к ее затылку. Человек, держащий пистолет, был самым отвратительным существом, которое когда-либо видела Мег Кэссиди. Его лицо было настолько деформировано, что едва ли походило на человеческое. Харвату не составило труда разглядеть этого человека. Это был не первый раз, когда он видел лицо Ари Шона.


"Агент Харват", - сказал Шон, когда Харват и Мэг вышли из тени и подошли ближе. "Израиль в большом долгу перед вами".


"В последний раз, когда я видел тебя, Ари, ты был в инвалидном кресле. Чертовски быстрое восстановление, не так ли?"


"Я обнаружил, что с моими уродствами использование инвалидного кресла делает меня жалким, в отличие от того, что на меня просто невыносимо смотреть", - ответил он.


"Не говоря уже о вашей внешности и способностях передвигаться, я не могу избавиться от ощущения, что со мной здесь сыграли", - сказал Харват, все еще крепко сжимая браунинг в руке.


"Мне не нравится использовать слово игра, агент Харват. Это звучит так манипулятивно. Я бы скорее сказал, что у нас было успешное сотрудничество ".


"Сотрудничество?" сказал Харват. "Ты использовал меня, чтобы добраться до Адары".


"Если ты хочешь использовать это слово, то мы использовали друг друга".


Харват приближался к своему пределу. "Какого черта ты здесь делаешь?"


"Я здесь по той же причине, что и ты. Я следовал цепочке подсказок - "


"Чушьсобачья. Я не знаю как, но каким-то образом ты последовал за нами."


"Я признаю, агент Харват, что когда вы зашли на веб-сайт, который я дал вам для просмотра фотографий Марселя Хамди с камер наблюдения из вашего отеля на Капри, это облегчило нам поиск острова, на который он направлялся, и, конечно, прослушивание ваших разговоров. Как бы то ни было, я не могу отдать вам всю должное. У меня была команда, которая очень усердно работала, отслеживая каждую зацепку ".


Что-то билось в глубине сознания Харвата. Было что-то особенное в том, чтобы видеть Адару и Шона вместе. Между ними каким-то образом была связь. Что-то о фотографии, которую он видел в кабинете Адары в Ливии, и фотографии, которую он видел где-то еще, вспыхнуло в голове Харвата. Мог ли другой быть в офисе Шона? Это было оно!У Шона и Адары была одна и та же фотография. Но почему? Каково было значение? Какая была связь между этими двумя?


"Большинство подробностей жизни этой женщины в лучшем случае несущественны и достойны порицания, но мы все знаем, к чему они ведут. Записи о ее рождении и рождении ее брата-близнеца в больнице Восточной Германии были удобно уничтожены. Поскольку она подавала самые большие надежды из двух детей-монстров, ее частное образование на Западе было обеспечено и профинансировано ее отцом ..."


"Ты не достоин говорить о моем отце", - выплюнула Адара.


Шон проигнорировал ее и продолжил. "Известно ли вам, агент Харват, - спросил он, " о других недавних достижениях этой женщины?"


"О чем ты говоришь?"


"Она была довольно занята. В дополнение к возрождению больной организации своего отца, она основала еще одну собственную. Почему бы тебе не рассказать нашим американским друзьям, чем ты занимался?"


"Иди к черту", - сказала она.


"Я сделаю, не волнуйся. И ты идешь со мной, но если тебе не хочется говорить, может быть, мне стоит сказать им." Шон сильнее прижал пистолет к затылку Адары для пущей убедительности, сказав: "Я бы хотел, чтобы ты познакомилась с вдохновителем, а также с единственным членом организации "Рука Бога".


Харват был поражен, и Шон увидел, что это написано у него на лице.


"Да, " сказал Шон, " она была не прочь убить множество своих соплеменников, пока это объединяло арабский мир против евреев".


"И убийство Али Хасана?"


"Практически обеспечил бы единство арабских государств в войне против Израиля. Все это было очень остроумно. Невероятно хорошо продумано. Жаль, что такая талантливая женщина не работала на нас ".


"Итак, это объясняет Галил, который я нашел снаружи", - сказал Харват. "Это было бы оставлено итальянской полиции в качестве дополнительного доказательства того, что за нападением стояла израильская террористическая организация".


"А также это письмо, которое она носила с собой", - сказал Шон, доставая его из кармана и поднимая свободной рукой, чтобы Харват мог его увидеть. "В нем организация "Рука Бога" полностью берет на себя ответственность за убийство Хасана. У мира не было бы иного выбора, кроме как обвинить Израиль в убийстве, и война была бы практически гарантирована ". Шон положил письмо обратно в карман и взвел курок пистолета.


"Успокойся, Ари", - сказал Харват.


"Вы думаете, что такой мусор заслуживает милосердия?" - спросил Шон.


Не было никаких сомнений в том, что жизнь Шона была разрушена травмами, которые он получил во время операции "Быстрое возвращение", но здесь происходило что-то еще. В Адаре Нидал было что-то более глубокое, что вывело его из равновесия. Наконец, все это обрело смысл для Харвата.


"Я хочу, чтобы ты кое-что мне объяснил".


"Сначала вы мне кое-что объясните, агент Харват. Почему тебе ее жаль? Сколько ваших людей погибло из-за того, что натворили это животное и ее брат?"


"Слишком много. Слишком много людей, которые были важны для меня. Сколько людей, которые были важны для вас? " - сказал Харват.


"Каждый израильтянин, погибший из-за нее, важен для меня", - ответил Шон, его тело начало дрожать от ярости.


"Но нет никого конкретного. Ваш сын учился в Оксфорде, не так ли? Как его звали?"


"Я не хочу говорить о своем сыне".


"Как его звали?" - повторил Харват.


"Нет!" - закричал Шон.


"Дэниел", - прохрипела Адара, сначала так тихо, что никто не мог ее услышать. Затем она заговорила громче, пока не стало ясно, что именно она сказала: "Его звали Дэниел!"


"Как ты смеешь произносить его имя!" - заорал Шон, отводя пистолет назад и нанося ей удар в челюсть.


"Этого достаточно", - сказал Харват, поднимая браунинг и направляя его в голову Шона.


"Я так не думаю, агент Харват", - ответил Шон, когда несколько вооруженных до зубов мужчин выскочили из-за бочек.


"Что, черт возьми, это такое?" - спросил Харват, когда один из оперативников Шона забрал его браунинг, а также "Беретту" у Мэг.


"Мы также надеялись взять брата", - сказал Шон. "Но на данный момент придется довольствоваться одним из двух".


"Брат мертв. Я позаботился об этом сам", - ответил Харват.


"Мы также были в катакомбах под магазином тканей, и хотя, да, там было несколько тел, не было ни одного, в котором можно было бы опознать брата", - сказал Шон.


"Невозможно. Итальянские власти закрыли его."


"После того, как мы побывали там. В живых все еще оставалось несколько человек. Некоторые даже не были ранены. Я могу только предположить, что они пытались перегруппироваться. Вы должны научиться доводить начатое до конца, агент Харват."


Шон следил за ним все это время. У Харвата не было выбора, кроме как поверить ему. "Что все это значит, Ари? Месть?"


"Посмотри на меня", - сказал Шон. "Разве ты не хотел бы отомстить за это?"


"Но это не о тебе. Это о вашем сыне, Дэниеле. Не так ли? Скажи мне, почему у вас с Адарой Нидал одна и та же фотография гребного клуба."


"Это неправда".


"Один из мужчин на этой картине был вашим сыном, не так ли? Эта женщина, дочь Абу Нидаля, и ваш сын были каким-то образом связаны. Были ли они друзьями? Было ли это чем-то большим? Они были любовниками?"


Шон снова замахнулся пистолетом, но остановился в воздухе. Адара, стоя на четвереньках, рыдала. Кровь текла у нее изо рта, а также из бедра, куда попал один из выстрелов Харвата и сбил ее с ног на улице.


"Я понятия не имел, что мой сын связался с арабом. Я отправил его в Оксфорд, чтобы продвигать его по жизни, а он принял решение, которое могло только погубить его. Что еще хуже, это могло бы утащить меня вниз вместе с ним. Вы можете себе представить? Высокопоставленный сотрудник Моссада с невесткой-арабкой? В то время я понятия не имел, кем был ее отец или что он планировал для нее. Но, оглядываясь назад, я вижу, что моя интуиция и действия были оправданы на сто процентов ".


"Оправдан?" сказал Харват. "Что ты сделал?"


"Я сделал единственное, что мог сделать. Я пытался урезонить своего сына, но он не слушал. Он на самом деле хотел жениться на девушке. Ты можешь в это поверить?"


"Что ты сделал?" - повторил Харват.


"Я забрал своего сына из Оксфорда и заставил его вернуться домой в Израиль. Его мать была больна, и я воспользовался этим, чтобы вернуть его. Когда приходили письма от девушки, я их перехватывал. Я попросил одного из наших фальсификаторов в Моссаде составить проект нового письма - "Дорогого Джона", как вы его называете. Я проделал то же самое, но в обратном порядке, с девушкой из Оксфорда и включил отредактированную фотографию Дэниела с молодой израильтянкой. Это сработало, Дэниел больше о ней ничего не слышал."


"Ты ублюдок", - всхлипнула Адара. "Все вы, евреи, гребаные ублюдки! Каждый из вас заслуживает смерти ".


"Не евреи заслуживают смерти. Это твой народ, который должен быть уничтожен ", - сказал Шон, схватив ее за густые черные волосы и откинув голову назад. "Знаешь, - сказал он, глядя на Харвата, " мой Дэниел так и не смог забыть ее. Я пыталась побудить его найти другую любовь. Я познакомил его с милыми израильскими девушками, но до того дня, когда он вызвался добровольцем на ту ужасную миссию и так и не вернулся домой, он тосковал по этой арабской шлюхе ".


"Шлюха?" - переспросила Адара. "Если я шлюха, то кем это делает твоего сына?" Он хотел, чтобы я родила его детей - твоих внуков."


"Лгунья!" - закричал Шон, несколько раз занося рукоятку пистолета ей в лицо. "Лжец! Лжец! Лжец!"


"Шон, прекрати это! Ты убиваешь ее", - кричал Харват


"Это война, и Израиль восторжествует!" - кричал он.


Даже для людей Шона было очевидно, что Шон был настолько охвачен яростью, что больше не мог даже мыслить здраво.


Один из мужчин, наконец, вмешался и отобрал у Шона пистолет. Другой потянул его по коридору к выходу из подвала. Двое других подняли Адару и потащили ее в том же направлении.


"Куда вы ее ведете?" - потребовал ответа Харват, делая шаг в сторону одного из оставшихся мужчин.


Ответ мужчины был простым и прямолинейным. На самом деле, ему вообще не нужны были слова, чтобы передать смысл сказанного. Он просто поднял свой пистолет-пулемет и направил его сначала в грудь Харвата, а затем Мэг, когда он отступал по коридору и, наконец, исчез из виду.


Мэг посмотрела на Скотта, который что-то бормотал себе под нос и чей голос теперь становился все громче: "... восемь Миссисипи, девять Миссисипи, десять!"


Он схватил Мэг за руку и побежал к каменным ступеням, которые вели из подвала.


"Что мы делаем?" она кричала, когда они бежали.


"Мы идем за ними. Адара заплатит за то, что она сделала, но не от рук Ари Шона."


"Они убьют нас. У нас даже нет оружия ".


"Он нам не нужен".


"Ты с ума сошел?"


"Вероятно, у них где-то там припрятана машина или фургон. Нам нужно идентифицировать его, чтобы мы могли немедленно посадить итальянскую полицию им на хвост ".


Дверь в подвал была забаррикадирована снаружи. Харват предположил, что это, вероятно, была большая терракотовая урна, которую он видел, когда они вошли. Он несколько раз ударил в дверь плечом, но предмет не сдвинулся с места. Только после того, как Мэг тоже включилась в работу, все пошло наперекосяк.


Когда дверь наконец открылась, они взбежали по коротким ступеням, выложенным плитняком, к вилле, и услышали звук оживающего двигателя. Расчищая парковку, они могли видеть, как Адару и Шона загружают в черный фургон Fiat без окон. Они спрятались за одним из тракторов виноградника, припаркованных на траве. Харват изо всех сил пытался разобрать номерной знак фургона и вскоре уловил другой звук за шумом двигателя. Звук был слабым, но нарастающим - вой сирен!


"Я в это не верю. Копы! Слава Богу", - сказал Харват.


"Нет, спасибо Кэссиди", - ответила Мэг.


"Спасибо, Кэссиди"?О чем ты говоришь?"


Мэг показала рацию итальянского спецназа, которую ей подарили. "Я слышал, как один из пилотов вернулся по радио, когда мы были в подвале. Я держал кнопку передачи нажатой так долго, что думал, у меня отвалится палец. Мы были в прямом эфире все это время ".


Харват собирался крепко поцеловать Мэг, когда кровь застыла у него в жилах. Из виноградника, как призрак, появился Хашим Нидал. Он бежал прямо на них с несколькими ручными гранатами в каждой руке. У него также были наушники и рация, которые он, должно быть, забрал у одного из мертвых итальянских солдат. Харват приготовился к нападению, но Хашим пробежал прямо мимо них.


Пытки и позорная смерть, с которыми, как он знал, столкнется Адара от рук израильтян, были больше, чем Хашим мог вынести. Без нее его жизнь и их дело ничего не значили. Другого выбора не было. Еврей, причинивший своей сестре и их народу столько боли, в конце концов, будет предан смерти.


Крича во всю глотку, Хашим Нидаль застал израильтян врасплох. Он запрыгнул в фургон как раз в тот момент, когда дверь начала закрываться.


Харват бросился на Мэг. Гранаты взорвались, и фургон превратился во вздымающийся огненный шар.


ГЛАВА 69


Яэто был идеальный день в Вашингтоне, когда Харват прошел проверку службы безопасности Белого дома и спустился в оперативную комнату. Прошла неделя с тех пор, как они с Мэг покинули Италию, и свободное время предоставило ему достаточную возможность решить, какими будут его следующие шаги, как личные, так и профессиональные. На личном фронте он знал, что Мэг станет очень важным человеком в его жизни. Что касается его карьеры, он знал, что президенту не понравится то, что он собирался сказать, но его решение было принято.


Раздался знакомый щелчок открывающегося замка двери ситуационной комнаты, за которым последовало шипение воздуха, когда она распахнулась. Чего мне будет не хватать, подумал Харват про себя.


За длинным столом вишневого дерева сидели все лица, которые он ожидал увидеть, и одно, которое он не увидел.


Рик Моррелл поднялся со стула и пересек комнату, чтобы встретить его на полпути. "У меня так и не было возможности рассказать вам, какую адскую работу, по моему мнению, вы проделали", - сказал Моррелл, протягивая руку. "Вы и близко не добились от нас того сотрудничества, которое должны были получить, и я приношу извинения. Мы должны были тебя послушать ".


Харват не мог поверить своим ушам. Рик Моррелл, извиняешься?Он пожал мужчине руку и сказал: "Важнее всего конечный результат".


"Именно об этом мы здесь и собрались поговорить", - сказал президент Джек Ратледж, который вошел в оперативную комнату вслед за Харватом. "Не могли бы все, пожалуйста, занять свои места".


Когда Моррелл повернулся, чтобы вернуться к своему креслу, он сказал: "После этого команда встречается в Old Ebbitt Grill за парой кружек пива. Почему бы тебе не присоединиться к нам?" Харват кивнул головой и сказал, что будет там, затем занял пустое место рядом с Гэри Лоулором.


"Прежде всего, - начал президент, - я хочу поздравить всех, кто участвовал в операции "Фантом". Мы смогли остановить нидалов и, тем самым, предотвратить войну. Я не могу переоценить, что означала бы тотальная война на Ближнем Востоке. Несмотря на нашу прямую поддержку, если бы на нее надавили достаточно сильно, эта администрация не сомневается, что израильтяне применили бы свой ядерный потенциал против арабов. Но, как я уже сказал, всего этого удалось избежать. И теперь, когда правда об организации "Рука Божья" стала достоянием гласности, в арабском мире столько дерзости, что, я думаю, пройдет немало времени, прежде чем они осмелятся указывать пальцами на Израиль, по любому поводу.


"При этом, я думаю, для всех вас важно знать, что при некотором тонком давлении со стороны Соединенных Штатов израильтяне были готовы пойти на некоторые заметные уступки на итальянском мирном саммите. Позже сегодня мы все должны услышать о значительных прорывах ".


За столом раздались аплодисменты, и президент подождал, пока они стихнут, прежде чем продолжить. "Есть пара незаконченных дел, которые я хотел бы обсудить, прежде чем мы закроем это заседание. Что касается радиологического материала, найденного в Риме, Министерство энергетики все еще пытается выяснить, кто продал его семье Нидаль. Источник денег для его покупки, мистер- " президент сделал паузу, чтобы свериться со своими заметками, " Марсель Хамди, менее загадочен. Мистер Хамди был ненадолго задержан марокканскими властями по возвращении в Касабланку и во время допроса в присутствии не менее дюжины адвокатов признался, что знал дочь Абу Нидаля, но категорически отрицал какую-либо информацию о том, что она была причастна к терроризму. Когда его спросили о существенном снятии наличных в отделении Deutsche Bank в Пальма-де-Майорке, его адвокаты утверждали, что, будучи одним из самых известных бизнесменов Марокко, Хамди постоянно переводил крупные суммы денег и что при этом он не нарушал никаких законов.


"Марокканские власти купились на это, но Соединенные Штаты - нет. Просмотрев наше обширное досье на Хамди и его финансирование различных террористических организаций, враждебных Соединенным Штатам, я принял решение. Достаточно сказать, что очень скоро мистер Хамди перестанет быть проблемой для этой страны или любой другой, если уж на то пошло ".


Еще один, более приглушенный взрыв аплодисментов прокатился по ситуационному залу, и когда он стих, президент продолжил. "ФБР считает, что ему удалось выследить почти все ячейки здесь, в США, которым организация Нидала отправляла компоненты для изготовления грязных бомб. Совместно с несколькими командами NEST ведется расследование оставшихся поставок. Мы также начали крупное расследование практики международных перевозок FedEx и UPS. Директор национальной безопасности Дрихаус заверил меня, что это дыра в нашей национальной безопасности, которую он намерен немедленно заделать ".


Президент затронул несколько дополнительных вопросов, а затем закрыл заседание. Когда присутствующие выходили из ситуационной комнаты, он попросил Харвата и Лоулора остаться. Как только дверь со щелчком закрылась, президент посмотрел на Харвата и сказал: "Я хочу поговорить с вами о вашем повышении до директора по операциям секретной службы Белого дома".


Вот он - момент, с которым Харват знал, что в конце концов ему придется столкнуться. "Я рад, что вы затронули эту тему, господин президент, потому что я тоже хотел бы поговорить об этом".


"Сначала послушай, что я должен сказать. Как бы мне ни было неприятно это делать, мне придется отменить свое предложение ", - ответил президент. "Я не думаю, что ваша квалификация подходит для этой должности".


Харват не мог поверить своим ушам. "Я не квалифицирован?" он сказал. "Это, должно быть, шутка".


"Это не шутка", - ответил президент. "Это очень серьезно".


"Должно быть, я чего-то не понимаю, потому что в этом нет никакого смысла".


"Скотт, ты лучший агент, которого когда-либо видела Секретная служба, - продолжил президент, - но Секретная служба - неподходящее место для тебя".


"Господин президент, " вмешался Харват, " если у вас есть какая-то особая проблема с моей работой, я хотел бы знать, в чем она заключается".


Разум был забавной штукой. Харват прибыл в то утро полностью готовым сказать президенту, что он не примет должность директора секретных операций Белого дома, но в ту минуту, когда стало очевидно, что у него отнимают эту работу, он захотел бороться за нее.


"На самом деле их несколько", - сказал президент.


"Несколько?"


"Возможно, "неквалифицированный" - не лучший способ охарактеризовать это", - предположил Гэри Лоулор.


"Совершенно верно", - ответил президент. "Скотт, дело в том, что ты слишкомквалифицирован для этой должности. Вы проделали отличную работу для Секретной службы, но ваши таланты пропадают даром. Ты это доказал ".


"Вау, уволен еще до того, как я начал. Это должно быть мировым рекордом, даже по стандартам Вашингтона ".


И президент Ратледж, и Гэри Лоулор улыбнулись.


"Мы хотим предложить вам кое-что еще, " сказал Лоулор, " способ служить своей стране и максимально использовать свою подготовку и способности".


"Я слушаю", - ответил Харват.


"Шотландец, мир изменился, и мы тоже должны измениться", - сказал президент. "Я знаю, это звучит банально, но лучшая защита, которую могут организовать Соединенные Штаты, - это исключительно превосходное нападение. И я хочу, чтобы ты возглавил это наступление ".


"Как же так?"


"С этого момента Америка будет придерживаться четко определенной политики "нанеси первый удар". Мы никогда больше не будем ждать, когда к нам придет ужас ".


"На кого бы я работал?"


"Я", - сказал Лоулор, привлекая внимание Харвата. "Президент создает специальное международное подразделение Министерства внутренней безопасности. Это называется Офис международной помощи в расследованиях, или OIIA, для краткости. OIIA будет представлять возможности коллективного разума и всю мощь правительства Соединенных Штатов, чтобы помочь нейтрализовать и предотвратить террористические действия против Америки и американских интересов на глобальном уровне. Поскольку меня попросили возглавить подразделение, вы будете подчиняться непосредственно мне ".


"И в чем будет заключаться моя работа?"


"Именно то, чем вы занимались с тех пор, как был похищен президент - выслеживали террористов".


"Когда бы ты хотел, чтобы я начал?"


"Немедленно", - сказал президент.


"Тогда я согласен", - ответил Харват.


"Превосходно", - ответил президент, кивнув Гэри Лоулору.


Лоулор достал папку, подвинул ее через стол Харвату и сказал: "Марсель Хамди будет в Гаване завтра вечером на встрече. Мы не хотим, чтобы он ушел с этой встречи живым ".


Харват улыбнулся про себя. Он уже мог сказать, что ему понравится эта новая работа.


Благодарности


Когда я писал свой первый роман, я понял, что ни одна книга не создается в вакууме. Автор в значительной степени полагается на советы, вклад и обратную связь многих других людей. Итак, если автор может найти людей, которые действительно интересны, с которыми весело находиться рядом и которые предпочитают делиться своей мудростью и с трудом приобретенным опытом за бутылкой хорошего вина - тем лучше. Я в глубоком долгу перед нижеследующим.


Чед Норберг, который был там с отличными советами и интригующими идеями для этой книги с самого первого дня. Хотя вопрос "Сколько страниц ты написал сегодня?" через некоторое время становится занозой в заднице, это небольшая цена за его дружбу и тот факт, что я могу звонить ему по нескольку раз в день с вопросами о его бывшей профессии и о том, что происходит, когда американцев отправляют "подальше от флагштока" заниматься одним из самых серьезных дел в этой стране.


Чак Фретвелл, о "приключениях" которого в его бывшей профессии слагаются легенды. Чак не только оказал огромную помощь на этапе написания и редактирования рукописи, но и вхождение в сообщество специальных операций в качестве его друга открыло для меня удивительные двери, за что я всегда буду чрезвычайно благодарен.


Брэд Тор-старший, чей безупречный вкус и обширные знания о тонкостях жизни не раз пригодились при написании этой книги. Я не могу не съежиться, когда думаю о том, что нужно сделать, чтобы этот человек был счастлив на пенсии. Папа, ты всего лишь шутил, когда сказал, что ожидаешь, что я профинансирую твои "Платиновые годы", верно? Спасибо за исключительную помощь в написании и продвижении моих романов.


Гэри Пенрит, сотрудник ФБР (в отставке), большой друг нашей семьи, который продолжает быть моим гидом в местных, федеральных и международных правоохранительных органах. Я пришел к убеждению, что нет ни одной двери, которую Гэри не смог бы открыть. Его постоянная помощь в моей писательской карьере была неоценима. Мы с Триш каждый год с нетерпением ждем нашей поездки в "правоохранительные органы" в Сан-Вэлли и возможности провести время с Гэри и его очаровательной женой Линн.


Скотт Хилл, доктор философии, который помог мне прямо в больнице! Несмотря на ужасный обед, на который он меня пригласил (который, я знаю, подтолкнул меня к экстренной операции во время написания этой книги), я высоко ценю его помощь в разработке психологических аспектов книги, изучение мотивации персонажей, предоставление проницательных комментариев к рукописи и его дружбу.


Энсил Спаркс, сотрудник ФБР, о котором, я убежден, было сказано столько замечательных вещей, что невозможно придумать что-то новое. Энсил открыл для меня Академию ФБР в Квантико, и как его подопечный, я имел доступ буквально ко всему, о чем хотел узнать больше. Будучи таким парнем, как я, я решил проводить половину времени, стреляя из "Глоков" и MP5 с очень знающим Уэйдом Джексоном, начальником учебного подразделения по огнестрельному оружию, а другую половину с очень любезной командой по спасению заложников, которая взяла меня с собой на несколько интенсивных упражнений по быстрому перемещению на вертолете. Проведя время с этими ребятами, легко увидеть, как люди становятся "зависимыми" от образа жизни. Большое, очень большое спасибо.


Томас Дж. Бейкер, сотрудник ФБР (в отставке), еще один отличный друг и часть команды Sun Valley. Опыт и контакты Тома в качестве юридического атташе ФБР были очень полезны при изучении итальянских аспектов книги. Он еще один джентльмен, к которому мне посчастливилось обращаться за реальными ответами на регулярной основе. Несмотря на мой "красочный" язык временами, Том любезно принял меня и продолжает многим делиться.


Фрэнк Галлахер, сотрудник ФБР (в отставке), который провел для меня кулинарную экскурсию по штаб-квартире ФБР и предоставил доступ к некоторым невероятным людям и местам. В довершение всего Фрэнк настоял, чтобы он заплатил за обед. Фрэнк, ты джентльмен высшей пробы, и теперь, когда ты сменил профессию, ты сможешь читать книги, которые я тебе посылаю, не подвергая их облучению.


Уилл Крэган и команда спецназа метро Огдена, которые надели на меня бронежилет и позволили мне следить за участниками их адской недели. Боевые заезды CQB и бронированный Suburban были двумя из многих замечательных событий. Спасибо, что поделились со мной своей тактической мудростью.


Вилли Браунер, Глок-Азия, который был моим близким другом с детства и который принимал нас с Триш, когда мы посещали Гонконг и Макао. Несмотря на большое расстояние между нами, нам все еще удается поддерживать тесный контакт. Мы высоко оценили его помощь в уточнении некоторых деталей, касающихся Азии, в рукописи.


Ричард Леви, American Airlines, который неоценим, когда дело доходит до информации об авиакомпании, самолете и любой информации, касающейся суши. Жаль, что мы пропустили свадьбу века. Поздравляю тебя и Энн и благодарю за вашу постоянную дружбу и помощь с моими романами.


Робби Барркман, The Robar Companies, настоящий воин-художник и отличный парень, который пригласил меня в Аризону на съемки Robar RC 50. Какой кайф. Я не думаю, что есть что-то, о чем я мог бы попросить Робби, чего бы он с радостью не предоставил - за исключением того, что мне бесплатно дали мой собственный RC 50. В конце концов, бизнес есть бизнес, верно? Спасибо за незабываемые впечатления, Робби.


Джон Мейер, Heckler & Koch, который также был достаточно любезен, чтобы пригласить меня поиграть с некоторыми невероятными игрушками. Я с нетерпением жду начала занятий по H & K, и как только родится ребенок, мы собираемся записать Триш на курсы Tac Med. Спасибо за все.


Джоан Харват, что я могу сказать? Спасибо за вашу постоянную поддержку и отличные ужины, когда я бываю в Вашингтоне.


Том Хантер, www.SpecialOperations.com, троянец из USC с отличной базой данных о специальных операциях и террористах. Спасибо за вашу помощь с книгой на ранних этапах.


Дорин Мартин-Росс, кафедра антропологии Чикагского филд-музея, которая объяснила мне, как упаковываются и транспортируются предметы старины, а также была готова обсудить некоторые сценарии "что, если".


Чак Томас, один из тех редких людей, которые знают понемногу обо всем, а затем точно знают, где найти дополнительную информацию. Если я не могу что-то отследить, я звоню Чаку, и он всегда может помочь мне найти то, что я ищу. Спасибо, Чак.


Боб Беттчер, который на самом деле приложил свои руки к схеме ВСУ 747-го для меня. Отличная работа, Боб.


Джо Эллис, который помог мне сузить круг библейских отрывков, подходящих для организации "Рука Божья". Спасибо, Джо, и, как ты и предлагал, я не забуду позвонить тебе, если мне когда-нибудь понадобится информация об обращении со змеями в Аппалачах.


Кайл Миллс и Дэн Браун, которые оба поделились со мной своими мыслями о написании книги номер два. Спасибо за информацию и мудрый совет.


В дополнение к тем, кто упомянут выше, есть люди, которые "оседлали стадо" в моей писательской карьере и неизмеримо вовлечены как в бизнес, так и в творческие сферы спектра.


Отдел продаж Atria / Pocket Books - вы действительно делаете так, чтобы это произошло. Примите мою глубочайшую благодарность.


Художественный отдел Atria / Pocket Books- Паоло и команда, невозможно измерить влияние вашего невероятного творчества. Спасибо за потрясающее оформление.


Кэти Ли Грун, Atria / Pocket Books, которая является моим публицистом. Занимаясь в прошлом собственным пиаром, я высоко ценю то, что Кэти и ее офис делают для меня. Миллиона ваших благодарностей все равно было бы недостаточно.


Хайде Ланге, Сэнфорд Дж. Гринбургер Ассошиэйтс, который является моим фантастическим агентом. Когда отличные деловые отношения перерастают в еще лучшую дружбу, это вдвойне благословенно. Несколько простых строк вряд ли уместны для всего, что ты делаешь для меня, Хайде.


Эмили Бестлер из Atria Books, которая является моим выдающимся редактором. Спасибо вам за вашу дружбу и за то, что помогли вывести мою работу на новый уровень. Хотя я рассказываю стольким людям, какой ты потрясающий, я не думаю, что кто-то сможет по-настоящему понять, пока у них не будет привилегии работать с тобой. Я расту как писатель благодаря тебе.


Скотт Швимер и Анджела Ченг-Каплан, которые являются равными половинками моей команды мечты из Лос-Анджелеса и которые все еще знают подходящее оружие для перестрелки. Спасибо вам за ваше видение, дружбу и неизменную поддержку.


Эстер Санг и Сара Бранхам, которые обе никогда не узнают, как высоко я ценю все, что они делают для меня.


Сесилия Хант, которая является моим редактором. Сказать, что у Сеси острый взгляд на детали, было бы удивительным преуменьшением. Хотя мы не всегда сходимся во взглядах, я бы и не мечтал попасть в прессу без нее. Спасибо, что уберегли мой бекон от огня.


Если бы мне пришлось выбирать одного человека для посвящения каждой книги, которую я пишу, это легко могла бы быть моя прекрасная жена Триш. Никто так не вовлечен в повседневные аспекты моего творчества, как она. Она - мой единственный величайший источник вдохновения, и я благодарю ее за все, что она делает для меня, и за все, с чем она мирится до, во время и после того, как я напишу новую книгу. Я люблю тебя, милая.


Синди Джексон, Саймон и Шустер, из незнакомки в европейском поезде превратилась в одного из моих самых дорогих друзей. От нее я узнал о книжном бизнесе и процессе написания книг больше, чем когда-либо считал возможным. Поскольку я продолжаю расти как автор, я не сомневаюсь, что во многом это будет связано с ее неизменной дружбой и неустанными усилиями от моего имени. Синди, я перед тобой в большом долгу.


Наконец, я хочу поблагодарить вас, читателей, и всех замечательных книготорговцев по всему миру. Именно благодаря вашему ободрению и поддержке я могу наслаждаться такой полноценной карьерой.


Большое спасибо,


Брэд Тор


Пожалуйста, переверните страницу, чтобы прочитать отрывок


Положение в Союзе

ПРОЛОГ


ВАШИНГТОН, округ Колумбия


ВЕЧЕР ВТОРНИКА, 28 января


Wчего я хочу, Чак, так это десяти минут тишины, чтобы я мог подумать", - рявкнул президент своему начальнику штаба.


Чарльз Андерсон никогда не видел своего босса таким. С другой стороны, Америка никогда раньше не сталкивалась с ситуацией такого масштаба. Менее чем за три часа до того, как он должен был выступить со своей речью о положении в Союзе, президент Джек Ратледж уже принял непростое решение эвакуировать Конгресс и ограничиться видеозаписью обращения из Белого дома. Однако ему все еще предстоял самый трудный вызов.


"Ладно, народ", - озвучил Андерсон. "Вы слышали президента. Давайте дадим ему комнату. Все вон. Мы вновь соберемся в Ситуационной комнате ".


Как только Овальный кабинет опустел, президент откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и помассировал лоб тыльной стороной ладони. Его присяга при исполнении служебных обязанностей призывала его сохранять, охранять Конституцию - свод законов, который обязывал его "предоставлять Конгрессу информацию о состоянии Союза и рекомендовать на их рассмотрение такие меры, которые он сочтет необходимыми и целесообразными". Никогда за миллион лет он не мог представить, что выполнение его обязанностей приведет к развалу всего, за что боролась Америка, чтобы стать.


Это напомнило ему о первом обращении Джорджа Вашингтона к государству Союза, произнесенном более двухсот лет назад в Федеральном зале Нью-Йорка. Поскольку страна находилась на начальной стадии своего великого демократического эксперимента, Вашингтон сосредоточился на самой концепции союза и проблемах не только его создания, но и поддержания.


Как, черт возьми, все дошло до этого?Ратлидж задумался, когда открыл глаза и изучил две папки на столе перед ним. В каждом содержалась разная версия его обращения о положении в Союзе, и каждое могло быть одинаково разрушительным. Судьба миллионов американцев будет решена тем, что он сказал и сделал в течение следующих трех часов.


Президент Джек Ратледж, не будучи особенно религиозным человеком, снова закрыл глаза и на этот раз помолился Богу о руководстве.

ГЛАВА 1


ЗВЕНИГОРОД, РОССИЯ


ЗА ТРИ НЕДЕЛИ ДО


Wв этом году "Интер" пришел слишком рано", - пожаловался Сергей Ставропольский, бросая свое длинное пальто на стул у двери. Он был последним из четырех человек, которые прибыли. "Я думаю, это будет одно из самых холодных зрелищ, которые мы видели за долгое время". Подойдя к бару, он достал графин бренди и наполнил изящный хрустальный бокал. Он был огромным мужчиной с темными волосами и большим носом, на котором были следы того, что его много раз ломали. При росте шесть футов три дюйма и весе двести семьдесят пять фунтов он был крупнее любого другого мужчины в комнате, но это были его темные, проникающие глаза, которые привлекали всеобщее внимание и которые давным-давно принесли ему его прозвище. Хотя он ненавидел прозвище "Распутин", он обнаружил, что оно внушало его врагам и тем, кто выступал против него, определенную степень страха, и поэтому он позволил ему закрепиться. Его волосы цвета соли с перцем были коротко подстрижены в военном стиле. Его кожа была сильно изрыта оспинами, а левый глаз слегка закатился из-за гранаты, которая взорвалась у него перед лицом, когда он отталкивал одного из своих людей с пути опасности. Хотя он был в два раза храбрее своих собравшихся коллег, он был менее утончен, чем наполовину, и, словно для того, чтобы продемонстрировать именно этот факт, он осушил свой бренди одним большим глотком.


Мужчины за столом улыбнулись поведению своего друга. Ставрополь был неизменен, как северная звезда. За более чем сорок лет ничто не изменило его - ни деньги, ни власть, ни даже осознание того, что он войдет в историю как один из величайших солдат, которых когда-либо производила Россия-матушка. В бою он спас жизнь каждому человеку в комнате, некоторым не по одному разу, но они собрались в этом отдаленном лесистом районе в сорока милях к западу от Москвы не для того, чтобы заново переживать прошлое. Напротив, четверо мужчин, сидевших вокруг потертого дубового стола, были там, чтобы формировать будущее.


Снаружи по гравийной подъездной дорожке к охотничьему домику многовековой давности пронесся порыв ледяного ветра. Из его каменной трубы струйки серого дыма можно было увидеть лишь на мгновение, прежде чем их засосало вверх, в постоянно темнеющее небо. Когда холодный ветер прижался к внушительному сооружению, оно глухо застонало.


Ставрополь, лидер группы, подошел к камину и провел несколько минут, вороша тлеющие угли железной кочергой, делая вид, что ищет подходящие слова, чтобы сказать. Это был пустой жест. Он точно знал, что собирался сказать. Спонтанность не была одним из его качеств. Это привело к ошибкам, а ошибки были предвестниками провала. Ставрополь годами репетировал этот момент в своем воображении. Его необузданная решительность могла сравниться только с его способностью к холодному, отстраненному расчету.


После достаточной демонстрации самоанализа он поднялся во весь рост, повернулся к своим коллегам и сказал: "Мне приятно видеть вас всех здесь. Мы ждали этого много долгих лет. Сегодня мы вступаем в новую и славную главу в истории не только нашей любимой России, но и всего мира. Пятнадцать лет назад мы...


"Мы были намного моложе", - перебил один из мужчин.


Это был Валентин Примович, трудяга, беспокойщик. Он всегда был самым слабым звеном. Ставрополь пристально посмотрел на него. Он предвидел возможность раскола в рядах, но не сразу. Подсознательно его рука сжалась в кулак. Он напомнил себе расслабиться. Подожди, сказал он себе. Просто подожди.


Ставрополь попытался смягчить черты своего лица, прежде чем ответить. "Валентин, мы все еще молодые люди. И то, что мы, возможно, потеряли за годы, мы с лихвой приобрели в опыте ".


"Теперь у нас хорошая жизнь", - сказал Ури Варенски, встав на защиту Примовича. "Мир стал другим местом. Россия - совсем другое место ".


"Как мы и предполагали, так и будет", - сказал Ставрополь, когда его взгляд обратился к Варенски. Он стал мягким и ленивым. Если бы Ставрополю сказали пятнадцать лет назад, что сильный наркоз самодовольства однажды настигнет такого великого человека, такого великого солдата, Ставрополь никогда бы в это не поверил. "Ты забываешь, что перемены произошли из-за нас. Это была наша идея ".


"Это была ваша идея", - ответил Анатолий Карганов. "Мы поддерживали вас, как и всегда, но Ури и Валентин правы. Времена изменились."


Ставрополь не мог поверить своим ушам. Был ли Карганов, один из величайших военных умов, которых когда-либо видела страна, на стороне Примовича и Варенски? Тот самый Анатолий Карганов?


Несмотря на все его тщательное планирование, встреча проходила не так, как представлял Ставрополь. Он остановился и сделал глубокий вдох, еще раз пытаясь успокоиться, прежде чем ответить. "Я видел эти изменения. По дороге сюда из Москвы я видел их вдоль и поперек дорог - старух, подметающих канавы самодельными метлами или продающих картошку и дрова, чтобы просто заработать на еду, в то время как новые богачи проезжают мимо на своих внедорожниках BMW и Mercedes, слушая американский рэп.


"В полуразрушенных домах за дорогами маленькие российские дети курят крэк-кокаин, колются героином и распространяют туберкулез и вирус СПИДа, которые уничтожают наше население. Если раньше мы гордились своей страной, то теперь наши плакаты и рекламные щиты рекламируют только отдых по системе "все включено" в Греции, новые оздоровительные клубы или последние новинки итальянской дизайнерской одежды ".


"Но Россия добилась успехов", - настаивал Карганов.


"Выгода, Анатолий? И каких успехов мы добились?" - спросил Ставрополь с явным презрением в голосе. "Советский Союз когда-то был великой империей, охватывающей одиннадцать часовых поясов, но посмотрите на нас сейчас. Большинство наших братских республик исчезло, и мы ведем жалкую борьбу за то, чтобы удержать тех немногих, кто остался. Наша экономика, экономика свободного рынка, которую так широко поддерживают наши жадные соотечественники, ежедневно балансирует на грани краха. Богатые изнасиловали нашу страну, спрятали свои деньги в безопасных убежищах за пределами России и отправили своих детей в европейские школы-интернаты. Наша валюта обесценилась, продолжительность нашей жизни смехотворна, а наше население сокращается. Более того, миру не только не нужно ничего, что мы можем продать, он также не хочет слушать то, что мы хотим сказать. Когда-то мы были великой мировой державой - сверхдержавой, - теперь мы ничто. Это не то наследие, которое я планирую оставить после себя ".


"Сергей, " начал Карганов, специалист по улучшению положения, " мы все посвятили свои жизни нашей стране. Наша любовь к России безупречна".


"Это так?" - спросил Ставрополь, медленно разглядывая каждого мужчину, сидящего за столом. "Я чувствую, что ваша любовь к России уже не та, что была когда-то. Это дело не для слабых или малодушных. Предстоит проделать еще много работы, и это будет нелегко. Но в конце концов Россия поблагодарит нас ".


В комнате воцарилась неловкая тишина. Через несколько минут именно Варенски нарушил его. "Итак, день, о котором мы все мечтали, наконец настал". Это была не столько констатация факта, сколько предчувствие, окрашенное сожалением.


"Звучит недовольно", - ответил Ставрополь. "Возможно, я был неправ. Может быть, вы уже не молодые люди. Может быть, ты постарел - постарел и напуган ".


"Это смешно", - вмешался Примович, обычно самый осторожный из группы. "Большая часть того, что вы предсказывали, произойдет с Советским Союзом, действительно произошло, но не все было к худшему. Ты выбираешь видеть только то, что хочешь видеть."


Ставрополь начинал выходить из себя. "То, что я вижу, - это три ленивые свиньи, которые слишком долго кормились у кормушки капитализма; три дряхлых старикашки, которые забыли обещание, данное своим товарищам, обещание, данное своей стране".


"Вы не оказываете себе никакой услуги, оскорбляя нас", - ответил Карганов.


"Неужели?" - спросил Ставрополь с притворным удивлением. "Момент, которого мы ждали, момент, ради которого мы так усердно работали, наконец настал. Мы, наконец, готовы пробудить гиганта, и накануне нашего величайшего достижения, после стольких жертв, стольких ожиданий, стольких планов, мои самые верные друзья передумали. Что бы вы посоветовали мне сделать?"


"Почему бы нам не поставить это на голосование?" - предложил Варенски.


"Голосование?" - ответил Ставрополь, - "Как очень демократично".


"Это было пятнадцать лет назад, когда мы согласились на твой план, Сергей. Сейчас мы не те люди, какими были тогда ", - сказал Карганов.


"Очевидно, - отрезал Ставрополь, - поскольку клятвы больше ничего для тебя не значат". Он поднял руку, чтобы заставить Карганова замолчать, прежде чем мужчина смог ответить. "Должен признать, я разочарован, но я не удивлен. Время может погасить огонь в душе человека. Когда некоторые мужчины становятся старше, они полагаются уже не на идеалы, а на одеяла, которые согревают их ночью. Я виню себя за это. Мы поставим это на голосование, как предложил товарищ Варенский. Но сначала давайте займемся еще одним делом."


"Все, что угодно", - ответил Примович. "Давай просто покончим с этим".


Ставрополь улыбнулся. "Я рад, что ты согласен, Валентин. Что я хочу, так это полный список активов, которые у нас есть, и как с ними связаться."


"Зачем это нужно?" - спросил Карганов.


"Поскольку я тот, кто это начал, я буду тем, кто это закончит. Не должно быть свободных концов ".


"Вы, конечно, не собираетесь покончить с ними?" - спросил Варенски. "Это не простые пехотинцы".


"Конечно, нет, Ури", - сказал Ставрополь. "Активы будут просто отозваны в Россию-матушку. Вот и все. Это сделало бы всех вас счастливыми, не так ли?"


За столом воцарилась мертвая тишина.


"А что, если они не захотят, чтобы их отзывали?" - спросил Примович.


"Я уверен, что их можно убедить. Пойдем, мы теряем время. Я знаю, что дома всех вас ждут теплые постели. Скажите мне, что мне нужно знать, чтобы мы могли перейти к голосованию ", - сказал Ставрополь.


Мужчины неохотно предоставили информацию, в то время как Ставрополь делал тщательные заметки. Он не хотел передавать конфиденциальную информацию на бумаге, но доверять так много важных деталей своей стареющей памяти было еще большим риском.


Пока он писал, он медленно ходил вокруг стола, его ботинки отдавались эхом от деревянных половиц. Ритм был очень похож на самого человека - дотошный и терпеливый.


Когда необходимые данные были собраны, Ставрополь разрешил мужчинам проголосовать. Все они, как один человек, согласились отказаться от операции. Это было именно то, чего он боялся. Примович, Варенски и даже Карганов стали мягкотелыми. Сейчас был доступен только один вариант.


"Итак, решение принято", - признал он, останавливаясь перед камином.


"Поверь мне, это к лучшему", - ответил Карганов.


Примович и Варенски выразили свое согласие, вставая и беря свои пальто.


"Вы все еще можете совершать великие дела для России", - продолжил Карганов. "Я уверен, что Министерство обороны было бы радо иметь в своем распоряжении ваши таланты. Может быть, даже должность в военной академии, обучающей солдат завтрашнего дня тому, что значит быть грозным русским воином ".


"Вам следует завести хобби", - предложил генерал Примович, подходя, чтобы пожать руку своему старому коллеге.


"Хобби?" - спросил Ставрополь. "Это неплохое предложение. Может быть, гольф?"


"Конечно", - сказал Примович, на его губах появилась улыбка, когда Ставрополь взял железную кочергу и притворился, что бьет ею по мячу для гольфа. Ставрополь, казалось, воспринял все лучше, чем он ожидал. "Я слышал, это может быть очень расслабляющим".


Улыбка Примовича быстро исчезла, когда Ставрополь со всей силы ударил его кочергой по голове сбоку и раскроил череп.


Мгновение мужчина просто стоял там, затем его безжизненное тело рухнуло на пол.


"Действительно, очень расслабляет", - усмехнулся Ставрополь, выпуская окровавленную кочергу из рук.


"Что ты наделал?" - закричал Карганов.


"Вы же на самом деле не думали, что это будет так просто, как проголосовать и просто уйти, не так ли? Мы работали над этим более пятнадцати лет. Я спланировал все, все - вплоть до самой последней детали. Я ожидал некоторого сопротивления от Примовича и, может быть, немного от Варенского, но не от тебя, Анатолий. Ты - никогда", - сказал Ставрополь.


"Ты сошел с ума", - крикнул Варенски, совершая финальный обег вокруг стола для Ставрополя.


Ставрополь достал из-за поясницы красиво выгравированный черный хромированный пистолет Токарева и выстрелил в него, прежде чем тот успел отойти на три фута.


Карганов не мог поверить в то, что он видел. Ставрополь был безумен, он был уверен в этом.


"Итак, что это будет, Анатолий?" - спросил Ставрополь. "Ты присоединишься к нам? Или ты пойдешь путем Валентина и Ури?"


Выражение лица Карганова было достаточным ответом.


"Как пожелаете", - ответил Ставрополь, который затем выпустил одну пулю в голову Карганова.


Услышав выстрелы, второй мужчина, закутанный в теплую зимнюю одежду, вышел из машины Ставрополя и спокойно вошел внутрь, чтобы помочь своему работодателю. "Теперь, когда эти люди мертвы, у нас будет гораздо больше работы", - сказал он, помогая Ставрополю вытащить три тела через заднюю дверь.


Ставрополь улыбнулся. "Наш список активов в Америке довольно длинный. За эти годы мы потеряли Олдрича Эймса здесь, Роберта Ханссена там, но многие другие все еще на месте. Все будет продолжаться по плану, и тебе, мой друг, придется расчистить место на своей старой форме. Я уверен, что Россия создаст совершенно новую медаль за то, чего мы собираемся достичь ".


Затем двое мужчин работали в тишине, копая неглубокие могилы и хороня тела за уединенным домиком. Они были не одни. Кто-то наблюдал за происходящим высоко наверху, на одной из заросших лесом троп в этом районе.

ГЛАВА 2


ИСТОН, Мэриленд


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 10 ДНЕЙ


FРэнк Лейтон был напуган. На самом деле, если говорить правду, мужчина был абсолютно напуган.


Звонок поступил посреди ночи, голос скорее машинный, чем человеческий. Это звучало жестяною, как-то законсервированно, как будто доносилось издалека. Но не звук голоса потряс его. Это было послание.


Лейтону потребовалось несколько мгновений, чтобы избавиться от пут в голове - настолько глубоким был его сон. А почему бы и нет? В конце концов, он был на пенсии. Спать с одним открытым глазом, защищаясь от холодного лезвия ножа, которое мог воткнуть ему между ребер предполагаемый союзник, или прислушиваться к предательскому шепоту пули анонимного убийцы, выпущенной из оружия с глушителем, - все это было частью его прошлого. По крайней мере, так он думал.


Двадцать пять фунтов лишнего веса и пятнадцать лет вне игры, Фрэнк Лейтон быстро принял душ, побрился, а затем причесал свои густые седые волосы. Годы не были добры к нему. Когда он посмотрел в зеркало и сказал себе: "Я слишком стар для этого", он говорил чистую правду.


Первоначальный всплеск адреналина, вызванный телефонным звонком, давно прошел, поэтому Лейтон решил сварить кофе, пока обдумывает возможные варианты. Это был короткий период размышлений, поскольку у него не было вариантов. Именно так был разработан протокол.


Когда кофе был готов, Лейтон наполнил свою кружку примерно на два с половиной дюйма до краев, затем достал бутылку Wild Turkey из шкафчика над холодильником и наполнил кружку до краев. Завтрак чемпионов, подумал он про себя, когда взял кружку и направился мимо кладовой дворецкого в прачечную и кладовую, которая одновременно служила его домашним офисом.


Пока он ждал загрузки своего компьютера, он смотрел на фотографию своей сестры Барбары и двух ее детей. Может быть, ему стоит позвонить ей. Предупреди ее. У нее все еще был домик в Вайоминге. Там они были бы в безопасности. Ему не пришлось бы говорить ей почему. Она бы доверяла ему. Она сделала бы то, о чем он просил. Для них было важно быть в безопасности, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет выполнить свое задание. Как в мире, удивлялся он, все дошло до этого? И после всех этих лет.


Открытие его веб-браузера прервало размышления Лейтона. Он зашел на веб-сайт American Airlines и просмотрел все международные рейсы, вылетающие из Вашингтона в то утро. Когда он нашел нужный рейс, он начал процесс бронирования билета. Он понятия не имел, работает ли еще старая кредитная карта корпорации "Кэпстоун". Это был единственный способ забронировать и оплатить перелет, поскольку он больше не держал дома больших запасов наличных. Это было то, что он оставил позади в своей старой карьере, в своей старой жизни.


Если бы карта была все еще активна, малоизвестный банк в Манассасе, штат Вирджиния, принял бы любую дату истечения срока действия, которую он ввел в компьютер. Лейтону не было необходимости выуживать карточку или фальшивый паспорт, совпадающий с именем на карточке, из тайника в старом буйке для ловли омаров, который хранился в углу эллинга за его домом. Когда чья-то жизнь годами висит на волоске, некоторые вещи никогда не забываются. Он наизусть ввел номер кредитной карты и подождал, пока сайт American Airlines обработает его запрос. Несколько мгновений спустя на экране появился номер подтверждения и назначение места.


Лейтон знал, что покупка билета в тот же день вызовет много подозрений, поэтому о перевозке оружия не могло быть и речи. Ему придется подождать, пока он не доберется туда. Как только он прибудет, у него будет доступ к более чем достаточной огневой мощи и деньгам - если все оставить на месте.


Это должно было быть. Тот факт, что кредитная карта Capstone все еще работала, черт возьми, тот факт, что ему даже позвонили спустя столько времени, был достаточной причиной верить, что он найдет вещи такими, какими оставил их пятнадцать лет назад.


Но что, черт возьми, происходило?Может ли это быть испытанием? Если так, зачем испытывать его? Конечно, у них были более молодые, более способные оперативники - оперативники, которые действительно были активны. Ничто из этого не имело никакого смысла. Если вы собирались участвовать в самых важных в мире скачках, зачем тащить для этого старых боевых коней с пастбища?


Разум Фрэнка Лейтона был переполнен вопросами, и когда они начали одолевать его, он захлопнул железную дверь перед своими опасениями и сомнениями. Он напомнил себе о том, чему их всех учили, об одной вещи, которую им вдалбливали снова и снова - Протокол никогда не ошибется. Протокол непогрешим.


Когда он взял себя в руки и выключил компьютер, Лейтон снова подумал о том, чтобы позвонить своей сестре. Если его миссия не увенчается успехом, по крайней мере, у нее и детей будет шанс. Затем он снова задумался. Нет, он не мог позвонить ей. Несмотря на то, как сильно он хотел, протокол был четким. Не было никаких признаков того, что это произойдет. Ничего. Но в то же время это была одна из тех случайностей, к которым им сказали быть готовыми - нечто, падающее с ясного голубого неба.


После того, как Лейтон еще немного подумал об этом, он пришел к выводу, что был один человек, которому он мог позвонить; кто-то вроде него - кто-то, с кем бы тоже связались. Им не пришлось бы обсуждать детали; тон их голосов сказал бы все.


Он извлек свой тайник из буя старого ловца омаров в эллинге и принес его обратно в свою спальню, где быстро набил небольшой чемодан одеждой. Бросив туда что-то похожее на большой КПК, он открыл конверт из буя и разложил его содержимое по комоду.


Паспорт нуждался в некоторой доработке. Ему нужно было бы обновить некоторые марки и, конечно, изменить срок годности. Ему нужно было бы сделать то же самое для получения водительских прав. Кредитная карточка и фальшивые визитные карточки были рассованы по разным карманам спортивной куртки, которую он повесил на ручку дверцы шкафа.


Другие предметы, такие как валюта до Европейского союза, которая больше не использовалась, были выброшены в металлическую корзину для мусора. Старый закодированный список имен, адресов и телефонных номеров был повторно сохранен в памяти, а затем также выброшен в корзину для мусора.


Теперь пришло время сделать телефонный звонок. Лейтон вернулся на кухню, поднял телефонную трубку и набрал номер. Он чувствовал себя так, словно попал в один из тех ночных кошмаров, где все происходило в замедленной съемке. Телефонный звонок на другом конце, казалось, длился целую вечность. Наконец, на пятом гудке раздался звук, как будто кто-то взял трубку. Облегчение захлестнуло его. Если человек, которому он звонил, все еще был дома, возможно, он не был активирован. Возможно, все это было какой-то ошибкой. Ощущение, однако, было недолгим, когда Лейтон понял, что дозвонился до голосовой почты этого человека. Он не потрудился оставить сообщение.


Теперь ничто, кроме задания, не имело значения. Он никому не мог доверять. Все и вся на тот момент были под подозрением. Он достал бутылку с жидкостью для закваски из-под кухонной раковины и вылил содержимое металлической корзины для мусора. Не могло остаться никаких следов. Лейтон поставил мусорную корзину на улицу в своем каменном патио, чиркнул спичкой и наблюдал, как загорелась куча бумаг. Когда он был уверен, что они сгорели до неузнаваемости, он использовал крышку от своего чайника-гриля, чтобы потушить огонь, и, опорожнив его, вернул мусорную корзину внутрь.


Два часа спустя, умело заменив свой фальшивый паспорт и водительские права чертежными принадлежностями, которые он хранил именно для такой цели, заперев дом и положив чемодан в багажник машины, Фрэнк Лейтон выехал с подъездной дорожки и направился в аэропорт, преданный своему заданию и хаосу, который он собирался обрушить на мир.

ГЛАВА 3


КОРОНАДО, КАЛИФОРНИЯ


ВЫСТУПЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В СОЮЗЕ - 8 ДНЕЙ


Sкот Харват сидел в баре Babcock & Story отеля Del Coronado, потягивая одну из их фирменных коктейлей "маргарита", но его мысли были за миллион миль отсюда. Возвращение домой далось ему нелегко, по крайней мере, не таким образом, но его мать настояла, и, по крайней мере, Харват был хорошим сыном.


Прошло десять лет с тех пор, как они похоронили его отца, и в эту годовщину его мать сочла уместным, чтобы они сделали что-нибудь в память о нем. У Скотта не хватило духу сказать своей матери, что он вспоминает своего отца почти каждый день, потому что он знал, что она тоже вспоминала. Майкл Харват был хорошим человеком - хорошим мужем, хорошим отцом, хорошим солдатом, и причиной, по которой Скотт Харват стал морским котиком.


Во время тренировочной миссии отец Харвата, инструктор "Морских котиков" в Военно-морском центре специального назначения, погиб в результате несчастного случая при подрыве. Во время аварии Скотт тренировался с командой США по фристайлу в Парк-Сити, штат Юта. На тот момент он был в команде уже несколько лет, к большому огорчению своего отца. Майкл Харват не работал так усердно, как должен был, чтобы наблюдать, как его сын отказывается от колледжа ради карьеры в профессиональном спорте. Эти двое сражались ожесточенно, как могут только двое гордых, своевольных мужчин со страстными убеждениями.


Боевые действия были напряжением в их отношениях; мать Скотта неустанно работала, пытаясь наладить их. Она как будто каким-то образом почувствовала, что жизнь ее мужа вот-вот оборвется. Только благодаря титаническим усилиям его матери семья вообще осталась вместе. Чем сильнее Майкл давил, тем больше Скотт отстранялся и шел своим путем. Отец и сын были похожи больше, чем кто-либо из них осознавал. К тому времени, когда Скотт сам во всем разобрался, его отца уже не было.


Потеря была сокрушительной. Мать Скотта потеряла своего мужа, но можно утверждать, что большее горе было у Скотта, который не только потерял своего отца, но и потерял его, когда между ними осталось так много недосказанного и незавершенного.


До смерти своего отца Скотт очень хорошо выступал на этапах Кубка мира и был удостоен медали на предстоящих Олимпийских играх, но, как он ни старался, после смерти отца он просто не мог вернуться к соревновательным лыжным гонкам. Внезапно это перестало быть важным.


Вместо этого он решил немедленно пойти по стопам своего отца. После окончания колледжа с отличием менее чем за три года он поступил на службу в Военно-морской флот, где прошел строгую базовую программу подводного подрыва / отбора морских котиков, также известную как BUD /S, и был произведен в морские КОТИКИ. С его опытом катания на лыжах ему было поручено возглавить вторую команду, известную как специалисты по холодной погоде, или Полярные котики. Обладая исключительными способностями к языкам и желанием еще больше действовать, Харват подал заявление и в конечном итоге был принят в шестую команду, элитное контртеррористическое подразделение военно-морского флота, также известное как Группа разработчиков. Именно во время работы в Dev Group Скотт Харват попал в поле зрения секретной службы Соединенных Штатов.


Всякий раз, когда президент появлялся на воде или вблизи нее, к морским котикам обращались за поддержкой. Харват был частью контингента, который помогал нескольким подобным охранникам бывшего президента, который любил гонять на своих катерах с сигаретами у побережья штата Мэн. Скотт неоднократно доказывал, что он чрезвычайно талантлив, но когда он обнаружил и обезвредил взрывное устройство, предназначенное для срыва одной из поездок президента, Секретная служба встала и обратила на это внимание. Они искали кого-то, похожего на него, чтобы помочь улучшить способы, которыми они защищали президента.


Это потребовало некоторых усилий, но Секретной службе в конечном итоге удалось уговорить Скотта присоединиться к их команде. После того, как Харват закончил свои курсы в центре повышения квалификации секретной службы в Белтсвилле, штат Мэриленд, он присоединился к группе охраны президента, базирующейся в Белом доме. С тех пор многое произошло. Харват не только спас президента от похитителей и помог предотвратить крупную войну на Ближнем Востоке, но и попутно понял, что жизнь агента секретной службы не для него. Удивительно, но президент согласился и поручил Харвату новое задание.


Президент Джек Ратледж добавил новое оружие в свою войну с терроризмом. В рамках реорганизации американского разведывательного сообщества и возобновления приверженности борьбе с терроризмом президент создал специальное международное подразделение Министерства внутренней безопасности, получившее название Управление международной помощи в расследованиях, или OIIA. Группа представляла возможности коллективного разума и всю мощь правительства Соединенных Штатов, призванную помочь нейтрализовать и предотвратить террористические действия против Америки и американских интересов на глобальном уровне.


Хотя звание Харвата в OIIA значилось как "специальный агент", очень немногие люди знали, в чем на самом деле заключалась его работа. Мягкое название заставило большинство поверить, что он работал на местах, помогая иностранным правительствам и правоохранительным органам в их усилиях по борьбе с терроризмом. Это, в конце концов, было четким заявлением о миссии OIIA. Если бы Конгресс знал истинные приказы Харвата, Управление международной помощи в расследованиях никогда бы не утвердило свой бюджет.


Размышления о своем покойном отце часто заставляли Скотта думать о человеке, который стал для него как второй отец. Это был тот же человек, которого президент назначил главой нового OIIA - бывший заместитель директора ФБР Гэри Лоулор. Будучи человеком номер два в ведущей правоохранительной организации мира, Лоулор был идеальным выбором. Президент также высоко оценил особые отношения, которые существовали между Лоулором и Харватом. Это были именно те отношения, которые рассматривал Харват, когда его девушка, Мег Кэссиди, вошла в бар.


"Ты что-нибудь слышал о нем?" - спросила она, садясь на пустой табурет рядом со Скотом.


"Ничего", - ответил он, крутанув мобильник на стойке перед собой. "А как насчет в комнате? Какие-нибудь сообщения?"


"Вообще никаких. Что сказали в авиакомпании?"


"Моему связному потребовалось некоторое время, чтобы докопаться до сути, но он сказал, что, по-видимому, Гэри сел в самолет и что как раз в тот момент, когда они готовились закрыть двери и оттолкнуться, он вскочил и потребовал, чтобы его выпустили. Продемонстрировал свои верительные грамоты и все такое. Это чертовски напугало пассажиров ".


Мэг смотрела на Скотта, пока он переваривал эту информацию. Вероятно, все это оказалось бы пустяком, но сейчас это казалось тревожным, особенно в свете его новой работы. Хотя Скотт не вдавался в подробности, тот факт, что они встретились, когда он спас ее с захваченного авиалайнера в Каире, и что в свои тридцать с небольшим он был в лучшей форме, чем большинство мужчин, даже на десять лет моложе, подсказал Мег, что новая должность, на которую его назначил президент, вероятно, не предполагала большого количества бумаг. Он был солдатом на передовой линии Америки в войне с терроризмом, и Мэг была достаточно умна, чтобы понимать, что это значит. Это означало не задавать много вопросов и быть готовым ко всему, даже к самому худшему. Она была готова сделать это для него. За те немногим более шести месяцев, что они были вместе, она очень сильно привязалась к Скотту Харвату. Настолько, что она даже рассматривала возможность переноса всего своего бизнеса из Чикаго в Вашингтон, округ Колумбия, подальше от всех своих друзей и контактов и построения новой жизни с этим мужчиной.


С его грубоватым красивым лицом, песочно-каштановыми волосами, голубыми глазами и мускулистым ростом пять футов десять дюймов Скотт Харват был довольно привлекателен по стандартам любой женщины, но с самого начала ее больше всего привлекал внутренний мужчина. В дополнение к его остроумию и сообразительности, было кое-что еще. Им двигала одна простая цель - поступать правильно, чего бы это ни стоило. В мире, которым так часто правят личные интересы, пребывание в компании такого человека, как Скот Харват, заставило Мег осознать, что на самом деле достойна благородной жизни, но она также поняла, что качество, которым она больше всего восхищалась в нем, также может однажды обернуться его падением.


Желание Скотта всегда поступать правильно сделало его нежелающим идти на компромисс или отступать даже на долю дюйма, когда дело касалось его принципов. Его иногда называли высокомерным, и Мэг могла понять почему, но люди, которые видели в нем высокомерие, упускали суть. Скотт Харват верил. Он верил в себя. Он верил в свои способности, и более того, он верил в свою страну и в работу, которую она ему поручала. Независимо от того, какой риск или насколько велика опасность, он всегда охотно шел на помощь, когда его страна нуждалась в нем.


Однако прямо сейчас ему кое-что было нужно, и это было больше информации. "Что могло заставить Гэри вскочить и потребовать, чтобы его вот так высадили из самолета?"


"Все, что я могу думать, это то, что, возможно, ему позвонили или его вызвали на пейджер в последнюю минуту или что-то в этом роде. Он не стал бы проходить через все это только потому, что забыл выключить утюг дома ".


"Ты снова звонил в офис?" - спросила Мэг, которая была в равной степени обеспокоена и с каждым мгновением становилась все более обеспокоенной.


"Я повсюду оставлял сообщения и звонил ему на пейджер и сотовый каждые полчаса. Он не только не отвечает, но, похоже, никто не знает, где он - никто. И это не типично для Гэри. Парень назначает время обеда за несколько месяцев вперед. Вы бы видели его дневной таймер. Я думаю, что люди в Вашингтоне начинают нервничать из-за этого ".


"Ты думаешь, с ним что-то случилось?"


"На данный момент я не знаю, что и думать. Гэри был другом моего отца еще до моего рождения. Одна из причин, по которой он решил возглавить местное отделение Бюро в Сан-Диего, а не в Майами, заключалась в том, что они могли быть ближе друг к другу. Они были как братья, и я знаю, как много моя мама значит для него. На него не похоже пропустить что-то подобное и не позвонить ".


Мэг знала, что мемориал обещает быть тяжелым, и отсутствие Гэри Лоулора только усугубило ситуацию. Хотя Скот ничего не сказал, она знала, что он ценит ее присутствие.


"Хорошо", - ответила она, после того как бармен налил ей бокал вина и отошел в другой конец бара, - "как насчет того, чтобы позвонить в больницы? Я ненавижу идти этим путем, но, похоже, это одна из немногих скал, под которыми мы не заглядывали ".


Когда Харват потянулся за своей "маргаритой", его мобильный телефон зазвонил снова. На другом конце провода был Алан Дрихаус, директор национальной безопасности. "Где ты, черт возьми?" - требовательно спросил он.


"Коронадо", - ответил Харват.


"Где Лоулор?"


"Понятия не имею. Он должен был быть здесь ".


"Он вообще пытался связаться с вами?" - спросил Дрихаус.


"Нет, и это то, о чем я беспокоюсь", - ответил Харват.


Наступила пауза, когда директор национальной безопасности прикрыл ладонью трубку своего телефона. Харвату удалось разобрать несколько голосов на заднем плане, когда Дрихаус вернулся на линию и сказал: "Я хочу, чтобы ты следующим самолетом вернулся в Вашингтон".


"Зачем?"


"Вы будете проинформированы, когда доберетесь сюда. Это срочный вопрос национальной безопасности, так что не теряйте времени на возвращение. И если Лоулор действительно свяжется с вами, я хочу, чтобы вы выяснили, где он, и сразу же дали нам знать. Это понятно?"


"Кристалл", - сказал Харват.


"Хорошо", - ответил Дрихаус, который затем прервал соединение.


Харват нажал кнопку отбоя на своем мобильном телефоне, положил его на стойку бара и потянулся за бумажником.


"Что происходит?" - спросила Мэг.


Скот допил свою "маргариту" и сказал ей: "Мне нужно позвонить моей матери и сообщить ей, что мы не будем устраивать поминальную службу".


Скрытый порядок


ПРОЛОГ


ГРУЗИЯ


Клэр Маркур должна была лечь спать несколько часов назад. Ей следовало проигнорировать вторую бутылку белого бургундского в холодильнике, поставить пустой бокал в раковину и направиться наверх. Но сорокапятилетний мужчина испытывал ностальгию. И чем больше она пила, тем сильнее ее охватывала ностальгия. Взяв бутылку, она вышла наружу.


Ночь была теплой, и океанский воздух нес с собой аромат магнолий. Сразу за ее бассейном пенистые волны набегали на тихий пляж.


Ее бассейн. Клэр Маркурт было трудно поверить, как далеко может продвинуться одна семья за поколение. Ее мать убиралась в домах на Си-Айленде. Теперь Клэр владела одним из них, и ее рассматривали на одну из самых влиятельных должностей в мире. Только в Америке, подумала она про себя.


Было душераздирающе, что ее мать не дожила до того, чтобы увидеть все, чего достигла Клэр - ее карьеру, ее красивого мужа и их троих прекрасных детей, дом на Си-Айленд с его величественными дубами, покрытыми испанским мхом, все это. Она бы так гордилась.


Как бы то ни было, она даже не видела, как Клэр окончила колледж. Рак забрал ее и, вслед за этим, оставил Клэр с растущим страхом, что ее тоже когда-нибудь могут преждевременно забрать из семьи.


Налив еще один бокал, она поставила бутылку на уличный столик и подошла к краю патио. Она становилась сентиментальной. Сосредоточившись на океане, она сделала большой глоток и закрыла глаза. Когда волны накатывали на пляж, она размышляла о том, каким благословением было вернуться в Джорджию и сбежать от сирен и уличного движения Манхэттена. В эти дни семья нечасто бывала на Си-Айленде. Все были так заняты. Забавно, однако, было то, что, как только Пол и дети оказались здесь, никто не захотел уходить.


Она не могла их винить. Остров был для них не только источником силы, но и возрождения. Это было единственное место, где все они чувствовали себя по-настоящему дома, по-настоящему в безопасности.


Прислушиваясь к шуму волн, она вспомнила стихотворение об этой местности Сидни Ланье под названием "Болота Глинна".


Черпайте мужество в земле, которую дал вам Бог, которая всегда питала вас и которая все еще там, и будьте утешены.


Клэр улыбнулась и открыла глаза; ее зарождающаяся меланхолия унеслась в море отступающей волной. Ей нужно было почаще думать об этом стихотворении и об этом месте. Работа почти полностью поглотила ее, и легче не станет, если дела пойдут в том направлении, в котором она предполагала, что они вот-вот пойдут.


Допив остатки вина из своего бокала, она на мгновение замерла, любуясь мощью океана, погруженная в собственные мысли.


Она так и не заметила фигуру, которая вышла из темноты в ее патио. Он был сильным и двигался быстро, зажимая ей рот рукой в перчатке. Прежде чем она поняла, что произошло, она почувствовала укол, почти как от ужаления, и ее тело обмякло. Она не только не могла пошевелить ни единым мускулом, она не могла издать ни звука.


Мужчина убрал руку с ее рта, наклонился и перекинул ее через плечо.


Она чувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди. Что происходит?она кричала в тишине своего разума. Почему я? Чего он хочет? Куда он меня ведет?


Ответ на ее последний вопрос не занял много времени. Глядя вниз, мимо темных брюк и толстых черных ботинок мужчины, она могла видеть, как мощеная дорожка превращается в песок. Он вел ее на пляж. Почему пляж? Ему нужно какое-то изолированное место, где он может делать то, что он собирается сделать со мной?


В паре сотен ярдов от себя Клэр начала видеть очертания чего-то еще, и ее сердце забилось еще быстрее.


На пляже была вытащена надувная серая лодка "Зодиак". Клэр смертельно боялась открытой воды, особенно открытого океана. Одно дело иметь дом на побережье с видом на океан; совсем другое - находиться на воде. Но у Клэр не было выбора в том, что должно было произойти.


Уложив ее внутри Зодиака, мужчина развернул нос и потащил лодку в океан.


Она могла почувствовать момент, когда он был поднят с песка. Волна тошноты захлестнула ее, и она хотела вырвать, но ее тело не подчинилось. Казалось, что это даже больше не было ее телом. Как будто она была в коме, и никто не знал, что она на самом деле проснулась.


Когда нападавший забрался в лодку и завел двигатель, страх Клэр перед открытым океаном сменился другим страхом, или, правильнее сказать, смирением - кем бы ни был этот человек и каковы бы ни были его намерения, она никогда больше не увидит свою семью.


∙ ∙ ∙


В семи милях к югу "Зодиак" вошел в пролив Сент-Саймонс-Саунд и продолжил движение. На краю узкой полоски леса находился вход в небольшой извилистый ручей. Мужчина заглушил главный двигатель и переключился на мотор поменьше и тише. Свидетелей быть не могло.


Его задание было почти выполнено. К тому времени, когда кто-нибудь поймет, что Клэр Маркур пропала, план уже будет развернут, и никто ничего не сможет сделать.


Он взглянул вниз на женщину, когда достал защищенный от непогоды спутниковый телефон Iridium и набрал последовательность цифр.


Когда на звонок ответили, он представился.


"Отель Сьерра?" - спросил мужской голос на другом конце.


Они говорили шифром, используя военный алфавит. Отель представлял собой букву H, которая в этом сообщении обозначала заложника. Сьерра расшифровывалась как S, как в secure.


"Подтверждаю. Отель "Сьерра"."


"ИД Лима". Определите местоположение.


"Лима три", - ответил человек в "Зодиаке", показывая, что он прибыл к ручью.


"Васпонял. Лима три, " ответил голос. "Чарли Майк". Продолжайте миссию.


"Васпонял. Чарли Майк."


С этими словами судьба Клэр Маркур была решена, и остальная часть операции была официально запущена.

ГЛАВА 1


LУФТХАНЗА FПЕРВЫЙ-СLASS LУНЦИЯ


FРАНКФУРТ AИРПОРТ


GЭРМАНИ


Лидия Райан оторвала взгляд от своего планшета, когда официант поставил перед ней напиток. "Я этого не заказывала", - сказала она.


"Нет, мэм", - ответил официант. "Это от джентльмена".


Райан выключил планшет и осторожно оглядел элегантную комнату, отделанную хромом и кожей. Она не видела, чтобы кто-нибудь оглядывался на нее. "Какой джентльмен?"


Когда официантка улыбнулась, мужчина, сидевший позади нее, сказал: "Этот джентльмен". Райан узнал голос почти сразу.


"Могу я присоединиться к вам?" - спросил он, когда она повернулась к нему лицом.


Прежде чем она смогла ответить, мужчина уже встал, держа в руке свой бокал, и направился к ней.


Хотя пути в разведывательном мире иногда пересекались, Райан знал, что лучше не верить в совпадения. Тот факт, что она и Нафи Насири, заместитель начальника Иорданского главного разведывательного управления, находились в одном зале ожидания аэропорта, не был случайностью.


Ему было под сорок, высокий, с черными волосами средней длины и утонченными, красивыми чертами лица. Он происходил из богатой семьи, связанной с королем, и получил образование в Англии и Соединенных Штатах. У него была склонность к темным итальянским костюмам, а его обувь всегда была начищена до блеска. На левом запястье он носил те же элегантные часы Patek Philippe, которые помнил Райан.


"Рад видеть тебя снова, Лидия", - сказал он, поставив портфель и заняв место лицом к ней.


"Это было давно, Нафи".


"Несмотря на это, ты совсем не изменился. Ты все так же прекрасна, как всегда ".


Все еще игрок, подумала она про себя, улыбнувшись и покачав головой. "Как плечо?" спросила она, опережая его на удар.


Протянув руку поперек своего тела, он помассировал правое плечо. "Я нахожу изменения атмосферного давления трудными, особенно перед дождем".


Три года назад Насири повалил ее на землю, когда террорист-смертник собирался взорвать. Он получил осколочное ранение в предплечье и с тех пор использовал это ранение как попытку заставить ее переспать с ним. "Это очень плохо. Я думаю, это хорошо, что ты живешь в пустыне, да?"


Насири улыбнулся. На протяжении многих лет он работал с несколькими женщинами-агентами разведки и смог разоблачить их всех - всех, кроме Райан.


Она не была похожа ни на одну женщину, которую он когда-либо встречал. Потрясающий продукт греческой матери и ирландского отца, она была высокой - по меньшей мере пять футов десять дюймов - с гривой густых темных волос, обрамлявших аристократическое лицо, освещенное двумя большими глубокими зелеными глазами. Тот факт, что она никогда не говорила ему "да", заставлял его хотеть ее еще больше.


Она также была очень опытным оперативником. Несмотря на то, что ей было чуть за тридцать, она неоднократно доказывала, что она такая же смелая, такая же умелая и такая же смертоносная, как и ее коллеги-мужчины. Он мог только представить, какой исключительной она была бы в постели.


Райан заметила, что он пожирает ее глазами, и решила перейти к делу. "Каковы шансы, что мы с вами оба будем проезжать через Франкфурт?"


Насири улыбнулся. "Мне нужно было тебя увидеть".


"Значит, это не судьба?" - ответила она, разочарованно поджимая губы.


"К сожалению, нет", - сказал он, его жизнерадостное, непринужденное поведение исчезло. Теперь его тон был более профессиональным, почти настойчивым. "Можем мы поговорить в более сдержанном месте?" он продолжил. "Я зарезервировал для нас один из частных конференц-залов".


"Что происходит, Нафи?"


"Пожалуйста", - сказал он, вставая.


"Я собирался перекусить перед вылетом".


"В комнате уже есть еда".


Райан понятия не имела, о чем идет речь, но он определенно пробудил ее любопытство. "Ну, учитывая, сколько у тебя было хлопот, как леди может сказать "нет"?"


Собрав свои вещи, пара направилась к конференц-залу. Оказавшись внутри, Насири задернул шторы, пока Райан рассматривал ассортимент разложенных закусок. Она приготовила тарелку с едой и, посмотрев на доступные напитки, налила себе стакан минеральной воды. О вине не могло быть и речи. Ей нравился Насири, но она не собиралась терять бдительность рядом с ним. В самолете, возвращаясь домой, она могла бы выпить пару бокалов вина, если бы захотела. Прямо сейчас она намеревалась быть исключительно деловой.


Сев, она положила салфетку на колени и только что откусила кусочек копченой утки, когда Насири занял стул напротив нее и ни с того ни с сего спросил: "Джордан следующий в твоем списке?"


Она понятия не имела, о чем он говорил. Проглотив свою еду, она сказала: "Прошу прощения?"


"Джордан следующий?"


"Я не понимаю. Следующий за чем?"


"Давай, Лидия", - ответил Насири. "Мы знаем друг друга достаточно хорошо; мы вместе видели несколько очень плохих вещей. Мы не должны играть в игры ".


"Нафи, здесь никто не играет в игры. Ты должен быть конкретен со мной. О чем ты говоришь?"


Наклонившись, он достал папку из своего портфеля и подвинул ее через стол для совещаний. "Эти снимки были сделаны три дня назад".


Теперь он действительно пробудил в ней интерес. Отодвинув тарелку, она придвинула папку к себе и открыла ее. Выдох, сорвавшийся с ее губ, а также слово "дерьмо" при виде первой фотографии, были непреднамеренными и непрофессиональными.


"Я думаю, нам не нужно спорить, являются ли они бывшими товарищами по команде".


На самом деле они были ее старыми товарищами по команде. Они были частью секретной программы, которая специализировалась на организации социальной, политической и организационной нестабильности за рубежом. Их основной опыт был в мусульманском мире. В дополнение к разработке тщательно продуманных заговоров, призванных посеять хаос внутри таких организаций, как "Аль-Каида", "Талибан", ХАМАС, "Аш-Шабааб" и "Корпус стражей исламской революции", они также принимали активное участие в передаче террористов на запрещенные сайты в рамках продолжения якобы прекращенной американской программы чрезвычайной выдачи.


В программе под кодовым названием "Затмение" команда ЦРУ нарушила все правила, изложенные в книге. И чем больше правил они нарушали, тем больше успехов они добивались. Это был самовоспроизводящийся цикл, который превратил команду в наркоманов успеха - и, как настоящие наркоманы, они продолжали искать все больших и больших высот, преследуя более крупные цели и проводя все более дерзкие операции. По мнению членов команды, они не могли поступить неправильно.


Забавная вещь в вере, что ты не можешь поступить неправильно, заключается в том, что ты быстро начинаешь делать только неправильно. Все началось с небольших нарушений стандартов, таких как небрежность в составлении отчетов или пронос алкоголя тайком на операциях. Оттуда это переросло в незаконное присвоение активов Агентства, таких как вертолеты Black Hawk для охоты на снежных баранов в Гиндукуше, вплоть до того, что некоторые члены команды студенток развивали запретные личные отношения и спали друг с другом.


Это были мужчины и женщины, чья репутация в тайной части разведывательного сообщества быстро превышала их реальные способности. Они были золотыми детьми ЦРУ, смесью аналитиков и стрелков, которые не только начали верить собственным пресс-релизам, но и в смертельном тумане глобальной войны с террором начали считать себя почти бессмертными. Они неслись к обрыву, и некому было нажать на тормоза. Именно тогда вмешалась судьба.


Без ведома итальянского правительства они попытались похитить высокопоставленного члена "Аль-Каиды" на улицах Рима, и завязалась перестрелка. Сообщники террориста открыли огонь, убив пятерых граждан Италии, двое из которых были полицейскими. Это был конец программы Eclipse. Все участники были уволены из Центрального разведывательного управления. То есть все они, кроме Лидии Райан.


"Где были сделаны эти снимки?" спросила она.


"Кипр".


"И ты сказал, три дня назад?"


"Да", - ответил Насири. "Единственный человек, которого не хватает, - это ты".


"Я больше не имею с ними ничего общего".


"Но это ваша старая команда, не так ли?" он спросил.


"Конечно, но все они были освобождены. Ты знаешь это ".


"Должен ли я? Я больше не так уверен. ЦРУ не отпустило тебя, не так ли?"


"Это другое", - возразил Райан.


Он откинулся на спинку стула, не убежденный. "Неужели? Чем отличается?"


"Меня назначили охранять эту команду. Они были хороши, но они также были кучкой ковбоев. Люди долго не протянут в Лэнгли, если не следовать правилам ".


"Интересно. Кажется, я припоминаю, что ты сам нарушал множество правил."


"Нет", - предостерег его Райан. "То, что вы помните, - это идиота из резидентуры ЦРУ и американского посла с мировоззрением в духе Поллианны. На все, что мы делали, на все было разрешение, особенно на то, что мы скрывали от этих двоих. Достаточно сложно выполнять работу, которую делаем мы с вами, не вступая при этом в борьбу с собственными людьми ".


Насири пожал плечами. "Полагаю, мне придется поверить тебе на слово".


Она посмотрела на него. "Что, черт возьми, это должно означать?"


"Это означает, моя дорогая Лидия, что даже по вашему собственному признанию ваша команда по дестабилизации была очень опытной. И все же, несмотря на это умение, кто-то решил закрыть его и уволить всех его участников. Все участники, то есть, кроме тебя. Если я правильно помню, тебя повысили. Теперь следователь, не так ли?"


Взглянув на часы, Райан сказала: "Если во всем этом есть смысл, Нафи, я предлагаю тебе приступить к этому".


"Дело в том, что вся ваша команда ЦРУ по дестабилизации, за вычетом вашего "полицейского" присутствия, была замечена на Кипре три дня назад на встрече с двумя мужчинами, из-за которых моя страна очень нервничает".


"Эти двое?" - спросила она, указывая на одну из фотографий. "Кто они?"


"Высокопоставленные члены иорданского братства мусульман".


Внезапно ее осенило. "Подожди секунду. Вы думаете, что Соединенные Штаты планируют свергнуть Иорданию?"


Насири поднял руки ладонями вверх и склонил голову набок. "Если бы вы были на нашем месте, когда вокруг вас падают правительства, что бы вы подумали?"


"Я думаю, что такая страна, как Иордания, должна быть достаточно уверена, чтобы доверять своим союзникам. Это то, что я думаю ".


Иорданец наклонился вперед и повторил свой первоначальный вопрос. "Станет ли Иордания следующей ближневосточной страной, которая будет свергнута?"


"Для этой встречи на Кипре могло быть любое количество причин".


"Неужели?" заявил он, наклоняясь и доставая еще две папки из своего портфеля. Он протянул их над столом, а затем позволил им упасть. "Будет ли какая-либо из этих причин такой же или иной, почему вашу команду видели и в Египте, и в Ливии до того, как эти правительства рухнули?"


Она бы снова подчеркнула, что это была не "ее команда", но она была слишком ошеломлена его замечаниями, чтобы произнести эти слова. Американцев на этих фотографиях не только уволили из ЦРУ; их уволили с предубеждением вместе с большими черными метками в их досье. О чем все это было?


Лидия Райан хорошо разбиралась в людях, поэтому, какими бы разведданными ни обладал Нафи Насири, она видела, что он был уверен в них на сто процентов. Что в дальнейшем означало, что таким же был и его босс, и, весьма вероятно, сам король Иордании. Иначе Нафи не послали бы сюда, чтобы встретиться с ней вот так.


"Я не знаю, что сказать", - наконец предложила она.


Иорданец подтолкнул к ней папки через стол. "Скажи мне, что ты прочтешь, что в этих файлах".


"Конечно, но-"


"И что ты дашь мне ответы на некоторые вопросы".


"Нафи, я не могу давать тебе никаких обещаний".


Насири посмотрел на нее, его лицо было неумолимым. Наклонившись, он достал последнюю папку из своего портфеля, но не стал ее открывать. Он также не толкал его через стол. Он просто сидел и постукивал указательным пальцем по обложке.


"Мне жаль, что приходится это делать", - наконец сказал он.


"Извиняюсь за что?"


"Поймите, что мы очень серьезно относимся к любой угрозе выживанию Королевства Иордания".


Теперь в его голосе был другой тон, и ей это не понравилось. "Что в папке, Нафи?"


Иорданец поднял крышку, но только достаточно высоко, чтобы он мог заглянуть внутрь. С того места, где она сидела, Райан ничего не могла разобрать.


"Зимой мы проникли в террористическую ячейку, которая перевозила изготовителей бомб, взрывные материалы и мучеников в Сирию через Ливан. Находясь в камере, наш агент узнал о готовящемся заговоре, направленном против Соединенных Штатов."


Глаза Райана расширились. "Вы знали о готовящемся нападении на Соединенные Штаты, и это первое, о чем вы нам говорите? Дай мне этот файл. Я хочу посмотреть, что в нем ".


Насири покачал головой. "Мы следили за ситуацией".


"Отслеживаю ситуацию, моя задница", - сказала Райан, ее гнев рос. "Знаешь что, Нафи? Пошел ты и нахуй твой мониторинг. Вы не можете сидеть на подобной информации ".


"Мы не хотели обращаться к вам, пока не будем уверены".


"Это шантаж. Королевство Иордания шантажирует Соединенные Штаты. Вот что здесь происходит. Ты не дашь мне то, что я хочу, пока не получишь то, чего хочешь ты ".


Иорданец сунул папку обратно в портфель и встал.


Кровь Райана кипела. Она знала, что ее эмоции берут верх над ней и что это неправильно, но она не могла контролировать свой гнев. "Ты не предоставил мне ни малейших доказательств. Что заставляет вас думать, что мое начальство вам вообще поверит?"


Насири нахмурился, когда подошел к двери конференц-зала. "Я думаю, что такая страна, как Америка, должна быть достаточно уверена, чтобы доверять своим союзникам. Вот что я думаю. Удачного полета домой, Лидия ".


С этими словами иорданец исчез, и вслед за ним ЦРУ погрузилось в кошмар, связанный с террористическим заговором, который мог существовать, а мог и не существовать, и не было возможности даже начать его воплощать в жизнь.

ГЛАВА 2


CБОЛЬШЕ ИЗ SОМАЛИЯ


MНА ДНЯХ


С самого начала все говорили Скотту Харвату, что его план не только порочен и никогда не сработает, но и является абсолютно безумным. Трое мужчин, которые не согласились, были наняты на месте.


Прыжок с парашютом на заднюю палубу супертанкера Sienna Star считался миссией камикадзе, но они сделали это. Один из членов команды был ранен при посадке, но им все же удалось вернуть корабль и освободить его экипаж. Однако на что они не рассчитывали, так это на то, что капитана танкера контрабандой доставили на берег ранее в качестве страхового полиса на случай любой подобной попытки спасения. Это поставило Харвата и его команду в очень сложное положение.


Задание требовало успешного захвата корабля и спасения всего экипажа. Чтобы обойти других частных подрядчиков за эту работу, босс Харвата предложил непомерную плату, но с оговоркой, что владельцы судна ничего им не должны, если операция не будет выполнена на сто процентов успешно.


Как бывший морской котик с легендарной карьерой, ныне работающий в частном разведывательном агентстве, он жил ради такого рода работы. Тем не менее, это была чрезвычайно рискованная операция, и это была не первая, на которую их вынудили пойти. Недавно его работодатель и тезка компании, Рид Карлтон, стал мишенью для убийства. Убийцы также нацелились на высший оперативный персонал Carlton Group. Харвату и Карлтону посчастливилось выжить, но они потеряли так много ключевых игроков, что их организация не смогла функционировать на прежнем уровне и в конечном итоге потеряла свой крупнейший и единственный правительственный контракт с Министерством обороны. Из-за этой потери они были вынуждены соглашаться на любые задания - иногда на смешных условиях - чтобы восстановить свою организацию.


Старик, как Харват называл Карлтона, поставил на карту все ради этого задания, вложив небольшое состояние, которое включало финансирование вспомогательной команды в Аденском заливе для проведения разведки беспилотниками на "Сиенна Стар" в течение последних полутора недель.


Однако, несмотря на это наблюдение, никто не понял, что пираты тайно вывезли капитана с танкера. Только после того, как Харват и его команда захватили корабль, они обнаружили его отсутствие. В тот момент у них оставался только один вариант. Они должны были вернуть его.


Они надеялись, что пираты меньше всего будут ожидать, что их преследователи рискнут последовать за ними в их собственную деревню.


Как это было типично для сомалийцев, пираты импортировали инженеров - в основном из Кении, - которые могли управлять захваченными судами до тех пор, пока их владельцы, или чаще всего их страховые компании, не заплатят требуемый выкуп. В случае с звездой Сиенны, однако, штурман танкера был убит в начальных муках захвата, и владельцы судна хотели отправить сообщение. Они хотели убить всех пиратов.


Учитывая, что сомалийцы убили члена экипажа, у Харвата не было с этим проблем. Если бы кто-то из них представлял угрозу, с ним поступили бы соответственно. Именно так его команда справилась с захватом корабля. Кенийский инженер, завербованный пиратами, был совершенно другим делом.


Муками не только оказал помощь на борту "Звезды Сиенны", но и помог Харвату в составлении плана спасения капитана. Он знал, где его держат пираты, и даже предложил отвезти туда Харвата, если цена будет подходящей. Харват согласился на его условия.


Муками пришел к идее поменяться ролями с пиратами, захватив их собственное судно снабжения, когда оно вышло для пополнения запасов на танкере едой, водой и свежим катом.


В дополнение к получению оплаты, мужчина запросил только один дополнительный товар. Он попросил, чтобы его двоюродный брат Пили, тоже инженер из Кении, который должен был прибыть на лодке для пополнения запасов, не пострадал. Харват согласился и на это.


Оставив своего раненого коллегу и еще одного человека удерживать звезду Сиенны, Харват и его оставшийся товарищ по команде - бывший морской котик по имени Мэтт Санчес - использовали улыбающегося и машущего Муками в качестве приманки и успешно захватили пиратское судно для пополнения запасов, когда оно подошло к танкеру. В течение нескольких секунд после того, как трое мертвых сомалийцев были выброшены за борт судна для пополнения запасов, большие белые акулы, наводнившие Аденский залив, разорвали трупы в клочья.


Двоюродный брат Муками, Пили, просто подумал, что он выходит, чтобы занять место звезды Сиенны на несколько дней. Стрельба по трем пиратам застала его врасплох. Он был в состоянии квази-шока, и поэтому Муками повел судно для пополнения запасов в порт.


Пока Харват и Санчес проверяли и чистили свое оружие, они еще раз обсудили план с Муками.


Они должны были причалить к северной оконечности маленькой гавани, где обычно заходили и отшвыривали суда снабжения. Машина, на которой ехали Пили и Муками, уже была там и ждала. Пока Пили оставался на лодке, Муками водил Харвата и Санчеса мимо дома, которым владели пираты, чтобы дать им возможность быстро взглянуть. Затем он высаживал их за углом и сам шел к дому.


Для кенийского инженера не было ничего необычного в том, что по возвращении в порт он зашел в обнесенный стеной комплекс, чтобы получить оплату, прежде чем отправиться в свой отель. Обычно пираты приглашали его выпить, покурить кальян и поиграть с ними в азартные игры. Если они сделают это сегодня вечером, Харват сказал ему принять их предложение.


У Муками был спутниковый телефон, который дал ему Харват, вместе с правдоподобным оправданием для этого. Если бы телефон был обнаружен, он бы заявил, что у звезды Сиенны возникли проблемы с электричеством и что он должен быть доступен, если его двоюродному брату потребуется техническая помощь.


Оказавшись внутри, Муками должен был попытаться выяснить, где держат греческого капитана, и передать эту информацию Харвату и Санчесу. Двое бывших морских котиков справились бы с остальным.


Когда они закончили рассказывать об операции, у Харвата возник личный вопрос к Муками. "Почему?"


"Что вы имеете в виду, почему?" - ответил кениец.


"Зачем все это? Зачем работать с пиратами?"


"По той же причине, что и все остальные. За деньги."


"Но пираты - плохие люди".


"К сожалению, в Африке, - сказал Муками, - мы не можем позволить себе роскошь решать, у кого брать деньги".


"Но вы и ваш кузен кажетесь хорошими парнями. Ты образованный. Ты вежлив. Ты говоришь на нескольких языках. Для таких людей, как вы, должны быть другие способы заработать деньги ".


"Нет, неправда. Не за те деньги, которые нам нужны ".


"Я не понимаю", - сказал Харват.


"Моя сестра и сестра Пили уехали за границу. Они заплатили плохим людям, чтобы те переправили их контрабандой в Европу. Им сказали, что им дадут работу и они начнут все сначала с возможностью лучшей жизни. Это была ложь. Они стали жертвами торговли людьми. Это было два года назад. С тех пор мы их не видели и ничего о них не слышали. Мужчины говорят нам, что за большие деньги они могут вернуть наших сестер. Вот почему мы работаем на любого, кто нам заплатит, и заплатит хорошо ".


Это была одна из миллионов душераздирающих историй, которые существовали по всему третьему миру. Это также было не его дело, и Харват пожалел, что спросил. На лодке воцарилась тишина, и был слышен только звук дизельных двигателей, когда они направлялись к берегу.


Когда судно с припасами зашло в пиратский порт, было далеко за полночь. Пирс, к которому они пришвартовались, был совершенно безлюден, за исключением нескольких других судов снабжения, их команды давно вернулись домой на вечер. На другой стороне крошечной гавани они могли видеть вереницу пиратских материнских кораблей от носа до кормы и быстроходных боевых катеров. Несмотря на то, что сомалийское пиратство, возможно, в целом снизилось, эта деревня все еще, казалось, неплохо зарабатывала на жизнь.


Выглянув из рулевой рубки лодки, Харват и Санчес в последний раз осмотрели пирс, прежде чем позволить Муками сойти на берег и подготовить свой автомобиль. Пили останется на борту и будет ждать, пока все вернутся.


Они смотрели, как Муками идет по причалу к потрепанному коричневому седану Mercedes с одной белой дверью и отсутствующим задним стеклом. Как только машина завелась и завелась, он выключил фары, а затем снова включил, чтобы сигнализировать, что дорога свободна.


После еще одного тщательного осмотра гавани Харват и Санчес вышли из рулевой рубки на причал. Хотя они предприняли шаги, чтобы замаскироваться под сомалийскую одежду, которую нашли на борту "Сиенны Стар", вблизи им никогда никого не одурачить. Впрочем, обоих мужчин это устраивало, поскольку они не планировали вступать в личные отношения ни с кем, кроме людей, которых намеревались убить.


Как только его пассажиры оказались внутри машины, Муками свернул на боковую улицу и направился к цитадели пиратов. Он знал, что лучше не ехать по узкой главной дороге.


Деревня была не очень большой, но, судя по спутниковым тарелкам, расположенным на крышах домов, а также дорогим иностранным автомобилям, припаркованным перед некоторыми довольно впечатляющими поселениями, мнение Харвата о прибыльности местного пиратского промысла было верным.


Муками замедлил ход, когда они приблизились к одной из таких цитаделей, и сказал Харвату и Санчесу, что она приближается слева. Изнутри была слышна музыка, а из окон верхнего этажа были видны огни. Перед входом не было охраны, на что Санчес сразу обратил внимание.


"Они пираты", - ответил Муками. "У них много, очень много оружия. Кто был бы настолько глуп, чтобы украсть у них?"


То, что этого никогда не было, не означало, что этого не будет, и тот факт, что даже сомалийцы страдают от предубеждения к нормальности, заставил Харвата покачать головой. Пиратам предстояло выучить очень болезненный и, надеюсь, очень дорогой урок.


Объезжая квартал, Муками высадил своих пассажиров у заброшенной рыбацкой хижины, в которой отсутствовали окна и провалилась крыша.


"Ты знаешь, что делать?" Спросил Харват.


Муками кивнул и, прежде чем Харват успел задать еще один вопрос, уехал.


Санчес наблюдал, как старый Mercedes исчезает в темноте. "Как ты думаешь, он сможет держать себя в руках?"


Харват кивнул. "Он нервничает, но я сделал так, что это того стоило. Он сделает это. Давайте проникнем внутрь ".


Двое мужчин спрятались в полуразрушенном жилище и ждали.


∙ ∙ ∙


Двадцать минут спустя они получили текстовое сообщение от Муками. Капитан находился в лагере и содержался в комнате на втором этаже. Внутри находилось по меньшей мере тридцать человек.


Санчес тихо присвистнул. "Тридцать. Слишком много мужских юбок ".


"Здесь слишком много оружия".


"И РПГ".


"И РПГ", - согласился Харват. "Давайте посмотрим, не сможем ли мы снять некоторые из них. Готовы?"


Санчес кивнул, когда Харват переключил частоты на своем радио, чтобы вызвать хорошо вооруженный катер поддержки, который проводил разведку на танкере. Теперь он завис вне поля зрения у берега. "Дробовик, это норвежец. Вы слышите? Окончен ".


Мгновение спустя пришел ответ. "Норвежец, это дробовик. Мы копируем. Окончен ".


"Вы освобождены по горячим следам. Я повторяю. Вы освобождены по горячим следам. Принеси дождь. Окончен ".


"Понял, норвежец. Дробовик обезврежен по горячим следам. Вызывающий дождь. Девяносто секунд. Достаю дробовик ".


Посмотрев на Санчеса, Харват сказал: "Пиво за мой счет, когда мы закончим".


Санчес улыбнулся. "Вас понял. Поехали".

ГЛАВА 3


Харват и Санчес вышли из хижины и прислушались. Они были достаточно близко, чтобы слышать выстрелы из РПГ, когда по ним начала стрелять команда дробовиков на борту катера поддержки. Они почувствовали, как задрожала земля, когда один за другим взорвались корабли-носители и их быстрые штурмовики в порту. Мгновенно деревня превратилась в столпотворение.


Харват и Санчес воспользовались хаосом, чтобы незамеченными продвинуться к пиратской цитадели. Они остановились за припаркованной машиной и наблюдали, как по меньшей мере двадцать человек высыпали из комплекса и устремились к гавани. Они дали ему еще шестьдесят секунд, и когда больше никто не вышел, они решили войти.


Ворота были оставлены широко открытыми, и Харват проскользнул внутрь первым, за ним последовал Санчес. Они делят пирог: Харват сражается с двумя пиратами слева, а Санчес - с одним справа. Используя скорость, неожиданность и ошеломляющую жестокость действий, они продолжали двигаться и стрелять, продвигаясь к главному сооружению.


Испуганный сомалиец, вскочивший на ката изнутри дома, начал стрелять еще до того, как двое американцев приблизились к двери. Когда Харват открыл ответный огонь из своего снаряженного MP7, Санчес обошел сомалийца с фланга и выстрелил в него через окно, убив его мгновенно.


Войдя в здание, перестрелка продолжилась, когда трое сомалийцев на балконе, выходящем в гостиную, открыли по ним огонь. На этот раз Санчес открыл ответный огонь, в то время как Харват попытался маневрировать для более точного выстрела. Единственная проблема заключалась в том, что он не мог его достать. Со своего высокого положения сомалийцы полностью контролировали помещение, и они знали это.


Харват искал способ избавиться от них, и затем это пришло к нему. Подав сигнал Санчесу, он сосчитал до трех, а затем бросился через гостиную.


Пока Санчес прижимал их к земле, не имея возможности открыть ответный огонь, Харват проскользнул под деревянный балкон, направил оружие прямо вверх и выстрелил. Высокоскоростные пули MP7 пробили доски, разорвав пиратов наверху на куски.


Как только Санчес передал ему "все чисто", он вышел из-под балкона и двинулся обратно через гостиную.


В их распоряжении было два коридора, и Харват собирался предложить им пойти по тому, что справа, когда еще двое скинни выскочили из комнаты в конце коридора слева от них. Они с Санчесом мгновенно прикончили обоих сомалийцев.


Надеясь, что это была комната, где содержался капитан "Звезды Сиенны", Харват и Санчес быстро двинулись туда.


У двери Санчес потянулся к ручке и, когда Харват кивнул, распахнул ее.


Внутри они обнаружили последнего оставшегося сомалийского пирата вместе с двумя другими мужчинами - капитаном греческого танкера и кенийским инженером, которые привели их в деревню. Спутниковый телефон, который дал ему Харват, лежал у него на коленях, а к голове Муками было прижато дуло пиратского АК-47.


Прежде чем Харват успел крикнуть "подождите", призвать к спокойствию или даже выстрелить сам, пират нажал на спусковой крючок, и воздух наполнился розовым туманом, а стена за кроватью была забрызгана кровью, костями и кусочками мозга Муками.


Когда тело кенийского инженера упало на землю, Харват разрядил свое оружие в сомалийского пирата. Он не останавливался, пока его магазин не опустел.


"Черт возьми", - сказал он. "Черт возьми. Черт возьми. Черт возьми!"


Санчес не ответил. Он ничего не мог сказать. Вместо этого он повернулся лицом к коридору, чтобы убедиться, что они не попали в засаду сзади.


Пытаясь обуздать свой гнев, Харват шагнул вперед и взял рацию. Вернув себе обычное выражение лица, он посмотрел на греческого капитана и сказал: "Капитан Велопулос, мы здесь, чтобы забрать вас домой. Пожалуйста, держитесь как можно ближе к нам и делайте в точности то, что мы говорим. Ты понимаешь?"


Капитан кивнул, и, забрав ключи от машины Муками, Харват и Санчес быстро вывели грека из здания во внутренний двор.


В то время как Санчес вышел, чтобы изучить улицу за стеной, Харват связался по рации с командой Shotgun, дав им описание Mercedes, на котором они будут ездить, а также их расчетное время прибытия в гавань.


"Понял, норвежец", - последовал ответ. "Увидимся в порту через две минуты. Достаю дробовик ".


Они уложили капитана на пол сзади, в то время как Харват был за рулем, а Санчес сидел на пассажирском сиденье.


Они прошли всего полквартала, пока не увидели языки пламени от горящих лодок в гавани, поднимающиеся высоко в ночное небо.


"Они не будут очень рады видеть нас, когда мы туда доберемся", - сказал Санчес.


Харват, все еще расстроенный из-за убийства кенийца, сильно нажал на акселератор и ответил: "Пошли они".


Санчес кивнул и включил рацию. "Дробовик, это Стрик. Время прибытия до истечения шестидесяти секунд. Окончен ".


"Вас понял, Стрик. Имейте в виду, что порт кишит тощими. Окончен ".


"Понятно. Просто будь там. Окончен ".


"Мы будем там, не волнуйся. Достаю дробовик ".


Санчес посмотрел на Харвата. "Ты готов к этому?"


Харват крепче сжал руль. "Просто смотри".


"Мерседес" с визгом пронесся по узкой главной улице в порт. Когда люди бросились врассыпную, Харват нажал на клаксон, чтобы убрать их со своего пути. Хотя это, возможно, было несколько гуманным поступком, ему также удалось привлечь чертовски много внимания, особенно со стороны пиратов, собравшихся на пляже, которые смотрели, как горят их корабли.


Бросив взгляд на заднее сиденье, Санчес сказал: "Надеюсь, у нашего пассажира удобная обувь. Это будет долгая прогулка от парковки ".


"Кто сказал, что мы остановимся на парковке?" ответил Харват, направляя "Мерседес" к причалу и набирая еще большую скорость.


"Ты, должно быть, шутишь ..." - начал Санчес, но был прерван градом выстрелов, которые разнесли их правую заднюю панель.


Когда "Мерседес" протаранил штабель ящиков в передней части пирса, Санчес открыл ответный огонь по хорошо вооруженным сомалийцам на пляже.


Включив рацию, он сказал: "Дробовик. Дробовик. Это серия. У нас есть контакт. Несколько вооруженных бандитов на пляже. Вы освобождены по горячим следам. Ты нужен нам сейчас. Окончен ".


"Вас понял, Стрик. Дробовик приближается к твоим трем часам ".


Прежде чем прервать передачу, Санчес и Харват оглянулись и увидели, что команда Shotgun и их лодка идут почти параллельно с ними по воде и открывают огонь по людям на пляже из разрушительного минигана, установленного на носу их лодки.


Мчась по причалу, Харват остановил занесенный "Мерседес" рядом с судном для пополнения запасов и выпрыгнул. Укрывшись, он направил свой MP7 в конец пирса и приказал Санчесу вытащить капитана танкера из машины на лодку.


Как только капитан благополучно оказался на борту, Санчес вернулся с тряпкой, пропитанной каким-то химикатом. Открыв крышку бензобака "Мерседеса", он наполовину заправил его, достал зажигалку и поджег то, что торчало, сказав Харвату: "Давай убираться отсюда к чертовой матери".


Двое мужчин отвязали лодку для пополнения запасов и запрыгнули на нее. Как только Пили увидел, что Харват и Санчес на борту и они отошли от пирса, он развернул судно и направился ко входу в гавань. Команда дробовика шла прямо за ними и прикрывала их "шесть часов" до самого выхода.


Последнее, что кто-либо из них увидел, были несколько выживших пиратов, которые по глупости бросились вниз по причалу, яростно стреляя из своих АК-47. Один из них даже встал на колено, повесил РПГ на плечо и как раз собирался выстрелить, когда Mercedes взорвался, забрав с собой пирс и все остальное.

ГЛАВА 4


Восстановив капитана Велопулоса в должности и допросив экипаж, Харват и его команда затопили свое оружие и покинули "Сиенну Стар" примерно за сорок пять минут до того, как ИНТЕРПОЛ поднялся на борт недалеко от кенийского порта Момбаса.


Их встретил жуликоватый таможенник, которого организовал Старик. Он проштамповал их паспорта и направил к ожидающему автомобилю, который отвез их в аэропорт.


Единственным отклонением от их плана вылета было то, что вместо того, чтобы лететь домой коммерческим рейсом со своими товарищами по команде, Харват теперь возвращался на частном самолете, который его уже ждал. Карлтон неохотно посвящал его во многие подробности, даже по зашифрованному спутниковому телефону. Он просто сказал, что ему нужно, чтобы Харват вернулся как можно быстрее.


Харват знал, что лучше не задавать ему вопросов. Старик был легендой в шпионском бизнесе. Проработав в ЦРУ более трех десятилетий, он помог создать контртеррористический центр Агентства, прежде чем уйти на пенсию и основать собственное частное предприятие. Если он сказал, что ему нужно, чтобы он вернулся немедленно, он нуждался в его возвращении немедленно.


Хотя Харвату не нравилась идея не видеть лично, как его команда благополучно покидает страну, все они были исключительными операторами и большими мальчиками, которые могли справиться с прохождением паспортного контроля и посадкой на правильный рейс. Само собой разумеется, что они издевались над Харватом за то, что у него был "собственный самолет" и он был "слишком хорош", чтобы летать с ними коммерческими рейсами. Это было не более чем мужское избиение. Никто из мужчин не держал на него зла. Они понимали, что в этой сфере деятельности время - это не только деньги, оно может означать разницу между спасением или потерей жизней.


Утешая себя тем фактом, что все его ребята в какой-то момент своей жизни летали частными самолетами, эта мысль быстро исчезла, когда он прошел паспортный контроль, вышел на взлетно-посадочную полосу и увидел свой самолет. Хотя его люди, возможно, и раньше летали частными самолетами, он был почти уверен, что никто из них никогда не летал подобным образом.


Даже Харват, который привык к переездам из страны в страну на частных самолетах высокого класса - от "Гольфстримов", "Сесснас" и "Хокеров" до "Бомбардировщиков", "Дассаултов" и "Эмбраеров", - никогда не видел ничего подобного.


Своим длинным, заостренным носом и загнутыми назад крыльями сверхзвуковой бизнес-джет Aerion напоминал уменьшенный футуристический Concorde, предназначенный для частного использования. Пилот, второй пилот и стюардесса ждали у основания воздушной лестницы.


Они представились, и капитан провел Харвату краткую экскурсию по внешнему виду самолета. Разработанный американской аэрокосмической фирмой в Рино, штат Невада, Aerion SBJ развивал максимальную скорость 1,8 Маха, или 1186 миль в час, и дальность полета до 5300 миль.


Капитан объяснил, что над водой их максимальная сверхзвуковая крейсерская скорость составит 1,6 Маха; над сушей им придется снизить скорость до 1,2 Маха, чтобы продолжить сверхзвуковое путешествие, но без стрелы, или "без бума", как он выразился.


Этот человек был полон интересной информации и рассказал Харвату все, кроме того, кому принадлежал самолет стоимостью 90 миллионов долларов. Это, конечно, не принадлежало Старику, но, очевидно, было как-то связано с причиной, по которой Карлтону нужно было, чтобы он вернулся в Округ Колумбия как можно быстрее.


Когда капитан присоединился ко второму пилоту, чтобы завершить предполетную проверку, Харвата передали стюардессе. Она была привлекательной рыжеволосой девушкой по имени Натали. Ее английский был превосходным, но он сразу уловил ее шведский акцент. Его позывной норвежец не был дан ему, потому что он выглядел как какой-то викинг. На самом деле, с его каштановыми волосами и голубыми глазами он больше всего походил на немца. Позывной норвежец появился у него в первые дни работы в "Морских котиках", когда он встречался с целой вереницей бортпроводниц Scandinavian Airlines . То, что началось как добродушная шутка, преследовало его на протяжении всей карьеры. Впрочем, у него не было никаких жалоб. Бывали вещи и похуже, за которые можно было назвать оператора.


Натали проводила его вверх по лестнице и в самолет. Салон был роскошно обставлен большими кожаными сиденьями с замысловатыми вставками из дерева. При ширине чуть более шести с половиной футов и длине тридцать футов кабина более чем вмещала Харвата ростом пять футов десять дюймов.


Показав ему камбуз, туалет и зону в задней части самолета, которую можно было бы закрыть под отдельный спальный отсек, Натали предложила ему что-нибудь выпить. Он улыбнулся про себя, подумав о том, сколько его приятелей сели в подобный самолет и направились прямиком к верхней полке бара, либо потому, что они были неуверенны в себе и хотели выглядеть так, будто их место на частном самолете, либо потому, что они хотели воспользоваться тем, кто оплачивал счета. Это было не в его стиле. Ему было более чем комфортно в собственной шкуре, и ему было наплевать, что кто-то о нем думает. Он также достаточно хорошо знал, что самолет не будет оснащен ничем таким, чего его владельцы не хотели бы, чтобы ему понравилось.


Будучи в настроении выпить пива больше недели, это было именно то, о чем он просил.


"Любительница пива", - ответила Натали с улыбкой. "Мне это нравится".


Харват наблюдал, как она повернулась и пошла по проходу к камбузу. Ничто не могло сравниться с женщиной в униформе, особенно в форме стюардессы. Шарф, повязанный вокруг шеи, всегда был для него решающим ударом. Она излучала уверенность и сексуальность, которые захватывали его каждый раз.


Когда Натали вернулась с его напитком, она рассказала ему об услугах питания, о возможностях развлечений в полете, а также вручила ему iPad, который был подключен по беспроводной сети к спутниковой интернет-системе самолета.


Он не планировал смотреть какие-либо фильмы. Он планировал поспать. Перед тем, как покинуть звезду Сиенны, он быстро принял душ и побрился, но на этом все. Прошло более двадцати четырех часов с тех пор, как он в последний раз спал. Зная Старика таким, каким он был, можно было ожидать, что он сразу же приступит к работе, как только самолет приземлится, так что сейчас самое время немного отдохнуть.


Как только самолет взлетел и набрал крейсерскую высоту, Натали быстро накормила Харвата, а затем приготовила место для сна. Несмотря на то, что в самолете было невероятно хорошо изолировано и тихо, она оставила пару затычек для ушей, маску для глаз и пару шелковых пижам. Поблагодарив ее, Харват вошел внутрь и закрыл за собой двери.


Он не был парнем в пижаме. Повесив одежду, он скользнул под простыни и закрыл глаза. Он все еще был взвинчен, и не успел он закрыть глаза, как в его голове всплыла картина, как Муками вышибает ему мозги. Ему пришлось заставить себя думать о чем-то другом.


Он попробовал несколько вещей, наконец остановившись на образе Натали. После этого его мысли переключились на другие вещи, и десять минут спустя он погрузился в глубокий, темный сон.

ГЛАВА 5


Когда Харват проснулся, он снова представил себе Натали. Возможно, это было потому, что она осторожно стучала в его дверь. Сделав всего одну остановку для дозаправки, они проделали весь путь менее чем за десять часов.


Одевшись, Харват воспользовался подарочным набором для туалетных принадлежностей в туалете, чтобы почистить зубы и привести себя в порядок. Когда он вышел, Натали приготовила для него ужин. Он смог пройти только половину, прежде чем пилот объявил, что им нужно подготовиться к посадке и они скоро будут на земле.


Он откусил еще пару кусочков, а затем поблагодарил Натали, когда она все убрала. Выглянув в окно, он был удивлен, увидев солнце почти на том же месте, что и тогда, когда они покидали Кению. Было удивительно, как путешествие в обратном направлении через часовые пояса, особенно на таком быстром самолете, могло заставить казаться, что день стоял абсолютно неподвижно.


Не менее удивительным был тот факт, что они приземлялись в национальном аэропорту имени Рейгана, а не в международном аэропорту имени Даллеса. Единственными международными рейсами корпоративных реактивных самолетов, которым разрешалось приземляться в аэропорту Рейгана, были рейсы, выполняемые в иностранных аэропортах, оснащенных средствами предварительной проверки на таможне и границе США. Момбаса определенно не прошла квалификацию. Кто бы ни организовал этот полет, у него где-то было большое влияние.


Как только они приземлились и самолет подрулил к остановке, экипаж собрался у двери, чтобы попрощаться со своим пассажиром. Когда Харват благодарил их, второй пилот вручил ему небольшую подарочную коробку. "Сувенир с вашего полета", - сказал он.


Заглянув внутрь, Харват обнаружил подробную демонстрационную модель Aerion SBJ, вплоть до фирменной окраски этого самолета. "Спасибо", - ответил он.


"И ты не захочешь забывать это", - добавила Натали, вручая ему набор для туалетных принадлежностей из туалета.


В отличие от своей матери, а также многих женщин, с которыми он встречался, Харват не был любителем путешествовать. Он не брал с собой гостиничное мыло или шампуни, а также бесплатные туалетные принадлежности, когда путешествовал первым классом. Тем не менее, он не хотел ранить чувства Натали и поэтому принял набор с улыбкой и благодарностью. Он мог выбросить его, как только сошел с самолета.


После того, как он прошел таможню и паспортный контроль, машина вежливости забрала его для короткой поездки в службу поддержки Signature Flight Support. Это было заведение "Оператора стационарной базы", где у него была возможность привести себя в порядок, прежде чем один из его коллег по Carlton Group отвезет его в Округ Колумбия на встречу со Стариком.


Когда он прибыл в FBO, он увидел, что это был один из протеже Карлтона, Слоан Эшби, которого послали туда, чтобы забрать его.


Прислонившись к своей машине, с высокими скулами, дымчато-серыми глазами и волосами, собранными сзади в конский хвост, она выглядела как жена какого-нибудь красивого молодого банкира из загородного клуба. Однако было бы ошибкой судить об этой книге по ее обложке.


Слоан была не только блестящей, окончив Северо-Западный университет лучшей в своем классе по двум специальностям - математике и химии; она также была высококвалифицированной зимней спортсменкой, выступавшей как в фигурном катании, так и в сноуборде. Она также была отличным оператором.


Будучи бывшим членом сборной США по фристайлу, Харват говорил своим коллегам, что больше всего ему в ней нравилось ее мастерство в зимних видах спорта, но никто из них ему не поверил. Все они предполагали, что ему "нравилось" в ней то, что она была горячей. Другими словами, даже люди, обученные лучше знать, все равно стали жертвой ошибки, судя о ней исключительно по тому, что они видели на поверхности.


У Карлтона, с другой стороны, были совсем другие причины любить ее. В дополнение к восхищению ее академическими и спортивными способностями, он уважал ее, потому что, несмотря на способность ее семьи покрыть все расходы на колледж, она настояла на том, чтобы оплачивать все самостоятельно и успешно прошла программу ROTC. Она подписалась, настаивая на том, чтобы ей пообещали боевое дежурство. Она провела два тура в Афганистане, убив больше вражеских комбатантов, чем все женщины в театре вместе взятые (не говоря уже о многих мужчинах). Но когда какой-то глянцевый журнал опубликовал несанкционированную статью о ней, это нанесло ей огромный удар в спину и резко остановило ее боевую карьеру.


Талибан и Аль-Каида предлагали большую награду за ее голову на пике, и у Министерства обороны не было другого выбора, кроме как отклонить ее просьбу о третьем турне. Не сбиваясь с ритма и будучи смелой, как медяк, она потребовала, чтобы ее немедленно отправили в Ирак, пока там не закончились все действия. Однако ей снова отказали.


В итоге ее направили в Форт-Брэгг в Северной Каролине, где она работала в женском отряде "Дельта", известном как проект "Афина". Несмотря на свой юный возраст, она была отличным инструктором. Однако все знали, что ее сердце и талант лежат в том, чтобы быть оператором. Она довольно громко говорила о том факте, что если бы не исламская награда за ее голову и последующий пиар-кошмар, который вызвал бы ее поимка или убийство, она бы до сих пор била и укладывала мусульманских террористов, как дрова. Ни политкорректность, ни сочувствие к неприятию риска ее командирами не были частью ее ДНК.


Из-за этого у армии Соединенных Штатов были отношения любви / ненависти со Слоан Эшби. Им нравился тот факт, что они могли продвигать суперпривлекательную, спортивную, молодую американку в качестве истории успеха армии, но они ненавидели то, что она неоднократно публично заявляла, что у армии нет яиц и она прогибается перед террористами, не позволяя ей вернуться в бой.


Она определенно была головной болью Министерства обороны, но в Округе Колумбия было много других людей, которые ее абсолютно любили. К огорчению ее начальства, Эшби приглашали на множество влиятельных коктейльных вечеринок, где она свободно высказывала свое мнение. На одной из таких вечеринок она познакомилась с Ридом Карлтоном.


Они больше часа болтали о мировых событиях, политике и военных. На следующий день они встретились за трехчасовым ланчем. К концу месяца Старик сотворил свое волшебство. Эшби с честью уволили из армии, и сорок восемь часов спустя ее приняли на работу в Carlton Group.


При нормальных обстоятельствах ее не отправили бы встречать пассажиров в аэропорту, но это были необычные обстоятельства для организации, и все были вовлечены. Несмотря на то, что у нее был жесткий стиль ведения боя, она все еще была командным игроком.


"Привет, старина", - сказала она, когда Харват вышел из машины вежливости.


Старик? Возможно, ему было за сорок, но он и близко не был "старым", особенно когда все они работали на такого буквально "старика", как Рид Карлтон. Тем не менее, она никогда не упускала шанса подколоть его. Он вообще не считал себя старым, и его задело, когда она назвала его так.


"Я привез тебе кое-что из Африки", - сказал он, не сбиваясь с ритма.


Внезапно Эшби смягчился. "Неужели?" спросила она с почти детской наивностью. "Что это?"


"Это", - ответил Харват, подняв средний палец.


Эшби рассмеялся. В нем не было даже намека на гнев. Она могла восхититься хорошей шуткой, даже за свой счет, и она никогда не позволяла этому задеть ее эго. Она была хороша в нанесении ударов.


Она также была хороша в оценке людей и ситуаций. Это пугало и тем, какой яркой она была, и тем, как быстро она могла что-то проанализировать и понять, что происходит. Харват ненавидел это признавать, но она, вероятно, была намного умнее и проворнее, чем он когда-либо был.


"По крайней мере, у тебя есть на что это повесить", - сказала Слоан, протягивая руку через окно своей машины и вытаскивая сумку для одежды.


Харват подошел к ней. "Откуда это взялось?"


"Это?" спросила она, глядя вниз через отверстие в верхней части пакета. "Я думаю, кто-то ограбил сутенера или, может быть, телеведущего".


"Очень смешно", - ответил он, протягивая руку. "Как ты попал в мой дом?"


Слоан подняла правую ногу и выполнила быстрый щелкающий удар. "Я использовал свой отмычку Маноло шестого размера".


Нахальный. Харвату нравилась Сасси. На самом деле, ему это понравилось почти так же сильно, как скандинавские стюардессы с шарфами, повязанными вокруг шеи. Но только почти. Слоан Эшби была не только слишком молода для него; она также была коллегой. Более того, Рид Карлтон, который, скорее всего, дал ей ключ и код сигнализации от своего дома, совершенно ясно дал понять, что ожидает от Харвата поддержания с ней строго профессиональных отношений. Когда-нибудь она собиралась продолжать делать невероятные вещи для их агентства, даже больше, чем она уже сделала для страны. К тому моменту, с Божьей помощью, она будет отчитываться перед Харватом. Старик не хотел, чтобы какие-то запутанные отношения между ними испортили их выступление.


"Если я вернусь домой, - сказал Харват, принимая пакет с одеждой, - и обнаружу, что пропала какая-нибудь из моих записей Kool & the Gang, мне придется чертовски дорого заплатить".


Эшби покачала головой. "Никто не подходил к твоему фону, дедушка", - ответила она, медленно растягивая слова, как будто говорила с кем-то слабослышащим. "Не нужно беспокоиться. Все в порядке с E-v-e-r-y-thing. Твои слюни и банда все еще будут там, когда автобус отвезет тебя домой после игры в бинго ".


Теперь настала очередь Харвата рассмеяться. Слоан Эшби была умницей и могла выкладываться так хорошо, как у нее получалось. Она во многом напоминала ему его самого в том возрасте - дерзкая и слишком уверенная в себе. Несмотря на это, ему нравилось смешивать это с ней. Поскольку Старик был так непреклонен в том, чтобы не заводить с ней романтических отношений, Харват смотрел на нее как на младшую сестру и обращался с ней соответственно.


"Вот", - сказал он, протягивая ей коробку с моделью SBJ в ней. "Я действительно кое-что для тебя приготовил".


Слоан открыла крышку, заглянула внутрь и закатила глаза. "Вау. Что за парень. Ты действительно знаешь, чего хотят женщины. Удивительно, что какая-нибудь девчонка тебя еще не подцепила ".


"Это не из-за недостатка попыток", - ответил Харват, сунув набор для туалетных принадлежностей под мышку, улыбнулся, а затем повернулся и зашел в FBO, чтобы быстро принять душ и переодеться в свежую одежду.

ГЛАВА 6


Сотрудники FBO приветствовали Харвата и, зарегистрировав его, предложили ему воспользоваться душем заведения, на что он согласился.


Пар от горячей воды быстро заполнил ванную. После поездки за границу он ничего так не ждал, кроме вкусного, плотного чизбургера, как долгого горячего американского душа. Это просто ощущалось по-другому.


Зайдя в кабинку, он закрыл глаза и позволил воде омывать его измученное тело. Работа, которую он выполнял, требовала как умственных, так и физических усилий. Он очень хорошо заботился о себе, и это было заметно. Он был в лучшей форме, чем большинство мужчин вдвое моложе его. Тем не менее, он становился старше и знал это. Он все еще мог отлично выполнять операции; время восстановления начинало занимать больше времени. Когда-нибудь ему придется столкнуться с фактами, что это, как правило, игра для молодых людей, и подумать о том, чтобы двигаться в другом направлении. Старик рассказал ему об этом и готовил его к тому, чтобы когда-нибудь возглавить этот бизнес. Однако, насколько Харват был обеспокоен, до этого дня было еще далеко.


Он мог бы вечно стоять там, в душе, позволяя своему наполовину загипнотизированному разуму дрейфовать в жаре и паре, но нужно было работать. Сделав глубокий вдох, он полностью переключил переключатель температуры в положение "Холод" и выдохнул. Когда ледяная вода коснулась его кожи, он заставил себя сосчитать до тридцати.


Харват был убежден, что количество холода, которое тюлени были вынуждены терпеть в течение своей карьеры, в конечном итоге сделало их неспособными справиться с этим вообще. Его наблюдения были в лучшем случае анекдотическими, но он знал слишком многих парней, которые выбрали теплый климат после того, как вышли из тюрьмы, и которые до конца своей жизни не ступали ногой нигде, даже отдаленно холодном.


Он был полон решимости никогда не позволять ничему, а тем более холоду, победить его, и поэтому каждое утро стоял под душем и бил холода кулаком прямо в лицо. Конечно, это нанесло ему ответный удар, но это было все равно что получить двойной эспрессо бесплатно, и это всегда придавало ему сил. Сегодняшний день ничем не отличался.


Выйдя из душа, он вытерся и обвязал полотенце вокруг талии. На его правом боку был синяк, который он до сих пор не замечал и не чувствовал боли. Должно быть, это произошло во время захвата танкера или спасения капитана в Сомали. Вы сталкиваетесь с множеством вещей в ближнем бою и не замечаете этого до тех пор, пока сам факт не свершится. Он боялся посмотреть вниз и увидеть, как выглядят его ноги. Шутка в close quarters battle, или CQB, заключалась в том, что единственной целью берцовой кости было находить мебель в затемненной комнате.


Харват взглянул в зеркало. Его лицо было загорелым после тренировок, которые они провели в Мексиканском заливе перед отъездом в Сомали. Его шея и предплечья были такими же. Несколько дней R & R, чтобы придать загару остальную часть тела, было бы приятно, и на мгновение он позволил себе иллюзию, что, возможно, у нового клиента Старика найдется для них легкая работа в каком-нибудь приятном месте. Это вызвало у него улыбку. Carlton Group не любила "легкую работу". И что касается "какого-нибудь милого местечка", пока это было какое-нибудь место "милее", чем бездна человеческих страданий в Сомали, он был бы в восторге.


Заметив, что во время бритья не попал в точку, он обошел дешевые пластиковые одноразовые бритвы, стоявшие в стеклянной банке на тумбочке в ванной, и расстегнул "молнию" на туалетном столике частного самолета. Он был рад, что сохранил это. Мало того, что их бритва была намного приятнее, но Натали в какой-то момент также вложила в нее свой номер телефона.


Закончив бриться, он расстегнул сумку с одеждой. По весу он догадался, что внутри была пара ботинок, и, конечно же, так оно и было. Эшби продумал все, вплоть до комбинации рубашки и галстука, которую он, вероятно, не сшил бы самостоятельно, но которая на самом деле выглядела довольно мило.


Выйдя из здания и подойдя к ее машине, он услышал одобрительный свист. "Разве ты не выглядишь красивым?"


"Знаешь, в моем шкафу было много белых рубашек".


"И все они были скучными. Ты выглядишь великолепно, " сказала она, поправляя узел на его галстуке. "Не позволяй никому говорить тебе обратное".


Харват бросил сумку с другой одеждой в ее багажник, а затем сел на пассажирское сиденье. "Куда мы направляемся?"


"Мистер Карлтон ждет тебя в центре", - сказала она, заводя машину и выезжая со стоянки.


"Где именно?"


"Улица С между 22-й и 21-й".


Харват вызвал локацию перед своим мысленным взором. "Государственный департамент?"


"Нет", - сказал Эшби. "Через улицу. Мемориал Эйнштейна."


"Есть идеи, почему?"


"Я не знаю. Ты делал что-нибудь настолько глупое в последнее время, что ему захотелось бы забить тебя до смерти перед статуей Альберта Эйнштейна в качестве урока для всех нас?"


Харват рассмеялся. Это было правдой. Старик нелегко переносил дураков, и ему приходилось приводить в пример умных людей, которые принимали глупые решения или совершали глупые поступки.


Слоан оторвала взгляд от дороги, чтобы посмотреть на него. "Ты на самом деле прокручиваешь в уме то, что ты делал в последнее время, не так ли?"


"Нет, я не такой".


"Черт возьми, ты не такой. Я разыгрывал тебя, и ты действительно думаешь, что это возможно ".


Харват отмахнулся от нее, махнув рукой. "Обращай внимание на дорогу".


"Какой это был бы подходящий конец", - ответила она, игнорируя его. "Избит до смерти у ног Альберта Эйнштейна за то, что был чертовым идиотом".


"Почему бы нам не найти что-нибудь еще для разговора?" он предложил.


"Например, что?" - спросила она, когда они выехали на дорогу, ведущую в округ Колумбия.


"Мне все равно. Угости меня", - ответил Харват, добавив: "Если это не касается покупок, твоих подруг или твоей личной жизни".


"Если ты хотел ехать в тишине, почему ты просто не сказал об этом?"


Она разыгрывала его. "Отлично", - сказал он. "Ты притворяешься интересным, а я притворюсь, что мне не все равно. Звучит заманчиво?"


Эшби улыбнулся. "Разве мы не похожи на старую супружескую пару? И под старой супружеской парой я подразумеваю пару, в которой какая-нибудь молодая горячая девушка связывается с каким-нибудь действительно старым парнем только потому, что он неприлично богат, и она знает, что он может умереть в любой момент ".


Харват покачал головой и откинулся на спинку сиденья, как будто собирался уснуть. Когда она протянула руку и хлопнула его по груди, он смягчился и сказал ей выбрать тему.


Она затронула несколько текущих проблем, с которыми столкнулась их организация, и то, как они могли бы их решить, и, несмотря на их способность к словесным нападкам, остальная часть поездки вылилась в отличную беседу.

ГЛАВА 7


Пройдя обходной маршрут обнаружения объектов наблюдения, также известный как SDR, Эшби остановился перед мемориалом Альберта Эйнштейна и пожелал Харвату удачи.


"И, кстати, - сказала она, когда он вышел из машины и собирался закрыть дверцу, - если босс действительно решит тебя убить, как ты думаешь, ничего страшного, если я займу твое парковочное место у офиса?"


"Вот совет", - сказал он, откидываясь назад в машине. "Единственные "щелкунчики", которые по-настоящему нравятся мужчинам, - это те, которые вы видите на Рождество. Помни об этом, и, возможно, когда-нибудь ты найдешь мужа ".


Эшби изобразил массивный неправильный прикус и ответил: "Ты думаешь, я получу красивого мужчину? Я действительно на это надеюсь ".


Харват покачал головой и закрыл дверь под звуки смеха молодой женщины над собственной шуткой. Умник, ухмыльнулся он про себя. Это чувство юмора должно было привести ее к неприятностям. Он хотел бы избавить ее от душевных страданий в будущем, но если она хоть немного похожа на него, ей придется учиться на горьком опыте.


Он заметил Старика, сидящего на одной из дальних скамеек, и сделал круг вокруг мемориала, рассматривая все и вся, прежде чем решил, что безопасно подойти к своему боссу и сесть.


"Ты определенно не торопился", - огрызнулся Карлтон. "Я сижу здесь как идиот больше сорока пяти минут и кормлю чертовых голубей".


"Я в порядке", - ответил Харват. "Спасибо, что спросили, сэр".


"Не будь умником. Что это за футболка? Все твои белые вещи в химчистке?"


Рид Карлтон поместил "стариков" в старую школу. Он всегда носил костюмы Brooks Brothers, белые рубашки и очень консервативные галстуки, и именно так он одевался сейчас. На скамейке рядом с ним лежало сложенное коричневое пальто, а также Wall Street Journal, чашка кофе и пакет, из которого он, должно быть, кормил голубей кусочками кекса.


"Это то, что Эшби принес из моего дома", - сказал Харват.


"Женщины", ответил Старик, пренебрежительно покачав головой. "Мне следовало послать человека за твоей одеждой".


Харват знал, что Карлтону нравится Эшби, и на самом деле не имел в виду это замечание, но по какой-то причине он был в плохом настроении.


"Нам нужно двигаться дальше", - сказал он.


"Куда? Через дорогу в Стейт?"


Карлтон усмехнулся, вставая и собирая свои вещи. "Эти люди могли бы испортить похороны в одной машине. После всех головных болей, через которые они нам доставили, когда я был в ЦРУ, у меня в мире недостаточно денег, чтобы принять их в качестве клиента. Даже сейчас нет ".


Харват сомневался в этом, но он знал, что лучше с ним не спорить. "Итак, если не государство, то кого мы собираемся увидеть?"


Карлтон подбородком указал на Си-стрит и зашагал дальше. "Что вы знаете о Федеральной резервной системе?"


"ФРС? Дай мне подумать. Я знаю, что технически они не печатают наши деньги ".


"Технически они также не делают мороженое, но это не то, о чем я спрашивал".


Вау, у старика заусенец под седлом.Предположив, что самолет за ним прислала Федеральная резервная система, он испытал искушение сказать, что у них очень хороший самолет, но прикусил язык и ответил: "Федеральная резервная система устанавливает нашу денежно-кредитную политику".


"Это лучший ответ. Что это значит?"


"Они устанавливают процентные ставки, по которым банки занимают деньги".


"И это все?" - спросил Карлтон. "И это все, что вы знаете о Федеральной резервной системе?"


"Я думаю, что это на самом деле выходит за рамки знаний большинства людей. Не многих волнует ФРС."


"Они должны".


Харват не мог с этим поспорить. Американцев должно волновать многое. Однако он не был вполне уверен, какое место в этом списке должна занимать Федеральная резервная система.


"Напомни, чему тебя учили в школе?" Это была не экономика, не так ли?"


Старик прекрасно знал, что он изучал. Замечание об экономике было уколом.


"Я изучал политологию и военную историю".


"Они давали тебе почитать какого-нибудь Джона Адамса там, в Южной Калифорнии?"


"Конечно. Война за независимость и история Республики были в центре внимания. Мы прочитали всех основателей ".


"Хорошо", - ответил Карлтон. "Тогда вы можете сказать мне, что Адамс назвал Джефферсону одной из величайших слабостей Америки?"


"Одна из величайших слабостей Америки?" повторил он, на секунду задумавшись об этом. "Исходя из нашего контекста, я собираюсь предположить, что это как-то связано с банковским делом".


"Это так. Адамс рассматривал полное невежество людей, когда дело касалось денег, кредита и обращения, как серьезный недостаток."


"Это что-то новенькое для меня. Но какое это имеет отношение к тому, почему мы проводим встречу в Федеральной резервной системе?"


"Ты хоть взял в руки газету с тех пор, как ушел?" - спросил Старик.


"Там, где мы были, было не так уж много газетных киосков".


Выражение лица Карлтона смягчилось. "Мне жаль. Я должен тебе "молодец" за эту работу ".


Он никогда не чувствовал себя комфортно от похвалы, напыщенной или какой-либо другой. "Нет, вы не понимаете, сэр".


"Да, я знаю. Это была тяжелая операция, и ты справился на удивление хорошо. Вам вручили корзину с лимонами, которую капитан контрабандой ввез в порт, и вы все равно приготовили лимонад. Тем не менее, вы и ваша команда оставили много мертвых сомалийцев ".


"Нет, сэр. Мы оставили после себя много мертвых пиратов ".


"Я понимаю", - сказал Старик, кивнув. "И лучше они, чем один из вас, но моя проблема прямо сейчас в том, что какая-то французская правозащитная организация пронюхала об этом, и они пытаются сложить кусочки вместе и сделать из этого какой-нибудь международный инцидент. Если бы все было помещено на корабль, это было бы одно дело, но поход в Сомали и ту деревню вызвал совершенно другой набор головных болей ".


"У нас не было выбора. Они убили штурмана, и у нас были все основания полагать, что они сделают то же самое с капитаном ", - настаивал Харват.


"Конечно, но я хочу, чтобы ты меня выслушал. Ты поступил правильно. Этот капитан был бы убит, если бы вы оставили его там. Мы все это знаем. Тем не менее, владельцы звезды Сиенны нервничают. Они так и не одобрили рейд на берег, и теперь они обеспокоены тем, что все это дело может взорваться у них перед носом. Они загнали нас в угол, отказываясь выплачивать какие-либо выплаты, пока все это дело не закончится ".


Теперь он понял, почему Старик был в таком плохом настроении. "Я не знаю, что сказать".


"Ничего не говори".


"Тем не менее, я чувствую ответственность за то, что платеж задерживается".


Карлтон поднял руку, его лицо снова напряглось. "Я дал тебе зеленый свет на запуск. Я разберусь с этим. А пока давайте сосредоточимся на том, что у нас впереди ".


Харват кивнул. "Вы спросили, видел ли я газету с тех пор, как меня не стало. У меня нет. В чем дело?"


Старик протянул ему свой экземпляр Wall Street Journal. Он был свернут до статьи внутри. "Вы можете прочитать это, если хотите, но там не так много деталей. Неделю назад у председателя Федеральной резервной системы случился сердечный приступ, и он скончался."


Харват посмотрел на фотографию мужчины. Он видел его по телевизору и в нескольких новостных статьях за последние пару лет. "Мне жаль его семью".


"Я тоже, но нас пригласили на эту встречу не для этого".


"Тогда в чем причина?"


"Президенту Соединенных Штатов в этой ситуации предоставляется очень тщательно охраняемый, некоторые даже говорят секретный список, и из этого списка он выбирает, кто будет следующим председателем Федеральной резервной системы. Прошлой ночью все люди из этого списка исчезли."


Харват был поражен. "Все они? Просто ушел?"


Карлтон кивнул. "Тело одной из них, женщины по имени Клэр Маркур, было найдено этим утром".


"Где? Что с ней случилось?"


Старик остановился. Теперь они были параллельно огромному беломраморному зданию Федеральной резервной системы, которое занимало целый квартал в Вашингтоне. Указав на незаметный боковой вход, он сказал: "Это то, что мы здесь должны обсудить".

ГЛАВА 8


ЦРУ HEADQUARTERS


LЭНГЛИ


VИРДЖИНИЯ


Фил Даркин откинулся на спинку стула, закрыл глаза и прижал ладони к вискам, пытаясь собраться с мыслями. "Насколько нам известно, у Нафи в той папке не было ни единой вещи. Или, может быть, у него был список покупок его жены или договор аренды квартиры его любовницы в Аммане."


"Он не блефовал, Фил", - сказала Лидия Райан своему бывшему руководителю. "Если бы вы сидели напротив него, как я, вы бы увидели, что он был предельно серьезен".


"Думаешь, он мог бы дать тебе информацию, если бы ты с ним переспала?"


"Иди нахуй, Фил", - с отвращением ответил Райан. "А еще лучше, почему бы тебе не пойти и не трахнуть Нафи Насири и посмотреть, расскажет ли он тебе о сюжете в постели".


"Я не всерьез предлагаю тебе переспать с Насири, чтобы получить информацию, Лидия".


"О, правда? Потому что это именно то, на что это только что походило для меня. На самом деле, мне следовало бы прямо сейчас подняться на седьмой этаж и заставить их вздернуть твою задницу на флагшток. Ты за гранью болезни ".


Даркин рассмеялся, наклонившись вперед и сосредоточившись на Райане. "Ты понятия не имеешь, что такое болезнь".


"Я смотрю на тебя, так что у меня в голове сложилась довольно хорошая картинка".


"Да, я первый парень за всю историю, который слишком много выпил на рождественской вечеринке в офисе и приставал к коллеге. Я дьявол."


"Во-первых, мы не были коллегами, ты был моим начальником. И, во-вторых, то, что ты сделал, не было какой-то выпивкой, " сказала она, вспоминая, как он затащил ее в пустой офис, запустил руку ей под платье и попытался стянуть трусики. "Это граничило с предъявлением обвинений, и вы это знаете".


"Жить прошлым вредно для здоровья, Лидия. Ты должен отпустить это ".


"Тебе бы это понравилось, не так ли. На самом деле, держу пари, тебе бы понравилось, если бы я вообще ушел из агентства ".


"Чего бы я хотел, так это если бы ты не так много болтал языком. Не то чтобы я катался на коньках. Меня отстранили от работы без сохранения заработной платы, и от меня ушла жена ".


"Бренда бросила тебя, потому что ты мудак, а пьянство сделало тебя только хуже. Агентство должно было освободить тебя, но ты манипулировал ими до полусмерти и обвинил во всем своем плохом поведении алкоголика, поэтому вместо этого они отправили тебя на реабилитацию. Кстати говоря, ты вообще утруждаешь себя посещением собраний анонимных алкоголиков?"


"Это не твое собачье дело".


"Достаточно справедливо", - ответил Райан, пожимая плечами. "Я могу только представить, сколько им мешает выпить".


"Можем ли мы перейти к сути? У меня много другой работы, которую нужно сделать ".


"Переходите к сути? Что я должен сделать? Нарисовать тебе картинку? Иорданцы не собираются делиться, пока мы им что-нибудь не дадим ".


Даркин пожал плечами и посмотрел на нее. "Никто из парней, о которых они спрашивают, здесь больше не работает. Программа Eclipse была демонтирована. Что ты хочешь, чтобы я сделал?"


"Дай мне посмотреть", - ответила она. "Это Центральное разведывательное управление. У нас есть активы и связи по всему миру. Хммммм. Может быть, попытаться найти их?"


"Вы, кажется, забыли, что программа Eclipse технически не существовала. Я не могу сейчас просто в одностороннем порядке начать операцию по розыску группы американских граждан, которых сфотографировали за обедом на Кипре ".


"Которые также были размещены в Египте и Ливии до тамошних беспорядков".


"Не хочу тебя огорчать, Лидия, но посещение любой из этих стран не является преступлением".


Райан не могла поверить в то, что она слышала. "Как насчет ланча с двумя высокопоставленными представителями иорданского "Братьев-мусульман"?"


"Тоже не преступление".


"Это серьезно, Фил. Это не тот случай, когда Агентство должно струсить ".


"Я не говорю, что это несерьезно".


Райан встретилась взглядом со своим бывшим боссом. "Может быть, вы не очень хорошо знаете Нафи Насири, но я знаю. Поверьте мне, он не блефует ".


"Я знаю Нафи Насири лучше, чем ты думаешь".


"Если бы вы это сделали, то знали бы, что он не выходит на конечностях, не зная точно, насколько они сильны и за что он может ухватиться при необходимости по пути вниз".


"Все меняется", - провозгласил Даркин. "И если есть что-то, что арабам не нравится, помимо евреев и всех нас, так это перемены".


"Говорю тебе, Фил, это вопрос выживания для иорданцев. Они думают, что могут стать следующей страной, которая рухнет, и что мы можем стоять за этим. Они - союзник. Мы не должны связываться с ними. Давайте поможем им".


Мужчина снова пожал плечами. "Что еще ты хочешь, чтобы я сделал? Я сказал вам, что я лично передам обвинение в террористическом заговоре нашим иорданским и сирийским отделениям. Посмотрим, что они придумают ".


Несмотря на их отношения, Райан ожидала от него большей поддержки. "Почему бы немного не поторговаться с Нафи? Неужели тебе ни капельки не интересно, чем может заниматься наша старая команда? Давайте хотя бы откроем на них досье ".


"Единственные рабочие места, которые они когда-либо смогут найти, находятся в мире частных контрактов. Вся эта команда состояла из ковбоев и более чем пары дерьмовых художников, что означает, что они, вероятно, продают какой-то гибридный пакет услуг по сбору информации и личной безопасности. Они никогда не любили дисциплину и им не нравились правила, а это значит, что ни одна уважаемая американская компания никогда бы их не наняла. Они либо обвели вокруг пальца какую-нибудь легкомысленную иностранную организацию, чтобы взять их на себя, либо они повесили свою собственную черепицу. В любом случае, они персоны нон грата в этом агентстве, и мне насрать на то, что они задумали. О них просто не стоит даже думать ".


Хотя ей было неприятно это признавать, в том, что говорил Дуркин, было много логики. "Давайте предположим, что вы правы; что они там продают свои услуги в качестве частных подрядчиков. Что плохого в том, чтобы спокойно осмотреться, составить досье по делу и передать его иорданцам?"


Дуркин взял более сочувственный тон, но он все еще был покровительственным. "Лидия, я хочу помочь. Поверьте мне. Но вы говорите о частных гражданах США. Вы знаете, как режиссер относится к такого рода вещам. Мы не можем расследовать их без какого-либо обоснования ".


"Итак, ты говоришь нет".


Мужчина кивнул. "Это то, что я говорю. Мне очень жаль ".


"Мне тоже жаль", - сказала Райан, вставая с дивана и направляясь к двери.


"Скажи Насири, что ты пытаешься. А пока давайте посмотрим, смогут ли наши люди разобраться в этом "заговоре", который он раскрыл ".


"А если мы не сможем разобраться с этим?"


"Тогда, надеюсь, он поступит правильно и признается тебе во всем".


"Я не собираюсь задерживать дыхание".


"Никогда не знаешь наверняка", - сказал Даркин. "Он может тебя удивить".


Райан была на полпути к двери, когда обернулась и спросила: "Почему меня не отпустили с остальными членами команды, когда их уволили?"


"Как ты думаешь, почему?"


Она пожала плечами. "Я, конечно, нарушил свою справедливую долю правил, как и все остальные".


"Так была создана команда. От вас ожидали, что вы будете раскрашивать вне линий, чтобы получить результат ".


"Но почему оставили меня, а не других?"


"Потому что, в отличие от других, ты не просил об этом задании. Тебя отправили туда в качестве няни. Мы знали, что тебе придется нарушить несколько правил, но мы также знали, кому ты предан ".


"Мы?" спросила она, "Или ты?"


"О чем ты говоришь?"


"Получил ли я какое-то особое отношение, которого не получили другие? Так вот почему ты подумал, что можешь подойти ко мне таким образом, как ты это сделал?"


"Нет", - ответил он, качая головой. "Это я был глуп. Ты все еще здесь, потому что и ЦРУ, и я ценим твой талант. Не более того. А теперь перестань позволять Нафи Насири морочить тебе голову. Ты слишком умен, чтобы тобой так манипулировали ".


В устах любого другого это было бы приятным комплиментом. Тем не менее, она осталась профессионалом. "Спасибо тебе".


"Всегда пожалуйста. А теперь иди".


∙ ∙ ∙


Как только Райан вышла из своего кабинета и дверь за ней полностью закрылась, Даркин снял трубку защищенного телефона и набрал номер. Когда на другом конце ответил мужской голос, человек из ЦРУ сказал: "У нас проблема. Большой."

ГЛАВА 9


WЭШИНГТОН


DЭто РАЙОН CОЛУМБИЯ


Безопасность в штаб-квартире Федеральной резервной системы была аналогична безопасности в правительственных зданиях по всей столице страны. Люди в форме с оружием были выставлены у входов, а также на контрольно-пропускных пунктах внутри.


Харвату и Карлтону пришлось пройти через аппарат для сканирования всего тела, прежде чем им разрешили пройти к стойке регистрации рядом с шикарной зоной ожидания. "Я должен был предупредить тебя, но я рад, что ты не взял с собой никакого оружия", - сказал Старик.


"Кто сказал, что я ничего не принес?" - ответил Харват.


На мгновение Карлтон не мог понять, разыгрывает он себя или нет. Он решил оставить все как есть и подошел к стойке регистрации.


Харват восхитился интерьером здания. Даже по вашингтонским стандартам это было впечатляюще. Благодаря полированному мрамору и модернистской интерпретации стиля Beaux Arts, если предполагалось, что это будет внушающий благоговейный трепет храм денег, его архитекторам это удалось.


Назвав их имена секретарю в приемной, Карлтон присоединился к Харвату. "Когда-нибудь бывал здесь раньше?" - спросил Старик.


Харват покачал головой. "Нет. Я был в Казначействе и в любом другом федеральном здании в городе, но не в этом."


"Этот не федеральный".


"Что ты имеешь в виду?"


"Федеральная резервная система - частная организация. Они присвоили себе название "Федеральная резервная система ", чтобы звучало более официально, но они ни при каких обстоятельствах не являются частью правительства ".


"Но я всегда думал -"


Старик прервал его, когда кто-то подошел с другой стороны вестибюля. "Вот джентльмен, с которым мы встречаемся".


Мужчине было под сорок, с короткими волосами, седеющими на висках, и ярко выраженным крючковатым носом. На нем был хорошо сшитый серый костюм с неброским галстуком и простым белым квадратным карманом. Его ботинки сияли, как зеркала.


"Доброе утро", - сказал мужчина, подходя и протягивая руку. "Я Монро Льюис". Его пальцы были длинными и тонкими, как у пианиста, и он говорил с приглушенным патрицианским акцентом старой семьи из Новой Англии.


Харват и Карлтон оба пожали мужчине руку. "Спасибо, что пришли так быстро", - сказал он. Посмотрев на Харвата, он добавил: "Особенно ты. Надеюсь, самолет показался вам комфортным."


"Это было более чем удобно. Спасибо ", - ответил Харват. Подойдя ближе, он заметил, что мужчина перенес какую-то скромную косметическую операцию; либо ботокс, либо какую-то подтяжку, которая подтянула кожу на его лице. Харват не был поклонником косметической хирургии для мужчин. В то время как некоторым парням могло сойти с рук немного, были другие, которые не знали, когда остановиться, и чьи лица в итоге выглядели так, будто они видели больше ножей, чем гриль в Бенихане.


Льюиса сопровождал отряд охраны, состоящий из трех мужчин крепкого телосложения в темных костюмах. Осматривая вестибюль, Харват смог разглядеть по крайней мере еще двоих, их головы были повернуты, поскольку они наблюдали за каждым человеком и каждым движением в похожем на пещеру пространстве.


"У меня есть свободный конференц-зал", - предложил Льюис. "Не подняться ли нам наверх?"


Карлтон кивнул, и представитель Федеральной резервной системы пошел впереди. Пока они шли, он указывал на различные фрагменты истории ФРС, украшающие стены, и вел вежливую светскую беседу. Он был довольно хорошо осведомлен об организации, проработав там более двух десятилетий. Его путь в ФРС начался с цитаты из Карла Маркса, которую он открыл для себя в старших классах школы:Деньги играют самую большую роль в определении хода истории.


Монро Льюис был застенчивым, хрупким мальчиком скромного воспитания и высоких амбиций. Он никогда бы не стал капитаном футбольной команды или вести людей в бой. Он не обладал этими навыками. Его сила заключалась не в мускулах и не в характере, а в его уме.


Он был ненасытным читателем, чьим спасением всегда были книги. И хотя посторонние считали его идеально подходящим для академической карьеры, он знал, что академия - это слишком маленькая сцена. Никто не повлиял на ход истории из какого-то университетского городка. Чтобы повлиять на историю, нужно было находиться в эпицентре, где творилась история. Для него этим эпицентром была Федеральная резервная система.


Прибыв в конференц-зал, он провел своих гостей внутрь и попросил свою охрану оставаться снаружи.


Это была огромная прямоугольная комната с почти тридцатифутовым столом красного дерева по центру. Вдоль одной стены располагался большой мраморный камин, а над столом висела богато украшенная люстра, которая, казалось, весила по меньшей мере тысячу фунтов.


"Я полагаю, учитывая ситуацию, безопасность является необходимой мерой предосторожности", - сказал он, закрывая дверь и направляясь к Харвату и Карлтону, - "но к этому действительно нужно привыкнуть".


"Всегда лучше иметь это и не нуждаться в этом", - сказал Харват.


"Действительно", - ответил Льюис. "Действительно. Могу я предложить вам, джентльмены, немного кофе?"


Старый шпион и его номер два взяли фарфоровые чашки с блюдцами и присоединились к Льюису за длинным инкрустированным столом для совещаний. Когда они выдвигали свои стулья, раздался стук, за которым последовала открывающаяся дверь.


"А, Уильям", - сказал Льюис, когда вошел мужчина с папкой, зажатой под мышкой. "Спасибо, что присоединились к нам". Повернувшись к Харвату и Карлтону, он представил новоприбывшего: "Это Уилл Джейкобсон, наш директор по безопасности".


Джейкобсону было под пятьдесят, он был крупным мужчиной. Он был подтянут, с мощными руками, подчеркнутыми рукавами его почти слишком тесного темно-синего костюма. У него были серебристые волосы, которые были аккуратно причесаны, и темные, почти щелевидные глаза. Он вел себя с чувством собственной важности.


После рукопожатия все снова сели, и Льюис передал контроль над встречей Джейкобсону.


"Спасибо, мистер Льюис", - сказал он, глядя через стол и оценивая двух своих аутсайдеров. "Как вы, наверное, слышали, неделю назад скончался председатель Федеральной резервной системы Уоллес Сойер".


"Как он умер?" - спросил Харват.


Джейкобсон, которому не нравилось, когда его прерывали, бросил на него взгляд. "Сердечный приступ".


"Была ли подтверждена причина смерти?"


"Да, коронер. Хотя это не было обнародовано в прессе, у председателя Сойера, которому на момент смерти было шестьдесят шесть лет, было серьезное заболевание сердца."


"Где он был, когда это случилось?"


"Вы понимаете, что вас привели сюда не для того, чтобы говорить о председателе Сойере", - коротко сказал Джейкобсон, в его тоне сквозило раздражение.


Льюис поднял руку, чтобы успокоить директора службы безопасности. "Все в порядке, Уилл. Пожалуйста, ответьте на их вопросы ".


Джейкобсон сделал глубокий вдох и выдохнул. "Он выходил из ресторана в Бетесде со своей женой".


"Он путешествовал с охраной?"


"Да. Они были с ним той ночью ", - ответил он, а затем подождал дальнейших вопросов. Когда никто не спросил, он продолжил. "После смерти председателя временным председателем был назначен вице-председатель".


"И это, должно быть, мистер Льюис?"


Монро Льюис покачал головой. "Нет, я не заместитель председателя. Я отчитываюсь перед Советом управляющих и помогаю контролировать повседневные операции. По сути, я действую как главный операционный директор ".


Харват посмотрел на Карлтона, а затем снова на Льюиса. "Я прошу прощения. Структура немного запутанная."


Льюис улыбнулся. "Все в порядке. На самом деле это не так сложно. Совет управляющих состоит из семи членов, все они назначаются президентом Соединенных Штатов и утверждаются Сенатом. Они отбывают четырнадцатилетний срок. Из этих семи членов Президент выбирает председателя и вице-председателя."


"Назначал ли президент когда-нибудь председателя не из Совета управляющих?"


"Да, для этого есть прецедент".


"Чтобы он мог выбрать тебя, например?"


Льюис рассмеялся. "Я полагаю, что все возможно, но это происходит не так. Председателя обычно выбирают из Совета управляющих."


"И что именно они делают?" Спросил Харват.


"Они контролируют двенадцать окружных федеральных резервных банков".


"Которые что делают?"


"Они представляют двенадцать округов, на которые Федеральная резервная система разделила нацию. Их работа заключается в том, чтобы помогать проводить денежно-кредитную политику, установленную Федеральным комитетом по открытым рынкам Федеральной резервной системы ". Он мог видеть, как глаза Харвата остекленели. "Комитет по открытому рынку фокусируется на установлении процентных ставок и работе с денежной массой в стране. Они также контролируют покупку и продажу Федеральным резервом ценных бумаг казначейства США. И чтобы было проще, окружные федеральные резервные банки помогают регулировать деятельность банков в своем регионе. Есть ли в этом смысл?"


Не совсем, подумал Харват, но он не хотел выглядеть глупее, чем он уже чувствовал. "Понял", - солгал он, полагая, что они достаточно скоро доберутся до его собственной области знаний. "Пожалуйста, продолжайте".


"Как вид с высоты тридцати тысяч футов, это в значительной степени так".


"И вскоре после смерти председателя Сойера пять ваших лучших кандидатов на его место исчезли, и один из них оказался убитым этим утром".


Льюис кивнул.


"Похоже, кто-то пытается отправить тебе сообщение".


"Вы можете сказать это снова", - ответил Джейкобсон, вынимая отвратительную фотографию из своего досье и протягивая ее через стол.

ГЛАВА 10


Ужасным изображением была фотография женщины, которая была изуродована и, по-видимому, забита до смерти, как полицейское доказательство. Она лежала на кровати из бревен, у нее не было ушей, а на шее висел какой-то знак.


"Это Клэр Маркурт?" спросил старик, его голос был полон жалости к женщине.


Начальник службы безопасности торжественно кивнул. "Ее тело было найдено сегодня рано утром на острове Джекилл, примерно в сорока пяти минутах езды от ее загородного дома на Си-Айленде в Джорджии".


"Откуда у тебя копия фотографии?" Спросил Харват, рассматривая его.


"У нас есть некоторое влияние там, внизу".


"Есть какие-нибудь идеи, почему они отрезали ей уши?" - Спросил Карлтон. "Могла ли она услышать что-то, чего не должна была слышать?"


Начальник службы безопасности пожал плечами. "Насколько нам известно, символизм прямо противоположен. Возможно, кому-то показалось, что она слушала не так, как следовало ".


"У вас есть более четкое изображение того, что за знак у нее на шее?"


Джейкобсон достал еще одну фотографию из своей папки и подвинул ее через стол. Харват поднял его, пока Старик доставал очки из нагрудного кармана. Прежде чем он успел их надеть, он услышал тихий порыв воздуха, вырвавшийся изо рта Харвата.


"Что это?"


Харват передал своему боссу четкий снимок знака на шее мертвой женщины. На нем были нарисованы череп и скрещенные кости с парящей над ними короной. Знак был испачкан кровью, как будто по нему скользили окровавленные пальцы жертвы. Карлтон прочитал вслух слова, нарисованные внизу: "Древо Свободы должно время от времени освежаться кровью патриотов и тиранов". Оторвав взгляд от фотографии, он заявил: "Я слышал это раньше. Кто это сказал?"


"Томас Джефферсон", - ответил Харват.


"Совершенно верно", - подтвердил начальник службы безопасности. "Мы думаем, что имеем дело с какой-то экстремистской группировкой, выступающей против Федеральной резервной системы".


"Что означают эти другие буквы здесь, внизу? S.O.L."


"S.O.L. - это сокращение от множества высказываний и фраз: срок давности, уровень жизни, рано или поздно, скорость света. Это может означать что угодно ".


Старик сменил тему и задал другой вопрос: "Насколько вам известно, миссис Маркорт была похищена из дома, верно?"


"По словам ее мужа, это то, что мы понимаем. Да."


"Было ли у него какое-либо дополнительное озарение, какие-либо подсказки относительно того, кто мог похитить ее или почему?"


"Нет", - ответил начальник службы безопасности. "Он спал, как и их дети. Клэр была наверху, пила вино. Не было никаких признаков взлома. Ей нравилось сидеть возле их бассейна. Мы предполагаем, что это может быть то место, где она была, когда ее похитили."


"Зачем везти ее на остров Джекилл?"


"На данный момент мы почти уверены, что знаем почему. Остров Джекилл - это место, где Закон о федеральной резервной системе был первоначально разработан в 1910 году в ходе серии сложных заседаний. Вы бы никогда этого не узнали, хотя, слушая the conspiracy nuts. Что касается их самих, то на собраниях было все, кроме месс поклонения дьяволу и жертвоприношений животных ".


"Так плохо, да?" - сказал Харват, поняв, какой острой проблемой это было для начальника службы безопасности.


"Была ли определенная степень секретности вокруг встреч, конечно, была. Учитывая деликатность того, что они пытались сделать, почему это должно быть странным? Если бы я был тогда их директором по безопасности, я бы посоветовал им делать именно то, что они делали, и оставаться как можно дальше под радаром. Мы держим в секрете многое из того, что происходит здесь изо дня в день, потому что вынуждены из соображений безопасности, но это только подпитывает безумцев. Вы понятия не имеете, какая колоссальная заноза в заднице эти люди. Не проходит и дня, чтобы мы не имели дело с чем-то, что они раздувают ".


"Могу себе представить", - сказал Старик, который задал еще один вопрос. "Поступали ли какие-либо требования о выкупе?"


"Мы не уверены", - ответил он, подвигая другую фотографию по столу. "Это тоже было найдено на месте преступления".


Это была фотография отрезанных ушей Клэр Маркур, поднятых вверх и заключающих в квадратные скобки странную заметку следующего содержания: Сегодня уже наступило завтра, которое плохой экономист вчера призвал нас игнорировать.


Харват разместил фотографию ушей и записки рядом с крупным планом знака. Сценарий был точно таким же. "Есть идеи, что это должно означать?"


"Я предполагаю, что это означает, что кому-то не нравится, как ФРС управляет экономикой. Это просто цитата какого-то умершего экономиста по имени Генри Хэзлитт."


Харват сомневался, что это "просто цитата". Очевидно, что это имело значение для того, кто это написал. Поместив фотографию тела Клэр Маркур с места преступления к двум другим снимкам, он заметил: "Как насчет местной полиции, есть ли у них какие-нибудь зацепки, на которые можно опереться? Свидетели? Запись с камер видеонаблюдения?"


"Ничего", - ответил начальник службы безопасности. "Кто бы это ни сделал, он приложил немало усилий, чтобы убедиться, что не оставил никаких улик".


Ему тоже было трудно в это поверить. Доказательства были всегда. Это был просто вопрос того, насколько хорошо вы были обучены искать это. Харват изучал фотографии еще несколько мгновений, прежде чем сказать: "Я не совсем уверен, зачем мы здесь. ФБР, должно быть, уже во всем этом разбирается ".


Он чувствовал, как Старик ощетинился рядом с ним, но ему было все равно. Вопрос нужно было задать.


"Да", - предложил Льюис. "ФБР уже задействовано, но мы хотим убедиться, что задействуем все возможные ресурсы, чтобы предотвратить убийство кого-либо еще".


Джейкобсон добавил: "У меня есть контакты в Бюро, и я знаю, как это работает. Если у нас есть хоть какая-то надежда на быстрое разрешение этой проблемы, нам нужен кто-то, знакомый с системой, который, как бы это сказать поделикатнее? Кто-то, кто не боится работать вне ит ".


Харват не ответил. Он позволил словам Джейкобсона повиснуть в воздухе над столом в конференц-зале.


"Нам также нужен кто-то, кто умеет хранить молчание", - заявил Льюис.


"Теперь мы добираемся до сути того, о чем это на самом деле", - подумал Харват.


"Вы должны понимать, - продолжил Льюис, - что есть несколько сил, выступающих против Федеральной резервной системы, которые хотят, чтобы мы ушли, и это не просто граждане. Там также есть члены Конгресса. Конечно, они не очень могущественны и не очень хорошо организованы, но скандал такого масштаба мог бы помочь вдохнуть немного ветра в их паруса, а мы этого не хотим ".


"При всем моем уважении, как ты собираешься это скрыть? На вашем счету уже пять похищений, одно из которых обернулось убийством."


"Мы очень стараемся, чтобы это не попало в прессу. До сих пор мы были успешны ".


"Это ни за что не выдержит", - ответил Харват.


"Мы попросили семьи и правоохранительные органы о сотрудничестве, и до сих пор они были готовы, но теперь, когда произошло убийство, все будет по-другому", - сказал Джейкобсон. "У нас есть, может быть, сорок восемь часов, максимум семьдесят два, прежде чем эта история распространится повсюду".


Льюис кивнул, и Джейкобсон вытащил лист бумаги из своей папки и подтолкнул его к гостям. "Это список пропавших кандидатов".


Харват и Старик изучали его вместе.


Маркур, Клэр-Нью-Йорк


Митчелл, Бетси-Сиэтл


Пеннинг, Герман-Бостон


Renner, Jonathan-San Francisco


Уэйлен, Питер-Чикаго


"Я никогда не слышал ни об одном из этих людей", - наконец сказал Харват.


"Я тоже", - ответил Старик. "Кто они?"


"Люди из частного сектора. В основном инвестиционно-банковская деятельность ", - сказал Льюис. "Из-за проблем, с которыми столкнулась экономика, и того, как на нас показывали пальцами, мы рассматривали возможность привлечения нашего следующего председателя или заместительницы председателя не из Федеральной резервной системы. Своего рода глоток свежего воздуха, так сказать ".


Харват посмотрел на него. "Сколько людей знали, что это были ваши лучшие снимки?"


"Об этом негласно стало известно внутри организации".


"А за его пределами?"


"Сами кандидаты знали, и были некоторые финансовые репортеры, которые размышляли о том, кто мог бы быть в нашем списке, хотя, насколько нам известно, никто и близко не подошел к тому, чтобы сократить его до нашей пятерки".


"И Бюро в курсе всего этого?"


"Все это", - сказал Джейкобсон. "Они уже начали опрашивать здесь всех, кто хоть что-то знал о происходящем. Наша цель номер один - вернуть жертв похищения и убедиться, что преступники наказаны. Вот почему мы проводим эту встречу с вами ".


"Разобрались?" Харват повторил. "Простите, но чем именно, по-вашему, мы занимаемся?"


Старик положил руку на предплечье Харвата. "Они пришли к нам из-за нашего опыта похищений и выкупов".


Харват знал, что богатые компании и частные лица часто привлекали специалистов по похищениям людей, чтобы усилить усилия ФБР. "Есть много людей, которые занимаются К-и-Р", - заявил он. "Почему именно мы?"


"Потому что", - сказал Льюис. "Мы хотим лучшего, и вас нам очень рекомендовали".


"Кем?"


"Я думаю, что ответ, который вы ищете, - поправил Харвата Старик, - это "спасибо".


"Все в порядке", - сказал Льюис. "Мистер Харват, Стефани Галло была моим личным другом на протяжении многих лет. Она также была подругой председателя Сойера до того, как он скончался. Когда ее дочь была похищена во время оказания гуманитарной помощи в Афганистане, вы были тем человеком, которого президент лично рекомендовал ей нанять, чтобы преодолеть всю бюрократическую волокиту и вернуть ее живой, что вы и сделали ".


Харват вспомнил тот случай. Талибы захватили дочь Галло Джулию и удерживали ее в заложниках в обмен на освобождение очень опасного агента "Аль-Каиды". Не так много людей знали об участии Харвата, а тем более о том, что президент негласно рекомендовал его семье Галло.


"Мы не обсуждаем наших клиентов или какие-либо из наших операций", - ответил он.


"И я уважаю это", - заявил Льюис. "Как я уже сказал, нам нужен кто-то, кто умеет молчать".


Старик снова похлопал Харвата по предплечью. "Все в порядке. Семья Галло знает, что мы встречаемся с мистером Льюисом ".


"Даже если так, " сказал Харват, " это был Афганистан. Это Соединенные Штаты. Правила другие, очень разные. Я не говорю, что мы не можем помочь, но без требования выкупа это почти полностью функция правоохранительных органов. Команде K-and-R будет позволено делать не так уж много ".


"В вашем распоряжении будут все наши ресурсы, " сказал Льюис, " включая самолет, который находится в Рейгане со свежим экипажем наготове".


Харват не был точно уверен, как реагировать. У него было еще несколько вопросов, ни один из которых не следовало задавать в присутствии Льюиса и Джейкобсона. Ему нужно было поговорить со Стариком наедине. Однако потенциальные клиенты не удовлетворились предоставлением ему такой возможности.


"К сожалению, у нас нет такой роскоши, как время, чтобы вы могли это обдумать", - заявил Льюис. "Мне нужно знать сейчас, участвуешь ты или нет".


Прежде чем Харват смог ответить, Рид Карлтон ответил за них обоих. "Мы в деле".

ГЛАВА 11


"Они клиент с лицензией на печатание собственных денег ", - сказал Карлтон, направляясь к дому Харвата на окраине Александрии, штат Вирджиния. Он был в гораздо лучшем настроении теперь, когда их встреча закончилась и они получили задание. "Это не то, что падает тебе на колени каждый день".


"Технически, - ответил Харват, - они не печатают свои собственные деньги. И, как однажды сказал мне один мудрый человек, они также не делают мороженое ".


"Что с тобой вдруг случилось?"


"Я не знаю".


"Ну, приди в себя. Между этой работой и тем, как нам заплатят за "Звезду Сиенны", мы снова окажемся в плюсе ".


"В чем вы обвиняете Монро Льюиса?"


"Я обвиняю не его, я обвиняю Федеральный резерв. Я пришел в восторге, потому что ожидал, что он снизит наш гонорар, но он этого не сделал. Он даже переводит нам половину всего вперед. Ты, однако, по какой-то причине казался связанным и решительным сорвать эту сделку. Если бы у меня было оружие, я мог бы сам всадить в тебя пулю прямо там ".


Харват покачал головой. "Тебя ничего из этого не беспокоит?"


"Конечно, это беспокоит меня. Каждое задание, которое мы берем, беспокоит меня. У каждого есть своя доля головной боли и тупиковых путей. Вот почему люди звонят нам. Но, несмотря на все проблемы, мы всегда находим выход. Это то, что мы делаем ".


Это то, чем я занимаюсь, - подумал Харват. И хотя он не сбрасывал со счетов гениальность старика, Карлтон больше почти не работал на местах, если вообще работал. Харвата всегда отправляли в отстойники по всему миру, где ему приходилось регулярно сталкиваться с опасностями. Многое из этого ему нравилось, но кое-что начинало ему не нравиться.


"Послушайте, для Монро Льюиса и его команды деньги буквально не имеют значения. В какой-то момент кто-то из прессы соединит точки, и это будет грандиозная история. На самом деле, я даже не знаю, как долго они смогут скрывать убийство в Джорджии. Когда эта штука обрушится на них со сверхновой, они захотят сделать вид, что сделали все, что могли, включая привлечение команды K-and-R для оказания помощи ФБР. Они подстраховывают свои ставки ".


Старик был прав. Харват не хотел зацикливаться на этом. "С чего нам начать?" он спросил.


Карлтон просигналил и перестроился на более скоростную полосу. "Джейкобсон передал нам свое досье со всем, что касается похищений, плюс то, что у них есть по убийству. Я думаю, нам следует начать с этого ".


"Говоря об этом, вы заметили, как было разложено ее тело?"


"На ложе из бревен? Странно, да?"


"Не столько странный, сколько целенаправленный", - ответил Харват.


"Почему ты так говоришь?"


"Потому что тот, кто ее убил, посылал очень конкретное сообщение".


"Конечно, они были", - заявил Старик. "Это какая-то ненормальная группа, которая думает, что ФРС состоит из кучки тиранов".


"Это не просто строка из Джефферсона о дереве свободы. Это также череп со скрещенными костями и короной над ним. И в этих журналах есть что-то, что меня тоже беспокоит ".


"Например, что?"


"Я хочу перепроверить это, когда мы вернемся в дом. Возможно, это ничего не значит."


∙ ∙ ∙


Владения Харвата находились над Потомаком, к югу от Маунт-Вернона Джорджа Вашингтона. Скромное поместье под названием Бишопс-Гейт, бывшее англиканской церковью времен войны за независимость, было одним из сотен объектов недвижимости, принадлежащих военно-морскому флоту Соединенных Штатов. Из благодарности за его службу Соединенным Штатам предыдущий президент договорился об аренде Харвата на девяносто девять лет. Все, что требовалось, это чтобы он восстановил и поддерживал собственность в порядке, соответствующем ее исторической ценности. Его арендная плата была установлена в размере одного доллара в год.


Несмотря на все места, в которых он жил взрослым, ничто не казалось ему по-настоящему родным до Бишопс-Гейт. Не будучи человеком, особо склонным верить в судьбу, он сделал открытие в тот день, когда вступил во владение собственностью, которое заставило его задуматься, не была ли его аренда каким-то образом предопределена.


На чердаке дома священника он наткнулся на табличку. На красиво вырезанном куске дерева был написан латинский девиз англиканских миссионеров. Это было почти так, как если бы это было оставлено там для него. Когда он прочитал слова, которые так точно описывали то, что он сделал и кем он был, Скотт понял, что нашел свое убежище - TRANSIENS ADIUVA NOS - Я отправляюсь за границу, чтобы оказать помощь.


Он снял табличку с чердака и повесил у себя в прихожей, чтобы мог читать ее каждый раз, когда приходил или уходил.


Войдя внутрь, он сказал Карлтону, чтобы тот взял себе все, что сможет найти на кухне, и что он присоединится к нему через несколько минут.


Он повернулся и пошел по противоположному коридору к своему кабинету. Как только он добрался туда, он остановился, разглядывая полки с книгами. Все было в идеальном алфавитном порядке по автору. Когда он только переехал, он подумал, что это лучший способ организовать свою обширную библиотеку. Только сейчас он пожалел, что не сгруппировал вещи по тематике.


Одной из страстей Харвата была американская история, особенно годы, предшествовавшие войне за независимость. Он любил эту часть прошлого Америки с детства. На самом деле, если бы две специальности в колледже не занимали его так сильно, он мог бы подумать о добавлении второстепенного предмета по американской истории.


Ему потребовалось несколько минут, чтобы найти то, что он искал, но как только он сложил все книги стопкой на своем столе, он взял их и направился на кухню.


Карлтон нашел, вероятно, единственные два блюда во всем доме, которые, казалось, выдерживали длительные поездки Харвата, не испортившись - маринованную сельдь и хрустящий хлеб -Васа" - еще один возврат к дням свиданий в скандинавской тематике.


Положив книги на кухонный стол, Харват достал из холодильника пиво и присоединился к Старику.


"Что все это значит?" - Что случилось? - спросил Карлтон.


"Исследование", - ответил Харват, откручивая крышку со своего пива и отправляя ее в раковину.


"Книги?Почему ты не пользуешься Интернетом, как все остальные?"


Он покачал головой. Иронично, что именно он отстаивал книги, в то время как Старик рекламировал Интернет. "Сеть довольно хороша, но в ней есть не все. Когда дело доходит до исторических предметов, книги по-прежнему являются лучшим выбором ".


Харват открыл самую верхнюю книгу из своей стопки и начал ее перелистывать. Когда он понял, что это не та книга, которую он хотел, он отложил ее в сторону и открыл другую. Довольно скоро он зашел на страницу, которую искал.


"Позвольте мне взглянуть на точный снимок знака, висевшего на шее Клэр Маркур", - сказал он, не отрывая глаз от книги.


Открыв папку на столе, Рид Карлтон выудил фотографию и протянул ее Харвату. "Ну вот, пожалуйста".


"Спасибо", - ответил Харват, взяв его и положив внутрь, прямо рядом с изображением, на которое он смотрел. Затем он повернул книгу так, чтобы Старик мог видеть.


"Они почти идеально подходят друг другу".


Харват кивнул. "За исключением того, что в фильме Клэр Маркурт под ним нет слов "Смерть тирании".


"Что было бы излишним, учитывая строчку из Джефферсона".


"Я согласен. Вероятно, поэтому они не включили это ".


Карлтон уставился на изображение. "Это беспокоит меня с тех пор, как мы посмотрели это в ФРС. Я знаю, что должен помнить ту корону над черепом и костями, но я не помню ".


Этот человек был ходячей энциклопедией почти обо всем. Не часто Харват знал что-то, чего не знал Карлтон, и когда это случалось, Харват часто подтрунивал над пожилым человеком по этому поводу. Карлтон, возможно, и был его боссом, но вырос для него как второй отец. Собственный отец Харвата умер вскоре после того, как он окончил среднюю школу. Эти двое не были в хороших отношениях. Отец Харвата, также морской котик США, был против того, чтобы Скотт продолжил карьеру в профессиональном спорте, несмотря на успехи его сына на соревнованиях и принятие в лыжную команду США.


Как отец, как сын, Харват был связан и полон решимости делать то, что он хотел делать. Игнорируя желания своего отца, он продолжил спортивную карьеру, и из-за этого их отношения сильно пострадали. Они погрузились в холодное молчание, мать Харвата делала все, что могла, чтобы сохранить семью вместе. Ледяная разрядка рухнула, когда отец Харвата погиб в результате несчастного случая на тренировке.


Вскоре после этого спортивная карьера Харвата рухнула. Как бы он ни старался, он не мог вернуть голову к соревнованиям. Сокрушительное чувство вины было больше, чем он мог вынести. Он знал, что подвел своего отца. Сколько бы друзей и тренеров ни говорили с ним, его мнение изменить было невозможно. Он забросил спорт и решил вернуться в школу.


После окончания с отличием Университета Южной Калифорнии он поступил на службу в Военно-морской флот и в конечном итоге был принят в BUD /S. Это был самый изнурительный опыт, который когда-либо испытывал Харват, но мысль о том, что если его отец мог это сделать, то и он сможет это сделать, двигала его вперед.


Его спортивная доблесть и железная решимость помогли ему добиться успеха. Он закончил школу лучшим в своем классе и был назначен во вторую команду морских котиков, также известную как "Полярные котики", где его мастерство катания на лыжах было исключительным преимуществом.


Как бы ему ни нравились его коллеги по команде Two, он не видел достаточно экшена с ними, чтобы оставаться счастливым, и поэтому он подал заявку на участие в легендарной шестой команде SEAL.


Харват создал себе некоторую репутацию, но даже при этом Шестая команда морских котиков была очень, очень разборчива в том, кому они позволяли вступать в их ряды. Несмотря на то, что остальная часть сообщества морских котиков не хотела этого признавать, шестая команда морских КОТИКОВ была в своем классе.


Это была одна из самых элитных организаций в мире и одна из самых сложных для принятия в нее. Тебе пришлось доказать, что ты не только заслуживаешь быть там, но и хочешь этого больше всего на свете. Членам "Шестой печати" было нелегко. На самом деле, они сделали все, что могли, чтобы отбить охоту у Харвата. Ничего из этого не сработало. В середине упражнения на выносливость, разработанного таким образом, что никто не мог его выполнить, они поняли, что он либо присоединится к их рядам, либо умрет, пытаясь, и они прекратили прослушивание. Скотт Харват получил место в их рядах на испытательный срок.


Знание языка не было тем, чем "Котики" особенно славились, но способности Харвата быстро признали и поощряли. Его отправляли в школу для изучения любого языка, к которому он проявлял талант или интерес, включая арабский и русский.


Его мастерство в шестой команде морских котиков привлекло внимание Секретной службы, которая завербовала его в Белый дом, чтобы помочь укрепить свой опыт в борьбе с терроризмом. После этого президент в то время понял, что Харват обладает особым набором навыков, которые могли бы лучше послужить нации в наступательном качестве. Именно так Харват оказался с сверхсекретной программой, спрятанной в Министерстве внутренней безопасности. Это был один из самых дальновидных и агрессивных проектов, которые когда-либо придумывали Соединенные Штаты. Пока террористы отказывались играть по каким-либо правилам, от Харвата тоже этого не ожидали. Он был выпущен на них безжалостно.


Когда сменилась администрация, программа Харвата была прекращена, и его уволили. Именно тогда Старик подобрал его и вывел его обучение на совершенно новый уровень. Кадровый офицер разведки научил Харвата всему, что знал сам. Затем он отправил Харвата тренироваться с лучшими стрелками, инструкторами по рукопашному бою, следователями и бывшими шпионами, среди других специалистов по темным искусствам. К тому времени, когда Харват закончил, он был одним из самых грозных агентов по борьбе с терроризмом и разведки, когда-либо занимавшихся этим делом. Короче говоря, он был высшим хищником - животным на вершине пищевой цепочки, которое охотилось, но при этом было настолько устрашающим, что на него самого не охотились.


Как бы то ни было, Харват провел последние пару лет в благоговении перед Стариком. Не важно, сколько он видел и сделал за свою карьеру, он чувствовал, что никогда не достигнет того, чего достиг Карлтон.


"Итак, вы собираетесь держать меня в напряжении или все-таки расскажете, на что мы смотрим?" - спросил Старик.


Харват улыбнулся.


"Что тут смешного?" Карлтон сказал.


"Я просто подумал, что в таком престижном университете, как Браун, с такой основной специализацией, как Западная цивилизация, вы бы узнали хотя бы немного о Законе о гербовом сборе".

ГЛАВА 12


"Закон о гербовом сборе был налогом на любой лист бумаги, напечатанный в колониях - газеты, лицензии, юридические документы, что угодно, даже игральные карты. Британцы утверждали, что это было необходимо для оплаты тысяч солдат, которые охраняли заднюю дверь колоний возле Аппалачей. Колонисты, однако, испытывали больший страх, чем захватчики с границы. Они боялись, что если бы этот налог был оставлен без изменений, за ним последовала бы приливная волна налогов, и все это без какого-либо колониального вклада ", - сказал Харват.


"Налогообложение без представительства", - ответил Старик.


"Именно. В знак неповиновения колонисты отказались от него. Вместо этого они начали наносить свой собственный штамп на свои печатные материалы. Они использовали череп и скрещенные кости, и в конечном итоге некоторые добавили корону, парящую над ним, чтобы символизировать тираническую Британию ".


"Смерть тирании".


Харват кивнул.


"Как вы думаете, что означает "S.O.L."? Это на латыни или что-то в этом роде?"


"Я так не думаю", - сказал он, доставая другую книгу и листая ее страницы. "Я думаю, это связано с кровавыми полосами, оставленными на табличке пальцами Клэр Маркур".


"Как ты думаешь, почему эти двое связаны? Возможно, она ухватилась за знак в предсмертных судорогах ".


"Нет никакого смысла вешать табличку кому-то на шею, пока он не умрет", - ответил Харват. "Зачем идти на все неприятности из-за знака, только для того, чтобы жертва все испортила? Если ты собираешься кого-то убить, ты убиваешь его, а затем вешаешь это ему на шею ".


"Значит, кровавые полосы были нанесены там специально? Точно такие же, как бревна, на которые положили тело?"


"Если я смогу найти нужную картинку, я покажу тебе, а потом ты скажешь мне, что ты думаешь".


Старик подождал, пока Харват пролистает еще две книги, пока не нашел это. Когда он это сделал, он поместил полицейскую фотографию знака, который висел на шее Маркура, под изображением флага в его новой книге и развернул их, чтобы показать ему.


"На что я здесь смотрю?" спросил Старик.


"Флаг с девятью вертикальными полосами; пять красных и четыре белых", - ответил Харват, растопырив пальцы правой руки, положил их на стол и медленно потянул к себе, как окровавленные пальцы Клэр Маркур, скользящие по знаку.


"Ты думаешь, кровавые полосы на пальцах этой женщины похожи на тот флаг?"


"Я не знаю. Ты мне скажи."


Карлтон несколько мгновений изучал обе фотографии. Раздражение снова вернулось в его голос. "Я думаю, это натяжка".


"Достаточно справедливо", - сказал Харват, убирая полицейскую фотографию, чтобы показать подпись под флагом. "Как насчет сейчас?"


Старик наклонился вперед и вгляделся в надпись. "Подожди", - сказал он, доставая очки из кармана костюма и надевая их. "Подпись гласит, что это флаг Сынов свободы?" Долю секунды спустя он собрал все воедино. "Сыны Свободы- S.O.L."


Харват откинулся на спинку стула и с удовольствием сделал большой глоток пива.


"Кто они?"


Поставив бутылку на стол, Харват перелистнул пару страниц книги. "Они были первым организованным сопротивлением Америки", - сказал он. "Группа патриотов, вдохновленных тем, что они считали тиранией Закона о гербовом сборе, которые объединились для борьбы с британским гнетом. Их самой известной операцией была одна из моих любимых - Бостонское чаепитие ".


Старый руководитель шпионской сети посидел мгновение, оценивая один из величайших исторических моментов Америки, а затем ответил: "Вы думаете, кто бы ни стоял за всем этим, он выдает себя за своего рода современное движение "Сыны свободы"?"


"Я верю", - сказал Харват, потянувшись за своей последней книгой и открыв ее. "Когда-нибудь слышали о "Бунте сосен"?"


Карлтон покачал головой.


"Одна из причин, по которой британцы были самой могущественной империей в мире, заключалась в их господстве в открытом море - как с помощью своего флота, так и с помощью торговых судов. Они строили корабли с невероятной скоростью, и белые сосны считались лучшими породами, из которых можно было делать высокие мачты из одной палки. Поскольку Британские острова были почти полностью очищены от белых сосен, в колониях был принят закон, запрещающий срубать здесь любую белую сосну диаметром более двенадцати дюймов.


"Это разозлило многих колониальных лесорубов, строителей и владельцев лесопилок. Многие из них просто игнорировали закон. На самом деле, среди колонистов стало очень модно показывать Британии нос, устанавливая полы из белой сосны и демонстрируя, что их доски были по крайней мере в фут шириной или шире."


"Какое это имеет отношение к журналам, в которых была найдена Клэр Маркурт?"


Харват указал на фотографию и самое толстое бревно в стопке. "Видишь стрелку, нарисованную мелом на этом?"


Старик вгляделся в него и кивнул, когда Харват перефразировал сопроводительный текст.


"Когда корона отправила своих "Инспекторов королевских лесов" на инспекцию, все деревья, которые были срублены в нарушение указа, были отмечены большой толстой стрелкой, точно такой же, как на той фотографии. Любой, у кого обнаружили уайт пайнс, считающийся собственностью короны, был сильно оштрафован.


"В 1772 году инспектор короны обнаружил владельца мельницы в Уире, штат Нью-Гэмпшир, по имени Эбенезер Маджет, который вырубал белые сосны, которые должны были быть зарезервированы для короля. Мадж был оштрафован, но он отказался платить, поэтому окружной шериф вместе со своим заместителем выехали и арестовали его.


"Мадж, должно быть, был отличным продавцом, потому что он убедил шерифа освободить его той ночью, пообещав, что он появится утром, чтобы внести залог".


"Он не появился, не так ли?" - сказал Карлтон со смехом.


"Нет, он появился, все в порядке, - ответил Харват, " но где-то с двадцатью-сорока людьми. Они прибыли, их лица были почерневшими от сажи, незадолго до рассвета в Quimby's Inn, где остановились шериф и его заместитель."


"Я предполагаю, что это закончилось не очень хорошо. Что произошло?"


"Они избили шерифа и его заместителя дубинками, а затем сбрили гривы их лошадей. И вот в чем загвоздка: они отрезают лошадям уши, чтобы передать сообщение, и делают их бесполезными ".


Старик скривил лицо от отвращения. "Это ужасно".


"Я согласен на сто процентов".


"Их когда-нибудь поймали?"


"Еще бы, - сказал Харват, - и все они были привлечены к ответственности, но получили лишь небольшой штраф. И поскольку наказание было таким мягким, некоторые думают, что оно поощряло большее сопротивление и фактически подготовило почву для Бостонского чаепития менее чем через два года ".


"Итак, еще раз, сообщение, которое эта группа отправляет сейчас, это что? Что Федеральная резервная система - тиран, подобный королю Георгу, и они собираются справляться с этим, похищая и убивая людей, пока ее не закроют?"


"Или пока их не поймают. Но я думаю, у меня может появиться идея относительно того, как мы можем их поймать ".

ГЛАВА 13


YОРК CУНТИ


VИРДЖИНИЯ


Лидия Райан вспомнила, как впервые увидела Кэмп Пири, военную базу площадью девять тысяч акров близ Уильямсбурга, штат Вирджиния, которую сотрудники ЦРУ называют "Фермой". Ее вместе с двенадцатью другими новобранцами морозным осенним утром перевезли туда в белом пассажирском фургоне с затемненными окнами, чтобы начать их обучение в ЦРУ. Из этих двенадцати только пятеро смогли бы пройти весь путь.


Большая часть учебной программы восходит ко временам расцвета предшественника ЦРУ, Управления стратегических служб, или УСС, и была насыщена обучением военизированным формированиям. От оружия и взрывчатки до прыжков с парашютом и навигации по суше, были времена, когда новобранцы сомневались, подписались ли они на карьеру в разведке или в вооруженных силах. Мастерство, которое составило бы основную часть того, чему они будут учиться, появилось бы позже.


Первый месяц на ферме был посвящен тому, из чего были сделаны новобранцы и как сильно они хотели быть там. Это была особенно садистская версия учебного лагеря, в которой не было ничего, кроме физической подготовки и рукопашного боя. Каждое упражнение, будь то пробежка, марш-бросок с рюкзаком по расписанию, ускоренная физкультура или даже полоса препятствий, было разработано так, чтобы как можно больше учеников выбыло из строя.


Инструкторы кричали, ругали и постоянно лезли прямо в лицо своим подопечным" говоря им, что им не место в Агентстве и они должны стремиться к чему-нибудь попроще, например, к ФБР.


Готовясь к годичному курсу базовых операций, Райан искала любую информацию, которую могла найти о том, чего ожидать и как пройти через это. В наличии почти ничего не было, поэтому она прочитала стопку книг о строгих процедурах отбора в "Морские котики", армейский спецназ и британскую SAS.


Что она узнала, так это то, что все они были очень похожи. Идея заключалась в том, чтобы довести стресс стажеров до такой степени, чтобы, с чем бы они ни столкнулись в реальном мире, они были способны адаптироваться и преодолеть. В то время как "Морской котик", "Зеленый берет", солдат SAS или оперативник ЦРУ, несомненно, занимались физическим ремеслом, успех или неудача всегда зависели от их умственного характера. Если вы упорно отказывались сдаваться, вы быстро сузили свои возможности до одной победы. Это был тип личности, на обучение которой суверенная нация могла потратить миллионы долларов, а затем отправиться на поле боя, уверенная, что эти оперативники доведут свое задание до конца.


Интеллект, решительность и физические способности Райана были быстро оценены. Ее красота была просто глазурью на торте. Даже без макияжа она была поразительной женщиной, не из тех, кто естественно сливается с толпой и легко забывается. С этим фактом, впрочем, можно было бы смириться. Райан можно было бы научить, как скрывать свою привлекательность. С другой стороны, взять менее привлекательную женщину и попытаться сделать ее такой же привлекательной, как Райан, было практически невозможно без пластической операции.


Вокруг нее также была неосязаемая аура, магнетизм, которому нельзя было научить. Короче говоря, она была новобранцем, которого нанимали один раз на миллион, чьи таланты не были полностью очевидны, пока она не начала базовый курс операций. Как только ее таланты проявились, один человек должен был убедиться, что они были замечены и использованы по максимуму. Это был тот человек, ради встречи с которым Райан вернулся на ферму.


В дополнение к тому, что Боб Макги был ведущим инструктором базового курса операций, он также был наводчиком. До того, как она прибыла, он прочитал досье Райан от корки до корки, точно так же, как и досье всех других новобранцев, рассматривавшихся для возможного зачисления в Национальную секретную службу ЦРУ.


На NCS было возложено множество миссий, включая сбор иностранной разведывательной информации и разработку подпольных разведывательных ресурсов. Но больше всего Макги интересовало планирование и выполнение тайных операций.


Бывшему оперативнику "Дельта Форс", который присоединился к ЦРУ после увольнения из армии, Макги было поручено выявить потенциальных кандидатов для секретного подразделения тайной службы под названием Отдел специальных мероприятий (SAD). Судя по ее куртке, Райан выглядела довольно неплохо на бумаге, но только когда он увидел ее в действии, он оценил, насколько она хороша на самом деле.


Однако он ни за что не собирался ставить на нее свою печать одобрения, не убедившись, что она полностью справилась с заданием. Поэтому он сделал своей личной миссией давить на нее сильнее, чем на всех остальных.


Поскольку новобранцам было запрещено делиться личной информацией друг с другом, им практически не о чем было говорить, кроме своей подготовки. Обращение Макги с Райаном быстро стало самой горячей темой для разговоров за то короткое время, которое у них было для R & R каждый вечер.


Большинство студентов считали Макги женоненавистником. Преобладающим мнением было то, что где-то в его прошлом какая-то женщина так сильно раздавила его, что теперь он наслаждался пытками женщин-новобранцев. Райан была очевидным выбором, поскольку она была самой красивой в классе и либо напоминала Макги женщину, которая бросила его, либо она каким-то образом заставляла его чувствовать себя неполноценным.


Пара других новобранцев, один из которых специализировался на психологии, придерживались другого мнения и сравнили поведение Макги с поведением мальчиков из детского сада, которые таскают за волосы девочек, которые им тайно нравятся. Однако никто из них не подозревал, что Райан проверяли на что-то большее, чем младший офицер NCS, даже после того, как ее уволили из их рядов и вообще с Базового курса операций.


Она была переведена в Отдел специальных мероприятий ЦРУ, который занимался тактическими военизированными операциями и тайными политическими действиями, а также усилиями по дестабилизации, психологической и экономической войной.


В то время как военизированная часть SAD привлекала в основном операторов первого уровня, таких как "Морские котики" и "Дельта", со стороны политических действий было огромное количество опасностей, и ее члены должны были обладать высокой квалификацией. Как только Макги убедился, что у Райан есть нужные материалы для SAD, он одобрил ее и перевел в специальную программу обучения, которую он лично курировал. Таким образом, он стал ее наставником в Агентстве и человеком, на которого она всегда могла рассчитывать как на хороший совет, так и на менее чем звездную консультацию по вопросам карьеры.


Во время ее проблем с Филом Даркином именно Макги предложил сэкономить кучу времени и неприятностей, просто всадив ему пулю в голову и сбросив его где-нибудь в карьере. Райан ни на секунду не усомнился, что Макги говорит серьезно. Ему никогда не нравился Даркин, и он нравился ему еще меньше за то, что он охотился на своего звездного ученика. На самом деле, хотя Райан и не могла этого доказать, она подозревала, что именно Макги поставил жену Даркина, Бренду, в известность о грязных домогательствах ее мужа.


Остановившись прямо перед кабинетом своего наставника, Райан подняла руку, чтобы постучать в дверь, когда с другой стороны прогремел голос Макги. "Это открыто".

ГЛАВА 14


Боб Макги был высоким мужчиной под пятьдесят, который бегал четыре дня в неделю, а остальные три проводил в спортзале. Он носил густые усы, которым, как и его волнистым волосам, каким-то образом удалось избежать разрушительного воздействия времени. Были некоторые, кто говорил, что единственное, что сильнее сил старения, - это тщеславие Макги, а также флакон краски для волос, который он где-то прятал.


Когда дверь открылась, он оторвал взгляд от своего стола и увидел Лидию Райан, стоящую в дверном проеме. "Так вот как это заканчивается", - сказал он с улыбкой. "Ну, по крайней мере, они не послали незнакомца. Я не думаю, что это имело бы какое-либо значение, если бы я предложил тебе половину денег, не так ли?"


Райан покачала головой и улыбнулась в ответ. "Тебе следовало исчезнуть, когда у тебя был шанс, Боб".


"И отказаться от всего этого?" - спросил он, разводя руками и оглядывая свой крошечный офис. "Ни за что".


Она засмеялась, и они встретились в центре комнаты, где он крепко обнял ее. Как только они закончили здороваться, он предложил ей один из стульев перед своим столом, а сам сел на другой. "Что такого сверхсекретного, что мы не могли обсудить это по защищенному телефону? Это опять не из-за этого придурка Даркина, не так ли? Я говорил тебе, ты должен был застрелить его и бросить в неглубокую могилу ".


"Технически, ты сказал, что я должен был сбросить его в каменоломню".


Макги ухмыльнулся. "Еще лучше. Нет, подожди. Застрелите его, подбросьте ему карманный мусор из гей-бара, а затем выбросьте его. Агентство ненавидит подобные вещи и никогда не станет копать слишком глубоко. Ты бы остался безнаказанным".


"Мусор в карманах, проверь. Если и когда я застрелю его, я запомню это ".


"Так что же Даркин натворил на этот раз?"


Райан глубоко вздохнул. "Я не знаю, сделал ли он что-нибудь".


"Тогда в чем проблема?"


"Сколько у тебя времени?"


Макги откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и устроился поудобнее. "Столько времени, сколько вам нужно".


∙ ∙ ∙


Пересказав все Макги и поделившись с ним материалами, которые Нафи Насири дал ей во Франкфурте, она подождала, пока ее наставник ответит чем-нибудь проницательным, что помогло бы ей найти путь вперед.


"Какая чертова катастрофа", - наконец сказал он.


"И это все? Это все, что ты можешь сказать?"


"Что ты хочешь, чтобы я сказал?"


"Я хочу, чтобы ты сделал какое-нибудь предложение о том, как мы собираемся с этим справиться".


Макги подался вперед в своем кресле. "Мы?Почему это вдруг стало моей проблемой?"


"Черт возьми, Боб. Мне нужна ваша помощь. Это серьезно ".


"Я облегчу тебе задачу. Я думаю, твой приятель из иорданской разведки дергает тебя за ниточку. Они ни за что не стали бы разыгрывать трусость перед потенциальной террористической атакой. Ни единого шанса в аду".


"Так ты думаешь, он все это выдумывает?" - сказал Райан.


"Я думаю, все что-то выдумывают".


"Ты имеешь в виду Даркина?"


Макги кивнул. "Ваша команда по дестабилизации была на высшем уровне, но они нарушили главное правило - их поймали".


"Но их всех уволили".


"Ни за что", - ответил он. "Возможно, их и вычеркнули из "Роллс-ройс", но Даркин ни за что не отпустит этих парней. Они были слишком хороши. Из того, что я слышал, у них было несколько выговоров. Ты считался игроком по правилам, и приобщение тебя к этой команде было последней попыткой обуздать их. Когда дела пошли наперекосяк, они были закрыты ". Макги взял слова в кавычки, произнося их закрыто.


"Но Даркин сказал мне в лицо, что он понятия не имеет, что они задумали и где они находятся".


"Давай, Райан. Не будь таким наивным. Он ведьмак, как и ты. Ему платят за то, чтобы он лгал людям ".


Макги был прав. "Я этого не понимаю. Мы просто должны игнорировать потенциально полезную информацию от иорданцев?"


"Насколько хорошо ты знаешь Насири?"


"Очень хорошо. Ради меня он получил осколками в плечо. Вероятно, спас мне жизнь", - ответила она.


"И ты ему доверяешь?"


"Я бы не тратил свое или ваше время, если бы не знал. Послушай, я согласен. Я думаю, что утаивать информацию о террористическом заговоре - особенно дурной тон для союзника, но если бы наши позиции поменялись местами, я бы поступил точно так же. На самом деле, я бы, вероятно, сделал больше ".


Макги снова медленно пролистал материал, пока говорил. "Если это законно, то это довольно убийственно, независимо от того, работает ли ваша старая команда все еще на Дуркина. Если удастся доказать, что Соединенные Штаты не только подготовили и осуществили Арабскую весну, но и продолжают свергать правительства по всему Ближнему Востоку, это вызовет международную бурю. Это потопит эту администрацию ".


"Меня не волнуют политические последствия. Что меня волнует, так это предотвращение террористической атаки на территории США. Мы не собираемся получать никакой помощи от иорданцев, не дав им ничего взамен ".


"Почему бы не передать это кому-нибудь выше Даркина?"


"Ты же не думаешь, что я уже думал об этом? Что, если я ошибаюсь? Что, если иорданцы играют со мной? Я буду выглядеть как дурак. Хуже того, в итоге я могу выглядеть так, будто все это подстроил, чтобы смутить Даркина ".


Макги покачал головой. "Ты не можешь рвать после этого без какого-либо одобрения. Вы должны попросить кого-нибудь побрызгать на него святой водой ".


"И кто собирается это сделать?"


Он постучал папкой по колену, прокручивая в уме возможные варианты. "Что, если бы я мог провести тебя в кабинет директора?"


Райан рассмеялся. "Как ты думаешь, к кому я собирался обратиться через голову Даркина? Директор ЦРУ - тиран. Он ненавидит, когда не соблюдается субординация. Он просто вернет это Даркину и приколет розовую карточку к моей спине ножом ".


"Я не говорю о директоре Центральной разведки. Я говорю о другом режиссере - боссе DCI."


"Директор национальной разведки?"


Макги кивнул.


"Откуда у тебя такая тяга?" спросила она.


"Я важный парень".


Райан снова рассмеялся. "Да, точно".


"Если отбросить в сторону ваше неверие, вас интересует, смогу ли я организовать встречу с ДНР?"


"Что заставляет вас думать, что он не вернет это нашему директору, который затем уволит меня за нарушение субординации?"


"Потому что я буду защищать тебя".


"Как защитить меня?" - спросил Райан.


"Мы с ДНР прошли долгий путь, и он у меня в долгу перед некоторыми услугами. Я позабочусь о том, чтобы у тебя было прикрытие ".


"Если вы можете гарантировать прикрытие, я согласен".


Когда Макги наклонился над своим столом, чтобы дотянуться до телефона, он выгнал Райана из своего кабинета. "Дай мне двадцать минут".


Кивнув, она вышла в коридор. Прийти на встречу с Макги было правильным поступком. Она почувствовала это еще до того, как вошла в его кабинет. Единственной проблемой было то, что, выходя из его кабинета, она теперь чувствовала что-то другое, и это беспокоило ее больше, чем перспектива быть отчитанной за нарушение субординации ЦРУ или даже быть уволенной.


Ее охватил страх, что независимо от того, за какие ниточки может дернуть ее наставник, это не будет иметь значения, потому что они уже были слишком далеко позади, чтобы наверстать упущенное.

ГЛАВА 15


WЭШИНГТОН


DЭто РАЙОН CОЛУМБИЯ


Харват остановился перед складом из облупленного кирпича и сверил ржавые цифры над дверью с адресом, который дал ему Старик. Казалось, он оказался в нужном месте.


Хотя обычно он не оставлял ничего ценного в своем внедорожнике, он быстро осмотрел сиденья, просто чтобы убедиться. Этот район точно не входил в городской садовый квартал, и последнее, что он хотел сделать, это соблазнить какого-нибудь проходящего мимо головореза на быстрый разгром.


Готовясь выйти из машины, он поправил свое оружие. Он был убежден, что одной из главных причин, по которой Округ Колумбия был таким опасным, было то, что его гражданам не разрешалось защищаться и легально носить огнестрельное оружие. Преступники знали об этом и в полной мере воспользовались. Будучи сторонником убеждения, что лучше быть судимым двенадцатью, чем шестерым, Харват всегда носил свой H & K USP Compact 45-го калибра в изготовленной на заказ кобуре Blackhawk "Check Six", надежно закрепленной за правым бедром, где бы он ни находился. Одним из немногих исключений был тот день, когда он отправился прямо из аэропорта в здание Федеральной резервной системы. Как правило, любое оружие, используемое за границей, оставалось за границей.


По большому счету, большинство правил, по которым жил Харват, сослужили ему хорошую службу. Некоторым, однако, было труднее смириться с обстоятельствами, чем другим. Его изречение о том, что идеального преступления не существует, было ярким примером. Было ли это террористической атакой, похищением или убийством, всегда можно было найти зацепки. Но в случае с похищенными кандидатами в федералы найти улики оказалось чрезвычайно трудно.


С некоторой помощью Старика Харват превратил свой кабинет во временную военную комнату, и они официально начали свое расследование. Они начали с того, что, как надеялся Харват, будет самым простым и быстрым путем к раскрытию потенциальных подозреваемых - с Интернета.


Хотя он мало что знал о ФРС, он знал, что их критики были довольно откровенными. Некоторые из наиболее известных представляли широкий спектр от ученых мужей до лидеров бизнеса и членов Конгресса, в то время как менее известные были просто обычными гражданами. Он использовал все сочетания поисковых запросов, которые только мог придумать. Он начал с общего поиска "Сынов свободы" и из-за его исторической значимости был одарен более чем миллионом потенциальных возвращений.


Он попытался сузить круг поиска, добавив в поиск термин "Федеральная резервная система", и в итоге получил чуть более тринадцати тысяч вариантов. Оттуда он добавил имена похищенных кандидатов и наткнулся на цифровую стену. Насколько он мог судить, ни один из терминов не появлялся вместе, по крайней мере, открыто нигде в Интернете.


Исключив "Сынов свободы" из списка поиска, он ввел имена заложников вместе с термином "Федеральная резервная система". Он даже попытался добавить цитату Генри Хэзлитта о том, что сегодняшний день - это "завтра", которое плохой экономист посоветовал нам игнорировать. Результаты были неоднозначными и не очень полезными. Никто, по крайней мере в открытом Интернете, не призывал причинить вред какой-либо из жертв, а тем более убить.


Харват обратил свое внимание на полицейские отчеты. Он просматривал досье Клэр Маркур сто раз. Казалось, что чего-то не хватает, но он просто не мог понять, чего именно.


Он прочитал отчеты о других жертвах похищений, пытаясь найти какую-то общую нить, но единственное, к чему он, казалось, смог прийти, так это к тому, что похищения были очень хорошо организованы. Все они произошли в одну ночь, но в разных городах, что означало, что должно было быть задействовано несколько команд. С точки зрения Харвата, это был плюс. Чем больше людей было вовлечено в какой-либо заговор, тем больше было шансов, что один из них облажается. Задача, однако, заключалась в выделении достаточного количества ресурсов для расследования, чтобы увидеть ошибку в тот момент, когда она произошла, ухватиться за нее и использовать в своих интересах.


У Carlton Group, однако, было не так много активов, не говоря уже о дополнительных, которые они могли бы перемещать от проекта к проекту, поскольку они были вынуждены уволить большую часть своих людей. На данный момент Харват был им, проводя все расследование самостоятельно из своего дома, с его кабинетом, выполняющим роль ground zero, и переполнением, выливающимся в холл.


Даже Старик был ограничен тем, сколько времени он мог уделить. Он провел несколько часов с Харватом на задании, прежде чем ему пришлось уйти, чтобы разобраться с последствиями операции "Сиенна Стар".


Хотя Карлтон и не сказал этого прямо, он также был обеспокоен убийством Клэр Маркурт. Харват мог видеть это по его лицу и по тому, сколько времени он провел с файлом. Он отсканировал все содержимое на свой ноутбук и загрузил их на защищенный FTP-сайт, прежде чем выйти наружу, чтобы сделать длительный телефонный звонок. Когда он вернулся и объявил, что он уезжает, он передал Harvath листок бумаги с адресом на склад и Второй мировой войны , написанные на ней.


Инициалы расшифровывались как William Wise II. "Он ждет тебя", - сказал Старик, направляясь к двери.


"Ожидал меня для чего? Кто он?"


"Раньше он работал в Агентстве, блестящий парень. Знает что-то обо всем. Я отдал ему файл. У него может быть какое-то озарение ".


Харват попытался спросить, что за работу проделал Уайз и что сделало его таким особенным, но Карлтон торопился и ушел, прежде чем разговор смог зайти дальше. Он полагал, что достаточно скоро научится.


Подойдя к фасаду здания, Харват заметил несколько незаметных мер безопасности. Хотя они, возможно, были ответом на уровень преступности в районе, Харват подозревал, что могла быть другая, гораздо более реалистичная причина. Кем бы ни был этот Билл Уайз, у него было несколько очень опасных врагов.

ГЛАВА 16


Билл Уайз выглядел как Санта-Клаус, скрещенный с одним из самых крутых байкеров, которых когда-либо создавали Ангелы Ада. У него были седые волосы, густая белая борода, и он возвышался над Харватом на добрых пять дюймов и еще на семьдесят пять фунтов.


На нем были темные джинсы, пара черных ботинок Frye и выцветшая футболка Dallas Cowboys. На его правом запястье был медный браслет - из тех, что используются для защиты от артрита, а на левом - дорогие часы Panerai diver's watch.


Когда Харват вошел внутрь, Уайз бросил быстрый взгляд на улицу, закрыл дверь, а затем протянул руку.


"Спасибо, что согласились встретиться со мной в такой короткий срок, мистер Уайз".


"Во-первых, это по-докторски разумно, а во-вторых, оставьте меня в покое со всеми формальностями", - ответил он с улыбкой. "Если Персик говорит, что с тобой все в порядке, то для меня этого достаточно".


Персики - это прозвище, под которым Старик был известен в свое время. Согласно легенде, он был одним из самых жестоких следователей, которых когда-либо выпускало Центральное разведывательное управление. У него была репутация берущегося за самые сложные дела, худшего из худших, и он мог быть абсолютно жесток с врагом. Было сказано, что если жизни висят на волоске, а время дорого, то Рид Карлтон был тем человеком, которого вы хотели бы видеть на этой работе. Тот факт, что он был готов пойти на некоторые довольно экстраординарные меры в своих допросах, принес ему забавное и одновременно пугающее прозвище Персик. Он был кем угодно, только не милым.


Подав знак Харвату следовать за ним, Уайз повел его на склад. Они прошли через небольшую приемную, стены которой были увешаны картинами. В дополнение к тому, что Уайз путешествовал по миру, часто в тяжелом вооружении и в присутствии бойцов из числа коренного населения, он разглядел, что этот человек был аквалангистом, частным пилотом, Eagle Scout, фотографом, мотоциклистом, фанатом NASCAR и IndyCar, а также охотником с ранчо в округе Сан-Саба, штат Техас.


"Вы охотитесь?" Спросил Уайз, заметив, что Харват восхищается фотографиями своего ранчо.


"В наши дни исключительно двуногие".


Уайз усмехнулся и провел его через тяжелую раздвижную дверь в главную часть здания. Это было большое, похожее на лофт помещение с толстыми металлическими фермами и чистым бетонным полом, покрытым эпоксидной смолой. Возле широкой откидной двери было припарковано три прекрасно отреставрированных винтажных внедорожника - зеленый Land Rover 1960-х годов, серый металлик International Harvester Scout 1970-х годов и белый Jeep Grand Wagoneer 1980-х годов с деревянными панелями. За ними было несколько старых мотоциклов в разной степени ремонта. Харвату удалось разглядеть Триумфа Бонневилля, а также индейца и кого-то, похожего на Крокера.


"Вы являетесь силой, стоящей за всеми этими реставрациями?" Спросил Харват.


"Да", - ответил Уайз. "С самого детства мне нравилось разбирать вещи на части и собирать их обратно".


Пока Харват восхищался машинами, мужчина добавил. "Никогда не уходи на пенсию. Вы были бы удивлены, насколько дорогим оказывается "нанесение ударов"."


На этот раз Харват усмехнулся. Он все еще понятия не имел, чем Уайз зарабатывал на жизнь, но если он был похож на любого другого вышедшего на пенсию шпиона, которого он встречал в своей жизни, Уайз, вероятно, после ухода из Агентства занимался консалтингом и заработал на этом немало долларов.


Гаражная часть склада заканчивалась огромной стеклянной витриной от пола до потолка. Внутри ряд за рядом стояли старинные пишущие машинки и антикварные швейные машинки. Дисплей обозначал начало жилой зоны Уайза.


Там была кухня из нержавеющей стали, массивная библиотека с колоннами книжных полок высотой в двенадцать футов, которые доходили до задней стены здания, и гигантский чертежный стол, который служил рабочим столом этого человека. На стене рядом с ним висело множество степеней, одна из них - доктор философии по психологии, а также несколько дипломов и благодарностей от 75-го полка рейнджеров армии США и 5-й группы спецназа. Рядом с ними была спальная зона, затем гостиная с раскладным диваном и, наконец, деревянная барная стойка, выглядевшая так, словно ее вытащили из какого-нибудь маленького ирландского паба.


"Хочешь чего-нибудь выпить?" - Спросил Уайз, обходя барную стойку.


"Что у вас есть?" - спросил Харват, пожалев о своем вопросе почти сразу, как он его задал.


"Виски или чай со льдом".


"Думаю, я буду чай со льдом".


"Это виски", - сказал Уайз, доставая два стакана и ставя их на стойку. "У меня закончился чай со льдом".


За стойкой висел ярко раскрашенный коллаж с изображением Джорджа Вашингтона, написанный маслом. Харвату показалось, что он узнал художника. "Это Пенли, не так ли?"


"Так и есть", - ответил мужчина, протягивая Харвату его напиток. "Великий художник и еще более великий американец. Я наткнулся на него несколько лет назад и теперь пытаюсь добраться до всех его экспонатов ".


"Тело в движении", - предложил Харват.


"Имеет тенденцию оставаться в движении. Слова, по которым можно жить на пенсии ".


"Из-за чего именно ты ушел на пенсию?"


Уайз сделал глоток своего напитка. "Лучший способ, которым я когда-либо слышал, чтобы это описывали, был "вооруженная антропология". Я долгое время служил в армии, в основном в сообществе специальных операций. Армия помогла мне закончить бакалавриат и магистратуру, где я овладел искусством отвлекать свое внимание ".


"Ты имеешь в виду, как убивают солдаты?"


"Не просто солдаты: любой человек или любая организация. Солдаты, сотрудники правоохранительных органов, члены банд, наемные убийцы, психопаты, национальные государства, террористы - вы называете их, и я изучал их ".


"Звучит очень интересно".


"Увлекательный материал, и я не оставил камня на камне от него. Начиная с того, как резко возросло количество убийств в бою, когда армия перешла от мишени в яблочко к силуэтам, и заканчивая тем, как и почему массовые убийцы выбирают своих жертв и места нападения.


"Что я обнаружил, так это то, что существует особый склад ума, который выделяется в бою. Некоторым аспектам этого грима можно было бы научить, чтобы обычные солдаты были более эффективны на поле боя, но есть и другие аспекты, которым невозможно научиться. Вы должны быть подключены определенным образом. Когда мы углубились и начали определять, что это были за ментальные маркеры, наши результаты начали формировать процесс отбора для определенных групп в сообществе специальных операций ".


Отделения. Харвату показался интересным выбор слова, как будто это было что-то, что нужно было сдерживать. "Таким образом, военные хотели отобрать для своих самых смертоносных убийц".


"Это было частью всего этого, но, как вы знаете, специальные операции - это гораздо больше, чем просто убийство врага. В моем случае мы также пытались научить армейские команды SF, что нужно проверять, когда они проникают в зарубежные страны и работают с повстанческими группами. Нашим "Зеленым беретам" требовалась степень доктора философии, которая помогла бы им оценить потенциал комбатантов, которых они поддерживали. По сути, им нужно было иметь возможность быстро оценить, помогают ли они повышать квалификацию и обучать нужных людей или есть лучшие кандидаты на определенные должности. Как я уже сказал, я нашел это увлекательной работой ".


"Агентство, должно быть, тоже так подумало в какой-то момент, если ты оказался там, верно?"


"Они сделали", - сказал Уайз, делая еще один глоток своего напитка. "Это было в то время, когда они экспериментировали со множеством интересных программ. Они сделали мне предложение, с которым армия даже близко не могла сравниться, поэтому я перешел в Лэнгли ".


"Где вы продолжили то, что делали для армии?"


"Но с гораздо большим бюджетом".


"Неофициально или нет?" - спросил Харват, имея в виду, откуда взялись деньги на эти интересные программы.


"Что ты думаешь?"


Абсолютно черный и неофициальный, подумал Харват. Область знаний Уайза была не тем, по чему ЦРУ, вероятно, хотело бы, чтобы Конгресс внес свой вклад. Политики бы только смягчили его, если не закрыли полностью. Члены Конгресса едва ли понимали сложности военного поля боя. То, что они знали о разведывательном поле боя, можно было уместить в рюмке.


"Хорошо, итак, вы доктор Килл, вооруженный антрополог", - продолжил Харват. "Почему я здесь?"


Уайза так называли столько раз, что он сбился со счета. Обычно это вызывало у него улыбку. На этот раз, однако, его лицо было предельно серьезным. "Вы здесь, потому что Рид Карлтон думает, что я мог бы помочь с вашим делом".


"Сможешь ли ты?"


"Возможно, но сначала я хочу посмотреть, как много вы знаете о своей жертве".


"Жертвы", - ответил Харват. "Множественное число".


Уайз покачал головой. "Там могут быть заложники во множественном числе и мертвое тело в единственном числе", - сказал он, мягко отчитывая Харвата за поправку, - "но цель всего этого - единственная жертва, и чем скорее вы это поймете, тем ближе будете к раскрытию вашего дела".

ГЛАВА 17


BОСТОН


MАССАЧУСЕТС


Он провел вторую половину дня, фотографируя. Ему нравилось фотографировать. Он снимал Королевскую часовню, Старую Северную церковь и дом Пола Ревира. На кладбище Зернохранилища, рядом с могилой Сэма Адамса, он нашел женщину в готическом стиле с черной помадой и лаком для ногтей, которая позволила ему сфотографировать ее, провокационно позирующую на фоне нескольких надгробий. После четвертого она предложила отвести его куда-нибудь поблизости и совершить с ним половой акт за пятьдесят долларов.


Она была наркоманкой, которая хотела накуриться. Он предложил ей десять долларов, просто чтобы посмотреть, что она скажет. Она послала его трахаться и, уходя, показала ему средний палец. Она вернулась через десять минут, когда он уже собирался уходить, и сказала, что сделает это за двадцать. Тогда она этого не знала, но с ее стороны было умно подойти к нему средь бела дня в открытом общественном месте. Если бы это произошло ночью, если бы он был пьян или не принимал лекарства, все закончилось бы совсем по-другому.


Он не знал, какой наркотик она выбрала и сколько он стоит, но достал из бумажника долларовую купюру и протянул ей, сказав, чтобы она что-нибудь съела. "Что? Коробка "Тик-Так"?" - спросила она со своим южным акцентом. "Иди на хрен", - сказала она ему снова, что звучало больше как "Иди к черту сам".


Она была зла, по-настоящему зла, и это заставило его улыбнуться. Вид его улыбки разозлил ее еще больше, и она попыталась дать ему пощечину. Скорость, с которой он поймал ее запястье и заломил руку за спину, поразила ее. Она собиралась закричать, но мужчина почувствовал это и еще крепче вывернул ее руку, притягивая к себе. Это было так больно, что весь воздух вылетел из ее легких.


Ее глаза бегали из стороны в сторону в поисках любого, кто мог бы ей помочь, но те немногие люди, которых она могла видеть, обращали внимание только на исторические надгробия. Он чувствовал запах страха, сочащийся из ее пор, и чувствовал восхитительную дрожь ее тела. Никто не мог сказать, сколько болезней она носила, но ему было все равно. Его интересовало от нее только одно. Закрыв глаза, он слушал до тех пор, пока не смог услышать стук ее перепуганного сердца, бьющегося о стенку грудной клетки. Это звучало как кролик, убегающий от волка.


Он потянул ее за руку, чуть не сломав ее, а затем отпустил. Она на мгновение замерла на месте от страха, а затем, как маленький кролик, которым она и была, она убежала так быстро, как только могла, от большого злого волка.


Он улыбнулся, наблюдая, как она убегает. Средь бела дня, общественное место и приверженность к его таблеткам: троица, которая спасла ей жизнь тем поздним вечером на кладбище и которая пробудила у него аппетит.


Он был осторожен в отношении того, куда он должен и не должен ходить, должен и не должен есть. Хотя он предпринял шаги, чтобы скрыть свою внешность, существовал определенный риск, на который не следовало идти. Он отправился на юг, в район Чайнатаун, где пообедал в маленьком ресторанчике "дыра в стене", который не мог позволить себе подходящие стулья, не говоря уже о системе видеонаблюдения.


Лучшее, что можно было сказать о еде, это то, что она была съедобной. Он объелся жареным рисом и яичными рулетиками, запивая все это сладкой азиатской газировкой, которую достал из холодильника. Лекарство должно было помочь контролировать импульсы, но когда он перегружался раздражителями, как на кладбище, ему стало труднее контролировать свою тягу.


В дополнение к его обжорству, ему также пришлось смириться с тем фактом, что его сексуальное возбуждение не прошло. Ощущать исходящий от женщины запах ужаса, а также чувствовать, как ее трепещущее тело плотно прижимается к его, было пьянящим сочетанием ощущений, которые становились только острее из-за опасности всего этого.


Его сносило в неспокойную воду, и его уносило все дальше и дальше от берега. Он теребил коробочку с таблетками в кармане, глядя на холодильник с пивом и содовой. Если бы он принял больше лекарств, он мог бы стать одурманенным и оступиться. Но если бы он ничего не предпринял и поддался одному из своих самых отвратительных порывов, он также мог бы оступиться. Он чувствовал себя проклятым в любом случае, что внезапно вызвало дополнительное ощущение, беспокойство.


Он решил написать свой собственный рецепт. Подойдя к холодильнику, он достал два "янджинга", заплатил пожилой китаянке с бакенбардами за прилавком и снова сел за стол.


Он выпил первое пиво одним большим глотком. Со вторым он не торопился и заставил себя расслабиться. Это заняло несколько минут, но в конце концов тепло алкоголя проникло в его кровь, и он почувствовал, что расслабляется. Преимущество тревоги, если это можно так назвать, заключалось в том, что она убивала возбуждение. Его эрекция полностью прошла.


Чем дольше он сидел в ресторане, тем более расслабленным становился. Чем более расслабленным он становился, тем больше его мысли блуждали, особенно к тому, что произошло на кладбище, и он чувствовал, как начинают натягиваться струны возбуждения. Его снова уносило в море. Что ему было нужно, так это немного кофе.


Допив вторую кружку пива, он направил свои ноги на улицу, в ранний вечер. Час пик был уже в самом разгаре. Когда он, наконец, нашел кафе, в нем работали измотанные бариста, поглядывающие на часы, стремящиеся поскорее закрыться и попасть домой на вечер. Он заказал кофе с "синяком под глазом", coffee-talk за две порции эспрессо. Как и в китайском ресторане, он заплатил наличными, а затем вышел из заведения.


Он почувствовал, что кофеин подействовал на его организм быстрее, чем пиво. В его походке чувствовалась бодрость, и он чувствовал приподнятость духа. Все должно было быть хорошо. На самом деле он с нетерпением ждал своего сегодняшнего задания. Это было сложно, но не невозможно. Каждый шаг был спланирован в мельчайших деталях. Это было похоже на приготовление торта. Пока вы следовали рецепту, вам не о чем было беспокоиться, а он всегда следовал рецепту.


Автомобиль и его припасы хранились в полуразрушенном гараже в Восточном Бостоне. Он потратил час на осмотр окрестностей и еще час на наблюдение за гаражом, прежде чем приблизиться.


Ключ от висячего замка был зашит в подкладку его куртки. Оторвав часть ткани, он снял ее и вошел сам, закрыв и заперев за собой дверь.


Он достал из рюкзака маленький фонарик и обхватил голову, чтобы не отбрасывать слишком много света. Белый фургон с панелями был не заперт. Забравшись на заднее сиденье, он быстро оценил ситуацию. Все было там, где и должно было быть.


Открыв крышку большого мусорного бака, он проверил, на месте ли последний ингредиент. В луче его фонарика, прищурившись, был мужчина, связанный, с кляпом во рту, с двухдневной щетиной.


Он закрыл крышку и почувствовал сильное возбуждение, когда выложил синий комбинезон и снял с себя одежду.

ГЛАВА 18


BЭТЕСДА


MАРИЛАНД


Генерал Джордж Джонсон, директор национальной разведки, жил в скромном доме в колониальном стиле недалеко от округа Колумбия со своей женой, круглосуточной охраной и французским бульдогом по кличке Мартин. Несмотря на почти два года работы в отделе, который менялся каждые восемь часов, собака по-прежнему приходила в бешенство каждый раз, когда кто-то появлялся в доме.


Для тех, кто заботится о безопасности, это можно было бы расценить как позитив. Генерал Джонсон, однако, считал собаку своей жены колоссальной занозой в заднице. Еще до того, как они позвонили в колокольчик, Лидия Райан и Боб Макги услышали лай собаки и полицейского из дома.


"Черт возьми, Марти! Тихо!" Джонсон накричал на бульдога. "Кэрол! Иди и забери эту чертову собаку!"


Дверь открыл крепко сложенный мужчина в темном костюме. Позади него ДНР пытался загнать маленького бульдога ногой, чтобы помешать ему напасть на посетителей. "Извините за это", - сказал Джонсон, подзывая своих гостей. "Пожалуйста, проходите".


"Я говорил тебе, тебе следовало завести ротвейлера", - сказал Макги, входя внутрь.


"У меня уже есть несколько", - ответил он, указывая на своих людей из службы безопасности, стоящих в фойе. "И я ни разу не застал их на ковре", - отрезал он, прежде чем снова позвать свою жену: "Кэрол!"


Помощник ДНР вышел из гостиной. "Я отнесу его наверх, сэр", - предложил он, наклоняясь и подхватывая собаку. Мгновенно лай Марти превратился в рычание.


"Будь осторожен, Стью".


"Все будет хорошо, сэр".


"Конечно, так и будет", - сказал Джонсон с ухмылкой, когда его помощник начал подниматься по лестнице. "У меня есть сто баксов на то, что он тебя укусит".


"Он не собирается -" - начал помощник как раз в тот момент, когда собака укусила его за руку.


"Я же говорил", - со смехом сказал ДНР, подходя, чтобы пожать руки своим гостям.


Макги представил Райана, а затем генерал Джонсон пригласил их следовать за ним в его логово.


"Могу я предложить кому-нибудь из вас что-нибудь?" он спросил: "Кофе? Безалкогольный напиток?"


"Кофе было бы неплохо", - сказала Райан, все еще чувствуя себя разбитой после перелета. "Спасибо тебе".


"У тебя есть бурбон?" - спросил Макги.


"У меня их предостаточно. Наверху или аккуратно?"


"Аккуратно, пожалуйста".


"Говорят, последовательность - это удел недалеких умов, Боб".


"На самом деле, - поправил Макги, - говорят, что глупая последовательность - удел недалеких умов. Нет ничего глупого в том, что мужчина любит бурбон. Если, конечно, этот человек не начнет добавлять кубики льда в свой стакан. Лед - это опора ".


ДНР был невысоким, широкогрудым пожарным мужчиной лет шестидесяти с небольшим, с небольшим брюшком и редеющими седыми волосами. Это было после закрытия, и на нем были брюки цвета хаки и оксфордская рубашка. Он добродушно рассмеялся над шуткой Макги, когда тот занялся в своем баре наливанием кофе для Райана и выпивкой для себя и Макги.


К тому времени, как он закончил, его помощник Стюарт отнес собаку наверх и присоединился к ним в кабинете вместе с ноутбуком, двумя блокнотами и папкой с файлами. Сотрудники ДНР попросили сотрудников службы безопасности подождать снаружи и попросили Стюарта закрыть за ними дверь.


Когда представитель ДНР раздавал своим гостям напитки, он представил их своему помощнику, заверил их, что они могут свободно говорить при нем, а затем попросил всех сесть.


Кабинет был со вкусом оформлен охотничьими гравюрами и обшит деревянными панелями. Там были коричневые кожаные диваны с подушками в клетку, два зеленых клубных кресла, приставные столики с плинтусами, латунный кофейный столик и большой деревянный письменный стол.


Взяв блокнот и ручку у своего помощника, представитель ДНР занял свое место и заявил: "Стью должен быть дома вовремя, чтобы посмотреть " Кинолога, так что давайте обсудим, зачем мы здесь".


Генерал Джордж Джонсон служил в армии Соединенных Штатов со значительными отличиями. Его выдающаяся карьера началась во Вьетнаме, где он получил множество благодарностей за храбрость и галантность. Он продолжал руководить Первой пехотной дивизией в нескольких конфликтах и был переведен возглавить армейскую разведывательную службу поддержки. Его прагматичное понимание не только ведения войны и тактики, но также шпионажа и дипломатических отношений в конечном итоге обеспечило ему место в Объединенном комитете начальников штабов, где он помогал консультировать министра обороны, Совет национальной безопасности и президента по всем военным вопросам. Основываясь на его работе там, он был выбран для руководства Агентством национальной безопасности, прежде чем был выдвинут на его нынешнюю должность директора национальной разведки.


Макги рассказал Райану всю подноготную этого человека по дороге из Кэмп-Пири. Он и Джонсон много раз работали вместе в армии и у них сложилась хорошая дружба. Когда Райан спросила своего наставника, какую услугу оказало ему DNI, Макги только сказал: "У нас обоих есть друг у друга несколько долгов, которые ни один из нас никогда не сможет погасить".


Торжественность, с которой он говорил, подсказала ей, что долги, скорее всего, потребовали огромных жертв и, возможно, человеческой жизни. Она не настаивала на дополнительной информации.


"Поскольку это, так сказать, ребенок Лидии, я думаю, что она - лучший человек, который все это выложит", - сказал Макги, откидываясь назад и предоставляя слово своему протеже.


Райан вкратце рассказала о своем прошлом. В этот момент помощница Джонсона передала ему копию своего досье. Но в отличие от большинства, кого она встречала в мире разведки, DNI не пыталась выполнять многозадачность. Он отложил ее куртку в сторону и уделил ей все свое внимание. Это произвело на нее впечатление.


Когда она закончила объяснять все, что произошло, она передала ему файл, который ей дал Нафи Насири. Генерал Джонсон не потрудился открыть его. Не было причин полагать, что в нем не было всего, о чем рассказал ему оперативник ЦРУ.


Лидия Райан произнесла чисто клиническое изложение фактов в том виде, в каком они, как считалось, были известны. Теперь DNI хотел знать, что она думает. Что подсказывала ей ее интуиция, ее опыт?


"Я знаю Насири. Я не думаю, что он или иорданцы блефуют ".


"А как насчет этого вашего бывшего руководителя в Лэнгли?" спросил представитель ДНР, взглянув на свои записи. "Этот Фил Даркин. Мог он блефовать?"


"Безусловно", - вставил Макги. "Этот парень - чертов хорек".


Представитель ДНР поднял руку и обратил свое внимание на Райана. "Что ты думаешь?"


"Даркин закрыл программу, как он сказал, что сделал? Может быть. Но если он уволил всех остальных, зачем держать меня? Я облажался не так сильно, как остальные, но, безусловно, совершил свою долю ошибок. Они могли бы легко возбудить дело и против меня тоже ", - заявила она. "Но они этого не сделали".


"Почему бы и нет?"


"Может быть, потому, что Дуркин был заинтересован во мне. Но если это правда, почему он не попытался использовать это в своих интересах? Почему бы не предложить спасти мою карьеру в обмен на то, что я пересплю с ним? Я бы, конечно, не стал этого делать ".


"Конечно, нет. Но это все равно хороший вопрос ".


"На который нет простого ответа".


Сотрудники ДНР посмотрели на нее. "Если бы вам пришлось придумать какое-то объяснение всему этому, каким бы оно было?"


"Просто. Он никогда не закрывал эту программу. Он просто снял это с учета и отодвинул в тень. Я должен сохранить свою карьеру в ЦРУ, просто в другом качестве. Другие члены моей команды тоже должны были сохранить свою карьеру, но для этого программа должна была стать полностью черной ".


"Но зачем тебя отделять? Почему бы не отправить тебя в тень вместе с ними?"


Райан пожал плечами. "Я прокручивал это в голове тысячу раз. Единственное, что я могу придумать, это то, что это было делом чести с Даркином. Ему было поручено подчинить команду. В качестве последней попытки он приставил меня к ним в качестве девочки-скаута, которая поставит их в строй. Если бы меня уволили, это было бы еще одним примером его недальновидности ".


Представитель ДНР кивнул. "Согласен. Однако, что беспокоит меня больше всего, так это очевидное отсутствие интереса Дуркина к сюжету, который, как утверждают иорданцы, раскрыли. Хотя мне и не нравится тот факт, что они пытаются поторговаться с нами с точки зрения разведки, я это понимаю. Даркин тоже должен."


"Что ж, сэр, если он действительно закрыл команду, как он утверждает, а теперь они снова появились, это может стать для него настоящим источником профессионального смущения", - заявил Райан, скорее пытаясь разгадать мотивы Даркина, чем защищая его.


"Знаешь, что еще более смущает?" ДНР ответила. "Позволить террористическому акту произойти на американской земле, потому что ты слишком горд, чтобы признать, что облажался".


Мужчина был прав. Райан не пытался предложить больше информации о Дуркине.


Представитель ДНР постучал ручкой по своему блокноту. "Мы должны соответствовать общественному доверию. Мы несем ответственность перед американским народом. Это наша работа - обеспечивать безопасность их самих и страны. В нашей профессии мы не можем позволить себе роскошь играть в трусов, по крайней мере, когда ставки так высоки, как они есть. Этот парень, Даркин, либо не соответствует своей должности, либо он что-то скрывает. И то, и другое меня очень беспокоит ".


Райан и Макги знали, что им не следует разговаривать. Направление, в котором ДНР планировала действовать, уже формировалось в сознании мужчины. В этот момент он просто пытался придумать наилучший способ попасть туда, куда он хотел попасть.


"Если об этом дойдет до директора ЦРУ, он захочет насадить обе ваши головы на пику. Он настоящий приверженец субординации. И я не виню его, " сказал представитель ДНР, - но я понимаю, почему вы хотели показать это мне. Однако, возможно, есть способ обойти это ".


Затем, повернувшись к своему помощнику, он спросил: "Какие каналы связи у нас открыты с иорданцами?"


"О чем ты думаешь?" ответил помощник.


"Я думаю, если мы сможем подключиться к боссу Насири или, еще лучше, к самому королю, мы не только сможем выяснить, говорит нам Насири правду или нет, но и доносить до них, насколько серьезно Соединенные Штаты относятся к этому вопросу ".


Ассистент кивнул. "Это также дало бы вам возможность обратиться к ним за дополнительной информацией, чем та, которую мистер Насири уже предоставил мисс Райан".


"Согласен", - сказал представитель ДНР. "Что подводит нас к другой проблеме, с которой нам нужно разобраться".


"Команда по дестабилизации", - предложил Райан.


Генерал Джонсон кивнул. "Соглашаясь или не соглашаясь с политикой, президент совершенно ясно дал понять, что он поддерживает Арабскую весну. Он также был непреклонен в том, чтобы мы не влияли на результат. Он рассматривает это как органичный, демократический процесс, которому нужно позволить "расцвести", как он говорит ".


Макги покачал головой.


"Как я уже сказал, " повторил представитель ДНР, " соглашаться или не соглашаться с позицией президента, это его призвание. Тем не менее, здесь, похоже, могут произойти две потенциальные вещи. Либо старая команда Дуркина восстановилась и действует от имени кого-то другого, либо Дуркин и другие сотрудники ЦРУ руководят командой в прямом противоречии с приказами президента. Каким бы ни был ответ, я хочу знать. И я хочу узнать как можно скорее ".


Райан посмотрел на него. "Как нам это осуществить?"


Генерал Джонсон повернулся обратно к своему помощнику. "Можем ли мы придумать способ ненадолго забрать мисс Райан из ЦРУ?"


"Возможно. Что ты имеешь в виду?"


"Я хочу, чтобы у нее была лучшая обложка. Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто это имеет какое-то отношение к иорданцам. Нам нужно связать это с чем-то еще, над чем она уже работает, и убрать нескольких других людей из ЦРУ, чтобы они спрятали ее. Вы с мисс Райан разберитесь с этим и вернетесь ко мне ".


"Не вызовет ли Даркин подозрений?" Спросил Райан.


"Это риск, на который нам придется пойти. Вы со Стью что-нибудь придумаете вместе, и я это осуществлю. Если нет кого-то еще, кто знает об этой команде и их внутренней работе, вы лучший человек, чтобы продвигать мяч вперед. Теперь, как насчет дополнительной рабочей силы? Как ты думаешь, что тебе понадобится?"


Взгляд Райана переместился на Макги, который выставил ладони и сказал: "Не смотри на меня. Я просто какой-то тупой инструктор агентства. ДНР нас не реквизирует ".


"Нет, " ответил Райан, " но у парней твоего возраста действительно есть проблемы со здоровьем -"


"Или проблемы в браке", - предположил DNI.


"Или этическое расследование", - заявил помощник.


Макги понял, что его втягивают в это, нравится ему это или нет. "Думаю, я бы предпочел, чтобы удар пришелся по моему корпусу, а не по моему персонажу", - сказал он. "Думаю, у меня начнутся проблемы со здоровьем".


"Хорошо", - ответил генерал Джонсон. "Вы двое все уладите со Стью, и я подпишу это. Самое сложное - это получить финансирование. Мы можем пустить в ход немного денег, но нам придется быть осторожными ".


"Благодарю вас, сэр. Чем меньше людей знают обо всем этом, тем лучше ".


"Понятно. Что-нибудь еще?"


Четыре пары глаз по очереди посмотрели друг на друга, и когда никому больше нечего было добавить, ДНР закрыла встречу. "Я хочу, чтобы это было абсолютно тихо", - сказал он. "Если и когда это нужно будет передать президенту, я это сделаю. До тех пор мы будем держать это под строгим контролем. Мы никому ни словом не упоминаем об этом ".


∙ ∙ ∙


Когда 4Runner Макги выезжал с подъездной дорожки генерала Джонсона, двое мужчин в Ford Explorer подождали, пока он повернет направо в конце дороги и направится к шоссе, прежде чем пристроиться сзади.


Мужчина на пассажирском сиденье набрал номер телефона в Вирджинии. "Они только что ушли", - сказал он. "Что вы хотите, чтобы мы сделали?"


"Убейте их".


"Ты хочешь, чтобы это выглядело как несчастный случай?"


Он думал об этом долго и упорно с момента встречи с Лидией Райан. "Нет", - ответил Фил Даркин. "Нам нужно, чтобы это выглядело преднамеренным. Абсолютно преднамеренно".

ГЛАВА 19


WЭШИНГТОН


DЭто РАЙОН CОЛУМБИЯ


Старик устроил Харвату разнос по поводу его ограниченных знаний о Федеральной резервной системе и о том, как она работает. Хотя Харват и пытался скрыть это, он знал, что его невежество также было продемонстрировано Монро Льюису во время их встречи в штаб-квартире ФРС. Ему не нравилось чувствовать себя глупым и не в своей тарелке, но ему приходилось. Разговор с Биллом Уайзом, однако, был другим.


"Они не хотят, чтобы вы что-либо понимали в том, что они делают", - сказал он. "Это целенаправленная путаница, и она блестящая. Они плетут гобелен из бредней, предназначенных для запугивания людей, и это работает. Очень немногие американцы когда-либо по-настоящему вникали в то, чем они занимаются."


Уайз был эрудитом, и Харват начинал понимать, почему Старик организовал их встречу. "Почему так много людей не любят Федеральную резервную систему?"


Уайз сделал глоток своего напитка, решая, с чего начать. "Во-первых, они не федеральные, и у них вообще нет никаких резервов. Федеральная резервная система примерно такая же федеральная, как Federal Express. Это группа влиятельных банкиров, которые организовали фальшивый кризис в начале 1900-х годов, чтобы убедить американский народ в том, что стране нужен сильный центральный банк, который поможет регулировать экономику и приструнить толстосумов с Уолл-стрит. Это одна из самых успешных афер в истории ".


"Очевидно, ты не фанат".


"Я иду туда, куда приводят меня факты", - сказал Уайз. "Они взяли название Федеральная резервная система с единственной целью обмануть американский народ и представить все так, будто они были частью правительства. Они не только не являются частью американского правительства; они даже не подотчетны американскому народу. Мы, как граждане, не можем вышвырнуть кого-либо из них или указывать кому-либо из них, что делать. Они действуют в условиях полной секретности и никогда не подвергались тщательному аудиту.


"Что поразительно, так это то, что с тех пор, как в 1913 году была создана Федеральная резервная система, доллар потерял девяносто шесть процентов своей покупательной способности. Поскольку ФРС устанавливает процентные ставки, мы видели, как в результате их политики надувались огромные пузыри только для того, чтобы в конечном итоге лопнуть и вызвать массовый спад в экономике. На самом деле, при ФРС спады в Америке стали более продолжительными и гораздо более серьезными."


"Итак, почему мы сохраняем ФРС? Разве мы не можем избавиться от этого?" Спросил Харват.


"Америка убила два предыдущих центральных банка; она могла бы убить и этот, если бы захотела".


"Это ключ, однако, американцы должны были бы захотеть. Верно?"


"Точно, и большинство людей понятия не имеют, что это такое. На самом деле, позвольте мне спросить вас кое о чем. Насколько хорошо вы знаете правила поведения под американским флагом?"


"Очень хорошо", - ответил Харват.


"Разрешено ли вам вывешивать другой флаг над американским?"


"Конечно, нет. Никогда."


"У тебя есть с собой наличные?"


Харват кивнул.


"Ты хоть представляешь, что написано поверх наших денег? Над словами Соединенные Штаты Америки?"


Харват покачал головой.


"Достань свои деньги и посмотри. Прочти мне, что там написано ".


Он достал наличные из кармана и изучил однодолларовую, пятидолларовую, двадцатидолларовую и даже стодолларовую купюры. "На всех них сверху написано "Банкнота Федерального резерва".


"Некоторые говорят, что это прекрасный пример того, как ФРС видит себя выше правительства Соединенных Штатов. Эти банкноты даже не выпущены Министерством финансов. Они могут быть напечатаны в здании, но Казначейство не имеет абсолютно никакого права голоса в том, когда они будут напечатаны или сколько из них будет напечатано. Но для продолжения шарады на этих банкнотах Федерального резерва есть как подпись казначея Соединенных Штатов, так и подпись министра финансов Соединенных Штатов.


"Благодаря своему контролю над нашей валютой эта неизбранная группа частных банкиров поставила Соединенные Штаты на грань банкротства. Они не только переводят в цифровую форму более ста пятнадцати миллионов долларов в час, чтобы покрыть рискованные кредиты и сделки, совершенные их приятелями в банках, которые считаются слишком крупными, чтобы обанкротиться, они ...


"Подожди", - сказал Харват. "Сто пятнадцать миллионов?Они печатают столько денег каждый час?"


"Не печатать, оцифровывать, а затем переводить эти оцифрованные деньги на счета банков, которые разворачиваются и продолжают выдавать те же рискованные кредиты и инвестиции, потому что независимо от того, насколько сильно они облажались, нет обратной стороны, нет последствий. Вот почему была создана Федеральная резервная система ".


"Но если создается намного больше денег, не означает ли это, что существующая денежная масса, деньги на моем банковском счете, стоят все меньше и меньше?"


"Дайте себе золотую звезду", - сказал Уайз. "Как я уже сказал, доллар потерял девяносто шесть процентов своей покупательной способности с момента создания ФРС. Они взимают самые тяжелые и разрушительные налоги из всех, контролируя денежную систему, и все это для того, чтобы покрыть плохие ставки своих коллег за счет налогоплательщиков. В конце концов, как ты думаешь, кому в итоге достанется счет?"


"Мы делаем".


"Это верно. Более того, ФРС контролирует, какая процентная ставка будет на ваших банковских счетах, сколько процентов вы будете платить по ипотечному кредиту, а также по автокредиту и студенческим кредитам. Они используют свои оцифрованные деньги для покупки государственных облигаций США, чтобы наше правительство могло продолжать тратить, и тратить, и тратить, что загоняет нас все глубже и глубже в долги. И покупает ли ФРС эти облигации напрямую у правительства США? Нет, конечно, нет. Он использует брокерские фирмы, с которыми дружит в Нью-Йорке, так что эти фирмы получают огромные комиссионные ".


"Эти фирмы - те самые "жирные коты" Уолл-стрит, которых ФРС обещала обуздать, верно?" - спросил Харват.


Уайз кивнул. "Это невероятная игра в оболочку. Но что может представлять особый интерес для вашего случая, так это то, что Британия хотела поставить колонии под влияние Банка Англии. Этот поступок был сочтен настолько выходящим за рамки дозволенного, что, как говорят, стал последней каплей, приведшей к войне за независимость ".


Несмотря на знание Харватом американской истории, он никогда не слышал об этом раньше. Это было удивительное откровение.


"В то время как некоторые из основателей, такие как Джефферсон, были против центрального банка, - сказал Уайз, " были другие, такие как Александр Гамильтон, которые не только были за это, но и изо всех сил добивались, чтобы это произошло. Фактически, чтобы заручиться поддержкой законодателей Юга, Гамильтон согласился позаботиться о том, чтобы капитолий Америки был перенесен из Нью-Йорка дальше на юг."


"И как мы оказались в Вашингтоне, округ Колумбия?"


"Бинго", - сказал Уайз. "И все это из-за центрального банка".


"Вы сказали, что два предыдущих центральных банка были убиты. Как мы оказались с нашим нынешним центральным банком, ФРС?"


"Несмотря на ожесточенное неприятие Джефферсоном центральных банков как механизмов спекуляции, манипулирования и финансовой коррупции, президент Джордж Вашингтон подписал устав первого банка. Но когда двадцать лет спустя срок его действия истек, он возненавидел так много людей, что Конгресс отказался продлевать его.


"Президент Джеймс Мэдисон подписал закон о создании Второго банка Соединенных Штатов, но когда Эндрю Джексон вступил в должность, он отказался продлевать его устав. Он был очень похож на Томаса Джефферсона и видел в центральном банке двигатель коррупции. Когда экономика пошатнулась, Джексон мудро настаивал на том, чтобы все сделки по продаже федеральной земли осуществлялись в золоте или серебре. Многие банки приняли подобный способ работы, и он начал завоевывать популярность.


"Однако некоторые банки были настолько обременены заемными средствами, что не могли расплатиться со своими клиентами, когда те приходили за своими деньгами. Это привело к волне банкротств, некоторые из которых фактически создали серьезные дисбалансы в экономике. Один из худших "банковских рейдов" привел к созданию Федеральной резервной системы."


Харват отметил уничижительный тон Уайза, когда тот использовал термин "ограбление банка". "Это и есть тот фальшивый кризис, о котором ты упоминал?"


Он кивнул. "Вы знакомы с чем-то, называемым гегелевской диалектикой?"


"Я есть. Это когда группа или отдельный человек создает проблему, заранее зная, как люди на это отреагируют. Затем они начинают агитировать за то, чтобы что-то было сделано с проблемой, за то, чтобы все изменилось. Как только массы будут достаточно возбуждены и доведены до отчаяния, чтобы что-то предпринять, партия, стоящая за проблемой, представит свое решение. Люди в восторге от того, что у них есть план, любой план, и поэтому требуют, чтобы он был реализован. Кажется, они никогда не осознают, что ими манипулировали и что на самом деле они не привели к переменам, а на самом деле представляют собой гораздо худшую версию того, что у них было раньше, только теперь в совершенно новой упаковке ".


"Это именно то, что произошло с ФРС. Проблема была сфабрикована влиятельной группой людей, которые сидели в стороне, ожидая, пока охваченные паникой граждане будут умолять о решении. Как только люди начали просить достаточно громко, все, что этой группе нужно было сделать, это запустить механизм и сделать так, чтобы все выглядело так, как будто все происходит естественным образом.


"В данном случае это был сговор группы нью-йоркских банкиров с целью создания третьего центрального банка, который дал бы им монополию на банковскую систему. Вскоре после Нового 1907 года в New York Times появилась статья инвестиционного банкира Пола Варбурга, который предупредил, что американцам необходимо восстановить центральный банк, если они хотят избежать еще более ужасных банкротств.


"Затем один из банковских партнеров Варбурга выступил с речью в Торговой палате Нью-Йорка, предупредив, что, если Соединенные Штаты не создадут центральный банк, страну ждет самый серьезный и далеко идущий крах в ее истории. Небо падает. Небо падает. Все, что им тогда было нужно, - это доказать свою правоту. Входит их приятель, банкир Дж. П. Морган.


"Как только было сделано множество побочных ставок на то, что фондовый рынок упадет, был запущен розыгрыш акций компании под названием United Copper - одного из крупнейших конкурентов J. P. Morgan. Паника охватила рынок. Это было похоже на то, как будто всю воду высосало в море перед тем, как гигантское цунами обрушилось на берег. Внезапно все захотели уйти.


"Нью-йоркские банки, дружественные Моргану и Варбургу, забрали свои деньги, фондовый рынок упал почти на пятьдесят процентов, и третий по величине трастовый фонд Нью-Йорка рухнул. Оттуда паника распространилась по всей стране, когда граждане бросились в свои собственные банки, чтобы снять все свои деньги.


"Это была тотальная паника, и люди кричали, требуя, чтобы что-то было сделано. Снова введите Дж. П. Моргана, который пообещал свои собственные средства, чтобы помочь стабилизировать банковскую систему.


"Привлекая к себе других нью-йоркских банкиров, некоторые из которых способствовали усилению паники, Морган волшебным образом остановил кровотечение, и паника начала спадать. Но когда это произошло, паника сменилась общенациональным протестом, требующим что-то сделать, чтобы подобное больше никогда не повторилось ".


"Никогда не позволяй хорошему кризису пропасть даром, верно?" - сказал Харват.


Уайз улыбнулся. "Именно. Люди обвиняли банкиров, но банкиры мастерски обвиняли "систему", что привело к тому, что все стали требовать реформирования системы. Конгресс немедленно отреагировал, создав специальную комиссию. Волшебным образом главой комиссии был избран спекулянт, мультимиллионер, сенатор от Род-Айленда, который дружил с Морганом и Варбургом, а также был по уши в карманах резиновой и табачной промышленности. Его звали Нельсон Олдрич.


"Поскольку Соединенные Штаты были одной из последних крупных стран без центрального банка, Олдрич решил, что его Национальная валютная комиссия должна изучить центральные банки Европы - и это именно то, что он и его окружение сделали, проведя почти два года в турне по Европе, выпивая и ужиная за счет американских налогоплательщиков на сумму более трехсот тысяч долларов".


Харват покачал головой. "Политики были мошенниками даже тогда".


"Становится все хуже", - сказал Уайз. "После почти двух лет "изучения" и более трехсот тысяч потраченных долларов сенатор Олдрич не представил ни единого отчета о том, что он узнал, и не предложил никаких решений для "реформирования" банковской системы Америки".


"Этот парень действительно был мошенником".


Уайз поднял руку. "Мы еще даже не добрались до худшей части".


"Становится хуже?" - спросил Харват.


"Многое. И я думаю, это даст вам представление о том, почему кто-то может быть настолько зол, чтобы хотеть нападать на людей в Федеральной резервной системе и убивать их ".

ГЛАВА 20


Уайз мгновение изучал Харвата, прежде чем заговорить. "Был холодный, ветреный вечер в ноябре 1910 года, когда группа самых могущественных банкиров Соединенных Штатов тайком покинула Нью-Йорк для выполнения сверхсекретной миссии. В Хобокене, штат Нью-Джерси, выдавая себя за группу охотников на уток, они сели в роскошный частный вагон, направлявшийся на еще более роскошный частный курорт у побережья Джорджии под названием остров Джекилл."


"Именно там было найдено тело Клэр Маркур".


Уайз кивнул и продолжил. "Среди группы был Абрахам Пайетт Эндрю, который был помощником министра финансов США; Фрэнк Вандерлип, который был президентом самого могущественного банка в стране, Национального городского банка Нью-Йорка, который представлял нефтяные интересы Рокфеллеров; а также вышеупомянутый инвестиционный банкир, который публично призывал к созданию в США центрального банка, Пол Варбург.


"Интересный лакомый кусочек о Варбурге, вдобавок к сногсшибательной даже по сегодняшним меркам зарплате в пятьсот тысяч долларов в год: вернувшись в Германию, его семья представляла интересы одной из величайших европейских банковских семей, Ротшильдов".


"Хорошая работа и еще более приятные клиенты, если вы сможете их заполучить", - сказал Харват.


"С этими людьми ничего не происходит случайно", - сказал Уайз. "Также на борту находились Бенджамин Стронг и Генри Дэвисон из J. P. Morgan Company, а также Чарльз Нортон, президент Первого национального банка J. P. Morgan в Нью-Йорке. Когда они садились, их всех приветствовал владелец вагона, отделанного красным деревом, наш приятель, сенатор Нельсон Олдрич. В общей сложности было шесть человек, которые, по консервативным слухам, представляли четвертую часть мирового богатства.


"Когда шторы были задернуты, а персонал в белых перчатках позаботился о сигарах и коктейлях для мужчин в сверкающем частном вагоне, поезд отправился из Хобокена на юг в Брансуик, штат Джорджия, где им предстояло завершить заключительный этап своего восьмисотмильного путешествия на лодке к острову Джекилл.


"Чтобы никто из персонала не догадался, кто были их пассажиры или что они задумали, все влиятельные люди договорились обращаться друг к другу только по именам. Однако Вандерлип и Дэвисон были настолько самоуверенны, что настояли на том, чтобы их называли не Фрэнк и Генри, а Орвилл и Уилбур."


"Как братья Райт? Почему?"


"Потому что, " сказал Уайз, " по словам Вандерлипа, он и Дэвисон всегда были "правы" во всем".


Харват покачал головой.


"Последнее, чего кто-либо из них хотел, это чтобы распространился слух о том, что все они собрались вместе с одной очень зловещей целью".


"Который был?"


"Создать банковскую монополию, которая изменила бы игровое поле исключительно в их пользу и сокрушила бы любую конкуренцию, полностью подчинив их контролю грубую силу правительства США. Короче говоря, они направлялись на остров Джекилл, чтобы составить план Федеральной резервной системы."


Харват вспомнил, как Джейкобсон, директор по безопасности Федеральной резервной системы, сказал ему, что это была встреча, на которую так любят указывать многие сторонники теории заговора. Ему было интересно, что это говорит о Билле Уайзе, что он тоже привлекает к этому внимание. "Я слышал, что в их визите было все, кроме мессы поклонения дьяволу и жертвоприношения животных".


Мужчина от души рассмеялся и заставил Харвата еще больше вспомнить Санта-Клауса. "Если бы только это было пределом того, что они задумали", - сказал он. "Они оставались на острове Джекилл девять дней, разрабатывая генеральный план американского центрального банка. Варбург был самым проницательным и наиболее осведомленным в банковском деле, поэтому ему было поручено написать законопроект, который должен был быть представлен на рассмотрение Конгресса. Олдрич объехал стадо, чтобы убедиться, что законопроект был составлен таким образом, что он будет принят. Остальные участники собрания были там, чтобы убедиться, что их соответствующие интересы были учтены, и помочь устранить любые проблемы, которые могли возникнуть.


"Из-за денежной паники, которая так опустошила страну, люди на острове Джекилл знали, что Конгрессу не терпится, чтобы его видели за чем-то смелым. Они также знали, что общественность видела в банкирах причину паники и страстно ненавидела их. Это означало, что им пришлось нанести гораздо больше, чем просто помаду на свою свинью-центральный банк. Они должны были нарядить его так, чтобы он выглядел как скаковая лошадь.


"Варбург был очень умным человеком и предложил им вообще избегать слов "центральный банк". Когда его соратники спросили его, как это должно называться, он сказал "Федеральная резервная система".


"Чтобы еще больше замаскировать это, Варбург предложил им разместить филиалы по всей стране, которыми могли бы руководить видные и хорошо известные местные жители в каждом регионе. Что угодно, лишь бы свести к минимуму впечатление, что Федеральная резервная система является операцией восточных банкиров, которые в то время были особенно ненавистным классом банкиров ".


Харвату все еще многое предстояло осознать. "Судя по всему, эти люди уже добились финансового успеха; больших успехов даже по сегодняшним стандартам. Зачем идти на все эти неприятности? " - спросил он.


"Все просто. Самооборона. К 1910 году банки в целом переживали бум. За предыдущие десять лет их количество увеличилось более чем вдвое, и большинство новых было на западе и Юге."


"Что означало, что нью-йоркские банкиры наблюдали за постоянно сокращающейся долей рынка".


Уайз кивнул. "Однако самым тревожным для банкиров было то, что бизнес в то время преуспевал и финансировал собственное расширение из своей прибыли. Только тридцать процентов предприятий обращались в банки за кредитами. Казалось, что предприятиям больше даже не нужны банки. Вы хотите поговорить о панике? Банкиры думали, что их миру приходит конец ".


"Ну и что?" - спросил Харват. "Почему люди не должны иметь возможности самостоятельно решать, как они хотят финансировать рост собственного бизнеса?"


Уайз поднял руки. "Я согласен с тобой. Опять же, я не банкир. Я действительно верю в свободные рынки ".


"Так что же произошло?"


"Банкам нужно было изменить образ мышления людей. В частности, им нужно было, чтобы люди придерживались менталитета "покупай сейчас, плати позже" и поощряли их брать взаймы, а не копить. Чтобы это произошло, им нужно было занять денег как можно дешевле. Это стало одним из четырех ключевых пунктов их повестки дня на острове Джекилл.


"Как сокрушить конкуренцию, как контролировать процентные ставки, как иметь возможность выдавать столько кредитов, сколько они захотят, независимо от того, сколько денег у них в хранилищах, и, наконец, самый большой.


"Все на той встрече знали, что в какой-то момент, может быть, не через двадцать лет, может быть, даже не через пятьдесят, но в какой-то момент все это рухнет, и система в конечном итоге рухнет. Когда это произошло, им понадобилась гарантия, чтобы сами банкиры не были привлечены к финансовой ответственности, а скорее налогоплательщикам пришлось оплачивать счета ".


Чем больше Харват узнавал об этих людях, тем больше они внушали ему отвращение. "Поговорим о моральном банкротстве".


"Они не только изобрели "слишком большой, чтобы потерпеть неудачу", они изобрели "слишком большой, чтобы попасть в тюрьму ". Они были блестящими пропагандистами. Дж. П. Морган был знаменит тем, что раздавал блестящие десятицентовики уличным мальчишкам. Пол Варбург послужил основой для персонажа папочки Уорбакса в "Маленькой сиротке Энни". Очень немногие понимали, чем занимались все эти люди. На самом деле, вы знакомы с массовой гиперинфляцией Веймарской республики после Первой мировой войны в Германии?"


"Я есть. Я помню образы людей, идущих в магазины с тачками, полными ничего не стоящей валюты, просто чтобы купить буханку хлеба ".


"Именно. О чем большинство людей не знают, так это о том, что массовая гиперинфляция, которая сокрушила немецкий средний класс, разрушила его экономику и заложила основу для возвышения Гитлера, была создана центральным банком Германии, Рейхсбанком, который был одним из центральных банков, по образцу которого была создана наша Федеральная резервная система. Но еще лучше, " добавил Уайз, - было то, что директором Рейхсбанка был брат Пола Варбурга, Макс".


Харват уставился на него. "Ты серьезно?"


Уайз кивнул.


Хотя Уайз прочитал ему ускоренный курс по Федеральной резервной системе, Харват не чувствовал себя ни на йоту ближе к выяснению, кто стоит за похищением пяти кандидатов в президенты. "Итак, есть много причин не любить ФРС. Я мог бы сказать то же самое о Конгрессе, но у нас нет людей, похищающих и убивающих его членов, якобы пытающихся шантажом заставить их распасться ".


"Иногда я задаюсь вопросом, может быть, это и к лучшему".


Харват посмотрел на него. "Ты шутишь, да?"


"Конечно, я такой", - ответил Уайз. "Я просто не фанат. Послушай. Если бы у вас были люди, преследующие членов Конгресса, вы бы справились с этим точно так же, верно? Вы бы спросили себя, кто выиграет от любого из нападений, а затем искали бы подсказки. "


"Верно, но что касается того, кому может быть выгодно закрытие Конгресса, - сказал Харват, - это не сильно сужает круг поисков. От этого выиграет вся страна ".


Уайз улыбнулся. "Я вижу, ты тоже не большой фанат".


"Не совсем".


"Что ж, многие люди могли бы извлечь выгоду из закрытия Федеральной резервной системы".


"Звучит так, как будто вся страна могла бы, а это значит, что у меня осталось чуть более трехсот миллионов подозреваемых".


"На самом деле, это больше, если учесть тот факт, что доллар является мировой резервной валютой, и любая инфляция, созданная ФРС, ощущается по всему миру. Кроме того, правительство США тратит гораздо больше, чем приносит, поэтому нам приходится компенсировать разницу продажей казначейских облигаций. Если ФРС увеличит денежную массу, то доллары, которыми выплачиваются облигации держателям, будут стоить меньше."


Харват покачал головой и сделал еще один глоток своего напитка. Вайз мог сказать, что он был расстроен. "Послушай", - сказал мужчина. "Я знаю, может показаться, что это не очень помогает в том, что вы делаете, но Пичес хотел убедиться, что вы понимаете, что такое ФРС и как она работает. Есть ли большое количество довольно умных людей, которые думают, что мир был бы лучше без этого? Безусловно. Много ли найдется тех, кто был бы готов на убийство, чтобы попытаться избавиться от этого? Я так не думаю ".


"Итак, как нам определить и сузить круг тех людей?"


"Эта часть проста".


"Это так?" - спросил Харват.


Уайз кивнул. "Но вы должны начать с самого преступления".

ГЛАВА 21


Уайз вышел из-за стойки и занял стул рядом с Харватом. Он предложил освежить свой напиток, но Харват вежливо отмахнулся от него. Его голова шла кругом от всей информации, втиснутой в нее; ему не нужно было добавлять к эффекту дополнительный алкоголь.


Снова наполнив свой бокал и поставив бутылку на стол, Уайз сказал: "У нас пять похищений и одно убийство, которые содержат много информации. Что они тебе говорят?"


Харват изучал файлы с самого начала своей встречи в Федеральной резервной системе в тот день. Насколько он был обеспокоен, там было не так уж много. "Я должен быть честен с вами, не так много информации. У нас почти нет доказательств ".


"Что само по себе является доказательством".


"О чем ты говоришь?"


"Что касается физических улик на самих местах преступлений, то их нет, верно?"


"И что?"


"Это говорит нам о том, что эти ребята были не просто хороши, они были профессионалами", - заявил Уайз. "И чтобы провернуть пять похищений в разных городах в одну ночь, должно было быть -"


"Несколько команд", - ответил Харват, заканчивая предложение мужчины за него. "Я уже знаю это. Это не то, с чем я здесь борюсь ".


"Просто останься со мной. Итак, кто бы ни организовал похищения, он должен был иметь доступ к информации, к реальным пяти именам внутри самого ФРС. Это нелегкий подвиг. Соедините это с тем, что для осуществления похищений были наняты профессионалы, и теперь мы говорим о серьезных деньгах. Но это становится лучше, или, точнее, дороже, потому что убийство обходится недешево ".


"Вы убеждены, что похищения и убийства были совершены по заказу?"


Уайз кивнул. "И я скажу тебе почему. Согласно досье и фотографиям, Клэр Маркур была избита до смерти. За исключением самообороны или приступа ревнивой ярости, очень немногие человеческие существа способны подобным образом лишить жизни другого. Кроме того, есть еще ее уши ".


"А что насчет них?"


"Их не просто отрезали ножницами или тупым перочинным ножом. Линии были чистыми и довольно хорошо подобраны. Кто-то использовал острое лезвие, не торопился и знал, что делает ".


"Но если вы собираетесь забить кого-то до смерти, кого волнует, чисты ли реплики?" - спросил Харват.


"Совершенно верно", - ответил Уайз. "И раз уж мы об этом заговорили, и я думаю, что ваша теория о бунте в Пайн-Три-верна, зачем подпирать уши на фотографии? Зачем тратить время на то, чтобы показывать их вот так?"


"Потому что, кем бы ни был этот парень, он не хотел, чтобы мы их упустили".


"Это уши, черт возьми. Кто их не заметит? Почему бы просто не поместить их рядом с цитатой этого экономиста и не сфотографировать? Зачем идти на все эти хлопоты, чтобы обставить это так, как будто это какой-то экспонат?"


"Я не знаю", - сказал Харват. "Может быть, этот парень садист и гордится своей работой".


Уайз постучал указательным пальцем по кончику своего носа, а затем указал им на Харвата. "Теперь мы к чему-то приближаемся".


Харват ждал, что он продолжит, но Уайз внезапно погрузился в свои мысли. Харват постучал костяшками пальцев по барной стойке, чтобы привлечь внимание мужчины. "Стучите. Стучите."


Уайз стряхнул с себя задумчивость. "Извините, я думал о российском дипломате, похищенном в Ираке".


"Что насчет него?"


"Оперативники ФСБ, прилетевшие из Москвы, смогли вернуть его в течение семидесяти двух часов".


"Это впечатляет. Как они это сделали? Я предполагаю, что это не включало в себя "милое пожалуйста" с сахаром сверху ".


"Нет, это не так", - ответил Уайз. "На самом деле, это было довольно жестоко. Русские сосредоточились на наиболее вероятном районе, ворвались туда и начали ломать кисти, пальцы на руках и ногах, пока не нашли кого-то, кто что-то знал. Оттуда они смогли установить личность двоюродного брата одного из похитителей. Как только он был у них, они начали отрезать части его тела и попросили курьера доставлять их по одной в дом семьи. После того, как нос и оба уха мужчины были доставлены, дипломат был возвращен в посольство целым и невредимым, а агенты ФСБ вернулись в Москву."


"Это один из способов справиться с ситуацией. Особенно в этой части света, но вы действительно думаете, что мы имеем дело с русскими?"


Уайз покачал головой. "Организация, обладающая достаточным опытом, чтобы проникнуть в Федеральную резервную систему? Достаточно опытен, чтобы провернуть пять одновременных похищений, не оставив следов? Это что-то другое ".


"Ну, если не русские, то, может быть, это какая-то валютная война. Или, может быть, ФРС облажалась и столкнулась с Коза Нострой. С такими деньгами, которыми они ворочают, возможно все ".


"Но что вероятно? Что это за группа, которая открыто навлекает на себя гнев правительства Соединенных Штатов?"


"Кто знает? Может быть, они именно те, за кого себя выдают ", - заявил Харват. "Почему это не может быть просто группой патриотов, пытающихся запугать Федеральную резервную систему, чтобы она закрылась?"


"Потому что в этом нет никакого смысла".


"Во всем этом нет никакого смысла".


"Что я имею в виду, " пояснил Уайз, - так это то, что безумно думать, что ФРС можно заставить что-либо сделать, не говоря уже о том, чтобы закрыть свои двери".


"Тогда зачем это делать?" Спросил Харват. "Какова цель?"


"Возможно, цель состоит не в том, чтобы заставить их закрыть свои двери, а в том, чтобы привлечь достаточное внимание средств массовой информации, чтобы вынудить обсуждение ФРС занять центральное место в центре внимания всей страны".


"Это именно то, чего не хочет ФРС".


"Конечно, нет", - сказал Уайз. "Чем меньше людей проявляют к ним интерес, тем лучше. Вот почему тебе дали это задание ".


"Тогда давайте предположим на мгновение, что вы правы. Зачем кому-то хотеть вызвать общенациональное обсуждение Федеральной резервной системы?"


"Может быть, эти патриоты считают ФРС чем-то настолько опасным для нации, что с этим нужно разобраться. Даже если это означает применение насилия ".


Это была провокационная возможность, но было в ней что-то такое, что просто не казалось правильным Харвату. В хладнокровном убийстве других американцев не было ничего "патриотического". Должно было быть что-то еще.


И это что-то еще давило на плечи Харвата, даже после того, как он покинул дом Вайза той ночью. Сможет ли он выяснить, что это было за "что-то еще", прежде чем кого-то еще убьют?

ГЛАВА 22


FАЭРОФАКС


VИРДЖИНИЯ


Райан поехал с Макги обратно на ферму, чтобы забрать ее машину. Она думала о том, чтобы зайти в продуктовый магазин по дороге домой, но она была измотана из-за смены часовых поясов. Все, чего она хотела, это накинуть халат, налить бокал вина и растянуться на диване с хорошей книгой до тех пор, пока не перестанет держать глаза открытыми.


Конечно, она ничего из этого Макги не рассказала. Он никогда не спал, и на самом деле любил шутить, что это признак слабости. Поэтому вместо этого она сказала ему, что едет прямо домой, чтобы начать составлять план того, как они должны действовать дальше. Взяться за дело с ходу, Макги это понравилось.


Она въехала в свой комплекс и припарковалась на отведенном месте возле своего здания. Любая почта в ее ящике может храниться до завтра. Поднявшись по наружной лестнице в свою квартиру на втором этаже, она прошла по коридору под открытым небом к своей двери. Открыв ее, она вошла внутрь и бросила ключи в миску на кухонном столе. Это был долгий день, и было приятно вернуться домой.


Ее небольшая квартира с двумя спальнями была обставлена со вкусом, особенно для государственного служащего, который так редко бывал дома, что у нее даже не было стационарного телефона.


Райан покрасила все помещение и сама установила молдинги и плинтуса. Стены были увешаны спутанными гравюрами, которые она вырезала лезвием бритвы из старых книг по ботанике, купленных на блошином рынке. Все было сделано умно и дешево. Ее единственной существенной инвестицией была стереосистема. Он был построен вокруг дорогого проигрывателя Tritium Super Analog, на котором она предавалась своей самой большой страсти - коллекции джазовых и блюзовых пластинок музейного качества, которую она собирала со времен колледжа.


Включив систему, она выбрала пластинку Нины Симоне, вынула ее из футляра, положила на проигрыватель и активировала тонарм.


Битва курицы и яйца за то, что будет первым, халат или вино, закончилась, не успев начаться. Сначала вино. Райан зашла на кухню и достала бутылку OneHope petite syrah.


Когда Нина Симоне начала петь "Голубую прелюдию", она открыла ящик, в котором хранила свой любимый сувенир из Франции - официантский штопор для лагуйоле с ручкой из змеиного дерева. Коробка была на месте, но штопор отсутствовал.


Она открыла другие ящики на кухне, думая, что, возможно, после нескольких слишком больших бокалов вина в прошлый раз, она, возможно, поставила его не на то место. Хотя это было на нее не похоже. Она всегда клала его на место, но так долго отсутствовала в городе, что было трудно вспомнить, что она делала в прошлый раз.


После беглого осмотра всех ящиков она сдалась и достала из своей сумки многофункциональный инструмент Leatherman.


Как только вино было открыто, она выудила немного сыра и крекеров, а затем отнесла все на кофейный столик. Налив большой бокал вина, она взяла его с собой, когда пошла переодеваться.


Она вернулась с последним триллером Нельсона Демилла, выключила свой мобильный телефон и удобно устроилась на диване.


Спустя два стакана и девять глав ее веки начали тяжелеть. Она положила книгу на стол и намеревалась закрыть глаза всего на секунду, но не успели прозвучать последние ноты "Пасьянса", как она уснула.


∙ ∙ ∙


Бах, бах, бах!Это звучало как выстрелы; близкие выстрелы. Оглушительный треск чуть не заставил ее вскочить с дивана. Что, черт возьми, происходило?


Райан попыталась стряхнуть паутину с головы, когда стук раздался снова. Кто-то стучал в дверь. "Я иду", - громко сказала она, надеясь успокоить тех, кто был снаружи, прежде чем они разбудили весь ее комплекс. Кто, черт возьми, это мог быть?


Затянув пояс халата, она подошла к двери и посмотрела в глазок. Молодая блондинка лет двадцати с небольшим стояла, покачиваясь, с остекленевшими глазами. Она подняла кулак, чтобы снова постучать, но Райан отпер дверь и распахнул ее, прежде чем она смогла дотронуться.


"Я не знаю, кого вы ищете, - заявил Райан, - но вы ошиблись квартирой".


Девушка на мгновение застыла в оцепенении, словно не зная, что сказать, но затем взяла себя в руки и спросила: "Вы водите черный Nissan Altima?"


"Вот дерьмо. Что произошло?"


"Это была не моя вина", - сказала девушка, быстро добавив: "И это была не вина моего парня. Кто-то прервал нас ".


"Отрезать тебя? О чем ты говоришь? А еще лучше, кто ты, черт возьми, такой и что случилось с моей машиной?"


"Я Крисси", - ответила она с пьяной улыбкой и выражением неуместного ожидания, как будто простое упоминание ее имени должно было стать поводом для фейерверка или парада. "Я живу в здании по соседству".


Она протянула руку, но Райан проигнорировал ее. Схватившись за отвороты своего халата, она выглянула в холл, а затем спросила Крисси: "Что случилось с моей машиной?"


"Как я и сказал. Это была не наша вина ".


"Я получил эту роль, Крисси. Вы со своим парнем врезались в мою машину? Он поврежден?"


Крисси попыталась поднять большой и указательный пальцы, чтобы показать, что, возможно, есть небольшие повреждения, но внезапно ей стало трудно поднимать руку, сохраняя равновесие. Женщина была разбита, и то же самое, беспокоился Райан, было с ее машиной.


Она взяла ключи из вазы на кухонном столе, надела пару шлепанцев, которые держала у двери, и сказала: "Почему бы нам с тобой не пойти посмотреть".


"Конечно", - невнятно пробормотала Крисси, как будто ее только что пригласили пройтись по магазинам. "Хочешь, я покажу тебе, где это?"


"Нет", - ответил Райан. "Думаю, я могу вспомнить, где я припарковал свою машину".


Когда они направились к лестнице, Крисси сказала: "Помни, ты обещал, что не будешь злиться".


Она ничего подобного не обещала, но не было причин спорить. Девушка была настолько пьяна, что, вероятно, даже не смогла бы дозвониться.


Они спустились на парковку и подошли к "Ниссану" Райана. Правая задняя панель была раздавлена. На холостом ходу перпендикулярно стоял дерьмовый белый фургон с помятым бампером, который, должно быть, принадлежал парню Крисси. Райан нуждалась в такого рода неприятностях, как в дырке в голове.


Когда она подошла, чтобы осмотреть повреждения, парень вышел из фургона. "Это твоя машина?" - спросил он. Его голос звучал намного трезвее, чем у его девушки. Райан должна была воспринять это как предупреждение, но ее беспокойство по поводу того, что случилось с ее машиной, в сочетании с ее гневом из-за повторяющихся проблем со многими молодыми жителями комплекса, заставили ее ослабить бдительность.


Его фары прекрасно освещали повреждения. Ремонт должен был стоить по меньшей мере тысячу долларов, и, судя по внешнему виду этих двоих, у них не было даже ста долларов на двоих. У них, вероятно, тоже не было страховки. Райан с каждой секундой злился все больше.


"Как это произошло?" спросила она, смутно осознавая приближение молодого человека с левой стороны, когда она наклонилась, чтобы осмотреть повреждения. "Ты хоть представляешь, сколько будет стоить это исправить? Я хочу увидеть ваши права и страховую карточку прямо сейчас ".


Правая рука мужчины была в кармане куртки, и он не вынимал ее, пока не подошел к машине Райан и не оказался достаточно близко, чтобы коснуться ее.


Только в этот момент она обратила внимание на безошибочно узнаваемую форму электрошокера в его руке. Картридж был извлечен, что означало, что он не хотел оставлять после себя россыпь микроштампованных тлей в качестве улики. Это также означало, что он не побоялся подойти поближе, прижать к ней устройство и произвести электрический разряд с помощью техники, известной как "оглушающий привод".


Либо этот парень был действительно хорош, когда дело доходило до рукопашной, либо он понятия не имел, с кем имеет дело. Райан не стал ждать, чтобы узнать.


Развернувшись на подушечке левой ноги, она кинулась на нападавшего и выбросила левую руку по широкой дуге. Она врезала предплечьем мужчине по запястью, выбив электрошокер у него из руки. Вслед за этим она нанесла ему удар в грудь, который отбросил его на два шага назад.


Прежде чем он смог восстановить равновесие, она атаковала, используя быструю комбинацию ударов руками и локтями. Это происходило так быстро, что все, что мужчина мог сделать, это прикрыться, пока Райан изливал боль.


Джебы, кроссы - все это было вбито в нее годами тренировок. Все это пришло само собой. Была только одна вещь, которой она пренебрегла, - окинуть пространство вокруг себя взглядом.


Если бы она сделала это, она могла бы увидеть, как Крисси подходит сзади. Она могла бы запрокинуть голову и заехать Крисси по переносице. Возможно, она могла бы вырубить ее до потери сознания. Возможно, она могла бы подключиться достаточно сильно, чтобы временно ошеломить ее. По крайней мере, она могла бы выиграть себе пару дополнительных секунд, чтобы помешать Крисси подойти к ней достаточно близко, приставить другой электрошокер к ее шее сбоку и активировать спусковой крючок.

ГЛАВА 23


Прежде чем действие электрошокера прошло, Райан бросили в заднюю часть фургона, где ее руки, ноги и рот были заклеены скотчем, а на голову натянули черный капюшон. Как только транспортное средство начало двигаться, у нее хватило ума, чтобы попытаться определить их скорость и направление. Каждая информация была жизненно важна. Даже самая маленькая точка данных может означать разницу между жизнью и смертью.


Как она могла быть такой глупой? Она хотела обвинить вино или смену часовых поясов, но она знала, что она в конечном счете ответственна за свое затруднительное положение прямо сейчас. Она не должна была терять бдительность.


Единственный положительный момент, который она смогла найти, это то, что она еще не умерла. Если бы они хотели ее убить, они могли бы приставить пистолет к основанию ее черепа и нажать на спусковой крючок, а не использовать против нее электрошокер. Но хотя она видела в дыхании луч надежды, она знала, что в какой-то момент сегодня вечером она могла бы пожалеть, что они не убили ее на парковке.


Она прокрутила в уме длинный список людей по всему миру, которых она разозлила настолько, что они захотели приехать за ней. Тот факт, что нападение было совершено двумя молодыми кавказцами, чертовски беспокоил ее, поскольку это вполне могла быть операция исламистов. Какими бы тупыми ни были многие мусульманские пехотинцы, люди в организационных структурах более агрессивных террористических организаций, как правило, были довольно умными. Если бы у одной из этих групп были средства, чтобы выследить ее подобным образом, они никогда не были бы настолько глупы, чтобы послать мусульманина или даже мусульманку, чтобы выманить ее из квартиры. В ту минуту, когда она видела любого на пороге своей двери, ее антенны вставали торчком. Подвыпившая блондинка с историей о бендер-бендере была идеальной уловкой.


Это было из-за одного из бесчисленных жестоких допросов, которые она проводила? Потому что если так, то не было ни одного, к которому она вернулась бы и изменила. Она верила в методы, которые использовало ЦРУ, включая те, о которых члены Конгресса никогда не узнают. Они понятия не имели, с каким решительным врагом столкнулись Соединенные Штаты. И хотя она верила в жесткие методы допроса, большинство из них были тактикой, которой она никогда бы не захотела подвергнуться.


Что беспокоило ее еще больше, так это то, что хвастливая ложь и превосходство в одиночку были основным товаром мусульманского террориста. Это вдвойне касается историй о захвате в плен и допросе американцами. Что бы ни случилось на допросе, всегда найдется один из них, который быстро вскочит и заявит, что у них был допрос похуже. Это привело к очень извращенному представлению о том, что американцы на самом деле делали на своих допросах.


Вот почему мысль о том, чтобы быть похищенным Аль-Каидой или подобной группой, не давала некоторым сотрудникам ЦРУ спать по ночам. Они знали, что если их когда-нибудь схватят, допрос не будет "суровым", он будет жестоким, и это определенно будет пытка.


Райан ни за что не собиралась подчиняться этому, даже если избежать этого означало выброситься из движущегося транспортного средства. В то время как она пыталась следить за передвижением фургона, она также пыталась сохранять спокойствие, поскольку искала способ освободиться. Но она лежала на животе, ее обнаженное тело наполовину было открыто под распахнутым халатом, руки и ноги были связаны на манер свиных галстуков. Она вспомнила, как однажды смотрела видео, на котором кто-то действительно выбирался из-под скотча. Это включало в себя скручивание рук вниз и наружу с быстрым хлопком. Также требовалось, чтобы ваши руки были связаны спереди, чего профессионалы никогда не делали.


Перевернувшись на правый бок, она медленно двинулась в том направлении, молясь, чтобы найти винт или выступающий кусок металла, что угодно, что можно было бы использовать, чтобы разрезать ленту и освободиться. Там ничего не было, поэтому она перекатилась на противоположный бок и медленно ощупью двинулась по грязному полу в том направлении. Это было так же бесплодно. Но затем она что-то почувствовала.


Это была маленькая узкая полоска металлической окантовки, которая используется для крепления грузов к деревянному поддону. Он был примерно в полдюйма шириной и всего в дюйм длиной. Это было не совсем остро, но вырезано под углом и, следовательно, имело смысл. Держась за это, как могла, Райан проигнорировала стук в груди и принялась за свои наручники.


Примерно пятнадцать минут спустя она почувствовала, как фургон делает еще один поворот. Судя по скорости и отсутствию светофоров, она решила, что они ехали по шоссе 123, ведущему из Фэрфакса. Теперь они двигались в новом направлении. К чему? Безопасный дом? Лес? Она усерднее работала над клейкой лентой. Это повторялось так много раз, что Райан не могла сказать, добилась ли она вообще какого-либо прогресса.


Несколько минут спустя автомобиль начал замедлять ход, как будто водитель что-то искал, возможно, адрес или дорожный знак. Нет, сказала она наполовину себе, наполовину в молитве. Пока не останавливайся. Мне нужно больше времени. Пожалуйста, мне нужно больше времени.В отчаянии она терла и колола ленту маленьким кусочком окантовки. Она чувствовала, что время на ее часах истекает.


Что бы ни искал водитель, он, должно быть, нашел это, потому что он сделал еще один поворот, на этот раз на неровную поверхность. Райан подумала, что это может быть какая-то грунтовая дорога, но через несколько сотен ярдов она почувствовала, как фургон резко свернул и остановился. Это была явка или они были на какой-то подъездной дорожке?


В течение нескольких минут ничего не происходило. Фургон просто работал на холостом ходу. Насколько она могла судить, никто не выбрался. Они просто сидели там. Почему? Что происходило? Ждали ли они чего-то или кого-то?


Сквозь капюшон она могла слышать голоса, доносящиеся из такси, Крисси и ее парня. Звучало так, будто они спорили. Наступило крещендо, когда Крисси, которая, должно быть, была за рулем, подчеркнула свои слова, включив задний ход и нажав на акселератор.


Шины бешено вращались, прежде чем, наконец, вгрызлись в грязь и нашли опору. И вот тогда это случилось.


Как только фургон начал сдавать назад, что-то врезалось в него сзади. Жесткий.

ГЛАВА 24


Как только Боб Макги увидел, что у фургона загорелись фары заднего хода, он понял, что его разоблачат. Он никогда не смог бы достаточно быстро дать задний ход своему собственному транспортному средству, не говоря уже о том, чтобы развернуться и найти место, чтобы спрятаться. У него был только один способ обратить это в свою пользу, и он им воспользовался. Вдавив педаль газа в пол, он нацелился прямо на нее.


От силы удара фургон занесло вбок. Прежде чем пассажиры поняли, что произошло, Макги выскочил из своего 4Runner с пистолетом 1911 года выпуска в руке и бросился к такси.


Менее чем за три секунды, которые потребовались ему, чтобы добраться туда, и пассажир, и женщина-водитель схватились за оружие и собирались поднять его достаточно высоко, чтобы выстрелить в него. Большая ошибка.


Макги убил их обоих двумя выстрелами 45-го калибра в грудь и одним в голову, произведенными в быстрой последовательности. Выстрелы из его 1911 года эхом разнеслись по лесистой местности подобно раскатам грома.


Вставив свежий журнал, он выбрал лучшее укрытие и крикнул: "Лидия! Ты меня слышишь? Лидия!" Ответа не последовало. Он осторожно подкрался вперед и, взявшись за ручку, отодвинул дверь.


Он нашел ее, все еще связанную по рукам и ногам, прижатой к стенке фургона. Сняв с нее капюшон, он отклеил скотч с ее рта так осторожно, как только мог.


"Ты в порядке?" спросил он, вытаскивая нож и освобождая ей руки и ноги.


Райан накрылась халатом, пока Макги помогал ей принять сидячее положение. "Я в порядке", - сказала она, разматывая ленту на запястьях. "Что случилось? Они мертвы?"


"Да, они мертвы. Они оба."


"Как ты меня нашел?"


"Они послали команду и в мой дом тоже. Хорошо, что я встаю каждые два часа, чтобы отлить, иначе они могли бы достать и меня. Я пытался дозвониться на твой мобильный."


Райан покачала головой. "Мне нужно было немного поспать. Он был отключен ".


"Ну, когда ты не ответил, я помчался к тебе домой. Добрался туда как раз в тот момент, когда тебя грузили в фургон ".


"Почему ты ничего не сделал?"


Макги поднял руки. "Мне нужно было убедиться, что в машине сопровождения не было наводчика или какой-нибудь группы поддержки".


"Почему ты не ПОДСТРЕЛИЛ их, чтобы заставить развернуться или столкнуть с дороги?"


"И заставить фургон перевернуться? Что-то подсказывало мне, что они, вероятно, не нашли времени пристегнуть тебя ремнем безопасности. Послушай, я выбрал подходящий момент. Они мертвы, а мы с тобой оба живы ".


Он был прав. "Кто они, черт возьми, такие?"


Макги поднял указательный палец, показывая, что он скоро вернется. Выйдя из грузового отсека, он вернулся в кабину и, убедившись, что оба пассажира мертвы, провел быстрый обыск. Он вернулся в грузовой отсек с черной спортивной сумкой, которую поставил на пол и открыл.


"Два H & K MP5, два Glock 19, пара электрошокеров, клейкая лента, электрошокеры, несколько бутылок с водой, сотовый телефон, который, вероятно, одноразовый и никуда не приведет, и достаточно боеприпасов, чтобы справиться с небольшой латиноамериканской армией".


"Но никаких документов?" - спросил Райан.


"Нет".


"Значит, они профессионалы".


Макги кивнул.


Бритва Оккама. Самое простое объяснение, как правило, было правильным.Они пришли за ними обоими. Но до сегодняшнего дня у нее и Макги не было ничего общего, из-за чего кто-то мог захотеть их убить. Все изменилось с тех пор, как она столкнулась с Даркином. Это не было совпадением. Это должно было быть связано с ним. Она могла это чувствовать. "Ты видел какие-нибудь книги?" спросила она.


"Книги?"


"Что-то вроде книги в мягкой обложке".


"Теперь, когда вы упомянули об этом", - сказал Макги, возвращаясь к передней части фургона.


Райан слышал, как он открыл кабину. "Даркину нравилось использовать их для кодов", - сказала она достаточно громко, чтобы он услышал. "Французская литература переведена на английский. Руссо или какой-то другой автор в этом роде."


Макги вернулся и бросил ей старую книгу в мягкой обложке. "Бальзак".


"Черт возьми. Значит, это Даркин ".


"Или", - сказал Макги, его голос затих.


"Или что?"


"Или это больше, чем кто-либо из нас думал, и Джонсон тоже в этом замешан".


Райан посмотрел на него. "ДНР? Ты, должно быть, шутишь. Я думал, он был тем, кому ты доверял ".


"На данный момент ты единственный, кому я доверяю. И пока мы не доберемся до сути этого, так оно и останется ".


Она поморщилась, снимая последний кусок клейкой ленты со своей руки. "Зачем они привезли меня в такую даль?"


"Это такое же хорошее место, как и любое другое, чтобы сбросить тело. Или, может быть, даже два тела. Когда я подъехал, они пытались кому-то просигналить фарами, но я так и не увидел, чтобы кто-нибудь просигналил в ответ. Они подождали некоторое время и либо испугались, либо решили перейти к плану Б."


"Как ты думаешь, кому они подавали сигналы?"


"Я не знаю; может быть, это была встреча с командой, которая охотилась за мной".


"У мужчин в вашем доме было оружие, - спросил Райан, - или электрошокеры?"


"И то, и другое. Почему?"


"Потому что, если бы они хотели нас убить, они бы это сделали. Зачем раздавать электрошокеры команде мокрых работ?"


"Много причин".


"Нет", - не согласилась она. "Это должно быть об иорданцах. Это единственная причина, по которой мы оба могли стать мишенью. И я все рассказал Даркину. Он ничего не смог бы добиться, допрашивая меня. Он уже все это знает ".


"Что, если бы он захотел узнать, кому еще ты мог рассказать об иорданцах?"


"Тогда он мог бы спросить меня. Послушай, единственная причина, по которой Даркин мог захватить меня живым, это то, что он хотел убить меня в другом месте, кроме моей квартиры. И, по-видимому, он не хотел, чтобы я умирал в одиночестве, а это значит, что он что-то придумал, чтобы объяснить, почему мы с тобой умерли здесь вместе, у черта на куличках."


"Ты сказал Даркину, что собираешься поговорить со мной?" - спросил Макги.


"Нет".


"Тогда это означало бы, что он следил за тобой. Итак, он не только знает, что ты говорил со мной, но и что мы говорили с Джонсоном. Как он мог надеяться, что ему сойдет с рук наше убийство?"


"Мне неприятно это говорить, но либо вы правы и Джонсон замешан, либо Дуркин придумал что-то настолько убедительное, что он был убежден, что наши смерти можно объяснить, даже не задавая ДНР никаких вопросов. В любом случае, я не думаю, что мы с тобой должны были уходить отсюда сегодня вечером ".


"Я думаю, ты прав. И что теперь?"


"Теперь мы убираемся отсюда к чертовой матери", - ответила Райан, выхватывая из сумки один из MP5 и направляясь к двери.


Макги протянул ей руку, чтобы помочь выйти, а затем собрал сумку. "Что нам делать с фургоном и телами?" он спросил.


Райан заглянул в кабину. В дополнение к двум трупам, распростертым на сиденьях, кабина была забрызгана кровью и кусками мозга. "Если бы у нас было достаточно времени, чтобы навести порядок и обставить все так, будто мы взяли их людей в заложники, я бы сказал, давайте остановим свой выбор на этом. Но все, на что у нас сейчас есть время, это сжечь его. Давайте сожжем все это ".


Макги кивнул и, забросив сумку в свой 4Runner, отодвинул ее на безопасное расстояние. Пока он работал над фургоном и готовился поджечь его, Райан подошел к тому месту, откуда он стрелял. С фонариком из его бардачка она начала искать на грунтовой дороге гильзы от его 1911 года выпуска.


Потребовалось несколько минут, но она смогла найти всех шестерых. "Достала их", - сказала она, убирая в карман последнюю. "Ты готов?"


"Приятно начинать", - сказал он, показывая ей поднятый большой палец.


Они выехали из леса и направились к шоссе как раз в тот момент, когда фургон взорвался вздымающимся огненным шаром. Когда они прибыли на перекресток, где заканчивалась грунтовая дорога и начинался тротуар, он остановился и спросил: "Хорошо. В какую сторону? Юг или север?"


Они оба знали, что ни один из них не сможет вернуться домой. Им пришлось залечь на дно, в какое-нибудь безопасное место, где они могли бы оценить и спланировать свой следующий шаг.


Райан сняла атлас, прикрепленный рядом с ее сиденьем, и мгновение изучала его. Наконец она сказала: "На юг".


Макги прибавил скорость и выехал на тротуар. "Куда мы направляемся?"


"Сколько времени нам потребуется, чтобы добраться отсюда до форта Бельвуар?"


"Около двадцати минут, почему? Что в Бельвуаре?"


Райан посмотрел на него и ответил: "На данный момент, убежище".


"Что вы имеете в виду, убежище?"


"Я имею в виду, что в Бельвуаре находится одна из последних скал в мире, под которую Даркину пришло бы в голову заглянуть".


"Зная Даркина, - возразил Макги, - он собирается заглянуть под каждый камень".


"Не этот", - сказал Райан. "Доверься мне".

ГЛАВА 25


BОСТОН


MАССАЧУСЕТС


Четырехэтажное офисное здание из красного кирпича находилось в квартале к востоку от Бостон Коммон на углу улиц Вашингтон и Эссекс. На его первом этаже был вход на станцию метро и небольшое количество торговых площадей, включая Dunkin"Donuts. На четвертом этаже было место назначения убийцы - офис реестра автотранспортных средств штата Массачусетс.


Ключи, а также планировка здания и код сигнализации RMV уже были предоставлены для него. Под комбинезоном у него был полуавтоматический пистолет с глушителем, но в этом не оказалось необходимости. Была середина ночи, и здание пустовало. Никто бы и понятия не имел, что он был там. Все, на чем ему нужно было сосредоточиться, - это его задание.


Воспользовавшись служебным лифтом, он поднял все свое оборудование, включая мужчину внутри мусорного бака на колесиках, которого он накачал тем же паралитиком, что и женщину в Джорджии, на четвертый этаж. Как только он определился, где ему нужно расположиться, он разместил все свое снаряжение и начал распаковывать.


Он не был поклонником грубой пеньковой веревки. Это было сложно, и с этим было трудно справиться. Он предпочел бы использовать современную альпинистскую веревку, но инструкции были недвусмысленными.


Осторожно, чтобы не быть замеченным с улицы, он экономно пользовался своим маленьким фонариком и никогда не приближался к окнам. Даже в этот час на улице все еще были люди, которые останавливались и смотрели на фасад здания. Большинство из них были бы вооружены камерами сотовых телефонов, а некоторые могли бы даже захотеть сделать пару снимков. Он не мог позволить себе быть запечатленным на чьих-либо случайных фотографиях. В течение нескольких часов все будут говорить об этом здании, и каждый, кто проходил мимо и сделал снимок, будет пересматривать свои записи, чтобы увидеть, уловили ли они по незнанию что-нибудь, что могло бы предупредить о том, что должно было произойти.


После того, как все было поставлено, он соединил шланги вместе и протянул конец с резиновым переходником для крана в туалет. Даже если у мусорного бака были колеса, его было бы трудно сдвинуть с места. Он предпочел расположить его, а затем заполнить на месте. Так все было бы намного проще.


Когда вода выплеснулась в мусорное ведро, он посмотрел на часы и измерил скорость потока. Он предусмотрел все возможные варианты: опоздание офисного работника, случайный патруль безопасности, обращение к другой клининговой компании, все, что могло задержать его назначение. На все возможные случайности он знал, сколько воды ему понадобится.


Он сомневался, что его цифры были абсолютно точными, но они и не должны были быть такими. Все, что имело значение, это то, что его работа была выполнена до того, как утром первый человек внесен в реестр автотранспортных средств. Если бы кто-нибудь вошел раньше, все было бы испорчено.


Ему было сказано не проявлять насилия к заключенному без крайней необходимости. Конечно, то, что ему сказали, что он не сможет этого сделать, только заставило его захотеть сделать это еще больше. Это была еще одна волна, добавленная к бурному морю белых волн, бушующему внутри него. Он пытался сосредоточиться на мелочах своего задания; на важности правильного выполнения задания и не оставлять после себя никаких улик.


Поначалу отвлекающий маневр сработал, но вскоре его сила начала ослабевать. Он испытывал искушение, такое сильное искушение надругаться над этим человеком; сломать его ментально и эмоционально, заставить его плакать и молить о пощаде. Он встал так, чтобы мужчина мог наблюдать, как он завязывает тяжелую веревку, и убедился, что он также может видеть щит, который был подготовлен специально для него.


Он хотел спросить этого человека, слышал ли тот когда-нибудь об инженере по имени Рубен Гарретт Люциус Голдберг, или сокращенно просто Руб Голдберг. Он хотел поделиться тем, как мистер Голдберг вдохновил его на создание хитроумного устройства, и выложить все мужчине, чтобы он мог наблюдать, как и без того сильный страх в его глазах усиливается до еще большей степени. Однако он знал, что если поиграет с мышью, то вполне может ее съесть, а это было строго запрещено. Все должно было быть сделано в соответствии с инструкциями. Любое отклонение - и все было бы разрушено.


Он попытался отвлечься от человека перед ним. Его мысли вернулись к женщине, которую он увез с Си-Айленда, к тому, каким сильным он чувствовал себя, когда ее жизнь была в его руках, и каково это было - уничтожить ее. Это было похоже на последнюю струйку дыма, поднимающуюся от фитиля свечи. В один момент в ее глазах были боль, страх и смерть, затем освобождение, когда все просто ускользнуло. Но он не смог насладиться этим. Он хотел уделить больше времени, особенно ее ушам, но его график означал, что он должен был продолжать двигаться.


Эта женщина и та, что на кладбище, теперь сражались спина к спине, двое из них сильно возбудили его, а он ничего не мог с этим поделать. Сегодня вечером, после того как его работа здесь будет завершена, он найдет способ это изменить. Он заслужил награду. От одной мысли о том, чтобы вскоре овладеть женщиной, по его телу пробежала волна возбуждения. Теперь у него была идеальная цель, которая помогла бы ему пройти через то, что он должен был закончить, и он сосредоточился на своей задаче, как лазер.


Он закончил свои узлы, расположил все именно так и даже вернулся назад и перепроверил свои расчеты в пятый раз. Как только он убедился, что все настроил именно так, как нужно, он достал аккумуляторную дрель и выбрал сверло.


Глаза заключенного расширились, когда убийца прикрепил насадку, а затем быстро нажал на спусковой крючок электроинструмента, чтобы убедиться, что он сработал. Это произошло.


Удовлетворенный, убийца закрыл коробку с битами и направился к своей жертве. Еще до того, как он добрался до него, мужчина начал кричать из-за кляпа. Убийца не слушал. Подняв вращающуюся дрель перед собой, он наслаждался пронзительным воем и наблюдал, как долото превращается в пятно острого серого металла. Это было так изобретательно, это был один из самых умных способов убийства, когда-либо изобретенных.

ГЛАВА 26


Билл Уайз отправил Харвата домой со стопкой книг. Он хотел, чтобы он сосредоточился на существе с острова Джекилл и экономике на одном уроке.


Книга "Остров Джекилла", посвященная секретам Федеральной резервной системы, была достаточно толстой, чтобы ее можно было купить на полпути. К счастью, его автор призвал читателей пропустить его, а не читать от корки до корки. Харват любил читать, и если бы у него было время, он, возможно, прочитал бы его от начала до конца. Вместо этого он последовал совету автора и прочитал краткое содержание в конце каждой главы, а затем углубился в главы, которые заинтересовали его больше всего.


Экономика на одном уроке по сравнению с этим была просто книжкой. Как и в "Существе с острова Джекилл", он был хорошо написан и легко читался. Он прочитал его наполовину, прежде чем допил свою первую чашку кофе. Небольшая книга изначально привлекла его внимание, потому что ее автором был тот самый Генри Хэзлитт, чья экономическая цитата висела на шее у Клэр Маркурт. Он просматривал книгу не только в надежде лучше понять образ мыслей убийцы или киллеров, но и из-за того, насколько это было интересно и как многому он научился.


Несмотря на то, что он лег спать далеко за полночь, он проснулся в 5 УТРА. чувствую себя отдохнувшим и решил пойти на пробежку. Проехав четыре мили, он почувствовал, как его ИТ-группа напрягается. Он не потянулся так хорошо, как должен был, и теперь его тело наказывало его за это.


Он добрался до своей отметки в пять миль, а затем повернул обратно к дому. Это было пасмурное утро с большой влажностью, которая намекала на хороший дождь в какой-то момент в течение дня. Хорошо, что сейчас он набирает ход. Пока он бежал, в его голове пронеслось множество мыслей, в основном о деле. Он сделал мысленную пометку позвонить Биллу Уайзу после завтрака, чтобы узнать, добился ли он какого-нибудь прогресса.


Вернувшись домой, Харват принял душ, побрился и был внизу с включенным телевизором, готовя завтрак, когда позвонил Старик. "Тебе нужно добраться до Бостона", - сказал он, даже не пожелав доброго утра.


Харват выключил телевизор. "Что происходит? Что произошло?"


"Была вторая жертва".


"Кто?"


"Герман Пеннинг. Бостон. Я хочу, чтобы вы отправились туда как можно скорее. Льюис говорит, что вы можете воспользоваться самолетом ФРС. Он держит это наготове ".


Харват посмотрел на свои часы. "Я могу выйти за дверь через пятнадцать минут".


"Будь за дверью через пять. Я хочу, чтобы ты был там до того, как след остынет или бостонские копы все испортят. Я отправлю то, что у меня есть, на твой телефон. Вы можете прочитать это в самолете ".


Выбросив недоеденные яйца в мусорное ведро, он побежал наверх одеваться. Летая рядовым, ему не нужно было беспокоиться о ношении оружия, поэтому он пристрелился и прихватил кучу запасных магазинов. Он также взял свой нож, фонарик, несколько наручников EZ, свой мобильный телефон, зарядное устройство и маленькую цифровую камеру, затем разложил все на кровати.


Изучая предметы, пока он торопливо завязывал галстук, он предположил, что, вероятно, была куча вещей, которые он забыл и позже пожалел бы, что не догадался взять с собой, но это было слишком плохо. Ему нужно было двигаться.


Он достал из шкафа свой тренч от ScotteVest, рассовал свое снаряжение по многочисленным карманам, а затем, прихватив сумку, которую он всегда держал наготове, направился к двери.


Движение на Мемориальном бульваре Джорджа Вашингтона было меньше обычного. Выйди он из дома хотя бы на минуту позже, он, без сомнения, сидел бы сейчас на месте вместо того, чтобы быстро отправиться в Национальный университет Рейгана. Он позволил себе поверить, что где-то там, наверху, за ним присматривают. Затем в четырех милях от аэропорта начался дождь, и, как по команде, движение замедлилось почти до полной остановки.


Он решил вытерпеть гудки и взрывы приветствий в час пик одним пальцем, выехав на обочину. В попытке, по крайней мере, придать себе несколько официальный вид в своем черном Chevy Tahoe, он продолжал мигать фарами. Никто на это не купился. Он слышал, как люди сигналят, и, глядя в зеркало заднего вида, видел, как фаланги левых рук с вытянутыми средними пальцами высовываются из одного окна машины за другим. Единственной хорошей частью было то, что никто, казалось, не замечал его и того, что он делал, пока он уже не прошел. Другими словами, никому не удавалось наполовину переместиться на плечо перед ним в упреждающем блоке.


Мир, к сожалению, был полон людей, которые чувствовали, что правила к ним неприменимы. Это были люди, которые чувствовали себя вправе делать все, что им заблагорассудится, и Харват не сомневался, что некоторые из них, опаздывая на рейс в "Рейган Нэшнл", вероятно, уже пытались проделать тот же самый маневр "вверх плечом" раньше. Что было еще более определенно, так это то, что автомобиль, несущийся в сторону аэропорта с нарушением правил дорожного движения, будет расценен правоохранительными органами как угроза.


Харват оставался на обочине столько, сколько мог, а затем, под почти хореографическую постановку дополнительных рожков и средних пальцев, он снова влился в ползущий поток транспорта и перестроился на крайнюю правую полосу, чтобы можно было съехать. Он припарковался у фирменной службы поддержки полетов FBO, зарегистрировался и был препровожден к самолету Aerion SBJ. Экипаж собрался у подножия воздушной лестницы, ожидая его, и хотя он был слегка разочарован тем, что стюардессой оказалась не Натали, это, вероятно, было скрытым благословением. Ему нужно было сосредоточиться на текущей задаче.


Экипаж, как и следовало ожидать на таком дорогом частном самолете, был исключительно профессиональным. Харват, изо всех сил стараясь быть вежливым, призвал их обойтись без формальностей и как можно быстрее покинуть площадку. Ему нужно было быть там вчера. Они все поняли.


Поскольку предполетная проверка уже завершена, а башня готова выдвинуть их во главу списка, как только они будут готовы, Харвату было предложено занять свое место и пристегнуться, что он и сделал. Менее чем через пятнадцать минут они были в воздухе.


Полет в бостонский аэропорт Логан был быстрее, чем любой другой перелет на шаттле, который он когда-либо летал из Вашингтона. Не успели они подняться над Атлантикой, как миновали Нью-Йорк и начали снижаться и приземляться. Стюардесса извинилась за то, что не смогла предложить ему ничего, кроме кофе и Dunkin "Donuts. Они также не получили много предупреждений, и у них не было времени предупредить компанию, обслуживающую в аэропорту.


Харват сказал ей, чтобы она не волновалась. Хотя он и не был любителем пончиков, ему понравился их кофе, и он был рад, что хоть что-то попало в его организм. Пока он просматривал информацию, которую старик отправил на его телефон, Анна, стюардесса, не доливала ему в чашку.


Когда изящный сверхзвуковой бизнес-джет приземлился в Логане, Харват был настолько быстр, насколько он ожидал, пока не добрался до места преступления. Карлтон написал, что поездка в город уже была организована. Харват предположил, что это означало, что кто-то, хотя, вероятно, не такой привлекательный, как Слоан Эшби, собирался встретиться с ним в Logan FBO и отвезти его.


Открыв дверь главного салона и опустив трап, стюардесса снова извинилась за отсутствие завтрака. Она предложила Харвату пару пончиков на дорогу, если он хочет, но он улыбнулся и сказал: "Нет, спасибо", - выходя из машины.


Ступив на асфальт, он заметил опрятно подстриженного мужчину в темно-синем костюме, который стоял рядом с простым седаном и разговаривал по мобильному телефону. Должно быть, это моя поездка.


Когда его пассажир приблизился, мужчина на мгновение отнял телефон от уха и спросил: "Харват?"


Харват кивнул, и мужчина закончил разговор. Убрав телефон обратно в карман, он протянул руку. "Я специальный агент Монтгомери. Отделение в Бостоне."


"Короткая соломинка, да?" - сказал он, когда они пожали друг другу руки. "Спасибо, что приехал забрать меня".


"Нет проблем. Я все равно направлялся на работу. Кроме того, это будет первый раз, когда я использую огни и сирены в Бостоне. Тебе нужен пит-стоп, прежде чем мы отправимся в путь?"


Он покачал головой. "Можно начинать".


Монтгомери бросил свою сумку на заднее сиденье, и как только Харват оказался на пассажирском сиденье и пристегнулся, агент включил фары и сирену и вылетел из аэропорта, направляясь в центр города.

ГЛАВА 27


Несмотря на утреннюю пробку, они наконец прибыли к месту назначения, 630 Вашингтон-стрит.


Подняв глаза, Харват не удивился, увидев, что тело убрали. Множество ужасных фотографий, сделанных прохожими, уже облетели Интернет. Интересно, что многим фотографам-любителям не удалось запечатлеть огромную мемориальную доску, встроенную в фасад здания из красного кирпича, в память о значимости сооружения.


Известное как здание "Дерево свободы", оно обозначало местоположение знаменитого вяза, на котором в знак протеста в 1765 году было повешено изображение. Изображение представляло Эндрю Оливера, человека, которого Безумный король Георг назначил ввести гербовый сбор в американских колониях, и это привлекло очень большую толпу - первое в своем роде публичное выступление против короля. Это считалось переломным моментом, предшествовавшим Войне за независимость, и люди, которые повесили изображение Оливера, продолжали называть себя Сынами Свободы. Харват совсем не был удивлен, что это место было выбрано для еще одного символического убийства.


Патрульный полиции Бостона блокировал главный вход. Когда Харват забирал свою сумку с заднего сиденья, Монтгомери подошел к офицеру, показал свои удостоверения ФБР и сказал ему пропустить Харвата. Молодой агент ФБР уже объяснил, что работает над другим делом и всего лишь выполняет функции его водителя.


Харват поблагодарил его за поездку, когда патрульный сказал: "Четвертый этаж", и махнул ему внутрь.


Харват поднялся на лифте наверх и вышел в бурлящий улей. Там были криминалисты, полицейские в форме, детективы и агенты ФБР. У всех у них были короткие волосы, и, хотя все агенты ФБР были подтянуты и в хорошей форме, копы выглядели как копы везде и представляли широкий диапазон уровней физической подготовки.


Патрульный внизу уже связался по рации с офицером, контролирующим внутренний периметр места преступления, и сказал ему пропустить Харвата. Офицер направил Харвата по коридору туда, где пара техников, которые якобы все сфотографировали, начинали разбирать очень странное приспособление. Там были старомодные деревянные блоки, крюки и отрезки грубой волокнистой веревки, которая выглядела так, словно была скручена из пеньки.


"Не могли бы вы подождать секунду, пожалуйста, ребята?" он спросил у CSTs. "Я бы хотел взглянуть на все это".


"Как раз то, что нужно этому расследованию, " насмешливо сказал один из них, " еще один федерал".


"Ты берешь на себя сверхурочные?" спросил его коллега.


По-видимому, между бостонской полицией и ФБР не было особой любви. Харват не был удивлен. В Бостонском отделе по расследованию убийств было несколько отличных детективов, но в целом у них был ужасный и, к сожалению, давний послужной список, когда дело касалось их способности действительно раскрывать убийства. В нескольких случаях ФБР было вынуждено вмешиваться и проводить зачистку. Это стало источником смущения для города, и они усердно работали, чтобы изменить ситуацию. Тем не менее, это не оправдывало того отношения, которое проявлял Харват.


"Нет, я не забираю у тебя сверхурочные", - ответил он. "На самом деле, я был бы рад порекомендовать вам обоим постоянный отпуск".


"И вообще, кто ты, черт возьми, такой?" - требовательно спросил первый CST.


"Уайатт Эрп", - ответил Харват, бросив на него очень серьезный взгляд "не шути со мной", который заставил мужчину отступить. Улыбаясь, он предложил: "Почему бы вам двоим не сделать перерыв и не выпить по чашечке кофе? Я буду всего на несколько минут ".


"Я не против, приятель", - сказал вспыльчивый техник, прекращая работу, встал и жестом пригласил своего партнера следовать за ним.


Харват был рад, что у него есть несколько минут, чтобы спокойно поработать. Отступив, он разобрал все хитроумное устройство по частям.


С инженерной точки зрения это было гениально. Все было собрано лицом к разбитому окну. Веревки и шкивы были подвешены к трубам разбрызгивателя и помогли уравновесить полированную деревянную доску на модифицированной точке опоры. Доска на самом деле состояла из трех кусков дерева, подогнанных друг к другу, что, вероятно, облегчило транспортировку. С каждой стороны были просверлены отверстия для размещения веревок.


Сначала Харват подумал, что вся вода вытекла из сломанной спринклерной трубы. Проблема заключалась в том, что мокрым был только пол. Никаких других поверхностей не было - ни столов, ни картотечных шкафов, ни даже подоконников.


Оглядевшись, он снова заметил большой пластиковый промышленный мусорный бак на колесиках. Изначально он не обратил на это особого внимания, решив, что банка принадлежит бригаде уборщиков или что-то в этомроде. Теперь его интерес был задет.


Достав фонарик, он подошел к банке и посветил внутрь. На нем были потеки влаги, а на дне была небольшая лужица чего-то похожего на воду. Было и кое-что еще.


Убрав фонарик в карман, он наклонился и осмотрел банку снаружи. Он нашел это на самом дне. Оказалось, что банка была наполнена водой, но кто-то просверлил отверстие на дне, чтобы выпустить воду. Почему?


Харват встал, вернулся к доске и все пересмотрел. Вот тогда его осенило. Убийца, или убийцы, вероятно, ушли задолго до того, как Герман Пеннинг был даже мертв.


Теперь все обретало смысл, и то, что он изначально считал гениальным, быстро достигало уровня блеска.


Шестидесятилетнему мужчине надели петлю, а затем поместили на доску, которая должна была функционировать как желоб. Когда настал назначенный момент, желоб наклонился вперед, и гравитация выбросила отца двоих детей и дедушку четырех из окна. Затем мужчина упал, но только до тех пор, пока не достиг буквального конца своей веревки, и в этот момент его шея была сломана.


Судя по размеру мусорного бака и тому, сколько воды он мог вместить, он функционировал как таймер. Прикрепленный к доске, он должен был служить противовесом, удерживая ее в горизонтальном положении до тех пор, пока ее вес был больше веса жертвы. Как только это соотношение изменится, гравитация вступит во владение.


Сделав несколько снимков всего, Харват схватил стул, чтобы лучше рассмотреть блоки. Он занимался этим всего несколько мгновений, когда услышал, как кто-то прочистил горло позади него.


Он обернулся и увидел мужчину и женщину со щитами на поясах, а их руки были совсем рядом с оружием.


"Агент Уайатт Эрп, не так ли?" - спросила женщина. "Я детектив Энни Оукли, а это мой напарник, Буффало Билл. Почему бы тебе не уйти в отставку. Мы хотели бы перекинуться с вами парой слов, пожалуйста ".

ГЛАВА 28


"Энни Оукли" оказалась детективом отдела убийств бостонской полиции Ларой Кордеро. Имя ее партнера звучало как Сабателли или Сабатано, но Харват не расслышал его. В тот момент он действительно не обращал внимания. Он пытался не выглядеть так, будто пялится на Кордеро, в то время как на самом деле он пялился на Кордеро.


Она была женщиной очень экзотического вида и довольно привлекательной - на самом деле, сногсшибательной. Если бы Харвату пришлось гадать, он бы назвал ее, возможно, испанкой с чем-то другим. Это было трудно распознать. Ей было чуть за тридцать, она была высокой, загорелой и очень хорошо заботилась о себе. У нее были зеленые глаза и длинные каштановые волосы, выгоревшие на солнце до светлых прядей.


Харват представился и вручил каждому из них белоснежную визитную карточку с тиснением названия своей компании и номером телефона, больше ничего.


"Итак, вы специалист по похищениям и выкупам", - сказал Кордеро. "Я не знал, что похитители выдвигали какие-либо требования".


"Они этого не сделали", - ответил Харват. "Пока нет".


"Может быть, это затерялось по почте", - сказал ее партнер.


В то время как бостонский акцент Кордеро почти отсутствовал, у этого парня был потрясающий. В этом тоже была изюминка, которая Харвату не понравилась.


"Кто клиент?" Спросил Кордеро.


Старик предупредил его, чтобы он был готов к этому вопросу. ФБР было осмотрительно с деталями, которыми оно делилось с полицией Бостона. Монро Льюис сказал ему сделать то же самое. "У покойного есть несколько очень влиятельных друзей в Вашингтоне".


"Имел", - поправил его партнер Кордеро. "Прошедшее время".


Харват мгновение изучал его. Он был одет в наполовину приличный костюм. Кроме этого, в нем не было ничего особенно впечатляющего. Он не был ни низкорослым, ни высоким, и черты его лица были ничем не примечательны. Он выглядел в приличной форме по сравнению со многими другими полицейскими в комнате, но это мало о чем говорило. Было очевидно, что он не понравился мужчине, и Харвату это понравилось, он собирался поблагодарить его за урок английского, когда Кордеро задал еще один вопрос.


"Итак, каково ваше прошлое?"


"Почему ты спрашиваешь?" Харват ответил.


"Вы не производите впечатления человека, работающего в правоохранительных органах".


"Это так?"


"Да. По-моему, в тебе больше военного колорита. Они нанимают много бывших спецназовцев для компаний, занимающихся похищениями и выкупом, верно? Ты что, армейский рейнджер или, может быть, морской котик?"


Это была либо невероятно верная догадка, либо она намеренно флиртовала с ним. Он не мог сказать. В любом случае, он на самом деле не хотел вдаваться в подробности своего прошлого и отшутился. "Печать? Они берут только умных парней", - ответил он. "К тому же, я не умею плавать".


Кордеро улыбнулся. "Я думаю, ты, возможно, преуменьшаешь роль разума".


"Почему это?"


"Потому что я наблюдал за тем, как вы осматривали блоки и остальную часть места преступления".


"Я так хорошо поработал, да? Как насчет того, чтобы поменяться местами, и на этот раз я буду наблюдать за тобой. Может быть, я смогу чему-нибудь научиться ".


"Как насчет того, чтобы вместо этого пойти поплавать?" - вмешался партнер.


Хорошая идея, но этот парень действовал Харвату на нервы. Он проигнорировал его и спросил Кордеро: "Кто нашел жертву?"


"Примерно половина Бостона", - ответила она. "Мы прямо в центре города. У нас много людей, которые идут на работу. Наш центр 911 был завален звонками. Патрульное подразделение отреагировало примерно через четыре минуты. В течение пятнадцати минут после прибытия на место происшествия они проникли в здание и забрали тело Пеннинга. Они надеялись, что он все еще жив, и один из офицеров даже пытался реанимировать его, но мы уверены, что его шея была сломана мгновенно. Они ничего не могли бы сделать ".


"Где сейчас тело?"


"На пути ко МНЕ".


Харват наклонился и посмотрел в окно на улицу внизу. "Есть какие-нибудь записи с камер видеонаблюдения, дорожных камер и тому подобное, которые вы можете найти в этом районе?"


"Почему мы об этом не подумали?" - фыркнул мужчина-детектив.


"Что я хотел сказать ..." - начал Харват, но Кордеро перебил его.


"Я знаю, что вы имели в виду, и да, у нас есть несколько камер, с которых мы уже запросили видеозапись. Впрочем, мы не питаем особых надежд ".


"Почему бы и нет?"


"Потому что мы уже проверили камеры наблюдения здесь, в этом здании. Что касается этой видеозаписи, никто никогда не входил ".


"Отснятый материал был зациклен", - сказал Харват.


Кордеро кивнул. "При таком уровне сложности, плюс обходе системы сигнализации и отсутствии признаков взлома здания, мы думаем, что шансы заснять его на какую-либо из камер невелики, но никогда не знаешь наверняка. Они достали сына Сэма штрафами за неправильную парковку, верно?"


"Вы обнаружили что-нибудь еще необычное?"


Партнер женщины закатил глаза. "Нет, мы каждый день видим сцены убийств с веревками, блоками и маленькими куклами".


"Куклы?"- Повторил Харват.


"Да, это было засунуто в ботинок, который был на Пеннинге".


"На нем был только один?"


"Мы думаем, что другой упал, и, возможно, какой-то бездомный подобрал его или что-то в этомроде. Мы расследуем это ".


"Без сомнения", - ответил Харват. "Позвольте мне спросить вас о ботинке жертвы. Подошва была выкрашена в зеленый цвет?"


"Да, так и было".


"И кукла. Это похоже на маленького дьявола?"


"Да", - ответил мужчина, его глаза сузились. "Откуда ты это знаешь?"


Харват рванулся вперед. "Он тоже ухмыляется и держит свиток, верно?"


"Какого хрена? Откуда ты все это знаешь?"


Харват поднял руки и огляделся вокруг, как будто это было очевидно. "Это здание Дерева Свободы, верно?"


Мужчина-детектив повторил жест Харвата и ответил: "Очевидно, это не Фенуэй-парк. Ну и что?"


"Это не важно. Неважно."


Кордеро, к ее чести, знала, что это было важно и что Харват понимал гораздо больше, чем показывал. "Сэл, не могла бы ты уделить нам несколько минут, пожалуйста?" - попросила она.


Ее партнер посмотрел на Харвата, а затем снова на нее. Ему не понравилось, когда его попросили уйти. Это заставило его почувствовать себя каким-то препятствием, и это задело его гордость. Он сделал паузу, достаточную для того, чтобы предположить, что он пытается придумать что-нибудь умное, чтобы сказать, но ничего не материализовалось.


Наконец, он ответил: "Без проблем. Мне все равно нужно поговорить с полицейскими и посмотреть, как продвигается опрос соседей ".


"Спасибо, Сэл", - ответил Кордеро. "Я скоро спущусь".


"Мистер Харват", - сказал он, растягивая слово "мистер", как бы подчеркивая статус Харвата, не относящегося к правоохранительным органам, прежде чем надеть свои дешевые ботинки и уйти.


"Интересный парень", - сказал Харват, как только мужчина отошел за пределы слышимости.


"У него добрые намерения".


"Вы двое давно вместе?"


"Партнеры на шесть лет. Лучший полицейский, которого я когда-либо знал. Лояльный, и никто не знает улицы лучше него ".


"Я не думаю, что я ему нравлюсь".


"Я вижу, это разбивает твое сердце".


"Я и так неуверен в себе".


Кордеро подавил смешок. "Да, неуверенность написана на тебе всем телом. Это было первое, что я заметил, когда ты вошел."


"Что было вторым?"


Игнорируя его вопрос, она сказала. "Следуй за мной. Я хочу тебе кое-что показать ".


Пока они шли, Кордеро спросил: "Как ты узнал о ботинке, кукле и всем таком?"


"Я обратил внимание на уроке".


"И какого класса это будет?"


"Американская история", - сказал Харват. "Бостонские колонисты повесили чучело Эндрю Оливера, человека, избранного королем Георгом для введения Закона о гербовом сборе. Они повесили его на вязе прямо на этом месте, которое стало известно как "Дерево свободы". Вместе с ним они также повесили британский кавалерийский ботинок с подошвой, выкрашенной в зеленый цвет. Это означало "к вашим услугам" двум британским премьер-министрам, связанным Законом о гербовом сборе. Одного звали Гренвилл, а другого Бьют. Из багажника выглядывала ухмыляющаяся кукла-дьявол, держащая в руках свиток с надписью Stamp Act, написанной на нем ".


Женщина-детектив кивнула, прокручивая информацию в уме. "Наверное, я действительно не уделял достаточно внимания на уроке".


"В Бостоне каждый день проходишь мимо истории".


"Но ведь никто никогда не бывает туристом в своем родном городе, не так ли?"


Это было правдой. "Ты здесь вырос?" он спросил.


"Мы переехали сюда, когда я была маленькой девочкой. Я родился в другой стране".


"Кордеро - испанец?"


"Нет, португальский, но через-"


"Бразилия", - ответила Харват, и все в ней встало на свои места.


Она остановилась и улыбнулась. "Очень хорошо", - сказала она. "Ты знаешь свою географию".


"Моим родителям было жаль, что они не могли позволить себе уроки плавания, поэтому вместо этого они подарили мне глобус. У меня это неплохо получилось ".


"Твоя неуверенность проявляется снова".


"Так ли это?" Спросил Харват, оглядываясь через плечо. "Мне придется нанять портного получше".


Кордеро снова начал ходить. "Был там недавно?"


"Бразилия? Да, несколько лет назад, но только на короткое время по делам."


"Бизнес по похищению и выкупу?"


"Можно назвать это и так", - ответил он, вспомнив, как отправился туда, чтобы выследить человека, которого он считал причастным к пыткам и убийству нескольких его друзей и семьи.


Женщина-детектив оценила его еще раз, на этот раз с чуть большей признательностью. "Может быть, ты действительно мог бы подойти для "Морских котиков"."


"За исключением плавания и умных штучек".


"За исключением этих", - согласилась она с улыбкой, когда они подошли к длинному прилавку, где специалисты по сбору вещественных доказательств разложили все, что было упаковано в пакеты, снабжено бирками и вскоре должно было быть доставлено в штаб-квартиру, как только веревка, планка и блокирующее устройство будут разобраны и упакованы.


"Вот", - сказала она, бросая Харвату пару латексных перчаток. "Все, что вы видите и хотите потрогать, пожалуйста, сначала спросите моего разрешения".


В тот момент в голове Харвата пронесся всего миллион ответов, но, будучи непревзойденным профессионалом, которым он был, он воздержался от всех из них. "Почему бы нам не начать с куклы?"


Кордеро кивнула своему специалисту по сбору улик, который предъявил журнал регистрации и попросил Харвата распечатать и подписать свое имя, прежде чем позволить ему осмотреть предмет.


Харвату не нужно было доставать ухмыляющегося демона из прозрачного пластикового пакета. Он только хотел увидеть, что было на его маленьком свитке. "У кого-нибудь есть увеличительное стекло или что-то еще, что я мог бы использовать для этого?"


Специалист по сбору улик позаимствовал одну у техника с места преступления и передал ему. Харват поднял пакет, чтобы осветить его как можно лучше. На свитке были нарисованы те же череп и скрещенные кости с парящей короной, которые он видел на фотографиях с места преступления Клэр Маркур. Под ним были написаны слова: Смерть тирании. И под этим были инициалы S.O.L.


Харват поблагодарил специалиста по сбору улик и вернул куклу и увеличительное стекло.


"Есть идеи, что означает любое из написанных произведений?" Спросил Кордеро.


Она не спрашивала о государственных секретах. Несколько минут в веб-браузере, и она смогла бы разобраться во всем сама. "Смерть тирании" и мотив черепа и костей с короной обобщили популярные антибританские настроения в колониях, приведшие к войне за независимость", - сказал он. "Мы думаем, что S.O.L может быть сокращением от Sons of Liberty. В то время они были организованной группой сопротивления и, как полагали, были ответственны за повешение изображения Оливера на дереве Свободы ".


Кордеро сделал пару пометок в блокноте, затем спросил: "Какая связь с нашей жертвой, мистером Пеннингом?"


Теперь она проникала в государственные тайны. "Что ты имеешь в виду?"


"Почему так много символизма?"


"Может быть, кто-то думал, что он тиран".


"Что ты думаешь?"


"Я почти ничего не знаю об этом человеке, определенно недостаточно, чтобы иметь мнение".


Оглянувшись на канаты и блоки, затем вернув взгляд к Харвату, детектив сказала: "Все это выглядит довольно личным".


"Убийца определенно хотел отправить сообщение".


"Смерть тирании? Довольно неопределенно, если вы спросите меня ", - ответила она. Делая последнюю пометку в своем блокноте, она подняла глаза и спросила: "На что еще вы хотели бы взглянуть?"


Харват окинул взглядом стол. На самом деле больше не было ничего интересного, ничего, что кричало бы о зацепке. "Я думаю, у нас все хорошо".


"Хорошо", - ответила она, поставив свою подпись в журнале регистрации доказательств и сообщив технику, что он может забрать все в лабораторию. "Теперь давайте поговорим о том, почему вы на самом деле здесь".


"Я говорил вам, детектив, у жертвы есть - прошу прощения, были - несколько очень влиятельных друзей в Вашингтоне".


"Сначала ФБР притворяется, что все, что ему известно, это то, что Пеннинг был похищен. Затем мы узнаем, что в ту же ночь были схвачены еще четверо, но ФБР не говорит нам, что у них общего. Не нужно быть детективом, чтобы понять, что они, вероятно, что-то утаивают. И вот, остроумный блондинистый тип из отдела К-энд-Р появляется на месте моего убийства, зная слишком много об американской истории, и не говорит мне, кто заказчик. Вы простите меня, если мой BS-метр дрейфует в красную зону ".


Джеймс Блонд. Он должен был бы это запомнить. "Я полагаю, ваша работа требует, чтобы вы были немного подозрительны ко всему".


"И всех", - добавила она.


Харват улыбнулся и попытался сменить тему. "Что вы можете рассказать мне об обстоятельствах похищения Пеннинга?"


"Ничего".


"Ничего?"


"Это верно", - ответила она, ее правое предплечье покоилось на рукоятке пистолета в кобуре. "Я думаю, ты знаешь намного больше, чем говоришь мне. Можем ли мы помочь друг другу? Может быть. Может быть, и нет. Но я не дам тебе ничего другого, пока ты не признаешься мне во всем ".


"Я мог бы перезвонить в Вашингтон и попросить кого-нибудь из друзей мистера Пеннинга позвонить вашему шефу".


Кордеро кивнул. "Ты мог бы это сделать. Но шеф передал бы это только моему командиру, который в конечном итоге назначил бы Сэла вашим связным. Мама миа, может ли этот парень медленно обрабатывать запросы, особенно если ты ему не нравишься. Чего он не делает. Так почему бы просто не сотрудничать и не облегчить себе задачу?"


"Держу пари, ты используешь эту фразу в отношении всех парней, которых встречаешь на местах убийств".


"Только если это правильные парни, и я еще не всадил в них пулю".


Харват обдумал ее предложение. Когда дело доходило до расследования убийства, ты хотел быть как можно ближе к улицам, а это означало схватку с копами. Что бы ни случилось, было гораздо более вероятно, что полиция Бостона услышит об этом раньше, чем ФБР. В конце концов, ему понадобилось ее сотрудничество.


"Хорошо, вот что я тебе скажу", - сказал он. "Отведи меня куда-нибудь позавтракать, я расскажу тебе все, что ты захочешь знать".


"Что-нибудь?"


"Все, что угодно, в пределах разумного".


Кордеро не понравился отборочный турнир, но он оставил дверь открытой. "Я знаю место недалеко отсюда", - ответила она. "Мы возьмем мою машину".

ГЛАВА 29


Поскольку Кордеро и ее напарник оба прибыли к зданию Liberty Tree Building на разных машинах, она сказала ему, что встретится с ним в штаб-квартире позже, и отвезла Харвата в городской район Бикон Хилл.


"Парамаунт" был местным заведением, известным своими завтраками поколениям бостонцев. Это было ее основной причиной, по которой она привела туда Харвата. Была и вторичная причина. Она хотела доказать, что не была совсем безграмотной, когда дело касалось истории Бостона. Она подождала, пока он сделает заказ и им обоим подадут кофе, чтобы ввести его в курс дела.


"Неужели?" Сказал Харват. "Это произошло здесь?"


Кордеро кивнул. "Прямо наверху. Ее звали Мэри Салливан. Ей было девятнадцать лет, и она стала последней жертвой бостонского душителя."


"Я видел документальный фильм о нем. Он был больным парнем ".


"Я видел фотографии с места преступления. Ты понятия не имеешь."


Харват сделал глоток кофе и поставил чашку обратно на стол. "Тем не менее, они поймали парня, не так ли?"


"Они поймали парня, насильника по имени Альберт ДеСальво. Предположительно, находясь в тюрьме, он признался в изнасиловании, которое совершил через девять месяцев после изнасилования и убийства Мэри Салливан. Все еще остается много сомнений относительно того, был ли ДеСальво настоящим душителем или, возможно, убийц было несколько."


"Что ты думаешь?"


"Я думаю, ДеСальво знал слишком много подробностей о местах преступлений, чтобы не быть вовлеченным", - ответила она. "Либо он был убийцей, либо он знал убийц. В любом случае, было хорошо убрать его с улиц ".


"Когда именно это было? Начало 1960-х?" Спросил Харват.


"Ага. Убийства начались в июне 1962 года, а последнее произошло наверху с Мэри Салливан четвертого января 1964 года. Было убито четырнадцать женщин, все в возрасте от девятнадцати до восьмидесяти пяти."


"ДеСальво получил пожизненное заключение, верно?"


"Да, но это было из-за длинной череды ограблений и сексуальных преступлений, которые он совершил до убийств Душителем. Полиция не смогла найти никаких вещественных доказательств, связывающих его с местами убийства. Знал ли он какие-нибудь довольно впечатляющие подробности, которые не были обнародованы? Да, но этого было недостаточно, чтобы предъявить ему обвинение ".


Харват покачал головой. "К тому же у него был адвокат О. Дж. Симпсона, не так ли?"


"Он сделал. Ф. Ли Бейли. Бейли представлял тюремного стукача, которого ДеСальво первоначально признал душителем. Когда Бейли услышал это, он поднял ДеСальво на руки. Он пытался добиться невиновности во всем по причине невменяемости, но суд на это не купился ".


"Но он получил пожизненное заключение".


"Он сделал. В том же году он также сбежал, только чтобы вернуться на следующий день. Однако шесть лет спустя на него напали в тюремном лазарете и зарезали. Убийца или убийцы так и не были пойманы."


"По крайней мере, справедливость наконец восторжествовала, и народу Массачусетса больше не пришлось оплачивать его счета".


Кордеро кивнул как раз в тот момент, когда появился испанский омлет Харвата.


"Ты уверен, что ничего не хочешь?" он спросил.


"Я в порядке", - сказала она. "Я поел перед тем, как выйти из дома этим утром. Самый важный прием пищи за день, понимаешь?"


Харват улыбнулся. "Это именно то, о чем я думал сегодня утром, когда готовил яичницу, и мне позвонили и велели подняться сюда".


"Откуда ты так много знаешь обо всей этой истории с Деревом Свободы?" спросила она, меняя тему. "И, пожалуйста, избавь меня от того, что я снова уделил внимание ответам на уроке, хорошо?"


Она была очень проницательной женщиной, важная черта для детектива отдела по расследованию убийств, да и любого детектива, если уж на то пошло. Вам пришлось бы встать довольно рано утром, чтобы наложить на нее один из них, и даже тогда Харват не был уверен, насколько успешным он будет. В таком случае не было никаких причин лгать ей. Ему просто нужно было воздержаться от того, чтобы сказать ей всю правду. Это было что-то, что было необходимо знать, и ей не нужно было знать.


"Вы сказали, что ФБР сообщило вам, что Пеннинг был одним из похитителей, верно?"


"Правильно".


"Ну, чего они вам не сказали, так это того, что он был не первой жертвой, которую убили".


Кордеро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор, а затем наклонился ближе. "Еще одно убийство? Когда? Где это произошло?"


Доедая то, что было у него во рту, он сказал: "В воскресенье вечером. Маленький остров у берегов Джорджии."


"То же самое время?"


Он понятия не имел, насколько проголодался, пока не начал есть и не кивнул, откусывая еще кусочек. "Убийца и там оставил записку".


"Что там было написано?"


"Речь шла о том, что древо свободы нужно было освежить кровью патриотов и тиранов".


"Еще одна отсылка к "смерти тирании"?"


Харват снова кивнул, отложил вилку и потянулся за глотком воды. "Тот же череп и скрещенные кости, что и корона".


"ФБР не сообщило, как связаны жертвы. Это семья? Личные отношения? Бизнес? О чем мы говорим?"


"Я не имею права обсуждать это конкретно".


"Что это? Выше моего уровня оплаты?"


"Мой тоже".


Кордеро изучал его. "Я думаю, ты лжешь".


"Не могли бы вы передать перец, пожалуйста?"


"Это шутка? Потому что я могу сказать вам прямо сейчас, для меня это не шутка. И когда вы вернетесь в округ Колумбия, это все еще будет делом бостонской полиции, и жители Бостона захотят разрешения. Они такие забавные. Ты помнишь взрыв на марафоне? Они ожидают, что мы будем делать свою работу ".


Харват снова взял вилку и отрезал еще кусочек омлета. "Я видел много плохого за свою карьеру, детектив, и держу пари, вы тоже. Я думаю, вы понимаете кладбищенский юмор. Я также думаю, что вы понимаете необходимость подчиняться командной структуре. Я делаю то, что мне говорят ".


"И прямо сейчас вам говорят утаивать информацию, которая может иметь решающее значение для раскрытия убийства".


Она была разочарована, и это правильно. "Послушай, Лара. Могу я называть тебя, Лара?"


"Вы можете называть меня детектив Кордеро".


"Хорошо, детектив Кордеро, я буду с вами откровенен. По крайней мере, столько, сколько смогу ".


"Это должно быть хорошо", - ответила она, откидываясь назад и складывая руки на груди.


Невозможно было ошибиться в языке ее тела. Любое взаимопонимание, которое он мог бы установить с ней, таяло. В любой другой ситуации он бы оставил это в покое. Была ли она привлекательной? Чрезвычайно верно, но он был в Бостоне не в поисках девушки; он был здесь, чтобы найти убийцу, и пока он этого не сделал, ему понадобится вся возможная помощь, особенно от Бостонского отдела по расследованию убийств.


Мяч был на его стороне. Ему нужно было сделать значительную увертюру к ней. И вопреки здравому смыслу, это именно то, что он решил сделать. Наклонившись вперед, он жестом попросил ее подойти поближе, чтобы никто не мог подслушать.


"Это не выходит за рамки нас", - сказал он, когда она встретила его на полпути к столу. "Это не войдет в ваш отчет. Вы не можете рассказать своему начальству. Ты не можешь даже упомянуть об этом своему партнеру ".


Оттолкнув его рукой, она откинулась назад и посмотрела на него, как на сумасшедшего. "Этого не произойдет. Извините."


"Меня устраивает", - ответил Харват, тоже откидываясь назад и отправляя в рот еще одну порцию яиц.


Несколько минут они сидели в тишине. Она потягивала кофе, пока он ел омлет. Подошла официантка и, разогрев их чашки, спросила, не хотят ли они чего-нибудь еще. Харват сказал: "Нет, спасибо", и попросил принести счет.


Когда официантка ушла, он посмотрел на Кордеро и спросил: "Упрямство - это бразильская черта?"


"Если вы думаете, что только потому, что я женщина, вы можете приехать в мой город и вмешиваться в мое расследование, вы попали в другую ситуацию".


Харват усмехнулся. "И чья неуверенность проявляется сейчас?"


Вместо того, чтобы высказать непристойное замечание, которое она имела в виду, она позволила одному из своих пальцев говорить за нее.


"Это довольно хорошо", - сказал Харват. "Если ты теперь сможешь сосчитать до двух, я позволю тебе произнести мой тост".


Кордеро встал из-за стола. "Я надеюсь, вам понравится оставшееся время в Бостоне".


Прежде чем Харват смог ответить, она повернулась и направилась к двери.


Он вытащил из кармана пачку наличных, отсчитал то, чего, по его мнению, должно было хватить, чтобы покрыть все расходы, и бросил это на стол. Он посмотрел на свой недоеденный омлет и неохотно решил оставить его. Схватив свое пальто со спинки стула, он пошел за ней.


"Лара", - сказал он, пытаясь догнать ее на улице. "Лара. Черт возьми, детектив Кордеро!"


С этими словами она развернулась на тротуаре и остановилась, уперев обе руки в бедра. "Услуга за услугу, мистер Харват. Это все, чего я хочу. Quid pro quo. Ничего из этого таинственного "плаща и кинжала" BS. Возможно, это работает со студентками Джорджтауна, но здесь это не работает, не со мной ".


Боже милостивый, она была невыносимой и упрямой. Он хотел еще немного просветить ее в том, что происходит, но она настояла на том, чтобы сразиться с ним. Она хотела, чтобы все было на ее условиях. Она вела себя точно так же, как ... он.


"Иди сюда", - сказал он, пытаясь направить ее в дверной проем соседнего здания.


"Это не очень хорошая идея", - заявила она, убирая его руку со своей. "Если тебе есть что мне сказать, ты можешь сказать мне прямо здесь".


На улице было слишком людно. "Я собираюсь рассказать тебе то, что ты хочешь знать, но давай. Мы не можем сделать это, стоя на оживленном тротуаре. Не здесь. Не такой, как этот ".


Она посмотрела на часы: "Я должна кое-что сделать. Если хочешь пойти со мной, мы можем поговорить ".


Харват согласилась, и они направились обратно к ее машине. Когда они приблизились, он подумал, что они могли бы поговорить по дороге, но она прошла мимо машины и продолжила движение.


"Детектив Кордеро", - спросил он. "Куда мы направляемся?"


"Я убиваю двух зайцев одним выстрелом", - ответила она, и это было все, что она сказала.


Они пересекли Маунт-Вернон-стрит и повернули налево по обсаженному деревьями тротуару из красного и черного кирпича. Через квартал Харват нацелился на их пункт назначения.


"У меня есть тетя, которая нездорова", - сказал Кордеро, когда они вошли внутрь.


Будучи ребенком, которого отправили в католическую школу, Харват побывал во множестве католических церквей. Бостонская церковь Адвента была удивительным сооружением. В отличие от церквей, к которым он привык, эта была построена преимущественно из кирпича, особенность, которую ее архитекторы не пытались скрыть, а скорее привлекли внимание, заменив кирпичную кладку камнем. На самом деле это было очень красивое сочетание.


Они хорошо рассчитали время своего визита. В церкви был перерыв между мессами, и там не было никого, кроме невидимого органиста, исполнявшего песню, которую Харват не слышал со времен начальной школы, "Всемогущий и вечный Бог" Гиббонса. Был только один способ описать ноты, когда они плыли по церкви - завораживающие.


Его всегда поражало, как религиозные композиторы могли так идеально создавать музыку, которая была абсолютно великолепна как для органа, так и для церковной акустики. Затем, между средней школой и колледжем, Харват встретил очень крутого церковного органиста - неуловимую фигуру, которую люди всегда слышат, но, кажется, никогда не видят. У пары была дискуссия о музыке, написанной для церкви, и органистка пригласила Харвата навестить ее на работе, что Харват и сделала.


Органистка сыграла Мессию Генделя в постановке Сезара Франка на музыку "Ангелоподобного пани" святого Фомы Аквинского, а затем она удивила Харвата потрясающим исполнением "Прекрасной Америки". Это был первый раз, когда Харват услышал нерелигиозную музыку в церкви, и он был ошарашен тем, насколько невероятно это звучало.


Женщина сыграла для него и другие песни, но той, которая запомнилась, помимо "America the Beautiful", была песня поколения органиста "Whiter Shade of Pale". Она извлекла все ноты с такой душой и таким чувством. Убедившись, что в здании больше никого нет, она переключилась на музыку в стиле фанк. Харват слышал об этом жанре, но знал о нем очень мало. Органистка была набожной женщиной и сыграла только фрагменты из двух песен, которые, по ее мнению, были подходящими. Тем не менее, она упомянула несколько классических произведений и посоветовала Харвату изучить их, что он и сделал. Фанк в конечном итоге стал одним из его любимых стилей.


Пока детектив Кордеро зажигала свечу за свою тетю, Харват продолжила путь в церковь. Он подумал о Муками, кенийском инженере, который был убит в Сомали, и решил зажечь свечу за него.


После того, как он закончил, он вошел и сел на одну из скамей. Закрыв глаза, он позволил музыке захлестнуть его.


Несколько минут спустя он почувствовал, что Кордеро присоединилась к нему, но она была почтительна и ничего не сказала, пока он продолжал наслаждаться музыкой. Когда это прекратилось, он открыл глаза.


"Я бы не подумала, что ты парень, который ценит музыку", - сказала она.


"Вы были бы удивлены, узнав, что я ценю".


Кордеро улыбнулась, а затем посмотрела на свои часы. "Весь мой график сегодня перевернулся с ног на голову. Мне нужно попасть в офис, так что ты хочешь мне сказать?"


Харват сделал глубокий вдох и тихо выдохнул. "Вы спросили меня, что общего было у жертв".


"Кроме записок от убийцы?"


Он кивнул. "Да, кроме них".


Кордеро ждала его ответа так терпеливо, как только могла. В конце концов, она сказала: "Мистер Харват?"


Харват смирился с тем фактом, что больше не мог сдерживаться. "Обе жертвы были кандидатами на правительственную должность".


Это была полуправда, потому что Федеральная резервная система на самом деле не была правительственной организацией, но он не хотел обсуждать все это с ней.


"Что это за должность?"


"Менеджмент в экономическом агентстве".


"Какое агентство?"


"Тот, кто не хочет огласки", - ответил Харват.


"Это тот, кто тебя нанял?"


Харват кивнул. "И они наняли меня, потому что я серьезно отношусь к конфиденциальности клиентов. Если бы я мог рассказать тебе, я бы сказал. Но я не могу, и мне очень жаль. Я надеюсь, вы понимаете."


Кордеро молчал.


"Два похищения превратились в убийства. Вот почему я здесь ", - сказал он. "Мне нужна твоя помощь. Я не хочу, чтобы был еще один ".


Она собиралась ответить, когда ее телефон завибрировал от текстового сообщения.


Харват наблюдал за ней, пока она читала. Постепенно выражение ее лица изменилось. "Что это?" он спросил.


"Еще одно убийство".


"Это плохой фильм?"


Она посмотрела на него. "Существует ли на самом деле такая вещь, как хороший орден?"


Зависит от того, кто на стороне получателя, подумал он про себя, но не сказал этого. Вместо этого он сказал: "Что-то в этом сообщении задело тебя. Я могу сказать. Что это?"


"Жертва - проститутка. Они только что вытащили ее из реки Чарльз ".


"И что?"


"И кто бы ни убил ее, он отрезал ей уши, прежде чем сбросить в воду".

ГЛАВА 30


Кордеро не собирался позволять Харвату присутствовать на месте убийства, не имеющем отношения к делу, но это изменилось, как только он объяснил, как было найдено тело Клэр Маркур с отрезанными ушами.


Сверкая вигвамами и завывая сиреной, она мчалась сквозь поток машин к реке. Эллинг Community Boating Inc. был расположен на Эспланаде, прямо между концертным залом Hatch concert shell и мостом Лонгфелло.


Когда они прибыли, на месте происшествия уже было несколько офицеров, в том числе напарник Кордеро, Сэл как-там-его-звали.


"Зачем ты взял его с собой?" - спросил он, увидев Харвата. "Здесь не дают уроков плавания. Это школа парусного спорта".


Харват окинул взглядом все лодки. "В детстве я всегда хотел парусную лодку. Раньше я каждую ночь молился об одном ".


"Это так? Я полностью разбит ".


"Я тоже был, пока не узнал, что Бог так не работает. Поэтому я пошел и украл один, а вместо этого попросил прощения ".


Напарник Кордеро был придурком, но теперь, когда Харват немного подкрепился, ему не хотелось так жестко наезжать на парня. Кроме того, он всегда слышал, что кратчайшая дистанция между двумя людьми - это либо хороший смех, либо плавное нажатие на спусковой крючок. Он решил, что сначала попробует посмеяться. Он бессмысленно наблюдал за любым намеком на чувство юмора в этом человеке, пока Кордеро не вмешался снова и не сменил тему.


"Я взяла его с собой, " ответила она, - потому что мы думаем, что это может быть связано с другим нашим убийством".


"Так вы двое теперь партнеры?" - спросил он.


"Расслабься, Сэл. Где тело?"


"Сюда", - смягчился он, махнув им в сторону воды.


Причал имел длинную узкую U-образную форму, достаточно большую, чтобы вместить около пятидесяти парусников, все из которых показались Харвату маленькими, типа Cape Cod Mercurys. Присутствовало по меньшей мере пятнадцать офицеров, включая членов команды спасателей Бостонской полиции.


Детектив, как его там, остановился у синего пластикового брезента и приподнял его, чтобы они могли увидеть тело проститутки, а также веревку и якоря, которые использовались, чтобы утянуть ее вниз. Как гласило текстовое сообщение Кордеро, оба ее уха были отрезаны.


Харват изучил работу. Хотя он не был экспертом, порезы выглядели чистыми, как у Клэр Маркурт. "Где было найдено тело?" он спросил.


"Только по другую сторону загона. Один из сотрудников спустился вниз, чтобы открыть магазин и подготовить лодки к сегодняшнему дню. Он нес с собой кучу вещей и, по-видимому, одновременно что-то делал на своем iPhone. iPhone уходит в воду, сотрудник отправляется за iPhone, сотрудник встречает Келли Дэвис, а остальное - история 911 ".


"Есть идеи, как долго она пробыла в воде?"


"Меньше двенадцати часов".


"Ее бросили здесь или ее занесло из другого места?" Спросил Харват.


"С этими якорями, привязанными к ней вот так? Она не сдвинулась больше чем на пару футов, если вообще сдвинулась. Кто бы ни бросил ее, он бросил ее прямо здесь."


Харват посмотрела на веревки, которые были обернуты вокруг нее. Достав фотоаппарат, он сделал несколько снимков. Убийца проделал хорошую работу, связав ее. "Откуда взялись якоря и вся эта линия?"


"Сотрудник говорит, что кто-то вломился в хозяйственный сарай, который у них есть в эллинге. Мы почти уверены, что именно оттуда они и пришли ".


"У кого-нибудь есть перчатки?" Спросил Харват, убирая камеру.


Специалист по сбору улик вручил ему пару, и он осмотрел тело. Когда он закончил, Кордеро заметил: "Я беру назад свои слова о том, что вы не похожи на сотрудников правоохранительных органов. Провел некоторое время среди мертвых тел в своем прошлом?"


"Один или два. Я уверен, вы захотите взглянуть ".


"Почему бы тебе сначала не рассказать мне, что ты видишь?"


"Из того, что я могу сказать, похоже, что ее задушили. Я не вижу никаких травм на голове, кроме ушей, конечно, поэтому я был бы готов сказать, что удушение - наиболее вероятная причина смерти ".


"Вы думаете, она была мертва до того, как упала в воду?" Спросил Кордеро.


"Я верю, хотя вскрытие покажет наличие воды в ее легких, что скажет нам, была ли она еще жива, когда вошла".


"Если в легких нет воды, исключает ли это смерть от утопления?"


"Не обязательно", - ответил Харват.


"Почему бы и нет?"


"Потому что в ту минуту, когда вода попадает в дыхательные пути, ваша гортань сжимается. Не имеет значения, находитесь ли вы в сознании или без сознания в данный момент. Это механизм самосохранения. Голосовые связки захлопываются и останавливают попадание воды в дыхательное горло. Это называется ларингоспазм.


"У большинства людей спазм проходит после того, как они теряют сознание, и в этот момент вода заливает легкие, поскольку тело борется за воздух и пытается дышать. С точки зрения непрофессионала, это мокрое утопление. Однако примерно в десяти-пятнадцати процентах случаев спазм продолжается до тех пор, пока человек не умрет от остановки сердца и вода больше не перестанет поступать. Это сухое утопление. Даже если в легких нет воды, хороший Я буду искать воду в желудке ".


"Почему это?"


"Ларингоспазм может препятствовать попаданию воды в легкие человека, но он не останавливает попадание воды в желудок. Это происходит по другой трубе, которая не перекрыта, когда тонущий человек всасывает воду. Сознательно или бессознательно, это не имеет значения. Если ты войдешь в воду живым, у тебя в желудке окажется вода ".


Кордеро был впечатлен. "Довольно неплохо. Где ты всему этому научился?"


"Это было частью моей защиты от утопления в качестве ТЮЛЕНЯ".


Напарник Кордеро, который все еще держал брезент, сказал: "Придерживайся шуток о паруснике".


"Почему это?"


"В них больше правды, чем в том, что ты "Морской котик"."


"Ты много знаешь о военных?"


"Я знаю достаточно", - сказал мужчина.


Харват покачал головой и стянул перчатки.


В этот момент Кордеро не знала, чему верить, но кем бы ни был Харват, он начинал нравиться ей. И то, как он нравился ей, было чем-то, с чем ей было некомфортно. Овдовев с двухлетним сыном, ее жизнь была достаточно сложной.


Она решила охладить свои чувства, поставив его в неловкое положение. Если бы она могла поколебать его уверенность, возможно, он казался бы немного менее привлекательным. "Давайте отправим вас немного дальше на юг и осмотрим тело на предмет любых признаков сексуального насилия".


Харват поднял руки и улыбнулся. "Я уже снял перчатки, извини".


"Мы можем достать вам другую пару", - сказала она, жестом подзывая одного из техников обратно.


Харват сделал шаг назад от тела. "Гинекология на самом деле не моя сильная сторона".


Напарник Кордеро снова опустил брезент, и когда он это делал, Харват услышал, как он тихо сказал: "Киска". Мужчина сказал это достаточно громко, чтобы Харват услышал.


Кем был этот парень в пятом классе? "Привет, Сэл", - сказал он, рассматривая тряпку, которую использовал один из специалистов по сбору улик, и бросая ее детективу. "Тебе не кажется, что это пахнет хлороформом?"


Мужчина посмотрел на Харвата как на сумасшедшего.


"Продолжайте", - сказал Харват. "Сделай глубокий вдох. Это может быть трудноуловимый запах. Давайте просто будем уверены на сто процентов, прежде чем исключать это ".


Мужчина бросил это в него обратно. "Отсоси мне".


"Она тебя не слышит", - сказал Харват, указывая вниз на брезент. "У нее нет ушей. К тому же, она вроде как мертва ".


Кордеро могла видеть, как у ее партнера повышается кровяное давление, просто наблюдая за его лицом. Он был чрезмерно заботливым и вспыльчивым. Она видела, как он был груб с подозреваемыми и даже иногда с другими офицерами. Харват, с другой стороны, казался устрашающе терпеливым и готовым подтолкнуть своего противника к совершению эмоциональной ошибки. В любом случае, ей не нужно было, чтобы эти два быка затевали это, особенно из-за нее. Становилось ясно, что если они не смогут вести себя прилично, им нужно будет расстаться.


Она как раз собиралась предложить несколько минут, чтобы остыть, когда один из патрульных офицеров спустился на причал, разговаривая по рации. В нескольких футах от брезента он остановился. Кордеро узнал его и подождал, пока он закончит говорить.


"Офицер Качински, не так ли?" - спросила она.


"Да, мэм. Рад видеть вас снова, детектив."


Кордеро повернулся к Харвату и сказал: "Офицер Качински первым прибыл на место происшествия. Когда команда водолазов подняла тело, он произвел предварительную идентификацию ". Посмотрев на патрульного, она заявила: "Разве это не так?"


"Я арестовывал ее несколько раз; дважды в прошлом месяце. Ее зовут Келли Дэвис."


"Все ради проституции?" Спросил Харват.


"Проституция, наркотики, мелкие кражи. Все это взаимосвязано ".


"Есть ли кто-нибудь, кто мог видеть ее с нашим потенциальным убийцей прошлой ночью?"


Молодой офицер кивнул. "Это звонок, который я только что принял по радио. Мисс Дэвис сбежала с парой других девушек. Им нравится работать в туристических районах в центре города, но все трое живут в пабах Old Colony на Восточной Девятой улице. Саути."


"Саути?" спросил Харват.


"Южный Бостон", - объяснил Кордеро. "Это район рабочего класса".


"Эти девушки - наркоманки, ты знаешь, извращенки. Они не спят сутками", - продолжил Качиньский. "Когда я увидел, что Келли стала жертвой, я связался по рации с парой парней из патруля и попросил их присматривать за ее приятелями".


"И они их нашли?" Спросил Харват.


"Да, сэр. Одна из них признается, что даже видела Келли с Джоном прошлой ночью."


"Как насчет другого?"


"В том-то и дело. Другой доставлял неприятности обоим офицерам. Я знаю свои права. Я не обязан с тобой разговаривать.Она была настоящей писаной торбой - до тех пор, пока ее подруга не начала описывать Джона, с которым Келли видели в последний раз. Внезапно мисс Моча и уксус стала тихой, как церковная мышь, и белой, как простыня. Офицеры думают, что она определенно знает этого парня. Я подумал, что вы, детективы, захотите услышать это прямо сейчас ".


"Он не детектив", - вставил партнер Кордеро, свирепо глядя на Харвата.


"Оставь это в покое, Сэл", - ответил Кордеро, а затем спросил патрульного: "Два офицера все еще с дамами прямо сейчас?"


"Да, мэм", - сказал Качиньский. "За церковью на Парк-стрит, рядом с местом захоронения зернохранилища".


"Скажи им, чтобы они держались за них, пока мы не доберемся туда".


"Да, мэм. Сойдет."


Когда патрульный ушел, Кордеро повернулась к своему напарнику. Но прежде чем она смогла что-либо сказать, он предложил: "Я обработаю сцену здесь. Я все равно хочу, чтобы Моряк Попай исчез с моих глаз. Возьми его с собой, чтобы навестить девушек из Саути".


"Ты уверен?"


"Иди", - ответил он. "Пока я не передумал".

ГЛАВА 31


"Когда мы доберемся туда, " сказал Кордеро, когда они приближались к церкви на Парк-стрит, " позволь мне вести разговор. Если, конечно, у вас также есть опыт ведения допросов."


Харват поднял большой и указательный пальцы близко друг к другу. "Один или два. Но я теряюсь без соединительных кабелей и ведра с водой. Почему бы тебе не поговорить, когда мы доберемся туда ".


Она начинала верить, что в замечаниях, которые он сделал, может быть больше правды, чем он показывал.


Они припарковались перед театром "Орфеум" и поиграли в "додж-кар", пересекающий Тремонт-стрит. Харват никогда раньше не видел твикера лично. На самом деле, единственная причина, по которой он был знаком с этим термином, заключалась в том, что его приятель из Taser рассказал ему о них. До того, как компания научилась запирать свои мусорные баки, местные умельцы ныряли в мусорные баки за своим предприятием и забирали запчасти.


Дергаясь целыми днями с кучей энергии и мелкой моторикой, они выяснили, как, своего рода, восстанавливать электрошокеры из найденных сломанных и выброшенных деталей, чтобы перепродавать их на улице за деньги от наркотиков.


Созданные ими устройства Франкенштейна были не только невероятно ненадежными, но и невероятно опасными. Тем не менее, это было захватывающее, хотя и пугающее достижение.


Харват видел фотографии разрушительного действия метамфетамина на людей. Некоторые фотографии молодых женщин "до" и "после" были особенно душераздирающими. Наркотик не только лишил их привлекательной внешности, но и быстро состарил их, причем некоторые выглядели так, как будто они были пожилыми людьми, хотя им было всего по двадцать-тридцать. Это было описано как кайф, настолько непреодолимый, что он зацепил почти всех с первой попытки.


Несмотря на то, что Харват постоянно подвергался их воздействию, когда рос в Южной Калифорнии, он никогда не был наркоманом. Единственное, что он позволял себе, чтобы жить лучше благодаря химии, было из трех "Б" - пива, бурбона или иногда бордо. Вы всегда знали, что выходит из бутылки. Не многие алкогольные компании были наказаны за "наступление" на их продукцию.


Подойдя к двум дамам из Южного Бостона, Харват сразу заметил их переизбыток нервной энергии. Ему было вбито в голову смотреть на руки людей, и они оба делали странные вещи. Если бы он работал на канате в качестве агента секретной службы, он бы оттолкнул обоих этих двоих. Один расцарапывал ее бедра до крови, в то время как другой дотрагивался кончиками пальцев ее правой руки до большого пальца, а затем менял процесс и проделывал это снова.


Чем ближе он подходил, тем больше косметики он замечал на них. Повреждения кожи были неприятным побочным эффектом препарата, и оба они прикрывали некоторые большие проблемы. Нужно быть не в своем уме, чтобы платить любой из этих женщин за секс. Он мог только представить, как выглядели их зубы. "Метамфетаминовый рот", как его называли, вызывал быстрое разрушение зубов и десен и был отличительной чертой злоупотребления кристаллическим метамфетамином.


Кордеро представилась двум офицерам, а затем двум молодым женщинам. На вид им было около двадцати пяти. Один был высоким, но тощим, как жердь, с жидкими светлыми волосами. Ее звали Агнес. Она была похожа на местную студентку колледжа, которая уехала на весенние каникулы, каждую ночь без сна устраивала вечеринки и теперь была дома в ожидании продолжения вечеринки.


Другая девушка, Бриттани, была ниже ростом, и в ней все еще было немного мяса. Теперь, когда Харват смог разглядеть ее вблизи, он понял, что ее кожа не так уж плоха. Она просто наносила много макияжа, потому что это был ее стиль. У нее были волосы чернее, чем у Кордеро - несомненно, это стало возможным только благодаря какой-то очень серьезной краске. Она дополнила образ черным лаком для ногтей, черной помадой и большим количеством подводки для глаз и туши. Это был настоящий готический образ, и на ней была короткая черная мини-юбка, облегающий черный топ и винтажные украшения с блошиного рынка в тон.


Сразу стало очевидно, что Агнес была разговорчивой. Она была такой словоохотливой, что Кордеро почти не мог вставить ни слова. Обычно стандартной процедурой со свидетелями было разделить их, чтобы они не искажали истории друг друга. Агнес, однако, была единственной, кто видел покойного со своим клиентом прошлой ночью. Бриттани ничего не видела, и Харват предпочел держать их вместе. Кордеро объяснила, о чем она собиралась спросить, и он хотел изучить реакцию мисс Моча и уксус.


Кордеро был великолепен. Она была не только отличным следователем, но и профессионалом в понимании южного диалекта, большая часть которого казалась Харвату иностранным языком - все, кроме слова на букву "Ф", которое эта молодая женщина самозабвенно пропустила мимо ушей. Она использовала это как глагол, существительное, наречие и прилагательное. Даже в армии Харват не слышал, чтобы чья-то речь была так насыщена этим. Кордеро принадлежал к старой школе, ему это было безразлично, и он предупредил молодую женщину, чтобы она все убрала. К ее чести, она справилась, хотя это было очевидно трудно для нее, и она все еще время от времени срывалась.


В конце концов, Кордеро перевел разговор на описание туалета.


"Он был обычным", - сказала Агнес. "Не слишком низкий, не слишком высокий. Ты знаешь. Средний."


Со своей стороны, во время интервью Бриттани крепко сжимала рот, скрежеща зубами взад-вперед. Харват не мог сказать, было ли это от нервозности или от метамфетамина. Учитывая, что ее глаза были расширены, он предположил, что она недавно употребляла, что только затрудняло чтение.


В Секретной службе его обучали следить за микровыражениями: маленькими, почти незаметными мимическими знаками, которые указывали, когда человек лжет или находится в сильном стрессе, потому что скрывает правду или намеревается причинить вред. Это был отличный инструмент для допроса, но, учитывая состояние их нынешних подопытных, это могло оказаться просто пустой тратой времени.


Однако все изменилось, когда Кордеро спросил о волосах мужчины. "На нем была шляпа, - ответила Агнес, - но вы все равно могли видеть, как он хнычет".


Харват понятия не имел, что такое скалли или всхлип, но Бриттани знала, и даже в разгар ее вызванного наркотиками беспокойства он увидел, как она вздрогнула.


"Подожди секунду. Что, черт возьми, такое дуновение и какое это имеет отношение к тому, кем является скалли?" он спросил детектива.


"Скелетон - это разновидность кепки", - ответила она.


"Как бейсбольная кепка?"


"Нет. Больше похоже на водительскую кепку".


"И всхлип?"


"Это жесткая стрижка с помощью кусачек. Что-то вроде военной стрижки ежиком".


Откровение застало Харвата врасплох, и его молчание побудило Кордеро продолжить интервью.


Он подождал, пока Кордеро закончит, а затем предложил им поговорить с Бриттани наедине. Агнес, конечно, стремилась продолжать разговор. Патрульные офицеры отнеслись к ней с юмором и вывели на улицу, чтобы Харват и Кордеро могли поговорить с Бриттани.


Кордеро превратился из хорошего полицейского в плохого так быстро, что Харват чуть не получил удар хлыстом. Она была совершенно близка по духу с Агнес, но, с другой стороны, Агнес была склонна к сотрудничеству. В тот момент, когда Бриттани отказалась участвовать, Кордеро взорвался, и это чертовски напугало молодую женщину.


"Хочешь посмотреть, что он сделал с твоей подругой Келли?" она надавила. "Пойдем сейчас. Давай. Они только что выловили ее с "Чарльза". Она все еще лежит на причале под пластиковым брезентом. У него особый почерк, у этого парня. Ты не завтракал, не так ли?"


Бриттани покачала головой.


"Хорошо, потому что я не хочу, чтобы тебя стошнило прямо на твои ботинки. Мы возьмем мою машину. Тебя это устраивает, верно? Келли была твоим другом. Ты хочешь попрощаться, верно? Даже если кто-то найдет деньги, это должна быть услуга "Закрытый гроб". Это будет более личным для вас. Друзья должны прощаться, верно? Так сказать, лицом к лицу."


Бриттани продолжала качать головой, и Харват увидел, как сжалась ее челюсть, когда она сильнее стиснула зубы.


Кордеро придвинулся ближе, глубже к ее личному пространству. "Если ты думаешь, что Келли будет единственной жертвой этого парня, ты ошибаешься, милая. Она у него даже не первая. Ты хочешь, чтобы Агнес была следующей? А еще лучше, как насчет того, если это будешь ты?"


Молодая женщина ничего не сказала.


"Видишь этого человека рядом со мной?" - спросил детектив, кивая на Харвата. "Он приехал в Бостон, чтобы остановить этого парня. Но этого не произойдет, если вы не будете сотрудничать ".


Взгляд Бриттани переместился на Харвата.


"Никто не должен знать, что вы нам что-то рассказали", - сказал он. "Здесь у тебя нет никаких проблем. У тебя есть шанс сделать что-то правильно. Ты можешь помочь нам поймать человека, который убил твоего друга."


"Я не хочу, чтобы вы его ловили", - заявила молодая женщина.


Харват наклонил голову, чтобы лучше ее слышать. "Ты не понимаешь?"


"Нет. Я хочу, чтобы ты убил этого ублюдка ".


"Что я говорил твоему другу об этом языке?" Вмешался Кордеро.


Бриттани выстрелила своими кинжалами, в то время как Харват поднял руку, чтобы детектив отступил. "Я понимаю, что ты чувствуешь", - сказал он Бриттани. "Есть довольно много людей, которые согласились бы с тобой, но нам нужно сосредоточиться на поиске этого парня. Все, что вы можете нам рассказать, неважно, насколько мало, поможет ".


Женщина нервно переминалась с левой ноги на правую, переводя взгляд с Харвата на Кордеро и обратно. Наконец, она остановила на нем взгляд и начала рассказывать свою историю о мужчине, который сфотографировал ее вчера на кладбище.


Кордеро делал подробные заметки, пока Бриттани пересказывала свою историю. Ф-бомбу сбрасывали несколько раз, но детектив был достаточно умен, чтобы не обращать на это внимания. Теперь, когда молодая женщина сотрудничала, прерывать ее рассказ было бы ошибкой.


Было очевидно, что Бриттани волновало не только то, что случилось с Келли Дэвис, но и то, как остановить убийцу Келли. Она не видела джона, который забрал ее той ночью, но мужчина, описанный Агнес, звучал точно так же, как мужчина, напавший на нее. Ни у Харвата, ни у Кордеро не было причин сомневаться в молодой женщине. Она была невероятно откровенна, даже признавшись, что домогалась потенциального убийцы.


Кордеро задал ей несколько дополнительных вопросов. Когда она закончила, Бриттани спросила: "Ты ведь не собираешься обвинять меня в домогательствах, не так ли?"


"Нет", - ответил детектив. "Я не такой. Я ценю ваше сотрудничество. Есть ли что-нибудь еще, о чем ты можешь подумать, вообще что-нибудь?"


Молодая женщина на мгновение замолчала, а затем ответила. "Это в значительной степени так".


Кордеро посмотрел на Харвата. "Ты ничего не хочешь добавить? Есть вопросы, которые я пропустил?"


Взгляд Харвата снова опустился к рукам Бриттани. "У меня действительно есть один вопрос". Посмотрев на молодую женщину, он спросил: "Вы правша, верно?"


Молодая женщина кивнула.


"Значит, когда вы попытались дать ему пощечину, вы сделали это правой рукой, и тогда он поймал вас за запястье и заломил вашу правую руку за спину?"


"Да", - ответила она.


Харват достал из кармана брюк пачку наличных и отделил две стодолларовые купюры. Глаза Бриттани расширились при виде денег. Указывая на потускневший металлический браслет на ее правом запястье, он сказал: "Детектив Кордеро мог бы изъять это в качестве улики, но я хотел бы взять его у вас напрокат. У меня есть только одно условие."


Молодая женщина посмотрела на манжету, а затем снова на Харвата. "Что это?"


Он отсчитал еще две сотни и протянул ей все четыре купюры. "Вы с Агнес держитесь подальше от улицы, пока мы с детективом Кордеро не поймаем этого парня. Договорились?"


В голове молодой женщины завертелись колесики. Она, несомненно, производила какие-то подсчеты, и дело было не в том, сколько святых свечей она и ее приятель могли бы купить за такие деньги. Наконец, она ответила: "Договорились".


Убрав деньги, Бриттани сняла манжету и положила ее в носовой платок, который Харват извлек из своего пиджака.


Затем он позволил ей воссоединиться со своей подругой, в то время как Кордеро позвонила в свой отдел, чтобы убедиться, что у них есть полная информация об аресте молодой женщины в системе.


Удовлетворенный, Кордеро попросил дам сообщить еще несколько деталей, включая контактную информацию, а затем дал каждой из них ее визитную карточку вместе с номером ее мобильного телефона на обороте. После этого патрульных попросили отвезти женщин обратно в Южный Бостон.


"Ты определенно не коп", - сказал детектив Харвату, когда они смотрели, как патрульная машина отъехала от тротуара и направилась в сторону Саути.


"Почему это?"


"Потому что, кроме покупки наркотиков, никто не отдает такие деньги за то, что закон разрешает им брать".


Харват пожал плечами. "То, что что-то законно, не всегда означает, что это правильно. Попытка уберечь этих детей от улицы на пару дней была правильным поступком ".


Кордеро покачала головой. "Они наркоманы. Они собираются прожечь ваши четыреста долларов в мгновение ока. Но, эй, если это позволит тебе хорошо выспаться ночью."


Увидев, что у него есть об этом убийце, Харват усомнился, что в ближайшее время сможет спокойно спать. Даже если бы деньги уберегли Бриттани и Агнес от улицы всего на одну ночь, это стоило бы того.


Хотя у него еще не было вещественных доказательств того, что женщина, вытащенная из Чарльз-Ривер, была убита тем же человеком, что и Клэр Маркурт и Герман Пеннинг, интуиция подсказывала ему, что он не ошибся в деньгах. Это также сказало ему кое-что еще. Убийца терял контроль.

ГЛАВА 32


FORT BЭЛЬВУАР


VИРДЖИНИЯ


Боб Макги провел большую часть своей карьеры, участвуя в рискованных операциях, но в ту минуту, когда Лидия Райан объяснила свой план, он сказал ей, что это зашкаливающая глупость. Одно дело облажаться и заставить Фила Даркина таким образом триангулировать на них; совсем другое - открыто пригласить его прийти и убить их, и это то, что, как он чувствовал, делал Райан.


Как только на крыльце зажегся свет, и на всякий случай, если она не усвоила это последние сто раз, когда он это говорил, он заявил: "Это войдет в историю как мать всех плохих идей".


"Ты переоцениваешь свое мастерство в этой категории", - ответила она, когда кто-то внутри открыл дверь.


"Я чертовски хорош" было последним замечанием Макги перед тем, как открылась дверь. Он решил встать за спиной Райана не столько потому, что не хотел казаться внушительным, а потому, что, если бы человек с другой стороны был вооружен и начали бы лететь патроны, Райан постигла бы участь, которую она так справедливо заслужила за эту идею, и выполняла бы роль губки для пуль, пока он убегал. Он оказался неправ, но не насчет того, что был вооружен.


Полковник Бренда Даркин открыла дверь, держа свой пистолет Beretta M9 вне поля зрения. Одним из последних людей, которых она ожидала увидеть на пороге своего дома, тем более посреди ночи в халате, была Лидия Райан. "Что, во имя всего святого, ты здесь делаешь?"


"Мы в беде. Мы можем войти?"


Женщина посмотрела на мужчину, стоявшего позади Райана, как будто решая, что делать, а затем отступила назад и открыла дверь до конца. "Конечно, ты можешь".


Они сидели на кухне, где самым близким к кофе блюдом, которое Даркин могла предложить своим гостям, была диетическая кола. И Райан, и Макги согласились. Достав три бутылки из холодильника, она поставила их на стол и села.


"Когда я сказал тебе, могу ли я что-нибудь для тебя сделать, " сказал Даркин, - я на самом деле не думал, что ты появишься в доме. Я подумал, может быть, ты позвонишь или отправишь электронное письмо."


"Я знаю", - ответил Райан, открывая свою колу. "Я бы никогда не кончил вот так, если бы это не было серьезно".


"Подожди секунду", - перебил Макги. "Вы двое действительно знаете друг друга?"


Даркин посмотрел на Райана, прежде чем ответить. "Мне нужно было разобраться в моем браке, или в том, что от него осталось на тот момент. Единственный способ, которым я мог это сделать, - встретиться с Лидией и заставить ее сказать мне с глазу на глаз, что между ней и Филом ничего не произошло. Она была достаточно любезна, чтобы сделать это ".


"Но ты все равно ушла от него".


"Нашему браку давно пришел конец. Было бы легче покончить с этим, если бы у Фила был роман? Возможно. Вот почему я хотел встретиться с Лидией. Как только я увидел ее, я был убежден, что у них был роман. Я имею в виду, посмотри на нее ".


"Да", - ответил Райан, приглаживая прядь ее взъерошенных волос и дергая за отворот ее грязного халата. "Посмотри на меня".


Даркин улыбнулся. "Затем мы сели и начали разговаривать. Я хотел верить, что она спала с Филом, потому что тогда я мог бы обвинить его во всем, уйти и никогда не признавать свою роль в том, что наш брак распался ".


"Тем не менее, я бросил вызов этому плану, не так ли?"


"Ты сделал. На самом деле, ты заставил меня глубоко и пристально взглянуть не только на свой брак, но и на саму себя. Развод был одной из самых сложных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать, но это был правильный поступок. Фил Даркин - колоссальный мудак. Если бы Данте знал этого сукина сына, он бы изобрел для него совершенно другой круг ада ".


"Итак, что ты хочешь сказать, - ответил Макги с усмешкой, - это то, что ты двигаешься дальше. На данный момент все это позади ".


Бренда Даркин рассмеялась. "Я думаю, это шотландец во мне. Мы можем затаить обиду, как будто это никого не касается ".


"Если это тебя хоть немного утешит, я согласен с тобой. Не об обиде, а о том, что твой бывший был колоссальным мудаком. Я сказал Лидии, что она должна была бросить его в неглубокую могилу. На самом деле, я даже предложил разобраться в этом."


"Я сам много раз был близок к тому, чтобы выкопать для него один, но, в конце концов, он выкопал свой собственный. Так и должно быть ".


Макги и Райан кивнули. Бренда Даркин была права.


"Итак, почему бы вам не рассказать мне, почему вы здесь", - сказал полковник, и с этими словами Райан посвятил ее в их историю.


Они проговорили до самого рассвета. Было решено, что если они собираются отсиживаться в ее доме, Бренда Даркин должна вести себя так, как будто ничего не изменилось. Это означало, что она не пропустила утреннюю групповую пробежку и не сослалась на болезнь на своей должности в командовании разведки и безопасности армии США. Единственное, что она решила сделать по-другому, это припарковать свою машину на подъездной дорожке, чтобы 4Runner Макги можно было спрятать с глаз долой в ее гараже.


Райан пытался урвать пару часов сна, но это получалось урывками. Когда она, наконец, сдалась и спустилась на кухню, она обнаружила, что Макги повезло примерно так же, как и ей. Он сидел за столом с диетической колой, кружкой кофе с молоком, полной Lucky Charms, а телевизор был настроен на какую-то программу Animal Planet.


"Хотя бы раз я хотел бы увидеть, как маленький парень в хвосте стада выбьет зубы льву", - сказал он, когда Райан взяла диетическую колу для себя и села рядом с ним.


"Есть что-нибудь о том, что произошло прошлой ночью?"


Макги взял пульт и переключился обратно на один из местных новостных каналов. "Не совсем. Там было краткое упоминание о пожаре в машине, но это было все. Я предполагаю, что местные правоохранительные органы не подпускали прессу слишком близко и не посвящали их в подробности ".


"Что означает, что у них самих, вероятно, не так уж много".


"Или им сказали не говорить".


Она сделала глоток своего напитка и поставила бутылку обратно на стол. "Что насчет мужчин, которых ты застрелил у себя дома?"


"Я не думаю, что это попадет в новости".


"Почему бы и нет?"


"Потому что я живу один. Если бы мои соседи слышали выстрелы, они бы уже вызвали полицию ".


"Но кто-то будет искать этих людей".


Макги откусил еще кусочек хлопьев и вытер молоко с усов. "Конечно. Ты знаешь правила игры. Когда они не явятся, будет отправлена команда, чтобы проверить их. Они заявятся ко мне домой в костюмах дезинсекторов, коммунальных работников или какого-нибудь подрядчика. У них будет большой фургон с названием и скрытым номером телефона, нанесенным сбоку, чтобы соседи ничего не заподозрили.


"Они обойдут периметр и будут заглядывать в окна. В какой-то момент они наберутся смелости взломать и войти. Именно тогда они найдут тела и должны будут решить, что делать ".


"То есть, приведи в порядок свое заведение, как будто этого никогда не было, или попытайся использовать сцену против себя".


Макги кивнул и, набив рот очередной порцией хлопьев, сказал: "Надеюсь, они это продезинфицируют. У меня не было уборщицы в этом заведении с тех пор, как Рейган был у власти ".


Райан изучал ползание по нижней части экрана телевизора, пытаясь уловить любую обновленную информацию. "Так что ты думаешь? Значит, отсутствие новостей - это хорошие новости?"


"Я не знаю. Возможно, эта штука не достигает таких высот, как мы опасались ".


"Вы имеете в виду ДНР, генерал Джонсон?"


Макги кивнул. "Но оборотной стороной может быть то, что благодаря иорданцам и вам, задающим вопросы о вашей старой команде, вы удивили их, и теперь они изо всех сил пытаются собраться с силами".


"Для того, чтобы сделать что?"


"Если они хотят попытаться убить тебя, то они будут готовы на все, включая подставу тебя".


"Подставлять меня для чего?"


Макги пожал плечами. "В зависимости от того, как высоко взлетит эта штука, ты можешь оказаться стрелком на травянистом холме".


"За исключением того факта, что я даже не родился".


"Они бы обо всем узнали, поверьте мне. Они думают обо всем ".


"Но как насчет тебя и меня? Что они собирались делать, убить нас и просто выбросить наши тела там, в лесу?"


Он высосал молоко из ложки и поставил ее на стол. "Я проверил всех нападающих, которых нанес у себя дома. У одного из них был брелок для ключей. После того, как я бросил свою дорожную сумку и пару других вещей в свой грузовик, я вышел на улицу, чтобы убедиться, что меня не поджидает другая команда. Как только я почувствовал, что это безопасно, я продолжал нажимать кнопку разблокировки на брелоке. Я наконец-то нашел их машину, припаркованную недалеко от моего дома."


"Было ли что-нибудь внутри?"


"Есть что-нибудь, что могло бы их идентифицировать? Нет. Просто какая-то ерунда для пикника ".


Лидия посмотрела на него. "Что ты имеешь в виду, дерьмо для пикника?"


"Одеяло и корзинка с парой бокалов и бутылкой вина".


"Значит, никаких документов, но тонны огневой мощи и корзинка для пикника? Разве это не кажется странным?"


"Все это кажется мне странным. Почему? О чем ты думаешь?"


"Я думаю, это могло бы быть частью легенды. Может быть, они собирались обставить это так, будто мы с тобой устроили пикник посреди леса и были застрелены ".


Он на мгновение задумался об этом. "Или еще лучше, " ответил он, " как насчет убийства-самоубийства? Ты убиваешь меня, а затем направляешь пистолет на себя. Проблемы Фила Даркина не только были бы решены, но он смог бы разыгрывать карту "Я-говорил-тебе-что Лидия-Райан-сумасшедшая " всю дорогу до банка агентства ".


Она покачала головой. "Я бы не стал сбрасывать со счетов этого сукина сына".


"Конечно, я просто строю предположения".


"Нет", - ответил Райан. "Ты прав насчет денег. Это именно то, что он бы сделал ".


"Я не думаю, что кто-то из нас может быть уверен. Возможно, дурацкая корзина для пикника была частью их прикрытия ".


Ее глаза сузились, когда ей в голову пришел вопрос. "Ты сказал, что там было одеяло и два бокала для вина. Что еще там было?"


"Я не знаю. Я немного торопился убраться оттуда, но, думаю, там была кое-какая еда и пара бутылок вина ".


"Как насчет открывалки?"


"Да", - вспомнил Макги. "Однако это был не тот тип с оружием. Это был необычный стиль в стиле перочинного ножа. Дорогой на вид, знаете, с этой латунной пчелкой от той французской компании по производству ножей ".


"Лагуйоле".


"Вот и все".


"У него была деревянная ручка?" - спросила она.


Он кивнул. "Это произошло. Почему?"


"Потому что это был мой штопор. Этот сукин сын забрал это, или заставил кого-то вынести это из моей квартиры. Таким образом, даже если полиция проведет наполовину тщательное расследование, они найдут пустую коробку, в которой я обычно ее храню, в дальнем ящике у меня на кухне ".


"Это сделало бы все гораздо менее похожим на инсценировку пикника".


"И больше похоже, что мы взялись за это добровольно", - сказала она, заканчивая его заявление за него. "Что это было за вино?"


"Дай мне передохнуть, Лидия. Я ничего не смыслю в вине. Это всегда было твоим коньком. Я любитель бурбона. Ты думаешь, я стоял там и читал этикетки?"


"Будь проще. Он был красным? Он был белым?"


"Было темно", - ответил Макги. "Все, что я видел, это черные бутылки с черными этикетками".


Ей не нужно было больше спрашивать его о вине. Она знала, что это было. "Красная надежда", - заявила она. "Это то же вино, которое я пью дома".


"Вот так. Убийство, подстава или и то, и другое - они ни над чем не властны ".


"Это означает, что мы бежим наперегонки с двумя часами - независимо от того, какой заговор раскрыли иорданцы, а также от того, что Фил Даркин запланировал для нас".


"Тем больше у нас причин выяснить, что он задумал, и положить его яйца в милую маленькую коробочку с большим розовым бантом".


"Вопрос, однако, заключается в том, кому мы доставим коробку?"


"Все зависит от того, что он делает и что мы можем заставить держаться", - ответил Макги, взяв пульт и повернувшись обратно к Animal Planet.


Шла новая программа. Там показывали домашние видео людей, которые подходили слишком близко к вольерам с животными в зарубежных зоопарках. Внезапно Райану пришла в голову идея.


"Сколько у тебя наличных?" - спросила она.


"У меня в сумке пять штук. Почему?"


"Потому что мы не можем использовать кредитные карты, а вам нужен новый костюм".


Макги посмотрел на нее. "Я делаю?"


Райан кивнул. "Мы собираемся потрясти очень большую клетку, но перед этим я хочу посмотреть, кто бросает в нее мясо".

ГЛАВА 33


Единственное, что Макги не нравилось больше, чем необходимость стричь волосы, так это то, что его заставляли брить усы. Райан, однако, настоял. И чтобы подать пример, она сначала подстригла волосы.


Они стояли в главной ванне Бренды Дуркин, засунув ноги в пластиковые пакеты из-под газона и листьев, чтобы собрать как можно больше волос. Райан проделала наполовину приличную работу, подстригая свои волосы коротко и колюче. Репутация Макги в качестве парикмахера была ужасной, и Райану пришлось вмешаться, чтобы спасти его и навести порядок.


Макги самостоятельно подкрасил усы, и когда он закончил, они оба вместе посмотрелись в зеркало. Трансформация была замечательной.


С благословения полковника Райан выбрала одежду и пару обуви из своего шкафа. Ей повезло, что они были так похожи по размеру. Макги переоделся в кое-что из запасной одежды, в которой сбежал из дома.


Оперативники были хорошо осведомлены о количестве отечественных технологий наблюдения, которые могли быть использованы против них, и уже избавились от своих мобильных телефонов. Это одно движение имело бы большое значение для ослепления монстра, который будет их выслеживать. Другим ходом, который позволил бы им скрыться, был отказ от своих кредитных карт. С этого момента все будет оплачиваться наличными.


Последнее, о чем они договорились, было очень избирательное использование Интернета. Платформы социальных сетей были находкой для разведывательного сообщества. Они записали в мельчайших подробностях почти всех, везде и со всем, с чем вы были связаны. Наряду с активностью мобильного телефона и кредитной карты, учетные записи социальных сетей и электронной почты были одними из первых мест, где их стал бы искать Фил Дуркин.


Поскольку цифровой выхлоп людей давал так много подсказок о них, им пришлось порвать со всеми своими старыми привычками. Им также нужно было порвать со всеми друзьями, семьей или коллегами, с которыми они обычно общались. Это был еще один водоем, который Даркин просматривал, пытаясь определить их местонахождение.


По сути, они полностью исчезли из сети. Со своей стороны, Райан считала, что им повезло, что полковник предоставил им свой дом. В противном случае им пришлось бы вламываться в пустой дом или перескакивать из дешевого отеля в дешевый отель, и обе стратегии были чреваты множеством проблем.


Другой вещью, которую Бренда Даркин любезно предоставила им, было использование ее Ford Mustang LX 1990 года выпуска. Мало того, что это был невзрачный автомобиль, он также был построен до взрыва технологии GPS. Это было идеально для их новых, незаметных персонажей.


Покинув Форт Бельвуар, они первой остановкой зашли в магазин канцелярских товаров. Пока Райан покупал то, что им было нужно внутри, Макги обошел дом сзади. Убедившись, что там нет камер наблюдения или персонала, он проверил все три мусорных контейнера, пока не нашел то, что искал. К тому времени, когда он вернулся к "Мустангу", Райан уже ждал его.


Их следующей остановкой был магазин мужской одежды среднего класса, специализирующийся на деловой одежде. Вопреки более броскому вкусу Макги, Райан выбрал дешевый, готовый к употреблению серый костюм, а также простую белую рубашку, скучный галстук, ремень, туфли и пару парадных носков.


"Ты купила мне все, кроме защитного чехла для карманов", - сказал он, когда она направила его в гримерную, чтобы он все это надел.


Когда он вышел и продавец похвалил его за покрой, Райан попросил его снять куртку. Из-за его телосложения оно было слишком тесным. Это не подходило для ее целей. "Это не кастинг для фильма о мафии", - заявила она, отправляя продавца подобрать ему размер побольше.


Двадцать минут спустя, когда Макги, в свою очередь, был в костюме, они заплатили наличными за одежду и покинули магазин. В кафе в паре кварталов отсюда они собрали свой реквизит и в последний раз спокойно обсудили план.


"Что, если мне зададут вопрос, на который я не смогу ответить?" - спросил Макги.


"Вы здесь исключительно для устрашения. Вы не отвечаете на вопросы, вы их задаете. К тому времени, как мы уйдем, я ожидаю, что этот парень признается в том, что он делал еще в начальной школе. Цель нашего визита проста. Мы напугаем его до чертиков, а затем дадим ему от ворот поворот ".


"Но что, если он заговорит? Что, если в ту минуту, когда мы уйдем, он возьмет трубку?"


"Когда вы увидите его креденцу, вы поймете, почему этого не произойдет".


∙ ∙ ∙


Небольшой общественный банк находился в часе езды к северо-западу от штаб-квартиры Центрального разведывательного управления. Райан припарковался в паре кварталов от отеля, а не на парковке банка, на случай, если у кого-то возникнут подозрения и он захочет записать описание своего автомобиля вместе с его номерным знаком.


Это был довольно приятный спальный район с широкими тротуарами и величественными деревьями с толстыми стволами. Казалось, что это, вероятно, хорошее место для воспитания семьи.


Пока они шли к банку, Райан пожалела, что не захватила с собой зонтик. Было тепло, и облачный покров сгущался. В какой-то момент они собирались устроить чертовски сильную грозу. Вероятно, как только мы будем готовы покинуть банк.


Кондиционер включился на полную мощность, как только они вошли в вестибюль, и стал долгожданным облегчением от тяжелой влажности снаружи. С Макги на буксире Райан подошел к секретарю в приемной.


"Доброе утро. Мы здесь, чтобы увидеть Эрика Стивенсона, пожалуйста ".


"У вас назначена встреча?"


"Нет, но, пожалуйста, скажите ему, что Лидия Райан здесь, чтобы повидаться с ним".


Секретарша улыбнулась и взяла свой телефон. "Если вы хотите занять место вон там, я узнаю, свободен ли он".


Райан не сводил глаз с машины Стивенсона на парковке, поэтому у нее не было сомнений, что он был внутри. Она также не сомневалась, что он увидит ее. Дуркин сделал правильный выбор, когда нанял банкира из маленького городка. Эрику Стивенсону нравилось чувствовать себя частью ЦРУ. Независимо от того, в чем когда-либо нуждались члены команды, он всегда бросал все, чтобы позаботиться о них.


Через несколько секунд после того, как секретарша повесила трубку и сказала им, что мистер Стивенсон скоро выйдет, они увидели, как он идет по коридору. Это был мужчина средних лет с круглым румяным лицом и животом, который нависал над пряжкой ремня. На нем был галстук, но без пиджака, а на лице растянулась ухмылка от уха до уха. Очевидно, он был очень рад видеть Райана. Это не продлилось бы долго.


"Лидия", - воскликнул он, пересекая приемную. "Как чудесно видеть тебя снова. Как у тебя дела?"


Райан сразу же задал тон. "Эрик, это Роберт Макги. Я хотел бы знать, не могли бы мы вернуться в ваш офис, где мы могли бы поговорить ".


Макги не улыбнулся и не протянул руку, а просто стоял со стопкой пухлых папок под мышкой.


Стивенсон оглядел его с ног до головы и, почувствовав неладное, повернулся к Райану и сказал: "Конечно. Конечно. Пожалуйста, следуйте за мной ".


После того, как они сели и он предложил своим посетителям кофе, банкир закрыл дверь своего кабинета и сел за свой стол. "Вау. Это действительно было давно. И ты подстригаешь волосы. Это выглядит великолепно ".


"Эрик, я не хочу показаться грубым, но нам нужно обсудить с тобой довольно серьезное дело".


"Я понимаю", - сказал он, несколько разочарованный. "Что я могу для тебя сделать?"


Райан посмотрел на Макги, а затем на банкира. "Если вы в любой момент во время этого процесса решите, что хотели бы, чтобы присутствовал адвокат, мы, конечно, поймем, но это означает, что все прекратится, и нам придется назначить время, когда вы и ваш адвокат должны будете прибыть в штаб-квартиру ЦРУ".


Глаза Стивенсона превратились в пару блюдец. "Мой адвокат? Зачем мне нужен адвокат? Что, черт возьми, все это значит?"


"Дело в том, мистер Стивенсон, " солгал Макги, " что пропала значительная сумма денег".


"Эрик, если ты признаешься во всем и вернешь деньги, тебе будет намного легче", - предложил Райан.


Банкир не мог сказать, на ком из них сосредоточиться, и его взгляд метался туда-сюда между ними, пока он пытался решить, к кому обратиться. "Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Какие деньги?"


Макги посмотрел мимо Стивенсона на столовую, заполненную семейными фотографиями. Там были фотографии с пляжа, рыбалки, кемпинга, плавания под парусом, даже снимки "Детенышей скаутов" со Стивенсоном, по-видимому, лидером логова или кем-то вроде скаутмейстера, в униформе.


"Со счета "Кэринг Интернэшнл" пропали деньги, мистер Стивенсон".


"Я сожалею", - сказал банкир. "Еще раз, кто ты такой?"


"Мистер Макги, " заявил Райан, " предоставлен Агентству в аренду из офиса генерального прокурора".


"Но я ничего не делал. Почему вы здесь задаете мне вопросы?"


Макги вытащил картонную папку, набитую распечатками, которые он выудил из мусорного контейнера за магазином канцелярских товаров. На внешней стороне папки заглавными буквами он написал КОНФИДЕНЦИАЛЬНОЕ ДОСЬЕ ПО ДЕЛУ: СТИВЕНСОН, ЭРИК вместе с названием его должности и названием банка. Он поднял его так, чтобы Стивенсон мог видеть надпись, но не документы, которые он просматривал внутри.


Care International - так называлась подставная организация НПО, под эгидой которой действовала команда Райана по политической дестабилизации. Зная ЦРУ в целом и Фила Дуркина в частности, она сомневалась, что, если бы программа была перенесена на темную сторону, они создали бы для нее совершенно новое прикрытие. Они бы сменили пароли и авторизации, но, вероятно, не многое другое. Она пришла на встречу со Стивенсоном, чтобы проверить это предположение. Если бы средства все еще поступали, это вывело бы их расследование на совершенно новый уровень.


"Эрик, послушай", - сказал Райан. "Если вы не сделали ничего плохого, вам не о чем беспокоиться".


"Конечно, я не сделал ничего плохого", - настаивал он. "Я патриот. Я не краду у вас, ребята. Я здесь, потому что хочу тебе помочь. Я хочу помочь своей стране ".


Хотя она и не показала этого, это замечание было похоже на то, как маленький нож проскользнул между ее ребер и вонзился в сердце. Стивенсон был хорошим человеком. Ей не нравилось так поступать с ним, но на кону были жизни людей, включая ее собственную.


"Тогда, чем скорее вы будете сотрудничать с нами, тем скорее мы сможем выбраться отсюда", - ответила она.


"Я сотрудничаю".


"Тогда скажите мне, почему средства отсутствуют на счете Caring International".


"Потому что мне сказали снизить этот аккаунт до определенного уровня".


Райан посмотрел на него. "Кто рассказал?"


"Даркин".


"Почему он сказал тебе сделать это?"


Стивенсон поднял руки. "Я предоставляю учетные записи и перевожу деньги в соответствии с указаниями. Вот и все. Все остальное зависит от вас. Говоря об этом, что-то во всем этом не имеет смысла."


"Что не имеет смысла?" - спросила она.


"Вы", ответил банкир. "Твое имя было удалено из всего. Даркин сам позвонил мне и сказал, чтобы я очистил тебя от всего этого. Он сказал, что ты переходишь на новую должность или что-то в этом роде. Сказал, что больше не собирается с тобой работать. Вот почему я был так удивлен, увидев тебя. Если есть проблема с деньгами, почему мне не позвонил Даркин?"


Райан, которая придумала уловку с незаконно присвоенными средствами, думала, что банкир может пойти по этому пути, но Макги ее опередил.


"Ах, да. мистер Даркин", - сказал Макги, приподняв бровь, когда извлек еще один файл, на этот раз с ДАРКИН, ФИЛИПП написано на лицевой стороне. "Мистер Стивенсон, как долго вы заключали сделки с мистером Даркином?"


Банкир был выведен из равновесия и внезапно снова занервничал. "Я не знаю. Около шести лет?"


"Вы спрашиваете меня, мистер Стивенсон", - заявил Макги. "Или ты мне это говоришь?"


"Думаю, я правильно говорю. То есть я говорю вам ".


"В течение этих шести лет вы когда-либо помогали мистеру Даркину в открытии личного оффшорного счета для его собственного использования на Большом Каймане?"


"Нет, конечно, нет".


"Цюрих?"


"Нет".


"Andorra?"


"Я никогда не занимался для него никакими частными банковскими операциями".


Макги провел пальцем по воображаемому списку в своем досье на Даркина. "Значит, в Гибралтаре, Гренаде, Белизе или Вануату тоже нет счетов?"


"Боже мой, у него так много личных аккаунтов?"


"Не хватает много денег, мистер Стивенсон".


Банкир повернулся к Райан и умолял ее. "Лидия, ты должна довериться мне. Какие бы деньги ни пропали, я не имею к этому никакого отношения. Учетная запись Caring International была заблокирована и был открыт новый аккаунт."


"Новый аккаунт для кого?" - спросила она.


"Та же команда. Единственное имя, на котором я остановился, было твое."


Бинго. "Вам когда-нибудь приходило в голову, что Даркин, возможно, не был уполномочен просить вас об этом?"


Стивенсон уставился на нее, разинув рот. "Лидия, вы, ребята, пришли к мне. Я пришел не к тебе. Я управляю небольшим общественным банком. Однажды входит пара агентов ЦРУ, я думаю, они пришли за кредитом для малого бизнеса, и внезапно меня просят служить моей стране, не выходя из моего офиса ". Он сделал паузу на мгновение. "Моя жена предупреждала меня, что нечто подобное может произойти. Во что я себя втянул?"


"Большие неприятности. Вот что, " ответил Макги.


"Подождите", - вмешался Райан. "Если то, что говорит нам Эрик, правда, то расследование должно сосредоточиться на Даркине".


"Это правда. Так и есть", - решительно заявил банкир.


Макги выглядел скептически и хранил молчание.


"Под каким именем новая учетная запись?" спросила она.


Стивенсон повернулся к своему компьютеру и вызвал его. "Они сохранили ту же структуру НПО, только изменили название на Hands of Peace International".


"Когда на аккаунт в последний раз поступало пополнение?"


"Две недели назад".


"Кредитные карты, банковские переводы, все это поступает на этот счет?"


Банкир нажал еще пару клавиш. "Через серию филиалов, да".


Райан посмотрел на Макги. Теперь пришло время дать Стивенсону выход. "Я думаю, теперь мы знаем, как Дуркин прятал деньги", - сказала она.


"Это не меняет участия мистера Стивенсона", - ответил он.


Банкир начал протестовать, но Райан подняла руку, чтобы успокоить его. Повернувшись к своему партнеру, она сказала: "Боб, я думаю, Эрик доказал, что готов сотрудничать с нами".


Макги похлопал досье Даркина по своему бедру, делая вид, что обдумывает его. "Возможно, этого недостаточно".


"Недостаточно хорош?" - Воскликнул Стивенсон. "Чего еще ты от меня хочешь?"


"Моя самая большая проблема, мистер Стивенсон, - ответил он, - это ваша безопасность".


"Моя безопасность?"


"И твоей семьи".


Глаза банкира снова расширились. "Почему мы должны подвергаться какой-либо опасности?"


"Достаточно сказать, что с тех пор, как мы начали наше расследование, банковское дело в некоторых частях мира стало особенно опасным. Особенно если твоим клиентом является Фил Даркин ".


"О, мой бог. Что я должен делать? Что насчет моей жены и моих детей? Что, если Дуркин позвонит мне? Что мне ему сказать?"


"Если тебе позвонит Даркин, " инструктировал Райан, " просто веди себя естественно. Выполняй все, что он попросит, и это все. Будьте профессионалом и будьте вежливы ".


"Он поймет, что я что-то знаю".


"Нет, он этого не сделает. Расслабься".


"А моя семья? Как вы собираетесь нас защитить?"


"Единственный способ, которым мы можем помочь вам, - сказал Макги, - это если вы поможете нам".


Банкир раскрыл объятия. "Я дам тебе все, что ты захочешь. Что это?"


Час спустя они вышли из банка с картонной банковской коробкой, в которой лежал бумажный след длиной в милю.


"Что теперь?" - спросил Макги, когда они забрались в "Мустанг" и первые капли дождя начали падать на лобовое стекло.


"Теперь, когда мы знаем, кто кладет мясо в клетку, - сказала Райан, вставляя ключ в замок зажигания и заводя машину, - пришло время взяться за дело".


Вдалеке послышался низкий раскат грома. Звук сопровождался хриплым рычанием "Мустанга", когда Райан отъехал от тротуара и направил машину обратно к Форт-Бельвуар. Она уже решила, что они будут делать дальше. Макги собирался понравиться это еще меньше, чем ему понравилась ее идея о том, чтобы они укрылись в доме Бренды Даркин. Но каким бы опасным ни был этот следующий шаг, у них не осталось другого выбора.

ГЛАВА 34


BОСТОН


MАССАЧУСЕТС


Терпение никогда не было сильной стороной Харвата, но "Морские котики" хорошо его научили. Он прошел путь от незрелого парня, который притопывал ногами, "я-хочу-чтобы-это-все-произошло -сейчас", до вдумчивого, оценивающего риски, сосредоточенного на миссии молодого человека, который мог ждать в самом крошечном укрытии или лежать ничком целыми днями, пока не наступит абсолютно подходящий момент, чтобы поразить свою цель. Все это было непросто, и часто отстойно, но он научился ставить миссию выше себя, и это стало переломным моментом в его жизни. Никогда он не гордился так сильно, как тогда, когда наконец стал морским котиком Соединенных Штатов.


Во время его первой миссии сразу стало ясно, почему инструкторы "Морских котиков" были так невероятно строги к нему и его товарищам по команде. Когда тебя забросили далеко в тыл врага и казалось, что что-то идет не так, и одна единица оборудования за другой выходит из строя, ты знал, что все равно выполнишь свою миссию. Провал не был вариантом. И, как говорили "Морские котики", единственный легкий день был вчера.


В этот момент Харвату ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Кордеро передал наручник в криминалистическую лабораторию для снятия отпечатков пальцев и попросил их сделать это как можно скорее. Они поняли, что Кордеро расследует возможного серийного убийцу, и пообещали, что сделают это так быстро, как смогут.


Тем временем патрульные офицеры и агенты ФБР проводили опрос и повторный опрос по всему центру города, включая территорию вокруг здания Liberty Tree Building, Boston Common и места захоронения зернохранилища. Дополнительные офицеры были назначены для просмотра всех записей с камер видеонаблюдения, которые они смогли получить за последние сорок восемь часов, включая записи из аэропорта, железнодорожного и автобусного вокзалов.


Маркур была убита в ту же ночь, когда ее похитили. Основываясь на том, что ей удалили уши, а также уши Келли Дэвис здесь, в Бостоне, Харват был уверен, что это был один и тот же человек. Он должен был каким-то образом добраться из Джорджии в Бостон.


Благодаря описанию Бриттани мужчины, который напал на нее, а также описанию Агнес мужчины, с которым Келли Дэвис видели в последний раз, Харват надеялся, что они на что-нибудь наткнутся - либо на камеру, либо в умах людей, которые могли его видеть.


∙ ∙ ∙


К их чести, полиция Бостона и ФБР держали в секрете детали, связанные с убийством Пеннинга, за что Харват был благодарен. Об убийстве Келли Дэвис сообщалось как о потенциальном убийстве молодой женщины из Южного Бостона. Ни одна из подробностей, кроме того, что ее тело было найдено в "Чарльзе", не была обнародована прессой.


Монотонность пребывания в отделе по расследованию убийств полицейского управления большую часть дня изматывала Харвата. Один из детективов забежал в Кубышку пообедать, но это было несколько часов назад. Ему нужен был перерыв. Ему нужно было выйти на улицу, прогуляться и подышать свежим воздухом.


Начался дождь, но Харвату было все равно. Он обменял Кордеро номер своего мобильного на зонтик. Когда его телефон зазвонил через четыре квартала и идентификатор вызывающего абонента показал заблокированный номер, он подумал, что это может быть она с прорывом в этом деле. Им оказался Билл Уайз из Вашингтона.


"Что это за шум на заднем плане?" он спросил.


"Идет дождь", - ответил Харват, - "и я на улице. Подожди секунду. Впереди есть дверной проем. Я собираюсь нырнуть туда ".


Когда Харват дошел до этого, он вмешался и сказал: "Хорошо, это должно быть лучше. Продолжайте ".


"Я немного покопался с тех пор, как вы были здесь прошлой ночью, и, думаю, нашел кое-что интересное. Когда ты сможешь приехать сюда?"


"Я не уверен. Прямо сейчас я нахожусь в Бостоне ".


"Что ты делаешь в Бостоне?" Спросил Уайз.


"Долгая история. Ты сначала расскажи мне свои новости ".


Послышался звук переворачиваемых страниц, как будто Уайз просматривал записную книжку или что-то в этом роде. Наконец, он сказал: "Помнишь, как я говорил тебе, что, когда я присоединился к Агентству, они делали много интересных программ?"


"Да, я действительно помню".


"Ну, ходили слухи, что одна из этих программ шла параллельно с моей. Вместо того, чтобы брать оперативников и делать из них более способных убийц, мы брали убийц и пытались превратить их в способных оперативников ".


Харват на мгновение опешил. "Как психопаты?"


"Психопаты, социопатки; антисоциальные личности, называйте как хотите. Маятник программы охватил весь спектр психологической дисфункции ".


"Почему?"


"Им нужна была конюшня оперативников, которые убивали бы по команде без каких-либо колебаний, без какого-либо сопротивления, угрызений совести или морального похмелья. Агентство хотело иметь возможность владеть скальпелем, который никогда не затуплялся от использования и никогда не задавался вопросом, зачем его используют. По сути, они пытались создать непревзойденного убийцу ".


Харват был сбит с толку. "Разве это не та чокнутая чушь, с которой они забавлялись в 1960-х годах?"


"Шестидесятые годы?С 1950-х годов они бросали миллионы долларов в крысиные норы, пытаясь выяснить, как фармакологически и хирургически отключить людей от их моральных устоев. Но только после успеха проекта "Геном человека" и огромных скачков вперед в нейробиологии в 2000-х годах Агентство открыло свой путь вперед ".


"И с приливной волной денег, которая хлынула в разведывательное сообщество после 11 сентября, - заявил Харват, - я предполагаю, что они были в состоянии финансировать почти любые причудливые программы, которые они хотели".


"Это верно", - сказал Уайз. "Большая часть денег, которые поступали, проходила через черные счета без какой-либо отчетности и надзора Конгресса. Единственное, о чем просили, это чтобы деньги были использованы для того, чтобы "сделать Америку безопаснее "."


"На такую рождественскую елку можно повесить много украшений".


"Не поймите меня неправильно. Агентство разработало несколько отличных программ. Были также, к сожалению, некоторые программы, не слишком отличные ".


Харват подумал о Клэр Маркурт и обо всем, что сейчас произошло в Бостоне. "У программы, о которой вы говорите, было название?"


"Это кодовое название было Swim Club. Ходили слухи, что это было вызвано желанием ЦРУ увидеть, насколько глубок психологический резерв для кандидатов такого типа. Они начали с троллинга в государственных психиатрических учреждениях, но затем поняли, что им нужна сеть гораздо большего размера. Они создали одну из первых компаний-разработчиков программного обеспечения для электронных медицинских записей, которое позволило им просматривать огромное количество информации о пациентах, но даже этого было недостаточно.


"Они не смогли монополизировать индустрию ЭМИ, поэтому они просто взломали медицинские базы данных страховых компаний, психиатрических клиник, наркологических центров и центров реабилитации, даже отделений компьютерной томографии в больницах.


"Они задели жилу в системе уголовного правосудия, но настоящая грязь пришла, когда они обманули военных через фальшивую консультационную организацию, чтобы иметь дело не только с психологически неуравновешенными заявителями, но и с действующими военнослужащими, которые сорвались или внезапно стали психологически непригодны к службе ".


Короткая стрижка в стиле милитари"Уифл". Харват почувствовал, что крепче сжимает телефонную трубку. "Вы хотите сказать, что ветеринары, которым нужна была консультация, намеренно ее не получали?"


"Напротив, если бы вы попали в программу Агентства, вы бы получили исключительную консультацию. Проблема заключалась в том, что тебя также готовили бы к вступлению в Клуб плавания."


Харват не был уверен, что правильно расслышал этого человека. "Вы думаете, Агентство стоит за нападками на ФРС?"


"Почему бы и нет? ЦРУ, возможно, и переполнено бюрократами, но в нем по-прежнему много американцев, озабоченных выживанием страны."


Хотя в разведывательном сообществе было много бюрократов, на которых Харвату было наплевать, было также много исключительных американцев, которые изо дня в день рисковали всем ради своей любви к Соединенным Штатам. Но убивать невинных людей только потому, что они не согласны с тем, что делает Федеральная резервная система? Это не имело смысла.


Но что, если Уайз был прав? Что, если за нападениями на ФРС стояли элементы внутри ЦРУ? "Ты сказал, что это были слухи. Могут ли они быть обоснованы? Является ли клуб плавания законным? Это прямая трансляция?"


"По состоянию на прошлый год, да, это была прямая негритянская программа, но затем новый директор ЦРУ якобы пронюхал об этом. Ему не только это не понравилось, ему также не понравился его потенциал катастрофических последствий для пиара, если информация когда-нибудь просочится, и он закрыл его. Сотрудники были либо переведены на другие проекты, либо уволены полностью ", - сказал Уайз.


"Как ты все это узнал?"


"Я сделал пару телефонных звонков, и в итоге меня снова соединили с моим старым коллегой по имени Джеймс Гейдж. Джим - доктор философии, который некоторое время работал над моим проектом, прежде чем его перевели. Я не часто видел его после этого, но угадайте, куда, оказывается, его перевели?"


"Клуб плавания", - сказал Харват.


"Ага. Когда его отпустили, он был довольно озлоблен. Возможно, он болтает больше, чем следует, но ведь старые друзья так поступают, верно?"


Хотя Харват был осторожен в обсуждении секретных операций, Уайз был прав. Было больше, чем несколько человек, которые отговаривались от школы. Он видел это в мире военных и разведки, и у него не было причин сомневаться, что ученые чем-то отличаются. Старые друзья, особенно те, от которых ожидалось, что они будут хранить подобные секреты, все-таки поговорили.


"Джим заполнил для меня несколько пробелов", - продолжил Уайз. "Те, которые он не сделал, было достаточно легко разгадать. Пару раз это было не более чем выражение его лица. Его молчание по поводу некоторой информации говорило о многом ".


"Подожди секунду. Вы встречались с Гейджем лично?" Спросил Харват.


"Конечно. Почему бы и нет?"


"Тебя кто-нибудь видел? Кто-нибудь еще знает, что ты была с ним?"


Уайз мог сказать, что что-то было очень не так. "Нет, нас никто не видел. Никто не знает. Но тебя что-то беспокоит. Что это? Что там происходит наверху?"


"Наш убийца нанес новый удар ночью", - ответил Харват. "Дважды".

ГЛАВА 35


Харват подробно рассказал Уайзу обо всем, что произошло. Мужчина делал подробные заметки на другом конце провода. Когда Харват закончил вводить его в курс дела, Уайз был в полном клиническом режиме.


"Итак, о чем все это нам говорит?" он задал риторический вопрос. "Наш человек профессионален, по крайней мере, когда дело касается его работы. Насколько нам известно, на месте убийства Маркурта на острове Джекилл или на месте убийства Пеннинга в здании "Либерти Три Билдинг" не осталось никаких улик. Но в том, что мы назовем его личной жизнью, он выглядит импульсивным, менее осторожным. Возможно, он даже теряет контроль ".


Харват глубоко вздохнул.


"Что это?" - спросил Уайз. "Ты не согласен?"


"Не обязательно. Я просто пытаюсь переварить все это. Послушай, я не люблю никого недооценивать, особенно такого опасного, но я также не люблю и переоценивать их ".


"Ты думаешь, я слишком много ему доверяю?"


"Что я думаю, так это то, что парень облажался. Социопат он или психопатка или кто там еще, я не врач, и мне все равно. Что я знаю, так это то, что каким бы хорошим он ни был, он, наконец, совершил ошибку. Он теряет контроль? Возможно, но когда он схватил ту девушку за запястье на кладбище "Зернохранилище ", я не думаю, что он мог знать, что продолжит убивать той ночью, что он убьет друга девушки, которую он схватил, или что мы свяжем все это вместе ".


Уайз согласился. "Это имеет смысл, но имейте в виду, что мы не только потенциально имеем дело с кем-то, кто нерационален и кто не имеет смысла, но он теперь убил трех человек. Если я прав и он теряет контроль, он может стать более опасным ".


"Он также может совершить другую ошибку", - ответил Харват. "Говоря об этом, что вы думаете о том, как тело молодой девушки было оставлено в реке Чарльз? Тебе это о чем-нибудь говорит?"


"Это говорит мне о нескольких вещах. Во-первых, это, скорее всего, было импульсивное преступление, рассчитанное на удобный случай. Женщина сделала себя доступной для него, и он нанес удар. Однако, как только он это сделал, ему нужно было принять решение. Предположительно, он мог оставить ее прямо там, где убил. Но вместо этого он рискнул дополнительным временем, чтобы украсть нужные ему вещи, взвесить ее, а затем сбросить в воду."


"Что это значит?"


Уайзу потребовалось несколько минут, чтобы подумать, прежде чем ответить. "Кем бы ни была эта девушка, я думаю, мы можем с уверенностью предположить, что он приехал в Бостон не для того, чтобы убить ее".


"Но он отрезал ей уши, как сделал с Клэр Маркурт. Почему?"


"Без интервью с ним трудно сказать наверняка. Возможно, ему просто понравилось это и он хотел пережить это заново, или он, возможно, поторопился с убийством Маркура и хотел не торопиться с проституткой. Помните, что для многих из этих убийц главное в действии - это власть, которой они обладают над своими жертвами ".


"И взвешивание тела в "Чарльзе"?" Спросил Харват.


"Возможно, ему было стыдно за то, что он сделал, и он символически хотел избавиться от этого, или, возможно, он осознал на каком-то уровне, что этот импульсивный поступок был ошибкой, которая могла поставить под угрозу не только его, но и его операцию. Поэтому он постарался скрыть это как можно быстрее ".


Обрабатывать информацию от Билла Уайза было все равно что пить из пожарного шланга. Харват все еще пытался осознать тот факт, что в атаках могла быть даже отдаленная составляющая ЦРУ. Однако обход систем сигнализации, подобных той, что установлена в Реестре автотранспортных средств, а также циклическая запись с камер видеонаблюдения, были прямо из плана действий Агентства.


"Мог ли убийца утяжелить тело просто потому, что ему нужно было выиграть время?" Спросил Харват.


"Для чего?"


"Он убил Маркурта в Джорджии, а затем приехал сюда за Пеннингом. Может быть, он путешествует по воздуху и не хотел, чтобы тело нашли до тех пор, пока он благополучно не доберется туда, куда собирался отправиться дальше."


Ожидая ответа мужчины, Харват прокрутил в уме список оставшихся жертв похищения: Бетси Митчелл - Сиэтл, Джонатан Реннер - Сан-Франциско и Питер Уэйлен-Чикаго. С тех пор как ему позвонили с просьбой приехать в Бостон, он ломал голову, пытаясь определить места в оставшихся городах, где совершаются похищения, которые были бы символичны для группы, стоящей за убийствами. Единственное, что он смог придумать, это то, что у всех них были отделения Федеральной резервной системы. Но будет ли убийца настолько очевиден, особенно после выбора острова Джекилл и места, где расположено Дерево Свободы?


"Есть и другая возможность", - сказал Уайз, прерывая ход мыслей Харвата. "Что, если ты прав? Что, если убийца пытался выиграть больше времени, не для того, чтобы выбраться из Бостона, а скорее потому, что его работа в Бостоне не была завершена?"


Харват собирался прокомментировать, когда зазвонила другая линия. "Билл, у меня еще один звонок. Приготовьтесь ко второму ".


"Будет сделано".


Харват перешел к другой строке. Это был Кордеро, вернувшийся в полицейское управление.


"Только что звонили из криминалистической лаборатории", - сказала она. "Они закончили обработку манжеты на запястье".


"Мы получили какие-нибудь отпечатки?"


"Мы сделали. Это выглядит как большой палец и часть, которая может быть указательным пальцем. Сейчас они работают над отчетом. Как скоро ты сможешь вернуться сюда?"


"Я всего в паре кварталов отсюда", - сказал он. "Я буду там меньше чем через пять минут".


"Десять четыре. Поторопись. Как только мы получим отпечатки, мы начнем прогонять их по базам данных ". С этими словами она попрощалась и повесила трубку.


Кордеро и ФБР могли бы проверить все базы данных, к которым у нее был доступ, но он сомневался, что она добьется хоть одного попадания. Если этот парень был тем, кем Харват начинал думать, что он может быть, существовало только одно место, где о нем могли быть записи, и даже тогда оно охранялось, как Форт Нокс.


Он снова нажал на Wise. "Мы получили попадание в наручник от девушки, к которой пристали на кладбище "Зернохранилище". Мы считаем, что это большой и частично указательный пальцы ".


"Это потрясающе".


"Как ты думаешь, твой приятель по плавательному клубу, Гейдж, сможет что-нибудь с этим сделать?" - спросил Харват. Он почувствовал колебания Вайза еще до того, как тот ответил.


"В ЦРУ, когда ты уходишь, ты уходишь. Они наблюдают, как вы убираете со своего стола, а затем проверяют все, я имею в виду все, прежде чем вас выпроводят с территории отеля. Весь ваш доступ отменен, и единственная информация, с которой вы уходите, - это то, что у вас между ушами. Он не собирается сидеть на стопках данных, не говоря уже о куртках Клуба People Swim, которые раскручивались, чтобы занять место в поле. Их была куча, и большинство из них были фрилансерами, живущими совершенно отдельно от Агентства. Их просто призвали, когда они понадобились Лэнгли ".


"Подожди", - сказал Харват. "Ты говоришь мне, что они могут вести нормальную жизнь? Как, черт возьми, это вообще возможно?"


"Думай о них как об алкоголиках. Некоторые были исключительны в сокрытии своей болезни. После лечения они были вполне функциональны ".


"А остальные?"


"Со временем остальные проиграли битву и упали за грань".


Это была пугающая аналогия. Харват хотел получить как можно больше информации. "Протяни руку Гейджу, - сказал он, - и полагайся на него так сильно, как только можешь, ради всего, что он может тебе дать".


"Насколько тебя устраивает, что я ему открываюсь?"


"Прямо сейчас ограничьтесь только убийцей", - ответил Харват. "Вы можете использовать частичное описание, которое у нас есть, и не стесняйтесь говорить о его мотивах столько, сколько захотите, но не упоминайте имена жертв и любое упоминание федералов".


"Понятно", - сказал Уайз. "Пришлите мне отпечатки по электронной почте, и я дам вам знать, если что-нибудь узнаю".


"Звучит заманчиво. Осталось только одно, последнее."


"Что это?"


"Будь очень осторожен, с кем еще ты разговариваешь, кроме этого парня Гейджа. И убедитесь, что у вас пара глаз на затылке ".


"То же самое касается и тебя", - сказал Уайз. "Наш убийца еще не закончил. Ни в коем случае. Ему не только нравится убивать, он вынужден это делать. И если он действительно вышел из клуба плавания, у него это очень, очень хорошо получается ".


"Я тоже", - сказал Харват, завершая разговор и засовывая телефон обратно в карман.


Выйдя под дождь, он раскрыл зонтик и направился обратно к Шредер Плаза, 1, к офису Кордеро. Пока он шел, его преследовали некоторые вещи, сказанные Биллом Уайз, не последней из которых было то, что их убийце, возможно, еще предстоит поработать в Бостоне.

ГЛАВА 36


Детектив Кордеро разговаривал по телефону, пытаясь договориться об уходе за ребенком, когда Харват повесил пальто и поставил зонтик, который она ему одолжила, в угол.


"Хорошо, я понимаю. Спасибо ", - сказала она и повесила трубку. Глядя на Харвата, она заявила: "Я определенно занимаюсь не тем бизнесом".


"Почему?"


"Центр дневного ухода, где находится мой сын, взимает доллар в минуту за каждую минуту после пяти, когда тебя нет, чтобы забрать его".


"Это довольно круто".


"Это так, но я понимаю. В наши дни слишком много родителей безответственны. Если бы у них не было какого-то наказания, люди оставляли бы там своих детей до полуночи. А как насчет тебя?"


"А как же я?" - спросил Харват.


"Вы женаты? У тебя есть дети?"


Он улыбнулся. "Нет".


"Разведен?"


"Нет".


"Я знала это", - сказала она. "Стрижка и костюм выдавали его с головой".


"Очевидный ответ на что?"


"Не надо так защищаться. Бостон - очень прогрессивный город. У нас в полиции есть несколько копов-геев ".


Харват рассмеялся. "Я не гей. И, кстати, это костюм от Brooks Brothers, и у меня такая же стрижка со времен колледжа ".


Кордеро несколько секунд смотрел на него.


"На что ты смотришь?" - спросил Харват.


"Тебе, должно быть, сколько, за тридцать, может быть, под тридцать?"


Это был чертовски хороший комплимент, и он не собирался поправлять ее. "Плюс-минус", - ответил он.


"Так в чем твоя проблема? Никогда не взрослел? Синдром Питера Пэна?"


Боже, она прямолинейна."Просто никогда не встречал подходящую девушку".


"Ваша первая ошибка, - сказал Кордеро, - заключалась в том, что вы искали девушку вместо женщины".


Слишком жестокий. "И моя вторая ошибка?"


"Позволить себе дожить до этого возраста, не осознавая, что проблема в тебе".


"Вау. Это превращается в настоящее избиение. Я надеюсь, что ваши парамедики отреагируют быстрее, чем ваша криминалистическая лаборатория ".


Кордеро улыбнулся. "Что? Не защищаешь свой образ жизни? Не сейчас ли то время, когда ты должен отстаивать свою убежденную холостяцкую жизнь? Знаешь, вспомни старую фразу "Не ненавижу игрока, ненавижу игровую линию"?


"Виноват", - ответил Харват. "Я не знал, что существует протокол для такого рода избиения парней. Кстати говоря, почему мистер Кордеро не помогает вам разобраться с тем, как забрать вашего сына?"


Улыбка исчезла с ее лица. "Потому что он умер. Он умер незадолго до рождения Марко."


Харват почувствовал себя полным мудаком и поморщился от ее ответа. "Мне жаль. Я не знал."


"Это не твоя вина", - ответила она, пытаясь вернуть легкую улыбку, чтобы смягчить обиду от обмена репликами. "Как ты мог?"


"Он был полицейским?"


"Нет, биржевой маклер. Мы знали друг друга с начальной школы."


"Значит, Кордеро - это ваша фамилия по мужу?"


"Это моя девичья фамилия. У него было длинное восточноевропейское имя с миллиардом согласных, которое никто никогда не мог произнести. Я решил сохранить свое имя ".


"Брак - это все, что нужно отдавать и брать. Это то, что они говорят, верно? " - сказал Харват.


Кордеро закатила глаза. "Я ничего о тебе не знаю, но у меня такое чувство - и я надеюсь, что не задеваю твои чувства, но - ты настоящий идиот. Вы либо убедили себя, что легче просто переходить от одного повседневного занятия к другому в состоянии вечной юности, либо ищете ту самую идеальную десятку. Такого рода вещей не существует. Если у тебя получается пять из шести цилиндров или даже четыре из шести с кем-то, кто действительно заботится о тебе, тебе следует бежать, а не идти пешком, всю дорогу до банка с этим ".


"Если это так просто, почему ты не женился повторно?"


"Я никогда не говорила, что это было легко", - поправила она его. "Это тяжелая работа, но наряду с воспитанием ребенка, это самая полезная тяжелая работа, которую вы когда-либо делали. Это даже лучше, чем быть ТЮЛЕНЕМ, если бы только ты умел плавать ".


"И если бы я был-"


Кордеро снова закатила глаза. "И если бы ты был достаточно умен. Я тоже получил эту роль в первый раз ".


"Есть шанс, что мы можем поговорить о чем-то другом, кроме моей личной жизни?"


Детектив подвинул к ней через стол отчет криминалистической лаборатории.


Харват просмотрел его и в конце концов сказал: "Итак, основываясь на исключающих отпечатках, которые они использовали из протокола ареста Бриттани Дойл, криминалистическая лаборатория уверена, что этот другой полный и частичный отпечаток принадлежит нашему убийце?"


"Нет. Это не то, что они делают. Это наша работа. Все, что они могут нам сказать, это то, что два отпечатка, которые нам дали, не принадлежат мисс Бриттани Дойл из Саути. Дополнительные отпечатки принадлежат кому-то другому ".


"Итак, каков следующий шаг?" спросил он, уже зная, каким будет ее ответ.


"Мы начинаем поиск по базам данных. Мы уже отправили копии отпечатков в ФБР, так что начнем с штата и местных. Если мы ничего не придумаем, мы выйдем на международный уровень. Звучит как план?"


"Думаю, я бы предпочел вернуться к тому, чтобы выслушивать лекции о моей личной жизни".


"Не волнуйся. Я могу ходить и жевать резинку одновременно. Мы сделаем и то, и другое ".


"Почему это меня не удивляет?" Харват ответил. "Послушайте, как бы мне ни нравилось обсуждать свои недостатки с людьми, с которыми я только что познакомился, почему бы нам не разделить нашу работу? Ты берешь государственную и местную базы данных, и если ты дашь мне компьютер, я поработаю над международной. Таким образом, мы будем в два раза быстрее и, надеюсь, доставим вас к вашему маленькому сыну к пяти часам. Есть смысл?"


Кордеро улыбнулся. В чем бы ни заключалась его проблема, здоровое чувство юмора и то, что казалось приличным чувством сострадания, не были частью этого.


И снова она обнаружила, что ее влечет к нему. Более тревожным, однако, было ее растущее чувство, что, что бы ни было не так с ним в плане отношений, она могла это исправить. Но тогда была ее рациональная сторона. Годами консультируя убитых горем подруг за бесчисленными бокалами вина, она знала, насколько это опасное предложение. Вы не смогли бы починить то, что намерено оставаться сломанным.


После того, как Харват показала ей доступный компьютер, она выбросила из головы свои романтические представления и вернулась к своему столу, чтобы начать просматривать базы данных.


При любых других обстоятельствах Харват улыбнулся бы и проводил взглядом такую женщину, как Лара Кордеро, когда она уходила. Но не сейчас. Теперь все, на чем он был сосредоточен, это поймать убийцу, и поймать его до того, как он сможет убить снова.

ГЛАВА 37


Харват проверил все базы данных, к которым у него был доступ, но он знал, что ничего не найдет. Даже если бы у их убийцы было предыдущее досье, оно было бы вычищено начисто. Такая изощренная операция, независимо от того, кто за ней стоял, не привела бы к тому, что все развалилось, потому что у их главного нападающего были его отпечатки в файле в базе данных правоохранительных органов где-то.


Однако это не означало, что его отпечатков где-то не существовало. Если этот человек действительно был частью какой-то секретной программы, у Агентства должно было быть на него полное досье. Однако получить доступ к этому досье было очень сложно, особенно если власть имущие в Лэнгли пытались сохранить программу в секрете. Основываясь на том, что он слышал о Swim Club, если парень, которого они искали, был частью этого, у Харвата было бы больше шансов найти Джимми Хоффу, чем личная информация этого человека. Он решил передать это Старику. Монро Льюис хотел регулярных обновлений, и он в любом случае был должен Риду Карлтону отчет о ситуации.


Напечатав краткий обзор, Харват передал его Карлтону через защищенный сервер, который они использовали. К электронному письму были приложены фотографии с мест преступлений, а также сканы отпечатков, которые криминалистическая лаборатория Бостонской полиции выделила из наручника Бриттани Дойл. Он попросил его, пожалуйста, переслать материалы Биллу Уайзу. Поскольку они вдвоем работали над отпечатками, ему больше ничего не оставалось делать на этой арене, и он вышел из компьютера.


Выдвинув свой стул из-за стола, он встал и вернулся к Кордеро. "Есть успехи?" он спросил.


"Ничего. Ты?"


Харват покачал головой.


"Ты знал, что мы ничего не найдем, не так ли?"


"У меня было довольно хорошее предчувствие", - ответил он. "Кем бы ни был этот парень, он профессионал".


"Профессиональный психопат", - ответил Кордеро. Посмотрев на часы, она сказала: "Я должна забрать своего сына. Ты останешься в Бостоне на ночь?"


Харват не думал так далеко вперед. "Я не уверен. Это зависит."


"О том, все еще здесь убийца или нет?"


Он кивнул.


"Пять жертв из пяти разных городов", - сказала она. "Насколько нам известно, убийца уже покинул Бостон и направляется в следующий".


"В этом-то и проблема. Он может быть где угодно. Понятия не имею."


"Есть хоть какая-нибудь причина думать, что он все еще может быть здесь?" - спросила она.


Харват вспомнил, что сказал Уайз. "Возможно, у нас есть небольшой шанс. Очень слабый шанс ".


"Основанный на чем?"


"Я разговаривал с экспертом в Вашингтоне, называю его профайлером. Он думает, что одной из причин, по которой убийца придавил Келли Дэвис весом и утопил ее в реке, вместо того, чтобы оставить ее тело там, где он ее убил, было то, что ему нужно было выиграть больше времени ".


"Вы, кажется, не убеждены", - сказал Кордеро.


"Мой вопрос в том, для чего бы он хотел выиграть больше времени? Выбраться из города и добраться до одного из этих других городов? Или это что-то другое?"


"Что думает ваш профайлер?"


"Он думает, что, возможно, у убийцы все еще есть незаконченное дело здесь".


"Ты тот парень, который обратил внимание на уроке истории", - заявила она. "Если бы этот парень собирался инсценировать еще одно убийство в Бостоне, где бы он это сделал?"


Харват уже думал об этом и провел небольшое исследование в Интернете. Это может быть любое количество локаций. Но не было никаких причин, кроме предположений Уайза, полагать, что убийца еще не ушел.


Кордеро еще раз взглянула на часы.


"Иди и забери своего сына", - сказал Харват.


"А как насчет тебя?"


"Со мной все будет в порядке. Я, вероятно, побуду здесь еще немного, чтобы посмотреть, не сломается ли что-нибудь. Может быть, ФБР повезет. Если нет, я вернусь в Вашингтон ".


"А что, если убийца все еще здесь?" - спросила она.


"Тогда, я думаю, мы с тобой снова увидимся".


Кордеро и Харват пожали друг другу руки, задержавшись на долю секунды дольше, чем следовало.


"Будь осторожна, Энни Оукли", - сказал он, когда она отпустила его руку и прошла мимо него, чтобы забрать свой зонтик и маленький пластиковый пакет с коробкой внутри.


"Ты тоже", - ответил детектив.


Когда она подошла к двери, ответ на вопрос, который она ему задала, всплыл у него в голове, и он сказал: "Форт Хилл".


Кордеро остановился и обернулся. "Что?"


"Вы спросили меня, где, по моему мнению, убийца устроил бы еще одно бостонское убийство, если бы он все еще был здесь, и ответ - Форт Хилл".


"Водонапорная башня в Роксбери?" она ответила, когда ее партнер вошел в офис и прошел мимо нее.


"Резервуар для воды", - поправил ее мужчина-детектив, растягивая слова со своим сильным бостонским акцентом, когда он сел за свой стол.


"Прошу прощения, бак для воды".


"Нет", - сказал Харват. "Мы говорим о двух разных вещах. Это крепость".


"Это был форт", - сказал напарник Кордеро. "Когда город Роксбери был присоединен к Бостону в 1800-х годах, на Форт-Хилл построили резервуар для воды, сделанный в виде башни сказочной принцессы, и переименовали район в Хайленд-парк".


Кордеро посмотрела на своего партнера. "Откуда, черт возьми, это взялось?"


"О чем ты говоришь?"


"Кроме загадочных мелочей о "Ред Сокс", я никогда не слышал, чтобы вы упоминали что-то историческое о Бостоне".


"Я думаю, ты просто меня не знаешь".


Она уставилась на него, наполовину с недоверием, наполовину с убежденностью, что он не говорит ей всей правды.


Мужчина-детектив посмотрел на Харвата и сказал: "Ты хочешь рассказать ей, почему Форт Хилл имеет значение, или это должен сделать я?"


Хотя Харват не знал этого человека по Адаму, он был в равной степени ошеломлен его внезапным знанием бостонской истории и решил оставить ему слово.


"Во что бы то ни стало", - сказал Харват. "Пожалуйста".


Мужчина-детектив посмотрел на своего партнера и сказал: "После убийства Пеннинга этим утром я решил провести небольшое расследование".


Кордеро собиралась опоздать, забирая своего сына, но это более чем стоило доллара за минуту. "Расскажи же, Сэл".


"Я умный парень, у меня смартфон еще умнее", - сказал он с ухмылкой. "Итак, я исследовал, что произошло после того, как они повесили чучело Эндрю Оливера на дереве Свободы".


"И что?"


"Мафия собралась с силами и закончила тем, что снесла портовый склад, принадлежавший Оливеру. Вероятно, потому, что именно там он хранил все марки времен короля Георга ".


"Какое это имеет отношение к Форт-Хиллу?"


"Оливер жил у подножия Форт-Хилла. Толпа установила чучело перед его домом, отрубила ему голову и подожгла.


"Когда появились местные правоохранительные органы и попытались все уладить, их забросали камнями. Затем толпа разграбила дом Оливера и подожгла его. На следующий день Оливер подал в отставку с поста короля Георга, но колонисты с ним еще не закончили. Они заставили его спуститься вниз и публично отказаться от своего поста под Деревом Свободы ".


Партнер Кордеро перевел взгляд на Харвата и сказал: "Верно?"


Харвату не хотелось отдавать это парню, но он сделал свою домашнюю работу. "Это верно", - ответил он.


"Итак, давайте передадим это в ФБР и усилим патрулирование вокруг Хайленд-парка и резервуара для воды на всякий случай. Посмотрим, что получится ".


"Звучит как план", - сказал Кордеро, который затем посмотрел на Харвата и спросил: "Как насчет ужина?"


"Что насчет вашего сына?"


"Мои родители живут в квартире над моей. Они старше. Они больше не водят. Но они могут посидеть с детьми после того, как я уложу Марко спать. Если убийца все еще здесь, ты хочешь напасть на него, верно?"


"Конечно", - ответил Харват.


"Хорошо", - сказала она, поворачиваясь, чтобы выйти за дверь. "Я тоже. Я напишу тебе через час, и мы выберем место для встречи. А пока попроси Сэла помочь тебе найти отель. Если вам повезет, он замолвит словечко перед своей сестрой. Она одна из помощников менеджера в Four Seasons."


Наблюдая за ее уходом, Харват посмотрел на мужчину-детектива и понял, что у него, вероятно, было больше шансов на то, что убийца войдет прямо в полицейский участок, чем на то, что напарник Кордеро замолвит за него словечко где бы то ни было, тем более перед его сестрой в отеле Four Seasons.

ГЛАВА 38


FORT BЭЛЬВУАР


VИРДЖИНИЯ


Купив продукты и несколько дополнительных предметов одежды, Макги и Райан вернулись к Бренде Даркин. Сварив кофе, они приготовили сэндвичи и превратили столовую полковника в свой импровизированный оперативный центр.


Имя каждого члена бывшей команды Райана по дестабилизации было написано на карточке размером три на пять и прикреплено скотчем к стене. Под ними были добавлены карточки, основанные на том, что Райан могла вспомнить о своих товарищах по команде, включая физические характеристики, уровни подготовки и опыта, где они жили, каково их семейное положение, есть ли у них дети, и каковы их слабые стороны и потенциальные точки давления, среди прочего. Они пытались создать максимально возможное изображение на расстоянии 30 000 футов, и оттуда они бы увеличили масштаб своей цели.


Стивенсон, менеджер местного банка, был очень полезен. Предоставленная им банковская информация включала кредитные истории, транзакции в банкоматах и выписки по кредитным картам. Два члена команды даже оформили свои ипотечные кредиты через банк Стивенсона. Однако парень, которого в конечном итоге хотел Райан, был гораздо осторожнее. Его личное финансовое присутствие в данных практически отсутствовало. Там были только корпоративные материалы. Он был умнее остальных членов команды и открыл дополнительные банковские счета для того, чтобы отмывать свои деньги. Даже если бы кто-то проник в общественный банк, им пришлось бы гораздо больше потрудиться, чтобы отследить, где он жил.


Ее это устраивало. В конце концов, они догонят Тома Кушинга, лидера команды. В любом случае, сейчас они искали не главу стаи. Они хотели прикончить кого-нибудь чуть подальше.


Что касается Райана, то они сделали значительный скачок вперед. Команда не была распущена; ее просто отодвинули еще дальше в тень. Вопрос, над которым она не хотела ломать голову, но который все еще был там, заключался в том, почему ее освободили? Почему они не взяли ее с собой? Она считала, что неплохо справлялась, даже когда выступала в роли совести своих товарищей по команде.


Это было все?Было ли это причиной, по которой ее отпустили? Была ли ее мораль настолько непреклонной? Конечно, она была довольно жесткой, когда присоединилась к команде, но как только она попала в тупик и увидела не только то, как много поставлено на карту, но и то, насколько безжалостны враги страны, она быстро начала играть в мяч.


Возможно, то, что ее добавили в команду, было всего лишь показухой. Возможно, кто-то с седьмого этажа надавил на Фила Даркина, и он назначил ее в команду, чтобы создать видимость, что он, по крайней мере, пытается все исправить. Кто, черт возьми, знал, что было реальностью, а что вымыслом, когда дело касалось чего-либо в ЦРУ?


Райан заставил вопрос вылететь у нее из головы. Это была кроличья нора, которая вела абсолютно в никуда. В данный момент ей нужно было сосредоточиться на более важных вещах.


Команда Eclipse все еще существовала, и они все еще финансировались через Центральное разведывательное управление. Это была большая часть головоломки, которая теперь встала на свои места. Следующий вопрос, на который ей нужно было получить ответ, был о том, что они задумали. Они дестабилизировали исламские страны, чтобы их нынешние правительства могли быть свергнуты и заменены? Если да, был ли Джордан в их списке? И если да, то как далеко они продвинулись и с кем еще, кроме деятелей "Братьев-мусульман", которых сфотографировали на встрече с ними на Кипре, они были связаны? Нафи хотел бы знать все подробности. В этом она была уверена.


Она также была уверена в том, каким должен быть их следующий шаг, но Макги не согласился. Ему понравилась идея изолировать одного из членов команды; ему просто не понравился человек, которого она выбрала. У Макги были свои чувства, когда дело дошло до того, кого они могли бы удвоить против Фила Дуркина и команды.


"Ты ни за что не заставишь Тару расколоться", - сказал ему Райан.


"Черта с два я этого не сделаю", - ответил мужчина. "Все ломаются. Притащите их детей, и они расколются так быстро, что у вас закружится голова ".


"Мы не будем втягивать в это ничьих детей".


"Это ошибка".


"Господи, Боб. Мы говорим о маленьких детях ".


"За какого монстра ты меня принимаешь?" - парировал Макги. "С ними ничего не случится. Мы просто собираемся использовать их как рычаг давления ".


Райан смерил его испепеляющим взглядом. "Нет, мы не такие".


"И что потом? Мы пойдем с твоим парнем? Флоренс Аравийская?"


"Прекрати это. На данный момент Флорентино имеет больше смысла, чем Тара. Он самый слабый в команде, с ним у меня были самые прочные отношения, и, основываясь на истории его кредитной карты, мы знаем, в каком баре он проводит вечер вторника, когда бывает в городе ".


"Единственная причина, по которой у вас двоих было такое сильное взаимопонимание, заключается в том, что он не пытался навязать тебе свою марку".


"На самом деле у него были сомнения по поводу многих вещей, к которым Кашинг подталкивал команду".


Старший оперативник стоял, глядя на имена на стене, и сделал глоток кофе. "Только потому, что ваш арабист направил свой моральный компас немного севернее, чем остальные из них, - сказал он, опуская кружку, - это не значит, что он собирается сотрудничать с нами".


"Посмотрим, что произойдет".


"Говорю тебе, это ошибка. Мы должны пойти за женщиной Тарой. Мы используем ее детей, она разговаривает и взрывается. Мы - золото".


"Никаких детей. Никакого взрыва ".


"Я не имел в виду взрыв в смысле-"


"Я знаю, что вы имели в виду, но мы закончили обсуждать использование чьих-либо детей. Я не буду этого делать. Понял?"


Макги замолчал, и Райан бросил на него еще один взгляд. "Понятно?"


"Хорошо", - наконец ответил он. "Мы сделаем это по-вашему. Никаких детей."


"И ты позволишь мне разобраться с Флорентино? Ты обещаешь держаться от меня подальше?"


"Мы что, внезапно вступили в переговоры?"


"Нет", - сказала она. "Это не переговоры, это операция, и я хочу убедиться, что не возникнет путаницы в отношении цепочки командования. Это была моя команда, я знаю этих людей, это моя операция. Достаточно просто?"


"Хорошо", - снова смягчился Макги. "Но давайте просто внесем ясность в одну вещь".


"Что это?"


"В ту минуту, когда появится какое-либо оружие, это становится моей операцией, и мы делаем все по-моему".

ГЛАВА 39


WЭШИНГТОН


DЭто РАЙОН CОЛУМБИЯ


Флорентино Марке родился в Бруклине, штат Нью-Йорк, и был единственным ребенком отца-итальянца и матери-пуэрториканки. Он учился в Колумбийском университете, где проявил значительные способности к языкам, особенно арабскому. Оттуда он поступил в Джорджтаун и получил степень магистра в Центре современных арабских исследований. Вскоре после этого Центральное разведывательное управление предприняло свой подход.


Он был высоким, худощавым мужчиной с темными чертами лица и вьющимися волосами. С его очками в черной оправе и чувством стиля ретро он производил впечатление скорее гика, чем шика.


В переполненном баре было по меньшей мере сотня других мужчин-хипстеров, одетых точно так же, как он. Официантки сновали туда-сюда с кувшинами пива и подносами, уставленными кольцами и крылышками. Телевизоры, установленные на каждой стене, транслируют множество текущих, а также классических спортивных событий. Райану было трудно беспрепятственно продвигаться сквозь толпу. Молодые люди за столиком приглашали ее присоединиться к ним, некоторые менее трезвые и более настойчивые, чем другие. Наконец, она заметила Флорентино.


Он сидел с группой друзей в кабинке. Вместо того, чтобы разговаривать друг с другом, они все смотрели в свои телефоны, переписываясь. Иногда какая-нибудь команда на одном из телевизоров забивала гол, толпа приветствовала его, а кабинка Флорентино, полная хипстеров, поднимала глаза и реагировала. Ей нужно было привлечь его внимание.


Ей пришло в голову дать чаевые официантке, чтобы она подала ему салфетку для коктейля с загадочным сообщением, но Флорентино был слишком умен и слишком параноидален, чтобы клюнуть на что-то подобное. Таким парням, как он, не присылали записок на салфетках для коктейлей.


Она пыталась придумать другой вариант, когда увидела, как он убирает телефон в карман, что-то говорит своим друзьям и встает из-за стола. Когда он направился к туалетам, она пристроилась за ним и последовала за ним.


Теперь ее вопрос заключался в том, собирается ли она представиться до или после того, как он воспользуется мужским туалетом. Наверное, лучше подождать до конца.


Замедлив шаг, она выбрала место, где могла подождать и понаблюдать за тем, как он выйдет обратно. Однако он не заходил в мужской туалет. Он продолжал идти к задней части здания.


Он проверил бедром аварийную панель на пожарном выходе и вышел наружу. Перекур?


В любом случае, ей нужно было изолировать его. За зданием было так же хорошо, как и в любом другом месте. Кроме того, внутри было слишком шумно. Она едва могла слышать свои мысли.


Захлопнув дверь до того, как она закрылась, она выскользнула наружу вслед за ним.


Дождь недавно прекратился, и несколько молодых мужчин и женщин стояли в залитом лужами переулке, курили и вели разговоры. Флорентино стоял возле мусорного контейнера спиной к ней. Он никогда не был хорош в ремесле. Он был скорее академиком, чем настоящим оперативником, и не имело значения, сколько раз она пыталась внушить ему необходимость ситуационной осведомленности, он, казалось, никогда этого не понимал. По легкости, с которой она смогла подойти к нему, было очевидно, что он все еще этого не сделал.


"Привет, Флорентино", - сказала она.


Молодой человек оглянулся через плечо, а затем повернулся к ней лицом. "Лидия", - сказал он. "Какого черта ты здесь делаешь?"


"Я должен встретиться с другом, чтобы выпить. Я подумал, что она, возможно, вернулась сюда покурить. Что ты здесь делаешь?"


"И с друзьями тоже. Пьянство. Ты знаешь."


"Да".


"Ты подстригся", - сказал он. "Это выглядит хорошо. Круто."


"Спасибо. Так чем ты занимался?"


Молодой человек сделал паузу, неохотно отвечая. "Не так уж много. Ты знаешь. Немного этого, немного того ".


"Флорентино, тебе не нужно мне лгать", - ответил Райан. "Я знаю, чем ты занимался".


"О чем ты говоришь? Чем я занимался?"


"Из того, что мне говорили, много-много путешествий. Как вам понравилась еда на Кипре?"


"Кипр?" сказал он, запинаясь. "Это в Греции, верно?"


"Или Индейка. Это зависит."


"Да, точно. Ты не возражаешь, если я?" - сказал он, выуживая пачку сигарет из кармана и поднимая их вверх.


"Нет, продолжай. Ты же знаешь, как плохо все это для тебя, верно?"


Он улыбнулся, достал одну сигарету и вытащил ее ртом из пачки. "Ты говоришь как моя мама".


"Твоя мама права", - сказала Райан, наблюдая, как он достает зажигалку и выпускает дым. Его рука, казалось, слегка дрожала.


"Как у тебя дела?" спросил он после глубокой затяжки. "Я слышал, ты все еще в компании, да? Как там дела?"


"У меня не так много времени. Как насчет того, чтобы вместо этого поговорить о Кипре?"


Это прозвучало как вопрос, но таковым не было. "Э-э, хорошо", - ответил он, его глаза метнулись влево.


Райан бросил взгляд через ее плечо. "Ты кого-то ждешь, Флорентино?"


"Я? Нет. Я имею в виду, один из моих друзей тоже должен был выйти покурить ".


"А пока расскажи мне о Кипре. А еще лучше, " сказала она, чувствуя себя все более неловко, " почему бы нам не вернуться внутрь?"


Он вытащил сигарету изо рта и поднял ее, выпуская облако дыма. "Там нельзя курить".


"Что ж, когда мы закончим разговор, ты можешь вернуться наружу".


"Я не думаю, что это хорошая идея".


Райан собиралась спросить, почему это была плохая идея, когда она увидела, как его взгляд снова переместился. Однако на этот раз в том, как он это сделал, было что-то другое, и кровь в ее венах превратилась в лед.


Упав на землю, она развернулась и как раз собиралась вытащить свой "Глок", когда в переулке прогремел залп выстрелов.

ГЛАВА 40


Райан повалил Флорентино на землю и пытался маневрировать, чтобы они укрылись за мусорным контейнером. Там был хаос, когда курильщики с криками разбежались в разных направлениях.


"Ты знал!" ей хотелось накричать на Флорентино, но потом она заметила, что он не двигается. У него было огнестрельное ранение в грудь и еще одно у основания горла. Кровь текла у него изо рта, когда он лежал на мокром тротуаре. Когда она протянула руку, чтобы нащупать пульс, еще два выстрела отскочили от стенки мусорного контейнера, и Райан отскочил назад. Она знала, что это не так. Единственная помощь, которую вы оказали в перестрелке, заключалась в том, что вы стреляли по врагу.


Раздались два выстрела, оба в быстрой последовательности. За ними последовали еще двое. Она понятия не имела, сколько нападавших было в переулке, но она знала, что кто-то использовал глушитель, а кто-то нет.


Подняв оружие и приготовившись, она собиралась быстро выглянуть из-за края мусорного контейнера, когда услышала голос Макги.


"Танго закончились. Я иду к тебе. Не стреляйте. Будьте готовы действовать. Понял?"


"Подтверждаю", - ответил Райан. Ее оружие было зажато, близко к груди, но готово к выстрелу.


Макги бесшумно приблизился, а затем последние пару футов ковырял ботинками землю, чтобы она знала, где он находится. Он подтолкнул Флорентино ногой, чтобы посмотреть, сдвинется ли он с места. Он этого не сделал. Вероятно, он был мертв.


Обойдя мусорный контейнер, он протянул Райан свободную руку и помог ей подняться.


"Он мертв?" - спросила она, глядя сверху вниз на своего бывшего товарища по команде.


Макги кивнул. "Я так думаю".


Райан наклонилась и пощупала его пульс, осматривая сцену. "Что, черт возьми, произошло?"


"По крайней мере, трое стрелков", - ответил Макги, указывая пистолетом образца 1911 года на тела на земле. Вой полицейских клаксонов был слышен всего в нескольких кварталах отсюда. "Нам нужно идти".


"Обыщи их карманы", - сказала она ему, кивнув головой в сторону стрелявших. "Я сыграю Флорентино".


"Пустая трата времени. Нам нужно двигаться ".


"Боб, пожалуйста", - сказал Райан.


Покачав головой, Макги высвободился и быстро подошел к трем мертвецам. К тому времени, как он закончил обыскивать их, Райан присоединился к нему. У нее был iPhone Флорентино.


"Это с нами не пройдет", - сказал бывший оператор Delta Force, указывая на телефон. "Они могут выследить нас с его помощью".


Она знала, что он был прав. "Я просто хочу посмотреть, что у него на это есть, а потом мы это бросим".


"Прекрасно. Прямо сейчас, давай просто уберемся отсюда к чертовой матери ".


Райан кивнул и последовал за Макги, когда тот быстро направился вниз по аллее. Как раз перед тем, как они вышли на тротуар, он остановился и прислушался.


"Черт возьми", - сказал он.


"Что это?"


"Полиция подбирается все ближе. Нам придется пройти долгий путь, чтобы достать машину ".


Они спорили, парковаться ли подальше от бара или ближе. Райан хотел быть поближе на случай, если им понадобится быстро убираться оттуда. Макги хотел оказаться подальше отсюда точно по той же причине. В пользу обоих можно было привести веские аргументы, и в конце концов они разделили разницу.


Они двигались перпендикулярно звуку приближающихся полицейских машин и старались, чтобы их не заметили. Какими бы взвинченными ни были полицейские, мчащиеся на стрельбу, их все равно учили держать ухо востро и высматривать любых потенциальных подозреваемых, покидающих место преступления. Хотя Райан сомневалась, что копам есть на что опереться, кроме адреса и "выстрелов" в переулке, она не хотела рисковать, что ее накроют. Единственный способ, которым они собирались докопаться до сути происходящего, состоял в том, чтобы оставаться на столько шагов впереди Фила Дуркина, насколько это возможно. Они не смогли бы этого сделать, если бы сидели в тюрьме.


Они также не смогли бы этого сделать, если бы были мертвы. Хотя у Райан была куча вопросов, которые она хотела задать, она промолчала. Им приходилось остерегаться не только полиции. Прямо сейчас их могут искать другие стрелки. И ей, и Макги нужно было действовать быстро и тихо.


Когда они приблизились к машине, Райан достал iPhone Флорентино и быстро пролистал его сообщения, электронные письма и историю посещенных страниц.


"Что-нибудь?" Спросил Макги.


"Личные вещи, но ничего, что мы могли бы реально использовать", - ответила она, подходя к ливневому стоку и выбрасывая их в него.


"Как бы то ни было, трупы в переулке тоже были чистыми. Ни документов, ни мусора в карманах, ничего."


"Больше профессионалов".


Макги кивнул. В квартале от них послышался шум другой полицейской машины, и они оба быстро забрались в "Мустанг".


Как только они отошли на достаточное расстояние от места происшествия, Райан спросил: "Как, черт возьми, они нас нашли?"


"Я думаю, возможно, мы нашли их".


"Значит, на Флорентино была команда?"


Макги кивнул и сделал еще один поворот, чтобы посмотреть, не следует ли кто-нибудь за ними. "Держу пари, у них есть команды на всех них".


"Но зачем убивать Флорентино?"


"Я не думаю, что они хотели его убить. Я думаю, они хотели тебя убить ".


Райан на мгновение замолчал, когда до него дошло.


"Они ударили его в верхнюю часть груди и основание горла", - продолжил Макги. "Прямо там, где-"


"Моя голова была бы такой, если бы я не упала", - сказала она, заканчивая предложение за него.


"При таком везении нам следовало бы остановиться и попросить вас купить лотерейный билет".


"Это была не удача", - задумчиво ответила она. "Это был инстинкт. Флорентино знал, что они были там. Его глаза выдавали их. По какой-то причине что-то внутри меня просто сказало мне отреагировать ".


"Называйте это как хотите, но вы поступили умно, послушав это. Между вами и тем парнем Флорентино, я рад, что это купил он, а не вы ".


Райан не ответил.


Макги ускорил шаг, чтобы прорваться сквозь свет, который менялся впереди. Как только он покинул перекресток, он спросил: "Как вы думаете, он знал, что они намеревались с вами сделать?"


Райан покачала головой. "Нет. Когда-то мы были друзьями. Если бы он знал, я думаю, он нашел бы способ предупредить меня ".


"Может быть, он и сделал".


Она снова замолчала, и Макги не стал продолжать разговор. Через несколько минут Райан сказал: "Я рад, что ты последовал за мной на улицу. Спасибо вам ".


"С тобой все было бы в порядке", - ответил он. "У тебя отличные инстинкты".


"Нет, ты был прав. Мне повезло. Очень повезло".


"Не начинай сейчас все переоценивать. Дело сделано". Меняя тему, он спросил: "Вы узнали, кто стрелял в нас?"


"Нет. Я никогда не видел их раньше ".


"Я не знаю, в какие пироги Даркин запускает свои грязные маленькие пальчики, но у него есть доступ к большому количеству рабочей силы. Двое нападающих у меня дома, двое у тебя, а теперь еще двое на Флорентино ".


"Если ты прав, " сказал Райан, - и у него есть люди, которые следят за другими членами команды, мы не сможем подобраться к ним близко, не говоря уже о том, чтобы заставить их поговорить с нами".


"Есть еще один способ", - напомнил ей Макги.


"Боб, я сказал тебе "нет". Никаких детей."


"Это было тогда, когда они использовали только электрошокер против тебя. Я подумал, что, если в тебя выстрелят, это может изменить твое мнение ".


"Этого не произошло. Нам придется придумать другой способ ".


"Ну, фабрика идей Макги закрыта на ремонт. Тебе придется придумать что-нибудь самостоятельно ".


Райан повернулась на своем сиденье лицом к нему. "Ты хочешь сказать мне, что не поможешь?"


"Я говорю тебе, что ты подхватил мою лучшую идею. Черт возьми, ты уловил мою единственную идею. Я только что вышел. Вот и все ".


Она ему не поверила. "Нам просто нужно хорошенько подумать".


"Если я попытаюсь обдумать это еще более тщательно, у меня из ушей пойдет дым. Послушай, ты меня знаешь. Я простой парень. Я сделал карьеру на том, что выслеживал плохих парней, вышибал у них двери и стрелял им в голову. Иногда я откладывал последнюю часть достаточно надолго, чтобы поболтать с ними, но не часто. Я не интриган. Я не придумываю запутанных сюжетов и уловок. Я вышибаю дверь. Это у меня в крови, и я этого не стыжусь.


"Насколько я понимаю, кратчайшее расстояние между двумя точками на самом деле является прямой линией. Часто самый простой ответ - лучший."


"Подожди", - вмешалась она. "Скажи это еще раз".


"Что? О том, что самый простой ответ - лучший?"


"Нет, другая часть".


Макги оторвал взгляд от дороги и посмотрел на нее. "О том, что кратчайшее расстояние между двумя точками - прямая линия?"


"Это оно", - признал Райан с выражением удовлетворения.


"Что это?"


"Это то, что всегда говорил Том Кушинг, руководитель нашей команды. Кратчайшее расстояние между двумя точками - это не прямая линия, это угол ".


"Что это значит?"


"То есть, - сказала Райан, открывая бардачок "Мустанга", чтобы посмотреть, есть ли там карта, - я думаю, я знаю, как мы собираемся победить Фила Даркина в его собственной игре".

ГЛАВА 41


BОСТОН


MАССАЧУСЕТС


Она солгала ему. Она сказала ему, что ее зовут Хлоя. Он знал, что это не так, но это не имело значения. Проститутки лгали. Наркоманы лгали. Беглецы лгали. Они все лгали. Он тоже солгал. Когда ее инстинкты сработали и страх начал поглощать ее, он сказал ей, что не собирается причинять ей боль. Она знала, что он лжет, но в тот момент она ничего не могла с этим поделать, кроме как умереть.


Врачи тоже лгали. Они сказали ему, что до тех пор, пока он будет усердно принимать лекарства, он сможет держать ситуацию под контролем. И под вещами они подразумевали его побуждения, его импульсы, ту первобытную часть его самого, которая наслаждалась властью и забирала жизни. Он видел себя львом в саванне; вольным есть все, что захочет, когда проголодается. Конечно, для этого и были нужны лекарства. Предполагалось, что они должны были обуздать его "аппетит".


Однако это не означало, что он перестал убивать. Они время от времени выводили его, посылали туда-сюда. Один из врачей однажды спросил его, ожидает ли он каких-либо объяснений относительно того, почему его попросили убить. Это была очень откровенная сессия, но, с другой стороны, это была очень откровенная тема. Тем не менее, он просто пожал плечами в ответ. Ему не нужны были объяснения или оправдания. Все дело было в балансе. Без какой-либо формы равновесия все живые существа в саванне, даже лев, исчезли бы с лица земли. Брать куду или водяного буйвола или даже жирафа или слона время от времени было просто природным способом поддержания гармонии. Он был львом. Это было то, что сделали львы.


Сегодня вечером лев снова готовился убивать. Это было бы драматично, как и подобает его статусу. Молодая женщина, которую он оставил в Чарльзе, была потому, что он был голоден. Когда лев голоден, он ест. Так устроен мир. Таков был уклад его мира. На данный момент он был сыт. Избавившись от своей потребности, он смог сосредоточиться на текущей задаче.


Другой ключ, другой гараж, другая машина, другой район.Все ждало его, как и раньше. Заперев за собой дверь гаража, он достал фонарик и осмотрел фургон. На нем было название сантехнической компании. Там также были бостонский адрес и бостонский номер телефона. Никому не покажется необычным, что такое транспортное средство может находиться ночью на ремонте сантехники. Случались проблемы с водопроводом, и они случались в любое время.


Открыв дверь грузового отсека, он обнаружил комбинезон с вышитым слева на груди именем Микки и названием компании на спине, поношенные рабочие ботинки, пояс с инструментами, подушку и планшет, заполненный счетами и другими накопленными квитанциями и листками бумаги, которые человек с его предполагаемой личностью мог бы собрать в процессе выполнения своей работы. Там были отрезки медных труб и труб из ПВХ, паяльные лампы, цилиндрические резервуары, мягкое одеяло для перемещения, различное сантехническое оборудование, включая решетки, дренажные змеи и стержни всех размеров, тяжелые металлические ведра с крышками, поршни, запасные части, множество руководств по обслуживанию, старые каталоги сантехники, несколько шлакоблоков и небольшая стопка кирпичей, которые выглядели так, как будто их забрали с рабочего места. Однообразие всего этого наскучило бы даже самому любознательному из полицейских. Однако, со своей стороны, он не собирался иметь дело с правоохранительными органами. Они просто появились постфактум, чтобы полюбоваться работой льва.


В задней части фургона находился большой металлический "бандитский ящик" на колесиках, используемый для организации и запирания инструментов или другого оборудования. Достав из кармана еще один ключ, он зажал фонарик в зубах и шагнул в фургон. Он вернулся к ячейке для бандитов и постучал по ее крышке ключом. Он знал, что внутри была маленькая мышка, но мышка вела себя очень тихо.


Он постучал снова, а затем еще раз. Страх исходил из коробки, как пар от груды раскаленных камней, облитых водой в сауне. Он почувствовал, как холодок пробежал по его телу. Получив покупку в gang box, он яростно потряс ее, а затем ударил кулаком по крышке возле одного из вентиляционных отверстий. Он прижался ухом к стене и напрягся, прислушиваясь. Съежился ли маленький мышонок?Он, конечно, надеялся на это. Мышь должна съеживаться в присутствии льва.


Он целых пять минут неподвижно сидел на корточках. Затем, без предупреждения, он набросился и пнул прибор. Ему нравилось мучить свою жертву таким образом. Это заставляло его чувствовать себя сильным и контролирующим ситуацию, каковым он, конечно, и был. Взглянув на часы, он пробежался по всем пунктам своей программы на вечер. Ночь обещала быть долгой, но он с нетерпением ждал ее.


Порывшись в рюкзаке, он достал приготовленный им ужин и разложил все на куске газеты. Он выключил фонарик и позволил темноте поглотить себя. Это больше не было чем-то, что пугало его. Это стало частью его, а он - частью этого.


Темнота наступила, когда его дедушка пришел за ним. Огромные, скрюченные руки мужчины наводили невыразимый ужас. На полке над его кроватью, пока эти руки делали то, что они делали, сидел маленький пластмассовый лев и наблюдал. Он никогда не нападал, никогда не набрасывался и не вцеплялся мужчине в горло, хотя ночь за ночью мальчик безмолвно желал этого. Неважно, как ужасно он страдал, или как настойчиво он умолял льва взглядом, тот никогда не двигался, он никогда даже не дергался.


Как он восхищался львом. Как он восхищался его сверхъестественной сдержанностью и отсутствием заботы о чем-либо, кроме себя. Он не боялся темноты. Он не испугался старика и его скрюченных рук. Он ничего не боялся, и все боялись его. Когда он совершил свое первое убийство, он убедился, что лев был там, чтобы насладиться моментом вместе с ним. Он хотел, чтобы лев увидел, что он больше не боится. Не менее важно, он хотел, чтобы лев увидел, что он может вселять страх в других.


Откинувшись назад в фургоне, убийца выровнял дыхание, замедлил сердцебиение и слился с темнотой. Изнутри коробки из нержавеющей стали он уловил свежий запах страха, тяжелый от неизбежности того, что принесет ночь, и уверенности в том, что ничто и никто никогда не сможет остановить льва.

ГЛАВА 42


Кордеро выбрал небольшой итальянский ресторан в бостонском районе Норт-Энд, недалеко от дома Пола Ревира и Старой Северной церкви. Узкие улочки района в европейском стиле были дочиста вымыты дождем и, возможно, добавили бы атмосферы, если бы у Харвата не было так много забот. Даже Кордеро, переодевшийся к ужину в привлекательный наряд, не смог вывести его из того настроения, в которое он погрузился.


"Я получила известие от Сэл", - сказала она после того, как официант поставил их напитки и пошел обслуживать другой столик. "ФБР тоже напало на след по отпечаткам".


Харват не был удивлен, но все равно покачал головой. "Я чувствую, что мы что-то упускаем".


"Мы не такие".


"Как ты можешь быть так уверен?"


"Потому что это то, чем я зарабатываю на жизнь", - ответил Кордеро. "Расследование дела об убийстве похоже на сборку часов. Это требует времени. Каждая деталь важна и должна быть помещена в нужное место. Они очень трудоемкие. На самом деле, вы знаете, какое из самых важных качеств для следователя по расследованию убийств?"


"Внимание к деталям?" - спросил он.


"Терпение". Взяв свой бокал, она переключила передачу. "Чем ты занимался до того, как попал в K-and-R?"


Она умела задавать ему вопросы, которые требовали тщательных ответов. "На самом деле я работал на Секретную службу".


"Значит, вы были в правоохранительных органах".


"Не совсем", - ответил он. "Я выполнял защитную работу".


"К чему такие перемены?"


"Там были замечательные люди, но я пришел к выводу, что мне не нравится защищаться. Слишком часто мне казалось, что я просто сижу и жду, когда что-то произойдет ".


"Вроде как сейчас".


"Иронично, да?"


"Но именно это тебя беспокоит, не так ли? Без какого-либо серьезного прорыва, вероятно, будет еще одна жертва. Может быть, даже не один."


Он кивнул.


Она посмотрела на него. "Меня это тоже беспокоит".


"И что нам с этим делать?"


Кордеро сделала глоток своего вина. "Мы надеемся на крупный прорыв".


"Я бы согласился даже на небольшой прорыв", - ответил Харват, берясь за меню.


"Терпение - спутник мудрости".


"Я слышал это раньше. Кто это сказал?"


"Св. Августин."


Харват понимающе улыбнулся.


"Что?" - спросила она.


"Давным-давно у меня был командир, который любил цитировать Св. Августин. Его любимой фразой было: никакой хвалебной речи не должно быть человеку, который просто выполняет свой долг и ничего более.


"По-видимому, это запало тебе в душу".


Харват кивнул. Теперь была его очередь переключать передачи. "Почему ты пригласил меня на ужин?"


"Я хотел напоить тебя".


Он рассмеялся. "И что потом?"


"И тогда я собираюсь выведать у тебя все секреты, какие только смогу".


"Что ж, это облегчение. На минуту я испугался, что ты собираешься воспользоваться мной ".


"Ты не производишь впечатления человека, которым пользуются".


"Ты шутишь? Я самое мягкое прикосновение на планете. Все, что связано с детьми или животными -"


"Верно", - сказала она, прерывая его. "К твоему сведению, я тоже не из тех людей, которыми пользуются".


"Ты думаешь, я шучу?" спросил он, вытаскивая телефон из кармана и разблокируя его. Прокрутив несколько картинок, он нашел ту, которую хотел, и показал ей.


Глаза Кордеро расширились. "Что это за лошадь?"


"Это не лошадь", - засмеялся он. "Это моя собака".


"Какой породы?"


"Он русская овчарка".


"Что?" - спросила она с усмешкой, пытаясь выговорить название, но не очень хорошо.


"Овчарка", - ответил Харват, медленно растягивая слово. "Они также известны как кавказские овчарки. Российские военные и восточногерманский пограничный патруль любили этих собак. Они очень быстрые, очень лояльные, и давайте просто скажем, что вы не хотели бы кого-то разозлить ".


"Я поверю тебе на слово. Он огромен. Как его зовут?"


"Пуля".


"Ты назвал свою собаку Пулей?"


"Его назвали в честь моего приятеля, чье прозвище было Пуля Боб".


"Был?"


"Боб был оперативником по борьбе с терроризмом. Он умер, занимаясь любимым делом ".


"Мне жаль", - сказала она.


"Все в порядке".


"Как вы держите такую большую собаку в Вашингтоне?"


"Он не живет со мной. Я слишком много путешествую ".


"Тогда где он живет?"


"Со старой девушкой".


"Вы делите опеку над своей собакой с бывшим? Ты действительно мягкотел", - сказал Кордеро.


"У вас есть фотография вашего сына?"


"Я верю", - сказала она, залезая в сумочку и доставая телефон.


Снимок был сделан на пляже в прекрасный солнечный день. Он был красивым маленьким мальчиком с широкой улыбкой.


"Он очень милый", - ответил Харват. "Он очень похож на тебя".


Детектив улыбнулся. "На самом деле он очень похож на своего отца".


"Вы не возражаете, если я спрошу, как он умер?"


Забирая телефон обратно, она мгновение смотрела на фотографию своего сына, а затем положила ее в сумочку. "Нет. Я не возражаю, если ты спрашиваешь. Он утонул. Это было на том самом участке пляжа на фотографии, которую я вам только что показал. Раньше мы ездили туда каждое лето с друзьями. Была середина дня. Было жарко, солнечно. Мы все плавали, хорошо проводили время. В один момент он был там, а в следующий он просто ... исчез ".


"Так вот почему ваш напарник взял на себя управление сценой на Чарльз-Ривер этим утром? Для тебя это сложно?"


"Обычно нет. Я думаю, это зависит."


"Ну, мне показалось, что у вас все получилось. Ты был довольно строг со мной ".


Кордеро улыбнулся. "Мне нравилось быть жестким с тобой".


"Я мог бы сказать. Вы оба это сделали ".


"Сэл может быть немного чрезмерно заботливой".


"Без шуток", - ответил Харват.


"Что касается того, что ты отпустил меня, чтобы я взял интервью у этих девушек вместе с тобой, я открою тебе маленький секрет. Сэл тоже немного сноб. Он из Саути, ты знаешь."


"Неужели?"


"Ага. Вступил в армию, чтобы сбежать из своего старого района. Закончилось тем, что я вернулся домой и стал полицейским. Он очень помог мне после смерти моего мужа ".


"Еще раз, я очень сожалею о вашей потере".


"Я тоже, но в основном ради Марко. Детям нужны отцы ".


"Знаешь, я точно так же потерял своего отца", - сказал Харват.


"Он утонул?"


"Он сделал. Вскоре после того, как я окончил среднюю школу."


"Мне жаль это слышать. По крайней мере, ты знал его. Тебе повезло, что у тебя было на это время ".


"Теперь я это знаю. Мой отец был хорошим человеком ".


"Яблоко от яблони недалеко падает".


Харват усмехнулся. "Ты ничего обо мне не знаешь".


"У меня очень развита интуиция".


Она флиртовала с ним, и он определенно чувствовал влечение к ней, но бизнес и удовольствие часто были плохим сочетанием. "Я думаю, нам лучше заказать ужин", - сказал он, поднимая руку, чтобы привлечь внимание официанта.


∙ ∙ ∙


Они вместе прикончили бутылку вина, и Харват подумал, может быть, она действительно пыталась напоить его, когда спросила, не хочет ли он заказать еще одну. Он отказался, но согласился на немного граппы.


Они говорили о многих вещах: как Кордеро стала полицейским, каково это - совмещать карьеру с материнством, что они оба делали, чтобы оставаться в форме, как партнер Кордеро совсем не помогал ему в "Четырех сезонах" и как Харват впоследствии зарегистрировался в отеле "W" по очкам.


Они потратили большую часть своего времени на обсуждение дела, и делали они это в деталях. Харват признал, что, хотя он и предложил Форт Хилл в качестве вероятного места для убийцы, это все равно было маловероятно. Он пытался мыслить нестандартно. Однако факт заключался в том, что если бы убийца остался в Бостоне, он мог бы нанести удар где угодно. Насколько Харвату было известно, убийца исчез. Он становился все более и более уверенным, что в следующий раз, когда зазвонит его телефон, это будут новости о том, что убийца нанес удар в Чикаго, Сан-Франциско или Сиэтле. Он запрыгивал обратно в самолет, летел туда, где это произошло, и начинал новое расследование убийства с самого начала. Это было не только неприятно, это разозлило его.


Но было и кое-что еще. Помимо профессиональных причин, по которым он не хотел покидать Бостон, у него были и личные. Чем больше времени он проводил с Кордеро, тем больше ему нравилось находиться рядом с ней.


Была прекрасная ночь и еще рано, поэтому они решили немного прогуляться. Они миновали несколько исторических мест, таких как Фаней-холл, Старый книжный магазин на углу и Старый Южный дом собраний, где они остановились, чтобы почитать свои выветрившиеся бронзовые таблички. Харват демонстрировал свое знание роли Бостона в Американской революции и время от времени добродушно поддразнивал ее, но она воспринимала все это спокойно, с улыбкой.


К тому времени, как они добрались до Бостон Коммон и его отеля, ни один из них не хотел, чтобы их вечер заканчивался. Он пригласил ее выпить по стаканчику на ночь, но она отказалась. Было уже позже, чем она планировала выйти. Она пошутила, что единственное, на что можно рассчитывать с детьми и преступниками, - это то, что ни одному классу не важно, как мало ты спал или сколько выпил прошлой ночью; оба попытаются обратить твою слабость в свою пользу.


Он подождал с ней, пока швейцар отеля остановит такси, а затем помог ей забраться внутрь. "Я провел очень приятный вечер, Лара", - сказал он. "Спасибо тебе".


"Я тоже хорошо провел время. И это все еще детектив Кордеро, " ответила она с озорной усмешкой, закрывая дверь и давая водителю свой адрес.


Харват улыбнулся и отступил назад, когда такси отъехало. Ее чувство юмора было одной из многих черт, которые росли в нем.


Он зашел в бар и заказал чашку кофе, чтобы отнести к себе в номер. Ему нужно было проверить свою электронную почту, и, несомненно, Старик, который был ночной совой, проснулся бы и захотел поговорить. Возможно, у него даже есть для него хорошие новости. По крайней мере, это было то, что сказал себе Харват, когда вошел в лифт и нажал кнопку своего этажа. Однако в глубине души у него было очень нехорошее предчувствие, что на горизонте маячит нечто зловещее, и оно даст о себе знать скорее раньше, чем позже.

ГЛАВА 43


Гарден Корт в бостонском Норт-Энде был улицей с односторонним движением, на которой разрешалась парковка только вдоль одной стороны. Поскольку это был Бостон, парковка всегда была на высоте, а свободных мест не было. Убийца не ожидал, что они там будут. Отъехав на своем фургоне как можно дальше на тротуар, он убедился, что там достаточно места для движения, и разместил на приборной панели табличку с надписью ИДЕТ СРОЧНЫЙ РЕМОНТ ВОДОПРОВОДА. Это не остановило бы полицейского, решившего устроить ему неприятности, но он надеялся, что не пробудет здесь достаточно долго, чтобы привлечь к себе много внимания. В то же время, знак может помешать разгневанному местному жителю вызвать полицию из-за того, как был припаркован фургон.


Он припарковался как можно ближе к Гарден-Корт-стрит, 5, чтобы использовать фургон для маскировки входа. Войдя в грузовой отсек, он открыл раздвижную дверь изнутри и получил беспрепятственный доступ к входной двери здания.


С помощью своего отмычки он быстро справился с дешевым замком. В мгновение ока дверь в пустую, незанятую квартиру на первом этаже была открыта. Войдя внутрь, он быстро проверил, чтобы убедиться, что со времени его последней разведки здесь не поселились скваттеры. Это было ясно.


Он использовал складную алюминиевую погрузочную рампу, чтобы выкатить бандитский ящик из фургона в убогую квартиру. Как только все было готово, он быстро выгрузил остальное свое оборудование, включая запасное колесо от фургона.


Окно, выходящее на улицу, было завешено газетой, и он понятия не имел, есть ли в квартире вообще работающее электричество. Не то чтобы это имело значение. Он не стал бы рисковать, если бы свет изнутри пролился наружу и привлек внимание. Щелкнув серией светящихся палочек, он разбросал их по углам крошечной квартиры, а затем с помощью степлера завесил окно изнутри мягким подвижным одеялом.


Закончив с этим, он сосредоточился на приготовлении ведер. Используя свой нож, он снял с них крышки и с помощью шлакоблоков и кирпичей создал серию приподнятых платформ для каждого из них, чтобы поднять их с потрескавшегося линолеумного пола.


Затем он зажег факелы и разместил их вокруг металлических ведер, чтобы начать нагревать их содержимое. Хитрость заключалась в том, чтобы поднести их достаточно близко, чтобы довести ингредиенты до кипения, не разбив сами ведра и не разлив их содержимое по всему полу. Ему потребовалась некоторая практика в дни, предшествовавшие этому моменту, чтобы сделать все правильно, но он смог усовершенствовать свою технику и был уверен, что сможет воспроизвести результаты, как только доберется до квартиры.


Очень скоро воздух наполнился резким запахом жидкости. Он знал, что это не займет много времени, чтобы распространиться дальше на трехэтажное здание. Как и в здании Liberty Tree Building, во время работы он держал под рукой пистолет с глушителем. Если бы кто-нибудь пришел исследовать источник запаха, он был бы немедленно отправлен. Льва это не остановило бы от его убийства.


Он использовал профессиональный инфракрасный термометр для контроля температуры в каждом из ведер. Когда они начали подниматься ближе к точке кипения, он собрал систему вращающейся лебедки, которая позволила бы ему перемещать каждое из ведер туда, где они были ему нужны, без риска пролить жидкость на себя.


Когда система лебедки была собрана, он откатил запасное колесо в ванную, положил его в ванну, отвинтил крышку большого кувшина и вылил на него содержимое. Затем он установил механизм синхронизации и быстро вернулся в гостиную и погасил все паяльные лампы.


Открыв крышку ящика для банд, он поднял его и заглянул внутрь. С человека внутри сняли всю одежду, а его голова была обрита наголо. Его руки, ноги и шея были прикованы к наглазникам, приваренным ко дну коробки. У него также был кляп во рту. Кляп был необходим не только для того, чтобы незаметно транспортировать его, но и для того, чтобы заглушить крики, которые он собирался издать.


Убийца знал, что отклоняется от своих инструкций, но, тем не менее, на этот раз он решил не вводить паралитик. Он хотел, чтобы его жертва билась в конвульсиях. Позже, когда они осматривали тело, он хотел, чтобы все участники увидели следы борьбы мужчины и представили, какой болезненной должна была быть его смерть.


Убедившись, что ролики под сборным ящиком заблокированы, чтобы он оставался на месте и не начал перемещаться по полу, он использовал систему вращающейся лебедки, чтобы поднять первое ведро для кипячения и поднести его к ящику.


Потребовалось некоторое время, чтобы установить его на нужную высоту, чуть выше края коробки, но как только он установил его там, где хотел, он подсунул под него два молотка-гвоздодера и плеснул внутрь кипящую жидкость.


Обнаженный мужчина корчился и кричал в агонии, когда горячая субстанция выкипала из его плоти. Убийца быстро принес следующее ведро и вылил его внутрь.


Контейнер для сбора был изготовлен из толстых металлических панелей, которые помогли сохранить высокую температуру жидкости, а сварные швы предотвратили утечку даже одной капли.


Ему потребовалось ровно восемь с половиной минут, чтобы опорожнить оставшиеся ведра, а затем еще пять минут, чтобы прибраться и убедиться, что он не оставил никаких улик. Его волосы и одежда воняли, как и остальная часть квартиры, но это было ничто по сравнению с тем, как это должно было пахнуть достаточно скоро.


Уверенный, что сцена была именно такой, как он хотел, он вышел на улицу, закрыл за собой дверь квартиры и забрался в фургон. Он посмотрел на часы и полез в рюкзак за маленьким портативным сканером. Включив его, он положил его на сиденье рядом с собой и повернул ключ в замке зажигания. Отъезжая от тротуара и направляясь прочь, он улыбнулся. Сонный сад на Корт-стрит вот-вот должен был стать очень, очень активным.

ГЛАВА 44


WЭШИНГТОН


DЭто РАЙОН CОЛУМБИЯ


У лысого оперативника ЦРУ, наблюдавшего за домом, была толстая шея, широкие плечи и мясистые руки, похожие на связку сосисок, сшитых вместе. У него не были руки хирурга или пианиста, но они, тем не менее, выполняли очень квалифицированную работу. Если бы это было не так, он никогда бы не поднялся до того уровня, который у него был.


Когда он поднял трубку телефона, вибрирующего на подлокотнике рядом с ним, это было похоже на детскую игрушку, которую держат в бейсбольной рукавице. Он активировал вызов. "Сэмюэль слушает", - сказал он.


"Вам задают повторную задачу. Приоритет один", - произнес голос на другом конце.


"Те же цели?" Спросил Сэмюэль, не отрывая взгляда от дома.


"Нет".


"Какая у меня новая цель, пожалуйста?"


"Все это есть в файле. Ты знаешь, где это найти ".


"Когда?"


"Сейчас", - сказал голос. "Я посылаю кое-кого сменить тебя. Они должны прибыть с минуты на минуту ".


"Понял", - ответил Сэмюэль и отключил звонок. Менее чем через десять минут другой черный "Линкольн Таун Кар" остановился на другой стороне улицы и выключил фары. Габаритные огни на мгновение загорелись, прежде чем погаснуть. Прибыла смена сменяющих друг друга. Сэмюэль завел машину, проверил, нет ли пробок, и тронулся с места.


∙ ∙ ∙


Когда он это сделал, чуть выше по улице появилась третья машина, пассажиры которой наблюдали за происходящей сменой караула.


"Ты это видел?" - спросил Макги. "Нет, Привет, Игорь, как дела? Как там Наташа и маленький Борис? Нет ничего. Водители лимузинов не такие. Все они сплоченные, все они родом из одной части света, и все они работают в одних и тех же компаниях. Это было слишком быстро ".


Райан согласился. "Ты прав", - ответила она. "Он был здесь не для какой-то ночной поездки в аэропорт. Они держат всех членов команды под наблюдением. Он наблюдал за зданием Тары, чтобы увидеть, появимся ли мы ".


"Или последовать за ней, если она уйдет", - сказал Макги, взглянув на часы на приборной панели. "Это твой выбор. Чем ты хочешь заняться?"


Ей не нужно было думать об этом. Она точно знала, чем хотела заниматься. "Следуйте за ним".


"Вас понял", - ответил он.


Пропустив две машины, Макги выехал на улицу и начал преследовать черный Таун Кар.


Это был единственный ход, который они могли сделать на данный момент; единственный ход, которого Фил Даркин не ожидал.


Сравнение мира шпионажа с шахматами было вполне уместным, за исключением того, что для того, чтобы быть лучшим, ваш разум должен был быть натренирован видеть доску во всех трех измерениях. Из всех бывших товарищей по команде, к которым Райан мог обратиться, Флорентино был самым очевидным. Они не только ожидали, что она это сделает, они были готовы к ней. Оглядываясь назад, всегда было двадцать на двадцать, и теперь они с Макги оба поняли, какой ошибкой это было.


Однако, со своей стороны, Макги, похоже, не до конца усвоил урок. Он хотел напасть на другого члена команды, на этот раз будучи "более осторожным". Что касается Райана, то быть "более осторожным" было недостаточно умным планом. Им нужно было быть более хитрыми. Не было смысла пытаться схватить другую газель из хвоста стада, если в кустах прятался хищник, готовый прыгнуть, как только вы сделаете свой ход.


План Райан состоял в том, чтобы дождаться, пока хищница покинет безопасные заросли, а затем устроить свою собственную ловушку. Был ли мужчина за рулем городской машины их хищником? Она пока не могла быть уверена на сто процентов, но интуиция подсказывала ей, что они не ошиблись в деньгах, а интуиция редко, если вообще когда-либо, ошибалась.


Пока они следовали за ним, водитель провел несколько SDR, чтобы выяснить, был ли у него кто-нибудь на хвосте.


"Этот парень, похоже, прошел небольшую подготовку", - сказал Макги.


"Что означает, что мы были правы, последовав за ним", - ответил Райан. "Что бы ты ни делал, не теряй его".


Они были близки к тому, чтобы сделать именно это, три раза. Водитель городской машины был хорош, но Макги и Райан были лучше.


Он привел их в район с бурной ночной жизнью в северо-западной части города, известный как Адамс Морган. Объехав квартал, он незаконно припарковался на Восемнадцатой улице возле круглосуточного ресторана под названием "Закусочная" и оставил свой автомобиль с включенными мигалками.


"Что он задумал на этот раз?" - Спросил Макги, загоняя "Мустанг" в зону, где парковка запрещена, в конце квартала. "Он не может быть здесь за кофе".


Райан повернулась на своем сиденье и смотрела в заднее стекло. "Почему бы и нет?"


"Потому что я уже ел здесь раньше. Кофе хороший, но из-за него не стоит ехать через полгорода и рисковать штрафом за неправильную парковку ".


По ее подсчетам, они проехали по меньшей мере три места, где водитель мог выпить кофе и законно припарковаться. "Может быть, он хочет чего-нибудь поесть".


"Может быть. Или, может быть, есть другая причина, по которой он покинул свой пост наблюдения и должен был смотаться сюда ".


Несколько минут спустя мужчина вернулся с пластиковым стаканчиком и сел обратно в свой городской автомобиль.


"Я называю это чушью собачьей", - сказал Макги.


"Ты можешь называть это как хочешь, - заявил Райан, в то время как она продолжала наблюдать за ним, - но будь готова, потому что он собирается развернуться".


"Куда он сейчас направляется?" - спросил он, проверяя приближающийся поток машин и пытаясь сообразить, как он собирается выполнить тот же маневр так, чтобы водитель "Таун Кар" его не увидел.


"Я не знаю, но что-то подсказывает мне, что он тоже не знал, пока не зашел в ту закусочную".


∙ ∙ ∙


Сэмюэль поставил свой горячий чай в подстаканник, прежде чем оценить движение и выполнить разворот. Не успел он это сделать, как зазвонил его мобильный телефон.


"Сэмюэль слушает", - сказал он после активации вызова.


"Вы забрали конверт?" - спросил голос на другой стороне.


"Я сделал".


"Ты прочитал содержание?"


"Я сделал".


"Я понимаю, что есть личные причины, по которым это задание может быть проблематичным", - сказал голос. "Но ты не позволишь никаким личным причинам сделать это задание проблематичным. Это верно?"


"Это верно", - ответил Сэмюэль. Он достал конверт из тайника в ванной, прочитал, а затем запомнил его содержимое. Все это было напечатано на водорастворимой бумаге, которую он уничтожил, бросив в унитаз и спустив воду.


Цель действительно была ему известна. У них была совместная история. Но эта история не помешала бы ему выполнить свое задание. Его работой было действовать, а не задавать вопросы. Это было бы похоже на любое другое задание. Работа была всего лишь работой.


Как только звонок был завершен, он положил свой мобильный телефон на сиденье и снова взялся за свой чай. Откинув пластиковую крышку, он подул в чашку и измерил температуру по тому, сколько пара поднялось с поверхности. Сейчас было слишком жарко, чтобы пить, но к тому времени, как он добрался до дома Билла Уайза, все должно было быть почти идеально.

ГЛАВА 45


Сэмюэль незаметно проехал мимо собственности Билла Уайза. Это было старое здание, которое, похоже, когда-то было складом. Это было и хорошо, и плохо одновременно.


Это было хорошо в том смысле, что Уайз не имел соседей прямо над собой, которые могли бы что-то увидеть или услышать, но это было плохо в том смысле, что коммерческие здания представляли свои особые проблемы для тайного проникновения.


Когда это было возможно, Сэмюэлю нравилось наблюдать за своими собственными целями. Однако сегодня вечером это было невозможно. О работе нужно было позаботиться немедленно.


В здании был главный вход, боковая раздвижная дверь гаража и вход в переулок. Переулок выглядел так, будто это был его лучший выбор. Попасть внутрь не было бы проблемой, если бы Wise сотрудничал.


Сэмюэль отметил, что у Wise была система безопасности. Это нужно было отключить. Он был уверен, что сможет заставить человека сделать это за него. В его голове начал формироваться план, и он отправился на поиски предметов, которые ему понадобятся для выполнения своей миссии. Сорок пять минут спустя все было готово к запуску.


∙ ∙ ∙


В хорошую погоду Билл Уайз любил спать с открытыми окнами в крыше. Расположенные в шахматном порядке датчики были одним из самых простых и умных изобретений, когда-либо созданных компаниями по сигнализации. Ветер мог свободно проникать внутрь, но если кто-нибудь пытался поднять световой люк выше того места, где он находился прямо сейчас, немедленно звучал сигнал тревоги.


Живя в городе, он научился много спать. Вертолеты, машины скорой помощи, рэп-музыка, доносящаяся из проезжающих машин, ничто из этого его не беспокоило. Физиологически он знал, что все эти звуковые волны проникают в его ушные каналы. Со своей стороны, его мозг не воспринял ни одну из этих вещей как угрозу, и поэтому позволил ему продолжать спать. Звук разбивающейся бутылки прямо снаружи, однако, был чем-то другим.


В то время как вы могли пройти по любой улице в любой день и увидеть осколки битого стекла, большинству людей редко доводилось слышать звон разбитых бутылок. Этот звук обычно означал, что алкоголя было потреблено в избытке. Это также означало, что насилие над людьми или собственностью может быть неизбежным. Мозг Уайза передал сообщение: Бутылка разбита. Снаружи. Закрыть.


Из состояния полного сна он полностью проснулся за долю секунды. Когда он лежал в постели с открытыми глазами, он не ждал подтверждения. Он знал, что слышал. Он пытался собрать дополнительную информацию. Была ли бутылка выброшена из машины? Это прозвучало с фасада здания или в переулке? Двигался ли человек или люди дальше?


Почти мгновенно он получил ответ, так как разбилась еще одна бутылка и послышались громкие голоса. Впереди был по крайней мере один взрослый мужчина, и он спорил с кем-то еще. Как только район будет полностью облагорожен, а цены на недвижимость поднимутся еще выше, Уайз собирался сколотить состояние на продаже своей собственности. До тех пор ему приходилось мириться с подобным дерьмом.


Схватив пульт, он включил телевизор и переключился на записи с камер наблюдения. Его приветствовал вид двух местных наркоманов, мужчины и женщины, которые консультировали городскую пару всего в нескольких футах от его дома. Он наблюдал, как женщина запустила руку в пластиковый пакет у своих ног, вытащила третью бутылку и запустила ею в мужчину. Когда он пролетел мимо намеченной цели и разбился о входную дверь, Уайзу показалось, что с него хватит. Для наркоманов пришло время собрать вещи и перенести свою вечеринку куда-нибудь еще.


Он быстро натянул джинсы и футболку и сунул свои большие ноги в пару ботинок. Засунув "Беретту" с тумбочки за пояс, он схватил свой надежный фонарик и направился к входной двери.


Из шкафа рядом с зоной регистрации он достал алюминиевую бейсбольную биту и отключил систему сигнализации. Он оставил свет выключенным, чтобы не выделяться, когда откроет входную дверь. К тому времени, как он открыл дверь, еще две бутылки разбились о фасад здания, и Билла Уайза можно было связать.


"Что, черт возьми, с тобой не так?" - взревел он, распахивая дверь и выходя наружу.


"Это не твое собачье дело!" - завопила женщина, роясь в сумке в поисках другой бутылки.


"Черта с два, это не так. По всей моей гребаной собственности разбито стекло ".


"Она сумасшедшая, чувак", - ответил наркоман, пытаясь спрятаться за Уайз.


"Эй, эй, эй", - ответил Уайз, вытягивая биту, как рычаг управления движением при пересечении границы. "Ты стоишь прямо передо мной, где я могу не спускать с тебя глаз".


"Ты не хочешь совать нос не в свое дело?" - с вызовом спросила женщина. "Тогда ты тоже получишь немного боли!"


Уайз подумал о том, чтобы вытащить свою "Беретту", но вместо этого выхватил "Верный огонь" и направил яркий луч в глаза женщины. "Поставь бутылку прямо сейчас", - приказал он.


"Пошел ты!"


"Опустите это, или вы оба отправитесь в тюрьму. Сделай это сейчас ".


"Вы слышали этого человека", - сказал мужчина-наркоман. "Поставь чертову бутылку на место".


"Ты застегиваешь молнию", - скомандовал Уайз. "Я тот, кто отдает приказы".


"Как скажешь".


"Последний шанс", - сказал Уайз женщине. "Поставь бутылку на место, прямо сейчас".


Женщина медленно опустила бутылку и поставила ее на землю. Уайз отпустил крышку багажника на своем фонаре, и луч погас.


"Чувак, я сейчас ни хрена не вижу. Я должна засудить твою задницу за то, что ты сделал меня слепой, " выплюнула она.


"Да, я сделал тебя слепым", - ответил Уайз. "И следующее, что я собираюсь дать вам почувствовать вкус старой школы. Я возьму метлу и совок для мусора, а затем вы двое сметете все это стекло ".


"Я не подметаю дерьмо".


"Держу пари на свою задницу, что ты подметаешь, милая", - ответил Уайз. "Если вы этого не сделаете, я арестую вас двоих. Я знаю, что ты живешь по соседству, и я предполагаю, что несколько моих друзей-полицейских знают, кто ты. Выбор за вами ".


Женщина смягчилась. Она выдохнула протяжное и удрученное "Дерьмо".


Уайз покачал головой. Осторожно, чтобы не повернуться к парочке спиной, он вернулся внутрь за метлой, совком и небольшим мусорным ведром. Выйдя на улицу, он наполовину ожидал, что они уйдут, но они все еще были там и даже снова начали спорить.


"Заткнись", - рявкнул он. "Вы, два голубка, можете ворковать, сколько хотите, как только все здесь будет убрано и вы улетите куда-нибудь еще".


Поскольку они собирались наводить порядок у его входа, последнее, чего хотел Уайз, - это чтобы они могли заглянуть внутрь. Не то чтобы его фойе было таким уж роскошным, но чем меньше эти два столпа общества знали о его местонахождении, тем лучше, и поэтому он закрыл за собой дверь.


Уайз стоял на тротуаре и наблюдал. Это было жалко. Можно было подумать, что ни один из них никогда раньше не держал в руках метлу или совок для мусора. Они были совершенно бесполезны. Он позволил этому продолжаться около пяти минут, прежде чем, наконец, сдаться. Они были настолько одурманены наркотиками или алкоголем, что едва могли стоять прямо, не говоря уже о том, чтобы наклоняться, чтобы подмести и подобрать битое стекло. В какой-то момент один из них должен был пострадать, а это было не то, чего он хотел.


"Этого достаточно", - сказал он, забирая у них метлу и совок для мусора. "Продолжай. Убирайся отсюда. Проваливай."


Уайз наблюдал, как они посмотрели друг на друга, затем посмотрели на него и начали уходить. Женщина остановилась, чтобы поднять свой пластиковый пакет, пока Уайз не покачал головой и не прищелкнул языком. Было достаточно плохо, что они его разбудили. Самое меньшее, что он мог сделать, это убедиться, что они не подняли на ноги никого другого по соседству.


Общественная стража, состоящая из одного человека, снова наносит удар. Он наполовину рассмеялся, наполовину вздохнул, когда поднял женскую сумку, бросил ее в мусорное ведро, а затем быстро разобрался с разбитым стеклом.


Он понятия не имел, окажет ли принуждение разгребать часть беспорядка какое-либо влияние на пару. Скорее всего, этого не произошло бы, но Уайз чувствовал, что поступил правильно. Слишком много людей больше не отстаивали то, что было правильным.


Взяв мусорное ведро, он вернулся внутрь и поставил его вместе с метлой, битой и совком для мусора.


Он почувствовал присутствие мужчины как раз перед тем, как фигура выступила из темноты и, направив пистолет прямо на него, сказала: "Добрый вечер, доктор Вайз".


Уайз знал, что лучше не доставать свою "Беретту". Он был бы мертв прежде, чем смог бы вытащить его из-за пояса. Вместо этого он спокойно и вежливо ответил: "Рад видеть тебя снова, Сэмюэль".

ГЛАВА 46


"Вплоть до моих трусов? Серьезно?" - Спросил Уайз после того, как он осторожно, хотя и неохотно, уже отдал свое огнестрельное оружие, а также фонарик.


"Пожалуйста, рассматривайте это как знак моего уважения", - ответил Сэмюэль, все еще оставаясь частично скрытым на безопасном расстоянии.


"Если ты намерен проявлять ко мне должное уважение, Сэмюэль, почему бы тебе не сказать мне, почему ты здесь".


"У нас будет достаточно времени, чтобы поговорить, доктор Вайз. Прямо сейчас я был бы признателен вам за сотрудничество ".


Уайз сделал так, как просил его похититель. Сняв ботинки, джинсы и футболку, он развернулся на 360 градусов перед Сэмюэлем, подняв руки над головой. Затем наемный убийца повернул его лицом к себе, заведя руки за спину, как кулик, ладонями вверх. Сэмюэль сказал ему посмотреть на потолок, когда он согнулся в поясе. Он велел ему так широко расставить ноги, что Уайзу пришлось встать на пятки и ему было трудно удерживать равновесие. Именно тогда Сэмюэль нанес удар.


Первый наручник оказался на нем так быстро и превратился в стальной замок так быстро, что даже если бы Уайз захотел среагировать, он не смог бы этого сделать. Боль была невыносимой. Сэмюэль оказал такое точное и отработанное давление, что колени Уайза просто подогнулись, и он упал на землю. Даже самый опытный из уличных копов был бы поражен тем, как быстро Сэмюэль усмирил своего пленника и надел наручники.


Вайзу сказали, какое колено нужно согнуть, а затем на счет три использовали инерцию, чтобы вернуть его в исходное положение. Любитель просто схватил бы его за цепь наручников и поднял, рискуя оторвать заключенному плечи. Сэмюэль не был любителем.


Он проявил большую осторожность, направляя Уайза обратно в жилую зону здания. Он слишком хорошо знал, что у такого человека, как Уайз, повсюду было бы спрятано всевозможное оружие. Рядом с рабочим местом механика, где Уайз работал над своими машинами и мотоциклами, Сэмюэль поставил стул. Он попросил Уайза сесть там сейчас. Уайз подчинился.


"Теперь мы поговорим?"


Сэмюэль кивнул. "Да, доктор. Теперь мы поговорим ".


"Я полагаю, у вас есть список конкретных вопросов, на которые вы хотели бы получить ответы?"


"Я верю".


Уайз поджал губы. "И что я получу взамен?"


"Из уважения и профессиональной вежливости, " сказал он, разворачивая замшевую сумку для инструментов с множеством инструментов из нержавеющей стали и горстью скрепленных резинкой застежек-молний, - я не причиню вам никакой боли".


"Это очень продуманно, Сэмюэль. Боль - это то, чего никто из нас не любит, не так ли?"


"Нет, доктор. Это не так ".


"Буду ли я свободен уйти после этого?" Спросил Уайз.


Оперативник ЦРУ покачал головой, вытаскивая резинку из-под застежек-молний. "Мне жаль".


"Я тоже".


Сэмюэль шагнул вперед и движением, которое противоречило его коренастой, неуклюжей внешности, схватил Вайза за волосы и откинул его голову назад, ударив ею о спинку стула.


Это был ход, призванный ошеломить и дезориентировать, что и произошло. Прежде чем Вайз понял, что произошло, Сэмюэль прикрепил свои наручники к стулу несколькими застежками-молниями. Его ноги были бы следующими.


Сэмюэль обошел спереди и посмотрел на Уайза. Веки мужчины затрепетали, как пара солнцезащитных очков, которые только что были слишком туго натянуты, и его голова склонилась набок. Схватив свою левую лодыжку, он ударил ею о левую ножку стула и только наполовину застегнул первую молнию, когда раздался выстрел, и его окутала пронзительная и болезненная темнота.


На мгновение он понятия не имел, что произошло. Затем нахлынула мучительная боль, и он понял, что Уайз ударил его головой. Затем, все еще прикованный наручниками к стулу, он сбежал.


Сэмюэль протянул руку и коснулся переносицы. Он был сломан и кровоточил. "Я понимаю, почему вам пришлось это сделать, доктор Вайз", - крикнул он, вставая и вытаскивая пистолет. "Я даже прощаю тебя за это, как, надеюсь, ты простишь меня за то, что я должен сделать".


Оперативник ЦРУ огляделся по сторонам, пока в его голове проносились многочисленные вычисления. Это было большое пространство, но не настолько большое, чтобы человек разумного роста мог исчезнуть, особенно когда он прикреплен к стулу. Сначала он попытался бы найти укрытие, а затем воспользовался бы оружием. Это было, конечно, только в том случае, если бы он мог освободить свои руки.


Сэмюэль остановился на библиотеке Уайза и ее рядах металлических книжных шкафов. Они предоставили самое близкое и логичное место, чтобы спрятаться. Он осторожно приблизился к стеллажам, останавливаясь через каждые два шага, чтобы прислушаться. Все, что ему было нужно, - это скрип стула под весом Уайза или скрежет его ножек по полу, чтобы выдать мужчину. Шаг. Шаг. Пауза. Шаг. Шаг. Пауза.Внезапно он услышал что-то еще.


В конце следующего прохода книга была сбита со своего места и лежала на полу. Теперь он был с ним.


Сэмюэль бросился вдоль книжного ряда, и не успел он пройти и половины пути, как услышал скрежет металла о металл, и на него дождем посыпалась стена из книг. Уайз пытался опрокинуть книжный шкаф с другой стороны и раздавить его!


Лысый мужчина бежал изо всех сил, когда на него обрушилась приливная волна книг. Держа футляр всего в нескольких сантиметрах от своей головы, он нырнул, чтобы убраться с дороги.


Он тяжело приземлился, его подбородок врезался в землю, и пистолет с грохотом выпал у него из руки. Он снова увидел звезды, но он также увидел кое-что еще, Мудрое.


Мужчина делал все возможное, чтобы сломать стул и освободиться. Их взгляды встретились, а затем взгляды обоих мужчин метнулись к пистолету. Вайз был ближе, и хотя он все еще был привязан к креслу, оно раскололось, и он был близок к освобождению.


Сэмюэль заставил себя встать, опустил голову, выставил плечо вперед и побежал изо всех сил. Речь шла не о том, чтобы добраться до оружия первым; речь шла о том, чтобы вообще не дать Вайзу добраться до него.


Оперативник ЦРУ развил такую невероятную скорость, что, когда он столкнулся с Уайз, это было похоже на то, как локомотив врезается в грузовик с фруктами, остановившийся на переезде.


Когда мужчина с толстой шеей, похожий на быка, врезался в Уайза, стул разлетелся вдребезги, и он отлетел назад. Его голова ударилась об пол, и его зрение затуманилось. Боль зашкаливала, и он балансировал на грани потери сознания. Он не мог позволить себе соскользнуть в эту темную, холодную пустоту. Ему пришлось сражаться. Другого шанса у него не будет.


Перевернувшись на левый бок, он планировал нанести удар ногой, либо чтобы оттолкнуть пистолет подальше, либо вывести из строя нападавшего. Однако, подняв глаза, он увидел, что было слишком поздно. Сэмюэль уже забрал оружие. Он также мудро сделал два шага назад, как только смог встать. Он был слишком далеко, чтобы Вайз мог вступить с ним в контакт. У него был один шанс, и он его упустил. Сэмюэль снова взял себя в руки.


Ни один из мужчин не произнес ни слова. Оба стояли или лежали там, где переводили дыхание и пытались преодолеть боль от полученных травм. Уайз мог видеть, что он оставил довольно приличную рану на макушке носа Сэмюэля. Это должно было потребовать наложений швов. По крайней мере, это было.


По привычке Уайз начал анализировать свои собственные травмы, а затем чуть не рассмеялся над абсурдностью всего этого. Он не собирался доживать до следующего часа, не говоря уже о ком-либо, кто мог оказать ему медицинскую помощь.


Сэмюэль, который, должно быть, что-то почувствовал в выражении его лица, спросил: "Что тут смешного?"


В этот момент мужчина вышел из-за спины Сэмюэля, прижал электрошокер к его яремной вене и сказал: "Это".

ГЛАВА 47


BОСТОН


MАССАЧУСЕТС


Харват и Старик проговорили более двух часов. Он повторил все, что произошло с тех пор, как он прибыл в Бостон, а затем Старик попросил его повторить это дважды. Он задавал вопрос за вопросом и ожидал, что Харват разберется даже в мельчайших деталях.


Когда они закончили разговор, Харвату понадобился не только аспирин, но и выпивка, и он налил себе стакан, немного льда и две бутылки бурбона из мини-бара.


Но даже этого было недостаточно, чтобы помочь ему расслабиться. Он подумал о том, чтобы включить телевизор, но знал, что это не даст ему уснуть еще несколько часов. Он также знал, что наливать еще один напиток - неправильный путь. Он мог бы поспать пару часов, но это был бы не качественный сон. Вместо этого он выудил одну из книг, которые дал ему Билл Уайз и которые он бросил в свою дорожную сумку, выходя вчера из дома.


Чтение сделало свое дело, и вскоре он обнаружил, что его веки тяжелеют. Как только он больше не мог держать их открытыми, он отбросил книгу в сторону, выключил свет и уснул.


Как и прошлой ночью, он почувствовал, что только что задремал, когда зазвонил его мобильный телефон. Он схватил своего Кобольда с тумбочки и посмотрел на время. Это было сразу после 3 УТРА.


Это был Кордеро. "Убийца нанес еще один удар", - сказала она.


"Подожди. Что?" Ответил Харват, пытаясь стряхнуть с себя паутину. "Где? Бостон?"


"Северный конец. Недалеко от того места, где мы ужинали. Я уже в машине. Будь внизу через пятнадцать минут."


Харват был внизу в десять, а Кордеро появился через полторы минуты.


"Расскажи мне, что произошло", - попросил он, садясь в машину, и Кордеро умчался от отеля.


"По-видимому, еще одна тщательно продуманная сцена, подобная зданию Liberty Tree".


"Кто это был?"


"У нас пока нет опознания жертвы", - сказала Кордеро, пробираясь сквозь редкий поток машин, ее огни горели, а клаксон ревел. "Они говорят, что это может занять некоторое время".


"Почему?"


"У него не хватает большей части плоти. Звучит так, будто его сварили до смерти ".


"Сваренный до смерти?" Ответил Харват.


"Это то, что сказал Сэл. Он сказал мне, что я сам все увижу, как только доберусь туда ".


"Кто его нашел?"


"Пожарная служба, по-видимому. Убийца использовал что-то вроде таймера, чтобы начать контролируемый пожар с большим количеством дыма. Это не причинило никакого реального ущерба, но напугало многих людей. Парень поджег шину в ванне или что-то в этом роде ".


Если вы хотите привлечь чье-то внимание, именно так это и нужно сделать.Покрышки горели густым, едким черным дымом. Харват повидал немало случаев возгорания шин в странах третьего мира. Это был запах, который вы никогда не забудете, и который он абсолютно ненавидел.


"Судмедэксперту понадобятся записи зубов двух мужчин из вашего списка пропавших без вести", - сказал Кордеро.


"Быть сваренным до смерти довольно необычно, как и поджог шин по времени, но как вы можете быть уверены, что это наш убийца?"


"Потому что, - ответила она, сворачивая и едва не врезавшись в машину, которая нажала на тормоза, вместо того, чтобы остановиться, чтобы пропустить ее, " убийца оставил записку вместе с фотографией".


"Череп и кости с парящей над ними короной".


"Ага".


"Ты знаешь что-нибудь об адресе, по которому мы направляемся? Есть причина, по которой это может быть важно?"


Кордеро покачала головой. "Нет. Это не один из тех, мимо которых мы проходили прошлой ночью, я это знаю ".


"Ты вообще что-нибудь знаешь об этом районе?"


"Это недалеко от пересечения Флит-стрит и Гарден-Корт. Я думаю, что это район, где родилась или выросла мать Кеннеди Кеннеди или что-то в этомроде ".


Или что-то в этом роде . Если бы это было так, это не имело бы никакого смысла. Какое отношение Роза Кеннеди имела бы к вендетте против ФРС? И почему убийца так внезапно сменил тактику? Это должно было быть что-то другое.


Когда они прибыли, узкий садовый дворик был перекрыт с обоих концов полицейскими патрульными машинами, а все здания вверх и вниз по улице были залиты светом аварийных огней.


"В конечном итоге мы будем заблокированы, если я попытаюсь подойти еще ближе", - сказал Кордеро. "Давай припаркуемся здесь".


Харват согласилась, и, припарковав ее машину, они вышли, чтобы пройти остаток пути пешком.


"Ты хоть немного поспал?" спросил он, когда они направлялись к месту происшествия.


"Немного. А как насчет тебя?"


"Этого почти недостаточно, но со мной все будет в порядке".


"Мы выпьем кофе после", - пообещала она.


Поскольку это была улица с односторонним движением и парковкой только с одной стороны, большинство машин, прибывших на вызов, припарковались на западной стороне, многие из них до самого тротуара, чтобы не загораживать движение пожарным машинам.


Харват и Кордеро шли по противоположной стороне. Когда они приближались к месту назначения, Харват заметил пластиковую табличку на здании рядом с Кордеро.


"Ты был прав", - сказал он. "Смотри".


Женщина-детектив пренебрегла исторической вехой. "Как насчет этого? В конце концов, я немного знаю историю Бостона. Четыре Гарден-Корт-стрит. Дом Джона Дж. "Хани Фитц" Фитцджеральда, мэра Бостона, и место рождения дочери Роуз Фитцджеральд, матери американского президента Джона Ф. Кеннеди."


Пока они проскальзывали между двумя припаркованными машинами и вокруг пожарной машины, стоявшей посреди улицы на холостом ходу, Харват пытался понять, какая может быть связь с Кеннеди.


Этот ход мыслей, однако, был немедленно прерван, когда они подъехали к дому 5 по Гарден-Корт-стрит, на котором была еще более впечатляющая табличка, на этот раз из выветрившейся бронзы, сообщающая об историческом значении здания или, что более уместно, места его расположения.


"Здесь стоял особняк губернатора Томаса Хатчинсона", - прочитал Харват вслух, вводя имя этого человека в веб-браузер на своем телефоне.


"Кем он был?" Спросил Кордеро.


"По-видимому, один из самых ненавидимых жителей Бостона. Шурин Эндрю Оливера, человека, чье изображение повесили на Дереве Свободы. Хатчинсон также был последним королевским губернатором Массачусетса перед войной за независимость. Здесь говорится, что Сэм Адамс его терпеть не мог. Для многих колонистов Хатчинсон олицетворял все, что, по их мнению, было неправильным в Британии. Он был жадным, высокомерным и довольно большим снобом. Через пару недель после инцидента с деревом Свободы разгневанные бостонцы разграбили дом Хатчинсона."


"Разве Хатчинсон не имел никакого отношения к Бостонскому чаепитию?"


Харват прокрутил дальше вниз на своем экране и кивнул. "Когда колонисты хотели отправить большую партию чая обратно в Англию в знак протеста против налога на чай, вмешался Хатчинсон. Когда просочился слух, что он был тайным дистрибьютором чая, люди пришли в неистовство. По всему городу прошли протесты, которые становились все более масштабными и гневными, пока не достигли кульминации в -"


"Бостонское чаепитие".


"Бинго", - сказал Харват. "Вскоре после этого он уехал и умер в изгнании в Англии".


"Значит, он не был убит в Бостоне? Никогда не варился до смерти?"


"Нет, не в соответствии с этим", - сказал он, убирая телефон обратно в карман. "Но это не значит, что здесь нет какой-то связи с тем, что мы сейчас увидим".


"Ты готов войти?" - спросила она.


Харват даже не подошел к входной двери, а уже почувствовал ужасный запах горелой покрышки. Сделав последний глоток почти свежего воздуха, он кивнул и последовал за ней внутрь.

ГЛАВА 48


Запах горелой покрышки был хуже, чем ехать за булькающим асфальтоукладчиком. Дым оставлял черные полосы на фасаде здания, откуда он вырвался через парадную дверь и где пожарные разбили передние окна.


Внутри вы могли проследить путь дыма вдоль верхних стен и потолка прямо в ванную. Если только там не было чего-то ужасно интересного, что он должен был увидеть, он откладывал эпицентр поджога шин так долго, как мог. Больше всего его интересовала жертва. Он последовал за Кордеро в гостиную.


Ее партнер ждал там, самодовольный, как обычно, и свежий, как маргаритка, с причесанными волосами, выбритым лицом и начищенными ботинками. Он, вероятно, тоже отлично выспался ночью.


"Похоже, вы ошибались насчет того, что следующей остановкой убийцы будет Форт Хилл", - сказал он.


"Давай не будем начинать, Сэл", - сказал Кордеро. "Хорошо?"


"Я просто говорю, что наш золотой мальчик здесь не во всем прав".


"Почему бы тебе не присесть и не дать своему разуму отдохнуть, Сэл", - сказал Харват, проходя мимо него.


Кордеро присоединился к нему в гостиной. "Мы можем не делать этого, пожалуйста?" - тихо попросила она.


"Не глядя на тело, как ты собираешься что-то выяснить?"


Она бросила на него взгляд и кивнула в сторону своего партнера в вестибюле. "Ты знаешь, о чем я говорю".


"Я попробую", - ответил Харват, подходя к будке для бандитов. Когда он подошел ближе, он начал улавливать другой запах.


Кордеро тоже почувствовал это. "Что это?"


"Сосна".


"Как Пайн-Сол?"


Харват покачал головой, заметив пару торчащих перьев рядом с бандитской будкой. "Сосновая смола".


"Что такое..." - начала она, но остановилась, когда заглянула в коробку и увидела ужасающее состояние тела.


Харват встал рядом с ней и тоже посмотрел на труп. В течение нескольких секунд никто из них ничего не говорил. Затем он заявил: "Сосновая смола использовалась в колониях для сохранения древесины на парусных судах и для пропитки канатов. Это также использовалось для формы физически и эмоционально болезненного публичного унижения, называемого обмазыванием смолой и перьями ".


Несмотря на то, что она была закалена в смерти, на эту было особенно тяжело смотреть. "Вы думаете, он умер от обмазывания смолой и перьями? Или от того, что его голову приковали ко дну ящика и залили сосновой смолой? Почувствуй это", - сказала она, протягивая руку, чтобы коснуться металла. "Он все еще теплый".


Харвату не нужно было это чувствовать. Он поверил бы ей на слово. Что его заинтересовало, так это сообщение, написанное красной краской на нижней стороне крышки. В дополнение к скрещенным костям с парящими над ними черепом и короной было предложение, которое гласило Как странно Инструменты тирана извратят простое значение слов! Под ним были буквы S.O.L.


"Есть идеи, что означает эта фраза?" - спросила она.


Харват не знал о его историческом контексте, но у него была довольно хорошая идея о том, почему убийца выбрал именно его. Билл Уайз упоминал что-то о том, как ФРС целенаправленно скрывала то, что они делали, чтобы отвлечь внимание. Если бы ему пришлось делать ставки, это было то, на что он поставил бы свои деньги. Что касается того, кто это сказал, он понятия не имел.


"Сэм Адамс", - сказал партнер Кордеро, который вошел в гостиную, чтобы присоединиться к ним. Он протянул свой смартфон и прочитал: "Из письма Джону Питтсу. Двадцать первое января 1776 года."


Она не могла сказать, подогревал ли Харват очередную насмешку или нет, но она решила обойти это и сохранить фокус разговора. "Что мы знаем о жертве?" - спросила она.


Харват уже опознал его, но он не собирался раскрывать эту информацию никому, кроме Кордеро. И это было бы сделано наедине.


"Прямо сейчас, - ответил мужчина-детектив, - у нас ничего нет. Он неизвестный. Посмотрим, какие отпечатки получит судмедэксперт, и обнаружат ли они что-нибудь. Если в досье на этого парня ничего нет, нам придется попробовать записи зубов и, возможно, реконструкцию лица ".


"Как насчет пожара?" - спросил Харват. "Есть какие-нибудь подсказки?"


Мужчина пожал плечами. "Пойди спроси у следователей по поджогам. Они вернулись в ванную ".


Харват полагал, что Сэл уже получил от них предварительный отчет и мог бы легко ввести его в курс дела, но он пообещал Кордеро, что постарается быть с ним помягче.


Направляясь в ванную, он остановился прямо у порога. Стойкий запах был ужасен.


"Что у вас, ребята, есть?" он спросил.


"Кто вы?" - коротко спросил один из следователей.


"Эмили Дикинсон", - ответил он так же кратко, чувствуя, что это было единственное, что этот парень собирался уважать. "Теперь расскажи мне, что у тебя есть".


Его напарник поднял пластиковый пакет для улик с чем-то похожим на обугленную и наполовину расплавленную печатную плату. "Довольно простая установка. Таймер и поджигатель. Оставил его лежать на покрышке. Шина была пропитана бензином или керосином. На данный момент все сходятся во мнении, что он хотел подать дымовой сигнал, а не поджечь здание дотла ".


"Думаешь, ты сможешь отследить эти части?"


"Возможно, но они выглядят довольно примитивно. Мог появиться откуда угодно. На твоем месте я бы не задерживал дыхание ".


Это было именно то, чем занимался Харват, и ему нужно было немного свежего воздуха. Проходя по квартире, он подал знак Кордеро присоединиться к нему.


Выйдя на улицу, он отошел от здания и сделал пару глубоких вдохов.


"Ты в порядке?" - спросила она.


"Я в порядке. Я просто ненавижу этот запах ".


Она сморщила нос. "Это довольно ужасно. Почему ты хочешь, чтобы я последовал за тобой сюда?"


"Кажется, я знаю, кто жертва".


"Ты делаешь? Как? Огромная часть лица бедняги была расплавлена, и он весь в перьях ".


"Это Питер Уэйлен из Чикаго", - сказал Харват. "В досье, которое у меня есть на него, он описывается как рост пять футов пять дюймов. Другой пропавший мужчина, Реннер, ростом шесть футов два дюйма. Вы не смогли бы поместить в эту коробку мужчину ростом шесть футов и два дюйма, если бы не распилили его пополам. Не забудьте сказать судмедэксперту, чтобы он посмотрел на шрамы на коленях жертвы, как только они очистят всю смолу и перья. Уэйлен был лыжником. Он разнес оба колена, и их пришлось восстанавливать, пока операция не стала намного менее инвазивной. Шрамы должны быть довольно очевидны ".


"Я дам им знать".


Он перевел дыхание и сказал: "Это значит, что теперь их осталось только двое".


Кордеро кивнул. "Вы думаете, убийца планирует покончить с ними обоими здесь, в Бостоне?"


Прислонившись к борту полицейской машины, припаркованной на тротуаре, он попытался подумать. "Честно говоря, я не знаю", - сказал он.


"Уэйлен пропал в Чикаго, верно?"


"Правильно".


"Ну, если убийца привел сюда Уэйлена, почему не остальных?"


Это был хороший вопрос, за исключением того факта, что все пять пропавших кандидатов были схвачены в одну ночь, а это означало, что в деле должны были быть задействованы команды. По крайней мере, одна из этих команд привезла Питера Уэйлена из Чикаго в Бостон. Были ли другие тоже доставлены сюда? Все было возможно.


"Оставшиеся двое могли быть здесь", - сказал Харват. "Я полагаю".


"У вас было одно убийство в Джорджии и два сейчас, к сожалению, в Бостоне. Я бы сказал, что Бостон с точки зрения цифр - ваш лучший выбор ".


"Так что ты предлагаешь?"


"Сначала кофе", - сказал Кордеро.


"И что потом?"


"А затем мы попытаемся выяснить, где убийца держит оставшихся двоих, и добраться до них прежде, чем он сможет убить снова".

ГЛАВА 49


WЭШИНГТОН


DЭто РАЙОН CОЛУМБИЯ


"Будь с ним помягче", - сказал Уайз, наблюдая, как они схватили оперативника ЦРУ. "Ты не должен причинять ему боль".


Боб Макги посмотрел на мужчину снизу вверх, как на сумасшедшего. "На случай, если ты пропустил то, что только что произошло, Махатма, этот парень был здесь не на занятиях йогой. Он пришел, чтобы убить тебя. На самом деле, он пришел сюда, чтобы помучить тебя, а затем убить. Почему ты так расстроен тем, как туго я надел на него наручники?"


"Потому что я знаю Сэмюэля, и я хочу, чтобы вы относились к нему с уважением".


Макги покачал головой. "Это большой мальчик. Мы крепко связываем его. После этого ты можешь оказывать ему все уважение, какое захочешь. Достаточно справедливо?"


Уайз знал, что спорить бессмысленно. На самом деле, он хотел, чтобы Макги держал Сэмюэля как можно крепче. Если бы он этого не сделал, и человек вышел на свободу, они все были бы в беде. Более того, ходатайствуя о добром обращении, Уайз уже подготовил Сэмюэля к допросу. Чем грубее и невнимательнее был Сэмюэл Макги, тем больше это соответствовало плану Уайза.


"Вот так", - сказал Макги, отступая назад и восхищаясь делом своих рук. "Этот парень никуда не денется в ближайшее время, не так ли?"


Сэмюэль не ответил.


Уайз посмотрел на Райана и сказал: "Теперь ты можешь опустить оружие".


Райан посмотрела на Макги, которая кивнула, и в этот момент она направила дуло своего оружия вниз, но не убрала его.


Сэмюэль был привязан к опорной колонне и стоял лицом в сторону от жилой зоны. Уайз принес пару стреляющих затычек.


Показывая их Сэмюэлю, он сказал: "Это займет всего несколько минут, пока мы обсуждаем, что мы собираемся делать. Можно мне?"


Сэмюэль кивнул, и Уайз надел муфты на большую голову мужчины. Они почти не подходили друг другу. Когда он расставил их по местам, он на мгновение положил руку на плечо Сэмюэля, а затем отошел, чтобы присоединиться к остальным.


Они собрались по другую сторону стеклянной витрины со швейными машинками и пишущими машинками. Это был не только дополнительный звуковой барьер; это также позволяло им держать Сэмюэля в поле зрения. Макги был первым, кто заговорил.


"Почему ты так почтителен к этому парню? У тебя есть какие-нибудь идеи, кто он такой? Что он делает?"


"Конечно, хочу. Я обучал его ".


"Подожди. Что?"


"Возможно, обученный - неправильное слово", - сказал Уайз. "Сэмюэль какое-то время находился под моей опекой".


Макги посмотрел на Райана. "Я говорил тебе, что знаю, кто этот парень". Оглядываясь на Уайза, он заявил: "Ты тот парень из Агентства, которого они называли Доктор Килл. Некоторые из наших сотрудников из Отдела специальных мероприятий работали с вами над парой ваших проектов."


"Можем мы отступить на секунду? Не могли бы вы, пожалуйста, получше объяснить, кто вы оба такие и что вы здесь делаете?"


В хаосе ликвидации Сэмюэля, обеспечения его безопасности и оказания помощи ошеломленному Биллу Уайзу подняться на ноги не было времени на представления. Райан шагнул вперед и сделал это сейчас.


Это было своего рода интеллектуальное противостояние. Райан и Макги хотели получить больше информации о том, почему Уайз стал мишенью, в то время как Уайз чувствовал, что он должен получить такое же объяснение от Райана и Макги. "Ты в моем доме" боролась с "Если бы не мы, он бы убил тебя". В конце концов, именно Уайз в конце концов уступил. К его чести, однако, он не отдал им всего. Хороший оперативник всегда держал немного про запас. На всякий случай.


"Я слышал о клубе плавания", - сказал Макги. "Однако, в прошедшем времени. Я думал, что его закрыли ".


"Похоже, в Лэнгли много чего подобного происходило", - заявил Райан.


Это вызвало интерес Уайза, и он в ответ поднял брови, но сначала у Макги была еще пара вопросов.


"Значит, Сэмюэль перешел из вашей программы в Клуб плавания?"


"Это мое предположение. Я думаю, он скажет мне, если я спрошу ".


"Почему?"


"Потому что я знаю его, и он считает себя хорошим человеком. Для него важна честь ".


Макги покачал головой. "Психопат с честью. Для меня это впервые ".


"Сэмюэль может обладать определенной моральной гибкостью, но он не психопатическая личность. На самом деле он довольно нежен большую часть времени. На самом деле, именно поэтому они стали называть его "Агнец "."


"Это Ягненок? Сэмюэль? Он тот ягненок?"


"Вы слышали о нем?" - спросил Райан.


"Да, я слышал о нем. Я никогда не встречался с ним, но некоторые из наших людей использовали его. Парень - легенда, и не в хорошем смысле. В духе Ганнибала Лектера ".


"Он ест людей?"


"Нет, он просто хладнокровный убийца", - сказал Макги. "Кого-то, кого вы отправляете выполнять очень сложную или очень неприятную мокрую работу. Был еще один парень, которого мы использовали по прозвищу Убийца с топором, и были вещи, которые даже он не стал бы делать. Однако Ягненок каждый раз добивался своего. Несмотря ни на что."


"Итак, представь, - сказал Уайз, - как мне, должно быть, интересно узнать, почему ты последовал за Сэмюэлем сюда".


Теперь мяч был на их стороне, и Райан начал говорить. Хотя она была щедра со своей информацией, она не была щедра полностью. Как и Уайз, она понимала, что было бы разумно оставить немного про запас.


Она рассказала ему обо всем, начиная с ее неожиданной встречи с сотрудником иностранной разведки и заканчивая тем, как они нашли Сэмюэля и решили последовать за ним, когда он внезапно сменился.


Когда она закончила, Уайз задал ей почти тот же вопрос, который она задала при ее спасении Макги. "Почему тебе потребовалось так много времени, чтобы вмешаться? Почему вы не вмешались раньше?"


"Мы пытались выбрать подходящий момент", - ответил Райан.


"Она пыталась выбрать подходящий момент", - предположил Макги. "Я пытался решить, в кого из вас я собираюсь стрелять".


"И я предполагаю, что вы хотели услышать часть моего допроса", - сказал Уайз.


"И это тоже".


"Кстати об этом", - вставил Райан. "Я бы хотел взглянуть на Сэмюэля. У меня есть много вопросов, на которые я хочу получить ответы ".


"Звучит так, как будто мы оба любим".


Макги прочистил горло. "Сделай так, чтобы их было три".


Уайз кивнул. "Вы обнаружите, что Сэмюэль сильно отличается от того, к чему вы привыкли. Он очень умен, и если он сможет сыграть тебя, он это сделает. Он также ценит вежливое обращение. Уважение - важная проблема для него. У него есть только одна истинная лояльность, и она превосходит все в Агентстве, поэтому мы должны попытаться использовать это в наших интересах ".


"Почему бы мне не занять второе место и не позволить тебе руководить шоу", - сказал Райан.


"Я думаю, это было бы лучше всего. Если мы справимся с этим должным образом, все может пройти быстро и гладко ".


"А если мы не справимся с этим должным образом?" - спросил Макги.


"Тогда ты, возможно, пожалел бы, что вместо тебя здесь нет твоего друга Убийцы с Топором".

ГЛАВА 50


"Мне жаль, если носить это было вообще неудобно, Сэмюэль ", - сказал Уайз, снимая с головы мужчины охотничьи муфты и садясь напротив него. Он был расслаблен и говорил спокойно, почти успокаивающе.


"Это не было неудобно, доктор Вайз, но спасибо вам за то, что вы так сказали".


"Сэмюэль, ты узнаешь этого джентльмена и эту леди?" спросил он, указывая на Райана и Макги.


"Да, доктор. Леди - мисс Лидия Райан, а джентльмен - мистер Роберт Макги. Оба являются сотрудниками Центрального разведывательного управления."


"Как и ты, верно?"


"Нет, сэр".


"Прошу прощения?"


"Это неправильно, что я работаю на Центральное разведывательное управление".


Уайз мгновение смотрел на него, а затем перефразировал. "Вы работаете на секретную программу, финансируемую Центральным разведывательным управлением, которая позволяет им дезавуировать вас, если вас поймают".


"Это верно".


"Сэмюэль, ты осознаешь, в каком положении ты сейчас находишься?"


"Вы меня удерживали, доктор Уайз - бывший сотрудник ЦРУ, а также мисс Райан и мистер Макги - нынешние сотрудники ЦРУ".


"Правильно. И признаете ли вы, что то, что произойдет с вами в дальнейшем, будет полностью зависеть от степени вашего сотрудничества с нами?"


"Я был готов сотрудничать", - сказал Сэмюэль.


Уайз вернулся к своему первоначальному вопросу. "Пожалуйста, расскажите мне, как получилось, что вы смогли опознать мисс Райан и мистера Макги".


"Они оба были целями, с которыми мне было поручено покончить".


"И кто дал тебе это задание?"


Мужчина молчал и не отвечал.


"Сэмюэль?" Мудрый совет. "Это прямой вопрос, и я ожидаю ответа, пожалуйста".


Мужчина оставался спокойным.


"Сэмюэль, это очень серьезно, и это выходит далеко за рамки того, что ты нацелился на коллег-агентов или даже пришел за мной".


Ничего.


Уайз убрал свой телефон. "Мне жаль, что приходится это делать".


Лысый мужчина внезапно заволновался. "Кому вы звоните, доктор Вайз?"


"Ты знаешь, кому я звоню, Сэмюэль".


"Доктор Уайз, я настоятельно рекомендую вам остановиться. Сейчас".


"Мне жаль, Сэмюэль. Это вне моего контроля ".


"Остановитесь!" - крикнул он, но так же быстро, как и потерял самообладание, взял себя в руки. "Пожалуйста, повесьте трубку, доктор Вайз".


Уайз посмотрел на него, когда он положил трубку. "Твоя сестра все еще не знает, не так ли?"


Лицо Сэмюэля покраснело, хотя не сразу было ясно, от гнева или стыда.


Уайз посмотрел на Райана и Макги. "Сэмюэля воспитывала его старшая сестра, которая лелеяла и защищала его. Она также позаботилась о его духовном и нравственном воспитании. Она объясняла и помогала скрывать некоторые из его более антисоциальных поступков, пока их больше нельзя было скрывать.


"Мы с Сэмюэлем встретились вскоре после того, как я пришел в Агентство. Не так ли, Сэмюэль?"


"Да, доктор".


"Но в конце концов, они попросили тебя покинуть мою программу и стать частью другой. Разве это не так?"


"Да".


"У фильма было интересное, почти безобидно звучащее название. Ты помнишь, что это было?"


Сэмюэль потерял дар речи.


Уайз притворился, что ломает голову. Наконец, он сказал: "Теперь я вспомнил. Плавательный клуб. Так они это назвали. Это группа, к которой вас попросили присоединиться. Группа, о которой твоя сестра ничего не знает."


Тишина.


"Она стольким пожертвовала, чтобы вырастить тебя, защитить тебя. Она оставила всякую надежду на собственную жизнь. Но она верит, что ты оказался успешным мужчиной. Ты заботишься о ней теперь, когда у нее случился инсульт. Ты, тот... Чем, по ее мнению, ты зарабатывал на жизнь? Это было что-то, что звучало скучно, но позволяло вам путешествовать ".


"Я содействую заключению контрактов на добычу полезных ископаемых".


Уайз щелкнул пальцами. "Это было оно. Она очень гордится тобой, не так ли? Вы - единственная семья, которая есть у каждого из вас. Если бы она знала, чем ты на самом деле зарабатываешь на жизнь, она была бы опустошена, не так ли? Она была бы невероятно разочарована не только в тебе, но и в себе за то, что позволила тебе стать тем, кем ты стал. Как ты думаешь, Сэмюэль, она увидела бы в тебе монстра?"


Лицо мужчины снова покраснело. Он был зол. "Доктор Мудрый, пожалуйста, перестань говорить о моей сестре. Она не имеет к этому никакого отношения ".


"Я думаю, ты ошибаешься, Сэмюэль. Она имеет к этому самое непосредственное отношение. Она вырастила тебя. Она лгала и прикрывала тебя. Она знает, на что ты способен. Она знает, что не оказала тебе того лечения, которое ты должен был получить давным-давно. Как ты думаешь, почему это так? Думала ли она, что тебе станет лучше? Или она скрыла так много невыразимых вещей, что тоже была запятнана, стала соучастницей? Ты лишил ее шансов на счастье, Сэмюэль, ее шансов на нормальную жизнь? Это то, что вызвало ее инсульт, удерживая все эти невыразимые вещи внутри, пока что-то, наконец, не сломалось и в ней самой? "


Мужчина наклонился вперед, каждая ниточка в его широком мускулистом торсе напряглась, когда стальные наручники впились в его запястья. "Если вы не остановитесь, доктор Вайз ... " - пригрозил он, его голос затих.


"Если я не остановлюсь, что, Сэмюэль? Ты отправишь меня в отставку?"


Сэмюэль поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и в них мелькнуло зло. Он полностью изменился, охваченный яростью. Внутри него разгорелась битва, и он быстро терял контроль. Уайз мог прочитать это на его лице и на каждом квадратном дюйме его напряженного, изогнутого тела, готового к прыжку.


"Твоей сестре было бы больно узнать, чем ты занимаешься. Это причинило бы ей сильную боль, не так ли?"


Мужчина опустил глаза в пол.


"Нравится тебе это или нет, Сэмюэль, она является фактором в этом уравнении. Но то, как она действует, зависит от вас. Все зависит от тебя".


Когда его тело почти обмякло, а в уголках глаз появились слезы, Уайз снова положил руку мужчине на плечо, чтобы успокоить его. "Все будет хорошо", - сказал он, и в этот момент он понял, что получит все, что ему нужно, от убийцы, известного столь многим как Агнец, но которого он знал как глубоко обеспокоенного, очень больного человека по имени Сэмюэль, который боролся за то, чтобы сохранить искру порядочности живой в урагане его жестоко измученной души.

ГЛАВА 51


BОСТОН


MАССАЧУСЕТС


День обещал быть долгим, и Харват не собирался подкреплять его полицейским кофе, поэтому Кордеро отвел его в кафе "Виттория" на Ганновер-стрит. Объявленное как первое итальянское кафе в Бостоне, оно еще не было открыто в этот ранний час, но там были признаки жизни, и Кордеро сказал ему, чтобы он не волновался. Она постучала по стеклу ключом от машины и привлекла внимание пожилого мужчины, сидевшего внутри.


Он улыбнулся, когда увидел ее, подошел, отпер дверь и впустил их. "Прекрасная Лара. Так приятно видеть вас ", - сказал он, приветствуя их.


"Прекрасная Лара?"Тихо повторил Харват.


"Я был здесь один или два раза раньше".


"Хорошо, - сказал мужчина, заходя за прилавок, " что я могу для вас сделать, офицеры?"


"Он не из -" - начал было Кордеро, но затем решил оставить это в покое. "Что у вас есть горячего и готового к употреблению?"


С жестяным потолком, винтажными кофемашинами для приготовления эспрессо, старинными кофемолками и старыми черно-белыми фотографиями это было одно из самых очаровательных кафе, которые Харват когда-либо посещал. Если судить по персонажу и атмосфере, то ему не помешал бы неплохой кофе.


"Ничего, если я сделаю заказ для нас?" Спросил Кордеро.


Харват кивнул, и она сделала заказ. Пока мужчина за прилавком работал, он спросил о том, что произошло в паре кварталов отсюда, на Гарден Корт. К ее чести, она сыграла неопределенно, все еще заставляя мужчину почувствовать, что у него есть внутренняя связь с важным детективом бостонского отдела по расследованию убийств.


Когда кофе был готов и за него заплатили, мужчина попросил ее подождать минутку, а сам положил несколько пирожных в бумажный пакет и протянул их ей.


"Ты не обязан этого делать", - сказала она.


"Для твоего партнера".


Харват начал поднимать руки, чтобы сказать "Нет, спасибо", но мужчина за прилавком сказал: "Ваш другой партнер. Итальянец."


"Ты имеешь в виду Сэла", - сказал Кордеро с улыбкой.


"Он ест только маленьких детей", - вставил Харват.


Женщина-детектив покачала головой и достала десятидолларовую купюру. "Я уверен, что он оценит это. Сколько я тебе должен?"


"Ничего. Бесплатно. Свободен", - сказал мужчина.


"Вы были добры, что впустили нас пораньше. Спасибо, но мне не нужна скидка или что-то бесплатно. Мы так не поступаем ".


Мужчина не знал, как реагировать. Наконец, он сказал: "Хорошо, восемь долларов".


Кордеро вручил ему десятку и сказал оставить остальное себе в качестве чаевых. Он поблагодарил ее и проводил их на улицу, затем запер за ними дверь и вернулся к подготовке к дню.


"Спасибо за кофе", - сказал Харват.


"Всегда пожалуйста".


"Хотя я немного разочарован".


"Ты еще даже не попробовал кофе".


Он улыбнулся ей. "Вчера ты пригласил меня на завтрак, где Бостонский душитель убил свою последнюю жертву, а сегодня это просто кафе-бар".


"Просто кофейня", - ответила она, качая головой. "Показывает, что вы знаете об истории Бостона, мистер эксперт. Поверь мне, ты не захочешь знать об этом ".


"Я так и знал", - сказал Харват, снимая крышку со своей чашки и дуя на кофе. "Вы, копы из отдела убийств, ничего не можете с собой поделать. Как мотыльки на пламя".


"Говорю тебе, мы пришли выпить кофе. Поверь мне ".


"Это второй раз, когда ты просишь меня доверять тебе. Почему?"


"Потому что с этим зданием связана история, и это ужасно".


"Я большой мальчик", - сказал он, оборачиваясь, чтобы изучить кирпичный фасад здания. "Что за история?"


"Просто помни", - сказала она, смягчаясь. "Ты спросил".


"Я беру на себя всю ответственность".


"Ладно. Ты знаешь, что такое детская ферма?"


Он слышал о фабрике по производству младенцев раньше, но что-то подсказывало ему, что здесь все по-другому. "Нет", - ответил он. "Я не думаю, что знаю, что это такое. О чем мы говорим?"


"Еще в 1800-х годах женщины, которые забеременели вне брака и которые хотели избежать связанного с этим социального клейма, часто помещали своих детей в то, что уничижительно называлось детской фермой. Эти детские фермы могли предоставлять кормилиц и забирали ребенка из рук матери на ограниченное время или вообще "усыновляли" ребенка, если цена была подходящей. Понимание заключалось в том, что о ребенке будут заботиться ".


"Я предполагаю, что в данном случае это было не так".


"В конце 1800-х годов прямо здесь была печально известная детская ферма. Женщину, которая управляла им, звали миссис Элвуд, и она довольно жестоко обращалась со многими детьми и даже убила нескольких из них."


Харват поморщился. Мысль о том, что младенцев бросают их матери, была достаточно ужасной, но от мысли, что они подверглись насилию и даже были убиты руками людей, которым была доверена их забота, у него скрутило живот. В его книге не было ничего более низкого, чем тот, кто издевался над детьми или животными.


"Владельцы кафе, " продолжила она, - открыли сигарный бар в подвале, о котором все говорили, что в нем водятся привидения. Они привлекли нескольких исследователей паранормальных явлений, которые нашли отвратительный шприц 1870-х годов, на который якобы обратил их внимание один из призраков. Как только шприц был вынесен из здания, преследования прекратились."


"Ты веришь во всю эту чушь?" Спросил Харват, делая глоток кофе.


"Духи? Призраки? Я не знаю. В свое время я видел несколько абсолютно ужасающих мест преступления, включая последние два дня. Полагаю, я могу понять, почему некоторые души не могут перейти. Мне хотелось бы думать, что если бы меня убили, я был бы достаточно зол, чтобы оставаться поблизости, пока дело не будет раскрыто. Но я такой упрямый. А как насчет тебя?"


"Если бы кто-то попытался убить меня, это не осталось бы нераскрытым, потому что я бы забрал их с собой".


"Крутой парень, да?" - сказала она.


"Нет", - ответил он. "Просто такой упрямый. Ты знаешь."


Кордеро улыбнулся и предложил им начать. Пока они шли, она сказала: "Все это заставляет меня задуматься".


"Интересно, что?"


"Что скажут люди через сто лет, когда пройдут мимо сцен убийств, над которыми мы работаем".


Это был хороший вопрос. "Будем надеяться, что они скажут, что это было сложное дело, но мы с тобой разобрались с ним так быстро, как смогли, и предотвратили гибель еще кого-нибудь".


"Согласна", - сказала она, когда они дошли до ее машины, и посмотрела на часы. "Позвольте мне сказать вам, что, по моему мнению, нам нужно сделать".

ГЛАВА 52


"Черт возьми, я не счастлив!" Рид Карлтон кричал в трубку на Харвата. "Меня не волнует, какие контакты есть у Монро Льюиса и Федеральной резервной системы. Часть того, за что они нам платят, - это быть их глазами и ушами в этом деле. Они должны были услышать об этом от меня, а я должен был услышать это сразу же от тебя. Ради всего святого, ты был на месте преступления раньше ФБР ".


"Сэр, позвольте мне-" - попытался Харват, но его прервали.


"Помолчи и послушай меня. Меня не волнует, что сейчас три часа ночи, три часа дня, полночь, сумерки, свет костра, в какое бы время это ни было, черт возьми! Если в деле, над которым мы работаем, что-то изменится, особенно убийство, я ожидаю, что ты позвонишь мне. То, разбудишь ты меня или нет, никогда не должно иметь значения. Ты понимаешь?"


Босс был разгорячен, и Харват знал, что лучше не реагировать каким-либо иным образом, кроме как полностью профессионально. "Да, сэр", - сказал он. "Это моя вина. Это больше не повторится ".


Телефон Харвата зазвонил как раз в тот момент, когда Кордеро высаживал его обратно в отель. Он планировал принять душ и переодеться, пока она пойдет домой, чтобы забрать сына и отвезти его в детский сад. Они собирались встретиться у нее в офисе. В промежутке между этим Харват собирался позвонить Старику и сообщить ему последние новости, но, по-видимому, Монро Льюис узнал об этом от ФБР первым.


Харват мало что мог добавить к тому, что рассказали Старику, только свою уверенность в том, что жертвой был Питер Уэйлен, пропавший кандидат на пост председателя ФРС из Чикаго.


Информация не обрадовала Старика. Не то, чтобы Харват ожидал этого. Он тоже не был счастлив. Совсем наоборот. Их наняли, чтобы попытаться помочь спасти четырех человек, и половина из них теперь была мертва.


"Итак, помимо еще одного ужина и, может быть, нескольких танцев с этой женщиной-детективом, с которой ты заигрываешь, - заявил Старик, - у тебя есть какие-нибудь планы по раскрытию этого дела, или мне следует ожидать, что я прочитаю об этом, когда ты соберешься прислать мне открытку?"


Карлтон был одним из самых блестящих людей, которых знал Харват, но он мог быть настоящим ворчуном, когда злился. В тех случаях это была свободная зона для его едкого языка. Единственное, что он мог сделать, это прикусить собственный язык и ждать, пока буря пройдет.


"Ребята из Бюро на месте происшествия исходят из предположения, что оставшиеся два пропавших кандидата в ФРС находятся здесь, в Бостоне", - сказал Харват. "И мы согласны".


"Мы?"


"Детектив Кордеро и я".


"Так что они планируют с этим делать?"


"Они собираются обнародовать имена и фотографии последних двух пропавших людей. Они надеются, что, возможно, кто-то в Бостоне что-то видел и предоставит оперативную информацию ".


"Они собираются также обнародовать связь с ФРС?"


"Нет", - ответил Харват. "Звучит так, будто они собираются заняться розыском без вести пропавших людей, которые, как полагают, находятся в районе Бостона".


"Это должно на некоторое время скрыть это от национальных СМИ", - сказал Карлтон. "Но не очень".


"Льюис и ФРС в любом случае потратили время взаймы. Единственная причина, по которой все пропавшие люди не были связаны друг с другом, заключается в том, что никто на самом деле не знает, кто они такие. "


"А самое новое убийство?"


"Полиция Бостона довольно плотно оцепила место происшествия. Из-за дыма и пожарных машин они собираются позволить людям предположить, что произошел пожар. Они не вывозят тело в мешке для трупов. Они собираются опустошить ящик с бандитами и перевезти его вместе с трупом в офис судмедэксперта ".


"Как они планируют распространить информацию о последних двух пропавших кандидатах?"


"Если они поторопятся, они могут включить это в утреннюю полицейскую перекличку. Всем детективам и всем патрульным офицерам будут даны имена и фотографии, а также краткое описание и та часть истории, которую ФБР решит опубликовать. Я думаю, они собираются связать это с другими убийствами ".


"Тогда вы можете ускорить сроки, по которым национальная пресса получит доступ к этой истории", - сказал Старик. "Полицейские управления просачиваются, как сита".


"Надеюсь, они будут держать это в секрете".


"А как насчет beyond the PD?"


"Имена и фотографии Бетси Митчелл и Джонатана Реннера будут показаны в местных телевизионных новостях вместе с восьмисотым номером ФБР для чаевых. Имена и фотографии также попадут в местные газеты ".


"Лучше поздно, чем никогда", - сказал Карлтон.


"С детективами и патрульными офицерами, которые там обходят кусты, а также с общественностью, держащей ухо востро, нам может повезти".


"Я надеюсь, что это сработает".


"Я тоже", - сказал Харват. "Я собираюсь привести себя в порядок, а затем вернуться в полицейское управление. Тебе еще что-нибудь нужно?"


"Да. Клиент хочет поговорить с вами."


"Монро Льюис? Зачем?"


"Он хочет новостей с места событий".


"Я только что дал тебе один".


"Я знаю, " сказал Старик, " и хотя он только что говорил с ФБР, он тоже хочет услышать тебя. Он попросил у меня номер твоего мобильного телефона, и я сказал ему, что дам его ему после того, как мы с тобой поговорим. Рассказывайте коротко и ограничивайтесь фактами. Понял?"


"Да, сэр".

ГЛАВА 53


Разговор с Монро Льюисом оказался разговором не только с Льюисом, но и с Уильямом Джейкобсоном, главой службы безопасности ФРС.


В то время как Льюис хотел услышать от Харвата общие мысли и впечатления о том, как продвигается дело и почему они не нашли никаких зацепок, Джейкобсон допрашивал Харвата о точных и мучительно конкретных деталях. Они готовились к огненному шторму в СМИ, который, как они знали, надвигался.


Наконец, Льюис смиренно спросил: "Не будет ли никакого требования выкупа, не так ли?"


"Нет", - ответил Харват. "Я не думаю, что будет. Нет, если только публичность не напугает тех, кто в этом замешан ".


Льюис знал ФРС лучше, чем кто-либо другой. Он поднялся до своего положения, посвятив свою жизнь организации. У него не было ни семьи, ни второй половинки. Его можно было найти там по ночам и выходным. Он знал, что многие видели его холодным и отстраненным. Он также знал, что, когда он пытался быть более дружелюбным, это часто выходило фальшиво. Председатель Сойер был первым человеком, проявившим к нему глубокий личный интерес. Сойер стал его наставником и помог организовать его продвижение туда, где он был сейчас. Он многое доверил Льюису, и это было особым потрясением, когда Сойер внезапно умер. Льюис был вынужден очень быстро разобраться с тем, что было важно не только для ФРС, но и для его собственной карьеры. Все это было непросто, и курс, который они наметили, был полон опасностей.


"Вы думаете, этих людей возможно напугать?" - спросил Джейкобсон. "После того, что они сделали?"


"Я не знаю".


"Как ты думаешь, каковы шансы поймать их?"


"Я должен быть честен с вами", - сказал Харват, прекрасно зная, что Старик возненавидел бы его за эти слова, "я не думаю, что шансы очень велики. Нет, если только мы не поймаем какой-нибудь прорыв. Но это именно то, на что вы надеетесь в подобном случае ".


"Ты прав", - сказал Льюис. "Мы должны оставаться позитивными. Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы раскрыть это дело ".


"Насколько нам известно, последние двое все еще живы".


"Джон и Бетси", - сказал он, обезумев.


"Я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы найти их".


"Пожалуйста, сделайте это, мистер Харват. И обязательно держите нас в курсе всего, что происходит ".


"Мы сделаем".


Повесив трубку, Харват принял душ, переоделся, а затем выпил еще кофе в вестибюле. До площади Шредер, 1 и полицейского управления было чуть меньше двух миль. Час пик был в самом разгаре, и несколько человек уже выстроились в очередь к такси, поэтому он решил пройтись пешком. Свежий воздух и непрерывное время для размышлений пошли бы ему на пользу.


Его беспокоило то, как мало он смог развить в плане действенных зацепок. Конечно, он занимался этим делом меньше сорока восьми часов, но столько всего произошло. Он никогда не верил в идеальное преступление. Такого не было. Преступники всегда оставляли улики, всегда.


Тем не менее, даже отпечатки, которые они смогли восстановить, оказались неудачными. Их убийцей был призрак. Что было хуже, Харвату пришлось играть в догонялки. Он даже не защищался, отражая нападение. Это было похоже на то, что тебе завязали глаза и затолкали в темную комнату с пятьюдесятью людьми, размахивающими битами. Вы знали, что вас собираются ударить, вы просто понятия не имели, откуда последует следующий удар.


Пока он шел, он пытался разобраться в фактах дела. Председатель Федеральной резервной системы умер от сердечной недостаточности чуть более недели назад. Несколько дней спустя пять лучших кандидатов на его замену были похищены. Это было воскресенье, сегодня была среда, и в промежутке между ними были зверски убиты женщина по имени Клэр Маркурт, мужчина по имени Герман Пеннинг и еще один мужчина по имени Питер Уэйлен.


Несмотря на то, что было известно приблизительное время суток и районы, через которые он проходил, ни полиция, ни ФБР не смогли поймать убийцу с помощью одной камеры видеонаблюдения. Казалось, что камеры не могли запечатлеть его образ, как будто он был каким-то вампиром, чье отражение никогда не отражалось в зеркале. Кем бы ни был убийца, он был исключительно опытен.


Что привело Харвата к Биллу Уайзу и к мысли, что человек, которого они искали, был хорошо обучен, возможно, даже создан ЦРУ. Он, конечно, действовал не в одиночку, но мысль о том, что за чем-то подобным могут стоять сотрудники Агентства, была для Харвата почти невыносимой. Однако здесь замешан не один человек, и кем бы они ни были, они чувствовали себя оправданными в совершении убийства. Это было все, что Харвату нужно было знать о них. Это помогло сформулировать, как бы он поступил с ними, если бы у него был шанс.


Когда Харват прибыл в полицейское управление, Кордеро уже была наверху, в своем кабинете.


"Это только что разошлось", - сказала она, вручая ему полицейский бюллетень о последних двух пропавших без вести.


Харват перечитал его и вернул обратно.


"Федеральная резервная система", - сказала она. "Это то, что они все должны были возглавить, не так ли?"


Он кивнул. "Как ты до этого додумался?"


"Если бы ты не рассказала мне о Клэр Маркур, я бы, возможно, этого не сделал. Но когда вы объединяете ее опыт в экономике и банковском деле со смертью недавнего председателя ФРС и тем, что я узнал из пятиминутного поиска в Интернете об острове Джекилл, не нужно быть детективом, чтобы собрать все это воедино ".


"Впрочем, я не рассказывал тебе конкретно о Джекиле".


"Нет, вы сказали, на острове у побережья Джорджии. Один из агентов ФБР назвал его по имени этим утром." Меняя тему, она сказала: "Вы могли бы сказать мне, что это касается ФРС".


"Я знаю. Мне жаль. Приказы." Взглянув на часы, он спросил: "Бюллетень по Реннеру и Митчеллу был опубликован вовремя, чтобы его включили в утреннюю перекличку?"


"Это произошло. Как ты думаешь, каким должен быть наш следующий шаг?"


"Ну, если не считать возвращения в церковь и зажигания свечи, есть только одна вещь, о которой я могу подумать, чтобы сделать".


"Что это?"


Харват сделал глубокий вдох и выдохнул. "Мы наносим на карту каждое крупное историческое место в Бостоне и пытаемся выяснить, где он собирается нанести следующий удар".

ГЛАВА 54


Бетси Митчелл испробовала все известные ей уловки, чтобы оставаться спокойной. Условия, в которых ее содержали, были ужасными. Она мало что помнила из своего похищения. Она возвращалась домой после ужина с друзьями. Произошел несчастный случай. Она остановилась, чтобы помочь. Остальное было как в тумане. Кто бы ни похитил ее, должно быть, ее тоже накачали наркотиками.


Ее держали в каком-то ящике, похожем на большую собачью конуру. Большую часть времени было темно, и на ней были наручники. Время от времени в верхней части открывалась небольшая панель, и туда выбрасывались бутылка с водой и батончики с питанием. Ей не разрешалось выходить на улицу, чтобы заниматься спортом или пользоваться помещениями. Она довольно быстро поняла, почему пластиковые пакеты были оставлены в ящике. Несмотря на то, что ее отходы были дважды и трижды упакованы в мешки, в ящике стоял отвратительный запах. Она могла только представить, как она пахла и выглядела в этот момент.


Несмотря на то, что ее накачали наркотиками, она помнила раскалывающую боль в ушах. Она никогда не умела выравнивать давление во время полета и обычно носила специальные беруши, которые помогали ей избежать баротравм. Куда бы они ее ни перевезли, по пути они сделали несколько остановок. Когда они добрались до места назначения, ящик был помещен в какой-то грузовик. Это был дизельный автомобиль. Она могла определить это по звуку двигателя и запаху выхлопных газов. Грузовик ехал некоторое время, пока, наконец, не оказался там, где она была сейчас.


Без часов или какого-либо естественного освещения, с помощью которого можно было бы отмечать течение времени, она понятия не имела, какой сегодня день или как долго ее не было. Конечно, люди уже искали ее к этому времени. Надеюсь, они начали поиски, когда она не появилась на работе в понедельник утром. Генеральный директор успешного хедж-фонда не просто пропал так, что люди этого не заметили.


Не раз во время своего испытания она корила себя за то, что не приняла предложение совета директоров о том, чтобы у нее были телохранители. Она всегда считала эту идею нелепой. Если бы она была Биллом Гейтсом или Уорреном Баффетом, она, возможно, подумала бы об этом, но она была Бетси Митчелл. Она была доступным финансовым гуру, продвигающим популярное дело. Люди не хотели причинять ей вред; они хотели обнять ее. Кроме того, она любила шутить, когда вы в последний раз слышали о похищении американского руководителя в Соединенных Штатах? Когда знающие люди приводили ей статистику, она отшучивалась от них. Бетси Митчелл была сосредоточена на бюджете и конечных результатах, а не на телохранителях. То есть до тех пор, пока ее не похитили.


Как бы мало она ни знала о похищении, она знала, что если твои похитители прятали свои лица, это был хороший знак. Это означало, что в какой-то момент вы будете свободны, и они не хотели, чтобы вы могли их идентифицировать.


Когда дверь в ее клетку была открыта, она увидела мужчину мощного телосложения, присевшего на корточки с зеленой светящейся палочкой, которая потрясла ее. На нем был комбинезон и улыбающаяся маска Гая Фокса, популярная в антикапиталистических движениях.


Хотя маска вызывала беспокойство, ее выбор кое-что сказал ей о людях, которые ее похитили. Если бы они сделали свою домашнюю работу над тем, кем она была, что они, скорее всего, сделали, они бы знали, что она поддерживала многие популярные причины, которые, вероятно, совпадали с их. Какими бы ни были их разногласия, она не была их врагом. Ее просто выбрали, потому что ее компания заплатила бы, чтобы вернуть ее. Это была легкая победа. В отчаянные экономические времена люди прибегли к отчаянным мерам. Она надеялась, что они поняли, что она ценит их борьбу. При других обстоятельствах, она могла бы даже добровольно внести свой вклад в то, чем было их дело.


Сейчас это мало что меняло. Она была их пленницей. И хотя жесткая деловая женщина в ней хотела посмотреть, сможет ли она уговорить их отпустить ее, в глазах за маской было что-то такое, что потрясло ее инстинкт самосохранения до глубины души и велело ей держать рот на замке и делать то, что ей сказали.


Он поманил ее из клетки рукой в перчатке. Она сделала так, как ей было сказано.


В углах комнаты он разместил другие химические светильники, которые окутывали пространство жутким зеленым покрывалом. Было трудно сказать, где она была. Помещение было грязным и индустриальным, построенным из кирпича и бетона.


Когда она приблизилась к передней части клетки, он схватил в пригоршню ее густые каштановые волосы и так сильно дернул, что она услышала, как начала трескаться кожа головы, когда ее отрывали. Она закричала, и он ударил ее по лицу светящейся палочкой.


Он ударил ее лицом об пол, а затем подсунул что-то ей под шею. Она понятия не имела, что это было, пока он не отпустил ее волосы, и она не почувствовала, как он возится с какой-то пряжкой. На нее надевали ошейник. Почему? Пытался ли он унизить ее? Они собирались снять какое-то видео, чтобы отправить его с требованием выкупа? В ее голове вертелся миллион вопросов, ни один из которых она не осмеливалась задать. Та сторона ее лица, куда ее ударили светящейся палочкой, все еще болела. У нее не было желания еще больше навлекать на себя гнев этого человека. На данный момент она бы оставила свои вопросы при себе. Кем бы ни был этот человек, он не шутил.


Внутри клетки она могла свободно передвигаться, но теперь, когда ошейник был надет, мужчина рывком вытащил ее наружу и снова связал ей руки за спиной. Ее ноги, однако, остались в покое. Это вызвало в ее голове еще больше вопросов, большинство из которых были слишком отвратительными, чтобы даже думать о них, и она попыталась блокировать их все. Достаточно скоро она узнает намерения этого человека.


После пребывания взаперти в тесной клетке у нее болели ноги и затекли суставы. У нее были проблемы с ходьбой, и это разозлило мужчину в маске Гая Фокса, которому пришлось наполовину тащить ее в дальний конец комнаты, где в стену было вделано металлическое кольцо.


С него свисала длинная цепочка, которую он затем прикрепил к ее ошейнику. С ее руками, связанными за спиной, она никак не могла освободиться. Она смогла, по крайней мере, стоять и немного передвигаться, и было приятно снова оказаться на ногах и больше не скрючиваться внутри вонючей металлической коробки.


Человек в маске отступил назад и уставился на нее, оценивая. Он медленно вытянул руки перед собой и начал выполнять гимнастические упражнения. Он начал с приседаний и жестом предложил ей последовать его примеру. Он поощрял ее размяться. Почему? Они позволили ей уйти?Мысль была слишком хороша, чтобы быть правдой, но вместо того, чтобы выбросить ее из головы, она приняла ее. Они собираются меня отпустить! Она снова и снова повторяла эту мысль в своем сознании.


Как только она выполнила серию упражнений, человек в маске извлек нечто, похожее на маленький цифровой аудиомагнитофон. Он протянул его так, чтобы она могла ясно видеть, и он активировал его СЛУШАТЬ кнопка.


Мужской голос, доносившийся из динамика, был оптимистичным и драматичным, поскольку делал чрезмерный акцент на словах. "Пожалуйста, повторяйте за мной", - говорилось в нем. "Люси Локетт потеряла свой карман, Салли Фишер нашла его. В нем не было ни пенни, только ленточка вокруг него ".


Она понятия не имела, в какую причудливую игру играл человек в маске. Ее молчание раздражало его. Перемотав сообщение, он с силой протянул ей диктофон и прокрутил его снова.


"Пожалуйста, повторяйте за мной", - сказал цифровой голос. "Люси Локетт потеряла свой карман, Салли Фишер нашла его. В нем не было ни пенни, только ленточка вокруг него ".


Понятно, что она была напугана, и ее разум работал не так хорошо, как обычно. "Салли Фишер потеряла свой медальон", - пробормотала она, заикаясь.


Отведя свободную руку назад, человек в маске снова ударил ее по лицу. Он перемотал сообщение и снова сунул ей диктофон.


"Пожалуйста, повторяйте за мной", - сказал цифровой голос. "Люси Локетт потеряла свой карман, Салли Фишер нашла его. В нем не было ни пенни, только ленточка вокруг него ".


На этот раз она почувствовала вкус крови во рту. Жестокость этого человека привела ее в ужас. Теперь она знала, что такого тревожащего она увидела в его глазах. Этот человек был убийцей, и так же уверен, как она стояла там, если бы он чувствовал, что ее жизнь нужно прекратить, он бы это сделал.


Пожалуйста, позвольте мне разобраться в этом правильно. Пожалуйста, Боже, позволь мне сделать это правильно. Я просто хочу уйти. Я просто хочу вернуться домой.


"Люси Локетт потеряла свой карман, Салли Фишер нашла его. В нем не было ни пенни, только ленточка ", - сказала она, набирая скорость в самом конце, поскольку знала, что у нее это получилось.


Мужчина в маске жестом попросил ее повторить.


Она сделала это и с большей уверенностью. "Люси Локетт потеряла свой карман, Салли Фишер нашла его. В нем не было ни пенни, только ленточка вокруг него ".


Человек в маске засунул цифровой диктофон в карман своего комбинезона, свел руки в перчатках вместе и вежливо похлопал. Приглушенный звук эхом отозвался в жестком, холодном пространстве.


Он стоял там, глядя на нее, почти оценивая ее. Затем он медленно протянул левую руку и нежно положил ее ей на плечо.


Не успел ее разум сформировать слова, он пытается успокоить меня, они собираются меня отпустить, как его рука отдернулась со взрывной силой, которая сорвала с нее блузку.

ГЛАВА 55


Не имея доступа к книгам в своей домашней библиотеке, Харвату приходилось довольствоваться тем, что было доступно в Интернете. Повесив карту Бостона на стену в офисе Кордеро, они использовали цветные кнопки, чтобы отметить каждое место, представляющее для них интерес. Просмотр всего, что было выставлено на стене, помог им составить общую картину.


Единственным событием стало убийство Клэр Маркурт на острове Джекилл, штат Джорджия. Фотография острова Джекилл была распечатана на листе бумаги размером 8,5х11 и прикреплена скотчем к стене рядом с нижним правым углом карты Бостона. Таким образом, у них был визуальный доступ ко всему.


Мало того, что их карта была усеяна булавками, отмечающими места исторических событий, они понятия не имели, в каком направлении во времени убийца собирался двигаться дальше. На белой доске, установленной на мольберте, Харват нарисовал временную линию и провел Кордеро по ней, как для своего собственного мыслительного процесса, так и для ее.


"Первое убийство произошло в воскресенье вечером на острове Джекилл и включало в себя элементы бунта Пайн-Три в Нью-Гэмпшире в 1772 году", - сказал он, воткнув булавку над картой, обозначающей Нью-Гэмпшир. Вернувшись к мольберту, он продолжил. Затем в Бостоне поздно вечером в понедельник и рано утром во вторник произошло второе убийство на месте "Дерева Свободы", имитировавшее повешение чучела Эндрю Оливера в 1765 году. Итак, мы переместились назад во времени.


"Затем прошлой ночью в бостонском Норт-Энде произошло третье убийство, на месте, где тогдашний вице-губернатор Томас Хатчинсон разграбил свой дом, также в 1765 году. Фактически, прошло всего две недели после того, как его шурин Эндрю Оливер был повешен в виде чучела."


"Давайте предположим на мгновение, " сказал Кордеро, изучая все, " что кем бы ни были "Сыны свободы", они хотели, чтобы их первое убийство было крупным, символическим и безошибочно нацеленным на ФРС. Вот почему это произошло на Джекиле. Если бы они хотели убить Клэр Маркорт в Бостоне, они могли бы доставить ее сюда так же, как они убили Питера Уэйлена из Чикаго, верно?"


Харват кивнул. "Конечно".


"Итак, давайте предположим, что остров Джекилл как локация, а также элементы убийства были предназначены для шока и трепета".


"Хорошо".


"Если это так, то это исключение, и то, что мы видели в Бостоне, становится скорее правилом. Дерево Свободы на месте особняка Хатчинсонов показывает, что убийца движется в хронологическом порядке."


"Вы не ошибаетесь, - сказал Харват, - просто этого недостаточно, чтобы построить фундамент".


"У нас нет выбора. Отсутствие дополнительных подтверждающих данных не означает, что имеющиеся у нас данные неверны. Как я и говорил вам, мы создаем часы. Прямо сейчас у меня есть две передачи, которые подходят друг другу. Нелогично сидеть здесь и не включить эти передачи и не попытаться перейти к следующему шагу ".


Для выполнения такого рода работы требовался особый ум. Хотя Харват и гордился своим терпением и самообладанием, он понимал, что Кордеро обладает уникальным талантом к такого рода работе. Это была область, в которой у него определенно был дефицит.


"Хорошо", - ответил он. "Давайте объединим наши две передачи. Давайте на мгновение предположим, что наш убийца теперь движется вперед в хронологическом порядке. Какого рода вещи мы ищем дальше? Это большой исторический заголовок или все еще важный, но с большим количеством нюансов?"


Теперь Кордеро была не в себе. "Ты спрашиваешь меня?" - спросила она. "Я думал, мы уже установили мои далеко не звездные способности во всем, что связано с историческим Бостоном".


"Что подсказывает тебе твоя интуиция?"


"Мое недостаточно информированное чутье?"


Харват покачал головой. "Нет, твое чутье полицейского из отдела убийств. Кто бы ни стоял за этим, у них есть еще две потенциальные жертвы. Они проявляют большую символичность или играют потихоньку?"


"Если мы буквально позволим истории быть нашим гидом, что у них есть в распоряжении?"


Это был хороший вопрос. Взяв маркер для сухого стирания другого цвета, Харват вернулся к веб-сайту американской истории, который он открыл, и нарисовал новую временную линию.


"В 1767 году, - сказал он, - британский парламент принимает Акты Таунсенда, по сути, налог на чай, бумагу, стекло и свинец в колониях. Это порождает еще больше криков о том, что в колониях нет налогообложения без представительства, и колонисты бойкотируют британские товары. Однако по-настоящему бросается в глаза то, что Таунсенд разрешает размещать британские войска в колониальных домах и на предприятиях, что переносит нас в 1768 год.


"В 1768 году Сыны Свободы выступили с очень серьезной угрозой вооруженного сопротивления, если появятся какие-либо британские войска. Вскоре после этого два полка появляются в Бостоне, чтобы "помочь собирать налоги". Многие колонисты рассматривают это как начало британской оккупации Бостона."


"Знаем ли мы, где они были размещены?" Спросил Кордеро.


Харват работала на своем компьютере, и у нее было открыто несколько окон. Ему потребовалось минуту или две, чтобы найти информацию, которую он искал. "Вот оно", - сказал он. "Один полк разбил лагерь в Бостон-Коммон, другой - в Фаней-холле".


"Который мы проходили вчера вечером после ужина".


Он вспомнил. Это была торговая площадка и зал собраний, где Сэм Адамс и другие произносили пламенные речи, призывая колонии отделиться от Великобритании.


"Учитывая, что некоторые называют это место "Колыбелью свободы", - сказал Харват, - я понимаю, где это может стать привлекательным фоном для нашего убийцы".


"Давайте внесем это в наш список", - ответила она. "Что еще у нас есть?"


Прежде чем Харват смог ответить, командир Кордеро поспешно просунул голову в кабинет. "Мы только что получили сообщение, что, возможно, получили совпадение с утренним бюллетенем о пропавших людях".


"Кто-то заметил Реннера и Митчелла?" - спросил Харват.


"Не специально".


"Что ты имеешь в виду?"


"Мы получили сообщение о подозрительной активности на старом складе недалеко от Кэбот Ярд".


Харват посмотрел на Кордеро. "Где это?"


"Саути", - ответила она. "Что за подозрительная активность?"


"Два патрульных офицера задержали похитителя металла. Он разбирал заброшенные здания в этом районе. На его счету уголовные преступления, и они поймали его на хранении оружия. Это означает, что он подумывает о том, чтобы уйти надолго. Неудивительно, что, как только они притащили его в участок, он захотел заключить сделку. Они спросили его, чем он может торговать, и он предложил много низкопробного дерьма. К этому, однако, было примешано кое-что интересное.


"Он говорит, что осматривал пустой склад на выходных и планировал вернуться и напасть на него. Единственная проблема заключалась в том, что, когда он это сделал, она больше не была пустой. На этот раз он был занят ".


"Кем занят?" - спросил Харват.


"По словам похитителя металла, горстка белых парней с оружием. Но не просто оружие, маленькое автоматическое оружие, которое вору показалось похожим на пистолеты-пулеметы. Он говорит, что там также были четыре металлических ящика, похожих на ящики для питомника. Он подумал, что, может быть, эти парни занимаются собачьими боями или контрабандой экзотических животных или чем-то в этом роде, но потом он мельком увидел, что было внутри одной из коробок ".


"Люди", - сказал Харват.


"Правильно. Мы думаем, что это может быть оно. Спецназ и ФБР уже задействованы. Где Сэл?"


"Он все еще на сцене в Гарден-Корте", - ответил Кордеро.


"Позвони ему. Я хочу, чтобы вы оба были на складе, когда это произойдет. В конечном итоге это может стать настоящим пером в нашей шляпе. Я не хочу, чтобы все испортилось. Понял?"


"Да, сэр".

ГЛАВА 56


Напарница Кордеро прибыла на площадку примерно через десять минут после того, как они с Харватом добрались туда. Команда спецназа уже установила наблюдение за складом и разрабатывала свой план проникновения в консультации с ФБР. Компания по снабжению ресторанов была достаточно любезна, чтобы позволить им загнать свои автомобили внутрь своего здания, чтобы избежать обнаружения.


Вперемешку с членами команды спецназа в форме было несколько оперативников в штатском. С их короткими стрижками и мускулистым телосложением никто из этих парней не был похож на обычных людей из окрестностей. Никто из них не смог бы подойти к складу. Им придется действовать быстро и жестко, прежде чем кто-нибудь внутри поймет, что происходит.


Если люди внутри были профессионалами того уровня, о котором подозревал Харват, они собирались устроить адский бой. Команде спецназа нужно было знать, с чем они потенциально могут столкнуться.


Харват воспользовался перерывом в их брифинге, чтобы отвести командира группы в сторону и поделиться своими опасениями. Мужчина выслушал то, что он должен был сказать, поблагодарил его, а затем проинформировал своих офицеров.


Пока они продолжали планировать, один из их наблюдателей связался по рации. До сих пор склад был мертв. Им даже удалось вызвать оператора на крышу, рядом со световыми люками, откуда похититель металла якобы все видел, и внутри по-прежнему не было никаких признаков активности. Было слишком тихо. Либо вор солгал, либо каким-то образом люди внутри знали, что они придут.


Самой большой заботой команды SWAT была безопасность заложников. Незнание того, где их держат, невероятно усложняло работу офицеров. В тот момент, когда команда проникла на склад, если они не будут действовать достаточно быстро, была вполне реальная вероятность того, что похитители убьют заложников. Балансировать между безопасностью офицера и двумя невинными жизнями, которые, по их мнению, могли находиться внутри, было все равно что танцевать на лезвии ножа. Был только один хороший исход и не было недостатка в плохих.


Командир был дотошен и отказывался торопить события. Он привлек дополнительные силы и сделал все, что мог, чтобы усилить их наблюдение. Наконец, он сделал звонок. Пришло время нанести удар по складу.


После последней проверки своих раций, оружия и снаряжения команда спецназа поднялась в воздух.


Владелец компании по снабжению ресторанов предложил людям в штатском воспользоваться одним из его фургонов. Тот факт, что он принадлежал местному бизнесу, расположенному так близко, надеюсь, отвлечет от него любые подозрения. Это, конечно, было основано на опасном предположении - что люди внутри склада еще не заметили, что за ними ведется наблюдение, и не ждали, чтобы столкнуться с какой-либо угрозой, в штатском или иной форме, достаточно глупой, чтобы проникнуть в здание.


Харват побывал на достаточном количестве демонтажей зданий, чтобы знать, что, хотя для мужчин в команде время замедлится, для всех остальных события будут происходить очень быстро. Он сказал Кордеро и ее напарнику готовиться к переезду.


Они вышли из компании по снабжению ресторанов и решили отвезти Sal's Crown Victoria на склад. На заднем сиденье у него стояли два мусорных бака Rubbermaid, заполненных снаряжением, один из которых он передвинул на пол, чтобы дать Харвату место для сидения. Кордеро забрался вперед. Как только агенты ФБР оказались на месте, а команда спецназа покинула ресторанную компанию, они последовали за ними.


Сэл включил радио, чтобы они могли слушать разборки в режиме реального времени. Когда он был в полуквартале от склада и увидел его, он съехал на обочину. Это было достаточно близко. Если бы начали лететь пули, они были бы легкой добычей у входа.


"Продолжай заводить", - сказал Харват, заметив, что мужчина тянется к зажиганию.


Сэл кивнул, и они остались прикованными к радио.


Команда придерживалась превосходной коммуникационной дисциплины. Сообщения передавались с помощью заранее определенных кодов краткости. Наконец, двери и окна склада были взломаны, внутрь были брошены светошумовые шашки, и члены команды спецназа быстро проникли внутрь.


Все тело Харвата было напряжено. Это было оно? Выследили ли они Сынов Свободы?


Он ненавидел находиться на улице в машине, за полквартала отсюда. Он хотел, чтобы он был в команде по проникновению, черт возьми, он хотел, чтобы он был ведущим группу по проникновению на склад.


После того, что казалось вечностью, более тщательные сообщения начали потрескивать по радио, когда комната за комнатой склада была обыскана и обнаружена пустой.


После завершения рейда, а затем вторичной зачистки склада, руководитель группы передал сообщение "Здание в безопасности".


Сэл включил передачу, и они подъехали к фасаду склада, когда из парадной двери вышла горстка оперативников спецназа. Агенты ФБР на месте происшествия уже начали входить.


Харват посмотрел на одного из членов команды спецназа, когда тот проходил мимо, и офицер покачал головой. "Никаких ХИЖИН", - сказал он, что, как знал Харват, означало "никаких заложников", "никаких неизвестных", "никаких танго" и "никаких стрелков". Рейд провалился.


Руководитель группы встретил их внутри. "Ящики здесь, - заявил он, - но это все".


"Где ящики?" Спросил Кордеро. Мужчина указал троице на заднюю часть здания.


Ящики были свернуты и прислонены к стене, как будто кто-то собирался взять их с собой, но потом передумал. В другой комнате, где со стены свисал кусок цепи, один из агентов ФБР нашел женскую блузку. Там ужасно пахло и все было забрызгано кровью.


"В вашем досье есть группа крови Бетси Митчелл?" - спросила женщина-детектив.


"Если это не так, " сказал Харват, " они должны быть в состоянии получить это довольно быстро".


Она повернулась к своему партнеру. "Где твоя камера?"


"В машине".


"Я не хочу ждать, пока сюда доберутся CSTS. Я хочу получить фотографии, я хочу сделать наши рисунки, а затем давайте начнем упаковывать вещи для анализа. Понятно?"


"Меня это устраивает", - сказал Сэл. "Нам нужно скоординировать людей из Бюро и организовать опрос на случай, если кто-нибудь еще здесь что-нибудь видел, плюс мы должны посмотреть, сможем ли мы получить лучшее описание людей, которых, по словам похитителя металла, он видел".


"Что я могу сделать?" - спросил Харват.


"У вас есть какой-нибудь опыт судебной экспертизы?"


Он покачал головой. "Не так уж много".


"Тогда у меня есть для тебя идеальная работа", - ответила она. "Иди к машине и занеси эти два мусорных ведра "Rubbermaid"".


"Что потом?"


"Тогда ты действительно докажешь свою ценность для этого расследования".


"Как?" - спросил он.


"Ты найдешь нам кофе где-нибудь в этом районе".

ГЛАВА 57


К его чести, Харват не только не возражал пойти выпить кофе, он даже нашел его, и это было не так уж плохо. Он вернулся с тремя чашками на картонном подносе.


Специалисты по сбору улик все еще не прибыли, но Кордеро сделал важную находку.


"Посмотри на это", - сказала она, показывая прозрачный пластиковый пакет. Внутри был кусок черной визитной карточки размером с визитную карточку. На одной стороне кроваво-красным шрифтом были изображены череп и кости с плавающей короной. На другой стороне были слова Я горжусь тем, что публично признаю свою вечную вражду к тирании.


За ним последовали буквы S.O.L.


"Я думаю, это строчка из Джона Хэнкока", - сказал Харват.


Сэл поднял свой смартфон. "Правильно. Часть речи, которую он произнес в четвертую годовщину Бостонской резни."


"Почему это напечатано на карточке? И зачем оставлять это здесь?"


"Возможно, это было оставлено случайно", - сказал Кордеро.


"Где ты это нашел?"


"За тем местом, где ящики были сложены у стены".


В ее словах был смысл. Возможно, это было оставлено случайно. Однако одно можно было сказать наверняка: обнаружение этого склада стало огромным прорывом. По крайней мере, он надеялся, что так и будет.


"Что еще вам удалось найти?" он спросил.


"Кроме этой карточки и блузки, - ответила женщина-детектив, - ничего".


"Здесь должно быть что-то большее. Мы просто еще не нашли это ".


"Вы можете осмотреться", - сказал мужчина-детектив. "Если ты что-нибудь найдешь, просто не трогай это. Позвони одному из нас или одному из агентов ФБР ".


Харват кивнул и пошел в другой конец склада. Он привык наносить удары по конспиративным квартирам террористов, где уликами, которые он должен был собирать, были такие вещи, как флэш-накопители, компакт-диски и письменные документы, а не образцы волос и волокон.


Однако найти открытку с цитатой Хэнкока было огромным делом. Они определенно оказались в нужном месте. Единственный вопрос заключался в том, были ли оставлены какие-либо другие улики?


Как только прибудут техники с места преступления, они пройдут через трудоемкий процесс снятия отпечатков пальцев. Несомненно, они нашли бы тонну, и он не завидовал человеку или людям, которым будет предъявлено обвинение в том, что им всем пришлось бы их уничтожить. Учитывая здание такого размера с таким количеством поверхностей, вопрос заключался не в том, с чего вытирать пыль, а с чего нет?


Он полагал, что они займутся очевидными предметами, такими как ящики, цепочка, прикрепленная к стене рядом с тем местом, где была найдена блузка, дверные ручки, выключатели света и любые поверхности в ванной. В остальном, это было чье угодно предположение, хотя он знал, что была строгая процедура, которой следовали и полиция, и ФБР.


То, что он искал, проходя мимо, было чем-то необычным, чем-то, чему не место, или чем-то, что бросалось в глаза, потому что его там не было.


Кто бы ни пользовался этим местом, он, вероятно, был здесь с раннего утра понедельника. Это было всего два дня назад. Если они были настолько беспечны, что оставили одну из этих карточек, где еще они облажались? Была ли блузка ошибкой? Или это было оставлено специально? Или им просто было наплевать на это?


Тот факт, что похититель металла видел на складе нескольких мужчин, подтверждал теорию о том, что они имели дело с командой. Тот факт, что у них было что-то похожее на пистолеты-пулеметы, подтверждал гипотезу о том, что они были хорошо обучены, возможно, даже связаны с военной или разведывательной организацией. Добавьте к этому способ, которым были убиты жертвы, в частности, удаление ушей Клэр Маркурт и Келли Дэвис, и все выглядело так, будто плавательный клуб Билла Уайза был реальным потенциальным фактором во всем этом.


Пока Харват продолжал прогуливаться по зданию, его внимание привлек отрывок на обратной стороне открытки от Джона Хэнкока. Поскольку он излагал временную линию для Кордеро, Бостонская резня была следующим крупным событием, о котором он собирался упомянуть, прежде чем ее командир прервал их.


Что, если следующим местом убийства убийцы станет не Бостон Коммон или Фаней Холл, где находились два полка британских войск, а фактическое место Бостонской резни?


Чем больше он думал об этом, тем больше идея начинала вытеснять все другие возможности. Реплика из "Хэнкока" должна была быть привязана к тому, куда убийца собирался нанести следующий удар. Это должно было быть.


Единственный вопрос, который оставался, заключался в том, стоит ли им вообще проводить еще какое-то время на складе или передать его специалистам по сбору улик и попытаться перескочить на следующую локацию. На самом деле, вообще не было никаких вопросов.


Прекратив поиски, Харват развернулся и быстро пошел обратно, чтобы найти Кордеро. Если бы они все сделали правильно, они могли бы устроить ловушку, и убийца попал бы прямо в нее.

ГЛАВА 58


Круг из булыжников с вырезанной в центре звездой - вот и все, что отмечало место Бостонской резни. Он был встроен в тротуар в центре города, почти прямо под восточным балконом старого государственного здания. Это была одна из наименее гламурных, но наиболее важных остановок на бостонской "Тропе свободы", красной полосе длиной в две с половиной мили, которая проходит через весь город и соединяет шестнадцать исторически значимых мест в преддверии войны за независимость. На этом месте пятеро бостонцев стали первыми, кто отдал свои жизни за дело американской свободы.


Ожидая, пока пройдет группа туристов, он посмотрел на Кордеро и ее партнера и сказал: "Символика здесь безупречна. Как раз по их части. Должно быть, именно здесь произойдет следующее ".


"Что ты думаешь, Сэл?" Спросил Кордеро.


"Мой смартфон не настолько умен, когда дело доходит до прогнозирования того, что люди собираются делать. Я не знаю."


Она оглянулась на Харвата. "Как вы думаете, они стали бы ставить что-то внутри старого государственного здания? Может быть, еще одно повешение? Тело выплыло через балкон?"


Харват поднял глаза и обдумал это. "Мы знаем, что они любят действовать поздно ночью. Это дает им прикрытие. Они также любят ограничивать свое воздействие. Вот почему сайты Liberty Tree и Hutchinson были сделаны внутри. Довольно сложно убить кого-то на публике ".


Напарник Кордеро оглядел все офисные здания, окружающие их. "Может быть, и нет. Что, если они использовали снайпера?"


Это был хороший момент. Харват об этом не подумал и теперь тоже поднял глаза. Было много мест, где мог расположиться снайпер. Это было бы драматично и привлекло бы много внимания. Также казалось, что люди, с которыми, по его мнению, они имели дело, были на что-то способны.


Играя адвоката дьявола, он сказал: "Если бы они действительно использовали снайпера, как бы они заставили жертву подойти прямо туда, куда они хотели?"


"На моем месте, " размышлял Кордеро, - я бы отправил туда полицейского".


"Ты бы сделал это?"


Она кивнула. "Я бы позвонил кому-нибудь в 911, подождал, пока полицейский не окажется именно там, где я хотел, а затем я бы отпустил жертву".


Харват думал об этом. "Заставить жертву думать, что ты его освобождаешь?"


"Или ее освободить", - уточнила она. "Помните, у нас есть один мужчина и одна женщина, которые все еще числятся пропавшими без вести".


"Это верно. Итак, вы позволили бы ему или ей думать, что их отпускают на свободу, вы бы выбросили их на улицу где-нибудь поблизости, а затем сказали бы им бежать за копом ".


"Потом, когда они доберутся до полицейского", - сказал Сэл, подражая снайперу с невидимой винтовкой, - "конец истории".


Это была превосходная теория, но это всего лишь теория. Он снова посмотрел на здания. Это была основа, о которой стоило рассказать. "Насколько сильное присутствие спецназа мы могли бы получить?"


"Мы можем обратиться к ребятам из штата, чтобы они увеличили то, что у нас уже есть", - сказала Кордеро, осматривая местность. "Но, не зная точно, что запланировали эти люди, мы также должны наводнить всю эту зону полицейскими в штатском. Если жертва доберется до этой исторической отметки, может быть слишком поздно ".


Харват согласился. "Бостонская резня была посвящена тому, что британские солдаты убивали невинных людей из мушкетов, так что, если они пойдут снайперским путем, жертва все время будет у них под прицелом. Тем не менее, нам нужно разобраться с другими нашими основаниями ".


"Например?"


"Мы определенно хотим, чтобы офицеры располагались внутри Старого здания правительства", - сказал он, пока его разум перебирал бесчисленные возможности. Когда у вас была локация, особенно открытая, вы учились ее защищать, представляя, как плохие парни, скорее всего, нападут на нее. Посмотрев вниз на историческую отметку, он добавил: "Есть ли что-нибудь под этим? Канализация? Система метро?"


"Возможно. Почему?"


"На всякий случай, если этот исторический памятник на самом деле находится не на месте Бостонской резни, а над ним, нам понадобятся копы, которые там тоже будут его прикрывать".


"Это не должно быть слишком сложно выяснить", - ответил Кордеро. "Что еще нам нужно?"


Было странно, что она внезапно подчинилась ему, и ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что произошел сдвиг. Может быть, это было потому, что она знала, что он был агентом секретной службы, хотя она понятия не имела, что это было в команде президента, но каким-то образом она чувствовала, что это было в его рулевой рубке и было чем-то, в чем он был хорош.


Он продумал все остальные вещи, которые хотел бы иметь, зная, что они никогда не доберутся туда вовремя, и остановился на одной вещи, в которой они нуждались больше всего на свете. "Если вы сможете найти нам целый автобус удачи, это было бы все, о чем я бы попросил", - сказал он, выдавив оптимистичный смешок.


Харват услышал смех партнера Кордеро, но когда он поднял глаза, он не мог сказать, смеялся ли этот человек вместе с ним или над ним.

ГЛАВА 59


Бетси Митчелл почувствовала, что транспортное средство, вероятно, какой-то фургон, судя по звуку открывающейся двери, когда они сели в него, трясется в потоке машин. Она понятия не имела, где они были. Судя по наркотикам, которые ей давали, и всем взлетам и посадкам самолета, на котором она была после похищения, она понятия не имела, находится ли она вообще в Соединенных Штатах. Она слышала автомобильные гудки снаружи, но ничего не могла разглядеть. На ее голову был надет капюшон.


Несмотря на разбитую губу и глаз, который болезненно распух от полученных ударов, изнасилования, которого Бетси боялась на складе, так и не произошло. Сорвав с нее блузку, мужчина в маске вышел из комнаты. Он вернулся с маленькой камерой и микрофоном, размером в треть тюбика губной помады, и показал это ей. Затем он прикрепил его скотчем к ее груди, и именно тогда он надел капюшон ей на голову.


Когда он снял ошейник с ее шеи и начал одеваться, он использовал цифровой диктофон, чтобы передать сообщение, объясняющее, что должно было произойти.


Ее выкуп был согласован. В течение нескольких часов она была бы свободна, если бы сделала все, что должна была сделать. Таково было предназначение видеокамеры и микрофона. Хотя она не могла видеть это из-за капюшона на голове, она чувствовала, как он поправляет на ней одежду. Он объяснил, что сможет видеть и слышать все, что она делала. Он также объяснил, что произойдет, если она отклонится хотя бы на дюйм от своих инструкций. Кровь застыла у нее в жилах. Как только она снова обрела голос, она поклялась, что сделает в точности то, о чем он просил. Она пообещала им, что ни при каких обстоятельствах не отступит от того, что ей было сказано сделать.


Когда голос на цифровом диктофоне попросил ее повторить рифму, которой ее научили, она повторила ее идеально, слово в слово. Как только он убедился, что она готова, он погрузил ее в машину, и они уехали.


Она потеряла счет тому, как долго они ехали. Это могло занять час. Их могло быть десять. Все, о чем она могла думать, это делать все, что он требовал, именно так, как он этого требовал. Все, чего она хотела, это своей свободы. Все, чего она хотела, это вернуться домой.


Транспортное средство в сотый раз развернулось, но начало замедляться, а затем, в конце концов, съехало на обочину и остановилось. Мужчина в маске присоединился к ней на заднем сиденье фургона и снял с нее капюшон. Его глаза несколько мгновений сверлили ее, прежде чем он достал цифровой диктофон и нажал СЛУШАТЬ. Слова, которые она впервые услышала от него, полились снова.


"Пожалуйста, повторяйте за мной. Люси Локетт потеряла свой карман, Салли Фишер нашла его. В нем не было ни пенни, только ленточка вокруг него ".


Бетси послушно подчинилась. Затем мужчина перемотал запись назад и прокрутил ее снова. Бетси снова повторила фразу. На самом деле, она продолжала это повторять. Это было ее мантрой. Если бы она сказала это достаточное количество раз, она была бы свободна.


Мужчина в маске достал нож и срезал нейлоновые наручники EZ с ее запястий и лодыжек. Затем, похлопав ее по груди, чтобы напомнить о камере, он открыл дверь и жестом пригласил ее выйти на тротуар.


Где бы в мире она ни была, был вечер. Это было все, что она знала. Ее инструкции были довольно конкретными. Сунув руку сначала в правый карман пальто, а затем в левый, она начала отходить от фургона. Пока она шла, она продолжала повторять рифму снова и снова, надеясь, что человек в маске не солгал ей.


"Люси Локетт потеряла свой карман, Салли Фишер нашла его. В нем не было ни пенни, только ленточка вокруг него ".


∙ ∙ ∙


"Держи", - сказала Кордеро, вручая Харвату бутылку воды, которую она только что купила для него. "Видишь что-нибудь новое?"


Харват забрал у нее воду и открутил крышку. "Пока ничего. Что сказал командир спецназа?"


"Он спросил то же самое, что и час назад. Как мы думаем, сколько еще это будет продолжаться?"


"Что ты ему сказал?"


"Я сказал ему, чтобы он не волновался. Его команда будет дома на Рождество ".


Харват улыбнулся. По крайней мере, у нее все еще было ее чувство юмора, но оно угасало. На организацию операции ушел весь день, большую часть которого ФБР обсуждало со своей штаб-квартирой в Вашингтоне, как все должно быть улажено. По мнению Харвата, много времени было потрачено впустую на то, где всех следует разместить, сколько агентов бостонской полиции против агентов ФБР должно быть в штатском и так далее. К тому времени, когда все было улажено, был уже поздний вечер.


"Операции такого рода нелегки", - сказал он, имея в виду взаимодействие Кордеро с руководителем группы спецназа. "Сканирование крыш и окон - это отупляющая работа. Ты можешь быстро перегореть и потерять свое преимущество. Командир просто присматривает за своими парнями ".


"Как я уже сказал, они все будут дома на Рождество".


Харват кивнул. Все были на взводе, их нервы немного расшатались. Они очень хотели, чтобы что-то произошло. И в отличие от других видов слежек, им приходилось постоянно двигаться.


Напарница Кордеро помогала координировать смену одежды, чтобы она и Харват могли появляться в этом районе с разной внешностью. Он также координировал действия полицейских в штатском и агентов ФБР.


Уже было несколько ложных тревог, поскольку мимо проходили люди, похожие на Джонатана Реннера или Бетси Митчелл. Это отправило всех в режим повышенной готовности, только чтобы оказалось, что это были не те люди, которых они искали.


По мере того, как вечер подходил к концу, Харват мог видеть, как усталость начинает разъедать уголки сознания Кордеро.


"Что, если бы мы каким-то образом раскрыли карты?" - спросила она. "Что, если они выяснили, что мы здесь?"


Харват посмотрел на свои часы. "Тебе еще слишком рано проявлять ко мне нежность".


"Я не собираюсь смягчаться. Но что, если я прав?"


"Знаешь, однажды я лежал в яме, не намного больше багажника автомобиля, четыре дня, ожидая, когда мимо пройдет нужный парень. В полуквартале отсюда у меня не было кафе с холодной газировкой и такой чистой ванной, чтобы люди из стран третьего мира подумали, что они в Ritz-Carlton ".


"Я думаю, могло быть хуже", - призналась она.


"Да. Там могут быть змеи и целые грузовики парней, стреляющих в тебя ".


Кордеро посмотрел на него. "В какой-то момент у нас с тобой будет долгий разговор о том, кто ты есть на самом деле".


Харват сделал глоток воды и снова завинтил крышку. "Нам придется сделать это за кофе. Тебе это понадобится, чтобы не заснуть ".


"Почему-то я в этом сомневаюсь".


Харват как раз собирался сменить тему, когда в наушниках раздался голос. Это был Сэл.


"Мы только что получили предупреждение от патрульного офицера в этом районе", - сказал он.


"Что это?" Спросил Кордеро.


"Кажется, он нашел пару карточек, похожих на ту, что ты нашел на складе".


"Где он?"


"Подожди", - сказал Сэл. "Я свяжусь с ним на этой частоте".


Мгновение спустя мужчина-детектив сказал: "Вы разговариваете с детективом Кордеро. Продолжайте ".


"Детектив Кордеро?" произнес голос. "Это офицер Качиньский".


"Что у тебя есть, Качиньский?"


"Нам сказали внимательно следить за всем, что украшено черепом и скрещенными костями с короной на макушке. Я нашел несколько черных карточек с черепом и костями на одной стороне и предложением, которым я горжусь, публично заявляя о своей вечной вражде к тирании, за которым следуют буквы S.O.L. ".


Харват сунул бутылку с водой в карман и посмотрел на Кордеро.


"Каково ваше местоположение?" она спросила патрульного.


"Я направляюсь на север по Девонширу, почти на Квакер-лейн".


Она посмотрела на Харвата и сказала: "Он примерно в половине квартала к югу".


"Здесь целая куча этих штуковин, похожих на дорожку из хлебных крошек. Я забирал их на случай, если ваши ребята смогут снять отпечаток с одного из них ".


"Офицер Качински", - перебил Харват. "Оставь остальных. Нам нужно знать, кто их сбрасывает ".


"Хорошо, приготовьтесь. Позвольте мне посмотреть, что я могу сделать ".


Кордеро начала двигаться в направлении Качиньского, но Харват мягко схватил ее за руку. "Возможно, кто-то пытается нас выкурить. Давайте подождем секунду."


"У нас может не быть секунды", - сказала она, связываясь по рации с другими командами и сообщая им, что происходит, и чтобы они были готовы.


Несколько секунд спустя один из офицеров спецназа вышел по рации и сказал: "Я думаю, у нас получилось. Выглядит как какой-то бездомный, возможно, женского пола. Каштановые волосы, плотное коричневое пальто, темные брюки. Она что-то роняет из своих карманов ".


"Вы видите патрульного офицера Качиньского?" Спросил Кордеро.


"Вас понял", - ответил офицер спецназа. "Он примерно в десяти метрах позади нее".


"Качиньский", - сказала Кордеро по рации. "Видите ли вы бездомную женщину примерно в десяти метрах перед собой? Каштановые волосы, коричневое пальто?"


"Это утвердительно", - ответил Качиньский. "Я не только вижу ее, я чувствую ее запах. Боже милостивый, это ужасно ".


"Не вступайте в бой. Я повторяю. Не вступайте в бой. Возможно, они пытаются выкурить нас ", - приказала женщина-детектив, глядя на Харвата. "Что, черт возьми, происходит?"


"Понятия не имею, - сказал он, - но мне это не нравится. Что-то в этом кажется очень неправильным ".


Кордеро связался по рации с другими членами команды. "Всем быть настороже. Женщина в пальто может быть приманкой. Следите за другими нашими точками входа. Если к нам направляется одна из наших целей, мы не хотим пропустить его или ее ".


Глаза Харвата продолжали сканировать местность. Он обратил особое внимание на исторический указатель и продолжал смотреть в сторону Девоншир-стрит. Внезапно он увидел женщину в коричневом пальто.


В наушниках снова раздался голос Качиньского. "Эта женщина - чокнутая. Я слышу, как она повторяет какой-то стишок о ком-то по имени Люси Локетт или что-то в этомроде ".


"Офицер Качински", - предупредил Кордеро. "Не привлекай ее. Это понятно?"


"Десять четыре".


"Она направляется в нашу сторону", - сказал Харват.


Женщина-детектив могла видеть ее сейчас. Волосы женщины были крысиным гнездом. Она шла, опустив голову. Как и многие бездомные, она была слишком одета для теплой погоды в зимнее пальто.


"Она почти добралась до тебя", - сказал Качиньский.


"Мы видим ее", - ответил Кордеро.


И она, и Харват теперь могли ясно видеть, как она лезет в карманы, вытаскивает черные карты и бросает их себе на пути.


Чувство беспокойства Харвата продолжало нарастать. Его интуиция что-то ему подсказывала. Он просто не мог понять, в чем дело.


Женщина шла, как во сне, что-то бормоча, когда продвигалась вперед, ставя одну ногу перед другой. Харват видел это раньше. Где? Почему это было так знакомо?Теперь в его голове в полную силу зазвенели тревожные колокола.


Кордеро сделал шаг в направлении женщины. Харват потянулся и снова схватил ее за руку.


Они наблюдали, как женщина вышла на улицу. В этот момент машина, проносившаяся через перекресток, нажала на тормоза. Женщина подняла глаза.


Один из членов команды спецназа, наблюдавший за происходящим через оптический прицел, опознал ее первым. "Цель А. Цель А. Женщина в коричневом пальто - Бетси Митчелл. Всем командам, женщина в коричневом пальто - Бетси Митчелл."


Кордеро стряхнул руку Харвата и бросился бежать. То же самое сделал офицер Качиньский.


Качиньский первым добрался до Бетси Митчелл, повалил ее на землю и бросился на нее сверху.


Харват добрался до детектива Кордеро как раз в тот момент, когда был дистанционно приведен в действие жилет смертницы, который носила Бетси Митчелл.

ГЛАВА 60


"Что, черт возьми, это было?" Спросил Билл Уайз, когда Райан и Макги бросились к окну гостиничного номера.


Райан добрался туда первым. "Это прозвучало как взрыв".


"Это чертовски похоже на триллер", - добавил Макги.


Они могли видеть огромный, бурлящий огненный шар, поднимающийся в ночное небо. Ударная волна была настолько мощной, что у них чуть не вышибло окна, и, насколько они могли судить, они находились в добрых четырех или пяти кварталах отсюда. Несколько мгновений спустя звук машин скорой помощи, мчащихся к месту происшествия, начал наполнять воздух.


"Надеюсь, это была не бомба", - сказал Уайз. "Это последнее, что нужно Бостону. Мы должны это проверить ".


"Ни за что", - ответил Макги. "Если это была бомба, то могла быть и вторая, ожидающая взрыва, когда туда прибудут спасатели. Кроме того, это не наша проблема ".


"Дай этому время", - заявил Райан, когда они стояли, глядя в окно. "Вы были бы удивлены, насколько быстро проблемы дают метастазы, когда Том Кушинг рядом".


"Говоря о Кушинге, - ответил Уайз, - можем ли мы завершить все сейчас, когда мы здесь?"


После допроса Сэмюэля Уайз связался с Ридом Карлтоном, который появился с двумя довольно крупными мужчинами и женщиной-оперативником по имени Слоан. Сэмюэль признался, что у него была вторая цель - бывший врач клуба плавания по имени Джим Гейдж. В то время как Слоун и один из мужчин были отправлены, чтобы взять Гейджа под охрану, Уайз предупредил Карлтона о Сэмюэле и предоставил подробные инструкции о том, где и как его следует содержать. Затем он поделился тем, что они узнали из допроса.


Одним из наиболее значимых элементов, но едва ли не самым удивительным, было то, что Фил Дуркин сохранил несколько секретных программ после того, как Агентство приказало их закрыть. Он проходил через этапы увольнения всех и закрытия магазина, но затем он возвращался и снова нанимал персонал, который хотел, в то время как он отодвигал каждую операцию все дальше в тень, делая их полностью черными.


Благодаря какому-то не поддающемуся отслеживанию источнику финансирования ему удавалось поддерживать все на плаву и в рабочем состоянии. Те, кто ничего не знал, полагали, что Дуркин обеспечивал правдоподобное отрицание для своего начальства. Никто точно не знал, сколькими программами он руководил, но среди секретных агентов ходили слухи, что он создал собственное теневое агентство.


Билл Уайз не знал, сколько из того, чем поделился Сэмюэль, было реальным фактом, а сколько - офисными сплетнями. Тем не менее, RUMINT, или разведка слухов, была тем, на что должен был быть настроен любой хороший оперативник.


Другой важной частью разведданных было то, что старая команда Райана все еще была активна и по-прежнему возглавлялась человеком по имени Том Кушинг. Сэмюэль признался, что провел для них несколько операций.


По словам Сэмюэля, Филу Дуркину нравилось, как действовал Кушинг, и он повысил свой статус в сообществе тайных агентов, давая ему все больше заданий и возлагая на него все больше ответственности.


Кашинг, однако, не был заботой Билла Уайза, по крайней мере, он так не думал, пока не спросил Сэмюэля, известно ли ему что-нибудь о том, что происходит в Бостоне. Именно тогда Райан напрягся.


Когда допрос был завершен, Уайз попросил разрешения поговорить с ней наедине. Когда он столкнулся с ней лицом к лицу, Райан признался, что она и Макги выследили Кушинга вместе с двумя другими членами команды там. Теперь, когда они прибыли в Бостон, Уайз хотел знать, как они собираются их прижать.


Райан отошла от окна и достала из сумки большой конверт. "Мы собираемся прижать их этим".


Уайз посмотрел на нее. "Я не понимаю".


"Ты знаешь старую фразу "как съесть слона?"


"Кусочек за кусочком".


"Правильно", - ответил Райан. "Одним из последних кусочков нашего слона станет Фил Даркин. Прежде чем мы доберемся до Даркина, мы должны пройти через Тома Кушинга ".


Уайз прервал ее. "Однако на данный момент я хочу Кушинга больше, чем Даркина. Если за этими убийствами стоит Кушинг и он использует для этого киллера из Swim Club, нам нужно, чтобы их остановили как можно скорее ".


"Пока мы берем Кушинга живым, это все, что меня волнует. Мне нужно вытянуть из него ответы, чтобы передать иорданцам ".


"Моя команда тоже захочет получить от него ответы", - сказал Уайз, имея в виду Карлтона, Харвата и их клиента, Федеральную резервную систему. "Я не думаю, что наши пути пересеклись случайно".


Макги усмехнулся и отвернулся от окна. "Тебе повезло, что они это сделали. Если бы мы не появились, Сэмюэль прямо сейчас ковырял бы в зубах твоими костями ".


"За что я бесконечно благодарен. Итак, как мы собираемся справиться с Кушингом?"


"Вот тут-то и пригодятся банковские записи", - сказала Райан, подходя к дивану со своим конвертом и садясь. "Я не знаю, на что это было похоже, когда вы были там, но ЦРУ ужасно, когда дело доходит до финансирования своих людей на местах. У них всегда многомесячная задолженность, и это действительно может все испортить. Вы рано узнаете, что ограбление Питера, чтобы заплатить Полу, - единственный способ сохранить финансирование ваших источников. Некоторые сотрудники Intel были вынуждены пожертвовать своими личными деньгами, просто чтобы убедиться, что им вовремя заплатят и они не потеряют активы ".


"И что?"


"Итак, это мышление становится довольно укоренившимся. Как только у вас появляется постоянный приток средств, особенно если он поступает через подставную организацию, на поверхность выходит менталитет типа "к черту агентство", "к черту агентство"........ Ты больше никогда не суешь руку в собственный карман. На самом деле, вы можете даже начать запускать руку в карман Агентства.


"Кушинг был очень строг в отношении воровства. Это было запрещено. Однако создание учетных записей о пробегах в отелях и авиакомпаниях считалось приемлемой привилегией. Идея в том, что в течение года они могли бы накопить достаточно очков, чтобы в свободное время совершать личные поездки ".


"При условии, что они путешествуют под своими настоящими именами".


Райан улыбнулся. "Они делают. И не только это, но двое из команды Кушинга, Ваккаро и Старк, зарегистрировались в своем отеле здесь, в Бостоне, используя свои корпоративные кредитные карты Hands for Peace ".


"А как насчет самого Кушинга?"


"Он тоже там. Поверь мне. Он просто более настойчив в заметании следов ".


"Ты говорил о том, чтобы есть слона по кусочку за раз. Я полагаю, это означает, что ты хочешь начать с Ваккаро и Старка, тогда?"


"Ага", - сказала она, поднимая конверт. "И ты собираешься помочь".

ГЛАВА 61


Отель Renaissance Boston Waterfront Hotel был именно тем отелем, который, по мнению Райан, выбрала бы ее бывшая команда. Они всегда выбирали Marriott properties, когда путешествовали, и одним из их требований было наличие в отеле собственного тренажерного зала. Если отель находился недалеко от главной магистрали, которая напрямую соединялась с аэропортом, это было еще одним плюсом. Наконец, если город предлагал услуги более высокого класса, такие как отель Renaissance, и это не слишком вредило их статусу прикрытия для НПО, Кушинг и компания обычно выбирали его. Некоторые вещи никогда не менялись. Никогда не меняться, каким бы опытным ты ни был, было плохой чертой в шпионской игре.


В отеле Renaissance с его большим вестибюлем, оформленным в водной тематике, есть множество хороших мест, откуда можно посмотреть, оставаясь незамеченным. Райан уже проверил бар, ресторан, отель Starbucks и фитнес-центр, но безуспешно. Теперь пришло время заглянуть в их комнаты.


Сняв трубку домашнего телефона, она назвала полное имя Ваккаро и попросила соединить ее с его комнатой. Ответа не последовало. Затем она попросила соединить ее со Старком. Он ответил после второго гудка.


"Добрый вечер, мистер Старк", - сказал Райан. "Это Джули из службы обслуживания гостей. Для вас только что прислали конверт. Вы хотите, чтобы я отправил это наверх, или нам следует подержать это внизу?"


Прежде чем Старк смогла ответить, она добавила: "И я вижу здесь, в моих файлах, что мы допустили ошибку, когда вы регистрировались. Вы один из наших самых ценных клиентов Marriott Rewards и должны были получить гораздо более значительный приветственный подарок. Я приношу извинения за это. Могу я попросить, чтобы тебе принесли и то, и другое в твою комнату?"


Старк согласился, Райан поблагодарила его и, повесив трубку, показала Макги знак мира.


Направляясь к стойке с колокольчиками, Макги загнал в угол пожилого коридорного, стоявшего неподалеку, и попросил одолжить ручку. Он написал имя Старка на лицевой стороне конверта и, достав пятидесятидолларовую купюру, сказал: "Мне нужно как можно скорее отнести это в комнату моего коллеги. У него важная телефонная конференция, поэтому, пожалуйста, не стучите, просто подвиньте ее, хорошо? "


"Фамилия Старк?" - спросил коридорный.


"Совершенно верно", - ответил Макги и быстро сменил тему. "Я уже опаздываю на ужин с новым клиентом. Где я могу взять такси? Прямо здесь, у входа?"


Мужчина кивнул и указал на входные двери, но Макги уже ушел. Коридорный зашел за стойку, проверил на своем компьютере нужный ему номер комнаты, а затем сказал своему коллеге, что собирается сделать доставку.


С конвертом в руке он направился к лифтам и, придержав двери открытыми и подождав, пока выйдет группа людей, вошел внутрь. Двери почти закрылись, когда он услышал, как женщина попросила задержать лифт, и мужская рука протянулась внутрь, чтобы не дать дверям полностью закрыться.


Двери разъехались, открывая мужчину, похожего на Санта-Клауса, с серой спортивной сумкой в руках и очень привлекательную женщину лет тридцати пяти с черным чемоданом на колесиках. "Какой этаж тебе нужен?" посыльный спросил Райана.


"Девять, пожалуйста", - сказал Уайз.


Посыльный посмотрел на него так, словно хотел сказать, что сначала я спрашивал леди, когда Райан ответил: "В семь, пожалуйста".


Посыльный, который уже пробил семь для доставки, улыбнулся Райану в ответ и затем нажал кнопку девятого этажа. "Все готово".


Мужчина завел вежливую гостиничную болтовню по дороге наверх и пожелал им обоим приятного отдыха, когда двери открылись на седьмом этаже, и он отступил, чтобы позволить Райану выйти первым. При этом она достала мобильный телефон, который дал ей Вайз, и закатила глаза.


"Это не было бы деловой поездкой для мамы, если бы мне не позвонили шесть раз, прежде чем я добралась до комнаты", - сказала она.


Коридорный улыбнулся и оставил ее стоять у лифта, отчитывая пару воображаемых детей.


Она уже отметила расположение ближайшей лестницы на случай, если коридорный забудет свои инструкции и постучит в дверь Старк, и ей нужно будет поспешно ретироваться.


Однако посыльный сделал так, как ему было сказано. Райан отметил местоположение комнаты и пошел в другом направлении. Зная, насколько услужливыми могут быть коридорные, или любой мужчина по этой причине, когда его представляют привлекательной женщине, она поддерживала интенсивность разговора, чтобы удержать его от предложения помочь ей найти ее комнату и устроиться.


Сочетание языка тела и тона сделало свое дело. Коридорный вернулся к лифтам. Как только она услышала, как закрылись двери, и была уверена, что он ушел, она связалась по рации с Макги и Уайз и сказала им, на какой лестнице с ней встретиться.


∙ ∙ ∙


"Теперь самое интересное, - сказал Уайз, доставая из сумки баллончик с перцовым аэрозолем.


Макги посмотрел на это. На этикетке было написано "Защитные устройства Guardian", а к насадке был прикреплен узкий кусок гибкой прозрачной пластиковой трубки длиной около восемнадцати дюймов. "Ты как Кот Феликс с этой сумкой. Ты тоже получил велосипед, который я хотел подарить на Рождество много лет назад?"


"Это будет лучше, чем Рождество. Просто смотри ".


"Мы же не собираемся устраивать флэшов с этим материалом, не так ли? Я не хочу зажигать этого парня, как рождественскую елку, без крайней необходимости ".


Уайз покачал головой. "Это лучшее, что когда-либо использовали военные. Горит, как мать, но не воспламеняется ".


"Чьей идеей был шланг? Твой?"


"На самом деле это была их идея. Хотите верьте, хотите нет, но вдохновением послужили отели. Какой-то мудак стучит в твою дверь в три часа ночи, ты просовываешь шланг под дверь, распыляешь это в коридор, и внезапно он наполняется перечным туманом и становится очень негостеприимным местом. Мы, однако, собираемся поступить наоборот ".


Макги улыбнулся. "Выкури его из комнаты в коридор. Мне это нравится ".


Уайз поднял глаза на Райана. "Ты готов идти?"


Она кивнула.


"Ладно, поехали".


Содержимое конверта могло бы только надолго занять Старка. Это была страница из Wall Street Journal с тремя буквами, перечеркнутыми карандашом. Независимо от того, использовала команда тот же код или нет, это не имело значения. Старку потребовалось бы по меньшей мере пятнадцать минут, чтобы разобраться в сообщении и проверить онлайн-тайник, где его будут ждать дальнейшие инструкции.


Это был один из аварийных протоколов команды, предназначенный для использования только тогда, когда их основной и альтернативные коды были скомпрометированы, и по этой причине она надеялась, что это сработает. Единственное, в чем можно было быть уверенным, так это в том, что Старк будет находиться в состоянии повышенной бдительности. Вот почему было так важно, чтобы план Уайза сработал.


Приготовив свое снаряжение, они в последний раз быстро все проверили и вышли из лестничного колодца. Путь был свободен. Они быстро прошли по устланному ковром коридору и заняли свои позиции за дверью Старка.


Когда Райан и Макги ответили ему тем же, Уайз открыл трубку под дверью, а затем нажал на кнопку, выпустив в комнату перцовый аэрозоль.


Старк начал кашлять меньше чем через минуту. В течение двух минут он открыл окно, и именно тогда Уайз напустил в комнату еще более густой туман. Теперь Старк действительно взялся за хакерство.


Они слышали, как он сорвал полотенце с перекладины в ванной и начал пускать воду в раковину. Мгновение спустя они заметили тень, промелькнувшую в глазке. Даже если бы мужчина мог сосредоточиться, он бы ничего не увидел в коридоре. Уайз, Макги и Райан все присели на корточки, в сторонке, вне поля зрения.


Перцовый баллончик, используемый скрытно, сильно дезориентировал. Если бы вы не стояли посреди беспорядков или кто-то не целился в вас банкой, последствия были бы очень тревожными, и их трудно было бы объяснить. Ваши слизистые оболочки отвалились, из ваших глаз выкачали ведра воды, а ваше горло, легкие и зрение горели как сумасшедшие.


Прижимая мокрое полотенце к лицу, Старк открыл дверь и высунулся наружу, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит.


Это было, когда Макги пригвоздил его электрошокером.

ГЛАВА 62


Первый, кого Харват увидел, когда пришел в себя, был напарником Кордеро. Губы мужчины шевелились, но с них не сорвалось ни звука. Харват мог слышать то, что он принял за шорох нейлоновой ветровки детектива Бостонской полиции. Вскоре он понял, что это из-за прилива крови, стучащей у него в ушах.


Когда голос детектива стал различим, он сопровождался громким звоном.


"Ты в порядке?" Сэл закричал.


С таким же успехом этот человек мог бы кричать через реку Чарльз. Харват едва мог разобрать, что он говорил, но суть уловил. Он кивнул и отмахнулся от него, когда тот сел и стал искать Кордеро.


Пахло бензином и горелой плотью. Повсюду горели костры. Земля была усеяна телами и битым стеклом.


Сэл собирался оставить его, но Харват потянулся и схватил его за руку. "С ней все в порядке?" он спросил. "Где Лара?"


Возле ряда машин скорой помощи была оборудована сортировочная площадка. Врачи скорой помощи перебирали мертвых и раненых, оценивая, кто нуждается в немедленной помощи, кто нуждается в немедленной транспортировке, а кому уже ничем нельзя было помочь. Сквозь свое затуманенное зрение он мог только разглядеть Кордеро, которого осматривали.


Мужчина-детектив помахал рукой одному из других санитаров скорой помощи, который быстро осмотрел Харвата, а затем помог ему подняться на ноги и проводил туда, где сидел Кордеро.


"Ты в порядке?" спросил он, когда ему помогли сесть рядом с ней.


"Сэр, " обратился врач скорой помощи к Харвату, " мне нужно задать вам несколько вопросов".


"Я в порядке. Иди и позаботься обо всех остальных ".


"Сэр, я понимаю, вы были без сознания. Я бы хотел, чтобы вы проследили за этим светом своими глазами ".


Харват достал свои удостоверения. "Я в порядке. Пожалуйста, иди, помоги кому-нибудь еще ".


Врач скорой помощи, лечивший Кордеро, посмотрел на своего коллегу и сказал: "Я справлюсь с этим. Не волнуйся."


Мужчина кивнул и ушел лечить следующую жертву взрыва.


Кордеро посмотрел на Харвата. "Ты спас мне жизнь".


"Ты в порядке?"


"Я жив. Немного побитый, но живой. Ты, однако, выглядишь ужасно ".


Харват протянул руку и коснулся своего лба. Когда он убрал пальцы, они были скользкими от крови.


"Я в порядке", - сказал Кордеро врачу скорой помощи. "Почему бы тебе не заглянуть на минутку к моему партнеру".


Партнер.От смеха у него болели бока, но Харват все равно смеялся. "Что, черт возьми, произошло?" он сказал. Это был риторический вопрос.


"Наши ребята годами проходили перекрестную подготовку в израильской полиции и вооруженных силах. Нам всегда было интересно, когда мы увидим нашего первого террориста-смертника. Я думаю, нам больше не нужно удивляться ".


Харват посмотрел на врача скорой помощи. "У тебя случайно нет щипцов?"


Мужчина искоса посмотрел на него на мгновение, а затем снял пару и протянул их ему. Он мягко положил ладонь на руку Кордеро и заставил ее немного наклониться вправо. Используя щипцы, ему удалось извлечь деформированный металлический предмет из стены позади нее.


"Шарикоподшипник?" спросила она.


Харват покачал головой. "Похоже на свинец. Я думаю, это должна быть мушкетная пуля ".


Кордеро закрыла глаза и покачала головой. "Сколько погибших?"


"Десять? Двадцать? Я не могу сказать. Что бы это ни было, раненых стало на десятки больше. Но с тобой все в порядке?"


Она посмотрела на врача скорой помощи, который кивнул и сказал: "С ней все будет в порядке".


Затем Кордеро посмотрел на Харвата. "Если отбросить всю эту мачо-чушь, ты уверен, что с тобой все в порядке?"


Харват посмотрел на врача скорой помощи, который пожал плечами и сказал: "У вас выключили свет. Вы должны позволить нам отвезти вас в больницу, чтобы вы могли пройти полное обследование ".


"На самом деле не большой поклонник больниц", - ответил он.


"Вы получили хороший удар по голове", - заявил врач скорой помощи. "Я не шучу. Вы действительно должны позволить нам принять вас ".


"Этому не бывать".


"Сэр, сколько пальцев я показываю?"


Харват заставил себя улыбнуться и поднял кулак. "Итак, сколько пальцев я показываю?"


Кордеро покачала головой.


"Это зависит от вас", - сказал врач скорой помощи. "Я не могу заставить тебя уйти".


Харват огляделся. Разрушения были потрясающими. "И здесь мы были так уверены, что это будет снайпер".


"Мы были наполовину правы", - ответила она, беря щипцы с деформированным свинцовым шариком. "Как ты думаешь, сколько из этих вещей было упаковано в тот жилет смертника?" Сотни? Тысячи?"


Харват понятия не имел. "Почти закончили?" он спросил врача скорой помощи.


"Почти", - ответил мужчина, накладывая марлю на левую бровь Харвата и закрепляя ее скотчем. "Теперь мы закончили".


Он поблагодарил мужчину, и после того, как он и Кордеро подписали документы об отказе от транспортировки в больницу для дальнейшего обследования, врач скорой помощи встал и перешел к лечению других людей.


"И что теперь?" Спросил Кордеро.


"Довольно серьезное место преступления. Многочисленные убийства. Я бы предположил, что вы хотите провести расследование."


"Нет", - сказала она, глядя на то, какой грязной она была. "Ты знаешь, чего я хочу? Я хочу переодеться, обнять своего сына и выпить ".


Он понимал, что она чувствовала. Они оба были в шоке.


"Тебе нужна компания?" он спросил.


Кордеро посмотрел на него.


"Для того, чтобы выпить".


Ему не нужно было пояснять свое замечание. Она знала, что он имел в виду.


"Я бы хотела этого", - ответила она.


Харват помог ей подняться на ноги, и они на мгновение прислонились друг к другу. Это было приятно. Это тоже казалось неправильным. Они не должны были идти выпить. Они должны работать на месте преступления, пытаясь найти улики, что-то, что привело бы их к тому, кто это сделал, чтобы они могли предотвратить дальнейшие смерти.


Он также знал, что все это расследование вышло на совершенно новый уровень. Теперь это выходило за рамки расследования убийства. Это собирались классифицировать как терроризм. Полиция Бостона, ФБР, ATF, DHS, все алфавиты в супе должны были быть задействованы. Они прочесали бы каждый квадратный миллиметр пространства в поисках улик и применили бы самую сложную из доступных технологий.


Сейчас это было не место для них. Если что-то сломается, они будут уведомлены. Кроме того, после того, через что они только что прошли, вот так обманув смерть, им нужно было немного отдохнуть. Тем не менее, Харват чувствовал себя виноватым из-за ухода.


Казалось, Кордеро мог читать его мысли.


"Это была не наша вина", - сказала она.


Она была права, но это не изменило его чувств. Это был первый раз, когда они опередили убийц, но это ничего не изменило. Это ничего не остановило. Теперь погибло еще больше людей.


Они шли молча, показывая свои удостоверения, когда им пришлось нырнуть под оградительную ленту на месте преступления, чтобы выбраться из зоны взрыва.


Сразу после того, как взорвали Бетси Митчелл, они остановились у одного из трупов. Он был накрыт пластиковым брезентом. Кордеро наклонился и потянул его назад. Это была масса ткани и окровавленной плоти. Во всем этом не было человеческой формы. Мужчина был так близко, когда произошел взрыв. Единственным возможным способом идентифицировать его была наполовину расплавленная табличка с именем, на которой все еще было написано KACZYNSKI.


Кордеро опустил брезент. "Он был хорошим полицейским", - сказала она, ее голос был тяжелым от эмоций. "Действительно хороший полицейский".


"Мы собираемся найти людей, которые это сделали. Я обещаю тебе ".


Она повернулась и посмотрела на него. "Как ты можешь обещать что-то подобное?"


"Ты хотел знать, чем я занимаюсь? Что я на самом деле делаю? Это то, чем я занимаюсь. Я получаю людей. И я обещаю вам, что найду людей, которые это сделали ".

ГЛАВА 63


Одежда Харвата была грязной. На них были обрывки вещей, которые ни он, ни Кордеро не хотели идентифицировать.


Они потратили двадцать минут на поиски Сала, надеясь, что смогут захватить что-нибудь из запасной одежды, которая была у него в машине. Его мобильный телефон был выключен, и он не отвечал ни на какие звонки по радио. Они решили, что он либо с главой отдела по расследованию убийств, либо, что более вероятно, проводит разбор полетов с ФБР. В этом не было ничего особенного. По крайней мере, Кордеро знал, что с ним все в порядке. Его лицо было первым, которое она увидела после взрыва. В этом хаосе он помог ей подняться на ноги, а затем помог отвести ее в безопасное место. Он даже нашел для нее скорую помощь, прежде чем она отправила его обратно на поиски Харвата.


Когда они добрались до ее машины, Харват спросил ее, может ли она сесть за руль. Она кивнула.


"Я думаю, если ты хочешь подбросить меня до моего отеля, " сказал он, " я переоденусь в свою старую одежду там".


"У меня есть одежда, которая, я думаю, подойдет тебе", - ответила она. "Конечно, если ты не считаешь это слишком странным".


"Нет, я совсем не думаю, что это было бы слишком странно".


В любое другое время Харват превратил бы ее приглашение в шутку по поводу предложения надеть ее одежду, но он знал, что это не то, к чему она его приглашала. Это был невероятно уязвимый момент для нее, и он отнесся к нему и к ней со всем уважением, которого он заслуживал.


Они ехали по улицам Бостона в тишине. Сказать было особо нечего. Не после того, что только что произошло.


Это была дурацкая аналогия, но по мере того, как они подходили все ближе и ближе к ее дому, Кордеро был похож на рыцаря, сбрасывающего доспехи по одному за раз. Вы почти могли слышать, как они лязгают по асфальту и удаляются за ними по мере того, как они ехали.


С каждым кусочком она смягчалась, и Харват увидел в ней другую сторону, то, чего он даже не заметил за вином за ужином. Полицейский, не берущий пленных, был сексуален, но женщина под ним была еще сексуальнее. Это было похоже на то, как она превращалась в совершенно другого человека. Именно это и происходило. Она превращалась в мать, дочь и просто человека. Трансформация была захватывающей. Это была глубина, которую он никогда по-настоящему не ценил в женщинах, которых знал раньше.


Они приехали к ней домой, и она припарковала свою машину в гараже. Это было привлекательное трехэтажное здание, построенное из тяжелых каменных блоков.


"Это все место твое?" он спросил.


Кордеро кивнул. "Все здание мое. Я сдаю квартиру на первом этаже, мы с Марко занимаем второй этаж, а затем мои родители занимают верхний. "


"Кто сейчас следит за Марко?"


"Я предполагаю, что это моя мама. Папа, наверное, уже лег спать."


По пути она проверила почту, а затем повела Харвата на второй этаж. Сразу за входной дверью был шкаф с небольшим оружейным сейфом. Разгрузив свое основное и резервное оружие, она засунула его внутрь вместе с наручниками, значком и удостоверениями.


"Ты ничего не держишь рядом с кроватью?" он спросил.


"Абсолютно согласен", - ответил детектив. "Только не этот. Держать в руках дробовик двенадцатого калибра звучит намного более устрашающе, чем держать в руках "Глок "."


Харват улыбнулся. Она нравилась ему, больше, чем просто чуть-чуть. Женщина-детектив улыбнулась в ответ и повела его в гостиную, где ее мать смотрела телевизор.


Она представила всех по-английски, а затем несколько минут разговаривала со своей матерью на португальском. Он понятия не имел, о чем они говорили, но по выражению лица пожилой женщины предположил, что она вкратце рассказала ей обо всем, что произошло. Она казалась человеком, который постарался бы избавить свою мать от ненужных волнений, и, вероятно, многое из того, что произошло, смягчила. В конце обе женщины посмотрели на Харвата, и мать, казалось, была впечатлена. Он не мог сказать почему. Он полагал, что Кордеро рассказал ей, как он повалил ее на землю и бросился на нее сверху, чтобы защитить от взрыва.


Женщина-детектив провела его по коридору в комнату для гостей.


"Гостевая ванная за этой дверью", - сказала она. "Там есть свежие полотенца. Вы можете приготовить себе все, что вам нужно. Я возьму кое-какую одежду и оставлю ее здесь, на кровати, для тебя ".


"Спасибо", - сказал Харват.


Она задержалась в дверях. "Всегда пожалуйста".


Он снова улыбнулся. "Я видел это выражение на лице твоей матери".


"Какой взгляд?"


"В конце, когда ты рассказывал ей, что произошло со взрывом и всем остальным, как я сбил тебя с ног. Ты не должен был ей этого говорить ".


Кордеро рассмеялся. "Не льсти себе. Я этого не делал."


"Что?"


"Она спросила меня, где ты вырос. Я сказал ей, что Южная Калифорния. Она сказала, что ты похож на серфингиста. Я сказал ей, что это невозможно ".


"Почему это невозможно?"


"Потому что ты никогда не учился плавать".


Она играла с ним, и ему это нравилось.


"За углом есть одно заведение по соседству, которое открыто допоздна", - добавила она. "Мы можем там выпить и что-нибудь перекусить".


"Что насчет Марко?" он спросил.


"Моя мать останется. А теперь поторопись и прими душ. Я проголодался".


∙ ∙ ∙


Кордеро действительно поселил "гостя" в гостевой ванной. Там были бритвы, жидкость для полоскания рта, расчески, все, что ему могло понадобиться. Быстро приняв душ и побрившись, он вышел из ванной и обнаружил, что она оставила для него одежду на кровати, как и обещала. По большей части, все это довольно хорошо сочеталось.


Одевшись, он прикрепил кобуру к поясу, дважды проверил свое оружие, а затем надел куртку, которую она выбрала для него. Он посмотрел на себя в зеркало в ванной. Он думал, что его пистолет отпечатается на материале, но этого не произошло. В целом, она справилась очень хорошо.


Он переложил содержимое своих карманов в одежду, которая была на нем сейчас, вышел из комнаты для гостей и поднялся в переднюю часть квартиры.


Он немного поболтал с матерью детектива, пока Лара не вышла из своей комнаты в джинсах, ботинках и очень облегающем топе. Ее волосы были собраны сзади в конский хвост, и она легкомысленно использовала макияж, сосредоточившись в основном на оттенке помады, который привлекал внимание к ее привлекательным, полным губам.


"Все сходится", - сказала она. "Ты хорошо выглядишь".


"Спасибо тебе. Ты тоже."


"Готовы ли мы к выступлению?"


"Как насчет того, чтобы обнять твоего сына?"


Кордеро улыбнулся. "Я дала ему один, пока ты была в душе, но я действительно хочу поцеловать его на прощание. Почему бы тебе не пойти со мной?"


"Конечно. Я бы с удовольствием ".


Харват последовал за ней по коридору, мимо комнаты для гостей в маленькую комнату рядом с главной спальней. С огромными плюшевыми медведями, самолетами, подвешенными к потолку, и ярко-голубыми стенами это была идеальная комната для маленького мальчика. И спал в своей кровати в гоночной машине с поручнями, которые гарантировали, что он не выпадет, был идеальным маленьким мальчиком.


У Марко были песочно-светлые волосы и он был загорелым, как его мать. У него были щеки, которые, вероятно, часто щипали. Он выглядел таким умиротворенным, таким неосведомленным о том, что произошло в мире сегодня вечером. Так и должно было быть. Харват сразу же увлекся маленьким парнем. Он был даже симпатичнее, чем на фотографии, которую показал ему Кордеро.


Когда она вошла, чтобы поцеловать сына, глаза Харват пробежались по полкам над кроватью маленького мальчика. Там было много отличных детских книг, куча мягких игрушек, несколько машинок Fisher Price и кое-что, от чего у Харвата похолодело сердце.


Кордеро мгновенно заметил выражение его лица. "Что это?" - спросила она. "Что случилось?"


Харват наклонился над кроватью и схватил предмет с полки. "Где ты это взял?"


"Это всего лишь самолет. Почему?"


"Лара, откуда это взялось?" - требовательно спросил он, когда его другая рука потянулась к пистолету.


"Это был подарок от Сэла. Что все это значит?"


Размещая подробную демонстрационную модель сверхзвукового бизнес-джета Aerion обратно на полку, Харват сказал. "Я объясню в машине, но нам нужно двигаться. Сейчас".

ГЛАВА 64


Они спорили всю дорогу до дома Сэла Сабатини на превышенной скорости. Однако, как бы яростно она ни защищала его, Харват знал, что она допускает такую возможность. За годы их совместной жизни она видела кое-что, возможно, даже несколько вещей, которые либо она предпочла проигнорировать, либо которые не имели смысла до этого вечера. Суть заключалась в том, что она сотрудничала, и это было самым важным на данный момент. Разобраться с этим было тем, с чем он мог бы помочь ей позже.


Когда он стоял на заднем дворе и заглядывал в кухонное окно, он услышал, как внутри звонит телефон. Набрав номер во второй раз и подождав, пока он зазвонит, Харват подал Кордеро знак убрать телефон. Сэл был дома и ждал, когда это произойдет, и в этом случае Харват сожалел, что появился без команды спецназа, или он уже покончил с собой, или, возможно, был где-то совсем в другом месте, готовясь убить оставшегося заложника. Заглянув в гараж и найдя его пустым, он решил, что Сэл мертв или находится где-то еще.


Тем не менее, он долгое время дурачил множество людей и был исключительно хорошо обучен. Насколько Харват знал, он мог припарковать свою машину за углом, чтобы дать любому, кто подумывает о въезде, ложное чувство безопасности. Разум Харвата совершал сальто, пытаясь перебрать все возможности. Был только один способ подойти к этому - подготовиться к худшему и надеяться на лучшее.


Достав оружие и приготовившись, он спросил Кордеро: "Готов идти?"


Она кивнула и вынула отмычки из замка. Он не видел никаких признаков того, что в доме была сигнализация. Это была забавная вещь о копах. Некоторые из них были крайне озабочены безопасностью, в то время как другие вели себя невероятно небрежно. Сэл Сабатини, впрочем, тоже был чокнутым, так что кто знал, в чем заключалась его сделка.


Харват считал шепотом, в обратном порядке. "Три, два, один".


На первом она повернула ручку и тихо открыла дверь, чтобы Харват мог проскользнуть внутрь. Кухня устарела на тридцать лет, но была чистой и слегка пахла специями. Там была дверь в подвал, и Харват быстро принял командное решение. Они приберегли бы это напоследок.


Схватив один из кухонных стульев с виниловой спинкой цвета лайма, он просунул его под ручку и убедился, что дверь надежно закрыта. Если Сэл или кто-то еще прятался там внизу и пытался вернуться, они собирались поднять настоящий шум, пытаясь выбраться.


Пока Кордеро готовился к шести часам, Харват подмел и очистил столовую, гостиную и кладовку в прихожей. Далее были спальни, которые он ненавидел почти так же сильно, как подвалы. В крошечном жилище в стиле бунгало было всего две спальни, которые были свободны. Ни в шкафах, ни под кроватями никого не было. Ванные комнаты также были чистыми, как и крошечное чердачное помещение над ними, куда можно было попасть по выдвижной лестнице. Который только что вышел из подвала. Господи, как он ненавидел подвалы.


Взвесив шансы на то, что на кухне может произойти обучающий момент "я же тебе говорил", он открыл морозильную камеру, но там не было отрубленных голов или каких-либо других частей тела. Пришло время познакомиться с настоящей музыкой.


На этот раз Кордеро положила руку ему на плечо. "Я сделаю это", - сказала она.


Харват покачал головой.


"Возможно, он и не застрелит меня, но если все это правда, он определенно застрелит тебя. Я делаю это, так что убирайся с моего пути ".


Вытащив стул из-под дверной ручки, она включила свет и стала ждать. Ничего. Затем она сделала то, о чем Харват не подумал. Заметив, что ступенек нет, она легла на живот и заглянула между первой и второй ступенями. После этого она использовала свой фонарик, чтобы осветить дальние углы.


Удовлетворенная, она встала и спустилась, чтобы очистить подвал. Две минуты спустя она вернулась на кухню.


"Ничего", - сказала она. "Совсем ничего. Должно быть, все происходило через этот склад ".


"Держу пари, это он посоветовал им убраться отсюда до того, как мы нанесем удар".


Кордеро не стал комментировать. У нее все еще были проблемы с осознанием всего происходящего. Она чувствовала себя виноватой и нелояльно, вдвойне, согласившись сопровождать Харвата и проникнуть в дом своего партнера.


"Почему бы нам не посмотреть, что здесь еще есть", - сказал он, направляясь обратно в гостиную, маленький уголок которой был заставлен письменным столом и, похоже, служил домашним кабинетом этого человека.


Сэл был дотошен. Там были записи и квитанции на все, просто ничего, что связывало бы его с чем-то незаконным. Хотя Харват вопреки всему надеялся, что здесь что-то будет, он не был удивлен. Будем надеяться, детектив будет слишком умен, чтобы оставить что-либо, напрямую связывающее его с преступлением.


Харват включил компьютер и подождал, пока он загрузится. Как только это произошло, его приветствовал экран ввода пароля.


"Попробуй REDSOXFAN7", - сказал Кордеро у него за спиной. "Все заглавные буквы. Все одним словом. Это то, что он использует в офисе ".


Харват ввел пароль и получил доступ.


"Это сработало", - сказал он.


"Я уверен, что после всех этих лет он знает и мои тоже".


"Что это?"


"Не твое дело", - ответила она.


"Все заглавные буквы? Все одним словом?" сказал он, пытаясь просмотреть историю недавних посещений веб-страниц Сэлом Сабатини. Там ничего не было. Все это было вычищено. В истории его электронной почты тоже ничего не было, хотя он сомневался, что именно так Сэл осуществлял тайные коммуникации. Он получил бы лучшую подготовку, чем это.


Харват просмотрел свои документы Word, а также папки iTunes. Все это было очень буднично и скучно, вплоть до обоев на его рабочем столе. Похоже, Сэл выбрал заводские настройки по умолчанию, что было немного странно, поскольку Харват не знал никого, кто хотя бы немного не возился со своим рабочим столом, пытаясь сделать его более личным.


Зайдя в область настроек, он открыл папку, в которой хранились образцы фотографий для рабочего стола. Это были типичные пейзажные снимки. Затем он перешел к папке с экранной заставкой, и именно тогда он увидел это.


Кордеро просматривал несколько книг Сэла в другом конце гостиной.


"Вы наверняка захотите это увидеть", - сказал Харват. "Узнаете эту юную леди?"


Была серия снимков женщины готического типа, позирующей вокруг надгробий на кладбище Зернохранилища. "Это Бриттани Дойл. Та, которой ты заплатил четыреста долларов за ее браслет-манжету."


"Из которого мы получили полную и частичную копию".


"Но если это были отпечатки Сэла, почему мы не напали на них?"


"Потому что, какие бы отпечатки ни были у полиции Бостона в досье на детектива Сэла Сабатини, они не принадлежат Сэлу Сабатини".


Она собиралась спросить, кто мог заставить отпечатки исчезнуть из базы данных полиции Бостона, когда в ее заднем кармане завибрировал мобильный телефон. Взглянув на определитель номера, она замерла.


"Кто это?" Спросил Харват.


Кордеро поднял телефон так, чтобы Харвату было видно. "Это он. Сэл."

ГЛАВА 65


Кордеро активировал вызов и стал ждать. Она не знала, что сказать. Как вы приветствуете человека, о котором только что узнали, что он хладнокровный убийца? Как оказалось, ей не нужно было ничего говорить. Он сам начал разговор.


"Мне жаль, что приходится делать это по телефону", - сказал он.


"О чем ты говоришь, Сэл? Где ты?" - спросила она. На заднем плане она могла слышать что-то похожее на шум из гавани.


"Я хотел попрощаться с тобой и Марко лично".


"Прощай? Почему? Куда ты идешь, Сэл?"


"Лара, я знаю, что ты в моем доме. Это означает, что вы должны знать все ".


Кордеро прикрыл микрофон телефона и быстро прошептал Харвату: "Он знает, что мы здесь".


"Нам нужно выбираться. Там может быть бомба. Заставь его говорить ".


"Скажи мне, почему ты это сделала, Сэл", - сказала она, когда они вышли из гостиной и прошли через столовую. "Почему ты убил всех тех людей?"


"Ты не должен был пострадать", - ответил мужчина. "Я очень люблю тебя и Марко, и я очень зол из-за того, что произошло сегодня вечером. Тебя могли убить ".


"Ты ведешь себя так, будто не знал, что это произойдет, Сэл".


"Я этого не делал. Бетси Митчелл не была моей обязанностью ".


"Тогда за чью ответственность она отвечала, Сэл?"


"Не волнуйся. Я позабочусь об этом ".


"Сэл", - твердо сказал Кордеро. "Что значит, ты позаботишься об этом?" О чем ты заботишься?"


Мужчина на другом конце провода молчал, когда Харват и Кордеро выбежали через кухонную дверь на задний двор.


"Сэл", - потребовала она, - "где последний заложник? Скажи мне. Ты все еще можешь все исправить. Где Джонатан Реннер?"


Наконец, Кордеро убрала телефон от уха.


"Где Реннер?" Спросил Харват. "Он тебе сказал?"


"Нет. Он просто повесил трубку ".


"Черт возьми".


"Он сказал, что был зол из-за того, что произошло сегодня вечером, что я мог пострадать. Он хотел, чтобы я знал, что Бетси Митчелл не была на его ответственности ".


"Что это значит?"


"Я думаю, что кто-то другой был ответственен за ее убийство", - ответила она.


"Возможно, жилеты смертников - это чья-то другая работа. Однако он не отрицал убийства других жертв, не так ли?"


"Нет, он этого не делал".


"Мы должны найти его. Куда бы он пошел в целях безопасности? Как ты думаешь, где бы он попытался спрятаться?"


"Я могла слышать окружающий шум позади него", - сказала она. "Я думаю, он был в гавани".


"Он бежит? Он садился на паром до аэропорта Логан?"


"Он сказал, что собирается "позаботиться" об опасности, которой я подвергся сегодня вечером. Мне показалось, что он собирался позаботиться о человеке, который подверг меня опасности ".


"Он сказал что-нибудь еще?"


"Я не знаю", - ответил Кордеро. "После этого он повесил трубку".


"Должно быть, у него в доме или на компьютере была какая-то система мониторинга, которая оповещала его телефон, когда мы входили. Он облажался и знает это. Нам нужно добраться до гавани как можно быстрее ".


"Он может быть где угодно".


"Я так не думаю", - заявил Харват, ведя ее по подъездной дорожке обратно к тому месту, где они припарковали ее машину. "Я думаю, у них нет времени, и они делают все возможное. Реннера они тоже собираются убить сегодня вечером ".


"Но где?"


"Какое последнее значительное историческое событие также произошло в гавани?"


Кордеро остановилась, когда поняла, что это было. "Бостонское чаепитие".


∙ ∙ ∙


Для нее все части складывались воедино и теперь имели такой смысл. Как убийце удалось избежать засечки камерами видеонаблюдения, как он не оставил никаких улик на местах преступлений, даже сумасшедшего приспособления на месте раскопок "Дерева свободы", поскольку Сэл изучал инженерное дело в школе, прежде чем переключиться на криминологию, и оставался очарованным этим.


Но к каждой части, которая встала на свои места, была приложена тысяча вопросов. Харват объяснил, что такое клуб плавания и даже как они могли завербовать Сэла, но Кордеро все еще не понимал, зачем им похищать и убивать людей. В этом не было никакого смысла. И как бы ей этого ни хотелось, она знала, что должна сосредоточить свою энергию на чем-то другом. Сэла и людей, с которыми он работал, нужно было остановить.


Когда она села в свою машину и Bluetooth синхронизировался с ее телефоном, она выехала на улицу и включила громкую связь. Они никак не могли рисковать, используя полицейскую рацию или свои мобильные терминалы передачи данных. У Сэл был доступ к ним, и они с Харватом не хотели раскрывать карты.


Она позвонила своему командиру и рассказала ему обо всем, пока мчалась к гавани. Затем она сказала ему, что им нужно, и еще раз напомнила ему, чтобы он держал все это подальше от полицейской сети. Они абсолютно точно должны были предположить, что Сэл слушал.


Харват прослушал разговор, и не успела она отключить звонок, как зазвонил его телефон. Это был Билл Уайз. Он звонил со своего мобильного телефона, а не с заблокированного стационарного из Вашингтона.


"Билл", - сказал он, отвечая на звонок. "Сейчас не самое подходящее время".


"Мы установили личность убийцы. Он определенно из клуба плавания. Его зовут Сальваторе-"


"Сабатини", - сказал Харват, заканчивая предложение мужчины за него. "Я знаю. Мы только что вышли из его дома ".


"Как ты-"


Он снова прервал его. "Это долгая история. Слушай, где ты? Карлтон сказал, что ты направляешься сюда, чтобы помочь нам поймать этих парней ".


"Теперь мы здесь. И мы уже поймали одного из них ".


Харват посмотрел на Кордеро и сказал: "Они уже поймали одного из них". Вернув свое внимание обратно к телефону, он сказал: "Билл, я соединяю тебя по громкой связи со мной и детективом бостонской полиции Ларой Кордеро. Она была партнершей Сабатини. Ты можешь доверять ей ".


"Кого вы захватили?" Спросил Кордеро, когда Харват нажал на кнопку и протянул телефон между ними.


"Оперативник ЦРУ по имени Старк", - сказал Уайз. "Мы допрашивали его, и, по-видимому, где-то в Бостоне с ним еще двое оперативников. Мужчина по имени Ваккаро и еще один, руководитель группы по имени Том Кушинг."


"У меня для тебя новости, Билл", - вмешался Харват, размышляя о модели самолета в комнате Марко. Это была та же модель, которую ему подарили после первого полета на самолете федералов Aerion SBJ. "Я не думаю, что эти ребята работают против Федеральной резервной системы. Я думаю, что они работают на них ".


"Ты прав, и подожди, ты услышишь почему. Кто-то в ЦРУ по имени Фил Дуркин объединил все это с предыдущим председателем Федеральной резервной системы."


"Председатель Сойер? Тот, кто только что умер?"


"Да", - ответил Уайз. "Это долгая история, но саудовцы шантажировали Сойера, заставляя его что-то сделать для них. Единственный способ, которым Сойер мог это провернуть, это нанять Даркина для этой работы. Дуркин согласился, но только до тех пор, пока Сойер будет финансировать несколько его проектов по тайным операциям. Это работало до тех пор, пока Сойер не начал сомневаться и, поскольку его срок пребывания в ФРС подходил к концу, составил список потенциальных замен, которые, по его мнению, могли бы все исправить ".


"Это было последнее, чего, вероятно, хотел Даркин, если "все исправить" означало, что ему урежут финансирование".


"Именно. И прежде чем он смог бы выдвинуть своего кандидата на пост нового председателя ФРС, ему нужно было избавиться от пяти других, которые активно рассматривались."


"Где ты?" Спросил Харват.


"Мы поселили Старка в отеле недалеко от гавани".


"Мы думаем, что именно там находится Сабатини. Мы направляемся туда прямо сейчас ".


"Скотт, ты должен поторопиться", - настаивал Уайз. "Старк говорит, что у них последний заложник, и они собираются убить его, прямо сейчас".

ГЛАВА 66


Когда машина Кордеро с визгом остановилась на краю гавани с включенными фарами и сиренами, глава команды спасателей Бостонской полиции выбежал с причала им навстречу.


"Остальная часть команды прибывает", - сказал мужчина. "Через пять минут мы будем на воде".


"У нас нет пяти минут, сержант", - ответил Харват. "Нам нужно идти прямо сейчас. Где твоя лодка?"


Командир группы погружений провел Харвата и Кордеро по сходням к жесткой надувной лодке длиной тридцать футов, которая принадлежала Бостонскому пожарному управлению. На борт уже погрузили кучу снаряжения для дайвинга. Это должно было бы сработать. Покрутив пальцем в воздухе, он подал сигнал пилоту катера, чтобы тот запустил два 225-сильных двигателя Evinrude E-TEC.


Когда сержант отвязал лодку, Харват помог Кордеро подняться на борт, вошел в рулевую рубку и сказал капитану судна, что они ищут. Он также подтвердил, что они должны были соблюдать строгое радиомолчание, поскольку люди, которых они преследовали, имели доступ к полицейской связи. Тридцать секунд спустя они были вдали от причала и с ревом входили в Бостонскую гавань.


Руководитель дайв-группы распаковал два прицела, один тепловизионный, другой ночного видения, и предложил Харвату на выбор. Харват взял прибор ночного видения, и оба мужчины двинулись вперед, когда лодка врезалась в воду.


В гавани было огромное движение. Любая из лодок, которые они видели, могла быть той, которую они искали. Человек из ЦРУ, которого допрашивал Уайз, предположительно, понятия не имел, как называется лодка и какого она вида. Ему никогда не предназначалось быть частью того, что происходило в гавани. Его работа заключалась в том, чтобы подготовить Бетси Митчелл к тому, чтобы выглядеть и говорить как бездомная с психическим расстройством, отслеживать ее успехи с помощью камеры дистанционного управления, которой она была оснащена, и доставить ее на место Бостонской резни и дистанционно взорвать жилет смертника, который она была вынуждена носить.


Когда Харват спросил, как Уайзу удалось так быстро вытянуть из этого человека столько информации, он объяснил, что это была идея Рида Карлтона. По-видимому, у Старика был собственный убийца из клуба плавания, задержанный в Вашингтоне. Мужчину звали Сэмюэль. Карлтон отвез Сэмюэля к дому Старка, а затем раздался телефонный звонок. Когда Сэмюэль закончил описывать внешний вид дома Старка и то, что он мог видеть, как его семья делает внутри, Старк полностью сдался и рассказал им все.


Разум Харвата все еще не пришел в себя от того, что Уайз рассказал ему о бывшем председателе ФРС, которого шантажировали саудовцы. Когда он спросил, как пути Сойера когда-либо пересекались с Даркином, Уайз объяснил, что отношениям способствовал начальник службы безопасности председателя Уильям Джейкобсон.


Что беспокоило Харвата больше всего, так это то, как все это сочеталось друг с другом; сколько в этом было смысла. На самом деле, это было не то, что беспокоило его больше всего. Что беспокоило его больше всего, так это то, что, поступая правильно, он мог в конечном итоге фактически ускорить распад своей собственной страны.


Должен был быть способ обойти это. Должен был быть способ предотвратить все это и использовать их собственный план против них самих.


Если это и было, то в данный момент это не приходило на ум, что было даже к лучшему, потому что в прицел ночного видения он заметил что-то плавающее по правому борту в сотне метров от них. Он быстро передал информацию члену экипажа в рубке, который скорректировал курс и направился прямо к нему.


Харват передал прицел ночного видения сержанту, велел ему передать информацию об удаляющемся судне, а затем бросился к задней части лодки, где находился Кордеро.


"Что ты делаешь?" сказала она, наблюдая, как он быстро раздевается.


"Они уже выбросили тело".


Сержант, увидев, что делает Харват, заорал: "Эй, вы не можете этого сделать! У тебя нет квалификации ".


Он уже обвязал пояс с грузом вокруг талии, проверил регулятор и повесил баллон на спину. Он опустил маску на лицо и схватил нож и фонарик как раз в тот момент, когда катер пожарной службы остановился. Большая деревянная коробка, сделанная так, чтобы выглядеть как ящик из-под британского чая, покачивалась на поверхности. Когда Харват включил фонарь и прыгнул за борт в воду, последнее, что он заметил, были череп, кости и корона, нарисованные на его боку.


Вода была холодной, но Харвату приходилось гораздо хуже, и он не обратил на это никакого внимания. Там тоже было темно. Света не было вообще, за исключением луча его подводного фонарика.


Ящик на поверхности был задуман как маркер, и он следовал за привязанной к нему веревкой все глубже и глубже в воду. Не было никаких пузырьков воздуха, поднимающихся навстречу лучу его фонарика. Все, о чем он мог думать, было Пожалуйста, не дайте Джонатану Реннеру умереть. Давайте хотя бы спасем одну из жертв. Вскоре после этого в конце строки начала обретать форму.


Подойдя ближе, он увидел, что это что-то вроде мешка, сделанного из холста и достаточно большого, чтобы вместить тело и утяжелить его камнями или пушечными ядрами, как это исторически было при захоронениях в море.


Харват протянул руку и коснулся сумки. Он мог чувствовать Реннера внутри этого. Поместив кончик своего ножа поверх холста, он вонзил лезвие внутрь и проделал самую большую дыру, какую только смог.


Он увидел волосы мужчины в луче фонарика и яростно потянул за ткань, пока не смог добраться до его лица. Вынув регулятор изо рта, он поднес его к мужчине и нажал на кнопку продувки, готовясь подать спасительный воздух.


Именно тогда он заметил две вещи - что человек был мертв, и что он также не был Джонатаном Реннером.

ГЛАВА 67


Билл Уайз не собирался оставлять Старка одного в гостиничном номере. Райан и Макги, однако, хотели принять участие в уничтожении Кушинга и его людей, поэтому Уайз попросил Харвата взять их с собой. Харват согласился при условии, что они доберутся до причала к тому времени, как он туда доберется. Он предельно ясно дал понять, что не будет их ждать, и он этого не сделал. Они с Кордеро запрыгнули на катер Boston FD и немедленно отчалили.


Райан и Макги добрались туда как раз вовремя, чтобы увидеть, как лодка на скорости уходит в гавань. Они были не единственными, кто остался позади. Несколько членов команды дайверов появились через несколько минут и были без лодки.


Поддерживая безопасность своих операций, один из дайверов достал свой телефон и сделал звонок. Через несколько минут к причалу подошел патрульный катер Бостонской полиции; водолазы погрузили свое снаряжение и поспешили обратно вслед за своими товарищами по команде.


К тому времени, как они догнали тридцатифутовую лодку Boston FD, Харват только что всплыл. Когда патрульный катер причалил к борту, они направили на него мощный прожектор.


"Это не Реннер", - крикнул он, сняв регулятор. "Это кто-то другой. Выстрел в упор."


Забравшись обратно в лодку, он рассказал Кордеро и руководителю группы погружений о том, что он видел. Сержант пролаял серию быстрых приказов, и как только они отошли от патрульного катера гавани, Харват и Кордеро запрыгнули на него. Они быстро представились Райану и Макги.


Кордеро предъявила свои удостоверения двум сотрудникам полиции Бостона, управляющим лодкой, и сообщила им последнее известное направление судна, в котором им нужно было успеть.


"Теперь это по всему радио", - сказал один из мужчин.


"Не должно быть никакого радиоперехвата".


"То, как эти парни двигались по гавани, привлекло внимание береговой охраны. Теперь они в погоне. Если ты сядешь и будешь держаться, мы посмотрим, сможем ли мы приблизить тебя. Похоже, они собираются пересечь наш путь примерно в миле отсюда ".


Кордеро кивнул, все держались, и офицеры портового патруля до упора выжали педали газа.


Их лодка была даже быстрее, чем у пожарной службы, и она рассекала неспокойную гавань. Кордеро наклонилась ближе, чтобы Харват мог слышать ее сквозь рев двигателей и проносящийся мимо ветер.


"Если это не Реннер, - сказала она, - то чье тело вы нашли там, внизу?"


"Понятия не имею", - сказал Харват. "Но у меня такое чувство, что Сэл выполнил свое обещание".


"Что это было за обещание?" Райан закричал.


"Сабатини сказал, что он не имеет никакого отношения к сегодняшнему взрыву. Сказал, что это разозлило его. Он утверждал, что собирается разобраться с тем, кто несет за это ответственность ".


"Маловероятно, что это так", - ответил Макги. "Ответственный за это парень задержан в отеле с пистолетом MP5, направленным ему в грудь".


"Тогда кто сейчас прыгает по дну Бостонской гавани?"


Райану пришла в голову идея, и он собирался ответить, когда оглушительный рев накрыл их сзади, как приливная волна.


Все они одновременно обернулись, чтобы увидеть гигантский вертолет Sikorsky MH-60T береговой охраны "ДжеЙхок", проносящийся прямо над ними, направляясь в том же направлении.


"Они уже положили глаз на цель", - крикнул из рубки один из офицеров портового патруля. "Подозреваемый одет в рейдовую куртку бостонской полиции".


Райан привлек внимание Харвата и прокричал, перекрикивая шум двигателей: "Сабатини?"


Харват кивнул.


Когда в поле зрения появился большой океанский катер с каютами, они насчитали пять других лодок, преследующих их по горячим следам - три из полиции Бостона и две из береговой охраны США, все они освещали его своими прожекторами. Наверху, на летном мостике, Харват смог разглядеть куртку полиции Бостона Сэла.


"Сикорский" накренился, чтобы развернуться, и Харват увидел, что его дверь открыта, а внутри все затемнено. Береговая охрана не бездельничала, и эту дверь не оставили открытой для ветра. Хотя Харват не мог его видеть, он знал, что там был снайпер.


Как только вертолет оказался на месте, по одной из систем оповещения судна береговой охраны была подана очередная серия команд для водителя каютного крейсера, чтобы он полностью и немедленно остановил свою лодку.


Когда каюта крейсера не ответила, с "Сикорского" донеслись два оглушительных треска, похожих на раскаты грома, и были выпущены две тяжелые пули 50-го калибра, пробившие блоки двигателей лодки.


Через несколько секунд с кормы повалил дым, и лодка потеряла ход. В конце концов он жутко остановился и просто закачался вверх-вниз на воде. Независимо от того, сколько команд было отдано по громкой связи человеку на мостике, он отказался двигаться. Абордажные команды на своих соответствующих судах приготовились, в то время как вертолет со снайпером завис неподалеку.


Макги похлопал одного из портовых патрульных по плечу и сказал: "Убедись, что они знают, что в дополнение к негодяю-детективу бостонской полиции, мы полагаем, что на борту есть два сообщника и заложник. Сообщники очень хорошо обучены и будут хорошо вооружены ".


Офицер кивнул и передал информацию другим подразделениям. Для Харвата, Кордеро, Райана и Макги теперь это была игра в ожидание.


Береговая охрана передала последнюю серию инструкций человеку на мостике, и когда он не ответил, абордажным командам был дан зеленый свет для начала штурма.


Когда Харват наблюдал за работой команд, что-то неуместное на корме привлекло его внимание. Внезапно по радио послышалась какая-то активность, офицеры портового патруля увеличили громкость, чтобы Кордеро и все остальные могли слушать происходящее.


Человек на летном мосту был мертв.


"Мертв?" Кордеро повторил. "Как, черт возьми, это возможно?"


Патрульный начал пожимать плечами, когда было получено другое сообщение. Абордажная команда обнаружила выжившего. Остальная часть судна была чиста.


Харват вошел в рубку и сказал второму пилоту: "Передайте по радио береговой охране, что мы поднимаемся на борт". Офицеру, пилотирующему лодку, он сказал: "Подведите нас к борту, сейчас же".


∙ ∙ ∙


Когда выяснилось, что Кордеро был не только полицейским из Бостона, но и напарником полицейского-мошенника, им было предоставлено разрешение на посадку.


Первым, кого они увидели, был выживший Джонатан Реннер. Он сидел в салоне катера, завернувшись в одеяло.


Харват подошел к мужчине и спросил: "Мистер Реннер?"


Мужчина поднял глаза и кивнул.


"Я очень рад видеть вас живым, сэр. Мы собираемся доставить тебя обратно на берег и к твоей семье как можно быстрее, хорошо?"


Реннер снова кивнул, и Харват вышел из салона обратно на палубу.


Поднявшись на мостик, он присоединился к Кордеро вместе с Райаном и Макги, которые уже были там.


"Это не Сэл", - сказала женщина-детектив.


"Тогда кто это?" он спросил.


"Том Кашинг", - ответил Райан.


"Кто бы его ни убил, " сказал Макги, - он использовал леску, чтобы удерживать его в сидячем положении. У лодки есть автопилот."


Харват изучил всю кровь, скопившуюся на коленях мужчины и стекающую по его ногам. "Кто-то выстрелил ему в живот. Не так много более болезненных путей, чем этот."


"Я думаю, мы можем сделать обоснованное предположение относительно того, кто нажал на курок", - заявил Кордеро.


"И поскольку Реннер в безопасности внизу, я думаю, мы также можем сделать довольно обоснованное предположение, кого я нашел под водой".


"Ваккаро", - сказал Райан.


Харват кивнул.


"Тогда где Сабатини?"


Харват повел группу вниз по лестнице на корму кают-компании крейсера. Двое из береговой охраны уже проветрили моторный отсек и убедились, что угрозы пожара нет.


Перегнувшись через корму лодки, он указал на платформу для плавания, где болтались два нейлоновых ремня.


"Сколько вы хотите поставить на то, что совсем недавно там был "Вейверраннер" или водный мотоцикл?"


Райан посмотрел на Макги. "Мы должны предупредить Уайза".


∙ ∙ ∙


Стук в дверь отеля был громким и тревожным. На самом деле это был даже не стук. Это был настоящий удар.


"Полиция Бостона! Открывайте!" - скомандовал голос. "Полиция! Откройте дверь!"


Билл Уайз не только привязал заключенного к стулу с кляпом во рту, но и завалил комнату оружием третьего класса и другими разнообразными предметами, такими как электрошокеры и записывающие устройства. Без верительных грамот он никак не смог бы объяснить, как ему выпутаться из этого. Вмешательство полиции было тем, в чем они абсолютно не нуждались.


Что им было нужно, так это доставить Старка в Вашингтон как можно быстрее и как можно тише, чтобы он мог рассказать свою историю там. Однако теперь этот шаг внезапно оказался под угрозой срыва.


Кто-то из гостей или охраны отеля, должно быть, что-то видел или слышал.


Когда он подошел к двери, зазвонил его сотовый телефон, лежавший на столе, и его внезапно посетила другая мысль.


"Полиция!" - крикнул голос, когда стук возобновился. "Откройся!"


Билл Уайз поднял свой MP5, готовый выстрелить, как раз в тот момент, когда дверь была выбита снаружи.


Он отшатнулся назад и приземлился на задницу в ванной. Долю секунды спустя что-то было брошено в комнату, за чем последовал ослепительно яркий свет и оглушительный взрыв.

ГЛАВА 68


Мобильный телефон Райана зазвонил как раз перед тем, как катер патрульной службы гавани подошел к причалу.


"Это мудро", - воскликнула она, активируя вызов. "Билл, мы пытались связаться с тобой. Мы думаем, что Сабатини, возможно, уже на пути к вам ".


Уайз прервал ее, и она слушала, как он рассказывает о том, что произошло. Затем она сказала ему подождать, пока она поделится этим с остальными.


"Билл в порядке, но Старк мертв. Сабатини запустил светошумовую шашку в гостиничный номер, и пока Билл лежал, он всадил по пуле в каждую из коленных чашечек Старка, а затем еще по пуле в основание его горла. Билл ничего не мог для него сделать. Билл говорит, что было совершенно очевидно, что Сабатини хотел, чтобы Старк умер как можно более мучительной смертью."


"Где сейчас Билл?" Спросил Харват.


Райан спросил его, а затем ответил: "Он продезинфицировал номер так быстро, как только мог, и едва выбрался из отеля. Он сейчас примерно в четырех кварталах отсюда. Говорится, что повсюду полицейские машины."


Макги, который слушал радио, кивнул. "Полиция Бостона подтвердила факт смерти от огнестрельного ранения в "Ренессансе"".


Харват посмотрел на Кордеро. "Кто-нибудь отвечает?"


Когда поступил звонок от Райана, Кордеро проверила свой собственный телефон. Она пропустила звонок из дома.


Это был второй раз, когда она пыталась перезвонить. Отодвинув телефон от уха, она покачала головой. "Это на них не похоже. Мои родители всегда берут трубку."


Была ли в ней мать или детектив, она решила позвонить своим жильцам в квартире на первом этаже, просто чтобы убедиться, что все в порядке.


Когда лодка причалила к причалу, Харват обратился к Райану и Макги. "Ты знаешь, где находится пункт сбора, так что забери Уайза или попроси его встретить тебя там. Но поторопись".


Спрыгнув на причал, он протянул руку Кордеро и помог ей выбраться из лодки. Как только ее ноги коснулись пирса, все краски отхлынули от ее лица.


"Что это?" Спросил Харват.


"Один из соседей видел, как Сэл заходил в мой дом. Нам нужно вернуться туда. Сейчас же!" - приказала она.


Они оба бросились бежать и нашли ее машину там, где она ее оставила. Прыгнув в воду, они наделали столько же шума, покидая гавань, сколько и при прибытии.


В любом другом городе Харват хотел бы быть тем, кто ведет машину, но, учитывая кошмар улиц с односторонним движением в Бостоне, он был рад видеть ее за рулем.


Когда они въехали в ее район, она выключила сирену, но сохранила мигающие вигвамы. Затем, за квартал до своего дома, она убила и их тоже.


Постепенное избавление от ее ментальной брони и образа полицейского, которым Харват так восхищался ранее вечером, на этот раз не происходило. Отступления не будет, пока она не убедится, что ее семья в безопасности.


Они припарковались за углом, и Кордеро рассказала, как она хотела с этим справиться.


"Обещай мне", - настаивала она.


Харвату не понравилось то, что она предлагала. Сэл Сабатини был убийцей. Не имело значения, сколько лет они проработали вместе.


"Пообещай мне", повторила она.


Не было никакого способа, которым он собирался отговорить ее от этого. Она приняла решение. Он неохотно согласился и дал ей слово.


Стоя там, когда она уходила, он был уверен, что они оба только что совершили самую большую ошибку в своей жизни.


∙ ∙ ∙


Открыв дверь на первом этаже, Кордеро прокралась в свою квартиру на втором этаже так тихо, как только могла. Лестнице было более ста лет, и даже в местах, которые вы считали безопасными для своего веса, они все еще скрипели. Это было почти так же плохо, как если бы маленькая собачка тявкала, предупреждая, что кто-то приближается. Не то чтобы это имело значение, потому что, когда она достигла лестничной площадки, она увидела, что ее входная дверь широко открыта, и знала, что Сэл Сабатини уже ждет ее.


Войдя в свою квартиру, она сначала увидела свою мать, по ее щекам катились слезы. Рядом с ней был ее отец, на его лице была смесь страха и гнева. Наконец, когда она прошла весь путь внутрь, она увидела Сэла, держащего их на мушке.


"Пожалуйста, закройте за собой дверь", - сказал он.


Кордеро сделала, как ей сказали.


"Хорошо. Теперь, пожалуйста, медленно достаньте оба ваших оружия и подвиньте их через пол ко мне ".


"Где Марко?" спросила она, протягивая ему оба пистолета.


Убрав оружие в новую куртку, которая была на нем, он ответил: "Он в безопасности".


"Где он, Сэл? Расскажи мне".


"Он в своей комнате, спит. Тебе не о чем беспокоиться".


"Зачем ты пришел сюда?"


"Я хотел сказать тебе, что я позаботился обо всем".


"Что это значит? Что ты убил тех людей?" она сказала. "Кушинг? Vaccaro? Старк? Вместе со всеми другими людьми, которых ты убил? Так вот почему ты пришел сюда?"


Сабатини приложил палец к губам. "Шшш, помолчи. Ты же не хочешь разбудить Марко."


"Сэл, этому нужно положить конец. Ты болен. Тебе нужна помощь".


Мужчина улыбнулся ей. "Это скоро закончится. Поверь мне. Кстати, где твой новый напарник?"


"У меня нет нового партнера, Сэл. Ты мой партнер ".


Улыбка убийцы исчезла, сменившись гневом. "За кого ты меня принимаешь? Глупый? Ты думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит?"


"Сэл, он не-"


"Заткнись!" - взревел он. "Заткнись!"


"Сэл, я хочу попросить тебя о помощи".


"Мне не нужна никакая помощь. Я помогаю тебе. Помнишь? Когда умер ваш муж?"


"Я помню, Сэл. Вы нам очень помогли ".


"Ты ни хрена не помнишь. Ты заботишься только о себе, эгоистичная сука!"


Отец Кордеро попытался встать, но Сабатини толкнул его обратно.


Женщина-детектив попыталась разрядить обстановку и спокойно поговорила со своим отцом по-португальски.


"Это верно", - усмехнулся Сабатини. "Скажи ему, что если он сделает это снова, он покойник".


Кордеро сказал еще несколько слов, а затем снова повернулся к убийце. "Сэл, если ты пришел попрощаться, давай попрощаемся. Пожалуйста, пока кто-нибудь не пострадал ".


Ярость на его лице сменилась странной улыбкой. "Я пришел не прощаться. Я пришел, чтобы забрать тебя с собой ".


"Мне жаль, Сэл. Мое место здесь, с моим сыном ".


"Марко будет с нами".


От того, как он это сказал, у нее по спине пробежали мурашки.


"Я не собираюсь никому причинять вред. Мне надоело причинять людям боль. Мне надоело причинять себе боль. Никто больше не будет чувствовать никакой боли ".


"Сэл, пожалуйста..." - начала она, надеясь, что сможет уговорить его сложить оружие и больше никому не причинять вреда.


"Трахни, пожалуйста!" - крикнул он. "Я лев. Вы не указываете льву, что делать. Не сейчас. Никогда. Ты делаешь то, что я говорю, когда я это говорю. Ты подчиняешься мне. Ты меня понимаешь?"


Кордеро кивнул. Мужчина шел совершенно незапятнанным.


"Итак, где твой гребаный парень? И не смей мне лгать ".


"У меня нет парня, Сэл".


"Лгунья!" - закричал он, протягивая свободную руку и ударяя ее по лицу.


Отец Кордеро вскочил, чтобы бросить ему вызов, и Сабатини ударил его пистолетом по лицу. Колени пожилого мужчины подогнулись, и он упал обратно на диван.


Кордеро еще раз быстро заговорила с ним по-португальски, а затем переключила свое внимание на убийцу.


"Сэл, прекрати это".


"Сэл, прекрати это", ответил он, насмехаясь над ней. "Больше никаких игр. Пора уходить ".


Схватив ее за волосы, он потянул ее голову вниз, так что ей пришлось идти боком. Глядя на своего разгневанного отца и перепуганную мать, Сабатини сказала: "Если ты пошевелишься, все умрут. Мальчик умирает. Ты понимаешь?"


Кордеро снова заговорила по-португальски со своими родителями, которые застыли на месте на диване, и они кивнули.


Сабатини улыбнулся. "Хорошо. Давайте двигаться, - скомандовал он, таща ее к базовой станции за беспроводным телефоном, вырвал его из стены, а затем потащил ее по коридору к комнате Марко.


"Сэл, ты не обязана делать-"


"Шшш", - прошептал он, прерывая ее. "Все будет очень тихо, очень скоро. Ты увидишь. Мы собираемся быть счастливы ".


Они подошли к комнате Марко, и Сабатини носком ботинка толкнул дверь, открывая ее. Он посмотрел вниз, на кровать, но маленького мальчика там не было.


Сабатини снова переключился в режим ярости.


"Где он?" - крикнул он. "Где он, черт возьми?"


Кордеро не ответил.


Таща ее за собой, он вошел в комнату и перевернул кровать гоночного автомобиля. Затем он распахнул дверцы шкафа, но маленького мальчика там тоже не было.


Затем он потащил Кордеро обратно по коридору и швырнул ее, как мусор, на пол гостиной. Он направил на нее свое оружие и собирался пригрозить убить ее, чтобы заставить ее родителей рассказать ему, где прячется маленький мальчик, когда заметил, что ее родители тоже ушли.


"Что, черт возьми, здесь происходит?" он закричал. "Где они, черт возьми?"


"Решил украсть у меня новую парусную лодку, придурок", - сказал голос сзади.


Прежде чем Сабатини успел отреагировать, Харват дважды нажал на спусковой крючок, выстрелы были идеально нацелены и пришлись именно туда, где убийца их заслуживал.

ГЛАВА 69


TIERRA DEL FUEGO


FПЯТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ


Благодаря своим деньгам и мощному охвату Федеральная резервная система, или, точнее, Монро Льюис, действующий под эгидой Федеральной резервной системы, смог сделать невозможное возможным, включая составление фальшивых планов полетов для своего сверхзвукового бизнес-джета Aerion.


Пока Рид Карлтон, Лидия Райан и Боб Макги общались с генералом Джорджем Джонсоном и его командой в Управлении национальной разведки, Харват смог преодолеть всю бюрократическую волокиту и отследить самолет одним телефонным звонком.


"Буэнос-Айрес", - сказала Натали, шведская стюардесса. "На борт поднялись дополнительные пассажиры, мы полетели дальше на юг, на Огненную землю, а затем все высадились, когда мы приземлились в аэропорту Ушуайи".


Харват поблагодарил ее и передал информацию людям Джонсона. В течение часа у них были записи с камер видеонаблюдения из Аргентины. Не потребовалось много времени, чтобы идентифицировать людей, которых Фил Даркин подобрал в Аргентине. Они представляли собой разновидность головорезов и наемных убийц, которых Агентство время от времени использовало для выполнения заданий в Южной Америке.


Когда они определили его пункт назначения, Райан позвонил своей бывшей, чтобы узнать, может ли она знать, почему он выбрал именно его. Упоминал ли он когда-нибудь о каких-либо заданиях или у него были какие-либо контакты на всем пути туда? Бренда Даркин рассмеялась.


"У Фила было много контактов в Патагонии", - сказала она. "И все они были скользкими, но не в том смысле, в каком вы думаете".


Бренда объяснила, что ее муж был заядлым рыболовом нахлыстом и неоднократно совершал поездки на Огненную Землю. Его любимым местом был коттедж "Кау Тапен" на берегу реки Рио-Гранде. Река текла из Анд вниз к Атлантике и могла похвастаться лучшей в мире ловлей морской форели. До того, как их брак распался, он говорил о том, чтобы уйти оттуда. Хотя она никогда не могла этого доказать, она наполовину подозревала, что он строил там дом.


Это было все, что Харвату и остальным людям, собравшимся с генералом Джонсоном, нужно было услышать. Они были убеждены, что знают, где находится Фил Даркин. В тот момент вопрос был только в том, как с ним поступить.


Аргентина была политически чувствительной страной, с которой приходилось иметь дело Соединенным Штатам. Они могут быть полезными в одних областях и откровенно обструкционистскими в других. Было решено, что чем меньше они будут знать о происходящем, тем лучше.


Оружие прибыло на Огненную Землю через Фолклендские острова и контакт, который Старик поддерживал в британской SAS. Они также предлагали шутеры, но Карлтон вежливо отказался. Тем не менее, он привлек их к слежке. У SAS была отличная конюшня тайных агентов на Огненной Земле, и они были рады помочь. К тому времени, когда Харват и его команда прибыли, дом Даркина был обнаружен, и все было на своих местах. Вернувшись в Северную Вирджинию, генерал Джонсон и Старик наблюдали за происходящим через спутник.


Лидия Райан настояла на том, чтобы присутствовать на операции. Судя по всему, что Харват слышал о ней, она была более чем на высоте, и у него не было возражений. Старик хотел, чтобы Слоан Эшби тоже была там, и Харват был рад заполучить ее. Ее послужной список говорил сам за себя.


Он также привлек Мэтта Санчеса, который так хорошо выступил в Сомали. Генерал Джонсон рекомендовал последнего члена команды.


Чейз Палмер из Одессы, штат Техас, отличился тем, что стал самым молодым оператором, когда-либо принятым в ряды элитного подразделения "Дельта Форс" армии США. Он был умен, испытан в боях и исключительно талантливым убийцей врага. У Министерства обороны были картотечные шкафы, битком набитые отчетами о его подвигах. Его товарищи по команде прозвали его "АК" за надирание задницы, но это прозвище приобрело совершенно новое значение, когда его поймали с пустым АК-47 и он смог блефом заставить сдаться шестерых вооруженных до зубов талибов.


Некоторые из его начальников были возмущены не только его талантом и стремительным взлетом, но и его интеллектом выше среднего. Когда они называли его АК, это означало Засранец. Генерал Джонсон, однако, увидел в нем то, чем он был - огромным активом для Соединенных Штатов - и взял его под свое крыло. Хотя технически Палмер все еще являлся членом Группы боевого применения, или CAG (название, данное Delta Force, чтобы позволить армии отрицать существование Delta Force), он был приписан к генералу Джонсону и служил в его удовольствие. Прямо сейчас генералу доставляло удовольствие следить за тем, чтобы Операция "Сьерра", кодовое название, данное поимке Фила Дуркина, прошла успешно.


"Все цели были пристреляны. "Шестая команда" готова к работе ", - ответил Санчес в микрофон, когда Харват одного за другим спрашивал членов своей команды об их позициях.


Местность была бесплодной и продуваемой всеми ветрами; больше всего было камней и рыхлого сланца. Было холодно и туманно. Каждый предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте, но вы бы не услышали жалоб ни от одного из них. Вот кем они были и что они сделали. Каждый из них утешал себя знанием того, что независимо от того, насколько сыро и как холодно было, могло быть и хуже, и что то, что они сделали, они сделали для своей страны. Все они знали, что есть люди, которые никогда не узнают своих имен и никогда не узнают, что они делали этой ночью, но что их образ жизни висел на волоске.


Опустив бинокль ночного видения, Харват посмотрел на Райана и спросил: "Ты готов к этому?"


Она кивнула.


Он указал в направлении ложи и сказал: "Тогда мы начинаем".


Райану не нужен был бинокль. Она могла видеть пару фар, когда они выехали из Кау Тапен и начали подпрыгивать на разбитой, частично размытой дороге.


"Это команда один", - сказал Харват в микрофон, открывая дверь своего автомобиля и выходя под дождь. "Парк Плейс. Повтор. Место в парке".


Райан тоже вышла и, открыв свой зонтик, встала возле заднего бампера их 4x4 с фонариком. Пока Харват делала вид, что работает с шиной, она наблюдала из Кау Тапен Лодж за автомобилем, который, петляя по ленте дороги, подъезжал все ближе и ближе.


Когда машина отъехала на нужное расстояние, Райан начала светить водителю фонариком. Когда зеленый Land Rover приблизился, он начал замедлять ход, останавливаясь позади их внедорожника.


Водителем был красивый молодой человек, одетый в костюм Хелли Хансен для непогоды. Припарковав свой "Лендровер", он сразу же вышел посмотреть, не может ли он помочь.


"Могу я вам помочь?" - спросил он по-испански.


"Я думаю, у нас, возможно, сломалась ось", - ответил Райан по-английски.


Вежливый молодой человек, приблизившись, перешел на английский. "Хочешь, я взгляну?"


"Вы из ложи Кау Тапен?" спросила она, указывая на логотип на боку автомобиля мужчины.


Молодой человек кивнул. The lodge участвовал в программе управления отелем, которая в течение года привлекала иностранных студентов-отельеров, многие из которых были из Канады, Соединенного Королевства и Соединенных Штатов. Они всегда были безупречны и привлекательны, что придавало заведению атмосферу мирового класса.


"У вас, наверное, гости, вам нужно добраться до аэропорта. Мы не хотим вас задерживать ".


"Я сам по себе. Я просто доставляю еду. Для меня не проблема взглянуть. Мой двоюродный брат работает механиком в городе."


"Я прошу прощения", - сказал Райан.


Было ли это ее заявлением или пистолетом, который она достала, это не имело значения. Эффект был таким, как хотелось. Молодой человек остановился и замер на месте.


"Повернись", - приказал Райан. "Руки за голову".


"Ты меня грабишь?" - спросил он, поворачиваясь и делая, как она велела.


"Не совсем".


Пока Райан прикрывал его, Харват бросился вперед, сковал ему руки наручниками и посадил в их машину. Внутри нас ждали Слоан Эшби и Чейз Палмер. Они внимательно слушали, как Харват задавал молодому человеку краткую серию вопросов, касающихся дома Фила Даркина и мер безопасности. Молодой человек был напуган и отвечал, как мог. Райан попытался его успокоить.


"Просто ответьте на наши вопросы, и все будет хорошо. Никто не причинит тебе вреда ".


Молодой человек описывал все, о чем его спрашивали, пока Харват не убедился, что у них есть все необходимое.


"Поехали", - сказал он.


Кивнув, Эшби и Палмер выбрались из 4x4 и побежали обратно к Land Rover. Пришло время переходить к следующему этапу.


Когда они вывели "Лендровер" Кау Тапен Лодж обратно на дорогу, Харват предупредил остальных членов команды.


"Дощатый настил", - сказал он по радио. "Всем командам на променад".

ГЛАВА 70


Пока Эшби вел машину, Палмер сидел на заднем сиденье и расставлял подносы с горячей едой. Если бы это был он, он бы нанял местного, чтобы тот готовил для него, вместо того, чтобы заказывать обеды в лодже. Не имело значения, что Даркин мог себе это позволить; это просто не казалось тактически мудрым.


Даркин, однако, должно быть, смотрел на вещи по-другому. Наемный работник любил поговорить. Это была потенциальная ответственность, которую он не мог себе позволить. Не тогда, когда он был в бегах и знал, что люди будут его искать. Приготовление и доставка еды, несмотря на дороговизну, имело несколько преимуществ, не последним из которых было то, что доступ к внешнему миру был ограничен.


Когда они приблизились к маленькому ранчо Даркина, Эшби сделала экстренное сообщение по рации, а затем попросила радиомолчать, поскольку не хотела, чтобы кто-то отвлекал ее у ворот.


Подъехав к деревянным дверям, она остановила машину и стала ждать. Двое дюжих мужчин в пончо вышли из каменного караульного помещения и жестом приказали опустить окна, когда они приблизились. Палмер откинул крышки на нескольких подносах, чтобы запах еды проникал в "Лендровер".


Даже стоя снаружи автомобиля под дождем, от мужчин пахло кофе и сигаретами.


Мужчина со стороны водителя спросил, где другой мальчик-курьер. Эшби ответил, что у него "чилийский грипп", и изобразил, что выпивает большой стакан выпивки. Мужчина усмехнулся и спросил ее, откуда она. Он хотел немного пофлиртовать с ней. Его приятель, с другой стороны, хотел есть.


"Она из сторожки, через кухню", - сказал другой охранник. "Сходи к ней, когда закончится твоя смена. Еда остывает ".


Палмер рассмеялся, хотя ему не следовало этого делать. Реплика предназначалась не для того, чтобы он ее слышал. Он был слугой и должен был оставаться невидимым. Это было добродушное подшучивание между товарищами. Его вмешательство в себя говорило о мужественности мужчины.


"Ты думаешь, что-то смешное?" - спросил первый мужчина.


"Нет, сеньор", - ответил он.


"Тогда почему ты смеешься?"


Черт, подумал про себя Палмер. Этому парню скучно, и ему не терпится подраться. Ему нужно было придумать что-то быстрое.


"Я смеялся, потому что она работает не на кухне, а в баре. И это по ее вине у нашего коллеги такое сильное похмелье ".


Мужчина со стороны пассажира тоже рассмеялся. "Видишь? Ну вот и все ".


Палмер посмотрел на мужчину со стороны водителя. "Есть две вещи, которые вы никогда не сможете доверить женщине: алкоголь и оружие".


Грубоватому мужчине, казалось, понравилась эта шутка, и он улыбнулся. Просунув руку в окно, он коснулся Эшби слишком близко к ее груди и сказал: "И что бы такая маленькая девочка, как ты, сделала с пистолетом?"


Эшби нажала на газ, убрав ногу со сцепления, что заставило "Лендровер" прыгнуть вперед на пару футов. Это также заставило чрезмерно дружелюбного охранника на воротах выдернуть руку из окна. Мужчина с другой стороны автомобиля нашел это довольно забавным и засмеялся еще громче.


"Ладно", - прорычал первый мужчина, возвращаясь к "Лендроверу", - "вы можете заходить. Обязательно скажи им, чтобы принесли нам еду ". Он добавил, делая вид, что засовывает руку обратно: "Я обязательно зайду к тебе позже в бар".


Эшби еще раз завел двигатель, и мужчина резко отпрыгнул назад, как будто она внезапно стала радиоактивной. Его улыбающийся коллега открыл ворота и позволил им войти.


Когда они въехали во двор, она включила радио и объявила: "Бесплатная парковка".


Палмер улыбнулся. "Если подумать, возможно, эту фазу следовало назвать "Общий сундук".


Она показала ему средний палец. "Мы разберемся с твоим комментарием об алкоголе и оружии позже", - сказала она. А затем, играя на его прозвище, она добавила: "Целующий задницу".


Он улыбнулся, когда она остановила "Лендровер" перед тяжелыми деревянными парадными дверями каменного дома.


"Точно так, как мы это репетировали", - заявила она, выключая зажигание, и они оба выскочили.


Убрав подносы с едой, они поднялись по ступенькам крыльца. Эшби ушел первым, за ним последовал Палмер. Прежде чем она дошла до дверей, они были открыты для нее. Там стояли еще двое мужчин.


Эшби предложил подносы более высокому из двоих, но тот покачал головой. "Кухня", - сказал он ей.


Она начала идти в наиболее вероятном направлении, и другой мужчина протянул руку, чтобы остановить ее. Он откинул крышку с верхнего подноса, который каждый из них нес, в то время как мужчина повыше быстро их обыскал.


Когда более высокий мужчина попытался обыскать ее во второй раз, она обошла его и спросила: "Где кухня?"


Мужчина буркнул указания, и они с коллегой вернулись на свои посты, в то время как она и Палмер шли по широкому коридору в заднюю часть дома.


Остальные приятели Дуркина, всего еще четверо мужчин, собрались вокруг большого телевизора, смотрели футбол и пили пиво. Самого человека, однако, нигде не было видно.


"Извините меня, джентльмены", - сказал Палмер. "Должны ли мы приготовить восемь тарелок? Или к вам присоединятся другие?"


"Оставь еду на кухне", - сказал один из мужчин, пренебрежительно махнув рукой. "Мы добьемся этого сами".


В наушниках раздался голос из Северной Вирджинии. "Мы фиксируем еще один тепловой сигнал в северо-западном углу дома".


"Понятно", - сказал Эшби. Они с Палмером быстро распаковали еду вместе со своим оружием, которое было запечатано в пакеты на молнии и спрятано внутри.


Палмер играла роль ширмы, она собрала тарелку с закусками и завернула свое скрытое оружие в льняную салфетку под ней. Она подождала, пока интенсивность футбольного матча не начала набирать обороты, а затем вышла в телевизионную зону.


"Кто хочет немного?" - спросила она. "Комплименты от Кау Тапен Лодж".


Один из мужчин повернулся, чтобы сказать ей заткнуться, но, увидев ее, его рябое лицо расплылось в похотливой ухмылке, и он поманил ее к себе.


Его внимание переключалось между футбольным матчем и привлекательной молодой леди, несущей тарелку с горячей едой.


Однако что-то было не так. Было ли это из-за выражения ее глаз, или из-за того, что он мог видеть только одну ее руку, а другая была спрятана за салфеткой?


Эшби поняла, что у нее проблемы, когда мужчина перестал притворяться, что смотрит матч. Когда его ухмылка исчезла, а глаза сузились, она увидела, как его рука потянулась к пистолету. Это началось.


"Всем командам вперед!" - сказала она по рации и, прицелившись, выпустила патроны из своего оружия.

ГЛАВА 71


Когда Харват и Райан подъезжали по частной дороге к закрытому ранчо, вещь первая и вещь вторая вышли из караульного помещения. Мэтт Санчес, спрятавшись высоко в горах, наблюдал за всем происходящим через оптический прицел на своей винтовке.


"С вами все чисто", - сказал он в микрофон.


Когда Санчес обеспечивал наблюдение, а Райан на пассажирском сиденье был готов поразить любую цель, Харват выпрыгнул из 4x4 и открыл передние ворота.


Въезжая во двор перед домом, они получили сообщение о том, что Эшби не только расправился с четырьмя мужчинами возле кухни, Палмер нейтрализовал двух мужчин прямо у входной двери. Единственный оставшийся мужчина был единственным мужчиной, которого они искали.


Подъехав к остановке, Харват заглушил двигатель их автомобиля и вынул ключи из замка зажигания. Они с Райаном тихо вышли и аккуратно закрыли свои двери.


Они встретили Палмера в вестибюле, и он указал, где, по его мнению, скрывается Даркин. Харват кивнул и жестом показал ему обойти снаружи и убедиться, что он не сбежит. Эшби оставался внутри и следил, чтобы никто не подкрался к ним сзади.


С оружием наготове они крались по коридору к Даркину и северо-западному углу дома.


Дверь в конце коридора была открыта, и изнутри был слышен звук телевизора. Он был настроен на американский кабельный новостной канал. Другого звука не было. Харвату это не понравилось. Как мог Дуркин пойти на все, чтобы устроить себе конец света с телохранителями и закрытым убежищем, но не иметь никаких мер по обнаружению вторжений? Чувствовал ли он себя здесь в безопасности? Или у него просто не нашлось времени на это, потому что ранчо никогда не задумывалось как нечто большее, чем место для рыбалки нахлыстом?


В нескольких футах от комнаты Харват подал Райану сигнал остановиться. Он внимательно прислушивался, прислушиваясь к любому звуку, кроме телевизора, доносящегося изнутри. Он ничего не мог разобрать.


Достав из кармана пальто светошумовую шашку, он показал ее Райану, сосчитал до трех и бросил ее в комнату.


Они с Райаном присели на корточки, закрыли глаза, заткнули уши и открыли рты, чтобы выровнять давление от взрыва. Как только устройство сработало, они ворвались в комнату.


Даркин был захвачен врасплох, но не ими. Он лежал на полу своего кабинета с единственным огнестрельным ранением в затылок, вокруг него была лужа крови.


Райан посмотрел на Харвата. "Ты, должно быть, издеваешься надо мной".


Харват наклонился и коснулся его кожи. "Это свежо. Он все еще теплый. Давай."


Подбежав к фасаду дома, он связался по рации с Эшби и Палмером, чтобы те встретили его там.


"Откуда вы знаете, что этот парень не прыгает на паром?" - крикнул Палмер, бросаясь к "Лендроверу".


"Я не знаю", - ответил Харват, запрыгивая в 4x4. "Но мы должны предположить, что он хочет попасть домой как можно быстрее".


На острове было два аэропорта. Харват надеялся, что он выбрал правильный. На всякий случай он послал Санчеса к другому. Лучше, если там будет только один человек, чем вообще никого.


По пути к своему аэропорту Харват попросил команду генерала Джонсона увеличить масштаб их спутника, чтобы попытаться помочь ему найти то, что он искал.


"В обоих направлениях подъезжают и отъезжают машины", - произнес голос из Северной Вирджинии в наушниках. "Нам нужно больше, чтобы сузить круг поиска".


"У нас больше ничего нет", - ответил Харват. "Цель может быть в машине, грузовике или даже на мотоцикле".


"В поисках", - сказал голос. "Приготовься".


Райан посмотрел на Харвата, когда тот резко повернул руль влево, а затем выехал на главную дорогу.


"Если дом находился под спутниковым наблюдением, как, черт возьми, кто-то мог войти или выйти незамеченным?" спросила она.


"Из-за погоды они в значительной степени полагались на тепловые снимки. Такого рода технологии больше не являются надежными. На самом деле, если у вас есть нужные ресурсы, все можно победить ".


В наушниках снова раздался голос аналитика из Северной Вирджинии. "Сейчас у нас есть самолет, который разогревается в аэропорту Ушуайя Интернэшнл".


"Попросите кого-нибудь наложить схему для Aerion SBJ", - сказал Харват. "Я хочу знать, найдется ли у тебя совпадение".


"Федералы помогли Даркину сбежать, только для того, чтобы развернуться и убить его?" Спросил Райан.


"Я думаю, кто-то не хочет, чтобы он говорил".


"Кто?"


Харват собирался ответить, когда голос из Северной Вирджинии вернулся. "У нас есть совпадение по профилю этого самолета", - говорилось в нем. "Ты был прав. Aerion SBJ. Мы также засекли передачу по мобильному телефону между тем, что, как мы полагаем, является самолетом, и транспортным средством примерно в пятнадцати милях впереди вас."


Харват посмотрел на Райана, когда тот нажал на акселератор, и сказал: "Я думаю, мы вот-вот получим ответы на все наши вопросы".


∙ ∙ ∙


К тому времени, когда они поравнялись с синим Chevrolet Celta, они были менее чем в десяти милях от Ушуайи. Харват замедлил движение, чтобы не спугнуть водителя.


"Чем ты хочешь заняться?" Спросил Райан.


"Мы собираемся загнать его в угол", - ответил он, связываясь по рации с Эшби и Палмером, чтобы сообщить им, что он хочет сделать.


"Понял", - признал Эшби. Нажав на акселератор, она сначала обогнала автомобиль Харвата, а затем Chevy Celta, прежде чем занять лидирующую позицию на дороге в Ушуайю.


Палмер хотел посмотреть, сможет ли он взглянуть на водителя, но Харват предупредил его не делать этого. Он хотел застать его врасплох. Достаточно того, что на "Лендровере" сбоку был нанесен логотип рыбацкого домика. Ему не нужен был человек, которому не привыкать убивать, возможно, встретившись взглядом с другим таким человеком. Он сказал Палмеру притвориться, что он спит.


Если пилот "Сельты" что-то и заподозрил, он никак не подал виду, сохранив прежний курс и скорость.


Вернувшись к своему радио, Харват сказал Северной Вирджинии, что ему понадобится еще кое-что, и что Старику лучше побыстрее вернуться к телефону со своим связным в SAS.


Пять минут спустя Старик вернулся к нему и сообщил местонахождение конспиративной квартиры. Сразу после этого Эшби сказала Харвату, что видит впереди светофор и что они должны устроить засаду на следующем светофоре.


Когда Райан вводила местоположение в свой GPS-навигатор, Харват увидела впереди "Лендровер", а сразу за ним - светофор.


"Положи голову на подголовник", - сказал он ей.


Райан сделал это и показал ему поднятый большой палец.


Харват рассчитал их скорость. Не потребовалось бы многого, чтобы удивить пилота "Сельты", но он не хотел удивлять его; он хотел по возможности ошеломить его. Он также хотел убедиться, что едет не так быстро, чтобы сработали подушки безопасности.


Когда "Лендровер" притормозил перед следующим светофором, "Сельта" тоже замедлила ход, но Харват сохранил свою скорость.


Когда он врезался в крошечную машину, ее занесло вбок по мокрому тротуару и она врезалась в фонарный столб. Прежде чем он успел отстегнуть ремень безопасности и взглянуть на Райан, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, Эшби и Палмер уже вышли из "Лендровера" с оружием наготове.


Они немедленно сократили дистанцию с Сельтой, распахнули дверь и вытащили ее окровавленного водителя на улицу.


Когда Харват выпрыгнул из своего автомобиля 4x4, он сразу узнал этого человека. Он не знал, кого ожидал увидеть, но Уильям Джейкобсон, глава службы безопасности Федеральной резервной системы, определенно не был им.

ГЛАВА 72


Уильям Джейкобсон был жестким, упрямым сукиным сыном. Пытаться вытянуть из него информацию было все равно что пытаться выжать кровь из камня. Старик натянул куртку, и они не смогли найти никаких существенных точек давления. У него не было ни жены, ни детей, ни семьи. Он был невероятно предан своему работодателю. Как бы сильно Харват ни угрожал ему, он не хотел делиться даже мельчайшими подробностями о том, чем занималась Федеральная резервная система, а вместе с ней и Монро Льюис.


Если бы Харвату пришлось пытать его, он бы это сделал, но это никогда не было первой картой, которую он разыгрывал. Тем не менее, он начал думать, что это быстро продвигается к вершине колоды.


Харват уже разыграл то, что считал одной из своих самых сильных карт. Он угрожал передать Джейкобсона аргентинцам, чтобы те предъявили ему обвинения в убийстве, а мужчина даже не дрогнул. Независимо от того, какую оборотную сторону Харват обозначил для этого человека, Джейкобсон просто отмахивался от этого или фиксировал Харвата холодным, мстительным взглядом.


Как будто этот человек верил, что нет такой силы, с которой ФРС не смогла бы справиться и спасти его. Это оставило Харвату очень мало вариантов.


"Я должен сказать тебе, Уилл, - сказал он, " дела для тебя вот-вот станут еще хуже. Вы либо начинаете сотрудничать, либо вам остается только винить себя в том, что происходит. Мы очень далеко от дома, и никто не придет тебя спасать ".


Джейкобсон рассмеялся. "Ты понятия не имеешь, во что ввязался, не так ли?"


"У меня есть довольно хорошая идея. Одному из парней Даркина, человеку по имени Старк, было что сказать, прежде чем Сэл Сабатини убил его."


"Ребята Даркина - профессионалы. Они бы никогда не заговорили ".


"Все говорят, Уилл", - ответил Харват с улыбкой. "Это просто вопрос времени. Для Старка это было, когда один из психов из Клуба плавания Даркина остановился перед его домом и рассказал ему по телефону о том, чем занимается его семья."


Улыбка исчезла с лица Джейкобсона.


Харват воспользовался своим преимуществом. "Убийцу зовут Сэмюэль. Когда-нибудь слышал о нем?"


На лице начальника службы безопасности обозначился едва заметный тик. Большинство пропустило бы это. Харват этого не сделал. "Если вы еще не встречались с Сэмюэлем, вам следует. Я думаю, ты бы ему понравилась. А может и нет. Я полагаю, что все зависит от такой неуравновешенной личности. Но, я полагаю, вы это знаете. Сальваторе Сабатини - еще один псих. Он бы тебе тоже понравился ".


"Сабатини мертв", - сказал Джейкобсон. "Ты застрелил его".


"Я выстрелил в него, но я его не убивал. Я просто подрезал ему крылья. Все думают, что он мертв, но это было для того, чтобы мы могли уберечь его. Мы держим его в особой клетке в очень секретном месте ".


"Они оба чокнутые".


"Я согласен", - сказал Харват. "Совершенно чокнутый. Что удивительно, так это то, что их истории почти правдоподобны. Знаешь, на кого они очень похожи?" спросил он, изучая его лицо. "Кроме Старка, конечно".


Прямо тогда на лице Джейкобсона промелькнуло еще одно микро-выражение. Харват определенно попал близко к цели.


"Другой человек, на которого они похожи, - продолжил Харват, - это Тара Флеминг".


"Я понятия не имею, о ком вы говорите".


Мужчина ответил слишком быстро, слишком решительно.


"Забавно, потому что у меня есть запись с камеры наблюдения, на которой вы входите в ее многоквартирный дом и выходите из него два дня назад. Не так уж много ты нашел, не так ли?"


Мстительный взгляд вернулся снова.


"Ты можешь весь день смотреть на меня взглядом крутого парня", - сказал Харват. "Или мы можем поговорить, как мужчина с мужчиной".


Джейкобсон расхохотался. "Я же говорил тебе, ты понятия не имеешь, с чем имеешь дело".


"Почему бы тебе не рассказать мне об этом?"


Начальник службы безопасности хранил гробовое молчание.


Харват улыбнулся. "Уилл, поверь мне, когда я говорю тебе, что сейчас мы быстро приближаемся к моим наименее любимым альтернативам. Как я уже сказал, я не хочу причинять тебе боль, но это в моем списке. Рано или поздно все говорят."


Мужчина снова усмехнулся.


Харват кивнул Палмеру, который достал ножницы для скорой помощи и разрезал одежду Джейкобсона. Эшби вошел с металлическим ведром, наполненным водой, и стопкой полотенец.


"Ты собираешься поливать меня водой?"


Харват наклонил голову. "Возможно все. Все зависит от тебя".


Палмер оторвал от рулона две полоски клейкой ленты и прижал одну к седым волосам на груди Джейкобсона, а другую к его столь же волосатому левому боку подмышкой. Затем он схватил за уголок каждого из них и оторвал их.


Начальник службы безопасности вскрикнул не столько от боли, сколько от удивления. Когда Эшби накладывал пластыри на теперь безволосый участок кожи, Харват поделился с ним кое-чем, что он узнал из своего досье.


"Ты был и на Crestor, и на Lipitor. Теперь ты о чем-то, что я даже не могу выговорить. В вашем досье есть несколько других лекарств, связанных с сердцем, что говорит мне -"


"Как, черт возьми, ты заполучил мои медицинские записи?"


"Это дивный новый мир, мой друг. Вы думаете, люди Дуркина - единственные, кто может взломать электронные медицинские записи?"


Джейкобсон впился в него взглядом.


"Итак, " продолжил Харват, " основываясь только на ваших лекарствах, я предполагаю, что у вас либо плохой тикер, либо в вашей семье есть серьезные сердечные заболевания. В любом случае, мы собираемся вместе провести небольшой стресс-тест ".


Не успел Харват произнести эти слова, как заметил, что по лицу мужчины снова пробежал тик.


Провода вели от клейких прокладок к небольшому черному футляру Storm, крышка которого была поднята и обращена к Джейкобсону. Он не мог видеть, что было внутри, но инстинкты подсказали ему, что это какой-то дефибриллятор на стероидах, предназначенный для того, чтобы доставлять все более нездоровые удары по его сердцу. Когда молодая женщина сняла с него ботинки и носки и опустила ноги в ведро с водой, он без тени сомнения понял, что его инстинкты не подвели в отношении денег.


"Эта часть может стать действительно неудобной", - сказал Харват. "Возможно, вы обнаружите, что ваши мысли движутся в разных направлениях, поэтому позвольте мне помочь вам. Вот что я знаю.


"Я знаю, что Фил Даркин руководил множеством программ секретных операций из Центрального разведывательного управления. Одной из таких программ была команда по политической дестабилизации. Да или нет?"


"Пошел ты", - сказал Джейкобсон.


"Неправильный ответ", - ответил Харват, кивнув Палмеру.


Палмер приготовился за открытой крышкой кейса Storm, как будто собирался нажать какой-то переключатель. Но когда он это сделал, Джейкобсон сломался. "Подожди".


"Да или нет?" - скомандовал Харват.


"Подожди. . . Я. . ."


Харват посмотрел на Палмера и сказал: "Он тянет время. Шокируй его. Жесткий."


"Да", - быстро ответил Джейкобсон. "Даркин руководил командой, а Том Кашинг руководил ею".


Теперь они к чему-то приближались. Пришло время проверить, было ли правдой то, что Старк сказал Биллу Уайзу в Бостоне. "Была ли команда Кушинга замешана в "Арабской весне"?"


Начальник службы безопасности кивнул. "Команда Кушинга была "Арабской весной". Они все это организовали. Вплоть до того продавца фруктов, который все это провалил в Тунисе ".


"Как насчет Джордана?" Вмешался Райан. "Есть ли Джордан в списке?"


Это был первый раз, когда она заговорила во время допроса, и оба, Джейкобсон и Харват, посмотрели на нее.


"Расскажи мне", - приказала она.


"Понятия не имею", - ответил Джейкобсон. "Насколько я понимаю, все эти страны одинаковы. Я не смог бы отличить одно от другого на карте, и мне на это наплевать ".


"Финансировал ли предыдущий председатель Федеральной резервной системы Сойер программы Даркина по тайным операциям перед смертью?" - спросил Харват.


"Да".


"Почему?"


"Потому что ему нужна была эта команда по дестабилизации".


"Почему?" Харват повторил.


Джейкобсон снова замолчал.


Харват посмотрел на Палмера. "Включи до упора и выжми из него сок. Мне все равно, если его сердце взорвется. Я устал от того, что мной дергают ".


"Нет!" Джейкобсон кричал. "Я расскажу тебе".


"У тебя есть тридцать секунд".


"Саудовцы".


"А что насчет них?" Потребовал Харват.


"Саудовцы шантажировали председателя Сойера".


"Как шантажировать его?"


"Доллар обесценился. ФРС создала слишком много из них, и правительство США влезло в долги на сотни триллионов долларов ".


"Держись", - предостерег Харват. "Долг США и близко не приближается к этому числу".


Джейкобсон покачал головой и рассмеялся. "Ты понятия не имеешь, насколько все плохо. Это карточный домик, и все готово рухнуть. Саудовцы обо всем догадались. Без нашей защиты они будут захвачены. Они хотели создать буферную зону ".


"Почему Сойера должно волновать, чего хочет Саудовская Аравия?"


"Потому что единственное, что не дает нашему карточному домику рухнуть, - это тот факт, что нефть покупается и продается в долларах, в американских долларах. Уберите это, и все пойдет прахом. Доллар рушится, экономика рушится, и цивилизация следует за ним ".


Харват был ошеломлен. "И это то, что саудовцы угрожали сделать? Обвал доллара?"


Джейкобсон кивнул. "Обычно их разведывательные службы не могут даже соединить две палочки вместе, но на этот раз им в голову пришла чертовски хорошая идея. Подумайте об этом. Когда Соединенные Штаты рухнут, Саудовская Аравия окажется во власти своих соседей. Почему бы не поработать над тем, чтобы все ваши соседи сочувствовали вашему делу? Позвольте мне спросить вас, во всех странах Арабской весны, которые были свергнуты до сих пор, кто поднялся, чтобы стать новым правительством?"


"Братья-мусульмане", - сказал Харват.


"Кто из мусульман лоялен к какому типу? Иранцы-шииты или саудовцы-сунниты?"


"Саудовцы-сунниты, конечно. Иран - злейший враг Саудовской Аравии ".


"Саудовцы не глупы. На самом деле, они довольно хитры. Они не потрудились предъявить свой ультиматум американским политикам, которые подлежат переизбранию и капризам масс. Они переступили через свои головы и направились прямиком к окончательному защитнику доллара, Федеральной резервной системе.


"Чего люди не понимают, - продолжил Джейкобсон, - так это того, что империи рушатся. Наш тоже погибнет, если мы не сделаем все возможное, чтобы сохранить его живым ".


"И чья это была идея преследовать кандидатов из Федеральной резервной системы?" Спросил Харват.


"У Даркина".


"Почему?"


"Председатель Сойер не просто финансировал команду Дуркина для "Арабской весны"; он также финансировал массу других проектов. Это была услуга за услугу. Дуркин устроил Арабскую весну, а взамен Сойер тайно открыл для него денежный кран. Была только одна проблема. Ему становилось все более не по себе от того, как Даркин все делал.


"Срок полномочий председателя подходил к концу, и именно он оказал давление на Совет управляющих и убедил их, что следующий председатель должен быть не из ФРС. Все пятеро кандидатов были людьми, которые, по его мнению, могли успешно защитить доллар от любых дальнейших угроз со стороны Саудовской Аравии и, что не менее важно, оказали бы сопротивление Дуркину ".


"Но Даркин узнал о кандидатах и приказал их убить", - сказал Харват.


Джейкобсон кивнул.


"И что потом? Он продолжает убивать кандидатов, пока не получит того, который ему понравится?"


"Ты думаешь не так, как Даркин".


"Объясни мне", - ответил Харват.


"Он никогда не вступал на путь свержения какого-либо мусульманского правительства, не зная точно, кого он хотел бы поставить на вершину".


"Нас наняли не для того, чтобы предотвращать эти убийства, не так ли?" Сказал Харват.


"Нет. Нужно было, чтобы было видно, что Федеральная резервная система делает все, что в ее силах. Кроме того, мы хотели иметь дополнительную пару глаз и ушей как можно ближе к расследованию ".


"Кто это мы? Ты и Монро Льюис?"


На лице Джейкобсона было выражение, от которого все тумблеры в голове Харвата встали на свои места. "Это тот, кого Даркин хотел видеть новым председателем, не так ли?"


Джейкобсон просто улыбнулся.


"Как ты собирался это сделать?"


"У Федеральной резервной системы много секретов. В частности, есть один, который был бы особенно разрушительным, если бы его раскрыли ".


"Вы собирались шантажом заставить Совет управляющих рекомендовать Льюиса на пост председателя?" Спросил Харват.


"Управляющие не знают об этом конкретном скелете в шкафу ФРС. Льюис собирался не только привлечь к этому их внимание, но и предложить довольно остроумное решение проблемы ".


"Что привело бы к тому, что его имя было бы выдвинуто на пост председателя".


Джейкобсон снова улыбнулся.


"И ты спустился сюда, чтобы убить Даркина и свести концы с концами".


Джейкобсон продолжал улыбаться.


Харват изучал лицо мужчины. "Что это даст тебе?" - спросил он. "Почему ты согласился со всем этим?"


"Мировая экономика рушится. Что-то очень плохое, очень темное маячит на горизонте. Хаос и анархия, с которыми столкнутся Соединенные Штаты, не похожи ни на что, что когда-либо видела история. Это будет за пределами Библии ", - сказал он, сделав паузу на мгновение, прежде чем добавить: "Шторм приближается, и никто ничего не может сделать, чтобы остановить его. Я просто хочу место на Ковчеге ".


"И тебе было все равно, что тебе пришлось сделать, чтобы получить это".


Джейкобсон еще раз улыбнулся, и Харват понял, что услышал достаточно. Он вышел далеко за пределы своей компетенции.


Выйдя из конспиративной квартиры, он активировал свой спутниковый телефон, чтобы они со Стариком могли поговорить об этом наедине. Это было не то, на что он мог решиться. Президенту самому пришлось бы решать, что делать дальше.

ГЛАВА 73


WЭШИНГТОН


DЭто РАЙОН CОЛУМБИЯ


"Ты можешь называть это как угодно, Джордж", - сказал президент своему директору национальной разведки, "но я называю это государственной изменой. Мы - нация законов. Это то, что делает нас республикой. Нам нужно начать применять эти законы и подавать пример тем, кто думает, что они выше их ".


"А финансовая система?" - спросил министр финансов.


"Мы должны позволить этому провалиться. Эта чертова Федеральная резервная система ничего не сделала, кроме как позволила банкам брать на себя все большие и большие риски, и всякий раз, когда они попадают впросак, налогоплательщики и их с трудом заработанные деньги используются снова и снова, чтобы выручить их. Это нужно прекратить ".


"Значит, мы снимаем все ограничения с финансовой индустрии?"


"Черт возьми, нет", - сказал президент, упрекая его. "Я хочу подробный обзор в течение следующих семидесяти двух часов. Я хочу упорядочить всю эту индустрию. Они добьются успеха или потерпят неудачу сами по себе, но они будут знать, где проведены границы, и что они будут соблюдены. Мы больше не будем считать, что любой бизнес слишком велик, чтобы потерпеть неудачу, и я не хочу слышать, что любой человек слишком велик, чтобы попасть в тюрьму.


"Это будет больно, я отдаю тебе должное, но нам нужно принять наше лекарство сейчас, прямо сейчас. Если мы этого не сделаем, мы никогда не выберемся из того пике, в котором находимся. Наши кредиторы должны знать, что мы не только привели в порядок наш дом, но и собираемся начать погашать наш долг. На каждую работу, которая была отправлена за границу, мы увидим, как здесь появится еще пять благодаря тому, что это правительство создает самый благоприятный для бизнеса климат в истории современного мира ".


"А как насчет Федеральной резервной системы?" спросил министр финансов.


"Мы не продлеваем их устав".


"Мы не такие?" - ошеломленно ответил мужчина.


"Нет. Полномочия печатать деньги предназначались Конгрессу, а не передавались какой-то банковской монополии, маскирующейся под правительственное учреждение. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы вернуться ко мне с планом, как нам отделаться от ФРС ".


"Но, господин президент-" - начал мужчина.


"Никаких но. Мы и раньше закрывали центральные банки в этой стране. Нам давно пора повторить это ".


"Шок для экономики может -"


"Будь именно тем, в чем нуждается эта страна", - ответил президент.


Они обсудили пару дополнительных вопросов, прежде чем президент поблагодарил министра финансов за то, что он пришел, и освободил его от остатка встречи.


Затем Харвата, Райана, Уайза, Макги и Рида Карлтона провели в Овальный кабинет. Это был первый раз, когда кто-либо из них встретился с президентом. Он указал им на диваны в центре комнаты и попросил их сесть.


"Мы видели, как министр финансов выходил", - сказал Карлтон. "Он выглядел не очень хорошо".


"Хорошо", - ответил президент. "Вы видели состояние нашей экономики? Мужчина должен ложиться спать каждую ночь, беспокоясь о том, что завтра он будет болтаться на фонарном столбе, если дела не наладятся. Я знаю, что люблю ".


Этот президент был избран во многом благодаря своему здравому смыслу и беспристрастному подходу к проблемам. Он был очень харизматичным и, в отличие от многих скользких политиков в Вашингтоне, казалось, не только искренне заботился о состоянии, в котором находилась страна, но и был по-настоящему уверен, что все можно изменить и что крах не был неизбежен.


"Но вы здесь не для того, чтобы говорить о том, что не дает мне спать по ночам", - сказал президент. "Во-первых, я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали. Я понимаю, что было еще несколько человек, которые помогли тебе, " сказал он, заглядывая в свои записи. "Мисс Слоун Эшби и господа. Чейз Палмер и Мэтью Санчес. Пожалуйста, также передайте им мою благодарность ".


Карлтон заверил президента, что это будет сделано.


"Превосходно", - ответил он. "Теперь перейдем к делу". Посмотрев сначала на Райана, затем на Уайза и, наконец, на Макги, он сказал: "Я не знаю, что, черт возьми, происходит в ЦРУ, но это должно прекратиться сейчас. Для этого нужно убрать весь сухостой и привить совершенно новую культуру. Он наполнен патриотически настроенными мужчинами и женщинами, которые пошли бы на край света ради этой страны, если бы бюрократы, склеивающие систему, просто убрались со своего пути и позволили им это сделать.


"Вся эта ситуация с Филом Даркином никогда не должна была произойти. Я уже попросил директора департамента о его отставке ".


Райан и Макги были шокированы.


"Кто собирается заменить его?" - спросил Макги.


"Так и есть", - сказал президент. "Вы оба".


"Сонаправители?" ответил Райан.


"Если только вы не думаете, что один человек сможет справиться с преобразованием этого агентства в течение следующих двенадцати месяцев".


Старик улыбнулся.


"Я так понимаю, вы одобряете?" - сказал президент.


"Да, сэр", - ответил Карлтон. "На самом деле, если можно так выразиться, это следовало сделать давным-давно".


"Это делается прямо сейчас". Повернувшись к Уайзу, президент спросил: "Есть ли у вас желание выйти на пенсию и снова служить своей стране?"


"Если я понадоблюсь своей стране, я буду рад вернуться с пенсии".


"Я думаю, у Райана и Макги будет полно дел. Им понадобится кто-то, кому они могут доверять, чтобы помочь взвесить, кто остается, кто уходит, что сохраняется, что сокращается и так далее. Я не могу обещать вам, что это будет гламурно, но я могу обещать, что вы получите оценку благодарной нации ".


Уайз кивнул. "Благодарю вас, сэр. Это было бы честью для меня ".


"Хорошо. Я уже говорил с Его Величеством в Иордании. Он, конечно, изобразил возмущение тем, что его разведывательная служба шантажировала ЦРУ активным террористическим заговором, чтобы добыть информацию о команде Дуркина по политической дестабилизации. Он заверил меня, что террористы будут немедленно задержаны и что любая информация, которой они располагают по сюжету, будет немедленно передана нам. Райан, я бы хотел, чтобы ты просмотрел его и проинформировал генерала Джонсона, который, в свою очередь, проинформирует меня. "


"Да, сэр", - ответил Райан.


"Что еще?" - спросил президент, просматривая свои записи. "Я попросил генерального прокурора дать мне рекомендации относительно того, как следует поступить с Сэлом Сабатини и этим персонажем Сэмюэлем. Я должен сказать вам, что на данный момент я меньше беспокоюсь о судебном процессе, чем о перспективе того, что там могут быть другие, подобные им. Доктор Уайз, я бы хотел, чтобы вы сделали Swim Club, а также все другие программы для черных, которые Даркин поддерживал, вашим непосредственным направлением в Агентстве ".


"Да, сэр", - сказал Уайз.


"Говоря о черных программах Даркина, я понимаю, что последний член команды по дестабилизации, некая Тара Флеминг, была помещена под стражу ФБР и проходит допрос. Я ожидаю скоро встретиться с директором ФБР, чтобы обсудить, что, по его мнению, с ней следует сделать, если вообще что-нибудь, по его мнению.


"Что, наконец, подводит меня к мистеру Монро Льюису из Федеральной резервной системы. К черту скандалы - он предстанет перед судом за то, что он сделал. Его начальнику службы безопасности также предъявят обвинение в соучастии. Я думаю, что этого достаточно, " сказал он, еще раз взглянув на свои записи. "Я что-нибудь упускаю?"


Карлтон поднял бровь.


"Я перейду к вашей просьбе через минуту", - ответил президент. Сосредоточившись на остальных, он сказал: "Я хочу еще раз поблагодарить вас за то, что вы сделали. Это потребовало огромного мужества. Именно такого рода храбрость и самопожертвование вернут этой нации известность. Помните об этом, когда на седьмом этаже в Лэнгли дела пойдут плохо, потому что они пойдут плохо ".


"Мы сделаем это, сэр", - сказал Макги, вставая и пожимая руку президента. "Благодарю вас, сэр".


Райан и Уайз присоединились к нему, и после того, как они оба пожали президенту руку и попрощались, они вышли из Овального кабинета вместе с Бобом Макги. Харват и Старик сидели лицом к лицу с директором национальной разведки и президентом.


Президент посмотрел на Карлтона и сказал: "Генерал Джонсон проинформировал меня о том, что произошло в Сомали, и передал вашу просьбу возложить ответственность за перестрелку и потери на Даркина. Я собираюсь удовлетворить просьбу. Проводите все через офис генерала, и пока все это получает его одобрение, я не против. Технически, однако, этого разговора никогда не было. Понял?"


"Понятно", - ответил Старик, довольный тем, что он сможет закрыть выпуск "Сиенны Стар" и получить деньги от их агентства.


"Я также понимаю, что ваша фирма потеряла контракт с министерством обороны и с тех пор испытывает некоторые трудности".


"Я бы не сказал, что мы были -"


"Это верно, сэр", - ответил Харват, прерывая своего босса и отвечая на вопрос президента.


"Я также понимаю, мистер Харват, что вы работали на предыдущего президента и помогли одержать несколько крупных побед. Почему следующая администрация не удержала вас?"


"У них было другое мировоззрение, сэр".


Президент на мгновение задумался об этом. "Я очень оптимистично смотрю на будущее Америки; я не делаю из этого секрета. Но прежде чем мы вернемся к процветанию и изобилию, я верю, что мы столкнемся с глубокой тьмой и подвергнемся испытанию, какого никогда прежде не было в истории этой страны. Когда это произойдет, Соединенным Штатам понадобятся самые лучшие и сообразительные силы, чтобы отбросить тьму и вступить в бой с любым врагом, который хотел бы видеть нас уничтоженными, как внешним, так и внутренним.


"Я хотел бы иметь возможность рассчитывать на вашу организацию. Я хочу, чтобы ты принял участие в этой битве. В связи с некоторой реорганизацией, которую генерал Джонсон и я планируем для разведывательного сообщества, мы считаем, что для вас может быть подготовлено место. Это было бы интересно?"


Харват и Карлтон одновременно ответили: "Да, сэр".


"Я рад это слышать", - сказал Президент, вставая, давая понять, что встреча окончена.


Медленно провожая их до двери, он оставил их с последней мыслью. "Человек, который занимал этот офис много лет назад, однажды сказал, что от исчезновения свободы никогда не отделяет более одного поколения. Мы не передали это нашим детям с кровью. За это нужно бороться, защищать и передавать другим, чтобы они сделали то же самое, или однажды мы проведем наши закатные годы, рассказывая нашим детям и детям наших детей, как это было когда-то в Соединенных Штатах, когда люди были свободны ".


Затем он пожал им руки и сказал: "Я рад знать, что вы оба будете со мной в этом бою".

ЭПИЛОГ


CОБЕЗЬЯНА CПередозировка


MАССАЧУСЕТС


"Я обещаю тебе ", - сказал Харват. "Я не позволю, чтобы с ним что-нибудь случилось. Поверь мне ".


"Говорит парень, который солгал мне о том, что не умеет плавать".


Харват улыбнулся и притянул ее ближе. Ее кожа была теплой и гладкой рядом с ним, ее тело идеально подходило ему. Он поцеловал ее в шею, чуть ниже уха, а затем игриво укусил. Она завизжала и попыталась вырваться, но не смогла. Он держался достаточно крепко, чтобы сделать это невозможным.


Они провели на пляже неделю, и Харват не мог припомнить, чтобы когда-либо был так счастлив. Для Лары Кордеро это тоже было долгое время.


Харват и Марко были неразлучны. Они вместе гуляли по пляжу, набирая полные ведра камней и ракушек, а также кучи палок и огромные куски плавника. Маленький мальчик смеялся, когда Харват притворялся, что осколки слишком тяжелые, и изо всех сил пытался их поднять. Они строили замки из песка с огромными рвами, ходили за мороженым по крайней мере раз в день и повсюду катались на велосипедах.


Это был идеальный отпуск, и Харват, и Лара оба нуждались в нем. Но вопрос, всплывающий на поверхность, заключался в том, нужно ли им нечто большее, чем просто отпуск.


По его мнению, Лара была не только великолепна, чертовски жестка и по-своему успешна, но и очень умна. Хотя он был категорически против ее плана по устранению Сала Сабатини, она была права, а он ошибался. Факт, о котором она без конца радовалась, напоминая ему.


Лара не хотела перестрелки в своей квартире, в которой могли погибнуть ее сын или родители. На самом деле, она справедливо поставила их безопасность превыше всего остального. Ни один из них не знал наверняка, будет ли Сабатини все еще в ее квартире, когда они доберутся туда, но ее инстинкты говорили ей, что он будет.


Она дала Харвату ключ от задней двери квартиры и взяла с него обещание, что если он сможет добраться до Марко и вытащить его целым и невредимым, он сделает это. Харват выполнил это обещание, разбудив жильцов первого этажа, отдав им мальчика и сказав им не открывать дверь Сэлу, когда он вернулся наверх, чтобы помочь Ларе.


К ее чести, она велела родителям бежать, как только Сэл вывел ее из гостиной и повел по коридору в комнату Марко. К тому моменту он совершенно расклеился, и она всерьез беспокоилась, что он может убить ее. Единственное, что давало ей хоть какое-то утешение, это знание того, что Харват спас ее сына, и даже если он не сможет вернуться вовремя, чтобы спасти ее, по крайней мере, ее маленький мальчик выживет.


Но Харват вернулся, и он фактически спас ее. Он также выполнил вторую половину обещания, которое она дала ему, а именно, что он не убьет Сэла, если у него не будет другого выбора.


Когда его спросили, почему он просто не застал этого человека врасплох и не вырубил его прикладом своего оружия, Харват ответил: "Ты сказал, что я не мог убить его. Ты не сказал, что я не мог застрелить его."


Его чувство юмора было лишь одной из многих черт в нем, которые ее все больше привлекали.


На вторую ночь на Кейп-Коде, после того как они уложили Марко спать, они открыли бутылку вина и поговорили. Или, что более важно, она задавала вопросы, и Харват говорил. Она хотела знать о нем все, и он рассказал ей больше, чем когда-либо говорил какой-либо женщине прежде.


Харват не был мягким человеком, но он также не был настолько жестким, чтобы не освободить место в своей жизни для кого-то вроде Лары Кордеро и ее сына. Он боялся признать это, но он влюбился в этого маленького парня в тот момент, когда увидел его, и он быстро понял, что то же самое может быть верно и для Лары.


Он не знал, к чему все это приведет. Все, что он знал, это то, что он хотел, чтобы они двое были в его жизни в будущем. Пока он мог таскать огромные куски плавника вверх и вниз по пляжу, он знал, что может рассчитывать на присутствие Марко на борту. Лара, однако, была другим вопросом.


Она не спешила рассказывать о своем прошлом, и он не давил на нее. На самом деле его не волновало, что было за ними. Его заботило только то, что могло быть у них впереди, и сегодняшний день стал переломным моментом.


Харват не хотел приезжать на этот участок пляжа. Это была идея Лары. "Мне нужно наконец попрощаться", - сказала она ему, и он не возражал против этого. Завершение было важно, особенно когда умер кто-то настолько важный в твоей жизни.


Они провели день, делая все то, что Марко любил делать на пляже, но они не были в воде. Возвращение на Кейп-Код и так было достаточно важным событием. Погружение в воду, где она потеряла своего мужа, может оказаться слишком далеким мостом.


Харват снова улыбнулся ей и, подхватив Марко на руки, вскочил на ноги. "Я обещаю", - повторил он. "Все будет хорошо".


Лара посмотрела на него и медленно улыбнулась в ответ. В тот момент он подумал или, возможно, надеялся, что видит, как что-то спадает, очень похоже на броню ее полицейской персоны, которая падала по частям по пути домой в конце дня.


Встав с их одеяла, она обняла их обоих и поцеловала. "Я знаю, что все будет хорошо", - сказала она. "Почему бы нам не пойти всем вместе".


ИНОСТРАННОЕ ВЛИЯНИЕ(Скот Харват, # 9)


ПРОЛОГ


MОНГОЛИЯ


Стратегический военный аванпост был настолько тщательно охраняемым секретом, что у него даже не было названия, только номер - объект 243.


Он находился в суровой, продуваемой всеми ветрами долине, вдали от городов и промышленных центров. Его архитектура была минималистичной; нечто среднее между элитным лагерем беженцев и недорогим университетом. Палатки, трейлеры и горстка дешевых бетонных зданий составляли его "кампус". Единственными внешними признаками современности были передвижные ресторанные трейлеры Pizza Hut, Burger King и Subway, которые составляли "фуд-корт" outpost.


Атака началась сразу после трех часов ночи. Легкие ракетные комплексы Predator SRAW уничтожили укрепленный контрольный пункт въезда вместе со сторожевыми башнями. Минометные обстрелы накрыли кампус, уничтожив ключевые объекты инфраструктуры и силовой защиты. Когда хорошо вооруженные штурмовые группы прорвали периметр, на заставе царил полный хаос.


Хорошо обученные солдаты, которым поручено обеспечивать безопасность 243, не могли сравниться с людьми, которые теперь захватили их позиции.


Одетые в черное, со специальными очками ночного видения и оружием с глушителем, профессиональные бойцы появлялись лишь на время, достаточное для того, чтобы поразить каждого солдата экономным количеством хирургически размещенных патронов, прежде чем ускользнуть обратно в темноту, часто еще до того, как безжизненные тела их жертв падали на землю.


В главном бетонном сооружении отделение штурмовой группы использовало кумулятивный заряд, чтобы взорвать укрепленную дверь. Когда они вбежали внутрь, то услышали пронзительный вой, за которым последовал глухой удар сработавшего устройства с ограниченным ЭМИ. Это было частью аварийного протокола 243, предназначенного для уничтожения данных объекта. Людям в черном, однако, было все равно. У их начальства уже был экземпляр.


В очках ночного видения, невосприимчивых к электромагнитным импульсам, мужчины прочесали остальную часть здания, убедившись, что убили каждого обитателя. После этого они двинулись дальше и очистили еще два здания, пока их товарищи по команде разбирались с оставшимися палатками, трейлерами и бетонными конструкциями.


Пятнадцать минут спустя приземлились три вертолета, и команда была эвакуирована. Когда они взлетели и снова исчезли в чернильно-черном небе, ни одного члена военного поста 243 не осталось в живых.


LОНДОН


Мужчина в синем льняном блейзере оттолкнул руку своего подчиненного. "Я знаю, как это работает", - сказал он, вставляя крошечный наушник в ухо и активируя видео на смартфоне.


Его покрытые печеночными пятнами руки баюкали хромированное устройство на коленях, пока он наблюдал за сценами из Монголии. Это было самое дорогое и опасное предприятие в его жизни. Хотя его клуб на самом деле был убежищем для членов шпионского сообщества, он также чувствовал присутствие некоторых из величайших общественно-политических фигур в истории вокруг него в этот момент. Если бы он поднял глаза и увидел улыбающиеся призраки Ленина, Сталина, Маркса или Мао, он бы не удивился. Великих людей, которые меняют мир, связывала связь, превосходящая время, и он был на грани того, чтобы стать именно таким, великим человеком, который изменит мир.


Хотя они были одни в библиотеке клуба, он говорил тихо. "Мы уверены, что все их данные были уничтожены?"


Подчиненный кивнул. "У нас осталась единственная копия".


"А персонал?"


"Все, кто был связан с программой, были уволены. Китайцы сошли с ума, пытаясь выяснить, что произошло. Они понятия не имеют, кто их ударил ".


"Превосходно", - сказал мужчина в льняном пиджаке. "Пусть так и останется. Теперь, что насчет нашей сети?"


"Сеть полностью исправна и готова к вводу в эксплуатацию".


Это был невероятный момент, подумал мужчина, вытаскивая бутон из уха.


Он извлек SIM-карту из телефона и вернул устройство подчиненному. "Я хочу, чтобы вы приступили к первому этапу как можно скорее".


"Значит, у меня есть ваше разрешение активировать сеть?"


"Ты делаешь. И что бы ни случилось, не упускайте из виду общую картину ".


CХИКАГО


Элисон Тейлор не планировала выходить выпить после работы, но это был великолепный летний вечер, презентация продаж была практически завершена, и все остальные в ее отделе собирались.


Предполагалось, что в RL будет только одна выпивка, но, как это часто бывает, одна выпивка привела к другой, а затем еще к одной. Вечеринка продвигалась на юг, посещая Pops, Shaw's, бар на крыше отеля Wit и, наконец, какой-то захудалый забегаловка к западу от the Loop. Прежде чем кто-либо из них осознал это, было четыре часа утра, а их презентация должна была состояться менее чем через пять часов.


Чтобы нейтрализовать большое количество выпитого алкоголя, кто-то предложил сходить в ближайшую круглосуточную аптеку за таблетками древесного угля и напитками с кофеином, но идея была отложена на задний план, когда они заметили, что в крошечной закусочной с бургерами через дорогу все еще подают. "Ничто так не поглощает молекулы алкоголя в вашем организме, как жир", - сказал один из них.


После чизбургеров и картошки фри они безуспешно искали в аптеке угольные таблетки, накачались энергетическими напитками, а затем направились к метро.


Поскольку две женщины жили в пригороде, Элисон пригласила их остановиться в ее квартире, где они могли бы одолжить одежду и отправиться с ней на работу через несколько часов. Тот факт, что одна из женщин была на пять дюймов ниже, а другая на семьдесят пять фунтов тяжелее, был упущен всеми из них в состоянии алкогольного опьянения.


Они провели поездку в метро, проклиная яркий свет в купе поезда, выпив Red Bull и задаваясь вопросом, сколько сна они смогут получить у Элисон, прежде чем отправиться в офис.


На Дивизион-стрит они, спотыкаясь, поднялись по ступенькам с платформы Blue Line и вышли на тротуар, откуда направились на восток. Немыслимое произошло на пешеходном переходе на Милуоки-авеню.


Такси вылетело из-за угла и врезалось в Элисон. Ее друзья в ужасе наблюдали, как ее подбросило в воздух, а затем она приземлилась головой вперед в пятнадцати футах от них.


Все это произошло так внезапно. Все были в шоке. Когда такси умчалось в ночь, ни один из друзей Элисон даже не запомнил его номер. Единственное, что они смогли бы запомнить, это цвет автомобиля и то, что его водитель, по-видимому, был выходцем с Ближнего Востока.

ГЛАВА 1


BКАК PИРЕНЕИ


SБОЛЬ


SДЕВЯТЬЮ ДНЯМИ ПОЗЖЕ


Яна фермерском доме шестнадцатого века карлик, известный спецслужбам по всему миру только как "Тролль", лежал, истекая кровью, в то время как его дом сгорел дотла вокруг него.


Он совершил очень серьезную ошибку, но только когда он убрал руки от своего горла и увидел кровь, он понял, насколько это серьезно. Оправданий не было. Ему следовало лучше знать.


Женщина была слишком привлекательной, слишком совершенной, слишком в его вкусе. Она описывала себя как "эротического гурмана" с пристрастиями, варьирующимися от троилизма до хрематистофилии. Но это был ее фетиш на необычные формы тела, особенно карликовость, известную как морфофилия, которая убедила его, что они идеально подходят друг другу и что он должен обладать ею.


Именно потому, что она казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой, он тщательно проверил ее. Убедившись, что она законнорожденная (и после того, как она сделала замечание директору Академии, как это называлось, за то, что он не обратил на нее его внимания раньше), он организовал для нее перелет первым классом в Бильбао. Там он заказал машину, чтобы встретить ее в аэропорту и отвезти на железнодорожную станцию, откуда она отправилась на юго-восток, в Пиренеи. С того момента, как ее ноги коснулись земли в Испании, он наблюдал за ней. Природа его бизнеса требовала от него предельной осторожности.


Ей посоветовали взять с собой только паспорт и одежду, которая была на ней. Он заранее запросил ее размеры и заверил Академию, что предоставит все, что ей понадобится.


Когда ее поезд прибыл в сонную горную деревушку, там ждал другой вагон. Водитель был профессионалом и держался особняком, пока добирался до следующего транзитного пункта. Однако время от времени глаза водителя бросали взгляд в зеркало заднего вида, чтобы мельком увидеть ее невероятную красоту.


Высадив ее у невзрачной развязки, машина съехала по изрытой колеями грунтовой дороге и исчезла. Двое крупных мужчин на лошадях появились из густого леса деревьев, ведя за собой другую лошадь. Каждый из них носил ножи в сапогах и обрезы в коротких кожаных ножнах впереди седла.


Проверив женщину на наличие оружия, они помогли ей сесть на лошадь и повели в горы.


Вечеринка продолжалась почти два часа, и было сказано не так уж много. Мужчины были проинструктированы не заводить светских бесед со своим подопечным. Наконец, они прибыли на ферму.


Мужчины ускакали на лошадях, и она осталась одна возле маленького каменного строения. Толкнув входную дверь, она увидела длинный деревянный стол, покрытый тонкой льняной скатертью. К нему было подано множество изысканных блюд. Шампанское стояло в ведерке из чистого серебра, буйство экзотических цветов взорвалось из большой хрустальной вазы, а во главе стола сидел Тролль.


По бокам от него находились два его неизменных спутника - пара белых овчарок кавказской внешности по имени Аргос и Драко. При росте более сорока одного дюйма в холке и весе более двухсот фунтов каждое, эти гигантские животные были любимыми собаками российских военных и бывшего пограничного патруля Восточной Германии. Они были чрезвычайно быстры, обладали мощным желанием защищаться и могли быть абсолютно жестокими, когда этого требовала ситуация. Они были идеальными охранниками для человека ростом чуть меньше трех футов и имевшего очень могущественных врагов, многие из которых также были его клиентами.


То, чего мужчине не хватало в росте, он с лихвой восполнил обаянием и умом. У него было милое лицо с глубокими, теплыми глазами. Он показал себя идеальным джентльменом, и его гость был более чем счастлив предоставить то, за что он платил.


С помощью интенсивных плотских ритуалов, таких как этрусская бабочка и эротическое увлечение, она подняла его на новые высоты экстаза.


Они занимались сексуальными домогательствами, запрещенными даже самым снисходительным из древних обществ. Для них двоих не было ничего запретного. На самом деле, чем возмутительнее или опаснее поступок, тем охотнее она ему предавалась.


Она полностью отдалась, наполнив его величайшим афродизиаком из всех (и противоядием от его величайшей неуверенности) - властью. Приверженец эротофонофилии, он дважды подталкивал ее прямо к самому краю смерти, только для того, чтобы вернуть ее в последнюю возможную секунду. Держать ее жизнь в своих руках было невероятным чувством. Это заставило его почувствовать себя богом. Он и не подозревал, что она медленно разоружала его.


Когда они не занимались сексом, они вели беседы такой интеллектуальной глубины, что он почувствовал, что наконец-то встретил равного себе. Хотя он знал, что не должен, он фантазировал, что их отношения могут привести к чему-то большему. Он знал, что это глупо, но ни одна женщина никогда не пробуждала в нем таких глубоких эмоций.


Он пытался напомнить себе, что это были не более чем деловые отношения, но в глубине души все еще надеялся. Постепенно он был преодолен. Когда он понял, что эта женщина мало о чем, если вообще о чем-то, может попросить его, чего бы он не сделал, он понял, что она покорила его. И она тоже это знала.


Ее первая просьба касалась его собак, тех самых двух собак, которые никогда не отходили от него, даже когда он брал ее к себе в постель.


Ей не нужно было придумывать оправдания, почему она хотела убрать собак. Чем грубее был их секс, тем более возбужденными становились собаки. Даже гному пришлось признать, что его собаки портили настроение, поэтому они вышли в коридор.


Когда собаки были на безопасном расстоянии, женщина не напала; не сразу. Она была художницей, а настоящие художники никогда не торопятся со своим ремеслом. Чтобы ее шедевр был завершен, ей нужно было его полное доверие, и поэтому она подзадоривала его еще немного.


После двух ночей занятий любовью без собак в комнате, наконец, настало время, и женщина была готова. Она приберегла свою самую эротичную, сексуально заряженную игру напоследок.


Маленький человечек носил аккуратно ухоженную бородку. Он был разборчив в этом и ежедневно подстригал волосы ножницами. Чтобы поддерживать бороду на шее и щеках, он использовал старомодную опасную бритву.


Он был тщательно отполирован, с ручкой из слоновой кости. Ей нравилось наблюдать, как он это использует. Это напомнило ей о том, как она была маленькой девочкой и наблюдала за своим отцом, и она сказала ему об этом. Это была единственная правда о себе, которую она когда-либо раскрывала.


На этот раз она протянула руку за бритвой. Он колебался. Это длилось всего долю секунды, но этого было достаточно, чтобы она заметила.


"Я хочу, чтобы ты меня побрил", - промурлыкала она, открывая бритву и возвращая ее ему, пока сама гладила себя.


Когда карлик подчинился ей, женщина извивалась в экстазе на его хрустящих белых простынях. Несмотря на размер его рук, они были удивительно сильными, как и все остальное в нем. Он выполнил деликатный акт с хирургической точностью.


Когда подошла его очередь, он прислонил две подушки к изголовью кровати и откинулся на спинку. В отличие от некоторых более необычных игр, которые она затеяла, он слышал об этой раньше, но никогда никому не доверял настолько, чтобы заниматься этим. Конечно, в игру можно было бы играть одноразовой бритвой, но это лишило бы смысла. Волнение пришло от опасности.


Вынув полированное лезвие из чаши с теплой водой, она изобразила застенчивую улыбку и начала напевать арию "Largo al factotum" из "Севильского цирюльника" и водить бритвой взад-вперед по полотенцу, как будто это был шнурок.


Откинув свои длинные каштановые волосы за шею, она наклонилась и поцеловала его в губы, позволив своим тяжелым обнаженным грудям на мгновение коснуться его груди. Затем она начала брить его.


Удовольствие было неописуемым. Его чувства были в огне, когда волны сексуального электричества пульсировали по его телу.


Он облизнул губы, закрыл глаза и выгнул спину. Именно тогда она нанесла удар.

ГЛАВА 2


RОМЕ ЯТЭЛИ


TДВА ДНЯ СПУСТЯ


PПрофессор Тони Карафано улыбнулся, когда последние из его студентов, два второкурсника из Техасского университета, шаркая, вошли в зал для завтраков двухзвездочного отеля Romano и сели.


"Доброе утро, дамы", - сказал он, снимая очки и ставя их рядом со своим капучино.


Карафано был обаятельным мужчиной лет пятидесяти с небольшим. У него были седые волосы и большой орлиный нос, особенность, которую он любил подчеркивать, которая была не только идеалом мужской красоты прерафаэлитов, но и ставила его выше других профессоров, проводящих летние каникулы за границей, потому что он действительно родился с "нюхом на искусство".


От Ассизи, Перуджи и Кортоны до Орвието, Сиены и городка Корикано на вершине холма Тони Карафано использовал свое чувство юмора, чтобы приобщить своих студентов к истории итальянского искусства. Он верил, что, когда они хорошо проводили время, они узнавали больше. Он также считал, что если вы путешествуете по стране на автобусе с двадцатью незнакомцами в течение шести недель, то чем быстрее вы сможете заставить их всех смеяться, тем приятнее будет поездка.


У него было только одно правило: независимо от того, как поздно студенты отсутствовали прошлой ночью, все они должны были вернуться к завтраку. Они были хорошими детьми, милыми детьми - такими детьми, которыми родители имели право гордиться. Никто из них не нарушил его единственное правило. Тот факт, что они не проявили уважения, и это было взаимно. Это была лучшая летняя группа, которую он когда-либо имел удовольствие преподавать. И сколько бы его коллеги ни жаловались на "будущее Америки", эти молодые мужчины и женщины доказали, что будущее Америки было светлым, действительно довольно светлым.


Взглянув на часы, Карафано обратился к студентам. "Я вижу, что некоторые из вас сегодня утром двигаются немного медленнее, чем обычно, и я не собираюсь выяснять причину. Думаю, я знаю почему ".


Волна вежливого смеха прокатилась по залу для завтраков. Когда все стихло, он продолжил. "У вас есть десять минут, чтобы принять кофеин, аспирин, что угодно, что помогает сделать вас человеком, а затем я хочу видеть всех в вестибюле, выписавшихся, с готовыми к отъезду сумками. Понятно?"


Головы кивнули, и под скрип ножек стульев по кафельному полу студенты поднялись, чтобы взять еще кофе и вернуться в свои комнаты, чтобы закончить сборы.


В зависимости от пробок профессор знал, что поездка на юг от Рима до Помпеи займет чуть более двух с половиной часов. На полпути была церковь с удивительными мозаиками, которые он хотел, чтобы у них было достаточно времени изучить и зарисовать. После этого они забронировали столик на обед в одной из его любимых тратторий с видом на Неаполитанский залив.


Полчаса спустя крошечный вестибюль отеля был завален чемоданами и рюкзаками. Пока горстка студентов совершала последний рывок в зал для завтраков, чтобы выпить кофе, другие помогали водителю автобуса программы Анджело загружать сумки в ярко-желтый автобус. В хаосе, когда все выписывались, никто из них не заметил, что одна из сумок не принадлежала их группе.


После окончательного подсчета голосов, чтобы убедиться, что все были на борту, Тони Карафано разрешил Анджело удалиться.


Пока итальянец маневрировал в автобусе в римском потоке машин, профессор распределил маршрут на день. Идя к алтарю, он обнаружил, что его ученики занимаются своим утренним ритуалом : отправляют смс друзьям домой, проверяют электронную почту и слушают свои iPod. Немногие удосужились бросить последний взгляд на один из самых красивых и исторически значимых городов мира.


Приближаясь к одной из самых популярных достопримечательностей Рима, Карафано привлек к ней внимание своих студентов. "Если кому-то интересно, мы собираемся проехать Колизей слева от нас".


Некоторые из них подняли глаза. Многие, однако, были слишком заняты. Было обидно, что, несмотря на то, что все они видели это раньше, вещь такой чудесной красоты осталась без внимания. Особенно учитывая то, что должно было произойти.


Когда автобус поравнялся с древней ареной, наблюдатель на крыше в полумиле от нее достал из кармана сотовый телефон и набрал номер, который ему дали.


Шесть секунд спустя город потряс мощный взрыв, когда автобус превратился во вздымающийся огненный шар.

ГЛАВА 3


FАЛЛУДЖА ЯRAQ


TОН НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


Aпока его русский "ГАЗ" мчался по пыльной дороге, Омар-Хаким кипел от злости. Местный командир иракской национальной гвардии участвовал во множестве схем шантажа, но всегда как преступник - никогда жертва.


Рядом с ним сидел человек, который заманил его в ловушку и который сломал ему руку, когда он потянулся за пистолетом. Ему никогда не следовало соглашаться на встречу с ним. На самом деле, он должен был застрелить его на месте. Но теперь было слишком поздно. Он был в ловушке и ничего не мог поделать.


Мужчина, о котором шла речь, был сорокалетним американцем, который говорил по-арабски так же, как Омар-Хаким говорил по-английски. Он был ростом пять футов десять дюймов, со светло-каштановыми волосами, голубыми глазами и хорошо сложенным телосложением. Морской котик, которого завербовали в Белый дом, чтобы помочь укрепить опыт Секретной службы в борьбе с терроризмом, этот человек стал любимым оружием предыдущего президента в войне с террором. Но когда этот президент покинул свой пост, срок полномочий этого человека истек. Теперь он работал на частную организацию.


Его работодатель был легендой в мире разведки и провел последний год, шлифуя и оттачивая навыки человека, который, всегда смертельно серьезно относившийся к своей работе, теперь подходил к своей жизни с обновленным чувством бодрости.


У него было ощущение, что где-то тикают часы. Отчасти это было связано с осознанием того, что его собственное время на игровом поле подходило к концу, но в этом было нечто большее. Было чувство недоброго предчувствия; ощущение, что шторм собирается и набирает силу, приближаясь к берегу - его берегу - Америке.


Не было ни одного конкретного действия или события, на которое он мог бы возложить свое предчувствие. Это было все; движения, болтовня и бесконечная решимость врагов Америки наносить удары снова, и снова, и снова. Он и ему подобные верили, что на подходе что-то другое, и они постоянно напоминали друг другу держать "порох сухим".


У любого из них было только две вещи, которые они могли с этим поделать - притаиться и ждать, пока это произойдет, или отправиться туда, определить местонахождение угрозы и принять бой с врагом лицом к лицу. Скотт Харват не был человеком, который сидит на корточках и ждет, когда это произойдет.


Посмотрев на свое устройство GPS, он включил радио и сказал: "Две минуты. Будьте готовы ".


"Вас понял", - ответил голос из соседнего дома впереди. "Стою наготове". Снайперы находились на месте в течение нескольких часов. Время приближалось к четырем утра.


Даже если он не мог этого видеть, он знал, что беспилотник все еще был над ними на станции. Через Объединенный центр воздушных и космических операций он запросил по радио окончательный отчет о ситуации от пилотов беспилотников на базе ВВС Крич к северо-западу от Лас-Вегаса. "Ложа прессы, мы все еще готовы к выступлению?"


"Это утвердительно", - последовал ответ. "Танго с первого по четвертый все еще в силе. Тепловые показатели показывают, что тепловые характеристики внутри цели не изменились."


Харват не потрудился спросить о заложниках. Он знал, почему от них больше не было никаких тепловых следов.


Когда они завернули за угол, на фоне ночного неба можно было разглядеть силуэт их цели. Пришло время перейти к следующему этапу их операции. "Вот и все", - сказал он по радио, положив GPS на сиденье рядом с собой и поправив берет. "Мы переходим на стерильную связь", что означало, что с этого момента они будут общаться только с помощью серии заранее подготовленных нажатий.


В двух следующих за ним грузовиках остальная часть команды приготовилась. Проверив оружие, они поправили форму, предоставленную Омаром-Хакимом, и надели иракские каски.


Перебои с подачей электроэнергии были обычным явлением в Ираке. По просьбе Харвата, электричество в этом районе было отключено ранее вечером. На улицах было совершенно темно. В этот час даже семьи с собственными генераторами спали.


"Помните, что мы обсуждали", - сказал Харват Омару-Хакиму, когда машины остановились перед целью.


"Я помню", - сказал мужчина.


Затем Харват жестом велел ему убираться.


Перед ними был дом, окруженный толстой глинобитной стеной. Входом в здание служили широкие двойные двери, изготовленные из листового металла и обрезков дерева. С каждой стороны было пробито отверстие размером с кулак. Тяжелая цепь, запертая на висячий замок изнутри, надежно закрывала их.


Не было слышно ни звука.


Омар-Хаким втянул живот и попытался игнорировать пульсирующую боль в сломанной руке. Харват предупредил его, чтобы он оставил это при себе и не привлекал к этому внимания.


Командир подошел к воротам и шепотом, чтобы никого не разбудить, обратился к часовому внутри. "Абдулла. Откройся".


"Кто это?" - ответил голос на арабском.


Иракец наклонился лицом к отверстию и заговорил через цепь. "Коммандер Хаким, ты идиот".


"Чего ты хочешь?"


Омар-Хаким происходил из большой, влиятельной семьи из Фаллуджи. Он привык, чтобы его уважали. Наглость часового из "Аль-Каиды" вывела его из себя. "Откройте эти двери прямо сейчас, или я скажу Асаду, что это вы предали его американцам".


"Американцы?"


"Да, ты идиот. Американцы. Они знают, что ты здесь. Теперь откройте, чтобы я мог поговорить с Асадом до их прибытия ".


Часовой наклонился и заглянул в отверстие. Он изучал транспортные средства иракской национальной гвардии.


"Я привел дополнительную форму и людей, чтобы помочь вам", - добавил иракец. "Поторопись".


Часовой медленно достал ключ из кармана и вставил его в замок. Снимая цепочку, Харват переключил кнопку передачи на своем радио и послал два отчетливых щелчка.


Когда человек из "Аль-Каиды", известный как "Танго один", отодвинул ворота, снайперы поразили свои цели.


В воздухе пронеслись приглушенные всплески. Часовой на крыше был убит мгновенно, как и скрытый часовой, расположенный в квартале от него. Подтверждением послужила серия щелчков по радио в наушниках команды.


Со своим изъятым российским "Макаровым" Харват вышел из-за спины Омар-Хакима и всадил две пули в голову привратника.


Коррумпированному иракскому командиру было не привыкать убивать, но внезапность и жестокость этого акта приковали его к месту. Он понятия не имел, что это было частью плана, хотя ему следовало ожидать, что налет на конспиративную квартиру "Аль-Каиды" приведет к чему-то большему, чем просто оскорбление чувств.


Пока Омар-Хаким смотрел на мертвеца, Харват ударил его по голове рукоятью своего оружия. Грузный иракец рухнул на землю, когда остальные члены команды вышли из своих грузовиков.


Двое мужчин из головной машины связали командира стяжками, заткнули ему рот кляпом и бросили на заднее сиденье. Затем они заняли наблюдательные позиции.


Остальная часть команды рассредоточилась по территории комплекса.


Основываясь на их разведданных, оставалось только одно препятствие. Он был в задней части дома, рядом с задней дверью.


Харват столько раз проводил подобные рейды раньше, что мог точно представить, что происходит внутри.


Все мужчины, за исключением оставшегося часового, должны были собраться в большой комнате в передней части дома. Они будут спать на толстых флисовых одеялах, купленных на местном рынке. Один или двое могут быть за чашкой чая. Если бы электричество было включено, еще несколько человек могли бы смотреть видео с джихадистами. Более чем вероятно, что пара из них занималась сексом друг с другом. Гомосексуальность была настолько распространена среди джихадистов, что поимка их с поличным давно перестала удивлять Харвата. На самом деле, его уже мало что удивляло; еще меньше его шокировало.


Его коллега в Фаллудже по имени Майк Дент рассказал ему историю о шестилетнем мальчике по имени Хидир. Хидир был сыном местного полицейского. Два года назад, когда его отец был на работе, члены иракской ячейки "Аль-Каиды" ворвались в его дом и жестоко вырвали его оттуда, где он прятался за спиной своей бабушки, отчаянно цепляясь за ее юбку.


Похитители хотели, чтобы отец Хидира, Шафи, помог освободить нескольких членов "Аль-Каиды", содержащихся в его тюрьме. Шафи знал, насколько опасны заключенные, и отказался натравливать их на жителей Фаллуджи. Он прекрасно знал, что они совершат еще больше убийств и заставят еще больше семей пережить тот же ужас, что испытывал он. Похитители пообещали перерезать горло его маленькому сыну, если он не подчинится, но Шафи отказался уступить их требованиям. С тех пор Хидира никто не видел.


Дент был настолько тронут рассказом Хидира, что поставил своей целью помочь выяснить, что случилось с маленьким мальчиком. Будучи гражданским тренером полиции Фаллуджи, он потратил много времени на создание сети информаторов. Через некоторое время он начал задаваться вопросом, не было ли все это пустой тратой времени, когда однажды контакт передал слух о том, что группа членов "Аль-Каиды" держит в заложниках нескольких детей на небольшой ферме за городом. Не имея средств для оплаты дополнительных разведданных, Дент обратился к Харвату. Он знал, как Харват относится к детям, и, чтобы закрепить свою помощь, отправил ему по электронной почте фотографию ясноглазого, улыбающегося Хидира, сделанную до того, как начался кошмар маленького мальчика.


Три дня спустя Харват приземлился в Багдаде с благословения своего нового босса, счета на расходы и разрешения сделать все необходимое, чтобы привлечь ячейку "Аль-Каиды" к ответственности.


Харвату, Денту и команде подрядчиков потребовалось 20 000 долларов взяток и десять дней, чтобы найти местонахождение террористов.


Чистая ненависть к тому, что они сделали, подпитывала Харвата, когда он организовывал операцию. Как и Дент, с тех пор, как услышал историю маленького мальчика, он жил ради этого самого момента. Каждый из мужчин прошел бы первым через свою соответствующую точку входа.


Они двигались быстро и бесшумно по потрескавшейся коричневой земле внутреннего двора. Команда Харвата направилась к входной двери, в то время как Дент повел другую половину людей к задней.


Команда Харвата надела очки ночного видения, и когда все они показали ему поднятый большой палец, он подал сигнал тарану выдвигаться вперед.


Когда его команда была на месте, он "кликнул" команду Дента в ответ и дал им добро на продолжение. Мгновение спустя раздался звук раскалывающегося дерева, когда задняя дверь распахнулась и оставшийся часовой был выведен из строя.


Харват отсчитал до пятнадцати. Он мог слышать крики боевиков "Аль-Каиды" в гостиной, когда они вскакивали со своих кроватей и устремлялись в коридор, который вел к задней двери.


Харват закончил обратный отсчет и жестом приказал нападавшему с тараном выбить входную дверь.


Инструмент для входа полностью снес дверь с петель, и Харват ворвался внутрь, сопровождаемый остальной частью его команды.


Оказавшись в узком месте в коридоре, оперативники AQ были скошены пулями с обеих сторон.


В воздухе стоял густой запах крови и оружейного дыма. Когда Харват объявил о прекращении огня, команда Дента выдвинулась из задней части дома, чтобы обезопасить коридор, в то время как Харват и его команда зачистили остальную часть дома.


Они нашли вход в "паучью нору" под испачканным ковром в главной комнате. Один из мужчин сказал, что это напомнило ему дыру, из которой оперативники "Дельта Форс" вытащили Саддама.


Харват посмотрел вниз, в яму. Пахло отвратительно. Шесть пар пустых, полумертвых глаз уставились на него. "Все в порядке", - сказал он по-арабски, снимая очки ночного видения. "Мы американцы. Мы собираемся отвезти вас домой к вашим семьям ".


В луче своего фонарика он мог видеть шахту глубиной шесть футов, которая открывалась в яму площадью пять квадратных футов на три фута высотой. Из-за своих физических функций звери Аль-Каиды оставили своим детям-заложникам только ржавую банку из-под кофе. Отвратительный даже не начал описывать сцену.


Харват послал одного из своих людей наружу, чтобы найти лестницу, и когда он вернулся, они спустили ее в яму.


Все дети были мужского пола, в возрасте от четырех до одиннадцати лет, и все они были сыновьями иракских полицейских в Фаллудже.


У них была еще одна общая черта. Все они были жестоко замучены. Старший мальчик взял на себя ответственность и медленно направил остальных вверх по лестнице. Когда они появились, члены команды осмотрели их, оказали необходимую медицинскую помощь и завернули в одеяла.


Когда в поле зрения появился старший мальчик, он был очень расстроен и объяснил, что остался еще один ребенок, который остро нуждается в помощи.


"Это Хидир?" С надеждой спросил Харват.


Мальчик кивнул.


Осторожно отодвинув его от шахты, Харват спустился в шахту. То, что он обнаружил, вырвало его сердце.


Хидиру было тогда восемь лет, и он сильно недоедал. Его глаза были глубоко посажены в глазницах и окружены черными кругами. Его некогда густые черные волосы выпали клоками, и он выглядел так, как будто, вероятно, неоднократно пачкался.


Когда Харват проверял маленького мальчика, он обнаружил, что обе его руки и ноги были сломаны. В его левое колено был вбит большой железный гвоздь, а все зубы во рту были вырваны, оставив после себя инфицированную ткань десен.


Его дыхание было поверхностным и переходило в учащенные вздохи. Харват отметил у него повышенную температуру и пульс. Мальчик был в шоке.


Вколоть ребенку морфий было непростой авантюрой. Поднимать его по служебной лестнице и вытаскивать из ямы было чрезвычайно болезненно. Харват достал предварительно заряженный шприц и ввел половину.


"Приготовьте капельницу!" - крикнул он в шахту.


Хидир становился невосприимчивым. Ему нужно было переместить его сейчас.


Прижимая ребенка к груди, Харват подошел к лестнице и полез, опираясь на одну руку. Наверху медик осторожно забрал у него маленького мальчика, уложил его и начал ставить капельницу.


"Асад мертв, но у нас есть двое выживших из коридора", - сказал один из мужчин из команды. "Чем ты хочешь заниматься?"


"Где Дент?"


"Он обрабатывает их снаружи".


"Они достаточно устойчивы для транспортировки?" - спросил Харват.


Мужчина кивнул.


"Надень на них наручники и напичкай Омаром".


"У тебя получилось".


Медик оторвал взгляд от Хидира и сказал Харвату: "В дополнение к четырем сломанным конечностям и септическому шоку, у него коллапс легкого. Я могу дать ему еще немного морфия, чтобы ему было комфортно, но он не выживет ".


Это было неприемлемо. Маленький мальчик не заслуживал смерти. Быть сыном полицейского должно быть честью, а не смертным приговором. "Можем ли мы отвезти его в больницу в Фаллудже?"


"Даже если бы мы могли, будет слишком поздно".


Харват знал, что и лагерь истребитель, и Зеленая зона находятся слишком далеко. "Как насчет норвежского объекта рядом с авиабазой в Рамади? У них там полностью укомплектованная клиника MSF ".


Медик покачал головой.


Харват посмотрел вниз, когда Хидир начал дышать гуппи.


"Вам решать", - сказал медик. "Чем ты хочешь заниматься?"


Харват не мог оторвать глаз от мальчика. "Могу я подержать его?"


Медик подумал об этом с минуту. "Конечно", - сказал он, готовя второй шприц с морфием.


Как только Харват усадил мальчика к себе на колени, медик ввел лекарство в капельницу.


"Его дыхание, вероятно, скоро остановится, но я обещаю, что он не почувствует никакой боли".


Харват хотел сказать спасибо, но слова не шли с языка.


"Эти люди - дикари", - сказал медик, вставая.


Харват кивнул. "Пусть Дент приведет двух выживших из коридора обратно сюда. Я хочу, чтобы они это увидели ".


Медик кивнул. Несколько мгновений спустя Дент и один из его людей привели оперативников "Аль-Каиды" обратно в комнату. Харват кивнул на противоположную стену, и Дент толкнул их вниз, в сидячее положение. Он сказал члену команды, который помог ему привести заключенных, пойти подождать снаружи. Как только он убедился, что весь дом пуст, он вернулся в комнату и кивнул Харвату. У него было чувство, что он знал, что должно было произойти дальше.


Один из боевиков "Аль-Каиды" отвернулся. Харват крикнул ему по-арабски, чтобы он смотрел. Мужчина неохотно подчинился.


Другой сидел там с улыбкой на лице, а Харват сверлил дыры в голове мужчины своим пристальным взглядом.


Харват хотел, чтобы маленький мальчик выжил, хотя и знал, что этого не произойдет. Дополнительная доза морфия скрепила сделку.


Будучи не в состоянии сделать для себя что-либо еще, он сделал то, чего не делал долгое время; он молился о безболезненном уходе.


Маленький мальчик быстро проигрывал свою борьбу. Его маленькая грудная клетка поднималась и опускалась так редко, что Харват на десятки секунд задумался, не умер ли уже ребенок.


Он знал, что это всего лишь вопрос времени. Он крепче обнял мальчика и покачал его. Террорист с улыбкой посмеялся над Харватом и назвал его слабаком.


Харват проигнорировал его, пытаясь подсчитать, сколько секунд прошло с тех пор, как маленький мальчик испустил последний вздох.


Положив два пальца на шею маленького мальчика, Харват нащупал сонную артерию. Пульса не было. Хидир скончался.


Оперативник "Аль-Каиды", который смеялся, понял, что произошло, и теперь замолчал.


Харват поправил мальчика у себя на руках и потянулся к его безжизненной руке. Пальцы Хидира были грубыми и покрылись волдырями. В руку мальчика он вложил свой "Макаров" и обхватил крошечным пальчиком спусковой крючок.


Он поднял руку мальчика. Прицелившись, он дважды дернул Хидира за палец, выстрелив смеющемуся террористу в живот.


Оперативник "Аль-Каиды" закричал от боли. Он начал раскачиваться взад-вперед, не в силах дотянуться и зажать свои раны руками, стянутыми за спиной.


Поднявшись, Харват вынес мальчика на улицу и посадил его в грузовик рядом с Омаром-Хакимом.


Как только все загрузились, поездка в главный полицейский участок Фаллуджи заняла менее получаса.


Было почти утро, и хотя для пяти семей это был день благодарения, для семьи Хидира это был день невероятной печали.


Что касается Омара-Хакима и двух выживших боевиков "Аль-Каиды", то их испытания только начинались. Они, вероятно, никогда не увидели бы, что происходит в зале суда. Правосудие для них свершилось бы по-другому. За то, что они сделали, и за то, что Омар-Хаким позволил сделать с теми маленькими мальчиками, никакая пытка не могла быть слишком болезненной или слишком ужасающей.


Харвату не доставляло особого удовольствия то, что он делал, но это должно было быть сделано. Америка была вовлечена в тотальную войну с исламистами. И поскольку Америка стала более агрессивной в борьбе с ними, он знал, что они станут более агрессивными в борьбе с Америкой.


Он также знал, что гибель людей не закончится с Хидиром. Все должно было стать намного, намного хуже, прежде чем стало лучше.

ГЛАВА 4


VИРДЖИНИЯ


MВ ДЕНЬ УТРОМ


TДЕРТИ- ВОСЕМЬ ЧАСОВ СПУСТЯ


Hарват переоделся в шорты, достал из холодильника две упаковки пива по шесть штук и спустился к своему доку. Он хотел хорошенько напиться в Ираке, но на это не было времени. Ему пришлось отчитаться и уладить кучу незаконченных дел, прежде чем улететь домой. Теперь у него было столько времени, сколько он хотел.


Деревянные доски причала были горячими под его ногами. Без толпы лодочников выходного дня на Потомаке было тихо. Легкий ветерок шевелил поверхность воды. Было хорошо вернуться домой.


В дополнение к завязыванию, что ему нужно было сделать, так это поместить то, что он видел и слышал - то, что он знал с самого начала и, вероятно, не сможет забыть, - в железный ящик и похоронить это как можно глубже в одном из самых дальних уголков своего сознания. Практика была нездоровой, но ему было все равно. Это был единственный способ, которым он мог выполнять свою работу.


Усевшись в конце причала, Харват прислонился к одному из столбиков пирса, открыл свою первую банку пива и залпом осушил ее.


Его невеста, Трейси, была в коттедже своего дедушки в штате Мэн, и он был благодарен за уединение. Он не хотел видеть ее сразу. Ему нужно было расслабиться и вернуться к реальности. Или, по крайней мере, то, что он любил называть реальностью; этот мир за пределами вышибания дверей и стрельбы исламским фанатикам в лицо.


Однако главной причиной, по которой ему требовалось время, было то, что он знал, что не сможет рассказать Трейси о том, что он видел. Дети стали одной из тех тем, которые они больше не обсуждали.


Харват закрыл глаза и поднял лицо к солнцу. Он оставил попытки переубедить ее. Из-за постоянных головных болей, от которых она страдала, она сказала, что не может даже подумать о том, чтобы стать матерью. В то же время она знала, что он хотел семью, и пыталась убедить его начать все сначала с кем-то другим. Но он не бросил бы ее, независимо от того, сколько раз она пыталась оттолкнуть его.


Она стала жертвой вендетты, развязанной больным террористом, который хотел помучить его, нацелившись на окружающих его людей. Бывали дни, когда боль, которую испытывала Трейси, была настолько сильной, что она вслух желала, чтобы пуля, попавшая ей в голову, сделала свое дело. Для Харвата было мучительно слышать, как она так говорит.


Для Трейси были дни, когда она не могла сказать, что было хуже, физическая боль от нападения или эмоциональная боль от наблюдения за тем, как один из самых порядочных мужчин, которых она когда-либо знала, отказывается от семьи, о которой он мечтал, чтобы остаться рядом с ней.


Его отец также был моряком - "Морским котиком", а затем инструктором "Морских котиков". Когда он умер, отец и сын едва разговаривали. Харват бросил колледж ради карьеры спортсмена-любителя, чего Харват-старший категорически не одобрял.


После смерти своего отца в результате несчастного случая на тренировке Харват счел невозможным вернуться к соревновательным видам спорта. Обеспокоенная тем, что может случиться с ним, лишенным какого-либо чувства цели и направления в жизни, мать Харвата посоветовала ему поступить в колледж.


Он окончил Университет Южной Калифорнии за три года с отличием, получив двойную специализацию в области политических наук и военной истории. К тому времени, как он закончил, он точно знал, чем хочет заниматься.


Следуя по стопам своего отца, он поступил на службу в военно-морской флот и в конечном итоге был принят в базовую школу морских котиков-подрывников (BUD / S) и специализированную программу, известную как SQT или квалификационная подготовка морских котиков. Хотя процесс был изнурительным сверх всякой меры, его умственная и физическая подготовка спортсмена мирового класса, его упрямое нежелание когда-либо сдаваться в чем-либо и вера в то, что он наконец нашел свое истинное призвание в жизни, продвигали его вперед и принесли ему честь считаться одним из самых элитных воинов в мире - морским котиком США.


Он служил во второй команде SEAL, а затем в шестой команде, где помогал президентской охране и привлек внимание секретной службы. Желая укрепить свой опыт в области борьбы с терроризмом в Белом доме, они в конечном итоге добились того, что его уволили из Военно-морского флота и перевели в округ Колумбия. Вскоре Харват отличился еще больше и через короткое время был рекомендован для сверхсекретной программы в Министерстве внутренней безопасности под названием проект Apex.


Смысл существования проекта состоял в том, чтобы выровнять игровое поле против врагов Америки. Считалось, что если террористы не играют ни по каким правилам, то и Соединенным Штатам не следует этого делать, особенно когда речь идет о защите своих граждан и интересов дома и за рубежом.


Но с приходом новой администрации появился новый подход к борьбе с терроризмом, и проект Apex был свернут. Харват оказался без работы.


Обладая уникальным набором навыков и желанием продолжать служить интересам своей страны, он согласился на работу в частном секторе в компании, специализирующейся на сборе разведданных и обучении высокоразвитым специальным операциям недалеко от Теллурида, штат Колорадо.


По словам бывшего директора ЦРУ, Харват знал, что разведка находится в центре каждой серьезной проблемы безопасности, стоящей перед Соединенными Штатами. Не имело значения, была ли это Аль-Каида или Уго Чавес, потребность в своевременной, точной, всеобъемлющей информации была беспрецедентной.


Харват и бывший директор ЦРУ были не единственными людьми, которые признали, что стремление к качественной разведке имело первостепенное значение в мире после 11 сентября. Хорошо финансируемая группа бывших военных и разведчиков высокого уровня также увидела необходимость. Глубоко обеспокоенные укоренившейся бюрократией в ЦРУ и политической неуклюжестью оборонного аппарата страны, они стремились создать организацию, которая смело делала бы то, на что были слишком робки и неумелы политкорректные политики страны, гоняющиеся за голосами избирателей и постоянно прикрывающие свои съежившиеся задницы бюрократы.


Названная в честь своего основателя Рида Карлтона - отставного тридцатилетнего ветерана ЦРУ и одного из самых почитаемых в стране руководителей шпионской деятельности, группа Карлтона была основана на базе Управления стратегических служб, или OSS, разведывательного агентства военного времени, которое было предшественником ЦРУ. Группа Карлтона состояла из патриотов, которые хотели одного и только одного: обеспечить безопасность американцев любой ценой.


Его принцип действия был очень похож на тот, что использовался в проекте Apex, за исключением одного - он не подпадал под покровительство каких-либо политиков или бюрократов. Группа Карлтона была малоизвестной частной организацией, полностью финансировавшейся из черных бюджетов Министерства обороны. Лишь горстка высокопоставленных кадровых военных из Министерства обороны знала о его существовании, и это представляло собой серьезное смещение центра тяжести борьбы с терроризмом. Единственное, чего не хватало, так это надежного частного разведывательного подразделения. Использование существующего правительственного разведывательного аппарата, такого как Министерство обороны, АСВ, АНБ или ЦРУ, грозило разоблачением и не могло быть и речи. Поэтому им пришлось искать что-то в частном секторе.


Когда Carlton Group приобрела компанию, в которой Харват работал в Колорадо, ему позвонили. Новые власти проводили реструктуризацию, и они хотели вывести Harvath из простого сбора разведданных и создания человеческих сетей во что-то гораздо более интересное.


Карлтон, или "Старик", как его ласково называли те, кто на него работал, лично пригласил Харвата к себе домой в северную Вирджинию, чтобы обсудить новую должность. Он собрал небольшую группу оперативников с опытом военной и разведывательной работы для выполнения заданий "немедленного действия". Используя популярную фразу Пентагона "Найти, исправить, закончить и следить", он объяснил, что Харват будет отвечать за выявление лидеров террористов, отслеживание их в определенном месте, поимку или убийство по мере необходимости и использование информации, почерпнутой из задания, для планирования следующей операции. Цель состояла в том, чтобы оказывать постоянное давление на террористические сети и колотить их так сильно и безжалостно, чтобы они постоянно отступали на пятки, если не были стерты в порошок.


В дополнение к заданиям немедленного действия Карлтон планировал хитроумные психологические операции, чтобы разъедать террористические сети изнутри, сеять сомнения, страх, недоверие и паранойю в их рядах подобно раковой опухоли. Это было все, что правительство Соединенных Штатов должно было делать, но не делало.


Служить под началом такого человека, как Карлтон, было честью само по себе. Масштаб и интенсивность операций были глазурью на торте. Харват был продан.


За двенадцать месяцев Старик провел его через самую всестороннюю разведывательную подготовку, которую он когда-либо испытывал. По сути, Карлтон обобщил то, чему научился за тридцать лет работы в мире шпионажа, и как можно глубже внедрил это в Харвата.


Помимо подготовки в разведке, Харвату требовалось поддерживать свои навыки борьбы с терроризмом в отточенном состоянии. Он прошел дополнительные курсы по израильским рукопашным боям и российскому боевому искусству, известному как Система. Были уроки вождения, языковые курсы и десятки тысяч выстрелов на полигоне и в стрелковых мастерских с множеством высококлассных частных инструкторов.


Он добился отличного прогресса и, несмотря на свой недавний знаменательный день рождения, чувствовал, что находится в лучшей форме и лучше оснащен, чем когда-либо прежде. Несмотря на это, он недавно начал замечать, что ему требуется немного больше времени, чтобы оправиться от травм. Работа была воплощением мечты, но он знал, что не сможет заниматься этим вечно. В какой-то момент, может быть, лет через десять, может быть, через пятнадцать, все должно было измениться. Он не мог провести остаток своей жизни, вышибая двери и стреляя плохим парням в голову.


Карлтон был готов задействовать Харвата в полевых условиях, но прежде чем он смог начать, Харват попросил разрешения провести операцию в Ираке. Старик согласился и через Министерство обороны смазал проход Харвата в Ирак, проследив за тем, чтобы у него было все необходимое.


Когда операция в Ираке была завершена, Старик дал ему пару выходных, прежде чем должна была начаться настоящая работа. Он предложил провести время с Трейси. Харват сказал ему, что подумает об этом.


Он допивал вторую кружку пива, все еще думая об этом и рассеянно глядя на воду, когда его телефон завибрировал. Он достал его и проверил дисплей. Это был международный звонок, но код страны был 34 -Испания. Решив, что это, должно быть, один из его парней, который пользовался услугами испанской сотовой компании, чтобы повысить тарифы на звонки из Ирака, он ответил на звонок.


В ту минуту, когда он услышал голос с сильным акцентом на другом конце, он понял, что был неправ. "Мистер Харват?" - спросил голос.


"Кто это?"


"Я друг Николаса".


"Николас?" повторил Харват. "Николас кто? Откуда у тебя этот номер?"


Мужчина проигнорировал вопрос. "Он говорит, что вы испытываете симпатию к собакам одной породы".


Мысли Харвата сразу же обратились к его собаке Пуле. Кавказскую овчарку, или кавказскую овчарку, как переводится название, Пуля назвал в честь своего старого друга, Пуля Боба, который был убит во время теракта в Нью-Йорке. Овчарки были чрезвычайно быстры, яростно преданны и абсолютно порочны, когда дело доходило до охраны самых близких им людей, вот почему Буллет был с Трейси в штате Мэн.


Теперь зарегистрировано имя Николас. Собака Харвата была оставлена на пороге его дома в качестве диплома в знак благодарности за мирное предложение от гнома, который занимался покупкой и продажей очень чувствительной и часто строго засекреченной информации. Хотя обычно его называют Троллем, маленький человечек сказал Харвату, что предпочитает, чтобы друзья называли его Николас.


Харват достиг определенной разрядки в отношениях с Николасом, но описывать это как дружбу было бы преувеличением в определении их отношений. На самом деле, если бы он больше никогда не видел и не слышал маленького человека, это было бы прекрасно для него.


"Чего ты хочешь?" - спросил Харват.


"Кто-то пытался убить Николаса", - сказал голос.


"Что посеешь, то и пожнешь. Он, вероятно, заслужил это ".


Мужчина решительно двинулся вперед. "Взрыв в Риме два дня назад -"


"Он что-то знает?" - перебил Харват. Он слышал о взрыве автобуса и ужасной гибели людей перед отъездом из Ирака. Это было во всех новостях.


"Он говорит, что ему нужно поговорить с тобой об этом".


"Знает ли он, кто стоял за нападением?"


Наступила пауза, пока мужчина, казалось, собирался с мыслями.


"Я хочу поговорить с Николасом", - наконец сказал Харват.


"Он не в состоянии говорить. Не прямо сейчас".


"Ну, когда он будет, скажи ему, чтобы перезвонил мне".


Харват собирался повесить трубку, когда мужчина заявил: "Ему нужно увидеться с вами лично".


"Меня это не устраивает".


"Мистер Харват, вам будут представлены доказательства, ложные доказательства, указывающие на причастность Николаса к нападениям. На самом деле, два черных внедорожника только что заехали на вашу подъездную дорожку ".


Харват посмотрел в сторону своего дома. "Почему я должен тебе верить?"


"Я всего лишь посланник", - ответил голос. "Николас - тот, с кем тебе нужно поговорить. Он может помочь вам выследить того, кто это сделал, но ему нужно, чтобы вы пришли к нему, и пришли одни ".


Харвату это не понравилось. Это казалось неправильным, и тот тихий голос в глубине его сознания, который никогда не лгал и всегда помогал ему выжить, говорил ему быть очень, очень осторожным. "Единственное, чего не хватает в этом предложении, - это темного переулка", - сказал он.


"Кто-то хочет, чтобы ваше правительство поверило в причастность Николаса. Спросите себя, почему. Изучите доказательства, и если вы решите, что хотите знать правду, будьте послезавтра в старом городе Бильбао. За кафедральным собором на улице Калле-де-ла-Тендерия находится табачная лавка. Попросите у продавца сигареты, названные в честь собак Николаса, и вы получите инструкции о том, что делать дальше.


"А мистер Харват? Пожалуйста, поторопитесь. Николас считает, что в разработке может быть больше нападений ".


Харват собирался вмешаться, когда звонок был прерван. Находясь рядом с домом, он мог только разобрать звук нескольких хлопающих автомобильных дверей.

ГЛАВА 5


CХИКАГО


Bурт Тейлор только что вернулся из больничной столовой, а его жена Анджела стояла рядом с больничной койкой их дочери, когда в палату вошел хирург-травматолог доктор Деннис Стерн.


Прошло десять дней с момента наезда и побега. Элисон Тейлор получила серьезное повреждение головного мозга, а также множественные переломы костей, сильные рваные раны и внутреннее кровотечение.


Ее родители приехали из Миннесоты, как только получили новости. Первые несколько дней ни один из них не покидал больницу. Теперь они проводили дни вместе с Элисон и по очереди проводили ночи у ее кровати.


"Полиция Чикаго что-нибудь выяснила?" - спросил Стерн, закончив осмотр.


Мистеру Тейлору было трудно сдерживать свой гнев. "Ни черта".


Обычно миссис Тейлор вызвала бы его на брань, но в данном случае она согласилась с его выбором слов. Полиция была менее чем удовлетворительной.


"Похоже, они даже не заинтересованы в том, чтобы найти парня", - продолжил Тейлор. "Они приводят статистику ежегодных наездов, как будто мы должны просто принять то, что случилось с Элисон, как следствие жизни в Чикаго. Это смешно ".


"Я согласен с вами", - сказал Стерн. "Большинство копов желают как лучше, но CPD перегружен работой. Дефицит в этом городе подобен черной дыре. Это просто затягивает все больше и больше, и копам остается все меньше и меньше возможностей для работы ". Он мог видеть нарастающий гнев в глазах Берта Тейлора. "Но это не значит, что они не должны делать все возможное, чтобы найти человека, который сделал это с вашей дочерью".


"Ты чертовски прав".


"Я думаю, вам нужно, чтобы кто-то работал над этим за вас изнутри".


"Работая над этим изнутри?" недоверчиво повторил Тейлор. "Разве не этим должны заниматься детективы, которым поручено расследование дела Элисон?"


"Технически, да. Но, как и в любой полиции большого города, в CPD много бюрократии. Это не оправдывает того, как ведется или не ведется расследование дела вашей дочери. Это просто факт. Опять же, большинство копов в CPD - хорошие люди. Они просто завалены убийствами, изнасилованиями, перестрелками и всем прочим ".


Анджела Тейлор вернула хирурга-травматолога к насущной проблеме. "Что вы подразумеваете под кем-то, работающим на нас изнутри?"


"Много копов подрабатывает", - ответил Стерн. "Многие занимаются безопасностью. Но они также делают и другие вещи. Я много занимался тактической медициной в команде SWAT, и у меня есть друг, который сейчас работает в отделе организованной преступности департамента. Так случилось, что он юрист и по совместительству ведет дела."


Берт Тейлор посмотрел на него. "Итак, вы говорите мне, что если мы хотим, чтобы дело нашей дочери привлекло внимание, которого оно заслуживает, мы должны кому-то заплатить? Что, черт возьми, за полицейское управление в вашем городе?"


Хирург поднял руки. "Абсолютно нет. Я предлагаю вам встретиться с ним, поговорить о том, что произошло, и поделиться своим разочарованием по поводу отсутствия прогресса со стороны CPD. Возможно, он сможет тебе помочь ".


"Боюсь, я тоже в замешательстве", - добавила миссис Тейлор. "Как только полиция найдет, кто это сделал, городской или окружной прокурор выдвинет обвинения, не так ли?"


"Правильно. Это будет прокурор штата ", - сказал Стерн. "Но я хочу, чтобы вы поняли, я не пытаюсь вам что-то продать. Тебе либо понравится Джон, и ты захочешь с ним работать, либо нет. Он не действовал бы как офицер полиции Чикаго; он действовал бы как защитник Элисон и вашей семьи. Он был бы вашим адвокатом, и его роль заключалась бы в том, чтобы продвигать расследование CPD. Он также начал бы собственное расследование, чтобы вы могли не только арестовать человека, который это сделал, и заставить прокурора штата предъявить ему уголовные обвинения, но у вас также будет человек, на которого вы сможете подать в гражданский суд за ущерб.


"Вот что я имею в виду, когда говорю, что кто-то работает на тебя изнутри. Он знает, как работает CPD. Несмотря на то, что он будет в адвокатской шляпе, тот факт, что он еще и полицейский, окажет большое давление на расследование ".


Берт Тейлор на несколько мгновений задумался об этом. Посмотрев на свою жену, он снова повернулся к Деннису Стерну и спросил: "Как нам с ним связаться?"


Они встретились в уединенном ресторане недалеко от больницы в городском районе Маленькая Италия на Тейлор-стрит.


Сержант Джон Вон сидел за столиком в углу, спиной к стене, с видом на входную дверь. Было сразу после одиннадцати утра, и ресторан был пуст. Он заметил Берта Тейлора через окно еще до того, как тот вошел.


Официантка проводила его к столу, и Джон встал, чтобы пожать ему руку. "Я очень сожалею о том, что случилось с вашей дочерью".


"Спасибо", - сказал Тейлор, отпуская руку мужчины и садясь. Воану было под тридцать. На нем был коричневый костюм с зеленым галстуком. Его темные волосы были коротко подстрижены, а глаза бегали по комнате. "Ты ждешь кого-то другого?"


"Мне жаль", - сказал Вон. "Я не часто бываю в этом районе. В этом нет ничего личного ".


Тейлор не знал, что с ним делать. Пока что он был не очень впечатлен. "Доктор Стерн думает, что вы могли бы нам помочь ".


"Деннис - хороший человек".


Это был странный ответ. "Вы офицер полиции, но не детектив, верно?"


"Это верно".


"Но вы же юрист".


"Я такой", - ответил он.


Тейлор сделал паузу, ожидая какого-нибудь рекламного предложения относительно того, почему он должен нанять его, но ничего не последовало. Кем бы ни был этот человек, он определенно не был продавцом. "Оставляя в стороне ваши отношения с доктором Стерном, почему я должен рассматривать возможность вашего найма?"


"Ну, это зависит от того, чего ты хочешь".


"Мы хотим найти водителя такси, который сбил нашу дочь".


"Хорошо, потому что я тоже этого хочу".


Наконец, Тейлор увидела искру в этом человеке.


Воан продолжил. "Знакомы ли вы с иерархией потребностей Маслоу? Вы знаете, категории потребностей, которые должны быть удовлетворены, прежде чем человек сможет начать фокусироваться на достижении потребностей следующей категории?"


"Я есть".


"Ну, когда дело доходит до копов, в частности детективов, это в значительной степени чушь. Есть два типа дел, которые всегда будут раскрыты - легкие и те, где на следователей оказывается такое сильное давление, что им обязательно приходится выходить с ринга с победой ".


"Так который из них принадлежит Элисон?"


"К сожалению, ни то, ни другое. В этом городе более пяти тысяч желтых такси, и единственные свидетели преступления были настолько пьяны, что их показания ничего не стоят. Так что это переводит дело вашей дочери из категории легких. И давайте посмотрим правде в глаза, если бы это было легким делом, мы с вами не сидели бы здесь.


"Что касается давления на следователей, то, если у вас нет очень близких отношений с мэром, нашим полицейским суперинтендантом или ваша дочь не является какой-то заметной личностью, просто не будет достаточного давления, чтобы сделать это дело приоритетным и добиться его раскрытия".


Тейлор был в замешательстве. "Тогда к чему это нас приводит?"


Джон Вон улыбнулся. "Это оставляет тебя со мной".


"А что бы вы сделали по-другому?"


"Для начала, я бы выполнил работу, которую должны были выполнять детективы. Я бы расследовал весь инцидент от начала до конца ".


"Что потом?"


"Я бы проследил за любыми зацепками и посмотрел, куда они меня заведут".


"И это все?"


"Вот как это делается", - сказал Вон.


"Офицер, сколько случаев наезда и побега вы когда-либо расследовали?"


"Честно говоря, никакого".


"Сколько жестоких преступлений?"


Возникла пауза, поэтому Тейлор добавил: "Плюс-минус".


"Два или три", - ответил Вон.


Тейлор начинал чувствовать, что все это было пустой тратой времени. "Сколько тебе лет?"


"Тридцать пять".


"И как долго вы точно работаете адвокатом?"


"Шесть месяцев, сэр".


"Шесть месяцев?Когда, черт возьми, ты вчера закончил юридическую школу?"


"На самом деле, четыре года назад".


Теперь Тейлор был полностью убежден, что зря потратил свое время. "Тебе потребовалось так много времени, чтобы преодолеть планку?"


"Нет. Я взял четырехлетний отпуск, чтобы воевать в Ираке ".


Тейлор задавался вопросом, может быть, он поймал того человека. "Какое подразделение службы?"


"Корпус морской пехоты".


"Вы морской пехотинец?"


"Да, сэр. Я работал в разведке и помогал формировать нашу стратегию борьбы с повстанцами ".


После нескольких минут молчания Тейлор сказал: "Вы верите, что можете помочь в деле моей дочери?"


"Я бы не тратил ваше время, сэр, если бы считал иначе".


Подзывая официанта, он ответил: "Тогда давай закажем ланч и поговорим о том, что ты можешь сделать для моей семьи".

ГЛАВА 6


VИРДЖИНИЯ


Cподнимаясь со скамьи подсудимых, Харват решил оставаться вне поля зрения, пока не разберется, что происходит.


Он пересек территорию своего соседа и использовал деревья в качестве укрытия. Посмотрев в сторону своего дома, он увидел два затемненных "субурбана", припаркованных на подъездной дорожке. Либо Николас поручил кому-то следить за его домом, либо у него был доступ к спутниковым снимкам в режиме реального времени. Зная навыки маленького человека, он подозревал, что это последнее.


Небольшая группа крепких мужчин в накрахмаленных костюмах с наушниками в ушах стояла возле машин, их головы были повернуты. Они определенно пришли не для того, чтобы продавать печенье для девочек-скаутов. Харват пожалел, что не взял с собой на скамью подсудимых свой пистолет 45-го калибра.


Пока он смотрел, один из мужчин заговорил в микрофон у него на рукаве. Когда пассажирская дверь второго автомобиля открылась, Рид Карлтон вышел, и Харват расслабился.


Он был высоким, подтянутым мужчиной лет шестидесяти пяти с выступающим подбородком и серебристыми волосами.


"Тебе действительно следует сначала позвонить, Рид", - сказал Харват, выскользнув из-за деревьев и застав команду охраны Карлтона врасплох.


"Извините за это", - сказал Старик, когда Харват встретил его на подъездной дорожке, и они пожали друг другу руки. "Кое-что произошло. Мы можем поговорить внутри?"


"До тех пор, пока ты не против обычного понедельника", - ответил Харват, имея в виду его образ в шортах и без рубашки.


Пожилой мужчина кивнул и последовал за ним внутрь. Достав рубашку из шкафа в прихожей и надев ее, Харват направил своего нового босса на кухню.


"Кофе?" он спросил.


"Пожалуйста", - сказал Рид, садясь за кухонный стол и ставя свой портфель рядом с собой. "Я понимаю, Ирак был успешным".


"Не для маленького мальчика, который умер".


"Мне было жаль слышать об этом".


Харват не ответил. Он повернулся спиной к мужчине, достал две большие кружки из буфета и поставил их на стойку.


"Я еще не прочитал ваш полный отчет", - продолжил Карлтон. "Ты прошел через все это?"


Наступила тишина, и Старик ждал. Наконец, Харват сказал: "Все это".


Хотя Карлтон был мастером психологических операций, это задание принадлежало Харвату от начала до конца. Он назвал его "Потерянный рай". Идея состояла в том, чтобы потрясти любые другие ячейки "Аль-Каиды", которые могли рассматривать возможность похищения и пыток детей. На каждом теле террориста на конспиративной квартире был оставлен черный конверт. Внутри конверта был подробный отчет на арабском языке об ужасных вещах, предположительно совершенных с мужчинами перед тем, как они были убиты. В рот каждому террористу была положена маринованная свиная ножка из банки, которую Харват привез с собой из США.


Идея записок в черных конвертах заключалась в том, чтобы отправить послание всем другим террористам, охотящимся на детей в Ираке. Они не захотели умереть мученической смертью. Они не попали бы в рай. Они были бы осквернены перед своим богом. Они были бы нечистыми и недостойными. И чтобы убедиться, что суть была доведена до конца, в рот каждого из трупов были положены маринованные свиные ножки.


Это было производное от колумбийского галстука, и Харват был уверен, что слух о нем быстро распространится, а его значение станет ясным.


Карлтон сменил тему. "Вы слышали о Риме?"


Харват наполнил кофейные чашки и отнес их к столу, где он сел. "Я сделал. Двадцать студентов американского колледжа."


"Плюс их учитель, водитель автобуса и еще одиннадцать человек, которые имели несчастье находиться рядом с этим автобусом, когда он взорвался в Колизее. По текущим подсчетам, ранено более сорока."


Он покачал головой. "У нас есть какие-нибудь зацепки?"


Порывшись в своем портфеле, Карлтон достал папку. "Итальянцы расследуют слух о четырех мужчинах-мусульманах, пытающихся приобрести взрывчатку военного назначения на Сицилии. Такой же использовался при нападении в Риме ".


Сицилия могла означать только одно. "Они думают, что в этом замешана мафия?"


"Сначала они так и подумали. И учитывая тот факт, что в прошлом году Коза Ностра заработала более двух миллиардов долларов на незаконной торговле оружием, имеет смысл начать с них ".


"Так здесь есть связь?"


Карлтон покачал головой. "Судя по тому, что они выяснили, мафия была рада продать подозреваемым оружие, но они подвели черту под взрывчаткой, справедливо опасаясь, что она может быть использована на итальянской земле".


"Тогда откуда террористы взяли взрывчатку?"


"По словам итальянцев, взрывчатка попала по другому каналу. Человек, упомянутый в болтовне до и после нападения - Москерино ".


"Кто такой Москерино?" - спросил Харват.


"Дело не в том, кто именно, а в том, что", - ответил Карлтон, протягивая папку через стол. "Москерино по-итальянски означает "карлик".


Харват колебался, когда потянулся за файлом. Это длилось всего долю секунды, но старик заметил.


"Основываясь на полученной ими наводке, итальянцы обнаружили частный аэродром на севере Сицилии, где предположительно состоялся обмен. Просматривая записи управления воздушным движением, они отследили самолет до чартерной компании в Неаполе. После получения судебного приказа компания передала свои записи и сделала пилота доступным для допроса."


"И позвольте мне угадать. Он признался, что летал на карлике на Сицилию и обратно?"


"Вместе с двумя очень большими собаками".


Харвату это не понравилось. "Пилот что-нибудь видел?" - спросил он, листая папку. "Видел ли он каких-либо мужчин-мусульман или происходила ли какая-либо предполагаемая сделка?"


"Нет. Что бы ни случилось, это произошло внутри закрытого ангара. Пассажир и его собаки высадились с большим штормовым чемоданом на колесиках, вошли в ангар, а затем примерно через десять минут вернулись без чемодана, снова сели в самолет и приказали пилоту отвезти его обратно в Неаполь ".


"Что? Никакого алюминиевого портфеля, полного наличных, прикованного наручниками к его запястью?"


Карлтон посмотрел на Харвата. "Я не собираюсь ходить с тобой вокруг да около, Шотландец. Мы оба знаем, кто это ".


"Я знаю, о ком ты думаешь".


"Ты хочешь сказать мне, что это не Тролль?"


Харват закрыл файл. "Это именно то, что я тебе говорю".


"И как вы можете быть уверены?"


"Прежде всего, он продает информацию, а не взрывчатку военного назначения. А во-вторых, он никогда бы сам не провел подобную операцию. Он бы использовал посредника; вырезку. Кто-то явно пытается его подставить ".


Карлтон на мгновение задумался. "Я знаю, что он помог тебе выследить человека, который застрелил Трейси".


"Только после того, как я стер все его данные и опустошил все его банковские счета".


"Значит, между вами нет никакой скрытой лояльности, о которой мне нужно беспокоиться?"


На первый взгляд, это был справедливый вопрос. Тролль был всецело о деньгах. Ему не хватало честности, и он часто сотрудничал с террористическими организациями. Он воспользовался нападением "Аль-Каиды" на Нью-Йорк, в результате которого погибли тысячи американцев, включая одного из лучших друзей Харвата, чтобы украсть информацию из сверхсекретной операции США по сбору данных.


В то же время, однако, Харвату было жаль его. Он не только родился карликом, но и родители бросили его в детстве, продав в бордель в России, где его морили голодом, избивали и заставляли совершать неописуемые сексуальные действия. Харвату было трудно признать, что он испытывал жалость к маленькому человеку.


Пара работала вместе, и Харват уважал любовь Тролля к животным, особенно к его собакам. Он также уважал его способность собирать информацию. Хотя он должен был считать его достойным порицания, ничем не отличающимся от многих людей, которые действовали не по ту сторону закона, которых ему было поручено выслеживать и убивать на протяжении многих лет, он не мог. Несмотря на его недостатки, он понравился Харвату.


"Что я хочу знать, " сказал Старик, снова уловив нерешительность Харвата, - так это то, что если я поручу вам найти его, сможете ли вы это выполнить?"


Харват изучал папку с файлами, зная, каким должен быть его ответ, но вместо ответа он задал свой собственный вопрос. "Есть ли приказ о его увольнении?"


"Это что-то изменило бы?"


"Может быть".


"Тогда, может быть, тебе не стоит браться за это задание".


"Значит, они действительно хотят его смерти", - заявил Харват.


"На самом деле, они предпочли бы попасть в плен, но они примут смерть. Учитывая вашу совместную историю, я подумал, что ты захочешь быть тем, кто сделает выбор ".


Каким вариантом, по мнению его босса, воспользовался бы Харват? Он изучал лицо мужчины, но не мог сказать.


"Почему этим не руководит ЦРУ?" - наконец спросил он.


"С тех пор, как Агентство схватило того радикального священнослужителя в Милане, он стал персоной нон грата в Италии".


Как и все остальные в мире разведки, Харват знал эту историю. Хотя итальянцы отрицали, что когда-либо давали свое благословение на операцию, ЦРУ утверждало, что все соответствующие органы были посвящены в план. По данным Агентства, им было предоставлено разрешение на захват связанного с "Аль-Каидой" священнослужителя в Милане. Затем, в рамках их программы экстраординарного исполнения, он был доставлен самолетом в Египет, где, после освобождения два года спустя, он обнародовал истории о том, как его пытали египетские следователи.


Хотя это был не совсем отличный пиар, непростительным было то, что пятнадцать задействованных оперативников ЦРУ использовали свои настоящие имена во время операции, чтобы набрать очки лояльности отеля. Что еще хуже, они также использовали свои личные мобильные телефоны. Это было более чем неловко.


"Есть ли у нас кто-нибудь в Италии, кто работает над взрывом?"


"Помимо одного-двух неофициальных агентов прикрытия, которых Агентство тайно все еще держит там, у Бюро по-прежнему хорошие отношения с итальянцами, и пара команд прибыла в течение часа после нападения".


Харвату нравились люди в ФБР, но он знал, что помимо специалистов-криминалистов, которые будут работать над взрывом, любые другие агенты отойдут на второй план по сравнению со своими итальянскими коллегами. Нападение произошло на итальянской земле, и, несмотря на большое количество американских жертв, это останется итальянским расследованием.


"Я все еще не верю, что Тролль был вовлечен в нечто подобное".


"Возможно, ты слишком сильно повлиял на его бизнес. Возможно, ему нужно было расшириться и начать торговать взрывчаткой. Это не имеет значения. Нам было поручено привлечь его к ответственности. Если тебе не нужно это задание, я могу поручить его кому-нибудь другому ".


"Нет", - ответил Харват, убирая папку со стола. "Это мое".


Карлтон кивнул. "У нас есть квартира в Риме, которой вы можете воспользоваться, если только не захотите начать в Неаполе, и в этом случае мы что-нибудь для вас там организуем".


"Он не в Италии. Он в Испании ".


"Откуда ты знаешь?"


Харвату предстояло многое сделать. Встав, он взял свою кофейную кружку и сказал: "Потому что он только что позвонил мне, чтобы договориться о встрече".

ГЛАВА 7


BИЛЬБАО


TВТОРНИК


Aпосле приземления в Мадриде Харват прошел иммиграционный и таможенный контроль, затем доехал до города на метро. Там было полно туристов.


Недалеко от шумной площади Пуэрта-дель-Соль он вошел в невзрачное здание, поднялся на старом лифте на четвертый этаж и воспользовался ключом, который ему дали, чтобы получить доступ к конспиративной квартире Carlton Group в Мадриде.


Он нашел набор способностей, который был оставлен для него, и занес в каталог его содержимое. Хотя наборы возможностей могли быть адаптированы к конкретному заданию, как правило, они содержали все труднодоступные предметы, которые могут понадобиться оперативнику в чужой стране.


Наборы были "Призрак 101" и обычно включали наличные, стерильные SIM-карты, сотовые телефоны, инструменты для взлома замков, уплотненный травматологический набор, жучки для отслеживания, галстуки из туфа, электрошокер, складной нож, мультитул, ИК-лазерный целеуказатель, инфракрасный стробоскоп, монокуляр ночного видения и компактное оружие с высококачественными боеприпасами. В случае Харвата компактным оружием был Glock 19 с двумя запасными магазинами патронов калибра 9 мм + P.


Содержимое набора аккуратно поместилось в трехдневный пакет, который он привез с собой.


Быстро приняв душ и побрившись, он собрал свои вещи и вернулся в метро. На станции Чамартин он сел в поезд, идущий на север.


Хотя Карлтон мог бы организовать передачу в Бильбао, Харват предпочел сделать это таким образом. Никто не мог сказать, кто или что будет ждать его, когда он прибудет. Это был город, который он не знал, и в котором у него не было союзников. Слишком многое может пойти не так. Лучше было приехать подготовленным.


Когда скоростной поезд мчался по испанской сельской местности, он закрыл глаза. Он подумал о Трейси и о прощальном звонке, который он сделал перед отъездом. Он также подумал о семье, которой у них с ней никогда не будет.


Вскоре после девяти часов вечера поезд прибыл на станцию Абандо. Смешиваясь с другими пассажирами, Харват держал глаза открытыми, направляясь к эскалаторам под великолепной стеной из цветного стекла в конце терминала.


Он сел в метро Бильбао и вышел за две остановки до своего отеля. Передвигаясь по району, он провел серию маршрутов обнаружения камер наблюдения, или SDR, чтобы убедиться, что за ним не следят. Вечерний воздух был прохладным и нес в себе намек на дождь.


В маленьком кафе напротив отеля Харват заказал кофе и наблюдал за приливами и отливами уличного движения. Он изучил машины, припаркованные вверх и вниз по улице, и когда он был уверен, что за ним не следили и что отель не находился под наблюдением, он оплатил свой счет, перешел улицу и зарегистрировался.


В своей комнате он переоделся в темные джинсы и свитер. Он засунул свой "Глок" в кожаную кобуру на пояснице. Он надел удобную пару низкопрофильных походных ботинок и кожаную куртку с глубокими карманами.


Выйдя из отеля через служебный вход, он направился в средневековый район города, известный как Каско-Вьехо.


Это было в пятнадцати минутах ходьбы. Большинство ресторанов и баров все еще были пусты, за исключением нескольких, которые обслуживали туристов, что еще не соответствовало испанскому обычаю ужинать поздним вечером.


Не обращая внимания на машины и время суток, дети пинали футбольные мячи на улице, пожилые люди выгуливали маленьких собак, а молодые матери катали младенцев в дешевых колясках.


Бильбао был таким же невыразительным городом, как Милан, но с испанским колоритом. Безвкусные здания, крытые красной черепицей, стояли вплотную друг к другу, перед ними были бетонные тротуары. Там было очень мало деревьев и еще меньше травы. Каждый дюйм пространства, который можно было использовать, был использован.


Ближе к старому городу улицы сузились, а архитектура стала интереснее. Харват достал карту, которую он подобрал в вестибюле отеля, и изучал ее на ходу. Он прогуливался взад и вперед по Сьете-Кальес, или семи улицам, как их называли, и получил представление об этом районе. Здесь было полно магазинов, баров и ресторанов.


За собором на улице Калле де ла Тендерия он нашел баскский ресторан, в пределах видимости единственной табачной лавки на улице. Он занял место внутри, через два столика от окна, достал из кармана путеводитель и устроился поудобнее.


В течение следующих трех часов он делал вид, что задерживается над едой и путеводителем, наблюдая за движением в крошечной табачной лавке. Он даже дал чаевые помощнику официанта, чтобы тот сходил за сигаретами для него.


Наблюдая, как молодой человек переходит улицу, он размышлял о том, чтобы найти дублера, который сделал бы то же самое для него завтра. Он был обеспокоен тем, что встреча могла быть подстроена. Но если он обманул какого-нибудь ничего не подозревающего человека, заставив его зайти в магазин от его имени, и что-то случилось, этот человек вполне может быть убит. Это был не тот риск, который его устраивал.


Он знал, что завтра ему самому придется зайти в этот магазин, если он хочет узнать правду о Тролле. Ему это не нравилось, но обойти это было невозможно. Все, что он мог сделать, это быть максимально подготовленным.

ГЛАВА 8


CХИКАГО


TВТОРНИК


Jон Вон принял рукопожатие Берта Тейлора и обещание, что чек будет выплачен. Они доберутся до документов позже. Слишком много времени уже ушло от них. Как бы то ни было, ему потребовались полные двадцать четыре часа, прежде чем он смог оторваться от своей полицейской работы и приступить к расследованию дела Тейлора.


Во вторник днем он зашел в крошечный магазинчик всякой всячины, купил маленький блокнот на спирали и вернулся к своей машине. Внутри он написал имя Элисон Тейлор и относящиеся к делу детали, которые он знал на данный момент по этому делу. Затем он сосредоточился на своем следующем шаге.


Город Чикаго был разделен на пять полицейских "районов", в каждом из которых была своя штаб-квартира. Наезд Элисон и ее бегство произошли в пятом районе.


Детективный отдел каждой области был разбит на три секции - Отдел по борьбе со специальными жертвами, отдел ограблений / воровства со взломом / воровство и Отдел убийств / бандитских преступлений / секса. Чтобы упорядочить операции, в городе больше не было отдела по расследованию крупных аварий. Вместо этого делами, подобными делу Элисон Тейлор, теперь занимался HGS -Отдел убийств / бандитских преступлений / секса.


Вон понимал логику, стоящую за этим, но перевод автомобильных преступлений в HGS никогда не казался ему наилучшим вариантом. Детективы из отдела убийств привыкли расследовать линейные преступления; Выстрел Б, вот почему выстрел В, мы поймали А, дело закрыто. Часто здесь замешан злой умысел, и это помогает им выслеживать и задерживать преступников.


Наезды, с другой стороны, нетипичны. Они не очень сексуальны, и именно поэтому, даже не видя досье Элисон Тейлор, он знал, что детективы HGS, вероятно, не приложили много усилий для расследования этого. Это было не потому, что они были плохими полицейскими или потому, что они были ленивы, это было просто потому, что со всеми делами, которые у них были, человеческая природа была такова, что вы преследовали те, с которыми, как вы чувствовали, лучше всего справились и которые, как вы видели, имели наибольшие шансы раскрыть.


Единственными людьми, которые брались за проигранные дела, были молодые идеалисты, которые считали, что это личный провал, если они не раскрывали каждое дело, попадавшее к ним на стол. Год напряженной детективной работы в таком городе, как Чикаго, помог вытравить этот идеализм из большинства детективов. Вон позвонил знакомому полицейскому из пятого района HGS, и через десять минут ему перезвонил один из детективов, участвовавших в деле Элисон.


"Вы можете ознакомиться с делом", - сказал детектив. "Но мы не добились большого прогресса. Ее коллеги были ошеломлены. Даже если бы мы нашли таксиста, их показания ничего бы не стоили в суде ".


"Я уверен, что вы, ребята, сделали все, что могли. Я просто хочу иметь возможность сказать семье, что мы не оставили камня на камне ".


"Я слышу тебя. Когда ты сможешь приехать сюда?"


Вон посмотрел на свои часы. "Как насчет получаса?"


"Меня, вероятно, здесь не будет, но -" Последовала пара секунд тишины, пока детектив приглушал микрофон, прежде чем вернуться к разговору. "Спросите детектива Рамиреса. Я оставлю файл у нее ".


Вон записал имя и собирался поблагодарить мужчину, но у него не было возможности. Детектив повесил трубку.


Получасовая поездка, благодаря пробкам в Чикаго, заняла почти час. Когда он прибыл в Пятую зону и нашел детектива Рамирес, она сказала ему: "Вы опоздали", вручая ему папку и предлагая присоединиться к ней за ее столом.


Он повесил пиджак на спинку металлического стула, достал блокнот и ручку и открыл папку. Детектив, с которым он разговаривал, был прав. Они не добились большого прогресса.


Был отчет об инциденте, фотографии с места происшествия и заявления свидетелей. В дополнение к показаниям, сделанным сразу после наезда, детективы вернулись, чтобы допросить друзей Элисон Тейлор, когда они были трезвы.


На месте происшествия был обнаружен кусок черного пластика, который, как полагают, был изготовлен из одной из треугольных рекламных конструкций на крыше, популярных на такси по всему городу.


Были опрошены соседи в поисках дополнительных свидетелей, и были сделаны телефонные звонки во все таксомоторные компании. Ничего из этого не привело к появлению каких-либо дополнительных зацепок.


Вон добрался до конца файла. Перевернув последнюю страницу, он сказал: "Где запись с камеры синего света на перекрестке?"


Рамирес даже не потрудилась оторвать взгляд от отчета, который она читала. Потянувшись к ящику своего стола, она достала DVD, который детектив дал ей посмотреть Воану.


"Это копия, которую я могу оставить себе?"


"Нет. Это наша копия. В конференц-зале есть DVD-плеер ", - сказала она, указывая через море столов на дверь на другой стороне комнаты.


Вон взял диск и направился в конференц-зал. Он вернулся через пятнадцать минут.


"Боже, я ненавижу наши камеры с голубым освещением".


Рамирес все еще работала над своим отчетом и не очень интересовалась проблемами Воана. "Дай угадаю. Отснятый материал был размытым, и камера автоматически сделала панорамирование как раз в ту минуту, когда вам нужно было что-то увидеть ".


"Совершенно верно".


"Эти камеры не для раскрытия преступлений", - сказала она, поднимая глаза. "Они для предотвращения преступлений. Я удивлен, что они вообще записывают какие-либо кадры ".


Вон покачал головой. У них была видеозапись того, как такси проносится через перекресток, но это произошло так быстро, что все было размыто. И, как она и сказала, камера переместилась в решающий момент, когда можно было определить номер такси. "Должна быть другая камера, которая запечатлела этот несчастный случай".


"Ты закончил с этим?" - спросила она, когда Воан начал постукивать папкой по бедру.


"Да, я закончил", - сказал он, возвращая ей книгу. Встав, он снял пиджак со спинки стула и достал свою визитную карточку. "На случай, если что-нибудь всплывет".


Она положила это в папку и дала ему совет. "Поскольку вы адвокат, вероятно, получающий почасовую оплату, я не собираюсь говорить вам, что вы зря тратите свое время, но в городе много такси. Не увлекайся слишком эмоционально ".


Вон поняла, к чему она клонит. Отстраненность была ключом к тому, чтобы оставаться в здравом уме в их работе. Он все еще качал головой. "Адвокат, коп, это не имеет значения. Я человеческое существо, как и женщина, которую сбили на том перекрестке. Я хочу найти парня, который это сделал ".


Рамирес на мгновение задержала на нем взгляд, а затем снова уткнулась в отчет, который использовала как предлог, чтобы игнорировать его. "Приятного вечера, советник".

ГЛАВА 9


BИЛЬБАО


WВ СРЕДУ


Hарват потратил добрую часть утра на дополнительную разведку табачной лавки. Сразу после десяти утра он отошел от туристической группы, за которой следил, и, держа под рукой "Глок" и "Тазер", вошел в магазин.


Старик за прилавком даже не потрудился поднять глаза.


"У вас есть сигареты марки Argos и Draco?" он спросил по-испански, используя имена двух собак Тролля.


"Три евро", - ответил старик, протягивая руку под прилавок и доставая пачку Fortuna Lites.


Харват отдал ему наличные, положил сигареты в карман и вышел из магазина. Он провел, как ему казалось, сотую SDR за день, и когда он был уверен, что за ним не следят, зашел в небольшой отель, который он определил ранее, и направился в его кафе. Заняв столик в глубине зала, он заказал кофе. Как только официант отошел, он вытащил пачку сигарет и осмотрел ее.


У него была пластиковая обертка, но она была открыта снизу и снова запечатана. Харват снял пластик и открыл упаковку сверху. Он был набит папиросной бумагой. Убрав бумагу, он достал ключи от машины, прикрепленные резинкой к квитанции об оплате парковки. В дополнение к названию и адресу парковки, кто-то написал C-11.


Харват вспомнил, как пошутил, что единственное, чего не хватало в предложении Тролля, - это темного переулка. Казалось бы, он был недостаточно креативен. Темная парковка была гораздо более уместна.


Подземный гараж находился на другом берегу реки. Харвату потребовалось около пятнадцати минут, чтобы дойти туда, пятнадцать минут на разведку и еще пять, чтобы обнаружить машину. Пока все идет хорошо.


Он нашел структурную колонну и использовал ее в качестве укрытия, нажимая кнопку на пульте дистанционного управления. Вспыхнул свет. Дверь открылась.


Тщательно проверив автомобиль на наличие взрывчатки, он бросил туда свой рюкзак, забрался на водительское сиденье и завел машину. Он выехал из помещения задним ходом, поднялся на два уровня и, воспользовавшись квитанцией предоплаты, покинул заведение.


Он проехал через несколько районов, прежде чем, наконец, остановиться и поискать подсказку относительно того, куда он должен был ехать дальше.


В бардачке находились портативное устройство GPS, крепление на стекло и адаптер для сигарет. Включив GPS, он переключился на экран с предварительно загруженными маршрутами и увидел, что на нем указан пункт назначения с надписью "Николас".


Похоже, это была деревня в баскских Пиренеях. Согласно GPS, поездка заняла пять часов сорок три минуты. Харват держал свой пистолет там, где мог до него добраться.


Невероятно, но он нашел радиостанцию, на которой играла классика американского фанка "Pass the Peas" Фреда Уэсли, и, прибавив громкость, направил машину к Автописту и нажал на акселератор.


В пятнадцати километрах от Бильбао он заметил, что за ним следят.

ГЛАВА 10


Tнепосредственные выезды за пределы города предлагали только плохие кварталы, а обочина шоссе была не менее опасной. Харват решил подождать.


Пока они не пытались обогнать его и столкнуть с дороги, он был в порядке. Проблема заключалась в том, ждала ли где-нибудь на маршруте засада; где-нибудь его могли вынудить съехать с дороги, и все могло быть обставлено как несчастный случай.


Это казалось немного перебором, особенно когда они могли устроить так, чтобы с ним что-то случилось в Бильбао, но, возможно, у них на уме был другой сценарий. Все, что знал Харват, это то, что ему не нравилось, когда за ним следили. Ему нужно было выяснить, кто были эти люди и чего они хотели. Пятьдесят километров спустя представилась возможность.


Завев машину, он соскочил с автопилота и помчался по выездной дороге в зону обслуживания. Парковка была переполнена, и испанцы, выходящие из своих машин, дико жестикулировали и проклинали его за превышение скорости.


Он сбавил скорость, приближаясь к ресторану, и припарковался на одном из мест для инвалидов перед входом. Схватив свой рюкзак, он отключил GPS-навигатор, сунул его в карман и оставил ключи в замке зажигания. Он бы не вернулся за машиной.


Стоянка была забита легковушками и дальнобойщиками. В ресторане café cum большая часть посетителей собралась у пивных кранов на стойке. Две семьи поздно обедали, и Харват заметил четырех полицейских, которые пили кофе за соседним столиком, но это было все.


Он отошел к дальнему концу переполненной стойки и заказал пиво. Секундой позже он увидел автомобиль, который следовал за ним с Бильбао, черный Peugeot, проезжающий через парковку. Когда он наткнулся на его автомобиль, припаркованный на одном из мест для инвалидов впереди, он замедлил ход, а затем двинулся дальше. Если Харвату нужны были какие-либо дополнительные доказательства того, что они следили за ним, то это было оно.


"Пежо" двигался достаточно медленно, чтобы Харват мог разглядеть за рулем крупного мужчину с толстой шеей, покатым лбом и бровями, такими густыми, что они походили на подушечки для волос. Затем машина исчезла из виду.


У Харвата была хорошая точка зрения. Он мог не только смотреть из окон на парковку, но и видеть прямо через входную дверь здания.


Продолжая смотреть, он заказал сэндвич. Ему не нужно было видеть их, чтобы знать, что они ждали его снаружи. Те же вопросы, которые мучили его с тех пор, как он впервые увидел их в зеркале заднего вида, продолжались. Кто они были и почему они следили за ним?


Об обращении в полицию за помощью не могло быть и речи. Люди снаружи говорили, что понятия не имеют, о чем он говорит, и что они остановились просто отдохнуть и перекусить. Естественно, тогда у них возникло бы множество вопросов к Харвату, у которого было огнестрельное оружие, пачка наличных и который понятия не имел, куда именно он направляется. Ему пришлось бы справиться с этим самостоятельно.


Достав из кармана GPS-навигатор, он включил его и скопировал указания на обратной стороне своей бумажной салфетки. Затем он попросил устройство спланировать для него альтернативный маршрут, но поскольку он находился в помещении и вне зоны действия спутников, устройство не смогло выполнить задачу.


Расстроенный, Харват выключил устройство и сунул его обратно в карман. Используя свой ограниченный испанский, он попросил счет, оплатил его, а затем дождался подходящего момента, чтобы вернуться в мужской туалет.


Мужчине у писсуара было около двадцати лет, и Харват проигнорировал его, когда подошел к раковине и включил воду. Он плеснул немного себе на лицо, а затем тяжело оперся о край миски.


Когда молодой человек приблизился, Харват притворился, что потерял равновесие, прежде чем выпрямиться.


С добрыми намерениями, сеньор? " спросил молодой человек. Ты хорошо себя чувствуешь?


Он притворился, что ему трудно сосредоточиться. "Вы говорите по-английски?"


"Я верю. Ты в порядке?"


"Я оставил свои таблетки в машине", - сказал Харват, указывая на дверь.


"Хочешь, я достану их для тебя?"


Он сделал глубокий, затрудненный вдох. "Я был бы действительно признателен. Спасибо вам ".


"Дай мне свои ключи и скажи, где твоя машина".


"Это синий "Опель"", - сказал он. "Это место для инвалидов, сразу за входной дверью. В этом ключ к разгадке. Это раскрыто. Думаю, я оставил таблетки в бардачке, или они могут быть в кармане за пассажирским сиденьем ".


"Жди здесь", - ответил Добрый Самаритянин. "Я сейчас вернусь".


Харват поблагодарил его, и как только он вышел из мужского туалета, последовал за ним на безопасном расстоянии. Он прошел через сувенирный магазин и вышел из здания через боковую дверь в дальнем конце.


Поскольку никто из черного "Пежо" не приехал его искать, было всего несколько мест, где они могли быть. Либо они сдались и уехали, в чем он сильно сомневался; они уехали в другое место, где будут ждать, чтобы снова выйти на его след, что практически невозможно сделать незамеченными; либо они сидели где-нибудь на парковке. И если бы они были на парковке, то расположились бы так, чтобы могли следить за его машиной, пока ждали, когда он выйдет обратно. Это был ответ, который имел наибольший смысл и, следовательно, тот, с которым он согласился.


Харвату не потребовалось много времени, чтобы найти их. Молодой человек из мужского туалета вежливо обыскивал "Опель" в поисках несуществующей бутылочки с таблетками, в то время как двое мужчин в "Пежо" молча наблюдали, пытаясь понять, что происходит.


"Пежо" стоял тремя рядами сзади, и они не заметили приближения Харвата. Прикладом своего "Глока" он разбил заднее пассажирское окно. Щелкнув замком, он открыл дверь и сел на россыпь битого стекла.


"Никому не двигаться", - сказал он, держа пистолет так, чтобы оба пораженных мужчины могли его видеть.


Рядом с Бровями сидел водитель, такой же мускулистый человек с толстой шеей и тонким шрамом на правой щеке. Кем бы ни были эти двое, они не были операторами. Они были мускулами. И к тому же плохо одетые мускулы.


"Почему вы следили за мной?" - спросил Харват.


"Никаких хабламос инглес", - сказал Брови.


"Чушьсобачья. Почему ты следил за мной?"


"Хаблама нет"


"Заткнись. У вас есть при себе какое-нибудь оружие?"


"Qué?"


"Dónde estan las armas?" сказал он, задирая рубашку Брови, чтобы тот мог проверить его пояс. "Las pistolas? Dónde estan?"


"No pistolas. No armas."


Харват приставил пистолет к виску Лица со шрамом и обыскал его. Он был чист.


Он использовал свой рюкзак, чтобы смахнуть немного стекла с сиденья и откинулся на спинку. С этими двумя нужно было разобраться, но не здесь. "Вамонос", сказал он.


"A dónde vamos?"нервно ответил Лицо со шрамом.


Наклонившись вперед, Харват приставил свой "Глок" к голове мужчины и медленно повторил: "Ва-мо-нос. Понял? А теперь перестань дергаться и двигайся ".


Испанец завел двигатель, включил передачу и выехал из зоны отдыха на автостраду. Через два выхода Харват подал ему знак сворачивать.


Они ехали по небольшой проселочной дороге, и он велел Лицу со шрамом остановиться за густой рощей деревьев. Затем он сказал ему заглушить двигатель.


Выбираясь, он велел им выходить из машины по одному. "Afuera."Его испанский был паршивым, но пистолет был замечательным средством интерпретации, которое, казалось, помогло донести его точку зрения.


Он жестом приказал мужчинам положить руки на головы и опуститься на колени. По их лицам было очевидно, что они верили, что он собирается их казнить.


Он обошел машину сзади и открыл багажник. Откинув старое одеяло, он обнаружил два обреза. "No pistolas. Никакого Армаса, да?"


Брови начали говорить, но Харват прервал его. "Заткнись".


Он обыскал остальную часть сундука, но почти ничего не нашел. Там была пустая канистра из-под бензина, несколько сигнальных ракет, цепи противоскольжения, запаска и домкрат. Чего бы ему действительно хотелось, так это немного клейкой ленты, но ее не было. Подойдут пластиковые галстуки из его комплекта.


Обойдя машину спереди, он засунул свой "Глок" сзади за джинсы и, убедившись, что он заряжен, положил один из обрезов на капот автомобиля. Не сводя глаз с Лица со шрамом и бровей, он порылся в своем рюкзаке и снял пластиковые завязки.


Он подошел к Брови и продемонстрировал, как он хотел, чтобы тот обезопасил своего друга. Когда "Лицо со шрамом" застегивали "молнию", у Харвата были брови, лежащие лицом вниз в грязи, и он вернул услугу.


Когда их лодыжки были застегнуты вместе, а запястья связаны за спиной, Харват заставил их прыгнуть в машину и помог загрузить их в багажник лицом вниз. Как только они оказались внутри, он связал вместе еще пару шнуров из туфа, чтобы можно было связать мужчин. В багажнике было тесно, и никто из них не мог пошевелиться, пока их не освободят.


Заткнув мужчинам рты, он захлопнул крышку и забрался на водительское сиденье. Он извлек устройство GPS, запустил его обратно, и как только оно засекло спутники, спланировал альтернативный маршрут к месту назначения, который он быстро запомнил.


Причина, по которой он смог идентифицировать Бровастого и Лицо со шрамом, выходящих из Бильбао, заключалась в том, что они следовали достаточно близко, чтобы их заметили. Если устройство GPS или "Опель", за рулем которого он был, содержали какое-то устройство слежения, они должны были оставаться позади и вне поля зрения. Тем не менее, он не хотел рисковать, что устройство GPS может выдать его тому, кто отправил двух гениев в багажнике, и поэтому, когда он выехал на проселочную дорогу и направился к автостраде, он выбросил устройство из окна.


Он понятия не имел, что машина, которую он сейчас вел, была самой большой выдачей из всех.

ГЛАВА 11


CХИКАГО


Aпокинув штаб-квартиру пятой зоны, сержант Джон Вон поехал на перекресток, где была сбита Элисон Тейлор. Он припарковал свой автомобиль и обследовал весь район пешком.


Помимо единственной камеры с синим светом, используемой полицейским управлением Чикаго для пресечения уличной преступности, Вон обнаружил еще пять частных камер слежения, на которых могли быть кадры наезда и побега.


Первое принадлежало многоквартирному дому Элисон Тейлор. Вон напугал местного менеджера, который "уже" поговорил с пятью детективами в округе. Джон успокоил мужчину и объяснил, что он просто следовал за ним.


Менеджер сказал ему в точности то, что он сказал детективам. Наружная камера здания обеспечивала круглосуточную трансляцию, чтобы жители могли видеть, кто звонил им от входной двери. К сожалению, трансляция не была записана.


Возможно ли, что местный житель мог переключить свой телевизор на видеоцикл, когда произошел несчастный случай? Да, но в три часа утра буднего дня он сомневался в этом. Большинство его арендаторов были молодыми профессионалами, такими как мисс Тейлор. Более того, он предположил, что если бы кто-то что-то видел, он бы предупредил полицию.


Менеджер согласился отправить электронное письмо своим жильцам с вопросом, видели ли они что-нибудь, и взял карточку Воана.


Следующие три камеры принадлежали торговцам возле перекрестка, все из которых ранее разговаривали с детективами. Из компаний камера одной в тот вечер не была включена, другая заявила, что ее камера была поддельной и использовалась только для предотвращения преступлений, а третий торговец ответил, что, если к нему не взломали ночью, он автоматически стирал отснятый материал каждое утро, когда приходил, и начинал заново.


Пятая камера была установлена в банковском банкомате, и у них все еще были записи той ночи, о которой идет речь. Хотя детективы "Зоны пять" уже просмотрели отснятый материал, менеджер банка был рад показать его Воану.


Учитывая поле зрения камеры, это должно было быть идеально. На самом деле, это было бы идеально, если бы не большой грузовик доставки, который в тот вечер припарковался на улице прямо перед банкоматом. Все клиенты банка были записаны идеально, но разглядеть перекресток за грузовиком было невозможно.


Воан полагал, что это рискованный шаг, но иногда именно они окупались. Его надежды заснять этот акт на пленку теперь почти исчезли.


Поужинав дома со своей семьей, сделав домашнее задание и искупав детей, Вон вернулся на перекресток и зашел на станцию метро. Он хотел воссоздать сцену для себя как можно ближе к тому, как это произошло.


Выйдя из метро, он повернул направо, точно так, как сделали бы Элисон и ее друзья, и пошел по тротуару в обратном направлении.


Он часами изучал перекресток и поток пешеходов на нем и дорожное движение. Он следил за временем включения огней и за тем, сколько машин устремилось к красным. Он нанес на карту транспортные средства, которые свернули на пешеходный переход, где была сбита Элисон, и отметил их скорость.


Для большинства людей это было бы отупляющей скукой, но для Воана это был вызов; загадка. Он был убежден, что сможет найти здесь ответы, которые искал. Ему просто нужно было продолжать искать.


В 5:30 утра он отправился домой как раз вовремя, чтобы принять душ и переодеться в новый костюм, прежде чем дети проснутся и захотят позавтракать. Тридцать минут, четыре поцелуя и одно семейное объятие спустя, его жена отвезла их сына в одном направлении в его школу, в то время как он отвез их дочь в ее.


Будучи морским пехотинцем, который видел сотни перестрелок в Ираке, он не был новичком в лишении сна. На самом деле, он часто шутил, что может справиться с недосыпанием в бою. Настоящим убийцей было лишение сна из-за родительских обязанностей.


Поскольку рядом со школой его дочери не было Dunkin "Donuts, он нарушил одно из своих самых жестких и быстрых правил и зашел в Starbucks. В ту минуту, когда он это сделал, он услышал громкий всасывающий звук денег" которые пылесосят из карманов клиентов. В Starbucks был хороший кофе, и как капиталист, он не винил их за то, что они получали за свой продукт максимум возможного. Ему просто не нравились все эти венте /гранде, мокко-фраппу-Б.С.-кино, кофе как искусство. Горячее, черное и в чашке - вот и все, чего он хотел от этого напитка.


Вместо того, чтобы отнести свою большую чашку домашней смеси обратно в машину, он нашел столик и сел. Его глаза остекленели, когда он рассеянно уставился в окно, и, вероятно, было много клиентов, которых вид мужчины с пистолетом на бедре и пристальным взглядом в тысячу ярдов более чем немного встревожил.


Если люди и смотрели, он не заметил. Оружие было настолько неотъемлемой частью того, кем он был, что он никогда по-настоящему не задумывался об этом. Это был всего лишь один из нескольких инструментов, необходимых для выполнения его работы.


Пока его мысли блуждали, он наблюдал, как мимо проезжает желтое такси. Он наблюдал, как машина приблизилась к углу и замедлила ход, чтобы остановиться. Пограничник в форме приказал такси оставаться на месте, пока она пересекала группу детей с рюкзаками и скейтбордами.


Ему никогда особо не нравились таксисты. Тот факт, что они были преимущественно иммигрантами, его не беспокоил. Пока они входили в парадную дверь, как все остальные, он не возражал. Что его беспокоило, так это то, какими паршивыми водителями они, как правило, были.


В этом не было никакого смысла. Рациональный человек был бы прав, думая, что чем больше человек выполняет задачу, тем лучше он в ней становится. Но, похоже, это не относилось к водителям такси.


Он серьезно сомневался, что такси вообще остановилось бы ради детей, если бы там не было охранника.


В этот момент ему в голову пришла идея. Достав свой блокнот, он открыл новую страницу и щелкнул ручкой. Он достал свой мобильный телефон и набрал главный номер полицейского управления. Когда оператор ответил, он попросил соединить его с отделом общественного транспорта.


"Общественный транспорт. Офицер Бреннан", - сказал ответивший голос.


"Доброе утро, офицер Бреннан. Это сержант Джон Вон из отдела по борьбе с организованной преступностью."


"Это была идея моей жены и тещи. Я не имел к этому никакого отношения. Включите меня в программу защиты свидетелей, и я буду счастлив дать показания ".


Воану нравилось работать с копами. Несмотря ни на что, у всех них было довольно хорошее чувство юмора. "Я пришлю кого-нибудь снять с вас показания, офицер. В то же время, я хотел бы спросить, не могли бы вы помочь мне кое с чем, над чем я работаю ".


"Для сержанта, который собирается перевести меня во Флориду или Аризону, называйте сами".


"Часть вашей ответственности - следить за таксомоторными компаниями, верно? Вы следите за тем, чтобы лицензии и медальоны были в порядке, следите за уголовными жалобами, связанными с водителями; такого рода вещи, верно? "


"Это мы. Полиция нравов Майами без Майами и the vice".


"Я расследую наезд и побег, в котором участвовало чикагское желтое такси".


"У тебя есть номер?"


"Номер дела или номер такси?"


"Я возьму все, что у вас есть", - сказал офицер.


Вон зачитал номер дела. "Это все, что у нас есть. Мы пытаемся выследить такси ".


Раздался звук щелкающих клавиш, когда Бреннан открыл отчет на своем компьютере. "Похоже, что с желтым такси связалось наше подразделение, но мы не смогли получить никакой дополнительной информации. Yellow утверждает, что ей ничего не известно о том, что кто-либо из ее водителей был причастен к наезду на пешехода в тот вечер, о котором идет речь."


"Как насчет повреждений транспортного средства, связанных с наездом в ту ночь, о которой идет речь?"


Снова щелкнули клавиши. Пока офицер обыскивал, Вон добавил: "Или, может быть, был водитель, который не вернул свой автомобиль".


Наконец, Бреннан сказал: "Извините, сержант. Не похоже, что у нас здесь есть что-то, что может вам помочь. Это не значит, что ты собираешься отказаться от своего обещания включить меня в программу переселения свидетелей, не так ли?"


Вон усмехнулся, а затем перешел к делу. "Если бы вашу жену сбило такси, а водитель скрылся с места происшествия", - начал он, но затем исправился. "Порази это. Если бы вашу мать сбило такси, а водитель скрылся с места происшествия, кого из вашего подразделения вы бы хотели привлечь к этому делу?"


"Пол Дэвидсон. Без вопросов ".


Офицер даже не колебался. "Он настолько хорош?" - спросил Вон.


"Вы спросили меня, кого бы я хотел. Я бы хотел Пола Дэвидсона. Вот, если бы парень ударил мою свекровь, это было бы совершенно по-другому ".


"Я уверен, что так и было бы. Не могли бы вы передать меня офицеру Дэвидсону, пожалуйста?"


"Он в Висконсине, на рыбалке".


"Не могли бы вы дать мне номер его мобильного?"


Вон впитал в себя еще пару шуток о жене и теще этого человека, и после получения его обещания замолвить за него словечко в программе переселения свидетелей, Бреннан дал ему номер.


Тридцать секунд спустя вышка сотовой связи обнаружила Пола Дэвидсона на Женевском озере в Висконсине. "Вы дозвонились на мобильный телефон находящегося в отпуске офицера полиции Чикаго Пола Дэвидсона", - сказал сорокапятилетний коп, притворяясь своим собственным исходящим сообщением. "Если это чрезвычайная ситуация, пожалуйста, повесьте трубку и наберите 911. По всем остальным вопросам повесьте трубку и позвоните мне, когда я вернусь в свой офис через два дня ".


Затем кто-то на заднем плане радостно закричал: "Эй! Посмотрите на это! Скорее, хватай сеть!"


У Воана сложилось отчетливое впечатление, что Департамент общественного транспорта не нанимал людей, если они не были сертифицированными остряками. Раздался звук снимаемой с катушки лески, когда он сказал: "Офицер Дэвидсон, это сержант Джон Вон из Отдела по борьбе с организованной преступностью".


"Я не имею к этому никакого отношения. Это была идея моей жены и тещи ".


"Бреннан уже использовал это".


"Какой вор. Я ухожу из офиса на три дня, а он крадет все мои материалы ".


"Это неподходящее время, офицер?"


"Дайте-ка мне подумать", - сказал Дэвидсон, оценивая свое окружение. "Шесть упаковок, сэндвичи, погода в Торговой палате и последний день моего отпуска. Нет, сейчас идеально ".


"Я могу перезвонить".


"Если ты еще раз позволишь этой леске оборваться, - сказал он через плечо своему товарищу по рыбалке, - клянусь Богом, я утоплю тебя прямо здесь".


"С тобой твоя теща?" - спросил Вон.


"Нет, мой священник. Итак, что я могу сделать для вас в последний день моего отпуска, сержант?"


"Я работаю над делом о наезде и бегстве. Не так много зацепок. Желтое такси сбило молодую женщину около двух недель назад. Мы знаем, где это произошло и примерно в какое время, но это все ".


"У вас есть описание водителя?"


"Два свидетеля, которые у нас есть, являются друзьями жертвы и были в состоянии алкогольного опьянения в то время".


"Жертва все еще жива?"


"Да, но у нее серьезная травма и несколько серьезных повреждений мозга".


"Я никогда не слышал о серьезном повреждении мозга", - сказал Дэвидсон.


"Touché."


"Итак, свидетели были слишком пьяны, чтобы дать вам описание водителя?"


"Они думают, что он был с Ближнего Востока", - ответил Вон.


"Ладно. Иранец? Иракец? Иорданец? Палестинец?"


"Понятия не имею. Все, что я знаю, это то, что офицер Бреннан сказал, что если бы его мать стала жертвой подобного наезда, он бы хотел, чтобы в этом деле участвовали именно вы ".


"Во-первых, у Бреннана даже нет матери. Он был подкидышем, и я часто думаю, что ему следовало оставаться потерянным. Но если отбросить его склонность к ирландскому дерьму, он иногда делает некоторые вещи правильно ".


"Значит, вы можете помочь?"


"При чем здесь организованная преступность?"


"Я также адвокат. В данном случае я представляю семью, пытаюсь помочь разыскать водителя ".


"Так тебе за это платят?"


"Да", - сказал Вон. "Но когда я найду этого парня, тогда моя адвокатская шляпа слетит, и я собираюсь арестовать его сам".


"Учитывая, что вы должны заниматься этим делом как юрист, а не коп, я полагаю, с вами работает лицензированный частный детектив?"


Воан не зашел так далеко. На самом деле, он действительно не думал об этом до сих пор. Обычно он вел свои дела в одиночку. "На самом деле, у меня его нет".


"Теперь ты понимаешь. Я беру двести долларов в час плюс расходы, не подлежащие обсуждению ".


"Двести долларов в час? Это больше, чем я требую как адвокат ".


"Разница между тобой и мной, однако, в том, что мне потребуется всего два часа моего времени, чтобы заполучить этого парня. И, в отличие от адвоката, я не беру плату за то, что просто думаю о делах. Я беру деньги только тогда, когда работаю над ними ".


Этот парень слишком долго пил на солнце, подумал Воан. "Если ты сможешь найти этого парня за два часа, сделка заключена".


"Я сказал, два часа моего времени. Возможно, мне потребуется сорок восемь минут, чтобы узнать имя и номер такси для вас, но я собираюсь брать плату только за те два часа, которые я работаю. Плюс расходы, конечно."


"Какого рода расходы?" - спросил Вон.


"Не волнуйтесь, сержант. Я оставлю это меньше, чем за сотню баксов. Итак, мы договорились?"


Воану не нужно было вести с ним переговоры. Если бы Дэвидсон мог доставить, и сделать это так быстро, это стоило бы в десять раз больше. "Мы заключили сделку".


Он дал ему остальные свои контактные данные и спросил: "Когда ты сможешь начать?"


"Как насчет прямо сейчас?"


"Ты серьезно?"


"Конечно, нет", - сказал Дэвидсон. "Я в отпуске. Я позвоню тебе, когда вернусь в город ".


Вон попрощался и положил телефон на стол. Дэвидсон напомнил ему самоуверенного молодого морского пехотинца, с которым он ходил в Тикрит. Все было шуткой, и он даже не вспотел. Двенадцать часов спустя, когда морской пехотинец зачистил конспиративную квартиру повстанцев, он сделал зигзаг вместо того, чтобы следовало, и умер на месте.

ГЛАВА 12


BКАК PИРЕНЕИ


SБОЛЬ


Tмаршрут, выбранный Харватом в стороне, означал, что было далеко за полночь, когда он въехал в деревню Эзкутату. Как и многие деревни, через которые он проезжал с тех пор, как въехал в Пиренейский хребет, Эзкутату состоял из прочных приземистых зданий из камня. Его высшей точкой был шпиль местной католической церкви.


С его крошечной, похожей на сборник рассказов железнодорожной станцией, он как будто вернулся назад во времени. Уберите машины с улиц, и деревня выглядела бы сейчас так же, как и более ста лет назад.


Продвигаясь дальше в сердце Эзкутату, он вышел на мощеную булыжником общественную площадь. Согласно маршруту, который был запланирован для него с помощью GPS, это был его конечный пункт назначения. Он хотел бы провести некоторую разведку, но деревня была построена вдоль склона горы, и только одна дорога вела туда и одна дорога из нее.


На фоне огней, освещающих фасад церкви, он увидел силуэт мужчины в длинном темном пальто. Когда он притормозил "Пежо", мужчина направился к нему. Харват балансировал обрезом на коленях; его палец был на спусковом крючке. Он понятия не имел, кто этот человек, и ему не нравилось, что тот, по-видимому, ждал его.


Когда он приблизился к церкви на расстояние сорока ярдов, он понял, что фигура была одета не в длинное пальто, а скорее в облачение, или сутану, католического священника.


Харват остановил "Пежо" на повороте, опустил пассажирское окно и, подняв обрез, сказал: "Этого достаточно, отец. Покажите мне ваши руки, пожалуйста ".


Фигура подняла руки в воздух, но продолжала идти вперед. Харват крепче сжал оружие и прицелился в центр тяжести. Хотя они и не могли выглядеть более непохожими, ниспадающая одежда мужчины напомнила ему одеяния, которые носили многие мусульманские имамы, и он на собственном горьком опыте убедился, насколько хорошо костюм подходит для скрытого ношения оружия и психологического обезоруживания противников.


"Этого достаточно", - повторил он. Мужчина находился в десяти футах от машины, и теперь Харват мог его разглядеть. Он выглядел примерно того же возраста, что и он, с темными волосами и чисто выбритым лицом. Он держался прямо, как шомпол, почти по-военному, как будто проходил инспекцию. И хотя у него было безмятежное выражение лица, он не был похож ни на одного священника, которого Харват когда-либо видел раньше. Что-то в его глазах заставляло его нервничать.


"Кажется, вы несете в своем багажнике большой вес", - сказал священник. "Должен ли я готовиться к завтрашним похоронам, или мы можем освободить этих двух мужчин и позволить им вернуться в свои теплые постели и семьи?"


Харват узнал голос мужчины по телефонному звонку два дня назад в Вирджинии. "Это зависит. Почему они следили за мной?"


"Чтобы защитить тебя".


"Чтобы защитить меня? От кого?"


"От того, кто пытался убить Николаса", - сказал священник.


"Это люди Николаса?"


"Нет, я послал их".


"Забавно, они не произвели на меня впечатления служек алтаря".


"Мистер Харват, уже поздно. Я устал, и из-за того, что ты изменил маршрут, этим людям давно пора вернуться домой ".


"Подожди секунду", - ответил Харват. "Откуда ты знаешь, каким путем я пошел?"


"Вы управляете автомобилем, который принадлежит баскской сепаратистской организации ЭТА. Я получал обновления о вашем прогрессе с тех пор, как вы вошли в предгорья с направления, противоположного тому, которое я запрограммировал в устройстве GPS, которое мы оставили для вас.


"Итак, в багажнике вашего автомобиля у вас находится двоюродный брат и шурин одного из окружных командующих. Ради вашего и моего блага я надеюсь, что они все еще живы ".


"Они есть".


"Хорошо. Чем скорее вы их отпустите, тем скорее они смогут отчитаться и тем скорее мужчины этого района смогут отступить, а мы все сможем немного поспать ".


Харват опустил дробовик и вышел из машины. Он осмотрел здания вокруг площади и задался вопросом, сколько пар глаз обращено на них в данный момент.


"Так это страна ЭТА?" сказал он, когда встретил священника у багажника.


"Практически в эпицентре", - ответил мужчина. "Как только мы разберемся с этим, у меня есть кровать и еда, ожидающие тебя".


"Я бы хотел сначала увидеть Николаса".


"Боюсь, это невозможно. Это слишком опасно. Мы уезжаем утром".


"Где он?"


Мужчина улыбнулся. "Вы ожидали, что мы оставим его здесь, в деревне? Пожалуйста, мистер Харват. Возможно, вы сочтете нас не очень искушенными, но мы не любители ".


"Приятно это знать", - сказал Харват, поднимая крышку багажника и показывая двух басков, привязанных внутри. "Потому что, если бы вы послали дилетантов, я был бы оскорблен".

ГЛАВА 13


Tон смутил священника, достал баскский ятаган и освободил людей. Оба уставились на Харвата, когда выбирались из багажника и массировали затекшие конечности. Хотя он не говорил по-баскски, у него не было проблем с интерпретацией замечаний священника, когда он отчитал мужчин и отправил их домой.


Как только они отъехали, священник официально представился. "Я падре Пейо".


Харват пожал его протянутую руку. У этого человека была необычайно сильная хватка.


"У меня есть машина поблизости, если ты готов".


Харват кивнул и тихо последовал за священником по маленькой улочке к потрепанному Land Cruiser. "Не хотите ли положить свою сумку на заднее сиденье?" - спросил мужчина, открывая перед ним дверь Харвата.


"Нет, спасибо, падре. Думаю, я оставлю это при себе ".


Священник слегка кивнул, обошел машину и сел со стороны водителя. Несмотря на то, что это был более старый автомобиль, интерьер был тщательно сохранен, и двигатель мгновенно ожил. Харват закрыл свою дверь, а падре Пейо отъехал от тротуара и вывел Land Cruiser из деревни.


"Я уверен, что у вас много вопросов", - сказал священник.


"Один или два", - признал Харват.


"Что ж, когда я отведу тебя утром к Николасу, я уверен, он будет счастлив ответить на них за тебя".


"Кто ты? Если вы не возражаете, что я спрашиваю."


"Я не возражаю. Я всего лишь священник. Друг Николаса".


Харват сомневался, что этим все и ограничилось, но все равно сменил тему. "Он знает, кто на него напал?"


Священнику потребовалось время, чтобы подобрать слова. "Это деликатный вопрос, мистер Харват, и я думаю, было бы лучше, если бы он объяснил это вам сам".


Было очевидно, что он знал ответ на вопрос, но не собирался от него отказываться. "Позвольте мне перефразировать мой вопрос. Человек, напавший на Николаса, все еще жив?"


"Нет, мертв".


"Кто его убил?"


"Это был не он, это была она, и собаки убили ее".


"На Николаса напала женщина?"


Священник переключил передачу, когда дорога начала подниматься. "Согласно тому, что он сказал мне, она была очень терпеливой убийцей. Она выжидала своего часа; работала над тем, чтобы завоевать его доверие. Она даже заставила его убрать собак в другую комнату. Именно тогда она нанесла удар ".


"Тогда как собаки убили ее?"


"Они услышали его крики и взломали тяжелую дубовую дверь его спальни. Ее замучили до смерти, и они вырвали ей горло. Повсюду была кровь".


"Разве у Николаса не было никакой охраны?"


"Никто не должен был знать, что он был здесь".


Это был тонкий, неодобрительный тон, который Харват уловил. "Он пригласил ее, не так ли?"


"Мистер Харват", - сказал священник, возвращаясь к своей прежней позе, - "Я думаю, будет лучше, если вы обсудите эти вещи с Николасом".


Харват наблюдал, как свет фар отражался от больших камней и деревьев с толстыми стволами. Он хотел больше ответов. "Вы священник, или это просто прикрытие?"


"Нет, я на самом деле священник".


"Вы всегда были священником?"


"Я был кем угодно", - ответил мужчина, его глаза были сосредоточены на дороге.


Харват мог только воображать.


По мере того, как они набирали высоту, становилось все холоднее. Пейо протянул руку и отрегулировал регулятор температуры, пытаясь добиться еще немного тепла от вентиляционных отверстий Land Cruiser. "Откуда ты знаешь Николаса?" он спросил.


"Можно сказать, что мы познакомились по работе", - ответил Харват. "А как насчет тебя?"


"Я также познакомилась с Николасом по работе".


"Не говори мне. Вы вместе учились в семинарии ".


"Я так понимаю, ты невысокого о нем мнения".


"Честно говоря, падре, я не знаю, что о нем думать. Он совершил много плохих поступков в своей жизни ".


"Разве не все мы?" - спросил священник.


Харват не ответил.


Пейо объехал на Land Cruiser небольшую горку камней и, как только они вернулись на дорогу, заявил: "Я очень мало знаю о том, кто такой Николас и что он сделал. Он не исповедовался со мной ".


"Будь осторожен в своих желаниях, отец".


Священник посмотрел на него. "Никто не вне Божьей любви и милосердия. Не ты. Не Николас. Не кто-нибудь. Несмотря на то, что вы можете о нем думать, у Николаса очень доброе сердце. В нем есть невероятная порядочность. Как и у всех мужчин, у него есть свои недостатки, но у него есть желание творить добро в мире ".


"Вы простите меня за вопрос, но как давно вы его знаете?"


"Уже много лет".


"И вы говорите, что познакомились по работе? Что это за работа?"


Пейо достал пачку сигарет с приборной панели и предложил одну Харвату. Когда он отказался, священник достал одну для себя, прикурил от прикуривателя автомобиля и разбил стекло. Он сделал долгую, глубокую затяжку, а затем выдохнул. "Вы когда-нибудь слышали о детях Чернобыля?"


Харват, как и все остальные, слышал о Чернобыльской ядерной катастрофе. Это произошло на Украине в 1986 году и стало худшей катастрофой на атомной электростанции в истории. Единственное событие седьмого уровня, которое когда-либо происходило по международной шкале ядерных событий, оно вызвало в четыреста раз больше радиоактивных осадков, чем атомная бомбардировка Хиросимы. Пятьдесят шесть человек были убиты непосредственно, еще около 4000 человек были поражены различными формами рака. Ядерный дождь выпал на севере Ирландии, и более трехсот тысяч человек пришлось переселить через огромные территории далеко за пределами Чернобыльской зоны отчуждения.


Однако он никогда не слышал никаких упоминаний о детях Чернобыля. "Я предполагаю, что это были дети, каким-то образом пострадавшие от катастрофы?"


Пейо еще раз затянулся сигаретой. "Шестьдесят процентов последствий пришлось на Беларусь. Вы можете представить последствия. Одним из самых тревожных стал рост врожденных дефектов. Родители в пострадавших районах обычно бедны, напуганы и лишены надежды. Если у них рождаются дети с умственными или физическими недостатками, они часто оставляют их в государственных детских домах. Это настолько обычное явление, что в лексикон вошло слово для них, Подкидыш: тот, кого оставляют за дверью.


"В начале моего священства я выполнял миссионерскую работу в одном из детских домов в Беларуси. Там я встретила Николаса ".


Харват знал, что, когда Николас перестал расти из-за своей карликовости, его русские родители даже не потрудились попытаться найти для него подходящий дом. У них даже не хватило доброты поместить его в детский дом. Вместо этого они продали его в бордель на берегу Черного моря. Этот тревожный аспект его прошлого и очевидная любовь мужчины к своим собакам были двумя из главных причин, по которым Харват не смог полностью ожесточить свое сердце по отношению к Николасу. Зная его историю, было легко понять, почему он мог быть связан с детским домом, предназначенным для детей Чернобыля.


"Он был очень щедр по отношению к приюту, а также к детям, как своим временем, так и своими деньгами", - сказал Пейо. "В обмен он был принят. Я бы даже сказал, полюбился многим людям там ".


"Что случилось?"


"Как выразился Николас, единственный способ убежать от своего прошлого - это продолжать убегать".


"Но его прошлое настигло его в Беларуси, в детском доме?"


"Мы никогда не знали", - ответил священник. "Однажды он просто исчез".


"Как он здесь оказался?"


"Мы оставались на связи. Я сказал ему, что, когда настанет день, когда ему надоест убегать, он может приехать сюда ".


"И когда именно он прибыл?"


Либо Пейо не услышал его, либо решил не отвечать. Он тихо свернул на дорогу поменьше, окаймленную высокими скальными стенами. Через триста метров запертые ворота для скота помешали им пройти дальше.


Священник сверкнул своими фонариками - долго, долго, коротко, коротко, коротко, коротко - и из-за большого валуна на обочине дороги появился человек. Он напомнил Харвату двух басков из Peugeot. Он был примерно того же роста и сжимал в руках такой же обрез. Он заглянул в Land Cruiser и, узнав Пейо, размотал цепь вокруг ворот и распахнул их, чтобы машина могла проехать.


Когда они проезжали, Харват увидел еще троих мужчин через открытую дверь деревянного караульного помещения, которое было скрыто большим валуном. Они сидели вокруг пропанового обогревателя, но вместо обрезов были вооружены высококачественными тактическими винтовками и оптикой ночного видения.


"Где мы?" - спросил Харват.


"Где-нибудь в безопасном месте".

ГЛАВА 14


Hарвату дали четыре часа на отдых в маленькой квартирке над конюшнями. Судя по вооруженной до зубов охране и всем другим мерам безопасности, которые он видел во время их въезда, они находились на каком-то укрепленном ранчо, которое, вероятно, принадлежало ЭТА.


В квартире было накрыто единственное место за деревянным столом на кухне. Рядом с ним был разбитый стакан и полбутылки вина. На плите готовилось традиционное блюдо из баскской фасоли, приправленной ветчиной и баскским чоризо.


После еды Харват беспокойно заснул, обхватив рукой свой "Глок".


Незадолго до восхода солнца падре Пейо постучал в дверь. "Доброе утро", - сказал он, вручая Харвату термос с горячим кофе. Сутана исчезла. Вместо этого священник был одет в синие джинсы, ботинки и темно-зеленую флисовую куртку. Через плечо у него была перекинута небольшая сумка. "Ты смог заснуть?"


"Немного", - ответил Харват.


"Хорошо. Тебе понадобятся твои силы. Это трудное путешествие. Готовы приступить?"


Харват надел куртку и схватил рюкзак. "Мы вернемся?"


"Нет. И чтобы мы понимали друг друга, нас здесь никогда не было ".


"Понятно", - ответил Харват, следуя за мужчиной в холл и спускаясь по деревянной лестнице.


Когда они вышли на улицу, две лошади были оседланы и ждали их. Было холодно, и их дыхание поднималось в воздух.


Пейо предложил ему пару кожаных перчаток. "Я полагаю, вам комфортно рядом с лошадьми".


Харват подошел к одному из животных и похлопал его по шее. "Я люблю всех животных, падре. Обычно у меня проблемы с людьми ".


"Николас - один из этих людей?"


"Николас - вор".


"И все же вы проехали полмира, чтобы помочь ему".


"Я пришел за ответами".


"Мы все ищем ответы".


"Я думаю, у нас с тобой разные вопросы, отец".


"Вы были бы удивлены, мистер Харват".


После чашки кофе Харват сунул термос в рюкзак, вскочил в седло и пристроился позади священника, когда тот повел его дальше в горы.


Тропа была узкой и не позволяла им ехать вровень, поэтому они ехали гуськом. Это затрудняло разговор, что вполне устраивало Харвата. В священнике все еще было что-то, что не подходило. Пока он не разобрался в нем получше, он предпочитал не заводить с ним слишком дружеских отношений.


Лошадь Харвата следовала за лошадью впереди и не нуждалась в особом руководстве. Либо животное привыкло следовать за священником, либо оно уже совершало это путешествие раньше. Он подозревал, что оба ответа, вероятно, были правильными.


Тропа была покрыта осыпями и большими камнями, которые упали сверху. Они проезжали крутые обрывы, где у него были серьезные опасения по поводу узости размытой тропы в сочетании с весом его лошади. Дважды животное теряло равновесие и нервно карабкалось.


Через два часа их путешествия тропа расширилась, и они вышли с высокого горного перевала. Под ними расстилалась пышная долина, разделенная пополам широким потоком. Рядом с ручьем был сгоревший каменный фермерский дом.


"Именно там находился Николас, когда на него напали", - сказал Пейо, когда Харват поравнялся с ним.


"Был ли пожар устроен намеренно?"


"Я так не думаю. Его спальня, по-видимому, была заполнена свечами. В ходе борьбы один из них упал и воспламенил драпировки ".


На крутом утесе через долину располагался небольшой скит или что-то вроде монастыря. "И это?"


"Именно там сейчас находится Николас", - сказал священник. "Монастырь святого Франциска Ксаверия".


Они спустились в долину и проехали мимо обугленного фермерского дома. Харват заметил остатки дизельного генератора, а также многочисленные фрагменты солнечных панелей. От ручья также тянулись кабели, и он предположил, что они вели к какой-то гидроэлектрической турбине.


Они пересекли ручей и поехали на другую сторону долины, где их встретил один из монахов, который присматривал за их лошадьми. Затем Пейо повел Харвата пешком в долгий обратный путь к самому монастырю.


Хотя архитектура была простой, Харват поразился количеству работы, которую, должно быть, потребовалось, чтобы построить это убежище в этой скрытой долине глубоко в Пиренеях. Все материалы выглядели так, как будто их, вероятно, привезли из самой долины.


Интерьер отличался солидностью и торжественностью. Это было как оказаться внутри хранилища. Единственным звуком были их шаги. Воздух маленького монастыря пах древесным дымом и специями.


В конце короткого коридора Пейо подошел к закрытой двери и тихо постучал. Когда с другой стороны начали рычать собаки, Харват понял, что они прибыли к месту назначения.


Дверь открыл молодой монах, с которым священник коротко переговорил на баскском, а затем извинился и вышел. После того, как монах вышел из комнаты, Пейо отступил и придержал дверь открытой, чтобы Харват мог войти.


Две огромные собаки немедленно поднялись на ноги и подошли к Пейо. Затем они узнали Харвата и пришли к нему. Он почесал обеих кавказских овчарок за ушами и переступил порог.


Маленький человечек лежал в постели под старым шерстяным одеялом и выглядел так, словно врезался лицом в пропеллер самолета. Кто-то зашил его, но швы были толстыми и неровными.


"Порезался, когда брился?" - спросил Харват, придвигая стул к кровати.


Николас посмотрел на своего посетителя и улыбнулся. "Полагаю, я не выиграю ни в одном конкурсе красоты".


"Нет, но ты с самого начала не был таким уж потрясающим, не так ли?"


"Слишком верно", - сказал маленький человечек со смехом. "Спасибо, что пришли".


"Не благодари меня. Поблагодарите правительство Соединенных Штатов. Что напомнило мне. У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. У вас есть право на-"


"Ты на самом деле пытаешься превратить меня в миранду?"


Харват пожал плечами. "Это услуга, которую мы сейчас оказываем всем".


"Даже подозреваемые террористы?"


"Ты слишком долго жил в горах, мой друг. Мы объявили о поражении в войне с террором около двух лет назад. Мы даже больше не используем слово террор. Есть только "техногенные катастрофы", вызванные бесправными группами, которых на самом деле просто "неправильно понимают".


"На самом деле, я прошел интенсивную подготовку, чтобы лучше понимать ваши чувства. Если, и я не обещаю, что мы доберемся туда, но если ты сможешь заверить меня, что раскаешься в своих злодеяниях, я смогу отпустить тебя, только предупредив ".


Николас изучал его. "Вы же не верите, что я имею какое-либо отношение к взрыву в Риме, не так ли?"


"Черт возьми, нет", - сказал Харват, который повернулся и извинился. "Мне жаль, отец".


"Не волнуйся. Он слышал гораздо худшее, чем это. Не так ли?"


Священник слегка склонил голову и отступил к дверному проему. "Думаю, я дам вам двоим немного времени, чтобы наверстать упущенное. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, дайте знать мне или одному из братьев ".


"Спасибо", - ответил Харват.


"Как насчет большей пропускной способности?" - сказал Тролль, постукивая по ноутбуку, лежащему на кровати рядом с ним.


"Терпение, Николас. Братья делают все возможное с тем, что им удалось спасти с фермы ".


Маленький человечек вскинул руки в воздух, когда священник вышел из комнаты. Они были покрыты бинтами и обернуты марлей. "Мы в чертовой глуши, и я практически отрезан. До пожара у меня была наполовину приличная восходящая линия. Теперь мне повезло, что у меня вообще есть какой-то сигнал. Втайне я думаю, что они предпочитают, чтобы я был отрезан. Я думаю, они беспокоятся, что если я снова свяжусь с внешним миром, со мной может случиться что-то еще ".


"Так что же с тобой случилось?"


"Женщина пыталась меня убить".


"У тебя действительно необычное умение выводить людей из себя".


Лицо Николаса было как каменное. "Она была не просто какой-то женщиной, она была профессионалом. Она точно знала, что делала ".


"Она не могла быть настолько профессиональной. Ты все еще жив ".


"Назовите это высшей силой, но в самую последнюю минуту я что-то почувствовал и пошевелился, когда она замахнулась на мое горло. Но настоящая заслуга принадлежит собакам. Если бы они не взломали дверь, я был бы мертв. Это они остановили ее и вытащили меня на улицу, подальше от огня ".


Харват осмотрел раны немного внимательнее. "Что она использовала? Нож?"


"Опасная бритва".


"Почему ты подпускаешь к себе кого-то с опасной бритвой?"


"Я думал, что могу ей доверять. Я был неправ ".


"Так кем же она была?" - спросил Харват, вытаскивая термос из рюкзака и предлагая Николасу чашку кофе.


"Она была куртизанкой", - сказал он, отказываясь от кофе.


"Ты имеешь в виду проститутку".


"Здесь мы расходимся во мнениях. Называйте это как хотите. Она была очень дорогой наемной женщиной, сопровождающей."


"Как ты ее нашел?"


"Через агентство".


"Как называется это агентство?" - спросил Харват, делая глоток кофе.


"Я не знаю, что написано в их банковских выписках, но их клиентам это известно как Академия".


"И как это работает?"


"У них есть онлайн-каталог, защищенный паролем. Когда вы видите что-то, что вас заинтересовало, вы отправляете им запрос. Режиссер разговаривает с куртизанкой, о которой идет речь, и, если она согласна, вы назначаете встречу по скайпу как своего рода сеанс знакомства, затем устанавливается цена и прорабатываются детали ".


"И вы убеждены, что она была профессионалом, а не просто какой-то ненормальной?"


Тролль покачал головой. "Нет, она определенно была профессионалом".


"Какое это имеет отношение к взрыву автобуса в Риме?"


"Вам показали доказательства моего предполагаемого участия?"


"У меня есть", - сказал Харват. "Что вы можете мне рассказать об этом?"


"Кто-то, очевидно, хотел подставить меня. Они зафрахтовали частный самолет на Сицилию и отправили маленького человека с двумя собаками и чемоданом в ангар. Десять минут спустя он выходит, и самолет взлетает. Пилоты так и не увидели встречу, но на мельницу слухов было брошено немало зерна, и сценарий начинает вырисовываться. Добавьте к этому некоторых мусульманских мужчин, которые вступают в контакт с Коза Нострой, желая купить взрывчатку, и почему власти не верят тому, что им говорят? Единственное, я не занимаюсь оружейным бизнесом. Я не продавал взрывчатку какой-то мусульманской террористической ячейке. Это дешево и недостойно меня ".


Это было то же самое, что Харват сказал Старику. "Значит, идея заключалась в том, чтобы подставить тебя, а затем убить, чтобы дело о подставе закрепилось?"


"Живые или мертвые, пока они могли убедительно вешать это на меня, я предполагаю, что это означало, что их никто не будет искать".


Харват поднял брови. "И кто они такие?"


"Я не знаю. Что я точно знаю, так это то, что кем бы ни был этот человек, они начали строить свою попытку обвинить меня во взрыве автобуса еще до того, как это произошло. Это означает, что они заранее знали об этом ".


"Я согласен", - сказал Харват. "Покупали ли вы какую-либо информацию, предшествующую взрыву, которая могла быть связана?"


"Насколько я могу судить, нет. Ничто из того, с чем я был связан, не указывало на то, что эта атака приближалась. Мне не нравится, когда жертвами становятся дети. Я бы никогда не согласился на что-то подобное.


"Я мог бы брать деньги у животных, которые хотели напасть на детей, но я бы нашел способ либо продать им неполные разведданные, либо передать их планы властям, чтобы меня не впутали, но нападение было бы остановлено".


Харват умел распознавать, когда ему лгали. Прямо сейчас он им не был. "Так ты веришь, что женщина, которая пыталась тебя убить, была помещена в Академию в качестве приманки?"


"Я уверен в этом".


"Кто знает, что вы клиент?"


Николас на мгновение задумался. "Это не то, что я рекламирую. Есть сами женщины и режиссер. Кроме этого, никто ".


Харват знал, что список должен быть длиннее этого. Он также был уверен, что Николас тоже это знал. В секс-индустрии продавалось все, даже личности уважаемых клиентов. Все сводилось к тому, сколько кто-то был готов заплатить.


"Кто бы ни поместил туда женщину, он знал достаточно, чтобы создать профиль, перед которым я нашел бы неотразимым. Я должен был знать лучше ".


"Ты должен был, но прямо сейчас это не моя проблема. Когда падре Пейо позвонил мне, он сказал, что вы считаете, что нападений будет больше. Я хочу знать, когда и где ".


Тролль начал пожимать плечами, но отказался от этого жеста из-за боли. "Я собираю только обрывки. Были разговоры. Несколько источников, с которыми я общался, говорят о нападениях на американцев во многих европейских городах."


"Как в Риме или что-то другое?"


"Я не знаю".


"Давай, Николас", - сказал Харват. "Если мы собираемся остановить эти атаки, я должен знать больше".


"Ничто не сделало бы меня счастливее, чем предоставить вам больше информации, но все затихло. Ты знаешь, что это значит ".


Харват действительно знал, что это значит. Террористические сети часто отключались перед крупной атакой.


"Наша лучшая надежда остановить этих людей - это то, что вы раскроете, кто подослал нападавшего на меня в Академию".


Он был прав.


"Режиссера зовут Доминик Фурнье. Она живет в Провансе. В Академии ничего не происходит без ее ведома. Она абсолютная стерва, и я обещаю, что она не будет добровольно сотрудничать с вами ".


"Посмотрим", - сказал Харват. "Какого рода безопасность у нее есть?"


"Лучше, чем большинство. Я уже обсудил свой план с Пейо ".


"Он ведь не священник, не так ли?"


Николас улыбнулся. "Отец Пейо, безусловно, священник, но то, чем он занимался до своего призвания, делает его таким интересным".


"Я собираюсь предположить, что он не управлял детским зоопарком".


"Нет", - сказал Николас со смехом. "Он не управлял детским зоопарком".


"Он был оперативником ЭТА, не так ли? Что произошло? Он устал закладывать бомбы и нашел религию?"


"Вы совершенно неправильно поняли Пейо. Он не был террористом. На самом деле он был агентом разведки ".


"Пейо был привидением?"


Николас кивнул. "Совместно с Национальным центром разведки".


Харват был знаком с официальным разведывательным управлением Испании, также известным как CNI. "Как он в конечном итоге сделал такую смену карьеры?"


"Ты можешь спросить его по дороге".


"По пути куда?"


"Франция. Он предложил убедиться, что ты пересечешь границу. Я просто надеюсь, что ты сможешь добраться до Фурнье вовремя ".

ГЛАВА 15


CХИКАГО


FДОБРЫЙ ДЕНЬ


Wкогда Джон Вон встретил Пола Дэвидсона в ресторане здорового питания under the "L" tracks в чикагском районе Ривер-Норт, он подумал, что выбрал не того парня. Дэвидсон был мужчиной под сорок с бочкообразной грудью, который больше походил на офицера по борьбе с наркотиками или Ангела Ада, чем на полицейского из общественного транспорта. У него были длинные волосы, собранные сзади в хвост, козлиная бородка и даже серьга.


Вон, который отвез свою дочь в школу и обошел "Старбакс", чтобы попасть на эту встречу вовремя, такого не ожидал.


"У нас только один сорт кофе", - сказала официантка после того, как он присоединился к Дэвидсону за столиком. "Но у меня есть тонны чая. Я могу принести коробку, если вы хотите выбрать ".


"Нет, спасибо", - сказал Вон. "Только кофе, пожалуйста".


"Есть что-нибудь поесть?"


"Их сосиски из индейки сорвались с крючка", - ответил Дэвидсон.


Вон покачал головой. Он ненавидел здоровую пищу.


Дэвидсон прогремел заказ, который звучал так, как будто он был сделан прямо со стола ремесленных служб для какого-нибудь голливудского фильма. Вегетарианское это и с тофу то. Это было отвратительно.


"Почему ты ешь эту гадость?" - спросил Вон.


"Потому что я слишком упрям, чтобы пойти на Липитор".


"Я бы предпочел получить пулю".


"Нет, ты бы не стал. Поверь мне. Это не весело ".


"В тебя стреляли?" - спросил Вон.


"Я перешел в отдел общественного транспорта не ради экшена".


"Когда это произошло?"


"Четыре года назад. Я был патрульным офицером. Мы с напарником делали остановку на дороге. Какой-то бандит вытащил пистолет, и мы с напарником оба получили по шапке. Я попал ему в плечо, а мой партнер получил пулю в ногу. Я выстрелил преступнику в голову и убил его ".


"Так ты решил повесить это, будучи патрульным офицером?"


"Нет. Моя жена решила. Патруля без мас".


"Как вы оказались в общественном транспорте?" - спросил Вон.


"Из-за моего героизма и доблести, бла-бла-бла, департамент позволил мне выбрать. В общественном транспорте было свободное место, а остальное - история "домой к шести-каждый-вечер ".


Вон был поражен тем, как этот человек преуменьшил то, что произошло. "Ваш напарник все еще патрульный?"


Дэвидсон рассмеялся. "Он есть, и с тех пор в него стреляли еще два раза. Я рад, что ушел от него. Этот парень притягивает пули ".


Вон рассмеялся. "Послушай, я еще раз прошу прощения за то, что побеспокоил тебя в отпуске".


"Не беспокойся об этом. Я позволю тебе заплатить за завтрак, и мы будем квиты ".


"Я все равно собирался предложить заплатить".


"В таком случае, я подумаю о чем-нибудь другом".


Умник, подумал Вон. "У тебя уже есть кое-что для меня?"


"Вы, кажется, удивлены".


"Я звонил тебе только позавчера".


"Я могу подержать это у себя день или два, если это заставит тебя ценить это больше".


"Нет. Что у тебя есть?"


Дэвидсон вытащил из кармана пиджака синюю записную книжку и положил ее на стол. "Вы знакомы с тем, как работает система такси в Чикаго? Я не хочу утомлять вас кучей вещей, которые вы уже знаете ".


"Я знаю основы. У вас есть реальный владелец такси, который покупает лицензию на эксплуатацию в городском управлении бытового обслуживания. Это также называется медальон. Вы не можете легально управлять такси без него. Обычно медальоны стоят больше, чем сами такси."


"Правильно".


"В каждой кабине обязательно должен быть счетчик. Счетчик включается, когда оплачивается проезд. Счетчик установил тарифы и так далее ".


"Именно. Затем водители арендуют такси на короткий период времени у владельца. Наиболее распространенный вариант аренды - на неделю примерно за шестьсот долларов. Владельцы, будь то мелкий рабочий с горсткой такси или крупный конгломерат вроде Yellow, также заключают договоры аренды на выходные примерно за двести баксов, если у них есть лишние машины, которые валяются без дела и не приносят им никаких денег. Это поверхностный материал. Когда это начинает становиться интересным, это когда ты опускаешься ниже этого.


"Подобно заправочным станциям и мини-маркетам, такси - популярная работа для иммигрантов. В Чикаго субкультура такси состоит из трех преобладающих картелей: жителей Ближнего Востока, пакистанцев и Восточной Африки."


"А как насчет русских?" - спросил Вон.


"У русских и восточноевропейцев много такси, но я говорю о водителях. Восточноевропейцы больше интересуются лимузинным бизнесом ".


"Вы знаете все это, находясь в общественном транспорте?"


"Я знаю это, потому что у меня есть инициатива. Общественный транспорт может быть безопасным местом для работы, но это чертовски скучно. После года желания засунуть пистолет себе в рот, и, кстати, я шучу, я решил выйти на улицу. Я заставил своего сержанта одобрить операцию, которую я хотел провести с цыганскими такси в аэропорту. Я разносил этих парней налево, направо и в центр. Вы должны были это видеть. Я открывал бардачок, и у них оказывалось десять тысяч наличными и пачка талонов на питание. Это действительно вывело меня из себя.


"Я хотел узнать больше, поэтому начал создавать сеть информаторов. Когда я ловил парня, который, как мне казалось, мог быть полезен, я отпускал его ".


"Что означало, что он был у тебя в долгу".


"Это верно", - сказал Дэвидсон. "Я начал посещать парковку у бассейна, где все они ждут, и познакомился со столькими водителями, с какими только мог. Я подружился со многими из них и узнал, в каких ресторанах они тусуются, и начал есть в этих местах, и так далее, и тому подобное. Что меня действительно удивило, так это то, что никто этого не делал. Ни полиция, ни ФБР, никто. Я имею в виду, что до 11 сентября я мог понять, что они не обращали внимания на этих парней, но не делать этого после было безумием. Тем не менее, так оно было и остается. Я - это оно ".


"Как это соотносится с делом Элисон Тейлор?"


"Я сообщил об этом всем моим информаторам. Я хотел знать, слышали ли они о чем-нибудь, что подходит к нашему делу. Кто-нибудь внезапно заболел? Кто-нибудь внезапно почувствовал раскаяние или вину? Что-то в этом роде.


"Я подключил свои контакты в ресторанах такси, в автобусах с тараканами, в киосках с хумусом, в кальянных - везде. Я даже провел последние две ночи, объезжая районы, в которых живет большинство этих парней, в поисках поврежденных такси ".


"Как у тебя дела?"


"Я проиграл", - ответил Дэвидсон. "Я ничего не получил".


"И что?"


"Итак, я связался с другим водителем, которого я знаю. Он не обычный информатор, но я позволил ему проскользнуть мимо кое-чего давным-давно, и он у меня в долгу.


"Я хотел поставить себя на место парня, которого мы ищем, поэтому я позвонил ему и изложил сценарий для него. Я спросил, был ли он вовлечен в наезд и скрылся, что бы происходило у него в голове ".


"Я бы предположил, что тебя поймают копы", - сказал Вон.


Дэвидсон покачал головой. "Не совсем. По словам этого водителя, он бы больше боялся, что его владелец узнает, что такси попало в аварию ".


"Серьезно?"


"Ага. И чтобы владелец не узнал, парню, которого мы ищем, нужно было бы отремонтировать такси как можно быстрее. Войдите в тройной П."


"Что такое тройное П?"


"Мочись, рисуй и молись", - ответил Дэвидсон, когда официантка поставила его завтрак на стол. "Это незаметный механик такси и автомастерская. Они разъезжают по всему городу и чинят поврежденные такси, пока водители ждут. И они тоже быстрые. В мусульманских домах есть маленькие молитвенные комнаты, и шутка в том, что как только ты помочишься и помолишься, краска на твоем такси почти высохнет ".


Вон был очарован.


"Если вы водитель с Ближнего Востока, вы отправляетесь в один из ресторанов Triple P, которым владеет и управляет выходец с Ближнего Востока. Если ты пакистанец, ты отправляешься на пакистанскую операцию. Если ты из Восточной Африки, ты отправляешься в восточноафриканскую страну, бла-бла-бла ".


"Почему я раньше не слышал об этих местах?"


"Как я уже сказал, они находятся под радаром. Они работают круглосуточно, торгуют только наличными и не рекламируют. Они ведут бизнес только внутри своей этнической группы ".


"И вы думаете, что водитель, сбивший Элисон Тейлор, воспользовался одной из этих автомастерских для ремонта своего такси?"


"Согласно моему источнику, в ту ночь водитель-пакистанец заехал на своем автомобиле в определенный магазин, о котором идет речь. Он был потрясен и был настолько глуп, что проболтался о том, что вырезал какую-то женщину. Он хотел как можно скорее отремонтировать свое такси и был готов доплатить за это ".


"Это фантастика", - сказал Вон. "Когда мы сможем нанести визит в магазин?"


"Сразу после того, как мы покончим с завтраком".

ГЛАВА 16


Tхэй оставил Crown Vic Воана в ресторане и поехал на Бронко Дэвидсона в гараж Crescent и автомастерскую. Снаружи несколько такси были припаркованы вдоль улицы. Мужчины, одетые в традиционные шаровары - длинные хлопчатобумажные туники поверх брюк свободного покроя, доходящих чуть выше лодыжек, - стояли впереди и разговаривали. У многих были длинные бороды без усов, и почти все они были в сандалиях. Вон не мог сказать, был ли он в Чикаго или в Карачи.


Когда двое полицейских подошли, мужчины прекратили свои разговоры и уставились на них. Дэвидсон намеренно оставил куртку в своем грузовике, и все взгляды упали на значок, прикрепленный к его поясу, и большой пистолет, который он носил на бедре. Со своей стороны, Вон ничем не блеснул. Ему это было не нужно. Все они могли сказать, что он также был полицейским.


Опустив верхнюю дверь, они попали в гараж через стандартный вход рядом с ним. Там было четыре гидравлических лифта: по два с каждой стороны. В дальнем углу была импровизированная площадка для рисования. Вдоль стен стояли ящики с инструментами, повсюду были сложены крылья, бамперы, зеркала, кузовные панели и другие детали. В дальнем конце еще одна дверь наверху вела на небольшую стоянку, забитую потрепанными такси на заднем дворе. Гараж был освещен шипящими флуоресцентными лампами, подвешенными к потолку.


Первое, что заметил Дэвидсон, когда вошел, был мужчина, прикрепляющий медальон к капоту свежевыкрашенного такси. "Какого черта, по-твоему, ты делаешь?" он потребовал.


Если и было что-то, чему Дэвидсон научился, общаясь с сообществами такси, так это то, что их культура уважала только силу. Если ты проявил хоть какую-то слабость, тебе крышка. Вы должны были с самого начала попасть им в лицо, project power, и никогда не позволять им забывать, кто был главным.


Все они приехали из стран, где полиция славилась злоупотреблением своей властью. Они несли с собой глубоко укоренившийся страх перед правоохранительными органами, который Дэвидсон использовал в своих интересах. Это ничем не отличалось от того, как он справлялся с городскими головорезами, с которыми имел дело всю свою карьеру полицейского.


"Ты что, глухой?" - спросил он. "Я спросил тебя, что ты делаешь с этим медальоном?"


"Ничего", - ответил механик, отходя от кабины и откладывая дрель.


"Мне это ни на что не похоже". Повернувшись к Воану, он сказал: "Узнай его имя, его удостоверение личности, всю его информацию".


"Почему?" - спросил механик.


"Почему?Вы чертовски хорошо знаете, что только управление потребительских услуг может прикасаться к медальону такси. У тебя большие неприятности ".


Механик собирался заговорить, когда старик с длинной седой бородой вышел из офиса, крича на урду. За ним последовал другой мужчина, которому на вид было под тридцать.


"Кто здесь главный?" потребовал Дэвидсон.


Старик подошел к нему, продолжая кричать на урду, пока молодой человек не положил руку ему на плечо и не оттащил его назад.


"Мой отец не говорит по-английски", - сказал молодой пакистанец.


"Все в порядке", - ответил Дэвидсон. "Я уверен, что суд предоставит ему переводчика".


"Суд? О чем ты говоришь?"


"Как тебя зовут?"


"Я Джамаль, а это мой отец, Фахад Башир. Хотя я все еще не понимаю, о чем вы говорите ".


"Я говорю о четырех такси, дважды припаркованных снаружи", - сказал Дэвидсон, записывая имена двух мужчин. "Я говорю о том, что ваш механик прикрепил медальон города Чикаго к капоту этого такси. И это только для начала. Скажи своему отцу, что он может отправить всех своих сотрудников домой. Он может сказать клиентам, чтобы они тоже отказались от этого. Вас собираются закрыть ".


"Закрыто? Сэр, пожалуйста. Должно быть что-то, что мы можем сделать. Мы не можем позволить себе закрыться ".


"Ну, тебе следовало подумать об этом до того, как ты помогал скрывать аварию с наездом".


"Прикрыть?"


Английский Джамала был безупречен, и Дэвидсон решил, что он, вероятно, американец в первом поколении. "Когда вы помогаете уничтожать улики преступления, мы называем это сокрытием".


"Какое преступление? Сэр, пожалуйста. Я не понимаю, о чем вы говорите ".


Хотя Дэвидсон запомнил все детали, он перевернул несколько страниц в своем блокноте и пересказал факты. "В пятницу, 9 июня, рано утром желтое такси попало в аварию с наездом. Вскоре после этого такси было доставлено сюда для ремонта. Ты все исправил ".


"Мы ремонтируем много такси, которые попадали в аварии. Это то, что мы делаем ". Молодой человек остановился и перевел для своего отца, который требовал, чтобы его ввели в курс дела.


После краткого общения со своим отцом Джамал вернулся к Дэвидсону. "Мы не спрашиваем наших клиентов, как произошел их ущерб. Мы просто ремонтируем транспортные средства. Даже если клиент рассказал нам, как был нанесен ущерб, почему мы должны подозревать, что он поступил неправильно и предупредил полицию?"


"Я не люблю, когда со мной шутят", - сказал Дэвидсон, игнорируя превосходную точку зрения молодого человека. "Мы разберемся с этим в суде. Тем временем, вас собираются закрыть ".


Пожилой пакистанец что-то сказал своему сыну и указал в сторону офиса.


Воан вернулся после сбора личной информации механика и встал рядом с Дэвидсоном.


"Мы ведем очень хорошие записи", - заявил Джамал. "Мой отец не хочет никаких неприятностей. Если ты пойдешь со мной в офис, мы посмотрим, что мы можем сделать ".


Старик склонил голову и жестом указал в сторону офиса, призывая полицейских следовать за его сыном.


Офис напомнил Воану многое из того, что он видел, находясь в Ираке. В углу были молитвенные коврики, а стены были относительно без украшений, за исключением календаря пакистанской авиакомпании, который выглядел так, как будто устарел лет на десять. Он посмотрел на окрашенные акустические плитки потолка над тремя столами в комнате и подумал, что, должно быть, паршиво находиться здесь, когда идет дождь. На самом деле, наверное, было отстойно находиться здесь в любое время. Он мог только представить токсичную плесень, которая росла на потолке.


Джамал просматривал картотеку, когда его отец вернулся с тремя кружками и маленьким блюдом со сладостями. Воану не нужно было заглядывать внутрь чашек, чтобы понять, что там подают - чай.


Старик указал на потертый диван, перед которым стоял поцарапанный кофейный столик и два разномастных стула. Дэвидсон кивнул Воану, чтобы тот сел. Оба офицера знали, что в мусульманском мире ничего не делается без чая.


Пока Джамал продолжал просматривать свои файлы, другие мужчины сидели и пили чай.


Наконец, молодой человек сказал: "Я не могу это найти".


"Не могу найти что?" - ответил Дэвидсон, тон его голоса указывал на то, что он не был счастлив.


"Наш бортовой журнал. Мы сохраняем его со всеми деталями ремонта, который мы делаем. Я не могу это найти ".


"Чушь собачья".


"Я серьезно", - сказал Джамал, который затем сказал несколько слов своему отцу. Как только старик ответил, Джамал указал на один из столов и сказал: "Другой человек, который работает здесь. Он ведет бортовой журнал ".


"Как его зовут?"


"Али Масуд".


Дэвидсон записал это. "Где он сейчас?"


Джамал пожал плечами.


"У вас есть номер его телефона?"


"Да".


"Позвони ему".


Молодой человек достал свой мобильный телефон и набрал номер. Несколько мгновений спустя он начал говорить. Он поболтал меньше минуты, а затем повесил трубку.


Дэвидсон посмотрел на него. "И что? У него есть бортовой журнал?"


Джамал поднял ладони вверх и улыбнулся. Он покачал головой, как будто ему только что дали ответ на глубокую загадку. "Али Масуд прошлой ночью забрал бортовой журнал домой".


"И что?"


"И он придет на работу примерно через три часа и вернет книгу".


Дэвидсон встал и сказал: "Тогда мы вернемся через два, и если этой книги здесь не будет, я не только закрою вас, я собираюсь арестовать вас и вашего отца за препятствование правосудию. Это понятно?"


Джамал кивнул, когда Воан встал, и двое полицейских вышли из гаража.


Выйдя на тротуар, Дэвидсон спросил: "Что вы думаете?"


"Я думаю, он лжет".


"Я тоже".


"Так что же нам делать?"


Дэвидсон выудил ключи из кармана, когда они подошли к "Бронко". "Мы даем ему два часа, и если он нас обманет, мы переходим к плану Б."


"Каков план Б?"


"Я дам тебе знать, когда во всем разберусь".

ГЛАВА 17


Aв назначенный час Воан и Дэвидсон вернулись в гараж и автомастерскую Crescent и были препровождены в офис. Джамал сидел за одним из столов, перед ним лежал красный блокнот на спирали. На диване сидели его отец и другой пакистанец, которого они приняли за Али Масуда. Джамал так и не удосужился представить его.


"Это все?" - спросил Дэвидсон, подходя к столу.


"Как и было обещано".


Дэвидсон открыл обложку на первой странице и заметил, что она влажная. "Что случилось?"


"Али Масуд, к сожалению, пролил на него немного чая. Вы все еще можете прочитать всю информацию ".


Детектор BS Дэвидсона быстро приближался к красной зоне. Он тихо переворачивал влажные страницы. Почерк был аккуратным, в нем были указаны номера каждого такси, дата, какая работа была выполнена и сумма в долларах. "Это твой почерк?" он спросил мужчину, сидящего рядом со стариком на диване.


"Это его", - ответил Джамал.


"Я с тобой разговариваю?" - спросил Дэвидсон.


"Нет".


"Тогда помолчи".


Дэвидсон снова задал вопрос.


"Это твой почерк?"


Мужчина на диване кивнул.


Дэвидсон остановился, когда добрался до записей за 9 июля, дату наезда Элисон Тейлор и бегства. "Вы помните такси, приезжавшее сюда девятого июля или около того с повреждениями в результате наезда и бегства?"


Мужчина покачал головой.


"Как тебя зовут?"


"Али Масуд".


"Мистер Масуд, вы помните, кто-нибудь недавно говорил об аварии с наездом и побегом?"


"Нет, сэр", - ответил Масуд. "Я этого не делаю".


Дэвидсон изучил все записи за 9 июля и записал номера такси, а затем делал то же самое в течение следующих семи дней. "Не могли бы вы сделать копию этого для меня?" он спросил Джамала.


"Я был бы счастлив, сэр", - сказал Джамал, собирая книгу и подходя к маленькому ксероксу.


Дэвидсон снова обратил свое внимание на Масуда. "Был ли у вас когда-нибудь клиент, которому требовался ремонт из-за наезда на пешехода?"


Пакистанец пожал плечами. "Мне пришлось бы еще раз просмотреть файлы".


"Я не могу ожидать, что вы помните что-то подобное", - съязвил Дэвидсон.


Али Масуд не ответил.


Джамал вернулся с копиями и вручил их Дэвидсону. "Мне жаль, что мы не смогли быть более полезными".


"Я тоже", - сказал Дэвидсон, снимая пару наручников.


Хотя он был уверен, что все трое мужчин лгали, Воан не был свидетелем ничего, что представляло бы собой преступление, подлежащее аресту. Последнее, чего он хотел, это быть втянутым в дело о ложном аресте вместе с Дэвидсоном. Наклонившись, он тихо спросил: "Что ты делаешь?"


"Время для плана Б", - ответил Дэвидсон, выходя из офиса на этаж гаража.


Вон последовал за ним и был как раз вовремя, чтобы увидеть, как он указывает на механика, которого видел ранее, и, держа наручники у него на боку, говорит: "Ты. Отложите свои инструменты и подойдите сюда. Вы арестованы ".


"Я?" - переспросил механик.


"Ты".


Дэвидсон сделал к нему всего два шага, когда механик бросил инструменты и бросился к двери.


Посмотрев на Воана, он заорал: "Хватайте его! Я возьму машину ".


Вон выскочил за дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как механик поворачивает направо за угол. Преследование подозреваемых было одной из его наименее любимых частей в работе, но он бросился за ним.


Поворачивая направо на углу, он увидел, как механик переходит улицу и сворачивает в переулок. Если и было место, где тебе не хотелось за кем-то гоняться, так это в переулке. Проблема заключалась в том, что эти ребята редко бегали по открытым, усыпанным цветами лугам.


Механик проехал между двумя зданиями, запрыгнул на мусорный контейнер и перемахнул через сетчатый забор на пустырь. Вон был в пятидесяти ярдах позади него и приближался.


На дальней стороне стоянки механик выехал на тротуар и повернул налево. Воан не преследовал много пакистанцев, но если это было тем, чего он мог ожидать в следующий раз, он сделал мысленную заметку просто выхватить пистолет и застрелить парня.


"Хватит убегать!" он закричал, но пакистанец не был заинтересован в выполнении приказов. Вместо этого он еще больше ускорил темп. Этот парень бежал так, словно на кону была его жизнь.


Вон был взбешен. Где, черт возьми, был Дэвидсон?


Они подъехали к следующему перекрестку, а механик даже не притормозил. Он выбежал прямо через пробку и его чуть не прибили. Клаксоны все еще ревели, когда Вон, который сокращал отрыв, помчался через улицу вслед за ним.


Впереди пакистанец начал замедлять ход. Какие бы резервы у него ни были, он, должно быть, их израсходовал.


Дойдя до середины квартала, он остановился и рискнул оглянуться назад.


"Это верно", - завопил Вон. "Ты, блядь, остановись прямо здесь".


Механик, должно быть, прикинул расстояние и решил, что у него осталось достаточно энергии, чтобы обогнать полицейского, потому что что-то на мгновение промелькнуло на его лице. Это было похоже на улыбку. Он не останавливался. Он просто переводил дыхание.


Это сделало это. Теперь Вон был действительно взбешен. Он не только собирался поймать этого подонка, он собирался избить его до полусмерти либо путеводителем Эмили Пост, либо телефонным справочником Чикаго, в зависимости от того, что было толще. Продолжайте. Снова начинай убегать, придурок, подумал он про себя.


Это было почти так, как если бы пакистанец мог читать его мысли. Его глаза все еще были прикованы к Воану, он сделал огромный глоток воздуха и снова взлетел.


Он сделал всего три шага, когда сошел с тротуара в том месте, где переулок переходил в улицу, и Пол Дэвидсон сбил его своим "Бронко".


Механик покатился по земле, как катающийся по земле человек, подбирая на ходу осколки стекла и сыпучий гравий. Это была не самая страшная дорожная сыпь, от которой когда-либо страдал человек, но для парня, которого не сбросили с велосипеда, это было довольно впечатляюще.


К тому времени, как Воан добрался до них, Дэвидсон уже выпрыгнул из своего грузовика и заломил руки подозреваемого за спину.


"Они учат вас этому движению в общественном транспорте?" - спросил Вон, прислонившись к зданию в начале переулка и пытаясь отдышаться.


"Мой врач говорит, что я не должен напрягаться", - ответил Дэвидсон, защелкивая наручники на механике и рывком поднимая его на ноги.


"Мне больно", - пожаловался пакистанец.


"Вечеринка только начинается, друг мой", - сказал Дэвидсон, когда завел его в переулок и усадил за свой грузовик.


Его дыхание постепенно приходило в норму, Воан вернулся и присоединился к ним.


"Я говорил тебе не убегать".


"Прошу прощения, сэр", - ответил механик.


"Немного поздновато для этого".


"Пожалуйста, сэр, я не могу отправиться в тюрьму".


Дэвидсон рассмеялся. "О, да, ты можешь, мой друг. И это не самое счастливое место ".


Пакистанец отвернулся от него и по какой-то причине, казалось, решил, что Воан был более рациональным из этой пары, и сосредоточился на нем. "Сэр, пожалуйста, никакой тюрьмы".


"Тебе следовало подумать об этом до того, как ты начал убегать".


"На самом деле, - вставил Дэвидсон, - вам следовало подумать об этом до того, как вы начали играть с медальонами для такси, как с магнитами на холодильник".


"Я могу вам заплатить", - сказал мужчина. "У меня есть деньги. Пожалуйста."


"Не делай этого", - сказал Вон. "Подкуп полицейского - это очень серьезное преступление, и у вас и так достаточно неприятностей. Как тебя зовут?"


"Джавед Мирадж".


Дэвидсон достал свой блокнот и записал имя мужчины.


"Где ты живешь?"


Мужчина ответил, и после еще нескольких вопросов о его прошлом Воан спросил: "Почему ты сбежал?"


"Я говорил вам, сэр, - сказал Мирадж, " я не хочу идти в тюрьму".


"Я получил эту роль. Что я хочу знать, так это почему ты сбежал?"


Механик несколько мгновений молчал, прежде чем ответить. "Если я попаду в тюрьму, меня отправят обратно в Пакистан".


"Ты вне закона".


Джавед Мирадж опустил голову и кивнул.


Вон присвистнул. "Нехорошо, Джавед. Совсем не хорошо, мой друг ".


"Если вы не сможете убедить судью, что вы из Мексики, вы определенно вылетите отсюда следующим самолетом. Ты умеешь говорить по-испански?"


Мирадж посмотрел на Дэвидсона, а затем перевел полные слез глаза на Воана. "Пожалуйста, сэр. В моей деревне в Пакистане нет работы. Я посылаю деньги своей семье, чтобы они могли купить еду. Если вы отправите меня домой, мы все умрем с голоду ".


"Но посмотри на это с другой стороны", - ответил Дэвидсон, обнимая его за плечи и направляя к пассажирской двери. "По крайней мере, вы все будете вместе".


"Нет", - взмолился механик. "Пожалуйста, сэр, нет. Не отсылай меня обратно ".


"Мы ничего не можем сделать. Мы должны следовать закону. Кроме того, ты должен видеть, что ты сделал с капотом моего Бронко ".


"Я могу починить ваш Бронко, сэр".


"Подожди секунду", - сказал Вон, который разгадал план Б Дэвидсона в тот момент, когда тот вышел из офиса Crescent, размахивая парой наручников перед механиком. "Может быть, есть что-то, что мы можем сделать. Возможно, если мистер Мирадж сможет помочь нам, мы сможем помочь ему ".


"Джавед не может нам помочь. Он возвращается в Пакистан ".


Вон посмотрел на мужчину и пожал плечами. "Прости, Джавед".


Мирадж опустил голову, когда Дэвидсон открыл пассажирскую дверь своего Бронко. Как раз когда Дэвидсон собирался поместить его внутрь, он глубоко вздохнул и спросил: "Если я помогу тебе, ты поможешь мне?"


Дэвидсон остановился и прислонил его к борту грузовика.


"Это твое решение", - сказал Вон. "Вы либо помогаете нам, либо попадаете в тюрьму и вас отправляют обратно в Пакистан".


Механик вздрогнул, и Воан увидел еще одну вспышку того, что он ранее принял за улыбку.


"Мне нужно в туалет", - сказал мужчина. "У меня очень плохо с желудком. Ты, преследующий меня, сделал все только хуже ".


"Нет", - поправил Дэвидсон. "То, что ты сбежал от нас, сделало только хуже. А теперь, прошу прощения за каламбур, сри или слезай с горшка ".


Пакистанец был сбит с толку.


"Он имеет в виду, дайте нам что-нибудь, что мы можем использовать, или вы отправитесь в тюрьму. Прямо сейчас".


"Бортовой журнал, который они вам показали, фальшивый. Это не реально ".


"Откуда ты знаешь?"


"Я слышал их", - ответил Джавед. "Они сказали Али Масуду написать новую книгу".


Дэвидсон знал это. Они даже пролили на него чай, чтобы состарить и скрыть тот факт, что он был совершенно новым. "Итак, мы были правы", - сказал он. "Там стояло такси из той ночи".


"Да".


"Кто работал над этим?" - спросил Вон.


Джавед посмотрел на него. "Я сделал".

ГЛАВА 18


PРОВНОСТЬ


FРАНС


SВ ТОТ ЖЕ ДЕНЬ


Fв двадцати пяти километрах к востоку от границы падре Пейо заехал в крошечную французскую деревушку и припарковался за четырехлетним синим "Ситроеном". Он выбрал кружной путь через горы и спустился во Францию. Многое из того, по чему они проезжали, вообще вряд ли можно было назвать дорогами. На самом деле, Харват подозревал, что это, скорее всего, баскские маршруты контрабанды, но он не спрашивал. Ему было больше интересно слушать Пейо.


Пока они ехали, священник рассказал о своем прошлом. Информация поначалу поступала медленно, но основывалась на этом. Харвату стало интересно, со сколькими людьми священник когда-либо делился своей историей. Он сомневался, что его коллеги-священники полностью поймут. Харват задавался вопросом, чувствовал ли Пейо себя с ним более комфортно из-за их схожего прошлого; что каким-то образом Харват был лучше подготовлен, чтобы понять это.


Он начал с рассказа о своей семье. Они были басками, и его отец работал на правительство. Когда Пейо учился в первом классе средней школы, его семья переехала в Мадрид. Поскольку так много членов семьи были вовлечены в сепаратистское движение, они беспокоились о том, что он и его старший брат тоже будут связаны с ЭТА.


Страх не был необоснованным. В течение года после окончания средней школы старший брат Пейо вернулся в страну Басков и присоединился. Три месяца спустя он был убит в перестрелке с полицией. Семья была опустошена.


Пейо прошел обязательную военную службу и проявил себя довольно сведущим в военной разведке. Он продлил свой тур, по вечерам и выходным заканчивал колледж и, в конце концов, перевелся в испанскую разведывательную службу, где познакомился со своей женой.


Они глубоко любили свою работу и друг друга. У них был план проработать еще пять лет в разведке, а затем перейти на что-нибудь стабильное и менее опасное, чтобы они могли создать семью. Им оставалось шесть месяцев до достижения этой цели, когда холодным мартовским утром 2004 года жена Пейо, Алисия, села в пригородный поезд в Мадрид в час пик.


В 7:38 утра, как раз когда поезд отходил от станции, сработало самодельное взрывное устройство, заложенное мусульманскими террористами, в результате чего она погибла мгновенно.


Это было 11 сентября в Испании, и Испания была в шоке. Пейо был вне себя от горя. Как оперативник разведки, специализирующийся на мусульманском экстремизме, он чувствовал, что не только подвел свою страну, но и должен был каким-то образом предотвратить нападение. Из-за того, что он этого не сделал, он убил Алисию.


Ничто из того, что происходило в его голове, не могло быть дальше от истины, но Пейо впал в очень опасное психическое и эмоциональное состояние.


Он пришел на работу на следующий же день, требуя, чтобы его допустили к расследованию. Его начальство справедливо отклонило его просьбу и отправило его домой, отправив в отпуск. Друзья с работы по очереди оставались с ним в течение следующих двух дней, пока на третий день он не исчез. Его коллеги предположили, что он отправился в страну Басков, чтобы скрыться от Мадрида и места убийства своей жены. Они понятия не имели, насколько ошибались.


В течение следующих тридцати шести часов Пейо выследил и жестоко допросил нескольких мусульманских экстремистов, серьезно затруднив испанское расследование. Независимо от того, в каком направлении решили следовать власти, Пейо, как некое всезнающее божество, уже был там.


Он захватил двух членов террористической ячейки и пытал их в течение трех дней, прежде чем казнить. Сняв все деньги со своего банковского счета, он уехал из Мадрида на остров Кабрера, где напился почти до смерти и подсел на героин. Когда у него закончились деньги, он попытался покончить с собой.


Его нашел священник на крошечном острове и помог воскреснуть из мертвых. Когда Пейо пришло время решать, возвращаться или нет в Мадрид и собирать кусочки своей прошлой жизни воедино, он почувствовал, что у Бога был другой план для него.


Сейчас, когда Харват сидел в ожидании Доминика Фурнье, именно последнее заявление Пейо заставило его пожалеть, что священник не оставил свое прошлое при себе. По словам Пейо, самым большим сожалением, которое он испытывал, были не жестокие допросы, пытки или казни захваченных им террористов. За эти действия он раскаялся, искупил вину и, в конечном счете, должен был ответить перед Богом. О чем он сожалел больше всего, так это о том, что у них с женой не было детей. Если бы у них были дети, хотя бы один, те дни и месяцы после смерти Алисии были бы другими.


Харват сомневался в этом. Любой настоящий мужчина, особенно с таким прошлым, как у Пейо, попытался бы выследить убийц своей жены. Это был шестимесячный запой, героиновая зависимость и попытка самоубийства, которые вызывали беспокойство. Возможно, ребенок помешал бы Пейо так глубоко погрузиться в отчаяние, но, возможно, и нет. Никто не мог сказать наверняка. Насколько он знал, схемы Пейо были подключены не совсем правильно. Казалось, что его прошлая жизнь все еще давила на него, и у него были серьезные сомнения по поводу того, сможет ли этот человек остаться священником.


Что беспокоило Харвата, так это то, что у него не было детей. Он не возражал против того, чтобы Пейо обрушился на него. Это была долгая поездка, и, возможно, он действительно увидел в Харвате что-то такое, что заставило его почувствовать, что он может довериться ему. Но его самым большим сожалением, даже после того, как Бог предположительно призвал его к жизни в церкви, было то, что у него никогда не было детей, по-настоящему привязанных к Харвату. Если этот человек, священник, не мог смириться с этим, как бы он смог? Между верностью Пейо церкви и его верностью Трейси были параллели, которые он не хотел даже начинать исследовать. Ему нужно было обдумать несколько очень серьезных вещей, но пока им придется подождать. Доминик Фурнье была почти в его власти.


Николас был прав насчет ее мер безопасности. Они действительно были лучше, чем большинство, но они не были идеальными. При ограниченной пропускной способности, его спутниковом телефоне и небольшом банковском переводе с одного из его многочисленных банковских счетов найти ахиллесову пяту Фурнье оказалось несложно. За свою жизнь эта женщина нажила немало врагов.


Террасные холмы возле поместья Фурнье были окружены каменными стенами и засажены виноградными лозами и оливковыми деревьями. Поля за окном представляли собой волнующееся море лаванды. Это определенно было одно из самых живописных мест, где Харват когда-либо устраивал засаду.


Убедившись, что Фурнье покинул дом, он вернулся к "Ситроену", бросил бинокль в рюкзак, открыл капот и стал ждать. Пятнадцать минут спустя она и ее телохранитель пробежали трусцой по дороге.


Прислонившись к передней части автомобиля, он изобразил свою самую очаровательную улыбку.


Фурнье была потрясающей женщиной. Ей было под сорок, ростом почти шесть футов, и она была моделью для печати и подиума, пока бизнес не закончил ее пережевывать и не выплюнул. У нее были длинные рыжие волосы, собранные сзади в "конский хвост", и зеленые глаза, а на ее чрезвычайно спортивном теле не было ни грамма жира, который Харват имел более чем достаточный обзор, поскольку на ней был один из самых облегающих костюмов для бега, которые он когда-либо видел.


Ее телохранитель выглядел крепким орешком. Он был примерно того же возраста, но был на два дюйма ниже. Он носил поясную сумку, в которой, как предположил Харват, он носил свое оружие. Он был опрятен и интеллигентно выглядел. Этот парень был не просто наемным мускулом. Он был опытным и профессиональным. Харват заметил, как изменилось его поведение, как только заметил его. Он напрягся и дал своему подопечному едва уловимый сигнал отступить.


Когда они подошли ближе, Харват выпрямился и помахал рукой. Телохранитель был на несколько футов впереди Фурнье и осторожно приблизился.


Помимо ежедневной пробежки по одной и той же дороге всего с одним телохранителем, у Доминик Фурнье было еще одно слабое место - тщеславие. "Если так выглядит помощь на дороге во Франции, мне придется чаще выходить из строя".


Хотя Харват очень хорошо говорил по-французски, он хотел как можно быстрее расположить к себе эту пару. Он решил, что лучший способ - это сыграть роль американского туриста. Он не был готов к тому, что произошло дальше.


"Что не так с вашей машиной?" - спросил телохранитель на безупречном английском. Его акцент звучал так, как будто он был родом откуда-то из Балтимора.


"Вы американец?" - спросил Харват, его улыбка стала еще шире.


"Да", - ответил телохранитель, который продолжал оставаться профессионалом. "Что не так с твоей машиной?"


"Я не знаю. Я думаю, что Citroën по-французски означает "кусок дерьма ".


Телохранитель выдавил улыбку. "Когда мы доберемся до телефона, мы вызовем для вас эвакуатор".


"Почему бы тебе не посмотреть, можешь ли ты помочь ему, Ричард", - сказала Фурнье, подходя и представляясь. "Меня зовут Доминик".


"Бонжур, Доминик", - сказал Харват. "Меня зовут Расс".


"Приятно познакомиться с тобой, Расс. Вы здесь на лето или просто проездом?"


У нее был невероятно сексуальный акцент, и Харват мог бы стоять там весь день и слушать, как она говорит. "Вообще-то, я здесь на лето".


"Неужели? Как мило. Ты привел свою жену или, может быть, свою девушку?"


"Нет. Только я".


"Это еще приятнее". Сексуальная привлекательность просто сочилась от этой женщины. Было очевидно, что она интересовалась Харватом.


Он обратил свое внимание на телохранителя. "Я ценю вашу помощь. На самом деле я не любитель автомобилей ".


"Ричард очень хорош во всем механическом", - сказал Фурнье.


"Я посмотрю, что я могу сделать. Почему бы тебе не вмешаться и не попробовать начать это?"


Хотя мужчина был вежлив, Харват мог видеть, что он ни на йоту не ослабил бдительности. Он действительно был профессионалом. Единственная причина, по которой он помогал застрявшему автомобилисту, заключалась в том, что его попросил об этом работодатель. Он лучше многих знал, как часто такого рода уловки использовались для облегчения нападения.


"Хорошо", - сказал Харват, открывая дверь и садясь на водительское сиденье. "Начинается".


Он повернул ключ. "Что-нибудь?"


Телохранитель заглянул под капюшон и рассмеялся. "Выключи это на секунду и попробуй еще раз".


Харват сделал, и двигатель с ревом ожил. "Это фантастика. Спасибо. Что ты сделал?"


"Модуль управления зажиганием был разболтаным. Я ужесточил его, но тебе стоит проверить ".


"Я буду. Спасибо", - сказал Харват, который затем посмотрел на Фурнье и добавил: "И вам спасибо".


"У тебя есть ручка?" она спросила.


Харват порылся в бардачке, пока не нашел один, а затем передал его ей.


"Дай мне свою руку", - сказала она.


Он подчинился, высунув левую руку из окна ладонью вверх. Фурнье наклонилась к нему и позволила ему на мгновение потереться о верхнюю часть ее бедра. Харват почувствовал, как по нему пробежал электрический разряд.


Затем она взяла его за руку и написала номер своего мобильного телефона на его ладони. "Я предлагаю тебе позвонить мне, пока это не передалось".


Прежде чем Харват смогла ответить, Фурнье наклонила голову, и они с телохранителем снова побежали трусцой.


Харват перевел дыхание и отметил, что его сердце на самом деле бьется быстрее. Фурнье добрался до него.


Бросив ручку на пол, он стряхнул ее и завел машину.


Он ехал медленно, позволяя им немного вырваться вперед. Это было тактическое решение, призванное обезоружить телохранителя. Тем не менее, это также предоставило прекрасную возможность взглянуть на Доминика Фурнье со стороны. Она была великолепна.


Мало того, она была очень обаятельной. Он не мог сказать, почему Николас считал ее такой сукой.


Харват начал увеличивать скорость, пока не поравнялся с бегунами. "Еще раз спасибо за помощь", - сказал он.


Телохранитель улыбнулся в ответ. "В любое время", - ответил он.


Это было, когда Харват поднял электрошокер и выстрелил.

ГЛАВА 19


Hарват ударил по тормозам, когда мышцы телохранителя напряглись, и он упал на дорогу. Ему пришлось действовать быстро.


Он бросил электрошокер на приборную панель, его длинные провода тянулись через окно к двум зазубренным зондам, воткнутым в грудь телохранителя.


Он полагал, что Доминик Фурнье взлетит на своих длинных ногах, как газель, но он ошибся. Он даже наполовину не вышел из машины, когда она оказалась на нем. Сразу же его первоначальное мнение о ней изменилось, когда она пнула его в пах сильнее, чем он когда-либо мог вспомнить, когда его пинали.


Его зрение затуманилось, ветер со свистом вырвался из легких, а колени подогнулись. Он упал на землю и понял, как сильно недооценивал эту женщину.


Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее кулак внушительных размеров пролетает в воздухе над его головой. Он стоял на коленях между машиной и ее открытой дверью, бессильный что-либо сделать, чтобы остановить ее. У него не было выбора, кроме как принять удар.


Проблема заключалась в том, что это был не просто один удар; их было несколько, комбинация. Последовали два удара, и в ухе Харвата зазвенело, а из носа потекла струйка крови. Проходила ли эта женщина подготовку по боевым искусствам или просто посещала слишком много занятий Тхэ бо, не имело значения. Ему надрали задницу, и если она продолжит в том же духе, то в конечном итоге он потеряет сознание.


И что еще хуже, это был всего лишь вопрос нескольких секунд, прежде чем телохранитель встанет и будет рядом. Как только это произойдет, игра будет закончена.


Несмотря на то, что женщина закинула его яйца так далеко в курятник, что он подумал, что у него вот-вот отломится клюв, ему нужно было что-то сделать. Ему нужно было отодвинуть в сторону боль и взять ситуацию под контроль, сейчас.


Однако, прежде чем он смог что-либо предпринять, Фурнье схватил открытую дверцу машины и ударил ею в бок. У Харвата было правило бросаться в глаза женщинам, но он был почти готов вырвать эту страницу из своей книги.


Вся правая сторона его тела была в огне, а в пяти футах от него телохранитель пытался встать.


Поставив левую ногу, Харват врезался в дверь плечом и отбросил Фурнье назад. Она потеряла равновесие, споткнувшись о телохранителя, и упала на него сверху.


Харват потянулся за электрошокером на приборной панели и нажал на спусковой крючок. Поскольку кожа Фурнье находилась в физическом контакте с кожей ее телохранителя, электричество передалось им обоим, и они смогли "оседлать быка", как это было известно, вместе.


В ту минуту, когда Фурнье была выведена из строя, Харват достал из кармана горсть туфовых галстуков и крепко связал ее. Он сделал то же самое с телохранителем. Сняв с мужчины поясную сумку, он заклеил каждому из них рты кусками клейкой ленты и надел на головы капюшоны. Затем ему пришлось затащить их в машину.


Фурнье проделал с ним настоящий номер, и сдвинуть их двоих было намного сложнее, чем обычно. Телохранительница была довольно крепким парнем, и хотя на ней не было ни грамма жира, для женщины шести футов роста было чертовски много сахара и пикантности, чтобы двигаться сразу после того, как его избили.


Телохранителя бросили в багажник, и он уложил Фурнье на заднее сиденье и укрыл ее одеялом. Ему не пришлось далеко идти, но даже здесь, посреди сельской местности, всегда была вероятность, что кто-нибудь их увидит. Меньше всего ему хотелось проезжать мимо какой-нибудь велосипедной экскурсии по Провансу с рыжеволосой королевой Амазонок на виду, связанной и с кляпом во рту поперек заднего сиденья.


В качестве места назначения он искал что-то близкое, что позволило бы ему работать, не будучи потревоженным. Поездив вчера по окрестностям, он нашел это. Заброшенный сарай находился всего в нескольких километрах от места засады. Хотя часть крыши отсутствовала, все стороны остались нетронутыми. Это было далеко от дороги, и к нему не прикасались десятилетиями. Это было идеально.


Он загнал Citroën прямо в сарай, выключил зажигание, а затем вышел и закрыл двери сарая.


Не снимая с нее капюшона, он стащил Фурнье с заднего сиденья, а затем усадил ее на табурет посреди сарая. Он усадил ее и осторожно провел лезвием ножа по ее животу, прежде чем приставить его к ее горлу и сказать ей не двигаться.


С этими словами он вернулся к машине, выудил немного марли из аптечки первой помощи и засунул ее себе в нос, чтобы остановить кровотечение.


После того, как у него было достаточно времени, чтобы оценить остальные свои травмы, он настроил радио Citroën и увеличил громкость. Телохранителю не нужно было слышать, о чем они с Фурнье собирались поговорить.


Рядом с табуреткой, на которой она сидела, стоял старый шаткий стол. По нему Харват собрал несколько картин, которые Николас отправил ему по электронной почте. Он надеялся, что они будут всем необходимым для обеспечения сотрудничества Фурнье.


Сняв марлю с носа, Харват подошел к женщине сзади и сорвал с нее капюшон.


Она была напугана, и ее глаза обежали сарай, пока она пыталась понять, где она и что происходит. Харват вошел в поле ее зрения, чтобы она могла его видеть. Когда она это сделала, страх в ее глазах превратился в чистую ненависть. Она попыталась что-то сказать, но клейкая лента сделала это невозможным. Что бы это ни было, она была очень воодушевлена этим, и Харват мог представить, что именно она говорила.


"Заткнись", - ответил он.


Фурнье проигнорировал его.


Харват вернулся к ней, схватил за конский хвост и, дернув ее голову назад, провел кончиком ножа по ее щеке прямо под глазом. "Не говори больше ни слова", - предупредил он. "Смотри".


Все еще держа ее за волосы, он обратил ее внимание на фотографии, разложенные на столе. Они были частично освещены лучом солнечного света, проникающим с поврежденной крыши наверху.


У самого Харвата были проблемы с просмотром фотографий. Они были выбраны из-за тщеславия Фурнье. У него не было желания причинять ей физический вред. Тем не менее, у него не было никаких сомнений в том, что он угрожал причинить ей вред и давил на нее так сильно, как только мог психологически. Он также знал, что, если дойдет до этого, и у него не останется другого выбора, он применит к ней насилие, если это позволит предотвратить гибель большего числа американцев. Но человеком, который решил, что в конечном итоге произойдет, была сама Фурнье.


"Мисс Фурнье, вы находитесь в том положении, в котором находитесь сейчас, потому что пытались убить не того человека", - сказал он.


Фурнье тут же запротестовала сквозь клейкую ленту и начала качать головой.


"Нет смысла это отрицать. Человек, которого вы пытались убить, послал меня отомстить. Теперь перед вами фотографии пяти женщин. Человек, который послал меня, получил серьезную травму лица из-за твоего неудачного нападения.


"Он не безрассуден, и хотя я предложил ему убить тебя и покончить с этим, он решил сохранить справедливость. Каждая из женщин, которых вы видите на столе перед вами, была изуродована очень специфическим образом. Каждая атака была болезненной и вызывала гротескное обезображивание.


"Мой работодатель готов разрешить вам выбирать средства, с помощью которых вы будете обезображены".


Фурнье начала кричать из-за клейкой ленты и дико трясти головой. Слезы текли по ее лицу, когда она смотрела на фотографии, запечатлевшие результаты пыток кислотой, ножами, молотками и другими ужасающими инструментами.


"Вам нужно смириться с этим, мисс Фурнье. Несомненно, ваша внешность сослужила вам хорошую службу в жизни. Вскоре вы станете монстром, и у вас не будет другого выбора, кроме как скрывать свое лицо от мира. Я собираюсь снять скотч с твоего рта. Пожалуйста, выберите свой метод ".


В тот момент, когда Харват закончил запись, Фурнье начал с ним переговоры. "Пожалуйста", - умоляла она. "Не делай этого. У меня есть деньги. Я заплачу тебе. У меня также есть девушки; много красивых девушек. Все они могут стать твоими ".


Харват больше не находил ее очень привлекательной.


"Я мог бы сказать, что я понравился тебе тогда, на гастролях. Ты мне тоже нравишься. Я могу быть твоей, если ты хочешь меня ".


"Я не хочу тебя", - сказал он. "Я хочу отомстить за человека, которого ты пытался убить".


"Но я не пытался никого убивать!"


Он улыбнулся. "Да, ты это сделал. Может быть, не напрямую, но ты использовала его доверие к тебе, его преданность, чтобы подложить убийцу в его постель."


Вспышка узнавания промелькнула на лице Фурнье. Это длилось всего долю секунды, прежде чем все исчезло. Харват видел это. Это называлось микровыражением, и Секретная служба научила его распознавать их много лет назад.


"Ты знаешь, о ком я говорю, не так ли?"


"Нет", - ответила она, и сообщение снова стало видимым.


"Мисс Фурнье, у меня обед в Ницце и перелет обратно в Париж. Выбирай, или я выберу за тебя ", - сказал он, постукивая по столу кончиком ножа.


"Тебе не нужны деньги. Ты не хочешь секса", - всхлипывала она. "Чего ты хочешь?"


Харват посмотрел на нее. "Я сказал тебе, я хочу отомстить. Месть за человека, которого ты изуродовал ".


"У меня не было выбора!" - заявила она. "Кроме того, откуда мне было знать, что она попытается его убить?"


"Мисс Фурнье, я даю вам тридцать секунд на выбор".


"Я был вынужден взять ее. Мне сказали не включать ее в общий каталог; только ту, которая была предоставлена ему в распоряжение ".


Харват отошел на несколько футов и, повернувшись к ней спиной, спросил: "О ком мы говорим?"


"Карлик, конечно. Это тот маленький человечек, который послал тебя, не так ли?"


Харват не ответил. "Кто заставил тебя?" - требовательно спросил он, поворачиваясь к ней лицом.


"Я не могу тебе сказать".


"Прекрасно. Сначала мы используем кислоту, а затем я поработаю над тобой ножом ".


"Нет!" Фурнье закричал. "Нет!"


"Тогда скажи мне", - крикнул он. "Скажи мне прямо сейчас, кто тебя заставил. Я не буду спрашивать тебя снова ".


Фурнье молчал, а Харват достал из кармана бутылку и начал откручивать крышку.


"Левек! Гастон Левек!" - воскликнула она.


"Как он заставил тебя?"


"Одна из моих девушек была вовлечена в контрабанду значительного количества наркотиков во Францию. Он собирался обвинить меня. Я бы потерял все ".


Она лгала. Харват мог видеть это по ее лицу. "Ты не говоришь мне правду", - сказал он.


Фурнье опустила голову и снова замолчала. Наконец, она сказала: "У меня есть ребенок, маленький мальчик. Его зовут Дэвид. Ему восемь лет. Он учился в частной школе-интернате за пределами Парижа."


"Был?"


"Левек нашел его и похитил. Он сказал мне, что я никогда больше не увижу своего мальчика, если не сделаю то, о чем он просил. Он сказал, что если я кому-нибудь расскажу, он убьет меня и Дэвида обоих ".


Затем Фурнье разрыдался.


"Где сейчас ваш сын?"


"Вернулся к моей матери в Тулузу".


"И это Левек?"


Фурнье пытался перестать плакать. "Антибы".

ГЛАВА 20


HOTEL DU CAP-EDEN-ROC


ANTIBES


Tединственное, что Харвату не нравилось больше, чем российские коммунисты, была русская мафия, и Лазурный берег был наводнен ими. То, что когда-то было со вкусом подобранной европейской летней площадкой, теперь было забито пуленепробиваемыми хаммерами, женщинами, чрезмерно накачанными силиконом, и мужчинами, носящими столько золотых украшений, что независимо от того, в какую сторону они смотрели, сидя в кафе, они всегда в конечном итоге указывали на магнитный север.


Они были такими же безвкусными, как саудовцы, и скупили большую часть этого участка французского побережья. Ходили слухи, что даже у российского президента здесь есть вилла. Они делали то, что им нравилось, и даже справлялись с преступностью по-своему. А именно, когда был ограблен дом богатого русского гангстера, он послал своих собственных ломщиков ног во все стороны, чтобы они проламывали головы, пока не найдут преступников.


Как только товары мафиози были возвращены, он погрузил двух воров в свой вертолет, пролетел на нем над Средиземным морем и вытолкал их. Французская полиция даже пальцем не пошевелила.


В течение многих лет центром притяжения россиян был эксклюзивный отель du Cap-Eden-Roc. Его владельцы были более чем счастливы воспользоваться неправедно нажитыми доходами русских, и как только они поняли, что выбрали отель, они начали повышать цены. Это была не только лицензия на печатание денег, они обнаружили, что чем дороже они были, тем более популярными они становились. Поскольку их клиенты редко пользовались кредитными картами, они полностью отменили их использование в отеле. Вместо этого три раза в день приезжали бронированные машины, чтобы увезти деньги в банк.


Наконец, крупный российский миллиардер, имеющий множество печально известных связей с русской мафией, сделал владельцам предложение, от которого они не смогли отказаться, и отель был продан. Едва уловимый признак того, что экономика догоняет даже русских, появился, когда отель незаметно восстановил кредитные карты.


Несмотря на глобальные экономические трудности, сказывающиеся на клиентуре отеля, он по-прежнему был забронирован с комфортом в течение летних месяцев. До приезда Харвата оставалось меньше десяти минут, когда Николас позвонил ему, чтобы сообщить, что ему наконец удалось забронировать столик.


Когда он подъехал на черном Porsche Panamera Turbo, который он арендовал в Каннах, к парадным дверям отеля, его спортивный автомобиль стоимостью 135 000 долларов был самым дешевым автомобилем на сегодняшний день. Он насчитал три Maybach Landaulet, два Bugatti Veyron, SSC Ultimate Aero, Leblanc Mirabeau, родстер Pagani Zonda Cinque, Lamborghini Reventon и Koenigsegg CCXR. Экзотические автомобили стоили там запросто двадцать миллионов долларов. Зная русских, все они, вероятно, принадлежали одному человеку.


Харват дал чаевые камердинеру и последовал за коридорным внутрь. Вестибюль был полон свежесрезанных цветов и пальм в горшках. Она была светлой и элегантно обставленной. Его высокие потолки и парящие белые колонны отражали солнечный свет, который струился через портики и открытые французские двери. Это было совсем не кричаще, и Харват поставил галочку в колонке владельца-миллиардера за то, что у него хватило здравого смысла не портить хорошую вещь.


После того, как портье зарегистрировал его, Харват отправил коридорного в свой номер с его сумкой. Ему нужно было сделать остановку, прежде чем подняться наверх.


За стойкой консьержа сидел обычного вида мужчина среднего роста и худощавого телосложения лет пятидесяти с небольшим. У него был длинный гэльский нос, на котором сидела пара модных дизайнерских очков. К его идеально отглаженной униформе был прикреплен престижный знак "Ключи от дома", или золотые скрещенные ключи, обозначающий его как члена высшего общества консьержей в мире. Под золотыми ключами была табличка с именем, на которой было написано "Левек".


"Могу я вам помочь, сэр?" - спросил консьерж, увидев приближающегося Харвата.


Харват улыбнулся. "Я надеюсь на это", - сказал он, доставая пачку банкнот, отсчитывая тысячу долларов и протягивая их через прилавок мужчине. "Мне понадобится заказать столик на ужин, пока я здесь, и я также хотел бы арендовать яхту".


"Совершенно верно, сэр. Где бы вы хотели поесть?"


Это было все, что Харват мог сделать, чтобы не протянуть руку и не придушить мужчину прямо там. Если бы только половина из того, что Доминик Фурнье рассказала ему о Левеке, была правдой, это было бы слишком. Он был посредником для русских. Все, что они хотели, он получил для них: наркотики, несовершеннолетних детей для секса, вы называете это. Фурнье раньше устраивал связи для богатых постояльцев отеля "Дю Кап", но бросил. Она утверждала, что русские слишком сильно пили, и когда они это делали, они безжалостно избивали ее девочек. Добавьте к этому тот факт, что Левек торговал детьми для занятия проституцией и Фурнье разорвала с ним все связи - по крайней мере, до тех пор, пока он не организовал похищение ее сына.


Харват вернул свои мысли к текущему делу и ответил на вопрос мужчины. "Предполагается, что мой коллега отправит мне по электронной почте несколько предложений. Могу я вернуться к вам по этому поводу?"


"Конечно", - сказал Левек. "Как насчет аренды вашей яхты? Если вы можете сказать мне, в какой день вы хотели бы отправиться куда-нибудь, сколько людей, как долго вы хотели бы отправиться, и какой тип судна вас интересует, я могу приступить к этому прямо сейчас ".


"Я бы хотел поехать завтра на полдня. Нас будет всего четверо, и я бы хотел, чтобы нам подали обед. Что касается судна, я бы хотел моторную яхту длиной не менее семидесяти метров. О, и мы бы хотели поплавать ".


"Конечно. Завтра должен быть прекрасный день для плавания. Я прямо сейчас начну работать над этим для вас ".


Харват дал Левеку номер своей комнаты и направился наверх. Дав на чай коридорному, он опустил пробку в ванну, открыл кран и позвонил в обслуживание номеров.


Пятнадцать минут спустя в дверь постучал официант, и его впустили. Харват дал ему чаевые и сказал, что он может оставить столик на колесиках посреди комнаты.


Затем он позвонил парковщику и попросил подать его машину. Затем он начал до конца наполнять ванну льдом, который принес официант.


Он убрал ведра в шкаф, отодвинул стол в сторону и, как только все остальное было готово, позвонил Левеку. Консьерж был только рад лично принести Харвату кабель Ethernet для его ноутбука и помочь ему восстановить электронное письмо, отправленное его коллегой с предложениями ресторанов в Антибе.


Когда в дверь Левека постучали, Харват был готов. Он с улыбкой открыл ее и впустил консьержа. Как только дверь за ним закрылась, Харват прыгнул.


Удар застал француза врасплох, и он отшатнулся назад, опрокинув лампу и ударившись головой о кофейный столик, когда падал на пол.


Схватив его сзади за воротник, Харват затащил его в ванную и бросил рядом с ванной. Он обхватил одной рукой горло консьержа, а другой вытащил "Глок" у него из-под рубашки.


"Издай хоть один звук, и я убью тебя. Ты меня понимаешь?" - спросил он, приставив дуло оружия к голове Левека.


Мужчина медленно кивнул, в его глазах был очевиден ужас.


"Хорошо", - ответил Харват. Он выхватил пистолет, а затем ударил им в сторону своего лица, сломав мужчине челюсть. "Это было для сына Доминика Фурнье".


Левек хотел закричать от боли, но Харват так сильно сжал его горло, что не смог вырваться ни звука. "Теперь мы собираемся отправиться на подледную рыбалку. Дай мне знать, если что-нибудь увидишь ".


С этими словами Харват поднял консьержа вверх и перекинул его через край ванны назад, так что его голова погрузилась в воду вверх ногами.


Наполнение ванны льдом и погружение жертвы таким образом усилили психологическую травму. Побочный эффект пытки водой, он был известен в просторечии как катание на айсборде и был основан на концепции под названием "холодные калории", которая могла манипулировать рефлексами ствола мозга и раздражать их.


Ощущение утопления было достаточно неприятным, но слой льда и сильный холод воды усугубляли впечатление. Также удалось лучше заглушить любые крики, которые могла бы издавать жертва. Единственным недостатком было то, что если вы не носили перчаток, чего не было у Харвата, ваши руки очень быстро остывали.


Ноги Левека дико дергались, и Харват сильно ударил его рукояткой пистолета в промежность, прежде чем вытащить его туловище обратно.


Консьержа вырвало изо рта и носа, и Харват столкнул его обратно через бортик ванны и снова погрузил под воду.


Избиение началось снова, и Харват удерживал его в течение того, что Левеку, должно быть, показалось вечностью.


Наконец, он снова вытащил его из воды и задал один вопрос. "Кто нанял вас похитить сына Доминика Фурнье?"


"Я не понимаю, о чем вы говорите".


"Неправильный ответ", - сказал Харват, погружая мужчину обратно в воду. На этот раз он позволил Левеку надолго уснуть.


Француз дико размахивал руками, пока Харват не поднял его обратно. Как только он вышел, его снова вырвало, и его тело вздымалось, хватая воздух.


"Послушай меня, Левек", - сказал Харват. "Отморозки, которые нападают на детей, не заслуживают жизни. Я хочу убить тебя так сильно, что чувствую это на вкус. Единственный способ для тебя выйти из этой ванной живым - это если ты прямо сейчас скажешь мне, кто нанял тебя похитить сына Доминик Фурнье.


"На самом деле, к черту это", - добавил он, снова опрокидывая мужчину назад. "Я собираюсь дать тебе еще немного времени под водой, чтобы подумать об этом".


"Нет", - прохрипел консьерж. "Пожалуйста. Его зовут Тони Цуй."


"Я никогда о нем не слышал. Кем была девушка, которую вы заставили Фурнье принять участие в ее операции?"


"Тони все это подстроил. Я был всего лишь посредником ".


Харват так и предполагал. "Как ее звали?"


"Я не знаю. Я был просто посредником. Тони со всем справился. Я только что передал информацию Доминик ".


Харват собирался задать еще один вопрос, когда почувствовал, что сотовый телефон, который он носил с собой, завибрировал. Это был один из чистых телефонов с SIM-картой из конспиративной квартиры в Мадриде, тот, которым он пользовался для связи с Николасом.


"У меня есть имя", - сказал он, соединяя вызов и поднося телефон к уху.


"Ты должен убраться оттуда", - сказал Тролль. "Я только что узнал, что весь отель прослушивается. Новый владелец - шантажист. У него микрофоны и камеры в каждой комнате ".


"Но я подмел комнату, когда вошел", - сказал Харват.


"Как и каждый гость, который хоть немного разбирается в безопасности. Это все новое оборудование, которое они используют. Тебя надули. Команда охраны собирается вышибить вашу дверь. Убирайся оттуда сейчас же!"

ГЛАВА 21


Hарват услышал тихий щелчок открываемой двери и крепче сжал горло Левека. Он тихонько поднял консьержа на ноги. Затем он зашел ему за спину и, приставив пистолет к пояснице мужчины, зажал левой рукой рот Левека.


Если роскошный вестибюль был показателем подхода владельца-миллиардера отеля "деньги не имеют значения", Харват должен был предположить, что его команда безопасности также будет первоклассной. Любая надежда на то, что они могут оказаться не более чем говяжьими отбивными в темных костюмах, рухнула, когда они решили тихо войти в его комнату вместо того, чтобы ломать дверь.


Харват предположил, что люди, которые сейчас входят в его комнату, были очень хорошо обучены, либо бывшие оперативники ФСБ, либо Спецназ - российские солдаты специальных операций.


Он получил ответ в ту минуту, когда они переступили порог его комнаты. Их оружие было обнажено, но они не были в каком-либо тактическом построении. В худшем случае, это были сотрудники ФСБ. В лучшем случае, они на самом деле были кусками мяса в темных костюмах. В конце концов, это не имело значения. Харват был единственным человеком с каким-либо прикрытием. Соглашался он или нет, консьерж зарабатывал свои чаевые в размере 1000 долларов.


Единственным оружием, которое было у Харвата, был его "Глок". У всех троих оперативников службы безопасности, стоявших перед ним, были наушники, и он предположил, что они прослушивали пьесу за пьесой от кого-то где-то в отеле, кто наблюдал через их систему скрытых камер.


"Опустите оружие", - сказал ведущий агент службы безопасности на английском с сильным акцентом. "Сейчас".


Харват все время держал Левека между собой и тремя русскими, пока ковылял к своему рюкзаку. Если бы он смог добраться до этого, у него мог бы быть шанс выбраться из этого.


"Прекрати двигаться и опусти оружие!" - крикнул тот же мужчина.


Харват говорил на ходу, стараясь оставаться скрытым за Левеком. Он сомневался, что какая-нибудь из этих обезьян сможет достать его выстрелом в голову, но он не хотел, чтобы сегодня кому-то из них повезло. "Послушай, я не хочу никаких неприятностей".


"Остановись и опусти оружие сейчас же, или мы стреляем".


Это вызвало три предупреждения. Харват сомневался, что будет четвертый. Засунув свой "Глок" сзади за пояс Левека, он достал свой мобильный телефон, открыл его и поднял так, чтобы его могли видеть сотрудники службы безопасности. "У меня есть бомба".


Главный охранник рассмеялся. "Бомбы нет".


Опустив телефон, Харват сунул его обратно в карман. Доставая свой "Глок", он толкнул Левека в сторону службы безопасности и сказал: "Вы правы".


Его первые два выстрела попали в колено главному агенту службы безопасности. Ударившись об пол, он перекатился вправо и пронзил второго агента в руку, а третьего в плечо. Поскольку Левек стоял у них на пути, никто из русских не смог выстрелить. Харват произнес небольшую молитву благодарности за то, что они были профессионалами. Будь они настоящими бандитами, они бы наполнили комнату свинцом и разобрались с мертвецами, как только рассеялся дым.


Схватив свой рюкзак, Харват бросился к двери. Он выудил баллончик с перечным туманом Guardian Protective Devices pop-and-drop и активировал его в коридоре, прежде чем побежать к лестнице.


Он знал, что за каждым его шагом следят и что задействована остальная команда безопасности. Они бы точно знали, где он был и, поскольку это была их родная территория, точно знали, как до него добраться. Единственное, что он мог сделать, это поставить как можно больше препятствий на их пути. И лучшим способом сделать это было включить пожарную сигнализацию.


Когда он начал греметь, он бросился в вестибюль. Он столкнулся с командой охраны из двух человек. Он выстрелил достаточно близко, чтобы напугать их до чертиков, но не настолько близко, чтобы причинить им вред. Они на мгновение отступили в том направлении, откуда пришли.


Следующая команда ждала сразу за хаосом вестибюля. Услышав пожарную тревогу и выстрелы, гости бросились врассыпную. Между Харватом и машинами снаружи стояли четверо охранников.


Он увидел молодую женщину, прячущуюся за одним из диванов в вестибюле, и схватил ее. Она закричала, когда он толкнул ее вперед и попытался наброситься на него. Как только он приставил пистолет к ее подбородку, она остановилась.


"Я обещаю, что не причиню тебе вреда, но ты должен прекратить это и сотрудничать".


Он понятия не имел, говорит ли она по-английски или нет, но она, казалось, понимала. Подталкивая ее к двери, он не встретил сопротивления.


Харват надеялся, что охранники снаружи были такими же профессионалами, как и те, кто был наверху. Когда он вошел в двери со своим заложником, мужчины обменялись быстрыми замечаниями и, опустив оружие, попятились.


Ища свою машину, Харват увидел, что она заблокирована двумя большими "Бентли". На холостом ходу в машине стоял Saleen S7. Хотя на его вкус покраска была немного броской, нищим выбирать не приходилось.


Втолкнув своего заложника со стороны водителя в тесную кабину, он опустил дверь "крыла чайки" и взлетел.


Несмотря на то, что ему не нужно было смотреть в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, что происходит, он все равно это сделал. Раздавались команды, когда команда безопасности бросилась к своим машинам.


"Вы совершили большую ошибку", - сказала женщина, сидевшая рядом с ним. У нее был сильный акцент.


"Вероятно, это не будет моим последним".


"Не будь так уверен. Вы украли что-то очень ценное ".


Харват вцепился в руль и резко свернул на улицу в конце подъездной дорожки. "Можно подумать, что за 400 000 долларов эта машина будет лучше проходить повороты".


"Я говорю не о машине", - сказала привлекательная блондинка, пристегивая ремень безопасности. "Я говорю о себе".


"А ты кто такой?"


"Меня зовут Ева, но вас должно беспокоить имя моего мужа".


Переключившись на пониженную передачу, Харват сделал еще один крутой поворот и ускорился. Зная русских, они не стали бы вызывать полицию. Точно так же, как воры, позорно сброшенные с вертолета в океан, они захотели бы разобраться с ним лично. Дело в том, что Харват был не в настроении идти купаться.


Сотрудники службы безопасности собирались жестко преследовать его. Но быстро должно было быть немного тяжело для них. Они были существами привычки, обученными выполнять приказы. Им бы и в голову не пришло захватить несколько спортивных автомобилей гостей. Вместо этого они набивались в свои тяжелобронированные внедорожники и мчались по узким улочкам Антиба так быстро, как только позволяли их огромные танки.


Двигаясь по Прибрежному бульвару на юг, в сторону Канн, Харват попытался сосредоточиться на движении, а не на загорелых ногах, выглядывающих из-под исключительно короткой юбки женщины рядом с ним. "Я даже не хочу знать имя вашего мужа", - сказал он, обгоняя машину перед ними. "Как только мы отойдем на достаточное расстояние от мужчин из отеля, я выпущу тебя".


"Это будет сложно", - сказала Ева, доставая то, что выглядело как iPod Nano.


"Ваш муж следит за вами с помощью устройства слежения?"


"Он очень ревнив", - сказала она. "И очень неуверенный в себе".


"Ладно, я передумал. Кто твой муж?"


"Николай Некрасов".


"Никогда о нем не слышал".


"Русский миллиардер? Владелец отеля "Дю Кап"."


Теперь он знал, почему охранники так быстро опустили оружие. "Извините", - ответил он. "Ни о чем не говорит, но, справедливости ради по отношению к вашему мужу, в последнее время я отстал от своего Forbes".


Ева улыбнулась. "Так это не похищение?"


"Нет".


"Это очень плохо". Опустив окно, она выбросила устройство. "Это должно выиграть нам немного времени. Если вы проголодались, у меня есть друг, который управляет замечательным рестораном в Кавалер-сюр-Мер."


Либо эта женщина была крайне недовольна своим мужем, либо это был самый быстрый в мире случай Стокгольмского синдрома за всю историю наблюдений. "Может быть, я смогу поехать в другой раз", - сказал он, глядя в зеркало заднего вида. Он мог видеть, как российская команда безопасности лавирует в пробке позади него. Они должны были быть сумасшедшими, чтобы так ездить на грузовиках такого типа. Они собирались убивать людей.


"Это очень плохо", - сказала женщина. "Николай ненавидит Кавалер-сюр-Мер, но я думаю, что это очень романтично. Что-то подсказывает мне, что тебе бы это понравилось ".


Харват в этом не сомневался. "Может быть, в другой раз", - сказал он, выезжая на встречную полосу и ускоряясь. Чем ближе они подъезжали к Каннам, тем плотнее становилось субботнее вечернее движение.


Водители сигналили и мигали фарами, но он продолжал ехать, пока грузовик не опрокинул его на бок.


Он снова взглянул в зеркало заднего вида и не смог увидеть людей из службы безопасности. По крайней мере, пока нет. Мимолетное удовлетворение, которое он почувствовал, испарилось, когда его пассажир сказал: "Похоже, Николай относится к тебе очень серьезно".


Харват посмотрел налево и увидел красный вертолет EC135 Eurocopter, летящий параллельно с ними над водой.


"Ваш муж очень настойчив, не так ли?"


"Он не любит делиться своими вещами", - сказала она, положив руку на внутреннюю сторону его бедра.


Она быстро откинула его назад и вцепилась в края своего сиденья, когда Харват проскользнул между двумя машинами, имея в запасе всего несколько дюймов.


Теперь, когда был задействован вертолет, у него был только один способ исчезнуть, и для этого ему нужно было прикрытие.


Повернувшись к Еве, он сказал: "Мне нужна услуга".


"Это зависит", - ответила она.


Когда бронированный "Деналис" Николая Некрасова с грохотом въехал в Канны, они резко остановились у кафе на авеню Пти-Жуас. Пока вертолет отеля парил в вышине, миссис Некрасов приходила в себя после тяжелого испытания за бокалом Монраше. Американца, который пытал консьержа отеля и застрелил троих сотрудников службы безопасности, нигде не было видно.

ГЛАВА 22


CХИКАГО


Jавед Мирадж, пакистанский механик из гаража Crescent, оказался отличным источником информации.


Он подробно объяснил, как Али Масуду, бухгалтеру магазина, было поручено создать новый журнал регистрации и не указывать транспортное средство, которое разыскивала полиция.


Когда механика спросили, почему, ответ был очень простым. Не только Фахад Башир, владелец the Crescent, и Али Масуд были из одной деревни в Пакистане, но и водитель, сбивший Элисон Тейлор.


В Пакистане лояльность подчинялась очень строгой иерархии: сначала семья, затем деревня, а затем племя. За границей правила были еще строже. Это была прочно укоренившаяся установка "мы против них".


Дэвидсон спросил механика, знает ли он, где находится оригинальный бортовой журнал. Мирадж понятия не имела, но сильно подозревала, что от него избавились. Фахад Башир и его сын Джамал были умны. Как только они решили подделать бортовой журнал, он был уверен, что они не оставят никакой информации, которая могла бы их изобличить.


Вон был больше озабочен тем, чтобы прижать водителя, чем людей из гаража Полумесяца, но именно здесь полезность Джаведа Мираджа как информатора начала снижаться.


Да, он работал над такси, о котором идет речь. Он даже опознал кусок черного пластика, найденный на месте преступления, который оказался частью пластикового коллектора над радиатором. Он описал, как заменил капот и боковое зеркало и достал новое лобовое стекло с наклейкой города Чикаго из одного из поврежденных такси на стоянке за гаражом.


Водитель был нервным и расстроенным. Он предложил двойную плату, чтобы выполнить работу немедленно. Механика сняли с другого такси, чтобы он поработал над Желтым такси. Это был маленький магазинчик, и он не мог не услышать, как пострадал мужчина. Однако на этом этапе поток информации от механика практически иссяк.


Понятно, что он не мог вспомнить номер такси. Он видел много такси каждый день. Составление каталога цифр было работой Али Масуда. Все, что он мог вспомнить, это то, что это было четырехзначное число с тройкой внутри.


Он смог дать описание водителя и даже назвал имя, но темнокожий пакистанец по имени Мохаммед в таком городе, как Чикаго, вероятно, не стал бы много делать, чтобы развеять стог сена.


Поскольку у механика не было семьи в Чикаго, которая стала бы его разыскивать, Вон и Дэвидсон решили позволить его коллегам думать, что он арестован. Смыв с него дорожную сыпь, они отвезли его в Налоговый департамент и проверили все четырехзначные водительские права с тройкой в них, пока у них не начали кровоточить глаза и они не вышли на своего человека, Мохаммеда Насири.


Назвав полное имя Насири и номер такси, они обратились к владельцу его такси, компании Yellow Cab Company.


Из-за своего положения в общественном транспорте Пол Дэвидсон был довольно хорошо известен операторам такси. Его также довольно не любили из-за его стиля "никаких запретов", "пленных не брать".


Он, не теряя времени, направился прямо к вершине в Yellow, позвонив директору по операциям к себе домой и разбудив его. После того, как Дэвидсон пригрозил применить грандиозные меры к желтым такси по всему городу, режиссер согласился встретиться с ним на следующее утро в их корпоративных офисах.


Когда Дэвидсон и Вон появились, там был директор вместе с корпоративным консультантом компании, который быстро и неоднократно указывал, что их сотрудничество никоим образом не указывает на ответственность с их стороны. Скорее, в интересах того, чтобы быть хорошим корпоративным гражданином, Yellow хотят помочь в расследовании любым возможным способом.


Дэвидсон дал им список того, что он хотел, и в течение часа они с Воаном покинули "Желтое такси" не только с личным делом Насири, но и с журналами диспетчеризации и координатами GPS, по которым его такси находилось в непосредственной близости от места аварии в тот вечер.


Они были золотыми. Теперь все, что им нужно было сделать, это взять Насири за шиворот. Воану не нужно было запрашивать повестки о телефонных разговорах трех марионеток в гараже Кресент, поскольку он привык ссылаться на Фахада, Джамала и Али Масуда, чтобы знать, что Насири уже был предупрежден. Если бы они были готовы сфабриковать новый журнал регистрации, чтобы защитить его, не было никаких сомнений, что они позвонили бы и предупредили его, что полиция приближается.


На данный момент вопрос заключался в том, был ли Насири все еще в Чикаго. Насколько они знали, он по горячим следам вернулся в Пакистан. И если это было так, то их расследование было все равно что мертвым.


С его адресом на руках они поехали в населенный пакистанцами район Насири на Девон-авеню в северной части Чикаго. Поскольку была суббота, тротуары и улицы были запружены людьми, делающими покупки. Машины были припаркованы дважды, а те, что двигались, совершали так много нарушений правил дорожного движения, что Вон и Дэвидсон могли бы весь день раздавать штрафы.


Когда машина пронеслась мимо знака "Стоп" и чуть не сбила их, Дэвидсон прокомментировал: "Когда-нибудь я собираюсь прочитать Коран. Но если я чему-то и научился в отделе общественного транспорта, так это тому, что в нем ничего не говорится о правильной эксплуатации автомобиля ".


Вон усмехнулся и не сводил глаз с такси Насири. Район выглядел как любой другой иммигрантский район в городе. Люди одевались по-другому, и он не мог прочитать ни одной вывески. Он не чувствовал себя здесь так, как в других иммигрантских кварталах. Он был очевидным аутсайдером. Он мог прочитать это на лицах людей, и это было больше, чем просто быть полицейским. Этот мир был для него таким же чуждым, каким был Ирак. Культура не могла бы больше отличаться от его собственной. Это не было похоже на поездку по польским или мексиканским кварталам Чикаго. Этот фильм поставил его на грань, и ему это не понравилось. Это было то, что он чувствовал, когда они действовали за проволокой в Ираке. Он не должен был чувствовать себя так здесь, в Америке. Тихий голос в его голове, тот самый, который сказал ему, что что-то не так на том задании в Тикрите, пытался снова ему что-то сказать. Но это было недостаточно ясно для него, чтобы понять. Он подумал, может быть, он просто вел себя глупо. В конце концов, это был не Ирак. Это был Чикаго.


Отбросив это чувство, он сосредоточился на поисках автомобиля Насири. Через два квартала они нашли это.


"Это значит, что он должен быть близко, верно?" - сказал Дэвидсон, подъезжая к обочине. "Может, нам сейчас зайти в квартиру?"


"Сначала о главном", - ответил Воан, залезая в сумку, которую он принес с собой, и извлек два черных треугольника примерно пяти дюймов длиной и трех дюймов высотой.


"Что это такое?"


"Парни из спецназа", - сказал он, отодвигая часть тента, чтобы показать сотруднику службы общественного транспорта шипы под ним. "Если мы его упустим или он попытается сбежать, он не уедет далеко со спущенным колесом".


Дэвидсон рассмеялся. "Тебя научили этому маленькому трюку в Отделе по борьбе с организованной преступностью?"


"Я служил в спецназе до того, как попал в ОК".


"Я слышал, вы занимались разведкой в Ираке. Почему вы не в здешнем разведывательном отделе?"


Вон пожал плечами. "Ты знаешь, как все устроено. А, должен быть слот и Б, ты должен произвести на кого-то впечатление настолько, чтобы они пошли на битву за тебя ".


"Другими словами, целование задницы - не твоя сильная сторона?"


"Не совсем. Нет".


"Ты просто недостаточно стараешься. Все, что тебе нужно сделать, это сжать губы и...


Дэвидсон закрыл глаза, чтобы продемонстрировать, и Воан поднял руку, чтобы остановить его. "Я понял", - сказал он, застегивая сумку и берясь за дверную ручку.


"Я буду поддерживать машину в рабочем состоянии. На случай, если он выйдет до того, как ты закончишь, и тебе придется за ним гоняться ".


Воана подмывало показать этому человеку палец, но он думал, что еще недостаточно хорошо его знает. "Давайте вызовем патрульную машину, чтобы поддержать нас при аресте".


Дэвидсон кивнул и взял рацию.


"Я также хочу конфисковать такси, так что давайте тоже возьмем платформу. Как только мы его конфискуем, мы сможем отправить криминалистов поработать над ним ".


"Есть, есть, капитан".


Вон вернулся к такси и медленно обошел его по кругу. Кузов был безупречен, вплоть до новой блестящей заклепки, удерживающей медальон на капоте. Интерьер был чистым и не содержал никаких личных вещей, кроме расшитого бисером чехла на сиденье. Он расставил свои чурки. Одна попала перед шиной заднего пассажира, а другая - за шиной переднего пассажира. Таким образом, независимо от того, выйдет Насири прямо или отступит со своего места, они будут прикрыты.


Набравшись храбрости, он вернулся к "Бронко" Дэвидсона и сел обратно. "Какое расчетное время прибытия патрульного подразделения?"


"Они примерно в двух кварталах отсюда", - ответил сотрудник службы общественного транспорта. "Куда ты их хочешь?"


"Где-то перед зданием, но не прямо перед ним. Давайте не будем опускать руки, пока не возникнет необходимость ".


Дэвидсон передал по радио инструкции патрульному подразделению.


"Он в задней квартире на третьем этаже", - сказал Воан, еще раз проверяя файл. "Мы пройдем по аллее".


Дэвидсон переставил свой грузовик в лучшее место, а затем двое мужчин вышли. Они оба были одеты в штатское и пытались вести себя естественно, но они выделялись, как пара болящих пальцев в де-факто Маленьком Пакистане Чикаго.


"Чувак, я, должно быть, сегодня действительно хорошо выгляжу", - съязвил Дэвидсон, заметив, что люди пялятся на него. "Что ты думаешь? У меня работает мой моджо или как? Это, должно быть, то, что чувствует Брэд Питт, когда выходит в свет, да?"


Вон не обращал внимания на своего коллегу. Будучи полицейским, он всегда был осторожен, всегда осознавал свое окружение, но было что-то в Насири и этом районе, что заставляло его нервничать. Он знал, что это были пакистанцы, а не иракцы, но, тем не менее, он переключился в свой иракский режим. Это было обостренное чувство осведомленности и почти сверхчувствительности. Это граничило с параличом.


Он двигался медленнее, чем обычно. Дэвидсон заметил это и ускорил шаг, чтобы держаться рядом с ним. "С тобой все в порядке?" он спросил.


Вон кивнул. Он осмотрел окна квартир в поисках наблюдателей и проверил крыши на предмет детей, которые могли сообщить о своем приближении по мобильным телефонам. Он искал лоп - маленьких старичков, которых всегда использовали в качестве сторожевых псов. Слава богу, на этой улице не было магазинов. Владельцы магазинов в Ираке были печально известными шпионами.


Все это было глупо, и он знал это, но не мог остановиться. Каждый день в Ираке он оттачивал навыки, которые помогали ему выжить, в то время как другие люди были убиты и возвращались домой в коробках. Однажды развившись, эти инстинкты не исчезают. Но почему они хлынули обратно сейчас? Боже мой, подумал он. У меня посттравматический синдром.


"Ты все еще хочешь этим заняться?" - спросил Дэвидсон, когда они дошли до переулка, и Воан неподвижно остановился на тротуаре.


Он кашлянул и стряхнул его. "Я готов идти. Давайте сделаем это ".


Мужчины вошли в переулок и подошли к дому Насири сзади. Это было четырехэтажное кирпичное здание с деревянной лестницей. Собственность была отделена от переулка сетчатым забором. Его ворота были открыты.


"Пока все идет хорошо", - сказал Дэвидсон, открывая дверь и спускаясь по узкому проходу к лестнице.


Когда они поднимались, у Воана возникло необъяснимое желание вытащить пистолет. Он этого не сделал. Насири был водителем, ответственным за дорожно-транспортное происшествие. Они не собирались убивать Усаму бен Ладена. Тем не менее, его руки были потными, а сердце билось сильнее, чем должно было быть. ПТСР, приступ тревоги или что бы это ни было за чувство, ему это не нравилось.


На открытой площадке третьего этажа перед квартирой Насири стояла пара ржавеющих садовых стульев и несколько пустых картонных коробок. Вон посмотрел через переулок с покрытыми асфальтом гаражами на многоквартирные дома на другой стороне. В одном из них он мог видеть, что кто-то наблюдает за ними. Где-то поблизости играла пакистанская музыка.


Большое окно с задернутыми шторами находилось рядом с задней дверью Насири. "Я думаю, мы постучим", - предложил Дэвидсон.


"Конечно, мы стучим. Единственный раз, когда вы не стучите, это когда у вас есть ордер на невмешательство. Кроме того, я думаю, у нас может быть аудитория ".


"Адвокаты", - сказал Дэвидсон, закатывая глаза. "Неудивительно, что вы ни на кого не произвели впечатления в Разведывательном отделе".


"Кто-то наблюдает за нами из здания через переулок".


Дэвидсон обернулся, но ничего не увидел. "Не волнуйся. Ты просто параноик ".


На этот раз Вон без колебаний показал мужчине средний палец.


Сотрудник службы общественного транспорта постучал. Ответа не последовало. Он постучал снова. "Полиция. Откройся ". Ответа по-прежнему не было.


Дэвидсон попробовал ручку двери, но она была заперта. "Вы правы", - сказал он, оглядываясь через плечо и указывая подбородком через переулок. "За нами наблюдают. Я думаю, что это подонок-динозавр ".


"Что?"


"Ты знаешь, что это такое", - сказал он, наклоняясь ближе к дверной ручке и вытаскивая что-то из кармана. "Они сосут кровь и питаются взятками. Обычно вы не видите их так далеко от правительственного здания. Politicus assholus - правильный латинский термин, я полагаю ".


Вон знал, что делает этот человек, но прежде чем он смог остановить его, замок был взломан, и дверь открылась. "Это взлом и проникновение".


"Дверь была открыта. На самом деле, мне кажется, я слышу, как кто-то зовет на помощь ", - ответил он, закрыв рот и пытаясь говорить как чревовещатель. "Помоги мне. Помоги мне".


На полицейского из отдела по борьбе с организованной преступностью это не произвело впечатления.


"Аллах акабар?" - Спросил Дэвидсон.


Вон все еще не купился на это.


"Закусочная "Аллах"?"


"Пол, мы не уполномочены -" - начал Воан, когда увидел, как Дэвидсон поднес рацию ко рту, объявил о своем намерении патрульным офицерам снаружи и вошел в квартиру.


"Ты идешь?" он спросил.


Это был не первый раз, когда Воан нарушал закон, и, вероятно, не последний. Тем не менее, он не гордился собой. Покачав головой, он последовал за другим полицейским внутрь.

ГЛАВА 23


Яэто была помойка. Они вошли через дверь на кухню. Тарелка с недоеденной едой стояла на складном столике, покрытом виниловой скатертью.


"Кто-то ушел в спешке", - сказал Вон. Он потрогал еду, чтобы проверить ее температуру, а затем подошел к плите и потянулся за чайником. Оба были холодны. Он покачал головой, глядя на Дэвидсона.


В холодильнике было совсем немного. В морозилке ничего не было. Когда они пробирались дальше в квартиру, Дэвидсон вытащил свое оружие, и Воан последовал его примеру.


Они очистили спальню, гостиную и ванную. Там никого не было. Дэвидсон убрал оружие в кобуру. "Ну, учитывая, что мы уже перешли Рубикон, не хотите ли вы более подробно осмотреть окрестности?"


Ни полицейский, ни адвокат в нем не хотели усугублять и без того плохую и, несомненно, незаконную ситуацию, вывернув квартиру Насири наизнанку. Но победил не коп или юрист внутри него.


Не было никаких сомнений в том, что то, что он делал, было неправильно. Он не мог морализировать это, рационализировать это или найти выход из положения. Но он не чувствовал себя виноватым из-за этого.


Мохаммед Насири сбил женщину и скрылся с места происшествия. Люди из его деревни тогда пытались прикрыть его. Просил он их об этом или нет, не имело значения. Судя по тому, что он увидел в квартире, и тому, что подсказывало ему чутье, Насири был предупрежден, что полиция идет по его следу.


Копы не были плохими людьми. На самом деле, по большей части, полицейские были одним из лучших классов людей, которых когда-либо знал Вон. Они были хорошими парнями. Они стояли на стороне закона, порядка и цивилизации. Они стояли на стене, которая защищала обычных, хороших, трудолюбивых американцев. Это были овчарки, а за той стеной были волки.


Временами волки могли быть умными; очень умными. Немногие знали, сколько веревок люди дали своим овчаркам, и они действовали прямо за его пределами. Они постоянно придумывали новые способы оставаться на шаг впереди закона. К счастью для людей, большинство волков были глупы. Когда их ловили, это не всегда было результатом отличной работы полиции, а из-за какой-нибудь колоссально глупой ошибки.


Джона Воана беспокоило то, что, в то время как волки постоянно развивались и находили новые способы совершения преступлений и ужасных актов насилия, овчарки оставались связанными теми же правилами ведения боевых действий. Суды, казалось, были более склонны защищать преступников перед их жертвами, и это было неправильно. Но таким же было проникновение в квартиру и обыск без ордера. Вон знал это, но ему было все равно; не прямо сейчас. На самом деле, чем дольше он оставался на работе, тем меньше и меньше его это заботило. Это делало его плохим человеком? Может быть, а может и нет. Что он знал, так это то, что если ему придется обойти, а иногда и нарушить правила, чтобы привлечь виновных к ответственности, он был готов рассмотреть это. Он видел слишком много страданий и слишком много плохих парней, избежавших ответа за свои преступления, чтобы полностью игнорировать тот факт, что иногда цель оправдывает средства.


"Какую комнату вы хотите?" - спросил Дэвидсон, уже на полпути в спальню.


"Все они".


"Все они?"


"Правильно", - сказал Вон, протискиваясь мимо него в спальню. "Теперь следи за задней дверью и убедись, что мы не попадем в засаду".


Он работал быстро и методично. У Насири было много книг и не более того. Почти все они были на урду, национальном языке Пакистана. Воан не умел читать на этом языке, поэтому он сфотографировал книги на камеру телефона. У него был друг в разведке морской пехоты, которому он мог отправить это для перевода, хотя у него было чувство, что ему не понравится то, что он услышит в ответ.


Его чувство было основано на других книгах Насири, тех, что у него были на английском. Все они были написаны одним и тем же автором, Сайидом Кутбом. Кутуб был интеллектуальным отцом исламского фундаментализма, и его учения лежали в основе мусульманского оправдания насилия и джихада во имя ислама. Двумя его самыми большими поклонниками были Усама бен Ладен и его заместитель Айман аль-Завахири.


Воан прочитал интересный сборник работ Кутба, когда он был в Ираке, под названием "Читатель Сайида Кутба" Альберта Бергесена. Это были его врата в сознание исламского терроризма, и тот факт, что у Мохаммеда Насири было несколько названий Кутба, только усилил беспокойство, которое он испытывал.


Он продолжал обыскивать квартиру, надеясь найти что-нибудь, что подсказало бы ему, куда ушел Насири или что он планировал делать. Не было ничего. Ни личных писем, ни ноутбука, ни сотового телефона. У этого человека даже не было стационарного телефона, но в наши дни он становился все менее и менее популярным.


Короче говоря, они с Дэвидсоном пошли на огромный риск, нарушили несколько законов и ничего не добились. Даже рубашки, брюки и куртки Насири были чистыми. То, что было в карманах, не помогло. Все это место больше походило на съемочную площадку, чем на квартиру реального человека.


Вон вернулся на кухню. Дэвидсон сидел за столом и поднял глаза. "Что-нибудь?"


"Ничего", - ответил Воан.


"Не возражаешь, если я осмотрюсь теперь, когда ты закончил?"


Вон схватил полотенце со стойки и бросил ему. "Продолжай. Просто убедитесь, что вы все стерли. Я не хочу оставлять после себя никаких отпечатков ".


"Осторожный ублюдок, не так ли?"


"Десять минут, - ответил он, - и затем мы убираемся отсюда".


Дэвидсон кивнул и направился в спальню.


Открыв двойные дверцы под раковиной носком ботинка, Воан наклонился и поискал еще одно полотенце или тряпку из своих. Были определенные места, с которыми ты не хотел быть связанным. Квартира, в которую вы вломились без ордера, определенно была одной из них, за ней следует дом, принадлежащий водителю такси-мусульманину, который питал нежные чувства к Сайиду Кутбу. Ничего, кроме неприятностей, не может быть от того, что ты связан с этим местом.


Под раковиной он нашел белый пластиковый пакет для продуктов, набитый такими же белыми пластиковыми пакетами. В центре было что-то похожее на розовое полотенце. Он высыпал все это на кухонный пол только для того, чтобы понять, что розовая масса в центре была не полотенцем, а сложенной хозяйственной сумкой из магазина косметических принадлежностей.


Для Насири это был странный предмет. Возможно, кто-то оставил это в его такси. Или, может быть, у Насири была девушка. Если бы они смогли найти подружку, они могли бы найти и его.


Вон развернул пакет. Там был силуэт женщины с идеально уложенными волосами и название, адрес и номер телефона магазина. Вон открыл пакет и заглянул внутрь. Он нашел квитанцию, датированную двумя днями до аварии. Насири купил только один товар, но его было несколько бутылок.


Вон начал рыться в других сумках в поисках квитанций. Он не нашел тонны, но он нашел достаточно, и они были очень интересными.


В дополнение к покупке перекиси водорода в магазине косметических принадлежностей, он также купил больше того же самого, а также средства для очистки сточных вод, в продуктовых магазинах и аптеках. Он включил другие мелочи, чтобы попытаться замаскировать то, что он делал, но Вон знал, что он задумал. Насири не раздавал задания по покраске и не устраивал вечеринки по чистке канализации для своих друзей.


Дэвидсон вернулся на кухню и увидел Воана с пластиковыми пакетами. "Что ты нашел?"


"Вы знаете, кто такая мать сатаны?"


"Без понятия", - сказал Дэвидсон.


"Триацетона трипероксид. TATP", - сказал Вон, показывая квитанции.


"Должен ли я знать, что это такое?"


"Это также называется перекисью ацетона. Это взрывчатое вещество, популярное среди террористов. Его ингредиенты очень легко достать. Две самые важные вещи, которые вам нужны для его приготовления, - это перекись водорода и серная кислота ".


"Где вы берете серную кислоту?"


"Очиститель канализации", - сказал Вон, показывая квитанции. "Похоже, что каждый раз, когда он идет в магазин, он берет бутылку или две, а иногда даже три. Похоже, он делал это небольшими партиями, чтобы не вызывать подозрений ".


"И лети прямо под радаром".


Вон кивнул. "Именно. Фильм называется "Мать сатаны", потому что он такой изменчивый. Один из способов, которым мы могли определить изготовителей бомб, когда я был в Ираке, заключался в том, что у лучших из них отсутствовали пальцы, иногда даже кисти ".


"У лучших отсутствовали пальцы или кисти? Это не имеет смысла ".


"Они были теми, кто научился уважать свое ремесло. Потеряй палец, или два, или три, и ты станешь невероятно добросовестным. Потеряй руку, и ты, вероятно, закончишь тем, что станешь инструктором ".


"Это то вещество, которое использовалось при взрывах в Лондоне?" - спросил Дэвидсон.


"Ага. Это также было частью заговора с бомбардировщиком в обуви, заговора со взрывом трансатлантического самолета в 2006 году, заговора с бомбардировщиком в нижнем белье и того, над чем работал афганец по имени Зази, которого они арестовали в Денвере ".


"Так Насири - производитель бомб?"


"Это, или он приобретал ингредиенты для кого-то другого", - сказал Вон. "В любом случае, это, вероятно, настоящая причина, по которой он сбежал после того, как ударил Элисон Тейлор".


"Итак, что нам теперь делать? Я не юрист, " заявил Дэвидсон, растягивая слово, " но это доказательство определенно является плодом ядовитого дерева".


Несмотря на то, что его метафора была немного запутанной, он был прав. Улики, полученные в результате незаконного обыска, изъятия или допроса, были известны как ядовитое дерево. Любая улика, обнаруженная позже благодаря знаниям, полученным в результате первого незаконного обыска, изъятия или допроса, была известна как плод ядовитого дерева. Ничто из этого не было бы приемлемо в суде.


Также было бы невозможно получить какие-либо ордера на основании этого. Это поставило офицеров в очень сложное положение. Насири замышлял недоброе, но юридически их руки были связаны. Они не могли поделиться тем, что знали об ингредиентах для изготовления бомб.


Хотя информация механика была предоставлена под давлением, они, вероятно, могли бы получить ордер на обыск и вернуться, но кто-то через переулок уже видел, как они входили в квартиру. Что касается квартиры, то они были безнадежны.


"Мы определенно конфискуем такси. Каким-то образом должен быть способ проверить его на наличие остатков бомбы. Если мы добьемся успеха, то все подключатся к этому делу ".


"Допустим, ты придумаешь способ спрятать наши ядовитые фрукты и заставишь их протестировать такси. Что, если не останется осадка?"


"Это не имеет значения. Мы не можем сдаваться. Мы должны остановиться на этом парне. Мы законно получили его имя и фотографию. Мы можем распространить это по всей полиции, и я свяжусь с парнем, которого я знаю в Объединенной целевой группе по борьбе с терроризмом. Я попрошу его просмотреть все записи полетов и посмотреть, пытался ли Насири сесть на какой-либо самолет ".


"А если нет?" - спросил Дэвидсон.


"Тогда мы должны предположить, что он все еще в городе и что он не планирует забирать свои бомбы с собой в Пакистан".


Дэвидсон опустил взгляд на недоеденную тарелку с едой. "Мы также должны предположить, что он сюда не вернется".


"Согласен. Итак, если бы вы были на его месте, куда бы вы сейчас отправились?"


"Где-нибудь в безопасном месте".


Вон кивнул. "Где-нибудь с людьми, которым ты мог бы доверять".


"Как члены вашей террористической ячейки?"


"Террористам, как правило, нужна поддержка, поэтому я готов поспорить, что там есть ячейка".


"Но как вы это отслеживаете?" - спросил Дэвидсон.


"Возможно, нам и не придется этого делать", - ответил Воан. "Давай закончим здесь и вернемся к твоему грузовику. Я хочу посмотреть, приведет ли нас Насири ко всему этому сам ".

ГЛАВА 24


Aмобильный телефон бдула Рашида снова завибрировал. Он поднял его так, чтобы человек, сидящий напротив него, мог его видеть.


Рашиду было за двадцать, у него были темные волосы и красивое, угловатое лицо. Он был худощавым и имел рост около шести футов. У него были зеленые глаза, необычная черта, которая указывала на его смешанное арабское происхождение. "Чем дольше мы его игнорируем, тем опаснее это становится".


Мужчина пренебрежительно махнул рукой наотмашь.


"Это твой ответ?" - спросил Рашид. "Ты серьезно? Знаешь что? Пошел ты, Марван".


Рашид встал со своей подушки и швырнул в мужчину свой мобильный телефон.


Марван Джарра, мужчина под пятьдесят, с седыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой цвета соли с перцем, увернулся от телефона и улыбнулся. Ему понравилась страсть молодого человека. Рашид более чем заслужил право быть таким откровенным. Он был одним из очень немногих истинно верующих, которые могли легко прогуливаться среди неверных, не вызывая у них подозрений. Его методы ведения джихада часто были неортодоксальными, но они также были блестящими. Именно поэтому Джарра держала его рядом. Именно поэтому Джарра терпела импульсивность и нецензурную брань Рашида.


Благословленный отцом-кавказцем и матерью-египтянкой, Абдул Рашид обладал смешанным набором черт. Эти черты были таковы, что западные люди никогда не видели в нем араба или явно мусульманина. Для них он казался идеальным американцем, в то время как для мусульман он выглядел арабом. Таков был волшебный дар объединенной ДНК его родителей.


С семьей, разбросанной по всему мусульманскому миру, у него было прикрытие для длительных поездок за границу, где он учился в некоторых из самых строгих и обширных лагерей моджахедов. Марван лично был свидетелем того, как он застрелил двух иорданцев, которые пытались обмануть их в Ираке. Хотя они знали друг друга всего пару лет, он с гордостью называл Рашида своим братом, хотя тот был больше похож на сына. Опыт и навыки этого человека не подлежали сомнению. Он был так талантлив и так любим, что по-арабски его называли Шахаб - яркая звезда, которая освещает небеса.


Каким бы талантливым он ни был, он часто мог быть одержим деталями и злился, когда другие не слушали его или не следовали его планам. Марван попытался его успокоить. "Этот человек знает недостаточно, чтобы представлять опасность".


"Верни мне мой телефон, чтобы я мог снова запустить им в тебя".


"Ты слишком много беспокоишься, Шахаб".


"Беспокоиться - это моя работа", - сказал Рашид, обходя стол своего босса, раздвигая жалюзи и выглядывая из окна офиса на демонстрационный зал. "Тебе тоже стоит беспокоиться".


"Почему?" - спросил пожилой мужчина, снова взмахнув рукой. "Ты достаточно беспокоишься за нас обоих. Все будет хорошо. Нам ничего не угрожает. Мы отправим Мохаммеда Насири обратно в Пакистан ".


"Мы не можем сейчас отправить его обратно в Пакистан. Его разыскивает полиция. Его имя будет в списке, запрещенном к полетам ".


"Тогда мы его убьем".


Это был выбор, сделанный так же небрежно, как кто-то заказывает что-то из меню.


"Вау, Марван. Ты действительно боролся с этим решением, не так ли?"


"Мохаммед Насири станет мучеником за дело Аллаха. Это все, что имеет значение ".


"Вы когда-нибудь задумывались, - спросил Рашид, - что, возможно, Аллах ценит успех больше, чем мученичество?"


Джарра снова улыбнулась. "Вы собираетесь прочитать мне еще одну лекцию о наших обязанностях перед исламом?"


"Считайте это уроком экономики управления. Нам нужно завершить проект. Этот проект должен быть завершен вовремя. У нас ограниченные ресурсы. Если мы уберем Насири с конвейера, мы пропустим сроки ".


"Нет, если ты займешь его место".


Рашид был шокирован и даже не пытался это скрыть. "Я не могу в это поверить. Ты хочешь, чтобы я был шахидом? После всего, через что мы прошли, ты просишь меня принять мученическую смерть?"


"Это сняло бы все вопросы о том, можем ли мы действительно доверять вам".


"Да, навсегда. Я бы предпочел, чтобы ты продолжал сомневаться в моей лояльности ".


Джарра рассмеялась. "Мы оба знаем, что ты слишком ценен, чтобы становиться мучеником. Кроме того, я бы пропал без твоей компании ".


"Без чего вы были бы потеряны, так это без моей способности перемещаться среди наших врагов".


"Вы были большим благословением для нас", - сказал пожилой мужчина, предостерегающе подняв палец, - "но никогда не недооценивайте наших противников. Вы никогда не должны верить, что вы полностью вне их досягаемости. Когда это произойдет, вы станете беспечным. И когда ты становишься беспечным, именно тогда ты начнешь совершать ошибки ".


"Что возвращает нас прямо к Насири".


Джарра вздохнула. "Чем ты хочешь заниматься?"


"Я хочу привлечь его к себе; защитить его. Он совершил ошибку, но я не хочу, чтобы остальные из нас страдали из-за этого ".


Мужчина постарше начал что-то говорить, но Рашид поднял руку. "Подожди, Марван. Выслушай меня. Насири был верен делу. Он будет делать все, что мы ему скажем. Он все еще может быть полезен. На самом деле, мы можем даже найти ему совершенно другое применение ".


Это замечание пробудило интерес Джарры. "Другое применение? О чем ты думаешь?"


"Полиция разыскивает его за то, что он совершил наезд и скрылся с места происшествия. Может быть, мы сможем использовать это в наших интересах. Возможно, мы сможем использовать его как своего рода приманку ".


"Это интересно".


"Я не разобрался во всем этом, но я знаю, что мы не сможем использовать его ни для чего, если он мертв".


"Ты слишком мягкий", - сказал мужчина постарше, подначивая его.


На этот раз Рашид рассмеялся. "Послушай, если я не смогу найти ему применение, я убью его сам".


"Прекрасно. Следующий выпуск. Где мы собираемся его держать?"


"Сначала верни мне мой телефон".


"Почему?" - спросила Джарра. "Ты собираешься снова бросить это в меня?"


"Нет. Я не хочу, чтобы ты обрушивал это на меня ".

ГЛАВА 25


PАРИС


Sамир Рессам еще раз затянулся сигаретой и попытался выглядеть скучающим, пока шел по бульвару Сен-Мишель в сторону Сены. Он снял видео о своем мученичестве и знал, что в течение следующих получаса оно будет загружено в Интернет вместе с видео семи других мучеников.


Декорации для него были особенно наглыми. Будучи аспирантом Международной киношколы в Париже, Рессам отказался от традиционного изображения черного исламского флага на заднем плане. Это должен был быть его последний фильм. Это увидели бы по всему миру, и он хотел, чтобы это было особенным. Следовательно, это должно было захватывать людей, перемещать их.


Вступление было снято в парке через дорогу от посольства США и содержало яростную обличительную речь об американском империализме, а также о его моральном и культурном упадке.


Фильм перешел к монтажу американских туристов у различных достопримечательностей по всему городу, сосредоточив внимание на самых тяжелых и непривлекательных из них, которые он смог найти. Он брал интервью у обычных людей, спрашивая американцев об их мнении об исламе и участии их страны в делах различных мусульманских народов. Затем все ответы были отредактированы, чтобы Америка выглядела как можно более злобной.


В фильме, который станет леденящим душу напоминанием о загробном мире, он соединил серию снимков оставленных без присмотра сумок в церквях, парках, уличных кафе, станциях метро и универмагах.


Это закончилось тем, что Рессам прочитал несколько отрывков из Корана на популярную джихадистскую мелодию из дома своих предков в Алжире. Затем картинка потускнела, а музыка сменилась звуками французских гуляк, отсчитывающих последние десять секунд до полуночи в канун Нового года. В "Зеро" были аудио- и видеоматериалы большого голливудского взрыва. Сцены взрывов на Бали в 2005 году были сопоставлены со сценами предполагаемых американских зверств против мирных мусульман и положены на музыку американского национального гимна.


Наконец, появилось слово "fin", и видео было закончено. Была причина, по которой Рессам так и не смог найти работу во французской киноиндустрии.


Однако в тот момент это не имело никакого значения. Когда Рессам переходил бульвар Сен-Жермен, у него не было никаких опасений, никаких раздумий. Он собирался запустить свою величайшую постановку в истории. Все это было во имя Аллаха, самого милосердного, самого сострадательного.


Если бы его поразила перемена в сердце, он бы ничего не смог с этим поделать, и он это знал. Он понял, почему сотовый телефон был подключен к жилету, который он носил под одеждой. Если бы он попытался отступить, его куратор завершил бы работу за него - на расстоянии, конечно.


Дважды ему показалось, что он заметил этого человека, но каждый раз, когда он оглядывался, фигура исчезала. Ощущение было несколько тревожным. Почему это могло его беспокоить, учитывая, что то, что он собирался сделать, не имело особого смысла, и нелепость эмоций заставила его нервно рассмеяться про себя.


Рессам раздавил свою сигарету о тротуар и закурил другую. Он глубоко затянулся дымом и подумал о своей семье. На выдохе он изгнал все мирские эмоции из своего сердца. Как струйки дыма, последние остатки человечности в его душе были изгнаны из его тела и унесены ввысь, в теплую парижскую ночь.


Толпа туристов становилась все гуще по мере того, как он углублялся в лабиринт узких, извилистых улочек вокруг улицы Сен-Северен. Преимущественно закрытый для автомобилей, это был один из самых больших скоплений ресторанов во всем Париже. Здесь были почти все блюда, которые только можно вообразить. Пребывание в тени Нотр-Дама гарантировало ему популярность среди туристов, особенно среди американцев.


Он хотел взорвать внутри одного из многочисленных ресторанов McDonald's в городе и долго спорил об этом со своим куратором. Хотя мужчина согласился, что это было бы удивительно символично, идея заключалась в том, чтобы создать как можно большее число погибших и заставить американцев осознать, что нет места, где они когда-либо были бы в безопасности.


Твердо веря в то, что ислам может восторжествовать, только перебив как можно больше неверующих, Рессам зашагал по середине улицы к самому оживленному району ресторанов. Все открытые площадки были переполнены. Он посмотрел на часы. Он пришел как раз вовремя.


Он снял рюкзак с плеча и небрежно понес его одной рукой. У входа в греческий ресторан стояла большая доска для сэндвичей. На нем был изображен греческий рыбак, держащий в руках классную доску, на которой были нацарапаны фирменные блюда вечера. Поставив пакет на землю рядом с вывеской, похожей на палатку, он прочитал меню сверху донизу. Затем он огляделся, чтобы посмотреть, что было написано на другой стороне. При этом он ногой подтолкнул сумку под себя.


"Могу я вам помочь?" - спросил владелец ресторана надменным тоном.


"Вы подаете кускус?" - Спросил Рессам.


Владелец понизил голос, схватил Рессама за руку и вывел его с тротуара на улицу. "По-твоему, это похоже на гребаный ресторан с кускусом, придурок? Иди поищи другое место, чтобы обчищать карманы. Проваливай".


Владелец повернулся к своим гостям и улыбнулся. "Нет проблем, нет проблем", - сказал он со смехом. "Цыгане. Очень плохой".


Рессам сдержал свой темперамент и дошел до конца квартала. Завернув за угол, он вошел в подъезд, закурил сигарету и смотрел, как отсчитываются последние секунды на его часах.


Взрыв был оглушительным. Со своего наблюдательного пункта он увидел облако дыма, вырвавшееся из конца улицы, и наблюдал, как сверху сыплются обломки его основного устройства. Как только звон в ушах начал стихать, он услышал крики людей.


Покинув безопасность дверного проема, он вернулся за угол. Его куратор был очень конкретен в этой части. Сейчас он был так близко. Ему нужно было побороть желание броситься прямо в бой. Пусть это случится, ему сказали. Будьте терпеливы. Это было намного легче сказать, чем сделать.


Рессам был уверен, что в любой момент кто-нибудь укажет на него и крикнет: "Это он! Это он оставил сумку в греческом ресторане ".


Это был глупый страх. На него вообще никто не смотрел. Все спешили на место взрыва. Все остальные рестораны пустели, когда люди бежали посмотреть, что случилось. Они были как мотыльки, слетевшиеся на пламя. Вдалеке он уже мог слышать вой сирен.


Когда он приблизился к ресторану, он смог увидеть бойню воочию. Столы были перевернуты, окна выбиты, повсюду валялись тела. И там была кровь. О, так много крови!Кровь, которая была пролита за Аллаха и всех мусульман мира. Бог был действительно велик. Действительно, великолепно. Аллахуакбар, подумал он. Аллахуакбар.


И затем он начал это говорить. Сначала тихо, но по мере приближения к толпе, которая теперь насчитывала по меньшей мере двести человек, он повышал голос.


"Аллахуакбар!" - заорал он во всю мощь своих легких.


Люди услышали исламский боевой клич и закричали, но было слишком поздно. Самир Рессам убрал палец с детонатора и завершил свой шедевр.

ГЛАВА 26


Hарват хотел установить как можно большую дистанцию между собой и Каннами. Несмотря на то, что он прикидывался дурачком с женой этого человека, он знал, кем был Николай Некрасов. Учитывая все его связи с организованной преступностью, его ничуть не удивило, что на него работал такой подонок, как Гастон Левек.


Во Дворце фестивалей Харват заехал на подземную парковку, где ранее оставил свой Citroën. После того, как он стер свои отпечатки с Салина, он схватил свой рюкзак, перевернул ключи и попрощался с Евой Некрасовой.


В билетной кассе она послала ему воздушный поцелуй и с ревом умчалась в сторону центра города. Харват позволила двум машинам выехать за ней, а затем вышла из здания. Посмотрев вверх, он не увидел никаких признаков вертолета Некрасова и поэтому направил свой Citroën в сторону Марселя.


Он добрался до места менее чем за два часа и снял номер в отеле Sofitel недалеко от Старого порта. Камердинеры казались рассеянными, как и сотрудники стойки регистрации, когда он регистрировался.


"Что происходит?" он спросил.


"В Париже произошла серия взрывов террористов-смертников", - ответил клерк.


Как только он вошел в свою комнату, он включил телевизор. Произошли взрывы в основных туристических достопримечательностях по всему городу. Проигрывались кадры разрушений на Эйфелевой башне, на Елисейских полях, на Монмартре и возле Нотр-Дама. Факты все еще были отрывочными, но ходили разговоры о первичных и вторичных взрывах. Излюбленной тактикой исламских террористов было взорвать основное устройство, чтобы привлечь дополнительные жертвы и тех, кто оказывал первую помощь, а затем произвести второй, более мощный взрыв.


Французские службы новостей размышляли, были ли нападения связаны со взрывом автобуса в Риме, и назвали число погибших сотнями. Хотя многие жертвы были туристами, местные жители также были убиты. Это описывалось как французское 9/11.


Харват стоял в ногах своей кровати, все еще держа свой рюкзак. Он не сомневался, что это нападение было связано со взрывом в Риме. Он также чувствовал ответственность. Он знал, что не должен, но он сделал. Старик собирался очень разозлиться. Харват задолжал ему телефонный звонок, но прежде чем поговорить со своим боссом, он хотел поговорить с Николасом.


Положив свой рюкзак на стол, он открыл мини-бар. Он схватил маленькую бутылку виски, открутил металлическую крышку и налил в стакан. Достав один из своих чистых мобильных телефонов, он включил его и набрал номер спутникового телефона Тролля.


"Вы слышали о Париже?" Спросил Николас. Всегда опасаясь возможностей голосовой печати АНБ, он прогонял звонок через специальную программу на своем ноутбуке. Голос звучал как робот. Произошла небольшая задержка вместе с эхом, когда сигнал поднялся до спутника и отскочил обратно вниз.


"Мы опоздали", - сказал Харват.


"Мы не смогли бы это остановить".


"У нас могло бы быть и у нас должно быть".


"Их будет больше", - ответил Николас. "Поверь мне. Давайте сосредоточимся на том, чтобы остановить это. Мы не можем вернуть этих людей ".


Харват сделал глоток своего напитка. "Расскажите мне о Тони Цуй".


"Это тот, кто нанял Левека?"


"Да. Кто он?"


"Он второсортный цифровой сутенер. Вот кто он такой ".


"Так ты его знаешь".


"К сожалению, да", - ответил маленький человечек. "Но все это начинает сходиться. Когда наемный убийца, которого он нанял, не явился с докладом, он сразу перешел к следующему шагу в своем плане."


"Который обвинял вас во взрыве в Риме".


"Совершенно верно".


"Почему он хотел твоей смерти?"


"Я его главный источник конкуренции".


"Цуй работает в разведке?" - спросил Харват.


"Цуй едва ли на ступеньку выше любителя подглядывать, да и ступенька не очень высокая. Он чистая мразь. Он продал бы собственную мать, если бы это означало пару баксов в его кармане. Он годами пытался ловить рыбу из моего пруда ".


"Но зачем пытаться убить тебя сейчас?"


Тролль молчал, пытаясь собрать кусочки воедино. "Недавно я продал ему часть информации".


"Как недавно?"


"В прошлом году".


"И это был последний раз, когда вы с ним общались?"


"Не похоже, что этот мужчина есть в моем списке рождественских открыток".


Харват сделал еще один глоток своего напитка. "Что за информацию вы ему продали?"


"Обычно, - ответил Тролль, - я не целую и не рассказываю, но в этом случае у меня нет проблем ввести вас в курс дела. Это было расположение секретной военной базы в Монголии, которой управляла НОАК."


"Что ему было нужно от секретной базы, находящейся в ведении китайских военных?"


"Это было для клиента".


"Он сказал, кто был клиентом?"


"Каким бы непрофессиональным ни был Цуй, он знает, как держать рот на замке".


Харвату было трудно связать воедино точки. "Для чего используется база?"


Николас громко выдохнул. "Понятия не имею".


"Как насчет Цуй? Знает ли он?"


"Может быть. Возможно, его клиент знает. Все, что я принес на вечеринку, - это место ".


"И Цуй заплатил вам за эту информацию?" - спросил Харват.


"Да, он это сделал".


"Есть шанс, что информация не подтвердилась, и поэтому он хотел прихлопнуть тебя из мести?"


Николас рассмеялся. "Наш бизнес работает не так. Если бы информация была ложной, он бы потребовал свои деньги обратно. И я бы заплатил ему. Но он никогда не спрашивал. Что говорит мне о том, что информация была достоверной ".


"Итак, он пытался убить тебя, чтобы убрать со своего пути".


"Или чтобы заставить меня молчать".


Харвату нужно было заполнить пробелы. "Сколько сделок вы заключили с Tsui за эти годы?"


"Много".


"И у вас никогда не было никакой вражды? Совсем никаких проблем?"


"Было много враждебности, но ничего такого, что привело бы к тому, что кто-то из нас захотел бы убить другого. Я говорил вам, что он презренный персонаж. Но время от времени он оказывался полезным и прибыльным источником. Мы передавали информацию в обоих направлениях, если цена была подходящей. И мы никогда не позволяем цене мешать нам зарабатывать деньги ".


Харвату показалось, что Цуй и Николас заслуживают друг друга. Они были парой сплетничающих пожилых леди, которые говорили всякую чушь друг за другом, но были готовы сесть и выпить кофе, чтобы обменяться сплетнями обо всех остальных, если у них была такая возможность. Единственная разница заключалась в том, что "сплетни", которыми они торговали, касались государственных секретов и такого рода грязного белья, которое ставило политиков, титанов бизнеса и даже целые страны на колени.


Харват взболтал жидкость в своем стакане. Все признаки указывали на Цуя, но он хотел быть уверенным. "Кто еще мог подставить вас вместе с итальянцами?"


"Сам папа римский мог бы это сделать".


"Я собираюсь предположить, что ты преувеличиваешь. На самом деле ты не перечил папе римскому, не так ли?"


"Я не хочу об этом говорить", - сказал Николас. "Левек назвал вам имя Цуй, и я готов поспорить, что он сделал это не по своей воле".


"Нет, это было под значительным давлением", - ответил Харват.


"Тогда вам нужно спросить себя, насколько вы уверены в том, что сказал вам Левек. Лично в Цуй есть смысл. Он знает обо мне достаточно, а то, чего он не знает, у него, скорее всего, есть средства выяснить ".


"Что ты знаешь о нем?"


"Достаточно, чтобы ему стало очень неуютно", - сказал Николас.


"Я хочу нанести ему визит. Как скоро вы сможете дать мне адрес?"


"Это, вероятно, займет у меня несколько часов".


"Начинайте и перезвоните мне, когда у вас что-нибудь появится".


Повесив трубку, Харват допил остатки своего напитка и на секунду открыл мини-бар. Хотя его эго пострадало больше, чем тело, у него все еще болело после побоев, которые он получил от Доминик Фурнье. Но это было ничто по сравнению с той взбучкой, которую, он знал, ему предстоит получить от Рида Карлтона.


После пары глотков второго виски он поднял трубку и набрал номер.

ГЛАВА 27


Hарват лишь изредка переписывался по электронной почте со своим боссом после отъезда в Европу три дня назад. Пришло время дать Карлтону полный отчет, что он и сделал. Когда это было завершено, он откинулся на спинку стула и приготовился к взаимным обвинениям, которые, он был уверен, последуют.


"Итак, позвольте мне прояснить это", - сказал Старик. "Вы уложили двух баскских сепаратистов, ударили электрошокером мадам и ее телохранителя - после того, как она пнула вас по хвосту, - затем схватили и потащили ее на какой-то французский фермерский дом, где угрожали изуродовать ее, затем закололи ледяной доской консьержа, застрелили трех охранников отеля, похитили жену одного из самых богатых гангстеров России, и теперь сидите в отеле в Марселе, ожидая обратного звонка от человека, которого я послал вас туда, чтобы задержать. Это примерно так?"


"В значительной степени. Все, кроме той части меня, которую она пнула. Это определенно был не мой хвост ".


"Очень смешно, умник. Вы видели, что произошло в Париже?"


Харват сменил тон. "Да".


"Что я должен сказать министерству обороны?"


"Скажи им, что я еще не обнаружил Тролля".


"Ты хочешь, чтобы я им солгал?"


"Тогда ничего им не говори".


"Что это?" - спросил Старик.


"Ты дергаешь меня за ниточку? Потому что я не могу сказать ".


"Я мог бы сказать тебе то же самое. Я послал тебя туда, чтобы ты забрал своего маленького приятеля и вернул его обратно, а не для того, чтобы ты назначил его нападающим ".


"Он не имел никакого отношения к Риму, Рид".


"Это не имеет значения. Министерство обороны хочет его ".


Харват пытался держать себя в узде. Чувство вины за второй взрыв заставило его защищаться. "Я думал, МИНОБОРОНЫ разыскивает того, кто стоял за нападением".


"И первая ступенька на этой лестнице - твой приятель".


"Я согласен. Но вторая ступень - Фурнье, третья - Левек, а четвертая - Тони Цуй. Мы делаем успехи ".


"Скажи это людям в Париже".


Хотя Карлтон, вероятно, не имел этого в виду, упрек задел. "Тролль - это тупик. Он не имел никакого отношения к Риму. Его подставили, и человек, который его подставил, - Тони Цуй. Цуй заранее знал о нападении."


"Как вы думаете, Рим и Париж связаны?"


"Я пока не знаю", - сказал Харват.


"Я не спрашивал тебя, что ты знаешь, я спросил тебя, что ты думаешь".


"Я думаю, они связаны".


"Я тоже".


Между ними повисло молчание. Харват был тем, кто, наконец, сломал это. "Вы бы соединили эти точки иначе, чем я?"


"Нет".


"Вы собираетесь сказать мне, что мои методы слишком суровы?"


"Нет".


"Тебе не кажется, что я слишком похож на ковбоя?"


"Ты делаешь именно то, что я ожидал от тебя, когда я выбирал тебя".


Харват рассмеялся. "Ты хочешь сказать, что я предсказуем?"


"Я говорю тебе, что ты профессионал и на тебя можно положиться. Я доверяю вашему суждению. Ты - человек в поле. Если у вас есть выбор между мухобойкой и кувалдой, я бы предпочел, чтобы вы использовали мухобойку? Конечно. Но это вам решать. Это твоя работа. Моя работа - дать вам все, что вам нужно для достижения цели ".


"Ну, что мне нужно прямо сейчас, так это больше времени".


"Сколько еще?" - спросил Старик.


"Я буду знать лучше, когда у меня будет место для Tsui. А пока скажите министерству обороны, что мы добиваемся прогресса ".


"Мешки для трупов - это не прогресс, шотландец".


"Я обещаю тебе", - сказал Харват. "Я собираюсь найти того, кто это сделал, и я собираюсь убедиться, что они никогда больше этого не сделают".


"Я согласен с вами. Но сначала дай мне то, что я могу дать министерству обороны. Если вы сможете доказать, что Тролль не имеет к этому никакого отношения, тогда приведите ко мне Цуй-живого. Сделайте это, и тогда мы сможем сделать следующий шаг ".


Было воскресенье, и солнце только начинало всходить, когда зазвонил телефон Харвата. "У меня есть местоположение", - сказал компьютерно-модулированный голос на другом конце.


"Где?"


"Женева".


"Это потрясающе. Как вы его нашли?" - спросил Харват.


"Это долгая история. Я расскажу тебе, когда заеду за тобой. Будьте в терминале авиации общего назначения в аэропорту Марселя через два часа ".


"А как насчет обычаев в Швейцарии?"


"Уже позаботился", - ответил Николас.


"Ты уверен, что готов к этому?"


"Я бы ни за что на свете не пропустил это".


Белый самолет Learjet 45 приземлился в Марселе и подрулил к облицовочной площадке возле здания авиации общего назначения. Привлекательная стюардесса авиационных служб проводила Харвата до самолета. У трапа его встретил второй пилот, который предложил взять его сумку. Харват вежливо отказался и поднялся на борт.


Аргос и Драко были первыми, кто поздоровался. Собаки были не единственной компанией, которую Николас привел с собой. Удивительно, но падре Пейо тоже пришел. Он был одет в коричневые брюки и синюю рубашку на пуговицах.


"Доброе утро", - сказал он.


"Доброе утро, отец", - ответил Харват, бросая свой рюкзак на одно из передних сидений. Тролль лежал на кожаном диване в задней части салона. "Тебе следовало остаться в Испании. Ты не готов к этому ".


"Это именно то, что я ему сказал", - сказал Пейо.


"И все же я здесь", - ответил Николас, потянувшись к интеркому. "Я хочу покончить с этим".


Харват посмотрел на Пейо. "Ты прости меня, отец, но я думаю, что это то, во что ты не хотел бы быть замешанным".


Священник задумчиво улыбнулся. "В мире существует великое зло. Я знаю это. Вчера были убиты сотни людей. Но я не верю, что ответом будет больше убийств ".


"Хотел бы я, чтобы все было так просто, отец".


"Ради бога, Пейо. Расслабься", - добавил Тролль. "Вы, как никто другой, должны знать, что здесь поставлено на карту. Когда дело доходит до мусульманских фундаменталистов, единственное, что они уважают, - это силу. Представьте, если бы христианская Европа просто подставила другую щеку в битве при Лепанто или у ворот Вены. Мы бы жили в совершенно ином мире, чем сейчас ".


"Но мы прошли долгий путь со времен битвы при Лепанто".


"Возможно, мы прошли долгий путь, но они этого не сделали. Перефразируя Черчилля, отдельные мусульмане могут проявлять великолепные качества, но фанатичное безумие ислама так же опасно для человека, как водобоязнь для собаки. Прошло более ста лет с тех пор, как он произнес эти слова, и все же в мире по-прежнему нет более опасной ретроградной силы.


"И прежде чем вы приведете мне этот избитый аргумент о том, что фундаменталисты извратили веру, позвольте мне кое в чем внести полную ясность. Религия должна выстоять или пасть на своих собственных писаниях и священных книгах. Фундаменталисты ничего не извратили. На самом деле, Усама бен Ладен - самый практикующий мусульманин в мире. Он исповедует ислам именно так, как этого хотел жестокий псих Мохаммед.


"Это мирные мусульмане мира, большинство последователей ислама, которые извратили веру. Они сбились с пути. Если бы Мохаммед вернулся сегодня, вы можете поспорить, что за это пришлось бы чертовски дорого заплатить. Он бы рубил головы направо и налево. И ему бы тоже очень помогли, потому что, если вы еще не заметили, крупнейшие убийцы мусульман в мире - это не мы, грязные неверные, а другие мусульмане. Фундаменталистский ислам процветает, простите за каламбур ".


Пейо повернулся к Харвату. "Я здесь, потому что беспокоился о том, что Николас отправится в это путешествие в одиночку".


Тролль засмеялся, активируя интерком и передавая инструкции пилоту. "Не верьте ему. Ему не хватает интриги. Не так ли, отец?"


Харват не мог не задаться вопросом, может быть, это было правдой.

ГЛАВА 28


Oкогда самолет набрал крейсерскую высоту, Пейо отстегнул ремень безопасности и вернулся на камбуз. Убирая подносы с едой, которые были припасены для их полета, Николас объяснил Харвату, как он выследил Цуй.


"Другими словами, вы внедрили троянского коня в его компьютерную систему".


"Очень дорогой, чрезвычайно трудно отслеживаемый троянский конь", - пояснил Тролль. "Он один из моих ключевых конкурентов, поэтому я рассматривал это как страховой полис. В наши дни никому нельзя доверять ".


"Я буду иметь это в виду", - ответил Харват. "Вы устанавливали что-нибудь из этого на мой компьютер?"


Николас выглядел смущенным. "Когда это закончится, я покажу тебе, как это деактивировать".


Пейо вышел из камбуза и, взглянув на Харвата, понял, что тот недоволен.


"Здесь все в порядке?" он спросил.


"Прекрасно", - сказал Харват, когда священник поставил еду на стол. "Николас собирается купить мне новый компьютер, когда я вернусь домой. Очень дорогой и чрезвычайно сложный для отслеживания компьютер."


Когда Learjet приземлился в Женеве, он подрулил к небольшому ангару, где его встретили два швейцарских таможенника в костюмах.


Харват наблюдал через свое окно, как второй пилот вышел из самолета и передал им паспорта. Чиновники проштамповали каждый, вернули их, а затем исчезли.


Как только их паспорта были возвращены, трое мужчин вышли и пересекли ангар к двум ожидавшим автомобилям: фургону без окон и темно-синему Range Rover. Было решено, что Пейо воспользуется фургоном, чтобы отвезти Николаса и собак на склад, который арендовал Тролль, в то время как Харват поедет на Range Rover в пятизвездочный отель Beau Rivage, до которого они выследили Цуя.


Поскольку аэропорт находился всего в шести километрах от города, Харват прибыл в отель через пятнадцать минут после выхода из ангара.


Это было элегантное строение из белого камня в традициях гранд-отелей Европы. Он находился на набережной Монблан, лицом к озеру, в пределах видимости знаменитого женевского Jet d'Eau; великолепный фонтан, который выбрасывает огромную струю воды на высоту более 450 футов в воздух.


Харват оставил свою машину и зарегистрировался в своем номере. Он достал из мини-бара диетическую колу и баночку миндаля, затем открыл ноутбук, который Николас подарил ему в самолете.


По словам Тролля, Цуй воспользовался услугой Wi-Fi отеля, чтобы внедрить вирусы на компьютеры нескольких постояльцев. Как только компьютеры были заражены, он мог управлять ими удаленно, даже после того, как они покинули отель. Без ведома их владельцев он использовал свою сеть машин-зомби для скрытой отправки и получения данных, не раскрывая своего участия.


Цуй, однако, допустил одну ошибку. Все его искусно спрятанные, изощренно зашифрованные данные приходили и уходили через систему Wi-Fi отеля. Получив доступ к нему и отправив ему небольшие пакеты данных, Николас полагал, что его троянский конь поможет им определить точное местоположение, из которого действовал Цуй. По крайней мере, он на это надеялся.


Харват открыл французские окна, из которых открывался вид на озеро, устроился за столом и набрал номер своего мобильного телефона.


Николас ответил после второго гудка, его голос, как обычно, был загримирован. "У меня не было возможности полностью зарядить аккумулятор. Это может занять некоторое время, поэтому убедитесь, что вы подключили шнур питания ".


Харват выудил шнур из своего рюкзака и подключил компьютер к розетке. "Готово", - сказал он, глядя вниз на набережную Монблан. "Я не вижу фургона. Где Пейо?"


"Он скоро будет там. Теперь я хочу, чтобы вы вошли в систему, открыли окно браузера и перешли на любой сайт, который вам нравится. Я начну с этого ".


Харват сделал так, как ему было сказано. Введя номер своей комнаты и согласившись с обвинениями, он ввел URL-адрес федерации борьбы карликов.


"Очень смешно", - сказал Тролль, который удаленно следил за ноутбуком.


Выглянув в окно, Харват увидел, как подъехал фургон. "Пейо здесь".


"Хорошо", - ответил Николас. "Сделай погромче телевизор и оставь на дверной ручке табличку "Не беспокоить".


"Я поговорю с тобой из фургона".


Харват встал из-за стола и закрыл окна. Перекинув рюкзак через плечо, он взял кока-колу и миндальные оладьи и направился вниз.


Пейо заканчивал разговор с Николасом, когда тот забрался в фургон и закрыл дверь.


"Так куда же?" - спросил Харват, когда священник закончил разговор и отъехал от отеля.


"Николас хочет, чтобы мы остались в этом районе. Как только он определит местоположение Цуя, тебе придется действовать быстро ".


Харват изучал этого человека. "Ты скучаешь по образу жизни, не так ли?"


"Может быть, немного", - признал он.


"Ты голоден?" спросил он, указывая на несколько небольших пакетов с продуктами на полу позади них. "Я не знал, как долго нас не будет".


"Пока со мной все в порядке. Спасибо вам ".


В паре кварталов от отеля открылось парковочное место, и Пейо заехал на него. Он припарковал фургон, но оставил двигатель включенным.


Опустив окно, он достал пачку сигарет и предложил одну Харвату, который отказался. Священник достал одну из пачки, достал зажигалку и прикурил.


Он глубоко затянулся и из уважения к своему некурящему пассажиру выпустил дым в окно. "Я отказался от этого в прошлом году из-за Великого поста", - сказал он. "Поправился на двадцать фунтов почти за одну ночь".


"Эти штуки убьют тебя", - с усмешкой ответил Харват, делая глоток кока-колы.


Пейо улыбнулся в ответ. "Моя жена постоянно приставала ко мне из-за того, что я курю. Однажды я уволился из-за нее ".


"Не приняли?"


"Со мной стало так трудно находиться рядом, что она умоляла меня снова заняться этим".


Харват рассмеялся.


"Вы женаты?"


"Нет".


Священник на мгновение замолчал. "Предполагая, что я прав в том, чем ты зарабатываешь на жизнь, должно быть, трудно найти подходящую женщину; кого-то, кто понимает требования твоей работы".


"Честно говоря, отец, я нашел подходящую женщину. Она знает меня лучше, чем кто-либо другой в мире. У нее нет проблем с тем, чем я зарабатываю на жизнь. Она не только поддерживает меня, она ободряет меня. В этом отношении она исключительный человек ".


"Почему я обнаруживаю но?"


Пейо многого не пропустил. Харват воображал, что он, вероятно, был довольно хорошим оперативником разведки. "Моя личная жизнь не настолько интересна, отец".


"Личная жизнь каждого интересна, Скотт. Ваше я нахожу особенно интересным. Скажи мне, почему ты колеблешься. Ваши родители были в разводе?"


Харват снова рассмеялся. "Нет. На самом деле, как раз наоборот. Они были созданы друг для друга. После смерти моего отца моя мать больше не выходила замуж."


"Мне жаль", - сказал священник. "Это твое беспокойство по поводу брака? Вы боитесь, что с вами что-то может случиться и что вы оставите это ... Простите, как зовут эту женщину?"


"Трейси".


"Ты боишься, что если с тобой что-то случится, ты оставишь Трейси одну?"


"Я, конечно, не хотела бы умирать, но если бы это случилось, Трейси - невероятно жизнерадостная женщина".


Пейо посмотрел на него. "Так это о том, чтобы иметь детей".


Харват не мог в это поверить. Мужчина попал прямо в точку. По крайней мере, так было, пока он не добавил: "Вы боитесь, что то же самое, что случилось с вами, может случиться с вашими детьми. Если бы ты умер, ты поступил бы с ними точно так же, как твой отец поступил с тобой ".


"Что-то вроде этого".


"В этом нет ничего постыдного. Очевидно, что кончина вашего отца оказала на вас очень глубокое влияние. Сколько вам было лет, когда он умер?"


"Я уже закончил среднюю школу, " сказал Харват, " и если ты не возражаешь, отец, я бы предпочел больше не говорить об этом".


"Я понимаю", - сказал Пейо, еще раз затянувшись сигаретой и выдохнув в окно.


Харват сомневался в этом, но он оставил это, и двое мужчин несколько минут сидели в тишине.


"Могу я спросить вас, как умер ваш отец?" сказал священник.


"Он был морским котиком. Он погиб в результате несчастного случая на тренировке."


"Николас сказал мне, что ты был морским котиком. Это причина?"


"Я полагаю, что это было частью этого", - ответил Харват.


"Я думаю, твой отец гордился бы тобой".


Это была одна из главных причин, по которой Харват ненавидел проводить подобные операции с кем-то, кого он не знал. То, что они делали, было сродни слежке. Было невыносимо скучно сидеть и ждать, когда тебя выпустят по цели. Одними людьми скука овладевала быстрее, чем другими, и когда это случалось, им всегда хотелось "поболтать". И часто это касалось вещей, которые были слишком личными.


"При всем моем уважении, падре, - сказал он, - на самом деле вы так много обо мне не знаете".


"Не так ли? Я знаю, что Николас тебе небезразличен. Я знаю, что ты заботишься об Аргосе и Драко. Я знаю, что ты заботишься о своей стране, и я знаю, что ты заботишься об этой женщине, Трейси. Ты хороший человек. Николас сказал мне об этом, и я могу убедиться в этом сам. И не важно, что происходило с вами до этого момента в вашей жизни, я хочу, чтобы вы знали, что Бог хочет, чтобы вы были счастливы ".


"Даже если я захочу убить всех мусульманских фундаменталистов в мире?"


Пейо потребовалось мгновение, чтобы убедиться, не разыгрывает ли его Харват. "Давайте оставим фундаменталистов в стороне от этого".


Он собирался сделать резкое замечание, которое, вероятно, вызвало бы гнев священника, когда зазвонил его мобильный телефон. Это был Николас.


"Он у меня в руках".

ГЛАВА 29


CХИКАГО


Mзвонила твоя жена", - сказал Пол Дэвидсон, когда Джон Вон сел обратно в "Бронко" и протянул ему пластиковую чашку с кофе.


"Да?" - ответил офицер по борьбе с организованной преступностью, закрывая пассажирскую дверь. "Что она сказала?"


"Она говорит, что в указе о разводе она также упоминает тебя".


"Я? Я не пустил тебя всего на одну ночь ".


"Да, но сегодня Пунта воскресенье".


"Что, черт возьми, такое Пунта Санди?" - спросил Вон, смутно узнавая звучащее по-испански слово.


"Сегодня тот самый день, мы, вы знаете", - неловко сказал Дэвидсон.


"Ты серьезно? Ты занимаешься сексом со своей женой только по воскресеньям?"


"И мой день рождения".


Вон начал смеяться.


"Продолжайте и смейтесь, " сказал Дэвидсон, " но это повлияет и на вас".


"Я?" повторил он. "Как, черт возьми, это может повлиять на меня?"


"Ты увидишь. Поверь мне".


Вон закатил глаза и снял крышку со своего кофе. Изучая журналы с диспетчерского компьютера в кабине Насири, он обнаружил закономерность. Пакистанский водитель оплачивал проезд в определенной части города в обычное время суток. Поскольку этот район находился далеко от его квартиры, должна была быть другая причина, по которой Насири предпочитал именно его.


По наитию Вон сопоставил записи с мусульманским временем молитвы, и его догадка оправдалась. Насири забирал билеты после того, как ушел помолиться. Единственная проблема заключалась в том, что в радиусе восьми кварталов, на которые они смотрели, не было официальных мечетей. Ключевое слово, однако, было официальным.


С помощью одного телефонного звонка Дэвидсон смог узнать, что по всему городу есть неофициальные, временные мечети и молитвенные комнаты. Обычно они прятались прямо на виду. Люди просто не знали, на что обращать внимание, например, на обилие такси перед зданием, оклеенные обоями окна, арабскую надпись или слово Масджид, написанное где-нибудь на фасаде.


Как только Воан и Дэвидсон узнали об этом, им потребовалось несколько часов, но они наконец обнаружили то, что, по их мнению, было мечетью Мохаммеда Насири.


В отличие от американских мест отправления культа, Вон знал, что нет ничего необычного в том, что мечети, особенно те, которые часто посещают фундаменталисты, используются для подготовки терактов, хранения оружия и предоставления убежища террористам.


"Что-нибудь еще произошло, пока меня не было?" он спросил.


Дэвидсон притворился, что сверяется со своим блокнотом. "Муаммар Каддафи отвез бен Ладена и Завахири в воскресную школу, Джимми Хоффа подъехал со стопкой бюллетеней профсоюза на арабском языке, а Амелия Эрхарт кружила над головой с действительно классным баннером, на котором написано, что ислам - это бомба".


Вон покачал головой. "Эй, не вымещай это на мне. Моя жена тоже несчастлива, и я уверен, что моим детям это идет на пользу вдвойне. Обычно я готовлю блины по воскресеньям ".


"Сколько им лет?"


"Моя жена сказала бы вам, что ее возраст - не ваше дело, но детям пять и семь. Как насчет тебя? У вас есть дети?"


"Нет. Просто два чрезвычайно нервных миниатюрных добермана, которые мочатся на ковер, если я слишком громко закрываю холодильник".


"Я ненавижу маленьких собачек".


"Вы не возражаете?" - спросил Дэвидсон, откинув голову назад. "Вы говорите здесь о моих детях".


"Прости".


"Забудь об этом. Я тоже не люблю маленьких собачек. Можете ли вы представить, как я выгляжу, выгуливая этих маленьких квартирных крыс, когда у жены плохая погода?"


Вон усмехнулся.


"А как насчет тебя?" - продолжил Дэвидсон. "У вас есть какие-нибудь животные?"


"У нас есть лабораторный микс".


"Смешанный с чем?"


"Питбуль".


"Теперь это мужская собака".


"Это то, что говорит мне миссис Вон", - сказал он, открывая пакет и предлагая Дэвидсону пончик. "Извините. У них не было ни индейки, ни сосисок с тофу ".


"Я дам знать своей жене, чтобы она добавила вас также к иску о причинении смерти по неосторожности", - сказал он, залезая в сумку. "У кого из них посыпка "Крестор"?"


Вон собирался похвалить пользу пончиков для здоровья, когда его взгляд привлекло движение на другой стороне улицы. "Я в это не верю".


"Я тоже. Они все застекленные. Во всем пакете нет ни одной шоколадки. Кто идет за пончиками и не приносит хотя бы одну шоколадку?"


"Я не говорю о пончиках. Посмотри на парня, который только что вышел из машины на другой стороне улицы ".


Дэвидсон поднял глаза, когда двое молодых людей помогли толстяку с длинной седой бородой и в темных очках выйти из машины. На вид ему было под шестьдесят, он был одет в традиционную мусульманскую одежду с куском ткани, обернутым вокруг молитвенной шапочки.


"Посмотри на его руки", - сказал Вон.


"Святая ручная работа, Бэтмен. Где он взял эти почесушки для спины?" воскликнул Дэвидсон, увидев у мужчины два крюка из нержавеющей стали.


"Наверное, не от выпечки кексов".


"Ты можешь сказать это снова. Разве там не отрубают руки за воровство?"


"Это делают саудовцы, а иногда и талибы. Это определенно исламская фишка, но у меня такое чувство, что этот парень - совсем другая история ", - сказал Вон.


"Потеряешь руку - и в конечном итоге станешь инструктором. Разве это не то, что ты сказал?"


Вон кивнул.


"Судя по квалификации этого парня, он, должно быть, преподает докторскую степень".


"Это то, чего я боюсь", - сказал офицер по борьбе с организованной преступностью, закрывая кофейную чашку крышкой.


"Возможно, нам следует передать это Объединенной целевой группе по борьбе с терроризмом сейчас".


"И что им сказать? Разыскивая нашего сбитого и сбежавшего таксиста, мы увидели человека с крюками вместо рук? Все, что находится в квартире Насири, - это ядовитое дерево ".


Дэвидсон знал, что он был прав. "Но если то, что мы думаем, происходит на самом деле, мы не можем просто сидеть и ничего не делать".


"Я согласен. Нам нужно что-то делать, но последнее, что мы можем себе позволить, - это быть замеченными. Если это произойдет, все разбегутся, и эта штука уйдет глубже в подполье. У нас есть одна ниточка, за которую мы держимся, и если мы ее потеряем, никто не знает, как плохо это закончится ".


Сотрудник службы общественного транспорта покачал головой. "Интересно, было ли это причиной того, что 9/11 не остановили".


"Мы не позволим случиться еще одному 9/11. Мне все равно, что нам придется делать. Но единственное, чего мы не можем сделать, это продолжать сидеть здесь, в вашем Бронко. Нам нужно лучшее средство наблюдения ".


"У частной компании, в которой я подрабатываю, есть такой", - сказал Дэвидсон, доставая свой мобильный телефон.


"Почему ты ничего не сказал раньше?"


"Потому что мне не нравится это использовать".


"Почему бы и нет?"


"В нем есть определенная особенность, которая является настоящей занозой в заднице".


"Становится жарко, душно и начинает вонять, как в любом другом автомобиле наблюдения?" - спросил Вон.


"Нет, вовсе нет. Эта вещь - роскошь от стены до стены. Это как ехать в лимузине ".


"Так в чем же тогда проблема?"


Дэвидсон включил зажигание и включил передачу. "Ты увидишь".

ГЛАВА 30


GЭНЕВА


Hарвату не нравилось летать вслепую. У них должно было быть гораздо больше информации, прежде чем переходить к Tsui. У них даже не было описания. Все, что Николас мог ему сказать, это то, что Цуй был азиатом, возможно, тайванец. Это было все. Он даже понятия не имел, сколько ему лет, хотя, основываясь на их общении, он полагал, что был молод; максимум, от середины до конца двадцатых.


Он отследил подпись Цуи на серверах Женевского университета. Пройдя через систему безопасности университета, он сузил местоположение до лаборатории на факультете компьютерных наук.


Цуй был очень осторожен в заметании своих следов. Если бы не троянский конь, которого Николас внедрил в свой организм, они никогда бы даже не подобрались так близко. Оставалась, однако, одна проблема. "Я нигде в Женеве не могу найти студента или преподавателя по имени Цуй", - сказал Тролль.


"Сначала о главном", - ответил Харват, когда Пейо вел фургон через реку к университету. "Вы уверены, что все заканчивается в этой лаборатории? Это ведь не перенесется снова в Тайбэй, или Шанхай, или что-то в этом роде, не так ли?"


"Нет. Вот и все, что на этом заканчивается. Если только."


Голос тролля затих. "Если только что?" - спросил Харват.


"Если только это не цифровой тайник".


"Что это значит?"


"Это означает, что его трафик сбрасывается на какой-то диск, который физически собирается, а затем ретранслируется из другого места".


Харват думал об этом. "В любом случае, здесь должен быть замешан человек, и этот человек должен иметь доступ к этой лаборатории".


"Да, насколько я могу судить".


"Тогда с этого мы и начнем".


Многие здания университета находились к юго-западу от старого города Женевы. Как только они определили местонахождение здания, в котором размещалась лаборатория, Пейо нашел место для парковки. Харват наблюдал, как пешеходы приходят и уходят, а затем вышел из фургона и вышел из кампуса. В паре кварталов отсюда он нашел то, что искал.


В баре было шумно и полно студентов, которые не обращали внимания на свои вещи. Он вошел и вышел менее чем за пять минут.


Он вернулся с рюкзаком, перекинутым через плечо, и, используя карту доступа, которую он только что освободил, вошел в здание, в которое вводились и выводились данные Цуя. Он нашел справочник и определил местонахождение лаборатории, которую искал. Студенты приходили и уходили. Никто не обращал на него особого внимания.


Когда он прибыл в лабораторию, ее дверь была заперта. Он попробовал использовать свою карту доступа, но она не сработала. Проверив коридор, чтобы убедиться, что никто не приближается, он достал из рюкзака набор отмычек. Харват предпочитал пистолеты-отмычки, но смог открыть дверь за приличное количество времени.


Проскользнув внутрь, он тихо закрыл за собой дверь. В комнате не было ничего особенного, и это было именно то, что он ожидал. Ряды столов с компьютерами были обращены к длинной стене в другом конце комнаты с классными досками, выдвижным проекционным экраном, кафедрой и письменным столом. С правой стороны находилась группа офисов.


Харват продвинулся вперед. В комнате было по меньшей мере пятьдесят компьютеров, любой из которых мог быть предназначен для отправки и получения трафика сообщений Tsui.


В передней части комнаты Харват увидел, что к каждой из классных досок приклеено сообщение. Он был написан на французском и английском языках. Письмо было датировано неделей назад и содержало информацию о похоронах профессора Ларса Ягланда, а также объявление для его студентов, что занятия с его ассистентом возобновятся в понедельник. Не было объяснения того, как умер этот человек, но у Харвата было довольно хорошее предчувствие, что это не был несчастный случай.


Дверь в офисы была открыта, и Харват вошел. Он изучил таблички с именами и решил начать с имени Ягланда.


Его кабинет был чистым и скудно обставленным. Книжные полки и небольшой письменный стол занимали большую часть комнаты. Нигде не было ни фотографий, ни личных вещей. На стене возле окна были два пустых места, где, должно быть, когда-то висели произведения искусства.


Харват достал свой мобильный телефон и шагнул за стол. Набрав номер Николаса, он запустил компьютер Ягланда.


"Что у тебя есть?" - спросил Тролль.


"В лаборатории около пятидесяти настольных компьютеров. Там также было объявление о похоронных услугах для профессора Ларса Ягланда. Тебе что-нибудь говорит это имя?"


"Нет, но я сейчас этим занимаюсь. Пока я это делаю, я хочу, чтобы ты проверил адрес электронной почты, который я тебе дал ".


"Он запрашивает у меня пароль, прежде чем разрешить мне войти в систему", - ответил Харват.


"Подожди. Позвольте мне посмотреть, что я могу сделать ".


"Здесь есть еще три офиса. Если вы хотите, чтобы я проверил эти компьютеры, мне, вероятно, также понадобятся пароли для них. Но что-то мне подсказывает, Ягланд - наш парень ".


"Ларс Ягланд, доктор философии", - ответил Тролль, который только что опубликовал свой некролог. "Гражданин Норвегии, пятьдесят восемь лет. Эксперт в области теории сложности вычислений и профессор той же области в Женевском университете, по крайней мере, до тех пор, пока он не погиб в автомобильной аварии чуть больше недели назад."


"Есть семья?"


"В некрологе, который у меня здесь есть, ничего не говорится".


Харват собирался попросить Николаса узнать, может ли он узнать адрес дома Ягланда, когда внезапно услышал женский голос.


"Что ты делаешь в этом офисе? Кто ты?"


"Позвольте мне перезвонить вам", - сказал Харват, отключая звонок и вставая. Улыбаясь, он протянул руку. "Мне жаль. Дверь была открыта ".


"Я спросила тебя, кто ты", - повторила женщина. Она говорила по-английски, но с каким-то немецким акцентом. Ей было чуть за тридцать, рост около пяти футов четырех дюймов, каштановые волосы и модные очки. Она была одета в джинсы и футболку.


"Меня зовут Джефф Хеммингс. Кто ты?"


"Я ассистент доктора Ягланда. Что ты делаешь в его кабинете?"


"У нас была запланирована встреча", - сказал Харват.


Женщина посмотрела на него, и ее поза немного смягчилась. "Вы не слышали?"


"Слышал что?"


"Доктор Ягланд погиб в автомобильной аварии".


"Когда?"


"На позапрошлой неделе".


"Я понятия не имел".


"Похороны были вчера", - сказала она. "Я беру руководство на себя, пока университет не найдет замену. Занятия возобновляются завтра."


Харват вышел из-за стола. "И вы пришли, чтобы подготовиться, и вот я здесь".


"Да. Вот ты где. По какому поводу вы должны были встретиться с доктором Ягландом?"


"Я работаю в American Express. Доктор Ягланд обратился к нам по поводу проекта, который, по его мнению, мог бы заинтересовать наш отдел по мониторингу мошенничества. Мы должны были встретиться здесь и пойти поужинать. Он сказал мне одеться в повседневную одежду ".


Ассистент преподавателя улыбнулся. "Ты лжец".


"Прошу прощения?"


"Ты охотишься за Майклом, не так ли?"


"Кто такой Майкл?" - спросил Харват.


"Не волнуйся, я ничего не скажу. Но я должен сказать вам, что любой, кто его знает, не будет удивлен ".


"Почему это?" - спросил он, любопытствуя, к чему это ведет.


"Он не более чем сверхобразованный хакер".


Бинго.


"К тому же он невероятно груб, " продолжила женщина, " и, по правде говоря, я не знаю, что доктор Ягланд в нем нашел. Любовь слепа, я полагаю."


"Значит, они были -"


Ассистентка преподавателя кивнула. "Отвратительно, не правда ли? Доктор Ягланд был по меньшей мере на тридцать лет старше его. Почему он не мог найти парня своего возраста, выше моего понимания. Так что же сделал Майкл?"


"Это деликатно", - ответил Харват. "Я бы предпочел не вдаваться в это".


"В конце концов, он зашел слишком далеко. Я не удивлен. Вы собираетесь его арестовать?"


"Возможно. Сначала мы должны найти его. Есть идеи, где он может быть?"


"Он даже не пришел на похороны".


"Это звучит странно".


"Это типичный эгоистичный Майкл. После этого мы все вышли пропустить по паре стаканчиков и зашли к нему домой, чтобы высказать ему свое мнение ".


"Дом?" - спросил Харват.


"Дом доктора Ягланда. Он и Майкл жили вместе. Но Майкла там не было. Казалось, что его там какое-то время не было ".


"Есть идеи, где он может быть сейчас?"


Ассистент преподавателя на мгновение задумался, а затем сказал: "Шале, я полагаю".


"У вас есть адрес, который вы можете мне дать?"


Женщина достала свой iPhone и начала просматривать свои папки. "Зимой мы отмечали там день рождения доктора Ягланда. Вот фотография этого места ", - сказала она, поднимая свой телефон, чтобы Харват мог его увидеть. "Мило, не правда ли?"


"Это так", - согласился он.


"Здесь тоже есть фотография Майкла".


Харват посмотрел на него, и он был в точности таким, каким Николас так неудачно описал его. "Если я дам тебе свой e-mail, ты можешь прислать мне эти фотографии?"


"До тех пор, пока ты обещаешь, что не скажешь Майклу, что я дал их тебе".


"Тебе не нужно беспокоиться. У нас с Майклом есть много других вещей, которые нам нужно обсудить ".


"Хорошо", - сказал ассистент со смехом. "Я действительно надеюсь, что он получит по заслугам".

ГЛАВА 31


LШале Арса Ягланда располагалось в маленькой горной деревушке в двух часах езды от Женевы.


Харват и Пейо подобрали Николаса, который настоял на том, чтобы взять с собой Аргоса и Драко. Это превращалось в цирк, но Харват неохотно согласился.


Тот факт, что Цуй подставил Николаса, чтобы тот взял вину за теракт в Риме на себя, беспокоил его с самого начала. Это не имело смысла. Почему бы не позволить террористам присвоить себе заслуги в операции? Очевидно, это должно было отвлечь, но от чего? Еще одно нападение? Предназначалось ли это для того, чтобы каким-то образом помочь террористам осуществить их парижскую операцию, выкачивая ресурсы для расследования? Или была совсем другая причина?


Харват подозревал, что в нем может быть немного того и другого. Единственное, что он знал, это то, что их лучшим и единственным исполнителем главной роли был Тони Цуй. Он не только знал о нападении в Риме, он, скорее всего, знал о нападении в Париже и о том, что еще планировали террористы. Что касается Харвата, то он был ключом ко всему; самое главное, к прекращению любых дальнейших атак.


Основываясь на спутниковых снимках, загруженных Николасом, Харват определил уединенную точку обзора, с которой они могли наблюдать за шале, планируя свой следующий шаг.


В то время как ассистент преподавателя винил эгоизм в том, что Цуй, Майкл, или как там его звали, пропустил похороны Ягланда, у Харвата была другая теория. Мужчина залег на дно. Вопрос, однако, был в том, почему? Харват подумал, что у него, возможно, есть хорошая идея.


Каким-то образом, где-то Цуй облажался, и Ягланд узнал об этом. Возможно, он даже угрожал разоблачить Цуй. Как бы то ни было, Цуй был опасен. Он уже пытался убить Николаса, и теперь Ягланд был мертв. Это был не тот человек, которого следует недооценивать, независимо от того, насколько мягким он выглядел на фотографиях, присланных ассистентом преподавателя. Цуй был убийцей.


"Ты ни за что не подойдешь достаточно близко, чтобы он не заметил твоего приближения", - сказал Пейо, возвращая бинокль Харвату. "Нам придется подождать до темноты".


"Я не хочу ждать", - сказал Николас. "Я хочу войти сейчас".


"У вас нет права голоса", - ответил Харват.


"Черт возьми, я не. Кто финансирует эту операцию? Кто нашел Цуй?"


"Николас", - пожурил Пейо.


"Прости меня, отец, ибо я согрешил и собираюсь согрешить намного больше, прежде чем закончится ночь, так что привыкай к этому".


"Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что", - начал священник.


Николас поднял руку. "Нет. Никаких обещаний".


Пейо посмотрел на Харвата, но Харват просто поднес бинокль к глазам и вернулся к наблюдению за шале. Священнику здесь было не место. Он лучше многих знал, что произойдет, как только они заполучат Цуй. Если бы он сотрудничал, все было бы для него относительно легко. Но если бы он отказался сотрудничать, все быстро стало бы ужасно. Пейо не стоял на краю какой-то воображаемой черты, он ее пересек. Он твердо стоял на ногах в двух разных мирах, и ему нужно было решить, на чьей стороне он хотел быть.


Мужчины поделились едой и водой, которые купил священник, и стали ждать захода солнца. Они почти не разговаривали.


Когда стемнело, Харват достал из рюкзака монокуляр ночного видения вместе с другими предметами, которые ему могли понадобиться.


"Не стреляй в него, пока я не приеду, если только тебе не будет абсолютно необходимо. Я хочу, чтобы он увидел мое лицо", - сказал Николас. Он повернулся, чтобы посмотреть на Пейо, но священник отвернулся.


Харват тихо вышел из фургона. Это была пасмурная, безлунная ночь, и было не по сезону холодно, совсем как тогда, в Испании. Вот тебе и глобальное потепление, подумал он, поднимая воротник своего пальто.


Используя свой прибор ночного видения, чтобы ориентироваться, он осторожно перебирался от одного выступа скалы к другому.


Когда он добрался до обветшалого коровника примерно в ста метрах от шале, он остановился и перевел дыхание. Это был последний доступный способ сокрытия, пока он не попал в дом. Когда он преодолеет оставшееся расстояние, он окажется полностью на виду.


Он бы отдал свои глазные зубы за снайпера, обеспечивающего наблюдение за ним. Был шанс, что у этой каменоломни тоже было ночное зрение, и она наблюдала за всем приближением Харвата. Он мог быть внутри в этот самый момент, ожидая, когда Харват выйдет на открытое место, ожидая, когда он подойдет достаточно близко, чтобы прикончить его.


Харват выбросил эту мысль из головы, выхватил свой "Глок" и приготовился бежать. Сосчитав до трех, он собирался ворваться в дом, когда услышал позади себя шорох гравия.


Он развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть то, что выглядело как два огромных волка, несущихся на него сверху. Он отпрыгнул в сторону, когда Аргос и Драко проносились мимо. Он узнал шишку, прилипшую к причудливой сбруе на спине Драко. Это был Николас; он поторопился и собирался все испортить.


Поскольку Харват ничего не мог сделать, чтобы остановить его, кроме крика, который мог бы насторожить Цуя, у Харвата не было выбора, кроме как броситься за ними.


Владея собственной кавказской овчаркой, он знал, какой быстрой была порода, но собаки Николаса были потрясающими. Он все еще был по меньшей мере в пятидесяти ярдах позади них, когда входная дверь распахнулась и началась стрельба.

ГЛАВА 32


Tсуи была идиоткой. Он открыл дверь, и его силуэт вырисовался на фоне света изнутри. Когда Николас и две его собаки бросились на него, он поднял дробовик и выстрелил.


Странным было то, что стрельба велась не со стороны Цуй. Это донеслось откуда-то справа от него. Раздались резкие трески, когда пули раскололи дверной косяк вокруг головы Цуя. Он пригнулся как раз в тот момент, когда Аргос подпрыгнул в воздух.


Огромное животное приземлилось прямо на мужчину и отбросило его назад в шале. Сразу за ними появились Драко и Николас.


Харват ударился о стену здания и резко остановился. Он достал свой прибор ночного видения и едва смог уловить вспышку человека, укрывшегося неподалеку. У Цуй, должно быть, был какой-то часовой. Кто бы это ни был, он проделал очень хорошую работу, оставаясь незамеченным, пока Харват вел наблюдение за шале. Он никогда не видел этого человека.


Харват прокрался вокруг задней части шале и по нескольким камням за ним. Он старался производить как можно меньше шума. Он использовал свой прибор ночного видения, чтобы направлять его.


Наконец, он определил очертания стрелка, укрывшегося за большим запасом дров. Подкравшись к нему сзади, Харват навел свой "Глок" и сказал: "Не двигайся", а затем на всякий случай повторил свои слова по-французски.


Повернув голову, фигура ответила: "Это я".


Харват сразу узнал этот голос. Это был Пейо.


Не было времени что-либо сказать, поскольку в шале поднялся крик. Это был Цуй, и Харват знал, что происходит. Николас осуществлял свою месть.


"Яйца! Яйца!" - Тролль орал на Аргоса по-русски. "Укуси его за яйца!"


Цуй дико пинал собаку, пытаясь стащить ее. Его штаны были разорваны, и мужчина сильно истекал кровью.


"Николас", - закричал Харват, врываясь в шале. "Хватит!"


На кухонном столе сидел перепуганный йоркширский терьер в ошейнике со стразами и нелепым синим бантом на макушке и дико тявкал. Драко с рычанием обошел вокруг стола, удерживая зверька поменьше на расстоянии.


Тролль проигнорировал Харвата и издевался над его жертвой, когда Аргос вцепился в него. "Посмотри на мое лицо, ты, ублюдок. Смотрите! Посмотри, что ты со мной сделал ".


Цуй звал на помощь, слезы текли по его лицу, когда он продолжал пинать собаку и отбиваться, чтобы убежать.


Харват схватил Аргоса, а животное повернулось и попыталось укусить его, его морда была вся в крови.


"Отзовите его, или я убью его", - приказал Харват.


Карлик не подчинился, поэтому Харват поднял пистолет и выпустил пулю в стену.


Николас неохотно подчинился. Он отошел от Цуя и позвал к себе своих собак. Крошечный Йорки спрыгнул со стола и побежал к своему раненому хозяину.


Пейо переступил порог. Харват развернулся и направил пистолет в голову мужчины, прежде чем узнал, что это снова он. "Иисус, падре".


Священник пропустил замечание мимо ушей. Он засунул пистолет за пояс и поднял с пола дробовик Цуя. Он проверил затвор, а затем повернул его так, чтобы Харвату было видно. "Пустой".


В углу Цуй плакал и корчился от боли. Харват схватил пару кухонных полотенец, лежавших возле раковины, и бросил их Пейо. "Убедитесь, что у него нет при себе другого оружия, а затем посмотрите, сможете ли вы остановить кровотечение".


Харват повернулся к Николасу. "Ты собирался убить его".


"На самом деле, больше похоже на увечье".


"Ты сказал Аргосу откусить ему яйца. Он мог истечь кровью и умереть ".


"Если он проживет достаточно долго, чтобы рассказать нам то, что нам нужно знать, кого это волнует?"


Харват покачал головой. Он собирался разобраться и с Николасом, и с Пейо, но сейчас было не время.


Йорки снова начал лаять и пытался укусить Пейо, когда тот ухаживал за Цуй. У Харвата разболелась голова. Подойдя к Пейо, Харват наклонился и схватил собаку за загривок. Он осторожно поднял его вместе с миской для воды, перенес в самую дальнюю комнату в шале и запер внутри.


Когда он вернулся, священник помогал Цую сесть на один из стульев за кухонным столом. Николас стоял в стороне со своими двумя собаками, обе из которых рычали.


Харват прислонился к раковине и положил пистолет на столешницу рядом с собой. "Это либо будет быстро и легко, либо это будет долго и очень болезненно".


"Я собираюсь подождать снаружи", - сказал Пейо, вытирая руки и отходя.


"Почему ты делаешь это со мной?" Цуй всхлипнул, его плач снова начался всерьез. "Я ничего тебе не сделал. Я даже не знаю, кто ты ".


"Посмотри на мое лицо!" - снова завопил Тролль. "Ты сделал это со мной".


"Нет, я этого не делал! Я этого не делал!"


Мужчина был в истерике. Харват изучал его лицо в поисках любого признака того, что он лжет, но ничего не было. "Как тебя зовут?"


"Пожалуйста, мне нужен врач".


"Как тебя зовут?"


"Майкл Ли. Мне нужен врач. Пожалуйста, отведите меня к врачу ", - умолял он.


"Расскажите мне о Тони Цуи", - попросил Харват.


"Я не знаю никого по имени Цуй".


"Ты лжец", - выплюнул Николас.


Харват отмахнулся от него. "Мы знаем, что вы отмывали свой интернет-трафик через компьютерную лабораторию Ларса Ягланда в Женевском университете. Мы знаем обо всем".


"Отмываю трафик? Какое движение?"


"Просто убейте его и давайте покончим с этим", - сказал Николас.


"Заткнись", - ответил Харват.


Ли посмотрел на него с мольбой. "Мне нужно обратиться к врачу. Пожалуйста."


"Нет, пока вы не ответите на наши вопросы".


Ли хныкал. "Ты не спрашиваешь меня ни о чем, на что я знаю ответы".


"Почему твой пистолет не был заряжен?"


"Я не знаю", - сказал он решительно. "Это принадлежало Ларсу".


"Вы ожидали нас, не так ли?"


"Я никого не ожидал. Когда Шугар начала лаять, я выглянул наружу и увидел, что кто-то приближается к дому. Я просто хотел тебя отпугнуть ".


"Как давно вы знаете Гастона Левека?"


"Я не знаю никого по имени Гастон Левек".


"Почему вы наняли его, чтобы он связался с Домиником Фурнье?"


"Я не знаю никого из этих людей", - заявил Ли. "Пожалуйста, вы должны вызвать для меня скорую".


Харват продолжал следить за любыми признаками того, что Ли лжет. Там не было ничего; ни единого тика, подсказки или выражения лица. У него было очень плохое предчувствие, что они взяли не того человека.


"Как давно вы знаете Ларса Ягланда?"


"Мне очень больно".


"Ответь на вопрос".


"Шесть лет, понятно? Я был его аспирантом, прежде чем стал его ассистентом."


"Когда ты начал взламывать?" - спросил Харват.


Ли не ответил.


"Ответь на вопрос".


"К черту вопрос", - вмешался Тролль. "Убей его".


"Если ты не прекратишь, - предупредил Харват, - я отправлю тебя на улицу".


"Я начал, когда мне было шестнадцать".


"И что Ларс думал о твоем взломе?"


"Как ты думаешь, что он подумал? Он был мистером Прямой стрелой. Он ненавидел это ".


"Но ты продолжал это делать".


"Ты поэтому здесь? Так компании сводят счеты сейчас? " - ответил Ли. "Нравятся казино? Настало ли время расплаты? Вы те, кто ломает ноги?"


"Мы намного хуже этого", - сказал Тролль.


"Почему вы не пошли на похороны Ягланда?"


Ли посмотрел на Харвата. "Не твое дело".


Указав на собак, он сказал: "Вы можете сказать мне, или я приведу их сюда и верну к работе".


"А как насчет врача? Кажется, я сейчас потеряю сознание ".


"Как только вы ответите на мои вопросы, мы вызовем вам врача".


Ли поудобнее устроился в кресле и поморщился. "Его семья ненавидела меня. Для них было достаточно плохо, что Ларс был геем, но иметь бойфренда-азиата было слишком для них. Они всегда комментировали поиски лекарства от желтой лихорадки Ларса. Они были самыми ненавистными людьми, которых я когда-либо встречал. Я принес сюда немного праха Ларса, чтобы я мог попрощаться с ним наедине ".


"Каково было его финансовое положение?"


"Для университетского профессора, я думаю, ему неплохо платили".


"Были ли у него враги?"


"Ларс? Нет. Вовсе нет".


Харват очень внимательно следил за выражением его лица. "У вас был доступ к его университетской компьютерной сети?"


"Нет", - ответил он. "Я имею в виду, да. Ну, больше нет ".


"Что это?"


"Я говорил тебе, что он лжет", - сказал Тролль.


"Я не такой. Я просто хочу ответить на ваши вопросы, чтобы я мог вызвать врача ".


"Так что же это?" - спросил Харват. "Либо у вас был, либо не было доступа к его университетской сети".


"Когда я был его ассистентом преподавателя, я так и сделал".


"Что случилось?"


"Я сделал кое-что, чего не должен был делать".


"Наконец-то хоть немного правды", - огрызнулся Тролль.


"Какого рода вещи?" - спросил Харват.


"Я совершил глупую ошибку, которую отследили".


"Ошибка при взломе?"


Ли кивнул. "Это стоило мне работы в университете. Ларс заставил меня пообещать никогда больше этого не делать ".


"Но ты продолжал взламывать, не так ли?"


"Это было нечестно, но мысленно я обещал больше не совершать ту же глупую ошибку, не прекращать хакерство".


"Итак, вы солгали Ягланду".


"Да. Теперь, пожалуйста, могу я обратиться к врачу?"


"Я не верю, что ваш доступ к сети Ягланда был перекрыт".


"Это было. Он начал менять свой пароль и даже не имел доступа к университетской системе из дома ".


"Значит, никто, кроме Ягланда, не имел к нему доступа?"


"И его ТА. Тот, кого он нанял, когда я ушла ".


"Женщина в очках?" - спросил Харват.


"Это она. Сочащийся талантом, но холодный. Ледяной".


В этот момент Харват понял, что они совершили очень большую ошибку. Перепроверив раны Майкла Ли, он сказал: "Мы собираемся отвезти вас к врачу, но сначала мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали".

ГЛАВА 33


MНА ДНЯХ


Aдда Стерк проснулся от странного сна. В нем она купила очень дорогую новую машину, но не могла вспомнить, где она ее припарковала. В машине было что-то такое, что не позволило бы ей обратиться в полицию или к друзьям за помощью. По мере того, как она продолжала обыскивать свой район, она становилась все более и более обезумевшей.


Когда она открыла глаза, кошмар должен был закончиться, но он только начинался.


Мужчина, стоявший над ее кроватью, был грубым и очень сильным. Его лицо было закрыто чем-то вроде маски. Он заклеил ей рот куском скотча и больно связал ей руки за спиной. Она была уверена, что он собирается изнасиловать ее, пока он не связал ей ноги, а затем надел капюшон на голову. Она боролась, но это никак не повлияло на ее ситуацию.


Когда он поднял ее с кровати, он снял верхнюю простыню и накрыл ее ею. Она хотела верить, что это был акт порядочности с его стороны, попытка скрыть ее наготу из-за доброты, человечности в его душе, но она знала, что он делал это не поэтому. Он делал это, чтобы полностью скрыть ее. И с этим осознанием она в глубине души знала, что все, что ее ожидало, будет хуже, чем изнасилование.


Адда Стерк боролась, чтобы очистить свой разум от страха и сосредоточиться. Если бы она знала, кто это с ней делает, возможно, она смогла бы договориться о том, как выпутаться из этого. В конце концов, она была всего лишь посланником. Никто не убивал посланника.


Мужчина, несущий ее, остановился возле стеклянных дверей на ее балкон, и ее сердце сжалось в груди. Он собирался уронить ее на тротуар!


Затем мужчина наклонился и поднял что-то другой рукой. Они были рядом с ее столом. Это был ее ноутбук? Это было то, о чем шла речь? Ему нужна была информация? Может быть, она все-таки смогла бы с ним поторговаться.


В коридоре он быстро прошел мимо лифта на лестничную клетку. Он был действительно очень силен, раз смог пронести ее вниз по стольким лестничным пролетам. Он, очевидно, тоже был осторожен. Он не рисковал лифтом. Вероятность того, что он мог столкнуться с соседом, даже в этот ранний утренний час, была бы слишком велика. Помимо того, что он был сильным, он был умным или, по крайней мере, опытным.


Если бы только она была более привлекательной, она, возможно, также смогла бы использовать свое тело, чтобы соблазнить мужчину сохранить ей жизнь, но она родилась без привлекательной внешности и телосложения. Единственное, чем, казалось, Бог благословил ассистента преподавателя, был невероятный ум.


Тем не менее, как этот мужчина нашел ее? Как обычный гражданин, она не представляла никакой ценности как жертва похищения. Он или люди, на которых он работал, каким-то образом знали, чем она на самом деле зарабатывала на жизнь, и поэтому понимали ее истинную ценность. И для того, чтобы это произошло, где-то на линии, несмотря на все ее меры предосторожности, чтобы предотвратить именно это, она совершила ошибку.


На парковке ее положили лицом вниз в фургон с раздвижной дверью. Мужчина согнул ее ноги вверх и прикрепил ремни вокруг ее лодыжек к ремням вокруг запястий. Металлический пол автомобиля был холодным, и тонкая простыня почти не защищала ее тело.


Был также слабый, затяжной запах. Что-то, что она смутно узнавала. Когда ее легкие сжались и у нее начались проблемы с дыханием, она поняла, что это было - собачья шерсть. Под капюшоном, с широко раскрытыми от ужаса глазами, самый большой страх Стерка всплыл перед ее мысленным взором. Она собиралась задохнуться до смерти.


Выехав из гаража, фургон сделал так много поворотов, что она отказалась бы от попыток следовать за ним, если бы была внимательна. Вместо этого она оказалась в ловушке ужасного кошмара. Она почувствовала, как под животом нарастает теплое, влажное ощущение, и поняла, что обмочилась.


За тонкими металлическими бортами фургона она могла слышать шум утреннего движения. Ей хотелось кричать. Она хотела крикнуть, чтобы кто-нибудь спас ее, но даже без капюшона и заклеенного скотчем рта она бы не смогла. У нее был полномасштабный приступ астмы.


Когда фургон въехал в пустой склад на окраине города, Стерк был лишь в полубессознательном состоянии. Резкий запах мочи и пота встретил Харвата, когда он открыл дверь автомобиля. Тот факт, что она не двигалась, сказал ему, что что-то было не так.


Запрыгнув внутрь, он откинул простыню и сорвал с нее капюшон. Он попытался поднять ее голову, но она просто откинулась в сторону.


"И ты сказал мне, что я зашел слишком далеко с Ли", - предостерег Николас, стоявший рядом с фургоном.


Харват сорвал скотч с ее рта и проверил дыхание и жизненные показатели. Она была на грани смерти.


"Ее сумочка на переднем сиденье", - сказал Харват. "Пойми это".


Николас забрался в фургон, забрал сумочку и вернул ее обратно. Харват расстегнул сумку и высыпал ее содержимое на пол. Он нашел ее ингалятор, встряхнул его, открыл дыхательные пути и ввел ингалятор. Поскольку он вводил ей лекарство без того, чтобы она могла активно вдыхать лекарство, он повторил процесс еще два раза, прежде чем вытащить ее из фургона, разрезать ремни, которыми были привязаны ее руки к ногам, и уложить ее на цементный пол.


Когда ее дыхание начало нормализоваться, он поднял ее и перенес в центр учреждения, где привязал ее к колонне и подождал, пока она полностью придет в сознание.


Первым человеком, которого она увидела, был Майкл Ли. Он лежал, подбоченившись, а его руки были связаны за другой опорной колонной. Его брюки были изодраны, и он был весь в крови. Слева от него стояли две огромные собаки, их морды также были залиты кровью. Стерк знал, кому принадлежали звери. Если бы у нее были какие-то вопросы, все было бы почти решено, когда маленький человечек вразвалку появился в поле ее зрения и заговорил.


"Ты гораздо умнее, чем я когда-либо думал о тебе", - сказал Тролль, подходя ближе. "Здесь я думал, что Цуй был каким-то маленьким хакером, действующим где-то в подвале его родителей. Очевидно, я был очень неправ. Я не должен был позволять своим предрассудкам взять верх надо мной ".


Стерк отвела глаза.


"Почему ты такая застенчивая, моя дорогая? Разве вы не хотите увидеть, чего вы достигли? Конечно, как напоминают мне друзья, я с самого начала была не очень хорошенькой, но сейчас я совершенно отвратительна, вы согласны? "


Женщина, которая основала процветающую разведывательную династию, как Тони Цуй, хранила молчание.


"Владей этим!" - завопил Тролль. "Посмотри на меня и признай то, что ты сделал!"


Стерк подняла на него глаза, и в этот момент по ее левой щеке скатилась слеза.


"О, это хорошо", - сказал Николас. "Это очень, очень хорошо".


Со спокойным и совершенно безмятежным выражением лица он отвел назад свою маленькую руку и ударил ее по голове гаечным ключом, который он достал из аварийного набора в фургоне. Харват, стоявшая позади Стерка, посмотрела на Николаса и нарисовала черточку на пыльной опорной колонне, к которой она была привязана.


"Боже, какая ужасная рана", - сказал Николас, изучая рану, которую он ей нанес.


У Стерк никогда не было сломано ни одной кости лица, но она была совершенно уверена, что ее скула была просто раздроблена. "Тебе нравится бить женщин. Ты жалок ".


Тролль завелся и снова ударил ее, на этот раз с другой стороны. Стерк закричал от интенсивности боли.


Харват поставил еще одну галочку в столбце с хэшем.


"Ты была очень, очень плохой девочкой, Адда", - сказал Николас, снова ее ударив.


Харват поставил еще одну метку хэша на доске и был почти уверен, что у маленького человечка начнут лопаться швы.


Кровь свободно стекала по обеим сторонам ее лица. "Я надеюсь, что женщина, которую я послал, была хорошей любовницей, потому что она, очевидно, была ужасной убийцей".


Николас собирался снова ударить Стерка, но остановился. Майкл Ли был прав насчет нее; и насчет ее астмы, и насчет ее гордости.


Он бросил гаечный ключ и без тени иронии улыбнулся и сказал: "Теперь мы можем говорить свободно".


"Если ты собираешься убить меня, " сказала она, " покончи с этим".


Николас от души посмеялся над этим. "Убить тебя? Живой ты для меня стоишь гораздо больше, чем мертвый ".


Стерк посмотрел на него.


"У меня большие планы на тебя. Сначала я собираюсь отрезать твой язык и запечатать твое довольно безвкусное лицо в железной маске. Затем я собираюсь продать тебя необычайно извращенному саудовскому принцу, который посадит тебя на цепь перед своей палаткой посреди пустыни, голую. Среди арабов и верблюдов ты станешь красавицей бедуинского бала ".


"И награда за научно-популярную литературу достается мужчине с самым маленьким пенисом в мире", - сказал Стерк.


Николас потянулся за гаечным ключом и снова ударил женщину. На этот раз он разорвал рану у нее на лбу.


Харват подсчитал свою четвертую отметку гашиша. Николасу было позволено нанести ей еще только один удар, прежде чем он вмешается.


Тролль опустил гаечный ключ, на этот раз тихо. "Ты знаешь этого мужчину напротив тебя?"


Женщина не ответила.


"Конечно, ты понимаешь. Это Майкл Ли", - продолжил Николас. "Это человек, которого ты подставил, чтобы он взял вину на себя в роли Тони Цуя, если "жара" когда-нибудь подберется к тебе слишком близко".


"Я не понимаю, о чем ты говоришь".


"Нужно ли мне снова поднимать гаечный ключ, Адда? Или, может быть, вы хотели бы познакомиться с моими собаками?" Николас щелкнул пальцами, и собаки начали рычать. "На самом деле, я собираюсь даже зайти так далеко, что предположить, что безвременная кончина Ларса Ягланда не была несчастным случаем, а что он каким-то образом наткнулся на то, чем вы занимались, и вы убили его".


Чтобы напугать женщину, Ли был привязан к другой колонне лицом к ней. И для того, чтобы он выглядел как настоящий заложник, которым отчасти он и был, а также чтобы убедиться, что он не скажет ничего такого, чего не должен был, Харват заклеил ему рот куском клейкой ленты. Человек теперь боролся с этим. Его глаза выпучились, когда он проклинал ее и кричал из-за ленты.


"Я согласен с вами. Я думаю, Ларса, вероятно, убили, но я не имею к этому никакого отношения ".


"Я тебе не верю", - сказал Тролль. "Я думаю, он узнал, что ты задумал, и ты убил его. Не так ли?"


"Нет, я этого не делал".


"Я должен отдать тебе должное. Персонаж Цуй был исключительным. Ты не только одурачил меня, но и довольно хорошо замел свои следы. И глазурью на торте было то, что Майкл Ли должен был взять вину на себя, если дела пойдут плохо. Браво".


"Я не убивал Ларса", - настаивал Стерк.


"Но вы же не отрицаете, что подставили Майкла, не так ли?"


Стерк ничего не сказал.


"У меня нет причин верить всему, что вы говорите. Ты пытался меня убить. Какой еще один?"


Стерк хранил молчание.


"У тебя всегда есть запасной вариант, не так ли?" - сказал Николас. "Когда убийца, которого вы послали за мной, потерпел неудачу, вы обвинили меня во взрывах в Риме. А как насчет Парижа? Мои отпечатки там тоже появятся?"


В этот момент что-то в лице женщины изменилось.


Николас жестом подозвал своих собак. "Ты действительно была очень, очень плохой девочкой".


"Что ты собираешься со мной сделать?" - Потребовал Стерк.


"Это зависит от того, как ты ответишь на мои вопросы".

ГЛАВА 34


Яменя ищет другой убийца?" - спросил Николас.


Стерк не ответил, и Николас наклонился и снова поднял гаечный ключ.


"Нет", - ответила она.


"Совсем никакого?"


"Я уверен, что у тебя много врагов, но когда женщина Левека в Испании не вернулась, я предположил, что ты убил ее и залег глубже на дно".


"Итак, вы перешли к плану Б: вовлекаете меня".


Женщина покачала головой. "Живой или мертвый, ты всегда был бы замешан".


"Почему? Зачем впутывать меня?"


"Мои работодатели хотели отвлечься".


"Кто тебя нанял?"


"Кое-кого я боюсь гораздо больше, чем тебя".


Николас постучал по головке гаечного ключа в своей крошечной ладони. "Я дам тебе еще один шанс".


Стерк покачала головой.


Николас занес свою крошечную ручку и замахнулся.


Гаечный ключ достиг своей цели, и из раны за ухом женщины потекла кровь.


Харват подсчитал свою пятую и последнюю отметку хэша в колонке и вышел из-за ее спины. Пришло время ему взять верх. Достав рулон клейкой ленты, он оторвал кусочек и заклеил ей рот. Затем он снова надел ей мешок на голову, когда Николас сказал Стерку: "О боже. Для тебя все действительно становится очень плохо ".


Харват перерезал веревку, привязывающую ее запястья к опорной колонне, сорвал простыню с ее обнаженного тела и отнес ее обратно в фургон. Он понятия не имел, что вызвало приступ астмы в первый раз. Он подозревал, что это был стресс, хотя могло быть и что-то другое. В любом случае, он был полон решимости воссоздать обстоятельства как можно точнее, чтобы вызвать другое.


Он привязал ее обратно в машине точно так же, как делал это раньше, и закрыл дверь. С переднего сиденья он схватил две бутылки с водой, а затем обыскал склад, пока не нашел шланг подходящей длины.


Хорошая вещь в бензине заключалась в том, что он был настолько едким, что Харвату не понадобилось бы много для того, что он запланировал.


Он устроил большой скандал вокруг задней части фургона. Он открыл одну из бутылок с водой и вылил немного воды. Затем он осторожно перелил небольшое количество бензина из фургона в бутылку.


С Николасом на буксире он обошел машину с другой стороны и открыл раздвижную дверь. Он изучал Стерка. Ее дыхание было учащенным, как и должно быть у любого в ее ситуации. Она была напугана. Однако она еще не страдала от очередного приступа.


"Ты не можешь этого сделать", - сказал Тролль, когда Харват вошел в фургон. "Что, если ты не просто сожжешь ее, но в конечном итоге убьешь?"


Был длинный список жестких методов допроса, которые он мог бы опробовать на Стерке - лишение сна, стрессовые позы, сенсорная бомбардировка или даже сильный холод - но у него не было времени. Честно говоря, после побоев, которые женщина получила от Николаса, он был удивлен, что она еще не сломалась. Она оказалась гораздо более жестким персонажем, чем он ожидал. Он понятия не имел, проходила ли она подготовку, чтобы противостоять враждебному допросу, или она была просто жесткой женщиной. Это не имело значения. В конце концов, все сломались, ключ заключался в том, чтобы точно выяснить, как их сломать, и, если время имело значение, как это было здесь, как сделать это как можно быстрее. Харвата не волновало, была ли Адда Стерк ранена физически или психологически в результате этого испытания. У нее были все козыри, и она могла закончить опыт в любой момент, когда хотела.


Чем больше человек знал о своем предмете, тем лучше был подготовлен к проведению успешного допроса. Учитывая тот факт, что еще несколько часов назад они считали Адду Стерк молодым хакером азиатского происхождения по имени Тони Цуй, было ясно, что им особо не на что было опереться. Но у них действительно была одна вещь.


Что касается жестких методов допроса, то одной из самых сильных тактик, которые можно применить, является эксплуатация фобий заключенного. Тот факт, что Стерк была астматиком, не оставил у Харват сомнений в том, что она испытывала страх, который разделяет большинство астматиков, - асфиксии.


Открыв бутылку, наполненную газо-водяной смесью, он вылил содержимое на капюшон женщины. Паника быстро охватила ее, когда она начала извиваться и бороться со своими ограничителями.


Затем он вылил вторую бутылку воды на остальные части ее тела. Ее ноздри были настолько наполнены запахом бензина, что она могла бы предположить, что теперь она покрыта им с головы до ног. Газ, просачивающийся под ее капюшон, вероятно, попал в открытые раны вокруг ее лица и головы.


Харвату не пришлось долго ждать. То ли был какой-то спусковой крючок, вроде собачьей шерсти на полу фургона, то ли это был стресс от мысли, что ее вот-вот подожгут, но Стерк вскоре поглотил еще один сильный приступ астмы.


Вытащив ее из фургона, он отнес ее на несколько футов в сторону и опустил на пол склада. Он стянул капюшон с ее головы и сорвал скотч с ее рта. Он вытащил ее ингалятор и показал его ей. "Ты собираешься отвечать на мои вопросы?"


Хватая ртом воздух, Стерк лихорадочно закивал.


Харват встряхнула ингалятор, положила его в рот и ввела лекарство.


Он подождал, пока ее дыхание не стало менее затрудненным, а затем потащил ее обратно к опорной колонне. Теперь пришло время посмотреть, будет ли она сотрудничать или нет. Он изучал ее лицо, задавая свой первый вопрос. "Когда я встретил вас в офисе Ягланда, почему вы отказались от Майкла Ли?"


Женщина несколько раз кашлянула, прежде чем ответить. "Потому что он мне больше не был нужен".


"Но он был твоим прикрытием".


"Это не имело значения. Это прикрытие стало бесполезным, когда Ларс был убит ".


"В твоих словах нет никакого смысла", - сказал Харват.


"Я знал, что однажды кто-то может прийти за мной. Именно поэтому я создал образ Цуй в целом. Это был слой защиты. Я подстроил это так, чтобы все восходило к Ларсу и от него к Майклу. Но когда Ларса убили, моя поддержка исчезла ".


"Кто его убил?"


"Я не знаю. Полиция говорит, что он погиб в автомобильной аварии ".


"Ты в это не веришь. Я могу сказать это, глядя на твое лицо ".


"Я не знаю, чему верить", - сказала она. "Могло ли то, что случилось с Ларсом, быть несчастным случаем? Возможно. Но я не уверен. Вот почему я ждал, чтобы увидеть, что случилось с Майклом ".


"Вы хотите сказать, что ждали, чтобы увидеть, будет ли он тоже убит?" - спросил Николас.


Ли снова закричал на женщину из-за клейкой ленты, закрывающей его рот. Он потянул за свои оковы, и ни у кого не было сомнений, включая Стерка, что если ему удастся вырваться, он убьет ее.


"Вот почему ты отдал его мне", - ответил Харват. "Вы хотели посмотреть, не послали ли меня прикончить Тони Цуя".


"Очевидно".


"Что потом?"


"Потом, когда я думал, что это безопасно, я бы начал все сначала под новым именем".


Женщина была абсолютно корыстной, но, насколько Харват мог судить, она говорила правду. "Так кто же убил Ягланда?" он спросил.


Стерк уставился в пол и отказался отвечать.


"Я хочу кое-что совершенно прояснить", - сказал Харват. "Прямо сейчас единственный человек во всем этом мире, которого тебе следует бояться, - это я. Если я хотя бы заподозрю, что ты что-то от меня скрываешь, я собираюсь поджечь тебя. Я позволю тебе сгореть, а затем потушу огонь, прежде чем он убьет тебя. Боль будет хуже всего, что вы когда-либо испытывали. Жара иссушит ваши легкие, и вы будете страдать от вдыхания дыма. Это будет серьезно.


"Я буду повторять этот процесс, пока ты не умрешь или не дашь мне то, что я хочу. Что это будет?"


"Моя жизнь ничего не стоит, если я выживу. Они найдут меня и убьют точно так же, как убили Ларса, и я уверен, что это будет намного хуже всего, что вы можете придумать ".


"Кто такие они?"


Стерк не ответил.


Харват повернулся к Николасу: "Посмотри, есть ли в фургоне какие-нибудь спички. Если их нет, подогрейте прикуриватель ".


Тролль кивнул и направился к фургону.


Стерк посмотрел на него. Обе стороны ее лица начали опухать. "Просто убей меня и покончи с этим".


"Тебе не обязательно умирать".


"Я все равно мертв".


"Мы можем защитить вас".


"Ты даже не представляешь, от чего бы ты меня защищал. Эти люди обладают ресурсами, превосходящими ваше воображение ".


"Я тоже", - ответил он.


Женщина засмеялась и покачала головой.


"Что, если мы отдадим им Тони Цуя?"


У Ли из другой колонны поддержки выпучились глаза.


"Как бы ты это сделал?"


"Неважно", - сказал Харват. "Что, если мы сможем дать им Цуй или, по крайней мере, сделать вид, что Цуй им больше не о ком беспокоиться?"


"Это не глупые люди. Их нелегко обмануть ".


"Я бы не ожидал, что они будут такими".


Николас вернулся с зажигалкой от фургона и протянул ее Харвату. "Давайте сожжем ведьму".


Харват взял его и посмотрел на Стерка. "Тебе решать, Адда".


Женщина изучала лица двух своих похитителей и думала о своих вариантах. Через несколько мгновений она сказала: "Я буду сотрудничать, но при одном условии".


"Вы пытаетесь вести переговоры? Вы, должно быть, издеваетесь надо мной", - заикаясь, пробормотал Тролль.


"Чего ты хочешь?" - Потребовал Харват.


Стерк сфокусировала на нем взгляд и ответила: "Немного дополнительной страховки".

ГЛАВА 35


CХИКАГО


Jон Вон сидел в роскошном кожаном капитанском кресле в самом комфортабельном автомобиле наблюдения, который он когда-либо видел, и задавался вопросом, в чем проблема Пола Дэвидсона.


Джош Леви, владелец компании Surety Private Investigations, Ltd. и босс Дэвидсона, когда тот подрабатывал частным детективом, не смог бы быть более представительным, вежливым или профессиональным, даже если бы попытался. Он был красивым, хорошо одетым мужчиной под пятьдесят и очень опытным в частных расследованиях. У Воана не было сомнений в том, что Леви с легкостью потратил более ста тысяч долларов на свой фургон наблюдения. Внутри он действительно был обставлен как лимузин, а электронное оборудование соперничало со всем, чем владели CPD или ФБР. Если бы у этого парня не было DVD-карусели, загруженной порнографией с животными, Вон не смог бы найти о нем ничего даже отдаленно сомнительного. Он не понимал, почему Дэвидсону так не нравилось вести наблюдение вместе со своим боссом.


"Вас устраивает температура?" - спросил Леви. "В батареях осталось достаточно сока, чтобы запустить воздухообменники".


Когда мужчина наклонился, чтобы щелкнуть выключателем, Дэвидсон посмотрел на Воана и закатил глаза.


"Воздух действительно хорош, Джош. Спасибо ", - сказал Вон, игнорируя Дэвидсона.


Леви выпрямился, наклонился, открыл мини-холодильник и достал стакан йогурта. Дэвидсон похлопал Воана по плечу тыльной стороной ладони.


"Кто-нибудь хочет один?" - спросил Леви.


"Нет, спасибо, Джош", - ответил Дэвидсон. "У нас все хорошо".


Вон наблюдал, как Леви откинул крышку и слизнул йогурт сверху. Когда он закончил, он положил крышку на узкую стойку под оборудованием для наблюдения и принялся за работу, складывая ее на восьмые части, прежде чем бросить в мешок для мусора на молнии, висящий на стене.


Выуживая ложку из ящика рядом с холодильником, Дэвидсон снова похлопал Воана по плечу и закатил глаза. Коп из отдела по борьбе с организованной преступностью оглянулся на него и пожал плечами. Он понятия не имел, в чем заключалась проблема Дэвидсона.


Леви откусил от йогурта, а затем взял копию фотографии Мохаммеда Насири. "Итак, это наш парень, но мы не знаем, находится ли он внутри мечети. Верно?"


"Это верно", - сказал Вон. "Судя по сделанным нами звонкам, он не вылетел ни на одном самолете из города".


"Но он мог сесть в автобус, поезд или взять напрокат машину и уехать".


"Это верно".


Леви откусил еще кусочек йогурта. На этот раз после этого он облизал ложку с обеих сторон. "Как ты думаешь, почему он внутри?"


Вон чувствовал на себе взгляд Дэвидсона, умоляющий его заметить, как Леви облизывает ложку, и он попытался проигнорировать это. "Мы видели много такого в Ираке. Они знают, что мы не войдем в мечеть, пока у нас не будет горы неопровержимых доказательств. Особенно в США, это политическое самоубийство. Мечеть - святилище для этих парней. Нам и за миллион лет не пришло бы в голову делать в церкви или синагоге то, что они делают в своих мечетях ".


"Ни один священник или раввин не смирился бы с этим", - добавил Дэвидсон. "Я не могу представить, что сказал бы мой священник, если бы я сказал ему: "Отец, мы собираемся устроить стрельбу в школе для девочек, заложить несколько придорожных бомб и вернуться к обеду. Не впускайте никого в комнату внизу, где мы храним все винтовки и гранатометы, хорошо?"


Леви усмехнулся, хотя все они оценили тот факт, что на самом деле это было не так уж и смешно. "Я думаю, это одно из многих различий между исламом и остальным миром".


"Ты можешь сказать это снова".


Вон посмотрел на изображение с монитора одной из инфракрасных камер, установленных в зеркалах бокового обзора фургона. "В Ираке мы знали, что нужные нам парни находятся внутри определенной мечети, иногда мы преследовали их прямо у крыльца, но тогда мы ничего не могли сделать. Нам пришлось бы подождать, пока иракские солдаты не прибудут на место ".


"Иракские мусульманские солдаты", - добавил Дэвидсон для пояснения.


"Именно. Мы, неверные, не могли войти внутрь. По крайней мере, мы не смогли возглавить атаку ".


"Почему, черт возьми, нет?" - спросил Леви, откусывая очередной кусок йогурта.


"Потому что никто не хотел, чтобы это выглядело так, будто мы ведем крестовый поход против ислама".


Леви еще раз облизал ложку с обеих сторон и сказал: "Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал".


Вон кивнул. "Я согласен".


"Значит, они думают, что мы будем относиться к их мечетям здесь, в США, так же, как мы относимся к Ираку?"


"До сих пор мы относились к ним именно так. Это не просто руки прочь, это руки далеко прочь ".


Леви покачал головой. "Политическая корректность приведет к гибели западной цивилизации".


"Я надеюсь, что вы ошибаетесь, но нет никаких сомнений в том, что наши враги используют политкорректность против нас".


"Вы можете сказать это снова", - ответил Дэвидсон. "Убийства мусульманской "чести" становятся эпидемией в США, но вы думаете, что об этом сообщают СМИ? Нет. Избиения жены и ребенка зашкаливают, но СМИ игнорируют и это. Укажи, что не так с мусульманской культурой, и тебя автоматически назовут расистом. Это все равно что избегать парня с "Титаника ", который говорит, что видит воду в носовой переборке ".


Леви допил йогурт, положил пустой стаканчик в пакет и снова застегнул крышку.


Вон посмотрел на часы. "Вечерняя молитва Ишаа скоро закончится".


"Думаешь, Насири высунет голову?" - спросил Дэвидсон.


"Никогда не знаешь. Террористы совершают много глупых ошибок".


"Не этот парень", - сказал Леви.


Вон и Дэвидсон оба посмотрели на него. "Откуда вы знаете?" - спросил Дэвидсон.


"Если он такой, каким вы его считаете, вы должны предположить, что он получил свою работу не из-за глупости. И если он почувствовал, что жара была настолько сильной, что ему пришлось бежать в мечеть, даже в мечеть на витрине магазина, тогда вы должны отдать ему должное: он не высунет голову, пока не решит, что это сойдет ему с рук ".


Вон кивнул в знак согласия.


"Что означает, " продолжил Леви, - что в конечном итоге нам придется делать больше, чем просто сидеть снаружи и наблюдать за входной дверью".


Он был прав, и ни один из двух других мужчин в фургоне наблюдения не мог с ним поспорить.


"О чем ты думаешь?" - спросил Вон.


Леви постучал носком ботинка по двум кейсам black Storm и сказал: "Я думаю, нам придется вести более агрессивную слежку".

ГЛАВА 36


Lэви открыл ящики и показал своим гостям, что он принес. Вон наклонился и достал беспроводную камеру, встроенную в прочный черный корпус размером с бейсбольный мяч. "Что это?"


"Блестящая израильская военная технология".


Дэвидсон посмотрел на это. "Тогда почему сбоку написано "Ремингтон"?"


"Потому что они лицензировали фильм для США, но не смогли сдвинуть его с мертвой точки. Я купил этот набор образцов у представителя."


"Как это работает?" - спросил Вон. "Ты просто оставляешь это там, где хочешь?"


"Лучше, чем это. Вы действительно можете бросить их. Когда они перестают катиться, они выпрямляются на этих маленьких коротких ножках внизу. Вы можете забросить их на крышу, через стену, куда угодно ".


"И это волоконно-оптические камеры в другом ящике?"


Леви кивнул. "Если у вас достаточно большие яйца, чтобы подобраться поближе к двери или просверлить отверстие с потолка, тогда нам действительно будет хорошо видно, что внутри".


"Для чего нужны детские салфетки?"


"Вы бы видели, какими грязными становятся эти штуки", - сказал он, вытаскивая еще один шарик для камеры из футляра.


При этом Дэвидсон ткнул Воана в ребра и поднял брови, как бы говоря, Видишь?


Вон отмахнулся от него. Все, что он увидел, был парень, который придирчиво относился к тому, как он ест свой йогурт, и который любил содержать свое снаряжение в чистоте. Большое дело. На самом деле, он поставил бы Джоша Леви выше большинства неряшливых копов, с которыми ему приходилось сидеть в засаде.


"Если мы сможем сбросить пару таких в переулке за зданием, вы сможете поймать сигнал здесь?"


"Я должен".


"Нормально ли они будут работать при слабом освещении?"


"У них есть ИК-подсветка, но это приводит к дополнительной разрядке батарей. Мы не сможем показывать их всю ночь ".


"Надеюсь, нам не придется".


Дэвидсон использовал камеры, установленные снаружи фургона, чтобы проверить, нет ли пешеходов на улице. Они были на маленькой парковке с системой чести, где вы опускали свои деньги в прорезь на большой доске под номером, который соответствовал тому, в какой кабинке вы находились. Леви сам выбрал стоянку, предпочитая ее парковке на улице. Вид был не такой хороший, но вполне приемлемый. По его мнению, фургон без окон, припаркованный слишком близко к мечети, мог привлечь к себе излишнее внимание. Вон согласился.


"Как ты хочешь это сделать?" - спросил Дэвидсон.


"Мы припарковали ваш Бронко за углом", - ответил Вон. "С такого расстояния, я не думаю, что кто-нибудь заметит, как мы выходим из фургона.


"Я останусь здесь и буду следить за трансляциями, пока ты берешь Джоша с собой. Он будет ездить с дробовиком и может забросить три мяча. Один в начале переулка, один возле задней двери целевого здания и один перед тем, как вы повернете обратно на улицу ".


Леви покачал головой. "Я не выхожу из фургона".


"Почему бы и нет?"


"Я просто не хочу".


Вон посмотрел на Дэвидсона в поисках какого-то объяснения, но сотрудник службы общественного транспорта просто посмотрел на него в ответ и улыбнулся, как бы говоря: Я же тебе говорил.


Он снова повернулся к Леви. "Как мы узнаем, правильно ли расставили шары?"


Частный детектив вытащил рацию из подставки для зарядных устройств и передал ее Воану. "Это не ракетостроение. Вы опускаете окно и выбрасываете их. Я свяжусь с вами по радио и сообщу, как выглядит картина ".


"Что, если я облажаюсь, и один из них закатится под мусорный контейнер?"


"Не облажайся".


Удовлетворенный тем, что спор исчерпан, Леви расстегнул спортивную сумку, висевшую на подлокотнике его кресла, и достал маленькое полотенце для рук. Развернув его на коленях, он выудил из кармана связку ключей.


"Для меня этого достаточно", - сказал Дэвидсон, забирая радио у Воана, которому внезапно захотелось уйти. "Давайте начнем".


На кольце для ключей Леви висела золотая машинка для стрижки ногтей. Частный детектив повернул ручку и изучил свои ногти.


"На улице настолько тихо, насколько это возможно", - сказал Дэвидсон, когда Воан наблюдал за Леви. "Давайте покончим с этим до того, как закончится вечерняя молитва". Он ткнул полицейского из отдела по борьбе с организованной преступностью антенной радиоприемника, разрушая чары и привлекая его внимание.


"Не забудьте проверить радио, когда доберетесь до своего грузовика", - заявил Леви, когда двое мужчин раздвинули тяжелую светомаскировочную штору и вышли из фургона через заднюю дверь.


Пересекая переулок за автостоянкой, Воан сказал: "Я никогда не знал никого, у кого на связке ключей была бы машинка для стрижки ногтей. Это чистое золото?"


"Возможно", - сказал Дэвидсон с содроганием. "Я не могу смотреть, как он стрижет ногти. У меня от этого мурашки по коже".


"Если это худшее в его поведении, то у тебя это неплохо получается".


"В том-то и дело. Это не просто одна из его причуд. Это миллион. И все они сходятся ".


"И поэтому тебе не нравится вести с ним слежку?"


"Чертовски верно", - ответил Дэвидсон. "Этот парень - гений расследования, но с ним что-то не так. Это как если бы у Магнума ПИ и Человека дождя родился ребенок. Вы видели, как он не хотел выходить из фургона ".


"И что?"


"Итак, судья Вапнер, вероятно, выйдет на сцену через десять минут".


Вон покачал головой. "Парень немного эксцентричен. Ну и что? Тебе нужно расслабиться ".


Дэвидсон улыбнулся. "Дай ему еще час. Тебе захочется забить парня до смерти каблуком своего ботинка ".


Он сомневался в этом, и они молча прошли остаток пути до Бронко и забрались внутрь.


Пока Дэвидсон проверял радиосвязь, Вон получил электронное письмо от одного из специалистов-криминалистов, осматривавших такси Насири. Кусок пластика, который был обнаружен на месте наезда, действительно был из коллектора радиатора, а коллектор радиатора в кабине Насири был новым. Все, что они говорили ему, совпадало с тем, что рассказал им пакистанский механик из гаража Crescent.


Плохая новость заключалась в том, что нигде снаружи автомобиля не было крови, волос или тканей. Еще хуже было то, что техник сказал ему дальше.


Обойти проблему с ядовитым деревом было нелегко. Единственное, что мог сделать Вон, это попросить своего приятеля-криминалиста обыскать салон такси, а также багажник на предмет следов каких-либо химикатов. Он сказал, что искал любые признаки того, что Насири облил свое такси растворителями в попытке скрыть следы наезда. Его настоящей надеждой было то, что они вернутся с хитами для TATP или предшественниками для the compound. Плохие новости от криминалистов заключались в том, что в кабине не было никаких следов химикатов вообще.


Воан поделился плохими новостями с Дэвидсоном, когда они отъехали от тротуара и направились к аллее.


"Я не удивлен", - ответил Дэвидсон. "Если этот материал настолько неустойчив, как вы говорите, они не захотят его перемещать, пока не возникнет абсолютная необходимость. Если Насири и перевозил что-то, то это были бутылки с перекисью и банки с очистителем для сточных вод; все красиво и запечатано ".


Воану это не понравилось, но ему пришлось согласиться. "Итак, у нас по-прежнему ничего нет".


"Что значит "ничего"?" У тебя как на ладони яйца Джоша Леви".


Он поднял одну из камер и посмотрел на нее.


"Теперь Джош может думать, что его яйца сделаны из меди, " сказал Дэвидсон, - но я все еще думаю, что тебе следует деликатно выбросить их из окна. Никто не любит, когда ему надирают яйца ".


"Вы закончили?" - спросил Вон, опуская окно.


"Раз уж ты спросил, ты должен признать, что, несмотря на то, что он хотел остаться в фургоне, у Джоша действительно большие яйца".


"И это все они?"


"Все мои шутки с мячом?"


"Да".


"На данный момент".


"Хорошо", - сказал Вон. "Я бы хотел сосредоточиться на том, что происходит в мечети".


"Как капитан Хук".


Вон кивнул.


Когда они подъехали к знаку "Стоп" за полквартала от переулка, Дэвидсон защелкнул зажим на металлическом планшете, зажатом между его сиденьем и подлокотником. "Ты знаешь, что это такое?"


"Нет. Что это?"


"Звук, при котором никто не хлопает в ладоши".


Вон покачал головой. "Не могли бы мы, пожалуйста, сосредоточиться на том, что мы собираемся делать?"


"Так ты просишь меня помочь тебе с этой ролью?"


"Знаешь, Леви, вероятно, не тот, кого я собираюсь забить до смерти своим ботинком сегодня вечером".


"Хорошо. Я понимаю", - сказал Дэвидсон. "У вас, юристов, нет чувства юмора. С какой скоростью ты хочешь, чтобы я ехал по аллее?"


"Достаточно быстро, чтобы казалось, будто ты знаешь, что делаешь, и просто прорываешься".


Дэвидсон прикрыл глаза левой рукой и помахал указательным пальцем правой руки над спидометром, прежде чем набрать скорость. "Ладно, понял. Что-нибудь еще?"


"Да. Тебе лучше надеть колпак для размышлений. Если эта слежка не увенчается успехом, нам понадобится действительно хороший план Б. "

ГЛАВА 37


VОган опустил рацию и посмотрел на Дэвидсона. Они только что выехали из переулка, сбросив все три балла скрытого наблюдения. "Размещение второй камеры "неправильное", потому что это неправильно, или потому, что Леви не прав?"


"Несмотря на то, что я тебе говорил, он знает, что делает. Он бы не просил тебя переделывать это, если бы у него не было веской причины ".


По радио снова прозвучал голос Леви. "Вы, ребята, скопировали это?"


"Десять четыре", - сказал Вон. "Мы слышали вас громко и ясно".


"Вы не подкинули его под мусорный контейнер, но вам удалось засунуть его за мусорный бак", - добавил Леви. "Я бы не ожидал звонка от "Уайт Сокс" в этом году".


Дэвидсон посмотрел на него. "Он уже выводит тебя из себя?"


"Он добивается своего".


"Итак, что мы собираемся делать?"


Вон действительно хотел увидеть заднюю дверь этого здания. "Я это исправлю".


Он вылез из Бронко и направился в переулок. Он был загроможден пустыми коробками, расколотыми поддонами, мусорными контейнерами и мусорными баками. Хотя у него не было потрясающего обзора, у него было много хороших укрытий, и он тщательно выбирал свой путь вперед.


Прямо перед зданием, в котором находилась мечеть, он остановился и медленно огляделся. Если он собирался переместить камеру, он мог бы также установить ее в лучшем месте из возможных. Теперь, когда он был здесь, он пожалел, что не захватил с собой также пару волоконно-оптических камер. Зайдя так далеко, имело бы смысл пройти оставшуюся часть пути и как можно лучше взглянуть на то, что происходило внутри.


Задняя часть здания была облицована серым кирпичом. Окна подвала были выкрашены в черный цвет и закрыты железными решетками. Окна первого этажа были завешены газетами и также закрыты решетками. Над задней дверью висела сломанная лампочка. Земля была усеяна окурками, несмотря на банку из-под кофе, наполненную песком, которую курильщики здания, должно быть, приняли за дверной упор.


Вон определил место для своей камеры и расставил вокруг него несколько пустых коробок, чтобы было меньше шансов быть замеченным. Приготовив новое укрытие, он отправился на поиски твердой черной сферы.


Там стояло в ряд около пяти мусорных баков. Мяч был довольно тяжелым для своего размера, и когда он бросил его в окно, он не ожидал, что он откатится очень далеко. Должно быть, они ехали по аллее с большей скоростью, чем он думал.


Достав из кармана фонарик, он наклонился, откинул первую банку и посмотрел. Там ничего не было. Он вытащил вторую банку, и она тоже оказалась пустой. Та же история была и с оставшимися тремя банками. Куда, черт возьми, подевалась эта штука?


Вон изучал переулок. С обеих сторон были здания, консервные банки, мусорные баки и мусор. Камера могла бы повернуться в другую сторону, но он сомневался в этом. Он бросил его на восточной стороне переулка. Так и должно было быть.


Он вернулся к ряду банок, откидывая каждую, и на этот раз увидел это. Даже если бы от этого зависела его жизнь, он не смог бы сделать такой кадр, который бывает один на миллион. Его пропавшая камера наблюдения была втиснута в вентиляционное отверстие для белья или в какое-то другое сливное отверстие. Он отодвинул банку и наклонился к стене, чтобы освободить мяч.


Он только начал вставать, когда услышал что-то позади себя. Вон понятия не имел, кто это был, и давным-давно понял, что осмотрительность не всегда была лучшей частью доблести. Он был в темном переулке в плохом районе по следу еще худших людей. Он потянулся за своим "Глоком".


Переезд был встречен жгучей болью в правой руке, так как его ударили куском арматуры и сломали запястье.


Вон развернулся и подошел, сжав левую руку в кулак. Он нанес удар в челюсть нападавшему и отбросил его назад, отшатнувшись. В этот момент ему в лицо ткнули стволом пистолета, а в глаза посветили фонариком.


Несмотря на адскую боль в правом боку, Воан поднял руки. "Я не знаю, кто вы, но я офицер полиции".


Свет исчез из его глаз, и на мгновение он подумал, что его собираются отпустить, пока не почувствовал, что его Глок вынимают из кобуры, и увидел, как человек, которого он ударил, поднялся с тротуара и вышел вперед. Мужчина был выходцем с Ближнего Востока. Это было нехорошо.


Подойдя к нему, мужчина отвел кулак назад и ударил его прямо в живот. Вон согнулся пополам.


Мужчина схватил его за волосы и дернул голову вверх. В свое время Вон участвовал во множестве кулачных боев и приготовился либо к удару коленом в лицо, либо к тому, что мужчина ударит его по голове. В любом случае, он знал, что это будет больно.


Внезапно он услышал голос из-за спины нападавших. "Это даже не честный бой. Вы, засранцы, привели недостаточно парней ".


Вон посмотрел мимо человека с пистолетом, чтобы увидеть Дэвидсона прямо за ним с его собственным пистолетом, прижатым к затылку мужчины.


Мужчина, державший его за волосы, отпустил, и Воан выпрямился. Его облегчение при виде Дэвидсона было недолгим. Четверо других мужчин теперь стояли позади него с оружием, направленным прямо на него.


"Что ж, похоже, ты привел достаточно парней", - сказал Дэвидсон. "Почему бы нам не сложить оружие и не уладить это по-мужски?"


Один из мужчин шагнул вперед и ударил его прикладом винтовки по почкам. Колени Дэвидсона подогнулись от боли, и он рухнул на землю.


Когда у него отобрали пистолет, Дэвидсон поднял глаза и сказал: "Вот и все. Вы все арестованы ".


Человек, который сломал запястье Воану, улыбнулся и ударил Дэвидсона кулаком в рот.


Кто-то отдал серию приказов на быстром арабском, и двух полицейских выволокли из переулка в здание.


Когда тяжелая металлическая дверь с лязгом захлопнулась, Воан задался вопросом, что должно было произойти, но часть его уже знала. Все плохие чувства, которые он испытывал с тех пор, как напал на Насири, нахлынули снова. Это больше не Чикаго, и он больше не был полицейским или адвокатом, работающим на семью молодой женщины, которую сбило убегающее такси. Он был морским пехотинцем, и его затащили в террористическую адскую яму, худшую, чем все, что он когда-либо видел.

ГЛАВА 38


GЭНЕВА


Tскорость, с которой работал Рид Карлтон, была свидетельством эффективности частного сектора. В течение нескольких часов он не только помог заткнуть дыры в плане Харвата, но и поставил поезд на рельсы и вывел его со станции.


Было решено, что Майкл Ли видел и слышал слишком много, чтобы его можно было отпустить. На данный момент за него нужно было держаться. И хотя Пейо был неплохим полевым медиком, он не был врачом-травматологом. Состояние Ли было стабильным, но ему нужен был профессионал, чтобы осмотреть его раны. Был американский хирург, базирующийся в Париже, которого доставляли самолетом. У нее были какие-то отношения с Министерством обороны, но кроме этого, Карлтон не уточнил. Все, что он добавил, это то, что она была готова присматривать за Ли, пока они не решат, что с ним делать. Харвату было трудно представить, на что способен хирург, разве что накачивать Ли наркотиками, но он решил, что Карлтону виднее, и не стал вмешиваться. Было еще несколько неотложных вопросов, с которыми в любом случае нужно было разобраться.


Поскольку покушение на убийство тролля было организовано изнутри Швейцарии, у Соединенных Штатов не было никакой юрисдикции. У них также не было никакой юрисдикции в отношении предполагаемого убийства Ларса Ягланда. Не то чтобы кого-то в Соединенных Штатах это особо волновало. Все, что их волновало, - это теракты в Риме и Париже. Это и материальная поддержка Стерком терроризма и то, как это привело к гибели сотен американских граждан.


Харват был большим сторонником преимуществ усиленного допроса. У него также не было проблем с пытками, когда ситуация требовала этого, что у этого определенно было. Весьма вероятно, что на горизонте маячили новые атаки, и Стерк обладал информацией, которая могла помочь остановить их. Ключ заключался в том, чтобы оказать на нее столько давления, сколько было необходимо, чтобы заставить ее играть в мяч. Как только она начала сотрудничать, давление можно было бы ослабить, но угроза его повторного усиления должна была нависать над всем, что они делали, чтобы обеспечить ее дальнейшее сотрудничество.


Если бы у них было больше времени, чтобы допросить ее, Карлтон и начальство в Министерстве обороны, возможно, не были бы так готовы пойти на сделку. Но как бы то ни было, все, включая Харват, согласились, что предотвращение дальнейших нападений было важнее, чем судебное преследование ее.


Изобразив Стерка в качестве тайного источника разведданных для другого агентства, было разработано соглашение об иммунитете. Пока она сотрудничала, Стерк не подвергалась судебному преследованию.


Когда это требование было удовлетворено, они приступили к работе над "закрытием" Тони Цуя.


Стерк был категорически против того, чтобы это происходило в Соединенных Штатах. "Слишком подозрительно", - утверждала она, полагая, что это вызовет слишком много вопросов и посеет слишком много семян сомнения.


Женщина предпочла, чтобы действие происходило в азиатской или латиноамериканской стране.


Это усложнило жизнь старику. Это должно было быть сделано правильно и с людьми, которым, он знал, он мог доверять. Лучше всего было бы, если бы это можно было сделать через кого-то, кто был у него в долгу. Таких было несколько, разбросанных по всему миру, но не все из них могли наложить руки на свежий труп азиата по прозвищу "Джон Доу".


Женщина, наконец, согласилась на то, чтобы распродажа проходила за пределами Франкфурта, Германия. Перестрелка между Тони Цуи и элитной командой GSG9 началась незадолго до одиннадцати часов по местному времени и продолжалась более сорока пяти минут. Когда подразделение, наконец, взяло штурмом маленький дом, новостные машины из всех средств массовой информации во Франкфурте уже стояли в три ряда за полицейскими кордонами. Никто из них понятия не имел, что человек, открывший ответный огонь изнутри дома, был не Тони Цуй, а одним из оперативников GSG9 по борьбе с терроризмом из Федеральной полиции Германии.


Поскольку мертвые тела не истекают кровью, оперативник, находившийся в доме, перекачал через труп много свежей крови, одновременно зарядив его патронами из своего MP5. Была привлечена команда криминалистов, и из единственного ноутбука, вынесенного из дома, было сделано большое шоу. Его поместили в официальную полицейскую машину вместе с командой GSG9 и увезли в одной из самых длинных и безопасных автоколонн, которые когда-либо видели средства массовой информации. Один репортер заметил, что даже главы иностранных государств не путешествовали с такой охраной; даже американский президент.


Первая дезинформация просочилась в популярный немецкий еженедельник Der Spiegel и появилась на их веб-сайте в течение часа. Немецкие контртеррористические силы решили действовать против известной шпионской фигуры, которая занималась продажей особо секретных государственных секретов. Сообщалось, что у этого деятеля были обширные связи, включая несколько контактов с террористами высокого уровня. Подозреваемый был застрелен немецкими силами по борьбе с терроризмом.


Следующая утечка произошла в Frankfurter Allgemeine Zeitung, которая сообщила, что в доме, расположенном в основном в сельской местности, содержался значительный тайник с оружием и наличными. Далее говорилось, что, хотя личность жертвы еще не установлена, считается, что это мужчина азиатского происхождения лет двадцати-тридцати с небольшим.


К тому времени, когда телевидение Hessischer Rundfunk представило информацию своим зрителям, повествование было почти идеально сформировано. Вместе с оружием и деньгами, найденными в доме подозреваемого посредника на черном рынке, были найдены несколько паспортов, которые подозреваемый пытался уничтожить. Имя подозреваемого и любые имена вообще, почерпнутые из паспортов, были утаены немецкими властями в ожидании расследования.


В то время как имена скрывались от граждан Германии и ее прессы, они уже распространялись по международным разведывательным каналам. Среди них упоминалось имя Тони Цуй.


Наконец, Der Spiegel опубликовал дополнительную статью, в которой говорилось, что ноутбук, изъятый с места происшествия, подозревается в хранении секретных немецких военных секретов. Поскольку ноутбук был защищен чрезвычайно сложной системой шифрования, было весьма вероятно, что правительство обратится к сторонним специалистам, чтобы те помогли его взломать.


Другие международные СМИ уже подхватили эту историю и распространяли ее. Тони Цуй был все равно что мертв. Это была легкая часть.


Рид Карлтон был мастером-шпионом, который провел всю жизнь в сфере шпионажа и борьбы с терроризмом, создавая сеть друзей, контактов и людей, которые были ему обязаны, но он ничего не мог сделать, чтобы удовлетворить вторую и последнюю просьбу Адды Стерк, прежде чем она согласилась сотрудничать.


Посмотрев на Николаса, она сказала: "Я хочу его собак".


Прежде чем Харват успел ответить, Николас велел женщине пойти и совершить над собой невозможный половой акт и снова потянулся за гаечным ключом.


"Зачем вам нужны собаки?" Харват потребовал.


"Побочный эффект. Пока они у меня где-то, где он не сможет до них добраться, я знаю, что он не позволит, чтобы со мной что-нибудь случилось ".


"На данный момент, - предостерег Харват, - у вас гораздо больше поводов для беспокойства из-за меня, чем из-за него".


Женщина посмотрела на него. "Если у меня есть собаки, в его интересах убедиться, что я в безопасности от всех, включая тебя. Когда я буду в безопасном месте, я позабочусь о том, чтобы собак вернули. Прими это или оставь ".


Это была дискуссия, которую Харват не хотел вести в присутствии Стерка, поэтому он позвал Пейо, чтобы присмотреть за ней, пока он проводил Николаса на улицу, чтобы поговорить с ним.


Неудивительно, что гном бил ниже пояса, и Николас выбрал низкую дорогу с той самой минуты, как они вышли со склада. Он сказал, что, поскольку у Харвата не было детей, он никогда не поймет, о чем спрашивал Стерк. Николас не только разглагольствовал на него, он угрожал убить Харвата, если он уступит ее требованиям. Насколько он был обеспокоен, им собирались вернуться в дом и снова начать пытать ее, потому что он ни за что не собирался отдавать ей своих собак. Они не будут использоваться в качестве страхового полиса. Конец дискуссии.


Любовь этого человека к своим собакам была одной из тех вещей, которые Харват давно уважал в нем. Он мог бы отругать его за то, что тот так сильно избил Стерка гаечным ключом. Он мог бы обвинить его и сказать ему, что это то, что он получил за то, что вымещал на ней свой гнев таким образом, но он этого не сделал. Он делал то же самое и хуже в своей жизни. Стерк пытался убить Николаса, и Харват ожидал, что любой в такой ситуации захочет отомстить.


"Мы не собираемся отдавать ей ваших собак", - сказал он.


"Тогда что мы здесь обсуждаем?"


Когда Харват объяснял свой план, по лицу маленького человека расползлась улыбка. Когда они вернулись внутрь, Харват наблюдал, как Николас убедительно попрощался со своими собаками, а затем повернулся к Стерку.


"Если что-нибудь случится с моими животными, " сказал он, - я позабочусь о том, чтобы вы умерли смертью, которую даже вы не могли себе представить. Я ясно выразился?"


Стерк ухмыльнулась, и Николас занес руку, чтобы ударить ее, но Харват остановил его. "Хватит".


Доктор прибыл час спустя. Она позвонила Харвату на мобильный, чтобы сказать ему, что она там.


Он вышел за пределы склада, чтобы найти очень подтянутую, очень привлекательную женщину лет тридцати с небольшим. Она прислонилась к фургону, идентичному тому, что был припаркован внутри. Ее рыжевато-каштановые волосы были собраны сзади в конский хвост. У нее были голубые глаза, полные губы и широкий рот.


"Я шотландец", - сказал он, протягивая ей руку. Когда она взяла его, он почувствовал, как между ними пронеслась молния.


"Райли", - ответила она, прерывая рукопожатие, когда поняла, что оно затянулось на несколько секунд. "Мне жаль, что это заняло у меня так много времени. Это был настоящий список дел, который мне вручили ".


"Как все прошло?"


"Вы можете сами убедиться", - ответила она, отходя от двери.


Харват открыл его и заглянул внутрь. Там были два больших ящика с двумя большими белыми собаками внутри. Рядом с ними были сложены коробки с личными вещами Адды Стерк из ее дома и офиса, а также два ноутбука, три настольных компьютера и стопки портативных накопителей. "Это то, что я называю вызовом на дом. Ты работаешь быстро. Я впечатлен ".


"Вот почему они платят мне большие деньги".


Он отступил назад и закрыл дверь. "Старик сказал, что вы тоже занимаетесь охраной?"


"Это также причина, по которой они платят мне большие деньги".


Харват был определенно заинтригован, но у него не было времени задавать вопросы, которые крутились у него в голове. "Мы скоро вывезем ваших пациентов".


"Я буду наготове".


Харват боролся с желанием оглянуться на нее через плечо, когда возвращался на склад. Хотя он не мог быть полностью уверен, он был вполне уверен, что она наблюдала за ним.


Вернувшись на склад, он прямиком направился к Адде Стерк.


"Я хочу пить", - сказала она.


"Очень жаль. Я дам тебе еще один шанс оставить собак в покое ".


"Нет. Нет собак - нет сделки ".


"Отлично", - сказал он, когда Николас передал ему свой ноутбук.


Следуя инструкциям Стерк, они вошли на швейцарский дискуссионный форум под ее учетной записью. Харват посмотрел имя пользователя, которое она ему дала, и быстро набрал сообщение. Через пять минут он получил ответ.


Когда инструкции были выполнены, Николас погрузил собак в кузов своего фургона и наблюдал, как Пейо вывозил их из здания.


Он вернулся двадцать минут спустя. Харват попросил его помочь Райли погрузить Майкла Ли в ее фургон, а затем он остался на страже снаружи.


Когда Харват проверил форум, там было ожидающее сообщение. Передача состоялась, и собак увозили "за город".


Он понятия не имел, кто этот человек на дискуссионном форуме. Это мог быть парень Стерк, студент, оказавший ей услугу, или сосед. Ему было все равно. Все, что ему было нужно, - это информация, необходимая для прекращения новых взрывов и привлечения виновных к ответственности.


Хотя передача полномочий произошла быстрее, чем он ожидал, они потратили впустую много ценного времени.


Он показал Стерку сообщение с подтверждением и сказал: "Я сделал все, о чем ты просил; теперь пришло время дожить до конца. Я хочу знать, кто стоит за взрывами и как я их остановлю ".


"Я все еще хочу пить", - ответила она.


"Насколько кто-либо обеспокоен, Цуй мертв. У вас также есть собаки. Я не дам тебе ничего другого, пока ты не начнешь сотрудничать со мной ".


"Прекрасно. Хотя без воды у меня, вероятно, будут некоторые проблемы с речью ".


Харвату надоело быть дураком. Повернувшись к Николасу, он сказал: "Пойди снова подогрей зажигалку".


Когда Тролль направился к фургону, Стерк посмотрел на Харвата. "В этом не будет необходимости. Я дам тебе то, что ты хочешь ".

ГЛАВА 39


Я никогда не встречался с людьми, которые меня наняли ", - сказал Стерк, когда Тролль вернулся с зажигалкой.


"Но вы знаете, кто они", - ответил Харват.


"В том-то и дело. Я не знаю. Все наши транзакции осуществлялись с помощью цифровых тайников и банковских переводов ".


"Так почему ты их так боишься?"


"Потому что я видел, на что они способны".


"Что? Теракты в Риме? Парижские теракты?"


Стерк покачала головой.


"К черту все это", - вмешался Тролль. "Я хочу знать, почему вы пытались меня убить".


Харват жестом велел ему замолчать.


"Эта сука пыталась меня убить. Я не собираюсь молчать. Я хочу ответы ".


"Мы все хотим ответов", - твердо сказал он, возвращая свое внимание к ней.


"Все это взаимосвязано", - ответила она.


"Почему я стал мишенью?" - Потребовал Николас.


Стерк посмотрел на него. "Было определенное дело, которым мы занимались вместе. Люди, которые наняли меня, хотели, чтобы все следы этого были стерты ".


"И это означало также стереть меня с лица земли".


"Да".


"Я полагаю, что это также помогло направить власти по ложному следу".


Стерк кивнул. "Вот почему я отправил собак и карлика самолетом на Сицилию".


"Значит, вы знали о взрывах заранее", - сказал Харват.


Ей потребовалось мгновение, чтобы ответить. Наконец, она сказала: "Да, я это сделала".


Он покачал головой. "Сколько вы берете за что-то подобное? Это фиксированная плата? Или это по скользящей шкале, основанной на том, сколько убито по сравнению с искалеченными и ранеными?"


Это был риторический вопрос. Она не потрудилась ответить.


"Это касается последнего дела, которое мы провернули вместе, не так ли?" - сказал Николас. "Я продал вам местоположение объекта 243".


Женщина кивнула. "Меня наняли, чтобы помочь украсть то, над чем они работали".


"Я был действительно удивлен, когда вы связались со мной по поводу покупки "координат". Уровень секретности, окружавший это, был поразительным. Я смог только узнать его местоположение; и даже это потребовало некоторых усилий ".


"Что это?" - спросил Харват.


"Более уместным вопросом было бы, что это было", - заявил Стерк. "Две недели назад объект 243 был уничтожен".


"Кем?"


"Моими клиентами. Они смогли начать атаку внутри Китая на китайскую военную базу и не только убить всех на базе, но затем они выследили оставшихся офицеров китайской разведки, которые имели какое-либо представление о том, над чем работали на объекте 243, и они убили их также ".


"Это была китайская операция?"


Женщина кивнула. "Вы хотели знать, почему я боюсь своих клиентов. Вот почему. Кто организует нападение на китайскую военную базу, убивает всех на ней, а затем выслеживает высокопоставленных агентов китайской разведки внутри и за пределами Китая? У кого есть навыки и ресурсы, чтобы сделать что-то подобное?"


"Я все еще не понимаю, какое это имеет отношение к терактам в Риме и Париже".


Стерк глубоко вздохнул. "Китайцы знают, что они не могут победить Америку на обычном поле боя. Они знали это в течение долгого времени. Чтобы выиграть войну против Америки, китайцам пришлось бы прибегнуть к нетрадиционным методам ведения войны.


"Они создали военную базу у черта на куличках в Монголии с единственной целью изучения Америки. Его оперативники говорили только по-английски, ели только американскую пищу, читали американские книги, смотрели американские телевизионные программы, играли в американские видеоигры и не пользовались ничем, кроме американских и западных веб-сайтов. Это было настолько близко, насколько вы могли быть к Соединенным Штатам, все еще оставаясь под эгидой Китая.


"Они были пропитаны американской культурой и американским образом мышления. Их задачей было изучить Америку, найти ее слабые места и разработать самую разрушительную атаку, которую они могли себе представить. Их поощряли мыслить за пределами обычного военного мышления ".


"И террористы-смертники были лучшим, что они могли придумать?" - спросил Харват.


"Посмотрите на последствия 11 сентября", - ответил Стерк. "Посмотрите, что это сделало с психикой Америки и ее экономикой. Сколько миллиардов было потеряно? Сколько еще миллиардов было потрачено на предотвращение другой подобной атаки? В ответ были созданы крупные правительственные учреждения, такие как ваше Министерство внутренней безопасности и TSA. Теперь умножьте это влияние на Соединенные Штаты во всех новых волнах нападений. Выбирайте любые цели, какие пожелаете: кинотеатры, торговые центры, церкви, отели, школы. Ваша страна остановилась бы, ее народ был бы парализован страхом ".


"Но нападения происходят не в Америке, они происходят в Европе".


"Пока нет".


"Что вы имеете в виду, пока нет?" - ответил Харват.


"С помощью сайта 243 китайцы создали целую террористическую сеть. Мои клиенты не только перехватили его, они активировали его ".


"И они планируют атаковать американские города?"


"Да".


"Откуда ты так много знаешь?"


"Это моя работа. Я имею дело с информацией. Информация - это сила ".


"И она, вероятно, шпионит и ворует у своих собственных клиентов", - добавил Николас.


"Чем больше у меня картина, - ответила она, - тем лучше я могу соединить точки. Когда я знаю, каких частей мне не хватает, я иду за ними и сохраняю их. Мои клиенты приходят ко мне не для того, чтобы покупать неполные разведданные ".


"Другими словами, вы украдкой взглянули на то, за что вам платили ваши клиенты".


"Мне не удалось увидеть все это".


"Но ты должен увидеть что-то из этого".


Стерк кивнул.


Харват пытался разобраться во всем этом. "Зачем им беспокоиться об американцах в Европе? Почему бы не перейти сразу к нападениям на американской земле?"


"Я не претендую на понимание мышления китайцев", - сказал Стерк, пожимая плечами.


"Попробуй".


Она на мгновение задумалась об этом. "Самый простой ответ заключается в том, что нападения мусульман в Западной Европе подрывают поддержку войн в Ираке и Афганистане. Чем меньше поддержки Америка будет иметь от своих союзников, тем глубже она будет втянута в эти конфликты. Его вооруженные силы слишком растянуты. Растяните это еще дальше, возможно, где-нибудь начнется еще одна война, и все это растягивание может привести к срыву ".


Это был хороший момент, который все больше беспокоил Харвата и других. Взрывами в мадридском поезде исламские террористы доказали, что они могут повлиять на выборы на Западе и помочь привести к власти политиков, которые откажутся от поддержки американских военных действий. Почему бы китайцам не подхватить и не расширить это также? Это была исключительная тактика.


Если не считать нескольких человек, которые могли видеть, что происходит, европейцы были безнадежны. Вместо того, чтобы сражаться с исламистами в их среде, они предпочли совершить культурное самоубийство. Они морили своих законопослушных граждан голодом с помощью высоких налогов, чтобы насытить армию вторжения масштабными социальными программами. Непоколебимая преданность Европы несостоявшейся религии мультикультурализма и политкорректности не только придала смелости ее врагам, но и способствовала новым нападкам и ускорила ее падение.


Другой вещью, которая беспокоила Харвата, было осознание того, что с каждой атакой в Европе Соединенные Штаты будут сосредоточивать все больше и больше своих ограниченных ресурсов за границей. Это неизменно означало меньшее внимание к тому, что происходило дома. Рано или поздно Америке стало бы недостаточно внимания к мячу на собственном заднем дворе, и именно тогда ее враги нанесли бы удар.


"Какие города США подверглись нападению?"


"Я не знаю".


"Чушь собачья", - сплюнул Тролль.


"Я говорю вам правду", - настаивал Стерк. "Они разыгрывают американские атаки в открытую".


"Как насчет того, когда?" - спросил Харват.


"После того, как все взрывы в Европе были осуществлены".


"Сколько их осталось?"


Стерк молчал.


Харват схватил ее за горло и придавил. "Сколько?"


"Два", - она наконец кашлянула. "Пожалуйста. Я не могу дышать ".


"Где?"


"Пожалуйста, я не могу-"


Харват сжал сильнее. "Где?"


"Лондон и Амстердам".


"Где в Лондоне и Амстердаме?"


"Пикадилли и площадь Дам".


"Когда?"


"Завтра вечером. Сейчас, пожалуйста. Мое горло-"


Харват впился в него пальцами. "Как нам остановить их?"


"Ты не можешь. Они полностью функционируют. Камеры погрузились во тьму".


"Британцам нужно закрыть Пикадилли, а голландцам - площадь Дам", - сказал Тролль.


Стерк больше не мог говорить. Она покачала головой.


Харват ослабил хватку.


"Это не сработает", - сказала женщина, хватая ртом воздух.


"Почему бы и нет?"


"У обеих клеток есть альтернативные мишени. Никто, кроме них, не знает, кто они такие. Если вы закроете Пикадилли и площадь Дам, они просто переместятся во второе место в своем списке ".


Харват хотел узнать больше, но Карлтону эта информация была нужна немедленно. Он перешел на другую сторону склада и достал свой телефон.

ГЛАВА 40


CХИКАГО


VУ Огана и Дэвидсона руки были связаны за спиной, а лодыжки привязаны к ножкам стульев, на которых они сидели.


Они были в сырой комнате где-то в подвале. Их карманы были вывернуты наизнанку, и все их вещи теперь были разложены на столе.


Один из мужчин из переулка говорил за всех. "Вы из полиции?" он сказал.


"Ты чертовски прав, мы такие, - заявил Дэвидсон, - и у тебя чертовски много неприятностей, мой друг".


Мужчина подошел к Дэвидсону и с такой силой ударил его кулаком в лицо, что его стул качнулся на задних ножках и чуть не упал.


Затем он посмотрел на Воана. "Скажи мне, что ты здесь делаешь".


Боль от сломанного запястья была ничем по сравнению с его убежденностью в том, что эти люди замышляют что-то очень плохое и им нечего терять. Он был уверен, что они не будут дважды думать, прежде чем убить их. "Вы взяли в заложники двух чикагских полицейских", - сказал он. "Очень скоро все это здание будет кишеть полицией".


Мужчина отвел кулак и ударил Воана еще сильнее, чем он ударил Дэвидсона. Морского пехотинца отбросило так далеко назад, что его стул опрокинулся, и даже связанные за спиной руки не смогли помешать его голове разбиться о цементный пол.


Немедленно двое других мужчин вышли вперед, подняли его стул и вернулись туда, где они стояли.


Мужчина наклонился и посмотрел в глаза Воана. Он был так близко, что морской пехотинец чувствовал его зловонное дыхание. "Вернувшись в свою страну, я провел десять лет в качестве следователя в одной из худших тюрем, которые вы только можете себе представить. Мы с коллегами смеялись над вашим скандалом в Абу-Грейбе. Я знаю, что такое настоящая пытка, и я покажу тебе, если ты не ответишь на мои вопросы ".


"Мы чикагская полиция, придурок. Мы ни на что не отвечаем ", - заявил Дэвидсон.


Мужчина обратил свое внимание на сотрудника службы общественного транспорта и улыбнулся. Затем он отдал команду одному из других мужчин, который открыл дверь и вышел из комнаты. Арабский Воана был не лучшим. Это звучало так, как будто он послал человека за водой.


Затем следователь сосредоточился на Воане. "Я спрошу тебя снова. Что ты здесь делаешь?"


Дэвидсон с опухшим лицом сказал: "Мы искали вашу сестру".


Мужчина собирался снова ударить полицейского, но спохватился, когда Воан сделал Дэвидсону замечание. "Прекрати это. Это не поможет ".


"Этого не будет. Вы правы", - сказал следователь. "Что поможет тебе, так это если ты скажешь мне, почему ты здесь".


"Мы держим вашу мечеть под наблюдением", - ответил морской пехотинец. Его челюсть, голова и запястье пульсировали.


"Кто такие мы?"


"Полицейское управление Чикаго".


Мужчина выстроил в ряд удостоверения своих пленников и изучил их. "И пока вы работаете в полиции, вы носите с собой и другие визитные карточки и значки?"


Дэвидсон не знал, когда заткнуться. "Скажи ему, чтобы отваливал".


"Послушай", - продолжил Вон, изо рта у него текла кровь. "Вы можете думать, что знаете, как это работает, но это не так. Полиция не будет вести переговоры о нашем освобождении ".


"Я этого и не ожидаю".


"Чего же ты тогда хочешь? Я уже говорил вам, что ваша мечеть находится под наблюдением".


"Но вы не сказали мне, кто за этим следит".


"У меня есть. Полицейское управление Чикаго."


Следователь улыбнулся. "Ты лжешь".


Воан знал, что если он скажет этому человеку правду, если он скажет ему, что никто, кроме Джоша Леви, даже не знал, что они были здесь, они все равно что мертвы. Их единственной надеждой было, что Леви поймет, что что-то пошло не так, и что он приведет подкрепление.


Воан пытался придумать ответ, когда дверь открылась и мужчина, который ушел несколько минут назад, вернулся. Он нес ящик с большими бутылками для воды, поверх которых были положены два полотенца.


"Я откажусь от мытья губкой, " отрезал Дэвидсон, - но есть пара из вас, которым определенно стоит подумать об этом. Может быть, у кого-то тоже отшибло спину ".


Следователь поднял ногу и ударом ноги опрокинул Дэвидсона назад. Звук удара его головы об пол был слышен на весь зал.


Подозвав двух мужчин, следователь заставил их наклонить Воана назад. Другой мужчина схватил полотенце, и, хотя полицейский сопротивлялся, ему удалось обернуть его вокруг своего лица и туго затянуть на затылке.


Следователь откупорил половину бутылок и послал человека за добавкой. Взяв две из них, он подошел и остановился, глядя сверху вниз на морского пехотинца. "У нас гораздо больше воды, и у меня впереди вся ночь. Посмотрим, сможем ли мы решить раз и навсегда, является ли это пыткой или нет ".

ГЛАВА 41


Rашид увидел достаточно. Он открыл дверь и вышел обратно в коридор.


Марван Джарра ждал его и мог прочитать выражение лица молодого человека. Он сделал ему знак придержать язык, пока они не поднимутся наверх.


Двое мужчин в молчании проследовали в офис мечети, верующие давно разошлись после окончания вечерней молитвы. Как только они оказались внутри и дверь закрылась, Рашид, не теряя времени, перешел к делу. "У нас большие неприятности".


"Все будет хорошо, Шахаб", - ответил Джарра.


"Нет, этого не будет. Ты хоть представляешь, насколько это серьезно? У вас в мечети двое чикагских полицейских в качестве заключенных ".


"Офицер полиции не носит значок частного детектива, когда он находится на службе в качестве полицейского. Ни у одного из них нет визитных карточек, идентифицирующих его как адвоката, и маленькой записной книжки с информацией о его деле ".


"Не имеет значения, что у них было с собой, Марван, они все еще копы".


"Я понимаю ситуацию", - сказал Джарра. "Я также понимаю, что они несли фотографию Мохаммеда Насири и что это была не моя идея привезти Насири сюда. Это было твое ".


"У нас не было выбора".


"Мы должны были убить его".


"Пожалуйста, Марван. Мы через это проходили. Нам нужен Насири ".


"Так что же нам теперь делать?"


"Вы имеете в виду, что теперь, когда ваши головорезы пытали тех двух полицейских?"


"Сейчас не время для взаимных обвинений", - ответил Джарра.


"Я говорил вам, что это оружие должно было оставаться в мечети, пока мы не будем готовы им воспользоваться".


"Шахаб, что сделано, то сделано. Нам нужен план ".


"Ты хочешь составить план?" - спросил Рашид. "Вот мой план. Мы все упаковываем, отправляем всех по домам, а всю эту операцию складываем в коробку и хороним как минимум на два года, а может и дольше ".


Мужчина покачал головой. "Мы не можем этого сделать".


"У тебя нет выбора".


"Выбор есть всегда".


"Марван, твои головорезы пытали двух полицейских. Ты понимаешь это? Возможно, мы могли бы придумать историю о том, как мы ошибочно идентифицировали себя, о том, как мы думали, что они врывались в мечеть, когда мы их нашли, но не сейчас ".


"Тогда нам нужно их убить".


Рашид покачал головой. "Мы могли бы, но, возможно, это неправильный ход; пока нет".


Джарра посмотрела на него. "Тогда чем бы ты хотел заняться?"


Молодой человек на мгновение задумался, а затем сказал: "Очевидно, мечеть больше не безопасна. Нам нужно будет все перевезти, и сделать это нужно немедленно ".


"Переместить это куда?"


"Ты знаешь где".


Джарра покачал головой. "Нет. Абсолютно нет. Это слишком опасно ".


"Ты хотел выбора. Ты можешь остаться здесь, скомпрометированный, или ты можешь перенести операцию. Просто знай, что если ты решишь остаться, ты останешься без меня ".


"Ты бы ушел?"


"Если ты вынудишь меня, да".


"Ради спора, " ответил Джарра, - давайте предположим, что мы переезжаем. Что мы будем делать с полицейскими?"


"Мы их тоже переместим".


"Почему ты хочешь пойти на такой риск? Кажется, проще просто покончить с ними ".


"Я знаю, так кажется, - сказал Рашид, - но в конечном итоге они могут оказаться для нас дороже живыми, чем мертвыми".


"Нет. Они - осложнение. Нам нужно избавиться от них ".


"Марван, ты согласился позволить мне руководить этой ячейкой и этой частью операции. Я сделал все, о чем вы просили. Ты не доверяешь моему суждению?"


"Конечно, я доверяю вашему суждению. Ты мне как сын ".


"Сколько раз я рисковал своей жизнью ради тебя?"


"И не один раз, Шахаб. И не один раз."


"И что?"


После короткого периода размышлений мужчина, наконец, смягчился. "Хорошо, мы переезжаем. Мне это не нравится, но я согласен с вами. Мы не можем здесь оставаться ".


Рашид хранил молчание.


"И мы приведем офицеров полиции", - добавил он.


"Это правильный выбор".


Джарра пожала плечами.


Открывая дверь офиса, Рашид достал свой мобильный телефон. "Нам нужно начать как можно скорее и сделать это на двух грузовиках".


Они продолжали обсуждать свои планы, пока спускались в подвал. Люди, захватившие полицейских, стояли в узком коридоре и разговаривали. Один из них курил.


Увидев стоящих там мужчин, гнев Рашида вспыхнул с новой силой. На скороговорке по-арабски он отчитал их за их ошибки. Этому не было оправдания.


Он читал им лекцию о том, какими глупцами они были, когда вынесли оружие за пределы мечети, когда дверь в переулок распахнулась.


Мужчины были застигнуты врасплох. Яркий фонарик, прикрепленный к стволу оружия злоумышленника, ослепил мужчин, когда они вытащили свои пистолеты и попытались выстрелить.


"Бросьте оружие!" - закричал злоумышленник.


Никто из мужчин не подчинился.


Когда первый пистолет был направлен в его сторону, Леви нажал на спусковой крючок своего дробовика Remington 870 и ранил двух ближайших к нему мужчин.


Передернув затвор, он приготовился выстрелить снова, но прежде чем он смог нажать на спусковой крючок, раздались два выстрела, и его отбросило назад в переулок.


Из ствола его пистолета все еще поднимался дым, когда Абдул Рашид протиснулся мимо мужчин и бросился к двери.


Он отшвырнул ногой дробовик злоумышленника. Направив оружие на голову мужчины, он сказал: "Даже не думай двигаться".


С болью, распространяющейся по всему телу, и кровью, пропитывающей одежду, Джош Леви сделал именно так, как ему сказали.

ГЛАВА 42


LОНДОН


Hарват вылетел на частном самолете, который организовал для него Карлтон, оставив вещи в Женеве в лучшем состоянии, в каком только мог.


Николас остался на складе, в то время как Пейо помог Харвату перевезти Адду Стерк на конспиративную квартиру Carlton Group. Райли уже была там, ухаживала за Майклом Ли, и она заперла женщину в одной из спален. Священник согласился остаться, пока не прибудет группа допроса, которую Карлтон проводил в пути. У него не было желания смотреть, как они выжимают из женщины все, что еще можно выжать.


Харват все еще хотел поговорить со священником о том, что произошло в шале, но возможность так и не представилась. Это было не его дело, и он решил, что, вероятно, ему следует бросить это и оставить этого человека наедине с его собственной совестью.


Он отправил все, что смог загрузить со Стерк, включая ее состояние здоровья, обратно в Карлтон в Вирджинии. За исключением дат и мест, она, казалось, очень мало знала о самих нападениях.


Она полагала, что ячейки состояли из мужчин-мусульман, но не была уверена в их этнической принадлежности. Они использовали самодельные бомбы, начиненные шариками, шарикоподшипниками, гвоздями или шурупами, в качестве шрапнели, чтобы максимизировать их убойную силу.


Стерк также не смог сказать ему, будут ли на мужчинах жилеты смертников, будут ли бомбы перевозиться в рюкзаках или они будут упакованы в машине. Она не знала, сколько там будет бомб и как они будут рассчитаны на взрыв. Она не могла сказать, спрячут ли мужчины взрывчатку и уйдут, как это было сделано в Риме, или взорвут себя, как это было сделано в Париже. Она также понятия не имела, предназначалась ли одна бомба для Пикадилли и одна для площади Дам в Амстердаме, несколько бомб для обеих, или одна бомба для первой и несколько бомб для второй.


Как бы сильно Харват ни хотел, он не мог быть в двух местах одновременно. При такой отрывочной информации выбор того, в каком городе попытаться отразить нападение, был непростым. Все сводилось к цифрам. Он отправился туда, где жизни большинства американцев были в опасности, и именно Старик позвонил - в Лондон.


У Карлтона были отличные связи в Великобритании; опытные люди, которым он мог доверять. У него также было кое-что еще - подразделение "Дельта", проходившее подготовку в британской SAS на секретном объекте в Уэльсе. После одного звонка Старика в Министерство обороны подразделение собирало чемоданы и направлялось в Лондон.


Когда Харват прибыл, его встретил один из деканов МИ-5, Роберт Эшфорд. Он был мужчиной среднего роста с бочкообразной грудью, волосами цвета стальной седины и широким плоским носом. Он выглядел очень способным справляться с неприятностями, а также выглядел так, как будто он, вероятно, много раз сталкивался с ними за свою карьеру.


Эшфорд представился и протянул свою визитку. "Боб Эшфорд. Добро пожаловать в Англию". Взглянув на сумку Харвата, он добавил: "Я так понимаю, вам не нужно декларировать ничего особенного, верно?"


Поскольку набор возможностей на конспиративной квартире в Женеве не покрывал Райли и группу допроса, Старик велел Харвату оставить свое снаряжение здесь. "Правильно", - сказал Харват, похлопывая по своей сумке. "Я взял с собой только зубную щетку и смену нижнего белья. Мне сказали, что ты знаешь все лучшие места для покупок ".


Эшфорд улыбнулся, снял свои удостоверения и провел Харвата через паспортный контроль и таможенные пропускные пункты. На пожарной полосе рядом с домом был припаркован черный BMW. Человек из МИ-5 усадил Харвата на пассажирское сиденье, а затем обошел машину и сел за руль.


"Ремни безопасности, пожалуйста", - сказал он, закрывая дверь и заводя машину. "Персик никогда бы мне не простила, если бы с тобой что-то случилось".


"Персики?" повторил Харват.


"Небольшая шутка среди его друзей. Я полагаю, вы называете его мистером Карлтоном или кем-то в этом роде там, в Штатах."


"Или это, или босс. Иногда известный просто как Старик."


Эшфорд тихо усмехнулся, включил поворотник и отъехал от тротуара. "Знаешь, мы не всегда были старыми. Когда-то мы были совсем молоды. Даже моложе тебя".


Харвату не нужно было напоминание о его возрасте. У него все еще было опухшее яичко и пара синяков, которые пять лет назад уже прошли бы.


"Рид хороший человек и еще лучший оперативник", - добавил Эшфорд.


"Это отсюда пошло прозвище Персики, или мне следует спросить об этом миссис Карлтон?"


Агент МИ-5 улыбнулся. "Достаточно сказать, что прозвище было задумано как антитеза. Твой босс был каким угодно, только не милым. Какую бы сомнительную тактику ни использовал враг, он всегда мог одолеть их. Он никогда не колебался, делая то, что должно было быть сделано. И вы бы видели, как его допрашивали. Боже мой, через несколько минут даже я был готов рассказать ему все, что знал, и я был на его стороне. Одним словом, он мог быть чертовски безжалостным, отсюда и название...


"Персики".


"Совершенно верно", - ответил Эшфорд, меняя полосу движения, подрезая водителя такси, который сигналил в знак протеста. "Тем не менее, он всегда был джентльменом. Ваш босс чрезвычайно вежлив".


"Он тоже очень высоко отзывается о вас", - сказал Харват.


"Он, черт возьми, должен. Без меня ему никогда бы не разрешили вернуться в Великобританию снова ".


Харват слышал слухи в офисах Carlton Group о прошлом Старика. "На самом деле он не ударил принца Чарльза, не так ли?"


"Он не бил его. Он вырубил его чертовски хладнокровно, приятель. Вот откуда взялась вся эта история с несчастным случаем с поло ".


"И все потому, что Чарльз сказал что-то о Диане?"


"Риду очень нравилась принцесса. Он довольно хорошо познакомился с королевской семьей, работая здесь. Они всегда настаивали, чтобы он был связан с их безопасностью, когда они приезжали в США, раздражало это секретную службу или нет, я не знаю, но Рид всегда следил за тем, чтобы у королевской семьи были самые лучшие агенты. Некоторые даже говорили, что их планы по обеспечению безопасности соперничают с планами президента ".


"Его позвали на помощь после смерти Дианы, верно? Он был частью секретной команды, выясняющей, была ли автокатастрофа несчастным случаем или убийством ".


Эшфорд кивнул. "Когда Рид приехал, Чарльз был пьян, много. Именно тогда принц сделал грубое замечание о Диане, и Рид ударил его. Я, конечно, заступился за Персика ".


"Что означает, что вы вытащили пистолет, когда охрана Чарльза бросилась на него?"


"Существует много противоречивых историй о том, что произошло той ночью", - сказал Эшфорд, переключая полосу движения и подрезая другой автомобиль. "Скажем так, я понимаю, почему все мои сверстники были посвящены в рыцари, а я нет. Но, в конце концов, пока меня все еще узнают в пабе, когда я вернусь в Йоркшир, это все, что имеет для меня значение ".


Харват улыбнулся. "Чушьсобачья. Я еще не встречал британца, который не мечтал бы о посвящении в рыцари ".


Человек из МИ-5 улыбнулся в ответ и сменил тему. "Телефонный звонок Рида вызвал немалый переполох".


"Могу себе представить", - сказал Харват.


"Очевидно, мы хотим проявить к вам всю профессиональную вежливость, но мы берем на себя инициативу в этом".


"Основываясь на разведданных, которые мы собрали для вас и в которых конкретно говорится, что целью являются американцы?"


Эшфорд переключился на пониженную передачу и перестроился в другую полосу. "Цели могут быть американскими, но атака спланирована для Великобритании, и жизни британцев, а также представителей других национальностей также находятся под угрозой. Кроме того, если бы туфля была на другой ноге, вы бы передали нам контроль над Таймс-сквер?"


Этот человек был прав. "Нет, мы бы не стали".


"Конечно, ты бы не стал. Никто не хочет, чтобы нападение произошло в их собственной стране ".


"Пока мы работаем вместе".


"Мы уже такие. Вопреки здравому смыслу, мы не повышаем уровень террористической тревоги и не собираемся закрывать площадь Пикадилли. Вы и ваша команда сможете работать в этом районе, но наши команды тоже будут там ".


Харват собирался ответить, но добавил: "И прежде чем ты что-нибудь скажешь, я хочу, чтобы ты знал, что тебе не о чем беспокоиться. Вы не увидите моих людей ".


"Да, я так и сделаю".


Эшфорд рассмеялся. "Ладно, может быть, вы и увидите их, но я гарантирую вам, что плохие парни этого не сделают".


Харват любил британцев. Они были одними из самых опытных операторов, которых он когда-либо встречал, но заверения Эшфорда его не успокоили.


"И есть один последний пункт, который не подлежит обсуждению", - добавил мужчина. "Любые подозреваемые, взятые здесь под стражу, будут принадлежать нам и будут допрошены нами. Это единственный способ, которым я мог подписать это. Это понятно?"


"Кристалл", - ответил Харват. "Допросы все равно вызывают у меня брезгливость".


Эшфорд посмотрел на него. "Почему-то я в этом сомневаюсь".


Для баланса драйва мужчины вели светскую беседу и обсуждали политику.


Вскоре Эшфорд остановил свой BMW перед безукоризненным таунхаусом в георгианском стиле в Белгравии, к юго-западу от Букингемского дворца.


"В багажнике для тебя посылка", - сказал он, открывая багажник, когда Харват выбрался наружу.


Харват подошел к задней части BMW и обнаружил внутри большой чемодан с твердыми стенками. Вытащив его, он вернулся к передней части автомобиля.


Эшфорд опустил свое окно. "Пичес возлагал на тебя много своих надежд. Он говорит, что у тебя здравый смысл и что мы можем доверять тебе ".


"Ты можешь", - ответил Харват.


"Хорошо, потому что мы подвергли себя большому риску. Есть много людей, которых мы держим в неведении по соображениям безопасности. Когда это произойдет, они не будут рады, что их не включили ".


"Они это переживут".


"При условии, что все пойдет по плану. Но, если завтра взорвется бомба или бомбы и будут жертвы, за это придется адски поплатиться ".


Харвату не составило труда понять, кого Эшфорд и британцы намеревались привлечь к ответственности, если что-то пойдет не так. "Мы хотим взять как можно больше из них живыми".


"Будем надеяться, что мы получим их все", - сказал Эшфорд, заводя свою машину. Он посмотрел на свои часы. "Мы встретимся завтра утром в шесть. Я заеду за тобой сюда. Если я узнаю о чем-нибудь до этого, я тебе позвоню ".


Харват поблагодарил его и отступил с тротуара, когда человек из МИ-5 отъехал. Открыв кованые ворота таунхауса, он поднялся по лестнице к входной двери. Он набрал код, который дал ему Рид, на клавиатуре и вошел внутрь.


Наступила гробовая тишина. Это произошло мгновенно, как будто телевизор только что выключили, но отголоски программы все еще витали в воздухе.


Харват внезапно осознал, что он не один. Он поставил чемодан на пол и прошел в гостиную.


На мгновение ему показалось, что он зашел не в тот дом. Затем он увидел оружие, одно из которых было подобрано и теперь целилось прямо ему в грудь.

ГЛАВА 43


Tженщина, направившая MP5 на Харвата, повернулась к одному из своих коллег и прокомментировала: "Мне показалось, кто-то сказал, что этот парень горяч".


Остальные пять женщин в комнате рассмеялись.


"Он намного лучше, чем тот парень, с которым нам пришлось работать в Дубае", - ответил другой. "Помнишь его? Как его звали?"


"Асвад".


Большинство женщин застонали.


Женщина, державшая MP5, оглядела Харвата с ног до головы. "Он определенно выглядит лучше, чем придурок, но любит ли он коз?" Вот в чем вопрос ".


Женщины снова засмеялись.


"Есть много вещей, которые я не против застать за мужским занятием, - продолжила женщина, " но история с козой не входит в их число".


"Мне жаль", - сказал Харват сквозь смех. "Должно быть, я не в том месте. Я ищу прочтение Эмили Дикинсон?"


"Он еще и умник", - сказала женщина, опуская свой MP5. "Как раз в моем вкусе".


Так вот как выглядела команда Athena, подумал Харват про себя. Он слышал истории о том, как "Дельта" посещает женские спортивные мероприятия высокого класса, набирая лучших спортсменок для превращения в операторов, но он никогда ни с кем из них не работал.


Они считались такими же смертоносными, как и их коллеги-мужчины, и часто выдавали себя за жен в командах мужа / жены с мужчинами-операторами Delta, особенно в странах или ситуациях, где отправка двух или более мужчин вызвала бы слишком много подозрений. Уловка работала особенно хорошо, когда выдавали себя за миссионеров или работников НПО.


Женщины также были задействованы, как и сейчас, в женских командах, обычно состоящих из четырех-шести человек.


Харват был абсолютно уверен в их способностях. Ему также понравился тот факт, что плохим парням будет сложнее к ним подключиться.


В возрасте от двадцати до тридцати с небольшим лет все женщины были в отличной физической форме. Они также были очень привлекательными и представляли собой разные фоны.


Харват пытался выяснить, кто здесь главный, когда одна из женщин вышла вперед и представилась: "Я Гретхен Кейси".


У нее были зачесанные назад каштановые волосы и легкий южный акцент. Это звучало так, как будто она могла быть из Техаса.


"Приятно познакомиться", - сказал Харват, подходя и пожимая ей руку.


Объяснив, что их шестой товарищ по команде получил травму на тренировке в Уэльсе и был вынужден остаться, Кейси обошел комнату и представил остальных членов команды. "Итак, слева направо у нас Джули Эрикссон, Меган Роудс, Алекс Купер, а на MP5 - Никки Родригес".


У Эрикссона были черные как смоль волосы, и он был похож на бразильского волейболиста. Роудс была самой высокой из группы, у нее были голубые глаза, и она была единственной блондинкой. У Купера были тонкие эфиопские черты со светло-коричневым цветом лица и карими глазами. Родригес была самой низкорослой из группы, но, несмотря на ее суровую внешность, несомненно, была самой привлекательной, с темными волосами и еще более темными глазами.


"Приятно со всеми вами познакомиться".


"У нас с тобой не будет никаких проблем с козлами, не так ли?" - спросил Родригес с улыбкой.


"Дай парню передохнуть, Ник", - сказала Роудс, вставая и протягивая руку Харвату. "Достаточно плохо, что его окружают женщины, которые умеют стрелять лучше, чем он".


"Уже все в порядке", - сказал Кейси. "Может, он просто моряк, но я думаю, он это понимает". Она указала на женщин, а затем посмотрела на Харвата. "Крутые леди, поняли?"


"Понял".


"Хорошо".


"Ты голоден?" она спросила.


"Что ты имеешь в виду?"


"Нам нужно осмотреть Пикадилли, но мы не можем все вместе пройти через нее".


"Правда".


"Я хочу сделать это в группах; разделившись на следующие несколько часов. Мы с тобой перекусим, а потом, когда придет наша очередь, зайдем внутрь. Когда все закончат, мы снова встретимся здесь для подведения итогов. Звучит неплохо?"


"Звучит заманчиво", - ответил Харват. Улыбнувшись команде Athena и направляясь к коридору, он добавил: "Есть еще кое-что".


"Что это?" - спросил Кейси.


"Убедись, что я получу спальню с замком на ней".


Женщины фыркнули и закатили глаза.


"Твой замок прямо здесь", - сказала Купер, показывая Харвату палец.


Эрикссон сделал непристойный жест, в то время как Роудс послал ему воздушный поцелуй, а Родригес начал снимать MP5.


Харват и Кейси обсудили детали, когда ужинали в маленьком тайском ресторанчике на Риджент-стрит. Закончив, они отправились на площадь Пикадилли, чтобы начать сбор разведданных. Район был заполнен как британцами, так и туристами. Люди фотографировали пылающие неоновые вывески и друг друга, стоящих перед мемориальным фонтаном Шефтсбери.


Большинству из них, казалось, было наплевать на мир. Несомненно, они были осведомлены о терактах в Париже и Риме, но если они и были обеспокоены, то не показали этого. Те, кто был на улице, все улыбались и смеялись.


Харват размышлял о том, что любил повторять его друг полковник Дейв Гроссман: "У овец есть только две скорости - пастись и убегать". Будучи пастушьей собакой, Харват хотел гарантировать, что с ними ничего не случится. Огромные размеры транспортной развязки, или цирка, как его называли во времена римской Империи, заставили его усомниться в том, что они поступают правильно. Даже если бы они наводнили район оперативниками, у них не было возможности проверить каждое лицо; следовать за каждым подозрительным человеком. Это была непосильная задача.


Кейси захватил с собой цифровую видеокамеру. Она использовала это, чтобы слиться с другими туристами и заснять как можно больше местности. По мере того, как она это делала, Харват пытался представить себя в образе мыслей бомбардировщиков.


В Риме произошел один взрыв, но Париж стал квантовым скачком вперед с многочисленными взрывами в нескольких местах. Каждое событие создавалось так, чтобы оказывать максимальное воздействие, но при этом отличаться от предыдущего. От взрыва туристического автобуса до нескольких взрывов в одном городе, до одновременных взрывов в двух городах, террористы хотели продолжать встряхивать людей. Они хотели вывести граждан и правоохранительные органы из равновесия, продолжая устраивать эффектные атаки.


Осматривая все, пока они шли, он спросил себя, как бы он справился с этим на их месте. Взорвался бы он на станции метро, а затем запасное устройство поджидало бы всех выживших, которые затем хлынули на улицу? Как насчет размещения одиночного устройства или террориста-смертника возле фонтана с дополнительными бомбистами на каждой улице, ведущей от цирка?


Он пытался продумать все. Он изучил стационарные ограждения вдоль всех тротуаров, которые направляли движение пешеходов и разрешали переходить дорогу только по установленным пешеходным переходам. Он изучал, в какие здания люди могут натыкаться в целях безопасности. Он наблюдал за тем, как движение въезжало на круг, объезжало его и выезжало из него. Он заставил себя изучить каждую деталь, и к тому времени, когда они ушли, он был измотан.


Вернувшись в дом в Белгравии, он и Кейси обменялись впечатлениями. Они обсудили, где будут наиболее эффективные зоны поражения. Они исследовали, что может сделать одна бомба по сравнению с несколькими бомбами. Основываясь на устройствах, используемых в Париже, они спросили друг друга, где могут быть размещены аналогичные устройства в Лондоне. Затем они обсудили тему, которая больше всего волновала Харвата. Что, если они планировали взорвать не бомбы в рюкзаках или жилетах смертников?


Что, если бы они вернулись к модели транспортного средства-бомбы, как это было использовано в Риме? Что, если бы их было больше одного? Что, если бы все они собрались на Пикадилли в один и тот же момент и взорвались скопом? Здания были бы снесены, а резня зашкаливала бы. Единственным сценарием, которого Харват боялся больше, чем этого, было фактическое присутствие там, когда это произошло.


Боб Эшфорд был прав, пригласив своих людей на борт. Здесь было слишком много "что, если", и это была слишком масштабная операция для Харвата и Кейси, чтобы справиться с ней самостоятельно.


Когда остальные оперативники "Афины" собрались в доме, они превратили столовую в импровизированный оперативный центр. Сидя за столом, каждая команда сообщила о своих выводах и представила оценку.


Все были согласны с тем, что проверка и управление движением на Пикадилли-Серкус и из нее были далеко за пределами их возможностей. Эта задача должна была лечь на плечи британцев. Но если бы террористы пришли пешком, как это было в Париже, тогда это была бы совсем другая история.


Самое большое место сбора туристов было вокруг фонтана Шефтсбери. Именно там большинство людей останавливались, чтобы полюбоваться неоновыми вывесками, а также там была остановка метро. Это было то место, где террористы, оставляющие бомбы в рюкзаках или взрывающие жилеты смертников, получали наибольшую отдачу от своих денег.


Это было также наиболее очевидным, и именно это беспокоило Харвата. Хотя нанести удар возле фонтана было наиболее разумно, террористы не были глупы. После взрыва в Париже безопасность в туристических местах по всей Европе уже была усилена, и Лондон ничем не отличался. Они с Кейси видели множество полицейских в форме, когда проводили рекогносцировку Пикадилли, и они также заметили нескольких офицеров в штатском.


И они также не ограничивались исключительно Пикадилли-Серкус. Они окружили себя концентрическими кольцами охраны в тот момент, когда вышли из ресторана и начали спускаться по Риджент-стрит. Чем ближе они подъезжали к Пикадилли, тем более интенсивным становилось присутствие полиции. Террористы также будут проводить пробные запуски и должны будут это знать.


Так что же они планировали? Как они намеревались подорвать действия полиции и подобраться достаточно близко, чтобы нанести удар? Харват дважды связывался с Ридом Карлтоном, надеясь услышать новости о том, что Адда Стерк раскрыла больше информации о взрывах группе допроса, но безуспешно. Он поинтересовался, добились ли голландские власти каких-либо успехов в расследовании теракта в Амстердаме и получили ли следователи дополнительную информацию о том, кто нанял Стерка, но пока все, казалось, проваливалось.


С камерами повсюду, они знали, что британцы будут сканировать каждое лицо, приходящее и уходящее с Пикадилли. Однако они также знали, что камеры не предотвратят решительную террористическую атаку. В то время как карманники и похитители кошельков могут быть обеспокоены тем, что полиция разыскивает их после совершения преступления, у мучеников на самом деле такой проблемы не было.


Если бомба или бомбы должны были перевозиться на транспортном средстве, Родс привел очень хороший довод. По словам Стерка, теракты в Лондоне и Амстердаме должны были произойти одновременно. Это означало, что транспортное средство или транспортные средства должны были прибыть на Пикадилли точно в назначенное время. Это означало бы, что террористам пришлось бы убивать водителей. Они не могли просто заложить бомбу, как они сделали в Риме, и надеяться, что машина, в которую они ее заложили, прибыла на Пикадилли вовремя и не задержалась и не изменила курс.


Это был отличный момент. Харват сделал пометку обсудить это с Эшфордом. Им нужно было убедиться, что любое регулярное движение транспорта, проходящее через Пикадилли, такое как общественные автобусы или экскурсии с гидом по установленным маршрутам и временем посадки / высадки, контролировалось.


Если террористы действительно попытаются въехать, то, будем надеяться, лондонская полиция сможет идентифицировать и нейтрализовать их до того, как они доберутся до Пикадилли, и до того, как они смогут взорвать свою взрывчатку.


Харвату не нравилось надеяться на успешный исход. Ему нравилось так далеко использовать игровое поле в свою пользу, что у его противника не оставалось ни единого шанса. Это была совершенно другая игра.


Он все еще был очень обеспокоен тем, как мало им оставалось жить дальше. Шансы были гораздо больше в пользу террористов. Возможно, сохранение низкого уровня тревоги было ошибкой. Возможно, люди действительно имели право знать.


Поскольку его когнитивные способности приближались к нулю, а голова все еще была полна сомнений, Харват поднялся наверх, чтобы поспать несколько часов, прежде чем за ним приедет Эшфорд.


Он подумал о том, чтобы снова позвонить Риду, но понял, что Старик позвонит ему, когда у него будет что сообщить.


Забравшись в постель, Харват заставил свой разум расслабиться и погрузился в глубокий черный сон без сновидений.


Три часа спустя жужжание возле уха заставило его вернуться. Он был более уставшим, чем когда впервые лег спать, и ему казалось, что он спал всего несколько минут. Он почесал ухо и потянулся за часами, чтобы посмотреть, который час. Именно тогда он увидел, что индикатор на его телефоне мигает, когда он вибрирует на тумбочке.


Взяв его, он раскрыл. "Да?"


"Это Эшфорд. Скотланд-Ярд только что получил наводку. Они продвигаются к цели в течение часа ".


Харват спустил ноги с кровати и сел. "Какая цель? Какой совет?"


"Машина будет там через десять минут. Я объясню, когда ты приедешь ".


С этими словами человек из МИ-5 отключил звонок, и линия оборвалась.

ГЛАВА 44


TВТОРНИК


Bк тому времени, как Харват вышел на улицу, его машина уже ждала его. Это был старый темно-синий фургон с надписью "24-часовые сантехники Дэвида, дом Роял Флеш", нарисованной вдоль борта. Водитель выглядел как покрытый татуировками головорез, которому едва перевалило за двадцать.


Заметив Харвата, он вышел из машины и открыл раздвижную дверь. "Тебе придется вернуться сюда".


Харват забрался внутрь и попытался устроиться поудобнее. На улице все еще было темно, и до утренней суеты оставалось несколько часов.


Фургон направлялся на восток. Водитель не произнес ни слова. Полчаса спустя он заехал в гараж склада сантехники в Восточном Лондоне.


Когда дверь Харвата открылась, Боб Эшфорд ждал его.


"Извините за увертку", - сказал он. "К сожалению, в этом районе англосаксы бросаются в глаза, как больные пальцы".


"Я ездил в худших условиях. Не беспокойся об этом. Что у тебя есть?"


Эшфорд привел Харвата в небольшой кабинет с кофеваркой и поцарапанным столом для совещаний. Вдоль стен тянулись полки с деталями для сантехники. В углу стоял телевизор. Человек из МИ-5 включил его, пока Харват наливал себе кофе.


Худощавый пакистанец сидел за маленьким столом. Вместе с ним в комнате находились двое детективов в штатском. Один сидел, в то время как другой стоял, прислонившись к стене.


"Это трансляция из комнаты дальше по коридору", - сказал Эшфорд, следуя за Харватом и наливая себе чашку кофе. "Человека, которого вы видите там, зовут Сауд Вади. Люди с ним - столичная антитеррористическая полиция.


"Мистер Вади - один из их информаторов. Прошлой ночью он узнал о террористической ячейке, планирующей совершить нападение в самом ближайшем будущем ".


"Откуда вы знаете, что это та ячейка, которую мы ищем?"


"Потому что его младший брат, Рафик, является членом".


Харват повернулся и снова посмотрел на изображение на телевизоре, пока Эшфорд продолжал. "По-видимому, Рафик уже снял видео о своей мученической смерти, но он струсил. Он обратился к своему старшему брату, чтобы тот помог ему найти выход. Но прежде чем Сауд смог что-либо предпринять, Рафик исчез ".


"И Рафик рассказал ему все?"


"К сожалению, нет. Все, что он сказал, это то, что это была операция с целью убийства, спланированная в центре Лондона ".


"Он упоминал Пикадилли?"


"Да".


Харват не мог в это поверить. "Есть ли у нас какие-нибудь идеи, где может быть Рафик?"


"Мы думаем, что ячейка действует в мечети в четырех кварталах отсюда. Полиция сейчас собирает свои тактические группы ".


"Он упоминал, какого рода атаку они планировали или какова была их вторичная цель?"


Эшфорд покачал головой. "Нет".


"Насколько вы доверяете этому источнику?"


"Я его не знаю. Им управляет Ярд. Они говорят, что в прошлом он всегда предоставлял им хорошие разведданные. Но такого масштаба еще никогда не было ".


"Как долго вы наблюдали за допросом?"


"С тех пор, как они привезли его сюда. Я думаю, он искренне беспокоится о своем брате ".


Харват перебирал в уме варианты. "Если Рафик струсил, они, возможно, уже убили его".


"Или они, возможно, вернули его. Уже записанное видео о мученичестве может быть очень успешным инструментом культурного шантажа. Они также могли угрожать его семье. Мы не знаем, и, честно говоря, мне все равно. Я просто хочу остановить эту атаку ".


"Я тоже".


"Хорошо, потому что, как только у нас будут наши утки в ряд, мы запустим команды".


Харват выдвинул стул и сел за стол. Он наблюдал, как двое полицейских продолжают свой допрос. "Знаем ли мы, собирались ли в их атаках использовать взрывчатку?"


"Это было подтверждено, но, похоже, это предел того, что Сауд смог узнать от своего брата".


"Когда вы говорите, что действуете вне мечети, что вы имеете в виду?"


"Мы думаем, что их штаб-квартира находится там", - сказал Эшфорд.


"Ты думаешь, они там тоже делают бомбы?"


"Это случалось раньше. Эти люди умны. Они знают, что мы совершим налет на мечеть, но только в крайнем случае и только в том случае, если нам действительно придется. Последствия для пиара в их сообществе ужасны. Компьютерные лунные летучие мыши повсюду также сходят с ума ".


"Заставляет задуматься, на чьей они все стороне на самом деле".


"Я знаю", - сказал Эшфорд. "Более того, со стратегической точки зрения, если у террористов есть добровольный имам, они, вероятно, лучше защищены в мечети, чем в доме или квартире".


"И если это то, что происходит, вы знаете, что имам будет утверждать, что он ничего не знал об этом".


"Они всегда шокированы, узнав, что происходило прямо у них под носом".


Харват сделал глоток своего кофе. "Если нападение произойдет сегодня, они будут на взводе".


"Они, вероятно, не спали всю ночь, молясь и готовясь. Надеюсь, они будут вялыми, когда группы по проникновению нападут на мечеть ".


"Что, если это не так? Что, если они готовы к командам?"


"На нашей стороне элемент неожиданности", - ответил человек из МИ-5. "Какой девиз всегда так нравился Персику?" Скорость, неожиданность и жестокость действия?"


Харват кивнул. "Но что, если они застегнуты на все пуговицы?"


"То есть они держат пальцы на пресловутом выключателе?"


"Именно. Что произойдет, если ваши команды вышибут двери и взорвут свои посылки?"


"Это одна из причин, по которой они называют это вступлением с высоким риском. Эти команды и раньше охотились за бомбардировщиками. Они знают, что поставлено на карту ".


"При всем моем уважении, они не знают, что поставлено на карту", - сказал Харват. "Речь идет не только о Пикадилли; одна ячейка и одно нападение. Речь идет о целой террористической сети. Эти ребята нужны нам живыми ".


"Что вы тогда предлагаете? Должны ли мы постучать в дверь и спросить маму, можно нам войти?"


Харват отмахнулся от сарказма этого человека. "Какой информацией вы располагаете об этой мечети?"


Эшфорд откатил свое кресло назад, достал из портфеля папку и подвинул ее к нему.


Это был общий брифинг, вмещавший всего пару страниц. Харват бегло просмотрел его, пока не нашел то, что искал. "Что, если бы мы могли ввести операторов внутрь?"


"Такого рода вещи требуют времени; товар, которого у нас сейчас очень мало".


"Здесь говорится, что у Скотленд-Ярда есть конфиденциальный источник, не связанный с семьей Вади, которая посещает эту мечеть".


Эшфорд кивнул. "Они уже отправили команду, чтобы забрать его. Он собирается предоставить нам детали относительно макета ".


"Что, если он также сможет провести внутрь небольшую команду операторов?"


"Даже если бы у нас было достаточно этнических деятелей, которые могли бы соответствовать всем требованиям, если Сауд прав относительно того, что происходит в этой мечети, они ни за что не допустили бы туда кучу незнакомых мужчин. Не сегодня".


Харват посмотрел на него и ответил: "Кто сказал что-нибудь о мужчинах?"

ГЛАВА 45


Bк тому времени, когда Кейси, Родс, Купер, Эрикссон и Родригес прибыли на склад сантехники, две британские тактические группы уже были на месте.


Харват сообщил им, что команда Athena приедет с большей частью своего снаряжения, но из вежливости они накрыли стол с ассортиментом вещей, которые, по их мнению, могли понадобиться женщинам. В очередной раз Харвату напомнили о том, какими профессионалами были британцы и как ему нравилось с ними работать. Они действительно были одними из лучших партнеров Америки в войне с терроризмом.


Дамы вышли из другого неописуемого фургона, каждая с спортивной сумкой и большим черным штормовым чехлом. Единственное объяснение, которое было дано Эшфорду и руководителям группы tac, заключалось в том, что женщины были частью хорошо обученной американской группы тайных операций. Ни Дельта, ни Министерство обороны не упоминались. Харват представил их женщинам, и после проверки стола с оборудованием группа вернулась в небольшой конференц-зал.


В дополнение к кофе, принесли воду в бутылках и еду. Женщины налили себе еды, а затем сели и стали ждать начала брифинга.


Несколько мгновений спустя вошла седовласая женщина лет шестидесяти с небольшим и взяла собрание в свои руки. "Доброе утро, леди и джентльмены", - сказала она. "Меня зовут Рита Маркс. Я детектив из SO15 Скотленд-Ярда, или, в интересах наших американских друзей в зале, из контртеррористического командования.


"Мечети Восточного Лондона в целом и мечеть Дарул Улум в частности подпадают под мою юрисдикцию. Человек, с которым вы скоро встретитесь, Юсуф аль-Фихри, был агентом Скотленд-Ярда в течение последних двух лет и посещал Дарул Улум в течение последних четырех.


"Мистеру аль-Фихри не сказали, что будет происходить этим утром, хотя я подозреваю, что у него есть довольно хорошая идея. Тем не менее, он согласился помочь доставить команду в мечеть. За это мы должны поблагодарить его и пообещать сделать все возможное, чтобы обеспечить его безопасность. Это понятно?"


Кейси и компания кивнули.


"Хорошо", - сказала Маркс, которая кивнула детективу, стоящему рядом с ней. "Поскольку мы никогда не вели официального наблюдения за Дарул Улум, наша информация о нем довольно неполная. Сейчас вам вручаются жилеты с соответствующей информацией.


"Мистер аль-Фихри будет сопровождать вас на утреннюю молитву и представлять вас как родственниц. Как только вы обеспечите себе вход в мечеть, вы перейдете в секцию, предназначенную для женщин и детей. Следующий момент очень важен, поэтому, пожалуйста, слушайте внимательно. Ни столичная полиция, ни MI5, ни британское правительство не хотят никаких жертв ".


Эшфорд прочистил горло, чтобы привлечь внимание женщины. "Я полагаю, мы готовы терпеть определенные жертвы".


Маркс понял, на что он намекал. "Этим ублюдкам нравится прятаться за спинами женщин и детей", - сказала она с улыбкой. "Давайте убедимся, что у них не будет такого шанса.


"Теперь, прежде чем я приведу мистера аль-Фихри, я хочу представить вас мистеру Сауду Вади. Он также знаком с этой мечетью и поможет вам составить представление о ее общей планировке. Мистер Вади - наш источник, который предоставил мечети разведданные, и он также джентльмен, чей брат был членом этой ячейки до того, как пропал без вести. Если Рафик Вади находится внутри мечети, и вы можете способствовать его освобождению, мы бы хотели, чтобы вы помогли его вытащить ".


Сауд Вади выступил со своей презентацией, и были розданы фотографии его брата. Он рассказал о том, что знал о сюжете, и ответил на вопросы команды. Затем дам представили Юсуфу аль-Фихри, который должен был проводить их внутрь. Он убедился, что женщины были знакомы с тем, как совершать намаз, исламскую ритуальную молитву, и дал им советы о том, как себя вести и куда идти, когда они окажутся внутри мечети.


Затем женщины-операторы задали аль-Фихри вопросы о планировке мечети, где можно найти определенные помещения, сколько там будет человек и так далее. Как только они убедились, что получили от него всю информацию, какую могли, Рита Маркс поблагодарила аль-Фихри и велела ему подождать в другой комнате. Пришло время поговорить о самом нападении.


Аль-Фихри настоял на том, что он может принять только трех женщин. Кейси не любил нечетные числа, и под давлением аль-Фихри согласился на четыре. Таким образом, женщины могли разделиться на две пожарные команды, состоящие из двух человек. Решить, кто из женщин пойдет, было другим делом.


Все они хотели войти, и все они были квалифицированы для этого задания. Каждый из них понимал мусульманскую культуру, мог разговаривать на нескольких языках, на которых говорят во всем исламском мире, и был невероятно хорошо обучен рукопашному бою. В конце концов, решение свелось к внешнему виду. Меган Роудс была слишком высокой и слишком светловолосой. Она была бы лишней женщиной.


Это означало, что Гретхен Кейси, Джули Эрикссон, Никки Родригес и Алекс Купер будут теми, кто войдет в игру.


Командиры групп tac обсудили стратегию со своими американскими коллегами, и был согласован план. Это было просто, но простые планы часто бывают лучшими, особенно при жестоком исполнении. Единственный способ обеспечить успех - это хорошо отрепетировать план. Часы тикали до утренней молитвы, и у них не было времени на репетиции.


Детектив Маркс вышел из конференц-зала и вернулся с четырьмя сумками для покупок, в которых была исламская одежда, которую должны были носить женщины.


С точки зрения оперативников, Кейси и ее команде нравились паранджи. Они позволили им смешаться с мусульманским сообществом, не привлекая к себе излишнего внимания, и под ними могло быть спрятано много снаряжения. Тот факт, что они использовали один из самых выдающихся символов исламского угнетения женщин, чтобы подобраться поближе и приклеить его к плохим парням, был дополнительной порцией сладкой иронии.


Открыв свои кейсы Storm, команда выбрала оружие и экипировку, которые они собирались использовать. Одним из предметов было устройство, о котором Харват слышал, но с которым ему еще предстояло ознакомиться, - новый полуавтоматический многозарядный электрошокер X3. Новое ECD, или электронное контрольное устройство, предоставляло возможность немедленно использовать второй и третий картридж и могло даже вывести из строя трех субъектов одновременно.


Это было сексуально выглядящее снаряжение с классным дизайном космической эры. У него были двойные лазерные прицелы, дальность стрельбы тридцать пять футов, и в отличие от ярко-желтого устройства, которым был так хорошо известен "Тазер", это было черным как ночь. Это также соответствовало их паранджам, наблюдение, которое Харват решил оставить при себе.


Кейси и Родригес вернулись в гараж и выбрали несколько единиц оборудования со стола команды tac, а затем Маркс оснастил их радиоприемниками. Прежде чем кто-либо это понял, пришло время запускать.


Они в последний раз проверили свое оружие и рации, прежде чем сесть в машину Юсуфа аль-Фихри.


Когда они выехали из гаража и автомобиль исчез на улице, у Харвата появилось плохое предчувствие. Но, как и его наблюдение за паранджой, он оставил это при себе.


Когда он забрался в один из запасных фургонов и занял свое место рядом с Роудс, он мог сказать по выражению ее лица, что она чувствовала точно то же самое.

ГЛАВА 46


Gретчен Кейси сидел впереди и изучал Юсуфа аль-Фихри, пока они ехали к мечети. Она могла сказать, что он нервничал. "Вы курите, мистер аль-Фихри?" - спросила она из-под паранджи.


"Да, мисс", - ответил он.


"Почему у тебя нет сигареты? Нас это не будет беспокоить ".


"Я не люблю курить перед молитвой".


"Это поможет успокоить ваши нервы. Я думаю, это хорошая идея ".


"Да, мисс", - сказал аль-Фихри, который затем достал свои сигареты и закурил. Он глубоко затянулся дымом, и успокаивающий эффект, который оказал на него никотин, был мгновенно очевиден.


"Вы поступаете правильно, мистер аль-Фихри. Помни это ".


"Я знаю, мисс".


Они нашли место для парковки, а затем, согласно инструкциям, прошли за аль-Фихри остаток пути до мечети. Кейси напомнила ему не торопиться. Они хотели попасть туда как можно позже. У них не было желания стоять и общаться перед молитвой.


Подходя к парадным дверям, аль-Фихри кивнул и поздоровался с несколькими знакомыми мужчинами, но продолжил движение. Он проводил женщин до бокового входа, где сказал несколько слов женщине в парандже, которая, по-видимому, была кем-то вроде встречающей. Согласно плану, затем он отругал Кейси за то, что она заставила его опоздать, затолкал ее внутрь вместе с другими женщинами и поспешил обратно к главному входу, который был только для мужчин.


Встречающий еще больше отчитал женщин, и после того, как они сняли обувь, погнал их вверх по узкой лестнице.


На втором этаже она загнала их в маленькую ванную и ждала снаружи, пока они совершали ритуальное очищение. Пока они совершали свои искусственные омовения, Кейси передала по радио краткую информацию через костяной микрофон в левом ухе.


Когда они вернулись, привратница поспешила за ними в переполненную женскую молельню и указала, где она хотела, чтобы они встали - в последнем ряду. Затем она заняла место прямо между ними и дверью.


Команда была профессиональной и соблюдала радиомолчание. Кейси не нужно было ничего слышать; она точно знала, о чем они все думали. Привратник только что превратился из занозы в заднице в реальное препятствие, с которым придется иметь дело.


Опустив головы, расставив ноги на ширину плеч и опустив руки по швам, повернувшись лицом в сторону Мекки, дамы притворились, что тихо выражают свои намерения совершить намаз, исламскую ритуальную молитву. В наушнике Кейси было слышно, как Никки Родригес произносит клятву верности. К ней сразу же присоединились Купер и Эрикссон. Кейси тоже.


Из динамиков в передней части зала раздался голос на арабском, и начался намаз.


Команда Athena следовала за ними, произнося соответствующие фразы и принимая надлежащие позы, пока Кейси не просигналила по радио, что она собирается убрать привратника.


Поднимаясь с пола, Кейси обхватила себя за талию и согнулась, как будто ей было больно. Она сидела в этой позе, пока не смогла сказать, что привлекла внимание привратника. Медленно поднявшись, она направилась к выходу.


Привратник встретил ее на полпути и попытался помешать ей уйти.


"Меня сейчас стошнит", - пробормотала она по-арабски, а затем добавила по-английски с сильным акцентом: "Нужно в туалет. Больной. Болен".


Женщина отступила с ее пути, но последовала за Кейси в сторону женского туалета.


Подойдя к двери, она притворилась, что запнулась, и женщина бросилась вперед, чтобы схватить ее за руку.


Она помогла успокоить Кейси и отвести ее в дамскую комнату. Когда она это сделала, она воспользовалась возможностью еще раз отчитать ее. "Как тебе не стыдно", - прошипела она. "Тебе следовало бы знать лучше, чем приходить в мечеть, когда ты болен".


"Я не больна, дорогая", - сказала Кейси своим лучшим техасским акцентом, когда дверь за ними закрылась, и она протянула руку, чтобы запереть ее. "Но я уже порядком устал от того, какой сукой ты себя ведешь".


"Я, я, я", - заикаясь, пробормотала женщина, внезапно осознав, что происходит что-то очень плохое.


"Ага. Ты, ты, ты", - ответила лидер команды Athena, вытаскивая свой электрошокер из-под паранджи и оглушая им женщину в грудь.


Мышцы привратницы напряглись, и Кейси поймал ее, когда она падала вперед. Она снимала с женщины паранджу, чтобы связать ее и вставить кляп, когда услышала в наушнике голос Эрикссона: "Мы в коридоре. Все ясно".


Кейси протянула руку и открыла дверь. Родригес и Купер помогли ей запереть привратника в одной из кабинок, в то время как Эрикссон продолжал нести вахту. Как только они убрали ее с дороги, Кейси сообщила по рации Харвату, что они направляются в подвал. Утренняя молитва не будет длиться долго, поэтому им нужно было действовать быстро.


С оружием наготове, спрятанным под паранджами, они спустились по узкой лестнице. Кейси взял на себя инициативу, за ним последовали Купер, Родригес и Эрикссон.


На первом этаже они забрали свою обувь и прошли в конец коридора, где обнаружили дверь, которая, по словам аль-Фихри, вела в подвал. Кейси протянула руку и попыталась открыть ее, но она была заперта.


Она отступила назад и подала знак Куперу, который шагнул вперед, проверил дверь на наличие какой-либо сигнализации, а затем вытащил пистолет-отмычку. В течение нескольких секунд она позаботилась о засове. Кивнув Кейси, она отошла от двери, убрала отмычку под паранджу и приготовила оружие.


Кейси взялась за дверную ручку и тихо отсчитала до трех. Когда она сказала "Иди" и открыла дверь, они последовали за ней на лестничную клетку и вниз по ступенькам.


Их присутствие на лестнице было встречено чередой резких слов, произнесенных по-арабски. Молодой человек, не старше двадцати двух лет, с пистолетом "Глок", лежащим перед ним на молитвенном коврике, потребовал объяснить, что они делают.


"Салам, салам", мир, повторила Кейси традиционное мусульманское приветствие, продолжая спускаться к нему по лестнице.


Мужчина нервничал. Женщинам там было не место.


Если бы у него не было оружия, лежащего прямо перед ним, Кейси перешла бы к своему электрошокеру, но ее главной обязанностью было защитить свою жизнь и жизни своих товарищей по команде.


Не хватайся за пистолет, она умоляла его шепотом, но он взял. Это было плохое решение и последнее, которое молодой человек когда-либо примет.


Кейси дважды выстрелила из-под паранджи, обе пули попали ему в лицо. Это был очень сложный выстрел, особенно из-за того, что приходилось целиться вниз по лестнице и стрелять из-за одежды.


Молодой человек был еще жив, когда они достигли последней ступеньки, но едва. Вытащив свой MP5, она дважды ударила его, чуть выше переносицы, завершая дело.


"Контакт", - сказала она по радио. "Танго вниз".


Мужчина рухнул на свой молитвенный коврик, и Купер с Эрикссоном воспользовались этим, чтобы затащить его под лестницу, прежде чем кровь пропитала пол. Как только они его спрятали, они все сняли свои паранджи. В воздухе чувствовался отчетливый химический запах.


Пока Родригес прикрывал дверь наверху лестницы, они приготовились зачистить оставшуюся часть подвала.


Тот факт, что они столкнулись с вооруженным человеком, сказал им две вещи. Не все поднялись наверх на утреннюю молитву, и здесь, внизу, было что-то, что кто-то очень серьезно хотел защитить. Судя по запаху, кто бы ни был здесь, он готовил печенье не для распродажи в мечети.


Коридор тянулся по всей длине здания наверху с четырьмя дверями по каждой стороне. Усиленный голос имама проникал сквозь потолок и заставлял вибрировать пыльные светильники над ними.


Кейси достала из кармана специальное устройство с длинным куском волоконно-оптического кабеля. Она расплатилась с первой же дверью. Подсунув под него кабель и поднеся устройство к глазам, она увидела импровизированную лабораторию с длинными столами, заставленными стеклянными банками, паяльными пистолетами, какими-то нейлоновыми пакетами и грудами выброшенного электронного оборудования. Она подала сигнал команде не двигаться. За столами она могла видеть по меньшей мере шестерых мужчин, распростертых на молитвенных ковриках.


Вытащив кабель обратно из-под двери, она повернулась к своим товарищам по команде и быстро нарисовала схему на полу.


Комната, казалось, тянулась по всей длине здания с южной стороны. Должно быть, в какой-то момент помещение было разделено на офисы или отдельные складские помещения, поскольку в него вели четыре двери. Кейси планировал использовать эту особенность в своих интересах.


Двигаясь по коридору, чтобы она могла хорошенько рассмотреть мужчин спереди, она расположилась возле последней двери и протянула кабель только наполовину под ней.


Она заметила, что голос имама наверху звучит здесь еще громче, и решила, что в этой подвальной комнате должны быть динамики, точно такие же, как были в женском молитвенном зале.


Она снова насчитала шестерых мужчин, у каждого из которых на молитвенных ковриках лежало оружие. В самом конце, дальше всех от двери, был Рафик Вади. Исчезла борода, которую он носил на фотографии, которую его брат Сауд показал им на складе сантехники. Как и пятеро других мужчин, с которыми он молился, все были чисто выбриты. Это был плохой признак того, что эта группа совершила исламский ритуал очищения, призванный ускорить их путь в рай. Они, похоже, действительно были готовы приступить к работе.


Кейси изучал мужчин, пытаясь определить, кто был главным, но это было невозможно выяснить. Она осторожно вытащила кабель и попятилась от двери.


Молитвенное служение почти закончилось. Она проверила, чтобы убедиться, что ни на одной из дверей нет проводов, а затем быстро очистила другие комнаты. Все они использовались для хранения того или иного вида, а одно даже, похоже, было помещением для велосипедов.


Она искала блок предохранителей или автоматический выключатель, но не смогла ничего найти. Им пришлось бы придумать какой-нибудь другой способ отвлечься.


Исходя из запаха и соединений, которые, как известно, использовались в других нападениях, Кейси не сомневался, что эти люди изготавливали взрывчатку на органической перекиси. Это должно было стать одним из самых сложных нападений, которые они когда-либо проводили. Одно неверное движение, и все здание может быть снесено; возможно, даже целый квартал. Их работа была еще более усложнена тем фактом, что им нужно было захватить как можно больше людей внутри живыми.


У Кейси не было времени сформулировать тщательно продуманный план. Они также не могли рискнуть использовать светошумовые шашки из-за боязни привести в действие бомбы внутри. Они собирались действовать жестко и быстро и надеяться, что элемент неожиданности даст им достаточное преимущество.


Она решила отстранить Никки от прикрывания двери наверху лестничной клетки. Хотя это сделало бы их тыл уязвимым, прямо сейчас мужчины в той комнате представляли большую угрозу, чем любой, кто мог спуститься по лестнице.


Обитатели комнаты молились между третьей и четвертой дверями, и именно там Кейси решил их ударить. Она должна была занять четвертую дверь с Купером, в то время как Родригес и Эрикссон заняли третью. Купер и Эрикссон будут вооружены своими MP5, в то время как она и Родригес, самые быстрые и точные стрелки в команде, будут вооружены своими электрошокерами. Идея заключалась в том, чтобы вывести из строя всех мужчин, если это возможно. Если кто-то из них и мог взять в руки оружие, то только Купер и Эрикссон должны были его обезвредить.


Когда обе пожарные команды расположились у своих дверей, Кейси крепче сжала X3, сделала вдох, а затем еще раз отсчитала от трех.

ГЛАВА 47


Tхотя вид четырех вооруженных до зубов женщин, ломящихся в двери их фабрики по производству бомб, напугал их до чертиков, шестеро мусульманских террористов были хорошо обучены и не позволили страху парализовать их.


Они были в процессе подъема со своих молитвенных ковриков, когда две двери взорвались внутрь. На разных этапах противостояния они реагировали быстро, хватаясь за оружие почти в унисон; все, кроме Рафика Вади.


Последовала серия хлопков, когда Кейси и Родригес пустили в ход патроны от электрошокера. Купер произвела два выстрела из своего MP5, попав одному из террористов в руку и верхнюю часть груди. Эрикссон также выстрелила из своего MP5, попав одному из мужчин в руку и шею, когда он потянулся за своим оружием.


Это был хаос, когда люди падали на землю. Террористы с ранениями в шею и грудь уже истекали кровью.


Рафик Вади лег на свой молитвенный коврик, заложив руки за затылок. Он кричал: "Не стреляйте. Не стреляйте ". В качестве меры предосторожности и просто чтобы заставить его заткнуться, Кейси все равно ударила его электрошоком.


Купер прикрывал мужчин, в то время как Эрикссон вошел в комнату и забрал их оружие. В этот момент Кейси включила свое радио. "Шесть танго под стражей, двое с множественными огнестрельными ранениями".


"А как насчет взрывчатых веществ?" ответил Харват.


"Приготовься".


Команда обеспечила безопасность заключенных, в то время как Кейси начал обыскивать комнату на предмет бомб. Она направилась прямо к велосипедным сумкам-мессенджерам и, конечно же, они были начинены взрывчаткой. Там был ряд корзин, и они также были загружены взрывчаткой.


"У меня здесь несколько взрывных устройств. По меньшей мере пятнадцать, может больше. Вещество, по-видимому, представляет собой TATP и было упаковано в велосипедные сумки-мессенджеры и большие корзины. Похоже, что они были напичканы шарикоподшипниками ".


"Вас понял", - ответил Харват, который теперь понял, как они собираются ориентироваться в потоке машин и все одновременно попасть на Пикадилли. Это было не только крайне низкотехнологично, но и невероятно креативно. Этот метод использовался как в Пакистане, так и в Афганистане. Люди редко удостаивали курьеров на велосипедах или велосипедистов второго взгляда. В то время как полиция будет следить за рюкзаками, бомбы, заложенные на велосипедах, вполне могут ускользнуть от их внимания. Они могли лавировать в пробке и выезжать из нее и парковаться практически где угодно. Это не только хорошо сработало бы в Лондоне, где водители с опущенными головами могли бы скрывать свои лица от камер наблюдения, тактика была бы блестящей в переполненном велосипедами Амстердаме. "Ты видишь какие-нибудь велосипеды?"


"Подтверждаю. В другом конце коридора есть полная комната ".


"Не трогайте никого из них. Они тоже могут быть начинены взрывчаткой ", - предупредил Харват, который изобразил велосипедную шрапнель в дополнение к шарикоподшипникам в сумках, разрывающим людей на части.


"Вас понял".


"Бандиты вооружены?"


"Проверяю", - сказала Кейси, более внимательно изучая один из пакетов. "Есть провода, ведущие к какому-то отражающему маяку. Я предполагаю, что когда включается маяк, именно тогда взрываются мешки ".


"Мы оставим это для взрывотехников".


"Подтверждаю..." - начала Кейси, но затем ее голос прервался.


"Вы расстаетесь. Повторите, пожалуйста ".


"Сумки горячие", - сказала она. "Все они".


"Ты говоришь о маяках?" ответил Харват.


"Отрицательный. В каждом пакете есть куриный нож. Они подключены к сотовым телефонам, и сотовые телефоны включены ".


Харват посмотрел на Эшфорда и Маркса, которые сидели в фургоне рядом с ним и слушали. "Есть какой-нибудь способ заглушить сигналы сотового телефона при входе в эту мечеть?"


"У нас нет с собой никакого оборудования для создания помех", - ответил агент МИ-5.


"Как быстро мы могли бы это получить?"


Маркс посмотрела на часы. "Наше, вероятно, заняло бы не менее часа".


"Как насчет MI5?" Харват спросил Эшфорда.


"Вероятно, столько же времени, в зависимости от того, где находится ближайшая передача".


По радио снова зазвучал голос Кейси. "Что вы хотите, чтобы мы сделали?"


Было ясно, что маршрут создания помех закрыт. Им пришлось бы заняться чем-то другим. "Не могли бы вы описать мне обстановку?" Харват ответил.


"Это похоже на телефон из неразорвавшегося устройства во время взрывов в Мадриде в 2004 году. То же самое, что они использовали в Ираке. Из внутренней части телефона торчат два провода, ведущие к небольшой печатной плате, приклеенной к передней панели телефона прозрачной пластиковой лентой."


"Как уровень сигнала?"


"Три такта".


Это не было хорошей новостью.


"Похоже, что печатная плата подключена к двум детонирующим колпачкам", - продолжила она. "Я предполагаю, что вся установка ведет к телефонному звонку. Пока это не мина-ловушка, мы должны быть в состоянии перерезать провода и деактивировать этот вторичный триггер ".


"Был ли Рафик Вади ранен во время нападения?"


"Нет, он просто оседлал быка".


Снова обратив свое внимание на Кейси, Харват сказал: "Отведите его подальше от остальных и спросите, что ему известно о бомбах. После этого я хочу, чтобы вы проверили основные и второстепенные цели ".


"Вас понял".


Террористам связали руки и ноги наручниками EZ, заткнули рот клейкой лентой и заставили лечь лицом вниз на пол. Затем у них были изъяты зазубренные электрошокеры, поскольку карманы каждого из них были опустошены, а содержимое разложено по кучкам, чтобы члены Athena могли ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ, что кому принадлежит.


После взрыва бомб больше всего Кейси беспокоило то, что наверху могло быть больше террористов, которые могли спуститься сейчас, когда служба закончилась. Она отправила Родригеса и Купера убедиться, что верхняя дверь заперта, и перекрыть лестницу. Эрикссона оставили присматривать за заключенными. Двум истекающим кровью мужчинам не будет оказана медицинская помощь, пока ситуация не будет полностью под контролем.


Кейси подошел к террористам. Они смотрели на нее, когда она делала вид, что решает, кого из них выбрать. Наконец, она схватила Рафика Вади и рывком подняла его на ноги. Мужчина рядом с ним начал что-то бормотать из-за заклеенного скотчем рта, и Кейси сильно пнул его по ребрам.


Она вытолкала Вади за дверь и закрыла ее за ними. В холле она прижала его к стене, вытащила нож и приставила к его горлу. Она поднесла пальцы к губам и жестом попросила его замолчать. В его глазах отражалось, насколько он был напуган. Он кивнул один раз, очень медленно, и Кейси отклеила клейкую ленту с его рта.


"У нас есть Сауд", - сказала она, прежде чем Рафик смог заговорить. "Он останется в безопасности, только пока вы сотрудничаете. Если вы поняли, кивните головой один раз ".


Рафик кивнул.


"Хорошо. Я знаю все о том, что здесь происходит. Если ты мне соврешь, я выпотрошу тебя, как свинью, и позволю тебе смотреть, как вываливаются твои внутренности. Ты меня понимаешь?"


Рафик снова кивнул.


"Есть ли еще бомбы?"


Мужчина кивнул и перевел взгляд через коридор.


"Велосипеды?"


Рафик кивнул.


"Заряжены ли бомбы?"


Мужчина кивнул, но затем покачал головой.


"Что это?" - спросил Кейси.


"Сумки, да. Велосипеды - нет."


"Как вооружены бандиты?"


"У каждого из них есть электронная подсветка".


Женщина изучала его лицо, а затем сказала: "Мне жаль, что Сауду придется умереть, потому что его брат солгал".


Рафик запаниковал еще больше. "Я не лгу. Это маяки, которые вспыхивают. Через двадцать секунд после их активации бомбы взрываются".


"Расскажите мне о триггерах сотового телефона. Как вы их обезвреживаете?"


"Я не знаю".


"Ты все еще лжешь мне".


"Я не лгу. Почему они хотели, чтобы мы знали? Сотовый телефон - их гарантия. Если мы не пройдем через это или наш основной детонатор не сработает, вот как они следят за тем, чтобы миссия продвигалась вперед ".


Детонаторы в мобильных телефонах были безотказными. Этих рафиков не научили бы дезактивировать. Кейси перешла к следующему вопросу.


"Какова ваша цель?"


"Площадь Пикадилли".


"Когда?"


"Сегодня вечером, в вечерний час пик".


"Какова ваша вторичная цель?"


"Я не знаю. Мы обследовали множество целей. Это может быть любой из них. "Лондонский глаз", "Ковент-Гарден", несколько театров."


"Кто отвечает за вашу камеру?"


Рафик Вади, казалось, неохотно отвечал, и Кейси надавила на свой нож.


"Человек, которому выстрелили в шею", - сказал он наконец.


"И перед кем он отчитывается?"


"Я не знаю".


"Как они контактируют друг с другом?"


"Я не знаю. Пожалуйста."


Кейси снова заклеил ему рот скотчем. Им пришлось бы допросить их всех.


Ее размышления были прерваны, когда в наушнике раздался голос Джули Эрикссон. "Тебе нужно вернуться сюда".


"Почему? В чем дело?"


"Один из сотовых телефонов только что начал вибрировать".

ГЛАВА 48


Gретчен Кейси быстро отвел Рафика Вади обратно в комнату и заставил его лечь лицом вниз вместе с другими заключенными.


"Который из них?"


Эрикссон указал на сотовый телефон, о котором шла речь. Это было в куче карманного мусора, принадлежавшего террористу, который был ранен в шею; человек, которого Рафик Вади идентифицировал как лидера ячейки. Глядя на него, она могла сказать, что у него ничего не получится. Он уже потерял слишком много крови. Они ничего не могли для него сделать. Кейси взяла его телефон и отошла в дальний конец комнаты, где связалась по рации с Харватом.


"Один из этих парней только что получил текстовое сообщение".


"Что там было написано?" Харват ответил.


"Кто-то хочет обновления".


"Что Рафик сказал о бомбах?"


"Он сказал, что триггеры сотового телефона являются безотказными на случай, если одно из устройств не сработает".


"Ты ему веришь?"


"Я верю".


"А как насчет вторичной цели?"


"Он не знает. Они изучили несколько потенциальных возможностей ".


"Мы знаем, кто лидер ячейки?" - спросил Харват.


"Парень с раной на шее. У него ничего не получится. Однако прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на этих бомбах. Чем ты хочешь заниматься?"


Харват знал, что он хотел сделать, но Кейси решала, хочет ли она это делать. "Как вы относитесь к отключению сотовых телефонов?"


"Пока это не мины-ловушки, мы делали это раньше, так что у меня с этим нет проблем".


Она была храброй женщиной. "Хорошо. Схватите одного из заключенных и заставьте его стоять рядом с вами, когда вы будете это делать. Они могут знать больше, чем показывают ".


"Возможно, они все еще хотят попасть в рай, и в этом случае -"


"В таком случае, " вставил Харват, " это должно быть написано у каждого из них на лице. Следите за тем, чтобы они не начали потеть или раскачиваться взад-вперед, бормоча молитвы. Итак, вы видите там какие-нибудь кусачки для проволоки?"


"Я уже опередила тебя", - ответила Кейси, беря пару со стола. Она вернулась к заключенным и подняла одного из мужчин на ноги. Она подтолкнула его к столу, на котором были собраны все курьерские сумки и корзинки. Она могла чувствовать, как его тело напряглось под ее хваткой.


Открыв первую сумку, она указала на сотовый телефон и идущие от него провода. Мужчина уставился на него, а затем снова на нее. Кейси сделала отсекающее движение ножницами. Мужчина не ответил.


"Этому парню не нравится, что мы стоим рядом с бомбами, " сказала она Харвату, " но кроме этого, он не подает мне никаких других сигналов. Я собираюсь перерезать провода, идущие от телефона к печатной плате. Всем приготовиться".


Кейси сделала паузу, сделала глубокий вдох, а затем выдохнула. При этом она стиснула зубы, поместила провода в отверстие резака и обрезала их одновременно.


Харвату не терпелось узнать, что произошло, но он сохранял спокойствие, готовый к любому исходу, но надеющийся на абсолютное лучшее. Он не осознавал, что затаил дыхание, пока по радио не раздался голос Гретхен Кейси.


"Переключатель цыплят номер один отключен", - сказала она. "Переходим ко второму".


"Вас понял", - ответил Харват. "Хорошая работа".


Когда все детонаторы для мобильных телефонов были деактивированы, Харват попросил Кейси вынуть их из сумок и разложить в том порядке, в каком она их извлекла. Затем она позаботилась о маяках.


Обезвредив бомбы, Эшфорд и Маркс стремились отправить тактические группы в мечеть. Харват не был уверен, что это хорошая идея.


"Почему бы и нет?" - сказал Эшфорд.


"Там умирают двое мужчин", - добавил Маркс.


"При всем должном уважении", - ответил Харват. "Меня не волнуют два умирающих террориста".


"Что, если у них есть разведданные, которые мы можем использовать?"


"Лидер ячейки не выживет. И если умрет второй, это два испытания, от которых британские налогоплательщики были избавлены. Я больше озабочен тем, чтобы выяснить, кто стоит за этим нападением ".


Эшфорд посмотрел на него. "Тогда почему бы не захватить мечеть и не начать допрашивать этих людей?"


"Потому что мы потеряли бы наше преимущество", - объяснил Харват.


"Который из них что?"


"Чтобы никто не знал, что мы там".


"Кроме террористов", - уточнил Маркс.


"Правильно. И мы отрезали их от того, кто их контролирует. Это тот человек, до которого нам нужно добраться ".


"Давайте попробуем отследить номер, на который пришло текстовое сообщение".


"Я гарантирую вам, что это будет одноразовый телефон. Если правильный текстовый ответ не придет в ближайшее время, кто бы ни отправил это сообщение, он откажется от этого телефона ".


"Затем мы проверяем детонаторы в мобильных телефонах. Кто бы их ни выбрал, он должен был протестировать их, чтобы убедиться, что они получают входящий трафик без каких-либо проблем ".


"Я могу попросить Кейси снять пленку и печатные платы, чтобы посмотреть, есть ли список предыдущих действий, - сказал Харват, " но на моем месте я бы удалил все журналы".


Эшфорд на мгновение задумался об этом, а затем кивнул. "Возможно, ты прав".


"Как насчет шести человек, которые находятся у нас в мечети?" - спросил Маркс. "В дополнение к допросу их, не должны ли мы проверить их телефоны на наличие каких-либо общих номеров?"


"Я могу попросить Кейси сделать это, но я не думаю, что это тоже много даст".


"Тогда чем ты хочешь заняться?"


"Я хочу заставить их действовать".


"Как?"


"Я хочу, чтобы тот, кто руководит этой ячейкой, думал, что операция под угрозой, и я хочу, чтобы они разоблачили себя. Если мы сделаем это правильно, когда они это сделают, мы сможем прижать их ".

ГЛАВА 49


Wпричиной крупной утечки газа в Восточном Лондоне на самом деле был сильный выброс меркаптана, вещества, добавляемого в природный газ для придания ему запаха тухлых яиц. Жители в радиусе четырех кварталов, окружающих мечеть Дарул Улум, были эвакуированы. Вскоре после начала эвакуации появились репортеры.


Был установлен кордон, и съемочные группы новостей, а также зрители держались на безопасном расстоянии.


С одобрения Эшфорда Харват решил, что Би-би-си следует разрешить "сенсацию".


Когда пришло время, команде новостей BBC на месте сообщили о какой-то странной активности всего в квартале от их местоположения. Репортерша, жаждущая сюжета, бросилась за ним со своим оператором на буксире. Они прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть команды хорошо экипированных, одетых в черное, в балаклавах сотрудников антитеррористической полиции, загружающихся в четыре фургона газовой компании. Оператор смог запечатлеть все это.


Поспешив обратно в свой фургон, они загрузили отснятый материал на BBC, которая ворвалась в их утреннюю программу новостей из-за "странного развития событий" в истории с утечкой газа в Восточном Лондоне. Через несколько секунд после получения видеозаписи вертолет ВВС был направлен в Восточный Лондон, и начались вполне предсказуемые спекуляции. Была ли утечка газа терроризмом? Было ли это прикрытием для антитеррористического рейда? Почему британское правительство держало свой народ в неведении? Разве люди не имеют права знать? Должен ли премьер-министр уйти в отставку? Они сыграли прямо по плану Харвата. Несколько мгновений спустя другие телеканалы подхватили эту историю.


Любой, кто смотрит телевизор, теперь знает, что в Восточном Лондоне происходит гораздо больше, чем утечка газа. Подразделения по борьбе с терроризмом обычно не направлялись для решения коммунальных проблем. Харват надеялся, что тот, кто контролировал ячейку в мечети Дарул Улум, тоже смотрел телевизор.


Архитектура любой человеческой сети, была ли она создана для сбора разведданных или совершения террористических актов, была довольно проста для понимания. Когда вы поднимались по пищевой цепочке, каждый слой был спроектирован так, чтобы защитить оперативника, расположенного над ним. Этими слоями были люди, и они были известны как "вырезы".


На первом этаже находилась сама камера. Количество людей в этой ячейке зависело от их конкретного назначения и общей цели сети.


У ячейки был лидер, чья работа заключалась в том, чтобы убедиться, что ячейка работает эффективно, и поддерживать связь по пищевой цепочке. Следующей ступенькой лестницы был контролер. Он или она могли контролировать только одну ячейку или он или она могли контролировать много ячеек, но основной задачей этого человека было выступать в качестве посредника и защищать личность регионального контролера.


Региональный контролер может ограничиваться контролем всей активности сети в определенном регионе, в конкретной стране или даже группе стран. Затем региональный контролер отчитался перед фигурой, известной как "жесткий контроль".


"Жесткий контроль" отвечал за всю сеть по всему миру. Несмотря на то, что сайт 243 был китайским проектом, Харват сомневался, что кто-либо из контролеров был китайцем. Скорее всего, все они были мусульманами, которые полностью верили, что действуют в рамках настоящей исламской террористической сети. В этом и заключался блеск операции.


Кем бы ни был "жесткий контроль", Харват был уверен, что он не жил где-нибудь рядом с Китаем. Весьма вероятно, что он действовал аналогично бен Ладену до 11 сентября, будучи гостем страны, симпатизирующей исламистской программе. Дергать его за ниточки можно было бы с помощью закодированных сообщений. По сути, этот человек вполне мог полагать, что работает непосредственно на иерархию "Аль-Каиды", хотя он, вероятно, никогда не встречался ни с кем из ее членов лицом к лицу.


Это была идеальная операция "под ключ". Зачем переживать из-за создания собственной мусульманской сети, когда вы могли бы перехватить одну у китайцев? Чего Харват, однако, не мог понять, так это зачем они это сделали. Зачем развязывать бойню? В чем был смысл?


Чтобы понять это, им нужно было перейти к "жесткому контролю"; и чтобы добраться до него, им нужно было продвигаться вверх по пищевой цепочке, кусочек за кусочком.


Все они согласились, что террорист, получивший сообщение, скорее всего, был лидером ячейки, а отправителем сообщения был контролер ячейки. Хотя Харвату хотелось бы оказать "давление" на террориста, он и так едва цеплялся за жизнь и не выдержал бы допроса.


Более того, обратный инжиниринг сети был очень деликатной работой. Участники были обучены кодам бедствия и могли легко сообщить своим контролерам, что ячейка была взломана. Им даже не нужно было самим отправлять сообщение. Часто им удавалось обманом заставить своих похитителей сделать это за них. Это может быть так же просто, как пометка мелом в неправильном месте, штора на окне на неправильной высоте или неправильный цвет или стиль шрифта в комнате чата.


Прекрасно зная о подводных камнях, Харват решил, что лучше всего заставить контролера действовать открыто. Но чтобы сделать это, Роберту Эшфорду и Рите Маркс пришлось призвать на помощь почти все, что у них когда-либо было. Впервые в современной истории Великобритании вся ее электронная аппаратура наблюдения была сосредоточена на одной и только одной цели - обнаружении единственного телефона где-то в пределах Соединенного Королевства.


Когда все были на местах, Маркс передал по рации тактическим группам приказ двигаться к мечети, утренние прихожане которой уже разошлись.


Высоко вверху телевизионные вертолеты транслировали все происходящее. Все, что оставалось делать остальной команде, это ждать и надеяться, что контролер ячейки разоблачит себя.


Грузовики газовой компании съехались к мечети с противоположных концов улицы. Когда офицеры высыпали наружу, все они были хорошо вооружены, в доспехах и противогазах.


По мере того, как полицейские быстро продвигались к мечети, в окна были выпущены несколько очередей со слезоточивым газом. По всей стране зрители, несомненно, были прикованы к своим декорациям. Если контролер ячейки наблюдал, о чем Харват молился, все, что он мог предположить, это то, что мечеть, которую его люди использовали в качестве штаб-квартиры, была взломана и теперь подвергалась полномасштабному штурму.


Тот факт, что он не смог связаться ни с кем из членов своей ячейки, только усилил бы его беспокойство. Скорее всего, единственный вопрос, который занимал его больше, чем то, как была обнаружена ячейка, заключался в том, почему его люди до сих пор не привели в действие свою взрывчатку. Это было то, что должно было продиктовать их обучение.


Единственное, чему контролер мог бы приписать задержку, так это тому, что члены ячейки пытались привлечь больше полицейских в мечеть, прежде чем взорвать ее.


Такого рода отклонения определенно противоречили бы протоколу. Их задачей было бы взорвать, а не сражаться или пытаться забрать с собой как можно больше офицеров.


Был еще один вариант, который контролеру пришлось бы рассмотреть. Ему пришлось бы принять во внимание возможность того, что у мужчин сдали нервы.


Любой сценарий был неприемлем. У контроллера не осталось бы другого выбора, кроме как включить предохранитель.


Когда тактическая группа ворвалась в парадные двери мечети, в наушниках Харвата раздался голос Маркса. "Детонаторы в мобильных телефонах начали загораться".


"Назови мне место".


"Мы работаем над этим", - ответила она. "Приготовься".


Драгоценные секунды тикали, когда команда tac ворвалась в мечеть. Харват изучал лица членов команды Athena, сидевших рядом с ним. Нетренированному глазу они показались бы холодными и даже невыразительными, но Харват знал, как выглядят операторы, собирающиеся вступить в бой. Женщины были воплощением профессионализма.


Он также мог чувствовать их нетерпение. Он тоже это чувствовал. Это был их единственный шанс, и окно было более узким, чем почти любое другое, с которым он когда-либо имел дело. Если британцы не смогут заблокировать контроллер, они окажутся в безвыходном положении.


"Нам нужно это место", - повторил Харват.


"Приготовься".


"Давай. Давай."


Наконец, в наушниках раздался голос Маркса: "Понял".


Женщина из Скотленд-Ярда назвала набор координат.


"Вас понял", - ответил пилот вертолета, который затем объявил Харвату и его пассажирам: "Подождите".


Пилот заложил вираж на AgustaWestland Lynx и помчался к центру Лондона. Это был самый быстрый вертолет в мире, и скорость была именно тем, что им сейчас было нужно. Пока Маркс работала над точным определением здания, в котором находился контролер, она уже начала посылать тактические группы под прикрытием в общем направлении. Но если команды не находились в непосредственной близости, когда был обнародован адрес, у Харвата было сильное чувство, что он и его команда выйдут на поле первыми.


Здания проносились под брюхом вертолета, когда он быстро сокращал расстояние до места назначения. Харват был удивлен расположением в центре Лондона. Дело не в том, что контролер камеры не мог быть полностью интегрирован в британскую культуру - волна нападений на британских врачей доказала это - это просто не соответствовало тому, что пережил Харват. Обычно эти парни использовали этнические кварталы в качестве прикрытия. Там они могли слиться с толпой и исчезнуть. Немусульманам было трудно проникнуть в эти районы, а сплоченный, часто этнический состав их жителей обеспечивал нескончаемый запас наблюдателей и человеческих растяжек.


Тем не менее, всего несколько часов назад Харват предостерег Боба Эшфорда не недооценивать их врага, и теперь он напомнил себе прислушаться к собственному совету. Ожидать, что контролер будет отсиживаться в каком-нибудь разрушенном мусульманском районе, сидя на ковре и попивая чай, в то время как он координирует взрывы, было небрежным поступком с его стороны. Он был подготовлен лучше, чем это. Этот парень мог быть банкиром или профессором Лондонской школы экономики, насколько он знал.


Когда "Рысь" снова сделала вираж и помчалась вверх по Темзе, в наушниках Харвата раздался голос Роберта Эшфорда. "Мы потеряли сигнал".

ГЛАВА 50


CХИКАГО


Jмы пытаемся дышать", - сказал Джон Вон. "Внутрь и наружу. Красиво и легко. С тобой все будет в порядке. Просто расслабься и дыши".


"Господи, это больно", - сказал Леви. "Кажется, у меня сердечный приступ".


"Сосредоточься на звуке моего голоса, Джош. Послушай меня. С тобой все будет в порядке. Мы собираемся придумать способ выбраться отсюда ".


"Они собираются убить нас, не так ли?"


"Если бы они собирались убить нас, они бы уже это сделали".


"В любом случае, " добавил Дэвидсон, " я покойник. Если они не убьют меня, это сделает моя жена. Сколько дней мы здесь?"


Все трое были связаны, на их головы были надеты капюшоны. Будучи морским пехотинцем, Воан был единственным, кого обучали выдерживать плен и допросы. Он знал, что по большей части это была ментальная игра, и это означало, что он должен был помочь Дэвидсону и Леви пройти через это.


"Мы здесь всего около двадцати четырех часов, плюс-минус час или два".


"Вот и все", - сказал Дэвидсон. "Моему браку определенно пришел конец. Моя жена никогда не поверит, что меня взяли в заложники ".


Воан сосредоточил свое внимание на Леви. "Джош, я хочу, чтобы ты описал мне, что ты чувствуешь".


Леви потребовалось время, чтобы сформулировать свою оценку. "У меня адски болит плечо, и у меня сильная боль в груди. У меня болит спина и шея тоже ".


"Добро пожаловать на то, каково это - быть снятым".


"Но мне выстрелили в плечо, а не в грудь".


"Ваш торс получил множество травм от удара тупым предметом. Вы почувствуете это повсюду ".


"У меня стеснение и проблемы с дыханием".


"Вероятно, это больше связано с беспокойством, чем с чем-либо еще".


"Он прав, Джош", - сказал Дэвидсон. "Постарайся не думать о том, сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз стригла ногти".


"Поднимите свой".


Когда Леви и Дэвидсон начали смеяться, Воан почувствовал облегчение. Им нужно было поддерживать свой дух.


Будучи всегда мудрецом, Дэвидсон сказал: "Эй, ребята, вы знаете, что единственная вещь в мире короче члена мусульманского террориста? Его список дел ".


Раздался еще один взрыв тихого смеха, но приподнятое настроение длилось недолго.


"Как ты думаешь, что они собираются с нами сделать?" - Спросил Леви.


"Мы рассказали им все, - ответил Воан, - поэтому я не знаю, есть ли какая-либо другая информация, которую они могли бы из нас выжать".


"Это напомнило мне", - сказал Дэвидсон. "Я думал, вы, большие, крепкие морские пехотинцы, должны были быть способны бесконечно долго продержаться на допросе".


"Никто не может продержаться бесконечно, Пол. Это только в кино ".


"Но мы рассказали им все", - сказал Леви. "Какую возможную ценность мы все еще могли бы иметь для них? Они знают, что мы пришли искать Насири и что это не было официальным делом полиции ".


Вон тоже думал об этом. "Мы должны воспринимать это как хороший знак того, что мы все еще здесь. Пока мы живы, у нас есть шанс выбраться из этого. Мы все женаты, так что давайте сосредоточимся на наших женах и детях ".


"Способ все испортить для меня", - сказал Дэвидсон.


"Давай. Твоя жена не может быть настолько плохой ".


"Когда мы выберемся отсюда, ты можешь остаться у меня дома на неделю с ней и двумя ее собаками, хорошо?"


Вон улыбнулся из-под капюшона. "Тогда подумай о рыбалке".


"Я был. И я думал о том, что я больше никогда не возьму свой мобильный телефон в отпуск ".


"Если тебе легче обвинять меня во всем этом, продолжай".


"Когда тюрбан подходит".


"Кстати, с кем ты на самом деле рыбачил, когда я позвонил? Я знаю, что ты не угрожал убить своего священника ".


"Слышали бы вы, какими штуками он мне угрожает".


Вон все еще не верил ему, но все равно рассмеялся.


"Я думал о своей жене", - вмешался Леви угрюмым тоном. "Вчера у нас был спор. Плохой."


"Ты должен оставаться сильным, Джош", - сказал Вон. "У нас все получится".


"Что, если мы этого не сделаем?"


"Мы будем".


"Как? Никто не знает, где, черт возьми, мы находимся. Мы даже не знаем, где мы находимся ".


"Я гарантирую вам, что наши жены прямо сейчас поднимают ад", - ответил Вон. "Тот факт, что Пол и я - копы, означает, что CPD будет прилагать дополнительные усилия, чтобы найти нас".


"Я не сказал своей жене, куда мы направлялись или за кем мы наблюдали", - сказал Леви.


Наступила тишина. Наконец, Дэвидсон признался: "Я тоже не посвящал свою жену в подробности".


Под темным капюшоном Воан почувствовал, как взгляды других мужчин переместились на него. Он знал, что они хотели услышать. Он знал, что им нужно услышать, и поэтому сказал: "Тогда, я думаю, это хорошо, что я все рассказал своей жене".


Двое других не ответили. Они знали, что он лжет.

ГЛАВА 51


LОНДОН


Tпривет мне, Боб", - сказал Харват, когда "Рысь" пролетела над Вестминстерским мостом и снизила скорость, пока пилот ожидал дальнейших инструкций.


"У нас был всплеск активности, а затем все прекратилось", - ответил Эшфорд. "Кто-то прослушивал телефоны членов ячейки с разных номеров, и когда они не отвечали, кто бы это ни был, он начал пытаться активировать детонаторы на взрывчатке. Мы отследили звонившего в районе одного квартала ".


"О скольких зданиях мы говорим?"


"Звонившего не было в здании. Он был снаружи, двигался ".


"Он был в автомобиле или пешком?"


"Мы не знаем", - сказал человек из MI5.


"Как насчет камер видеонаблюдения? Были ли они в этом районе?"


"Да. Рита уже достала отснятый материал, и мы возвращаем его к тому времени, когда были сделаны звонки. Первый фильтр - это люди, явно пользующиеся телефонами. Следующая тема - гарнитуры или вкладыши. Если кто-то будет замечен использующим более одного телефона или меняющим SIM-карты, то, очевидно, мы ... " Голос человека из MI5 затих.


"Не могли бы вы повторить?" - попросил Харват. "Я не понял последнюю часть".


По радио снова зазвучал голос Маркса. "Я думаю, у нас есть наш человек. Мужчина-араб, немного за сорок. Примерно два метра ростом и восемьдесят килограммов."


Харват произвел преобразование в своей голове - шесть футов и около 175 фунтов.


"У него короткие черные волосы и козлиная бородка", - продолжил Маркс. "На нем коричневая спортивная куртка, синий джемпер, брюки цвета хаки и темные ботинки".


"Что случилось с Бобом?"


"Кажется, у него проблемы с радио", - сказал Маркс.


"Вы уверены, что это наш парень?"


"Позитивный. У нас есть видеозапись, на которой он управляет тремя разными устройствами ".


"Где он и в каком направлении направляется?"


"Мы установили его личность по видеозаписи, сделанной несколько минут назад", - сказала женщина из Скотленд-Ярда. "Нам нужно вернуть его. Сейчас мы сортируем прямые трансляции. Будьте готовы ".


Харват повернулся к пилоту. "Где вы можете нас высадить?"


"В Лондонской больнице в Уайтчепеле есть вертолетная площадка", - ответил он, указывая на свою карту.


"Слишком далеко", - ответил Харват, который затем снова окликнул Эшфорда. "Боб, мне нужно знать, в каком направлении двигался объект".


"Север, но, насколько мы можем судить, он вернулся", - ответил Эшфорд, его радио снова заработало. "Мы все еще пытаемся его найти".


"Он управляет SDR".


"Позволь ему. У нас пока нет никаких данных о нем, так что ему не за что зацепиться ".


"Что, если он сядет в метро?" - спросил Харват.


"У нас есть камеры на всех станциях. Подожди секунду".


"Он у тебя?"


"Я так думаю. Приготовьтесь. Это подтверждено?" Харват слышал, как он говорил через свой открытый микрофон. Несколько мгновений спустя он вернулся и ответил: "Да, мы снова его заполучили. Спортивная куртка исчезла. Сейчас на нем синий джемпер и очки в проволочной оправе. Брюки цвета хаки и обувь одинаковые ".


"Он определенно управляет SDR", - сказал Харват.


"Согласен. Прямо сейчас он находится на площади Ватерлоо, недалеко от отеля Sofitel, направляясь в сторону Трафальгара. Мы собираемся мобилизовать все имеющиеся у нас команды и затопить территорию. Мы также передаем его фотографию полиции ".


"Не делай этого", - предостерег Харват.


"Почему, черт возьми, мы не должны?"


"Если он руководитель ячейки в Восточном Лондоне, ему нужно связаться со своим начальником, чтобы разобраться в том, что только что произошло. Они понятия не имеют, насколько глубоко в них проникли и подвергаются ли риску другие клетки ".


"Что, если мы его потеряем?" - спросил Маркс сейчас.


"Это произойдет, только если мы его напугаем. Так что мы не будем его пугать. Последнее, что мы хотим сделать, это установить за ним наблюдение, которого он ожидал ".


"Ты хочешь снова использовать свою команду".


Харват посмотрел на Кейси и остальных членов команды Athena, которые все показали ему поднятые вверх большие пальцы. "Ваши люди могут установить свободный кордон", - сказал Харват. "Держись подальше, по крайней мере, в трех или четырех кварталах. Мы позволим моей команде поработать внутри пузыря ".


"Ты понимаешь, что только потому, что они женщины, это не значит, что он не обратит на них внимания. Если он увидит кого-нибудь из них во второй раз, у нас возникнут проблемы ".


"Итак, давайте убедимся, что у нас не возникнет никаких проблем. Разместите свои команды в этом районе, но держите их как можно дальше. Мы останемся на радио, и вы сможете сообщать нам новости с камер видеонаблюдения о том, что делает наш человек. А пока попытайся выяснить, кто он, черт возьми, такой, и раздобудь мне о нем все, что сможешь ".


"Мы сделаем", - сказал Маркс. "Что-нибудь еще?"


"Да", - ответил Харват, снова взглянув на карту. "Мне нужно, чтобы ты сделал для меня важный телефонный звонок".

ГЛАВА 52


Tвертолет "Рысь" вспыхнул, когда заходил на посадку на плацу конной гвардии в Уайтхолле. Толпы туристов, собравшихся на знаменитую смену караула, удерживались на безопасном расстоянии одетыми в официальную форму солдатами домашней кавалерии.


И Харват, и члены команды Athena были знакомы с Домашней кавалерией, поскольку это был очень уважаемый оперативный полк, личный состав которого, в том числе принц Гарри, мужественно служил как в Ираке, так и в Афганистане.


Специальный контингент солдат тайно доставил пассажиров вертолета к арке, которая вела на улицу. Раздались крики "Проходим. У них есть слоновая кость!", когда команда проходила под церемониальной аркой, предназначенной исключительно для королевы и тех, кому было дано разрешение королевы пройти в форме официального приглашения из слоновой кости. Харват понятия не имел, связывался ли Маркс с королевой, но скорость и профессионализм, с которыми их провели, были замечательными.


Выйдя на улицу, они разделились на команды, и Харват наблюдал, как женщины преображались прямо у него на глазах. Они внесли небольшие коррективы в свою одежду и прически, которые позже могли быть изменены в любой момент, что привело бы к значительным изменениям их внешности. Как и их коллеги-мужчины, это подразделение "Дельта Форс" было чрезвычайно хорошо обучено.


И снова Харват работал в паре с Гретхен Кейси. Купер ушел с Эрикссоном, а Родригес ушел с Роудсом. На полпути вверх по улице он увидел, как Купер и Эрикссон нырнули в магазин футболок. Он мог видеть сцену, разыгрывающуюся в его сознании, даже не находясь там. Двое туристов хотели запастись кучей сувениров в спешке, поскольку их туристический автобус вот-вот должен был отъехать.


Если бы они были умными, о чем Харват уже знал, они бы накупили кучу одежды, чтобы помочь еще больше изменить свою внешность. Бонусом было то, что сумки, которые они будут нести, сделают их еще больше похожими на туристов.


Когда они приблизились к статуе сэра Генри Хэвелока с колонной лорда Нельсона и вырисовывающимся позади Трафальгаром, Харват был поражен количеством людей, которые были на улице. Черные такси, двухэтажные и туристические автобусы извергали людей на каждом углу, и где-то в этой массе человечества был человек, которого они искали.


Из-за большого количества задействованных в настоящее время оперативников Эшфорду понадобились фирменные позывные, и команда Харвата получила название "Корона". Он был Короной номер один; Кейси - Короной номер два; Купер - Короной номер три; Эрикссон - четыре; Родригес-пять; и Роудс - шесть. Эшфорд взял позывной Вице-король.


Харват и Кейси подобрали туристическую карту, в то время как другие женщины использовали карты, которые они нашли в Интернете через свои iPhone.


Они обходили Трафальгар стороной и оставались на другой стороне улицы. Через костяной микрофон, который он носил, Харват притворился, что сверяется со своей картой с Кейси, и сказал: "Хорошо, вице-король. Где сюжет?"


"Он направляется в Национальную галерею".


Прежде чем Харват смог ответить, Купер сказал: "Это Третья Корона. Он у нас в руках ".


Танец продолжался более часа. Человек, за которым они следили, использовал каналы, ступеньки, точки вторжения и временные остановки. Он также еще несколько раз менял свою внешность, но это ничего не изменило. Он так и не заметил команду Харвата и поэтому не смог избавиться от них.


Он зашел в интернет-кафе на Чаринг-Кросс-роуд, а Меган Роудс следовала за ним по пятам. Это был небольшой магазинчик, который продавал газеты, сигареты и услуги Western Union в дополнение к доступу в Интернет. Помещение выглядело так, как будто когда-то принадлежало бакалейщику, и они также предлагали Skype, ИТ-обслуживание, веб-дизайн, компьютерные сети, а также безопасность Интернета и данных. Это была, мягко говоря, странная мешанина.


Жуя жвачку и щелкая своим iPhone, чрезмерно проколотый служащий направил Роудс к единственному оставшемуся терминалу, который находился прямо рядом с мужчиной, за которым она следовала.


Вытащив наушник перед тем, как зайти в кафе, Роудс теперь общалась с помощью текстовых сообщений с Гретхен Кейси, которая вместе с Харватом находилась в двух кварталах отсюда и закрывалась.


Никки Родригес заняла позицию снаружи, в то время как Купер и Эрикссон разделились, чтобы прикрывать любые задние выходы. Люди Эшфорда удерживали периметр, готовые вступить в бой, как только Харват отдаст команду.


"Заткнись", - фыркнула Роудс, жуя жвачку, закатила глаза и набрала еще одно текстовое сообщение.


Диспетчер проклял "уродливую американку" себе под нос и попытался отключить ее, открыв свой веб-браузер.


Роудс положила телефон рядом с компьютером, открыла веб-браузер и начала медленно просматривать серию туристических ссылок на Котсуолдс.


Мужчина рядом с ней вошел в свою учетную запись Skype, взял гарнитуру рядом со своим компьютером и инициировал VOIP-вызов.


"Апельсины были никуда не годны", - сказал он по-арабски. "Я понятия не имею, почему", - добавил он после паузы, чтобы послушать, что говорит тот, кто был на другом конце. "Возможно, это была только эта партия, или это могло быть во всем урожае".


Загадочный звонок продолжался несколько минут, пока мужчины разговаривали на коде. iPhone Роудса записывал все это и транслировал Кейси.


"Я понимаю", - наконец сказал контролер. "Это правильный поступок". Затем он отключил звонок и снял наушники.


Роудс не обратил внимания на мужчину, когда тот встал, чтобы уйти. Как только он был у двери, она сняла трубку телефона и сказала: "Он выходит. Уничтожьте его ".


На случай, если у мужчины были какие-то отношения с кафе, они подождали, пока он не отойдет на полквартала, а затем Харват и Родригес оказали ему честь выстрелом из одного из Taser X3.


К тому времени, когда Харват сковал запястья мужчины парой наручников EZ, фургон MI5 был на улице, его раздвижная дверь была широко открыта.


Они с Родригесом затолкали мужчину внутрь, а затем смотрели, как он умчался прочь. Повернувшись к ней, он спросил: "Тебе показалось, что от этого парня пахло козлом?"


Родригес покачала головой и вернулась, чтобы присоединиться к остальной команде в кафе.


Маленькая, неописуемая машина подъехала к обочине, высадила Боба Эшфорда, а затем уехала в том же направлении, что и фургон.


"У нас уже есть какие-нибудь идеи, кто он такой?" - спросил Харват, когда Эшфорд приблизился.


"Мы думаем, что он может быть бывшим сотрудником йеменской разведывательной службы, но мы не уверены".


"Судя по тому, как он прокладывал маршруты обнаружения объектов наблюдения, он прошел формальную подготовку. И если это правда, его будет нелегко допросить ".


"Достаточно сказать, что люди, которым его только что передали, докопаются до сути того, кто он такой, скорее раньше, чем позже", - сказал человек из MI5. "Доверься мне".


Харват в этом не сомневался. Были определенные вещи, которые британцы делали очень хорошо и могли держаться подальше от прессы. Одной из таких вещей были методы допроса, которые они использовали, чтобы вытянуть информацию из подозреваемых террористов.


Он собирался спросить, были ли эти методы связаны с вещами, которые американская пресса сочла столь ненавистными, такими как обзывательство террористов и оскорбление их чувств, когда Кейси вышла из интернет-кафе и поспешно подошла к ним.


"Я думаю, мы, возможно, и добились передышки, но здесь нам понадобятся настоящие мускулы".


"Тогда давайте перейдем к этому", - сказал Харват.


Он сделал шаг вперед, но Гретхен положила руку ему на грудь и остановила его. "Не твой тип мускулов, Прекрасный принц", - сказала она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Эшфорда. "Его".

ГЛАВА 53


Oкогда Кейси объяснила, чего она хотела и почему она считала, что менеджер кафе не только получил это, но и лгал ей об этом, Боб Эшфорд пошел прямо внутрь и перевернул мир женщины с ног на голову.


Правоохранительные органы в Великобритании обладали исключительными полномочиями для борьбы с терроризмом. Эшфорд также обладал невероятно сильной личностью. Он умел быть вежливым, но в то же время наводил ужас. Он не оставил места для споров и очень ясно дал понять, что случится с менеджером, если она немедленно не начнет сотрудничать.


Когда он попросил у нее документы и начал расспрашивать ее о любых прошлых трудностях, которые она могла вызвать у полиции, ее жесткий фасад рухнул.


Через несколько минут она не только призналась в существовании программы регистрации нажатий клавиш в кафе, но и объяснила, как это работает, и обвинила во всем владельца кафе. Кейси был прав. Кафе не только шпионило за своими посетителями, оно, вероятно, также распространяло их личные данные. Без железного ключа очень немногие люди где-либо были в безопасности.


Эшфорда не очень заботило, что кафе делало с данными других своих клиентов. То, что он хотел, было тем, что человек, которого они задержали снаружи, ввел в свой компьютер.


Менеджер вывел информацию на терминал и распечатал все нажатия клавиш этого человека. К сожалению, их было не очень много. Он вошел в свою учетную запись Skype, искал другого пользователя Skype по имени Джамал и сделал один звонок, прежде чем покинуть кафе и быть задержанным.


Кейси села и восстановила учетную запись Skype этого человека, но он все удалил.


"Я только что выполнила поиск любых аккаунтов с именем Джамал", - сказала она.


"И?" - спросил Харват


"И их так много, что Skype даже не перечисляет их все. Не зная, на какие выпадающие меню он нажал, чтобы сфокусировать поиск, мы не сможем сосредоточиться на нем ".


"А как насчет прямого подключения к Skype?" - спросил Эшфорд. "У них есть офисы в Лондоне".


"Вы можете попытаться, но они не собираются делать ничего, кроме разговора с вами без приказа судьи".


Харват достал один из своих мобильных телефонов и отправил текстовое сообщение Николасу. Спустя несколько мгновений пришел ответ. ДА. По слухам, израильтяне уже взломали его.


Извинившись, Харват вышел на улицу и позвонил Старику.


"Ты его поймал?" - Спросил Карлтон, когда поднял трубку.


"Мы сделали. Он около часа управлял SDR, а затем проскользнул в интернет-кафе, где сделал звонок по Skype ".


"Мы знаем, кому он звонил?"


"Нет. Все, что мы знаем, это то, что это был другой пользователь Skype по имени Джамал. Британцы могут пользоваться Skype через свои офисы здесь, но это может занять некоторое время. Ходят слухи, что израильтяне взломали Skype."


"Как мне сказали, несколько месяцев назад", - ответил Старик. "Но вы должны дать мне больше, чем некто по имени Джамал, которому звонили по скайпу в течение последнего часа".


"Как насчет имени пользователя и пароля нашего парня?"


"Так-то лучше".


Харват поделился информацией, и Карлтон сказал ему, что свяжется с некоторыми своими друзьями в Тель-Авиве и свяжется с ним как можно скорее.


Когда он вернулся внутрь, Эшфорд упаковывал клавиатуру и гарнитуру в качестве вещественных доказательств. Затем он попросил Роудс отправить по электронной почте запись, которую она сделала, чтобы он мог посмотреть, есть ли где-нибудь в файле отпечаток голоса этого человека.


Выполнив задание, он посмотрел на Харвата. "Это твой выбор. Чем ты хочешь заняться сейчас?"


"Где вы проводите допросы?"


"В прекрасном загородном поместье за городом", - сказал человек из МИ-5. "Почему? Вы хотите посмотреть их? Я думал, что допросы вызывают у тебя брезгливость ".


"Только если я не подожду по крайней мере полчаса после еды, прежде чем запрыгнуть в него".


Эшфорд улыбнулся, когда завибрировал его телефон. Он достал его из кармана, развернул наушники и прочитал только что пришедшее текстовое сообщение. "Если мы закончили здесь, у меня есть транспорт для нас снаружи".


Харват посмотрел на Кейси. "Мы закончили?"


Руководитель группы "Афина" кивнул. "У нас все хорошо".


Снаружи ждали два пассажирских фургона. Эшфорд обратился к Харвату с предложением. "Почему бы вам и вашей команде не перекусить? Я приставил к вам двух своих лучших людей. Они оба были королевскими морскими пехотинцами. Они позаботятся об этом, чего бы ты ни захотел ".


"Куда ты направляешься?"


"Я собираюсь оставить улики у себя в офисе, а затем нанести необъявленный визит людям по скайпу на Лексингтон-стрит".


"Я хочу пойти с тобой в Skype".


Человек из МИ-5 указал через плечо. "Это была просто разминка. Если я столкнусь с сопротивлением со стороны Skype, этот визит будет значительно более неприятным ".


"Возможно, я смогу помочь ослабить некоторое давление".


"Я в этом не сомневаюсь", - сказал он, положив руку на плечо молодого человека. "Кажется, у вас с Пичес действительно очень похожий подход. Никто из вас никогда не принимает "нет " в качестве ответа ".


Харвату польстило сравнение со Стариком.


Эшфорд посмотрел на него. "В моей стране тот факт, что я вынужден приказать вам пригласить на ланч пять очень привлекательных дам, был бы основанием для немедленного увольнения".


"А как насчет Амстердама?"


"Давайте сначала побеспокоимся о Skype. Без этого нет Амстердама ", - сказал он, убирая руку с плеча Харвата. "Расслабьтесь и поешьте со своей командой. Я дам вам знать, что происходит в Skype, и если мы каким-то образом добьемся перерыва в допросах, я немедленно вам позвоню ".


"У тебя есть все мои цифры, верно?"


"Да", - сказал Эшфорд, направляясь к своему автомобилю. "Не волнуйся".


Харват наблюдал, как Эшфорд забрался в фургон номер один, и он отъехал. Высокий, хорошо сложенный мужчина лет тридцати с небольшим, одетый в ярко-синий костюм и идеально начищенные ботинки, вышел из оставшегося автомобиля и подошел к Харвату.


Он протянул руку и сказал: "Меня зовут Блум. Коммандер Эшфорд поручил нам позаботиться о вас ".


Они разогнались со ста миль в час до пяти, и Харвату это не понравилось. Остановка на опережение не была тем маневром, который ему нравился. Он не знал, как направить свою энергию. Если бы он не был осторожен, это могло вылиться в гнев.


Он пожал мужчине руку и попытался быть милым. "Вы в курсе, что ситуация, в которой мы находимся, все еще активна, верно?"


"Да, сэр. Командир проинформировал нас."


Британцы были чертовски профессиональны и вежливы. "Я думаю, нам нужно поесть", - сказал он, а затем добавил: "Где-нибудь, где мы сможем держать машину поблизости на случай, если нам придется быстро двигаться".


"Понял, сэр".


"Было бы также неплохо, если бы мы могли поесть где-нибудь, где мы не будем выделяться и дамам не будут докучать".


"Совершенно верно, сэр".


Как только команда оказалась в фургоне, Блум и его коллега Майклс отвезли команду к номеру 8 на Герберт Кресчент. Это было ничем не примечательное викторианское здание за универмагом Harrods в Найтсбридже. Это было прекрасно, и Харват не сомневался, что Эшфорд сам забронировал столик.


На блестящей черной двери не было таблички с именем; только медный дверной молоток в виде льва с утопленным в раму зуммером. Наверху камера фиксировала приход и уход гостей.


Блум нажал на дверной звонок и, когда дверь со щелчком открылась, впустил своих подопечных внутрь. В маленьком фойе, устланном ковром, стоял хорошо одетый мужчина с пистолетом MP5 в руках. Они только что вошли в лондонский клуб спецназа.


Подозрение Харвата, что обед был приготовлен Эшфордом, подтвердилось тем фактом, что на имя Боба их уже ждал столик.


Членство в клубе было открыто для всех, кто играл тайную роль в форме или вне ее. Его девизом было: Дух сопротивления. Проще говоря, это был частный клуб для нынешних и бывших секретных агентов, оперативников Сил специального назначения, сотрудников МИ-5, МИ-6 и ЦРУ в Лондоне.


Их подвели к большому столу в столовой. После того, как они расселись, им передали меню и объяснили фирменные блюда дня. Блум и Майклс сидели за соседним столиком.


Никто из команды не чувствовал, что они одеты соответствующим образом для частного клуба, но никто из других участников, казалось, не возражал. Возможно, некоторые из наиболее хитрых оперативников разведки подозревали, какого рода работой занимаются их американские гости, но если и подозревали, то виду не подали.


Они были на полпути к обеду, когда зазвонил сотовый телефон Харвата. Встав, он спустился обратно в вестибюль, чтобы ответить на звонок. Это был Рид Карлтон.


"Израильтяне сорвали для нас транзакцию по Skype".


"У вас есть местонахождение регионального контролера? Где он?" - спросил Харват. "Лондон?"


"Нет", - ответил Карлтон. "Амстердам".

ГЛАВА 54


CХИКАГО


Aбдул Рашид потер щетину на щеках и помассировал глаза тыльной стороной ладони, пока наливал еще чая. Это была долгая ночь.


Было достаточно плохо, что двое полицейских случайно наткнулись на них, но затем третий мужчина вошел через дверь в переулке со своим дробовиком, и произошла стрельба. Рашид был вынужден действовать быстро.


Первое, что он сделал, это позвонил в полицию с одного из своих сотовых телефонов с предоплатой, от которого потом быстро избавился. Он сообщил о выстрелах, но указал местоположение в четырех кварталах от отеля. Он также составил описания стрелков, транспортных средств, на которых они ехали, и направления, в котором они направлялись.


Хотя здание, которое они использовали в качестве мечети, находилось в основном в коммерческом районе и выстрелы были произведены поздно ночью, все еще оставался шанс, что кто-то мог услышать перестрелку и сообщить об этом. Если бы они не смотрели из окна на переулок, где это произошло, они не смогли бы сообщить полиции ничего, кроме того, что слышали выстрелы поблизости. Позвонив по телефону и представив правдоподобный отчет о перестрелке между бандитами в четырех кварталах отсюда, Рашид практически гарантировал, где полиция сосредоточит свои усилия. Это, однако, выиграло бы им не так много времени.


Взрывчатые вещества и все другие компрометирующие материалы должны были быть немедленно вывезены, так же как и заложники. У них не было времени съездить за двумя грузовиками Марвана, и им пришлось воспользоваться автомобилями членов ячейки в мечети.


Загнав машины в переулок, они загрузили их как можно быстрее. Рашид лично следил за любыми другими неожиданными посетителями.


Как только машины уехали, он приказал одному из своих людей следовать за ним на полицейском "Бронко", который он бросил в неспокойном районе в нескольких милях отсюда. Если повезет, его украли в течение нескольких минут.


Это выглядело так, как будто они увернулись от пули. Единственным незакрепленным концом, который нужно было связать, был имам мечети, с которым Марван связался телефонным звонком. Если полиция придет допрашивать его о чем-либо, он просто скажет правду; после того, как верующие разошлись после заключительной вечерней молитвы, он запер мечеть и отправился домой. Он знал, что лучше не раскрывать то, что происходило в подвале. Если полиция хотела осмотреться, ему было поручено оказать им содействие. Нигде в здании не было никаких уличающих улик.


Пока полиция не появилась. Рашид сомневался, что они это сделают. На данный момент они все еще были в безопасности. По крайней мере, так он думал.


"Расписание должно быть изменено", - сказал Марван, когда Рашид принес чай для их гостя.


"Мы не должны говорить при нем", - ответил гость по-арабски, рассекая воздух одним из своих хуков, как будто физически прерывая разговор.


Его звали Азим Алим. Он был британцем по происхождению и сражался против Советов в Афганистане. Именно там ему оторвало обе руки, предположительно, при попытке обезвредить наземную мину рядом со школой. Только по-настоящему наивные верили в эту историю. По правде говоря, он потерял обе руки, когда бомба, которую он создавал, преждевременно взорвалась.


Рашид встречался с ним однажды раньше, в Пакистане, когда путешествовал с Марваном. Алим был уважаемым исламским ученым, который учился в престижном египетском университете Аль-Азхар в Каире. Он был известен своими произведениями о джихаде, а также своими проповедями, аудиозаписи которых были распространены по всему исламскому миру и через Интернет. Он был известен как "Муфтий джихада", но он никогда не появлялся на публике. Очень немногие знали его истинную личность. Даже британские или американские спецслужбы не знали, кто он такой. Вернувшись в Великобританию, мужчина жил на полную пенсию по инвалидности, выплачиваемую тем же правительством, против которого он замышлял заговор и которое страстно желал свергнуть.


Рашид был удивлен, увидев Алима в мечети. Это было совершенно неожиданно, и, поскольку это произошло так близко к тому, что его камера начала функционировать, он был совершенно уверен, что это не было совпадением.


Он поставил чай и сказал: "Я понимаю арабский".


Словно разъяренный морской краб, Алим наклонился вперед и вцепился в него своими крючками. "Ты не одна из нас", - прошипел он по-английски.


Рашид посмотрел на Марвана. "Я в замешательстве. Шейх Алим вырос в Великобритании. Он говорит по-английски лучше, чем я, и все же у него проблемы с доверием ко мне?"


"Вы не были моджихадистом, который сражался против Советов".


"При всем моем уважении, - ответил Рашид, глядя на Алима, - джихад против Советов окончен". Он указал на свою грудь для пущей убедительности. "Я представляю текущий джихад; тот, который на самом деле ведется прямо сейчас".


Алим улыбнулся и обратился к Марвану. "Он не очень хорошо знает свое место, но он страстный".


Марван Джарра протянул руку, чтобы успокоить своего протеже. "Ты окажешь нашему гостю уважение, которого он заслуживает, Шахаб".


Рашид сделал, как ему сказали. "Я прошу прощения".


"Ты способен умерить свою страсть", - отметил Алим. "Это важно".


"Важен для чего?"


"У нас изменились планы", - сказал Марван.


Рашид посмотрел на их гостя, а затем снова на своего босса. "Значит, шейх Алим вовлечен в нашу борьбу?"


Алим рассмеялся. "Я был вовлечен в эту борьбу еще до того, как ты родился, мальчик".


"Да", - сказал Марван. "Он вовлечен. В Европе возникла проблема ".


"Какое отношение к нам имеет Европа?"


"Ему еще многому нужно научиться", - ответил Алим.


У Рашида возникло искушение высказать крюкастому старику все, что он думает, но он придержал язык. "Итак, мы работаем совместно с братьями в Европе".


Марван кивнул.


"Ты мог бы сказать мне".


"Потребность в разделении всегда была больше, чем ваша потребность знать".


"Так почему ты рассказываешь мне об этом сейчас?"


"Потому что тебя повысили", - сказал Алим, поднимая один из своих хуков и подражая Рашиду, ткнул себя в грудь для пущей убедительности. "Потому что, хотя вы можете представлять нынешний джихад, я тот, кто его организует".


Рашид не ответил.


"Улыбнись", - продолжил Алим. "Аллах только что призвал тебя для чего-то совершенно особенного".

ГЛАВА 55


AМСТЕРДАМ


Mвас зовут Аннеке ван ден Хойвел", - сказала высокая женщина в форме с вьющимися волосами, которая встретила команду, когда они вышли из самолета. "Вы перевозите какое-либо оружие?"


Не было ни "Привет", ни "Добро пожаловать в Нидерланды", ни даже "Спасибо, что пытались помочь нам предотвратить крупную террористическую атаку". Вместо этого женщину беспокоило только то, ввозили ли они оружие в ее страну.


"У нас нет никакого оружия", - ответил Харват.


"По крайней мере, пока нет", - тихо добавила Никки Родригес из-за его спины.


Харвату сообщили, что использование оружия только замедлит работу команды.


"Хорошо", - сказала женщина, жестом приглашая команду следовать за ней в терминал. "Сначала мы пройдем паспортный контроль, а затем таможню. Только что приземлились два рейса, поэтому я предлагаю поторопиться, чтобы воспользоваться преимуществом очереди ".


"Получить преимущество в очереди?" прокомментировал Купер. "Как насчет некоторой профессиональной вежливости, и мы вообще пропустим очередь?"


"Есть проблема?" - спросила женщина.


Кейси подняла руку, призывая свою команду к молчанию.


"Мы требуем, чтобы все сотрудники полиции оформили определенные документы по прибытии в Нидерланды".


"Ну, мы не полиция", - сказал Харват.


"Это не то, что мне сказали".


"Наша поездка была разрешена благодаря -" - продолжил он, но его прервали.


"Если вы не офицеры полиции, тогда у нас проблема".


"Мы работаем на американское правительство".


"У вас есть какие-либо правительственные документы?"


"Нет", - ответил Харват, пытаясь своим тоном немного растопить лед вокруг нее. "Нашей группе не выдают удостоверения личности".


"Если вы не из полиции и у вас нет надлежащего удостоверения личности от вашего правительства, нам нужно будет разобраться в этом. Присаживайтесь, пожалуйста", - сказала она, указывая на ряд оранжевых пластиковых стульев, привинченных к серому кафельному полу.


Харват попытался объяснить, но она повернулась к нему спиной, поднесла рацию ко рту и заговорила с кем-то по-голландски.


Кейси подошел к Харвату и сказал: "Религия мира собирается взорвать их город в течение нескольких часов, и она морочит нам голову из-за требований к въезду? Я думал, ты с этим разобрался ".


Харват был так же зол, как и она. "Не беспокойся об этом", - сказал он, доставая свой мобильный телефон.


Он пролистал до номера в своей адресной книге и отправил быстрое сообщение. Офицер иммиграционной службы задерживает нас. Где ты?


Пару секунд спустя его телефон завибрировал ответом. Посмотри вверх.


По коридору шли трое мужчин, все ростом более шести футов. Мужчины слева и справа были светловолосыми и голубоглазыми, в то время как у мужчины посередине, который убирал свой мобильный телефон обратно в карман, была бритая голова и узкие темные глаза, как у ястреба.


Они выглядели как три капитана регби, выходящие на поле - если бы капитаны регби носили итальянские костюмы, начищенные ботинки и наушники секретной службы.


Мужчина слева опознал ван ден Хойвел как причину задержания и направился прямо к ней. Хотя ни Харват, ни команда Athena не говорили по-голландски, они поняли суть серьезного выговора, который он ей устроил.


Когда ван ден Хойвел был выведен из строя, лысый мужчина подошел и пожал Харвату руку. "Извините, что мы опоздали. С момента нашего последнего разговора произошло несколько изменений. Снаружи нас ждут машины ".


Пока их провожали через иммиграционную службу и таможню, Харват представил Кейси и остальным членам команды Мартина де Руна из AIVD.


AIVD было сокращением от Общей службы разведки и безопасности Нидерландов, Algemene Inlichtingen- en Veiligheidsdienst, которой было поручено бороться как с внутренними, так и с международными угрозами национальной безопасности. После убийства Тео ван Гога и обнаружения мусульманской сети Хофстада AIVD особенно сосредоточилась на исламской фундаменталистской угрозе голландскому обществу.


Двое светловолосых мужчин встали по обе стороны от группы, их головы повернулись, поскольку Харват и де Рун взяли на себя инициативу. Мартин провел удостоверением личности по считывателю карт, толкнул пожарную дверь и повел их всех вверх по короткому лестничному пролету. Открыв другую дверь, они оказались снаружи. Перед ними были припаркованы три бронированных BRABUS SV12 R Mercedes-Benz S600. Признанные самыми быстрыми седанами в мире, все они были черного цвета с глубоко тонированными стеклами.


"Это прислал для меня наш общий друг?" - спросил Харват.


Де Рун улыбнулся и покачал головой. "Члены парламента не ездят на бронированных мерседесах. Даже мистер Уайлдерс. Это принадлежит королеве ".


Харват и Кейси забрались на заднее сиденье первого "Мерседеса". Купер и Эрикссон заняли второе место, а Родс и Родригес - третье.


Де Рун сидел на переднем пассажирском сиденье. В машине было так тихо, словно мы находились в банковском хранилище.


Как только колонна была готова тронуться, де Рун поднес ко рту микрофон на рукаве и дал команду своим водителям выдвигаться.


Когда конвой выехал из аэропорта, Харват спросил: "Что вы узнали о цели?"


Офицер голландской разведки подготовил своего водителя, а затем по радио приказал остальной команде двигаться в две полосы. Затем он повернулся на своем месте, чтобы обратиться к Харвату. "Цель - бухгалтер по имени Халил аль-Якуби, без каких-либо записей. Единственное, что мы смогли узнать о нем, это то, что он пишет книги для одной из самых радикальных мечетей в Голландии. Он ответил на звонок по Skype из Лондона в своем офисе."


"Он все еще там?"


Де Рун кивнул. "Он такой. Мы установили за ним наблюдение. Мы также ведем активное наблюдение за его квартирой, а также за мечетью ".


"Насколько близко друг к другу расположены локации?"


"Это все тот же район, но это S-U-A."


"С-У-А?" переспросил Кейси.


"Это на языке дхимми, для чувствительных городских районов", - ответил Харват.


Де Рун посмотрел на нее. "На самом деле это на европейском языке, но Скотт, по сути, прав. Объект действует в полностью мусульманском районе."


"Ну и что? Это все еще часть Амстердама, не так ли?"


"Технически, да. Но полиция туда не пойдет ".


"Ну, как мы заявили по прибытии, мы не полиция, и просто чтобы вы знали, нет такого места, куда моя команда побоялась бы зайти".


Харват встретился взглядом с де Руном: "Это те, кто разрушил мечеть в Лондоне".


"Тогда, возможно, она должна быть главной".


Кейси подняла руку. "Это операция Скотта".


"Ты знаешь, что такое клоцак?" он спросил ее.


"Нет, я не хочу".


"Так мы называем таких, как он, здесь, в Голландии".


Харват показал де Руну средний палец.


"Видишь?" - сказал голландец. "Так ведет себя клоцак. Они всегда хотят получить самые опасные задания, и если ты не готов действовать, когда они готовы, они уходят без тебя ".


"Я думаю, вы имеете в виду того, кого мы называем ковбоем".


"Я полагаю, вы могли бы назвать его ковбоем, но клоцак более агрессивен и более точен. Следовательно, он клоцак ".


Кейси посмотрел на де Руна. "У вас двоих есть какая-то история, о которой мне нужно знать?"


"Все началось, когда Марти разместил объявление в Village Voice..." - начал Харват.


"Я не с тобой разговариваю", - сказала она, обрывая его.


"Мне не нравится думать об этом", - ответил де Рун.


Харват улыбнулся. "Больно, что я нравился твоему боссу больше, чем ты".


"Он не был моим боссом. Он был моим покровителем ".


"О ком мы говорим?" - спросил Кейси.


"Герт Уайлдерс", - ответил де Рун. "Он член парламента Нидерландов. Шотландец помог нам с некоторыми проблемами, которые у него возникли ".


Кейси посмотрел на Харвата. "Что за неприятности?"


"Вы знаете, кто такой мистер Уайлдерс?" он спросил.


"Его имя мне знакомо".


"Он продюсировал фильм Фитна?"


Брови Кейси поползли вверх. "Тот, из-за которого мусульмане сошли с ума?"


Харват кивнул.


"Я смотрел это в Интернете и никогда не понимал возмущения. Разве в нем не были показаны сцены мусульманского терроризма наряду с отрывками из Корана, призывающими к насилию против немусульман?"


"Это сработало", - сказал де Рун. "Мистер Вилдерс держал зеркало перед мусульманским сообществом по всему миру и разоблачал их лицемерие. Они бунтуют из-за карикатур на Мухаммеда, но молчат, когда происходят мусульманские террористические атаки ".


"И поэтому они хотят убить его из-за фильма, который просто показывает правду?"


Мужчина кивнул, как бы говоря: я знаю. Это смешно. "Они совершенно не замечают лицемерия. Помните, ислам - религия мира, и если вы скажете, что это не так, они убьют вас ".


"Так вы познакомились через Уайлдерса?"


"Герт выступал на мероприятии в Нью-Йорке, чтобы повысить осведомленность об исламском фундаментализме", - сказал Харват. "На мероприятии было несколько других известных спикеров, таких как Роберт Спенсер и бывший член парламента Нидерландов Айан Хирси Али.


"Группа блоггеров с сайта под названием Jawa Report, который специализируется на уничтожении исламистских веб-сайтов, раскрыла террористический заговор против мероприятия. Я знал нескольких сотрудников службы безопасности, и когда они узнали об угрозе, они попросили меня прийти и проконсультироваться ".


"И было ли на самом деле покушение на это событие?"


"Да, но мы остановили это".


"Он имеет в виду, что он остановил это", - сказал де Рун.


Кейси посмотрел на Харвата. "Это правда?"


"Какой-то радикальный американский мусульманин ранил двух полицейских и трех охранников отеля, пытавшихся проникнуть в бальный зал. Мужчина был не только хорошо вооружен, на нем также был надет бронежилет. Он убил бы всех ведущих и многих присутствующих, если бы Скотт не убил его первым ".


"Мне повезло", - ответил Харват.


"Вы можете сказать это снова", - ответил де Рун. "Если бы я улизнул из танцевального зала в поисках "Ред Булла", возможно, я бы тоже оказался в нужном месте в нужное время".


"Так вот откуда вы двое знаете друг друга?"


Харват кивнул. "Марти пригласил меня приехать и потренироваться с его подразделением".


"Самая глупая вещь, которую я когда-либо делал", - сказал де Рун.


"Почему?" - спросил Кейси.


"Потому что, " сказал Харват, " когда власть имущие увидели, насколько он хорош, его повысили. Он прошел путь от офицера полиции особого назначения, защищающего таких людей, как Герт и королевская семья, до AIVD, где ему теперь ежедневно приходится иметь дело с мусульманскими психопатами ".


"И, к сожалению, сегодняшний день ничем не отличается", - добавил де Рун. "Нам нужно решить, что мы собираемся делать".


Скот взглянул на свои часы. "Предполагается, что нападение произойдет во время вечерней суеты, поэтому нам придется захватить его в его офисе. Опиши мне это ".


Де Рун открыл файл на своем BlackBerry и изложил основные детали. "Офис находится на первом этаже трехэтажного здания. Витрины из зеркального стекла. Заднего выхода нет".


"Сколько людей там работает?"


"Кроме аль-Якуби? Трое мужчин".


"У нас есть истории о них?"


"Нет, они все чистые".


"Века?" - спросил Харват.


"Аль-Якуби сорок пять, а трем другим мужчинам сорок, сорок три и пятьдесят пять".


"И мы понятия не имеем, играют ли они в этом какую-то роль или нет?"


"Нет, мы этого не делаем. Они могут быть членами ячейки или функционировать в каком-либо другом качестве в сети ".


"Это означает, что если мы схватим его, нам, вероятно, придется схватить и их тоже", - сказал Харват.


"Если только работа бухгалтера не является законным прикрытием аль-Якуби, и эти люди ничего не знают о его террористической деятельности".


"Но, не имея возможности узнать, мы должны предположить, что они замешаны. Если их фирма выпускает книги для самой радикальной мечети Амстердама, мы можем догадаться, к кому, вероятно, относятся их симпатии ".


"Это правда", - ответил де Рун.


"Есть ли что-нибудь, закрывающее окна?" - спросил Харват. "Ставни? Блайнды?"


"Нет".


"Есть еще комнаты?"


"Насколько мы можем судить, там есть что-то вроде кладовки и туалета. Вот и все. Весь офис находится на виду у улицы".


"Что является большой проблемой".


Офицер голландской разведки кивнул. "Имейте в виду, что если мы собираемся схватить всех мужчин в офисе, мы должны входить и выходить меньше чем за минуту. Еще немного, и этого не случится ".


"Почему? Могут ли местные жители организовать беспорядки так быстро?"


"Они могут. Они эксперты в этом. Поверьте мне".


"Как мы их транспортируем?" - спросил Харват.


"Мы можем воспользоваться фургоном и моими агентами, которые сейчас наблюдают за офисом".


"Поскольку мы не можем провести допрос в бухгалтерии, какова наша альтернатива?"


Де Рун вывел фотографию на свой BlackBerry и развернул ее, чтобы показать Харвату. "В порту стоит либерийское грузовое судно. Мы арестовали команду два дня назад за контрабанду. У меня там сейчас двое мужчин. Весь корабль будет в твоем распоряжении".


"Сколько времени потребуется, чтобы добраться туда?"


"Десять или пятнадцать минут, в зависимости от пробок".


"Это слишком долго. Что тебе ближе?"


"Для допроса такого рода, которым вы захотите заняться, это все".


Харват позволил этому проникнуться. "Наша главная проблема в том, что без задней двери мы не сможем вывести их из офиса в фургон так, чтобы люди не увидели, как это происходит".


"Именно. И слухи быстро распространяются в мусульманских кварталах ".


Харват был разочарован. Независимо от того, как он прокручивал это в голове, он не мог придумать правильный способ провести захват.


Кейси уже отказался от намерения силой увезти аль-Якуби из его офиса. "Можем ли мы выманить его?" - спросила она. "Каковы его точки давления? Он женат? У него есть дети?"


Де Рун пролистал файл и прочитал. "Он гражданин Нидерландов марокканского происхождения, из Рабата, если быть точным. Согласно нашим данным, у него три жены и одиннадцать детей, но, несмотря на то, что они получают голландскую социальную помощь...


"Подождите секунду", - сказал Харват. "Этот парень - бухгалтер, и его семья получает пособие?"


Сотрудник разведки покачал головой. "У системы много проблем, включая тот факт, что мы не можем найти никаких доказательств текущего места жительства семьи".


"Никакого?"


"Нет. У нас нет данных о голландской медицине, голландской школе или голландском трудоустройстве ни по одному из них ".


"Что означает, что они, вероятно, вернулись в Марокко".


Это натолкнуло Кейси на идею. "Есть ли у нас полные имена и даты рождения членов семьи?" спросила она, доставая свой мобильный телефон.


Де Рун снял трубку и протянул ей свой BlackBerry.


"Что ты делаешь?" - спросил Харват.


Кейси выделила номер в своей адресной книге и нажала кнопку вызова. "Я знаю нескольких человек в марокканской тайной полиции", - ответила она. "Если там семья этого парня, нам, возможно, вообще не придется заходить в его офис".

ГЛАВА 56


Mартин де Рун приказал двум другим машинам отстать. Чем меньше внимания они привлекали к себе, тем лучше. Одного затемненного "Мерседеса", курсирующего по одному из худших мусульманских гетто Амстердама, было более чем достаточно.


"В подлокотнике между вами лежат два пистолета", - сказал он.


Кейси открыл его, и Харват выудил пару пистолетов SIG-Sauer P226 и дополнительный магазин к каждому.


"Само собой разумеется, что вы получили это оружие не от нас".


"Понятно", - ответил Харват, вручая Кейси пистолет и запасной магазин. "Вы слышали что-нибудь из Марокко?"


Она снова проверила свой телефон. "Они приближаются к дому. Это все, что я знаю ".


Харват взглянул на свои часы. У них заканчивалось время. "Какой план Б, если дом пуст?"


"Мы создаем отвлекающий маневр в следующем квартале", - сказал де Рун. "Что-то большое. Что-то, что заставит людей покинуть дома и магазины. Мы выбираем здание и отправляем туда пожарные машины и машины скорой помощи. Мы посылаем их быстро и громко. Мы заставляем полицию входить и устанавливать баррикады, чтобы сдерживать людей.


"Как только начинает собираться толпа и достаточное количество людей отправилось посмотреть, что происходит, мы подъезжаем в фургоне и хватаем аль-Якуби и других людей в офисе".


"Как быстро вы смогли бы перебросить туда всех этих спасателей?" - спросил Харват.


"Это заняло бы всего несколько минут".


"Я не думаю, что в этом будет необходимость", - сказала Кейси, прочитав сообщение, которое только что пришло на ее телефон. "Две жены аль-Якуби и несколько детей, по-видимому, находятся в доме в Рабате. Мой контакт в летнее время хочет знать, как ему следует действовать ".


"Скажи ему, чтобы забрал дом".


"Вас поняла", - ответила Кейси, позвонив своему контакту в секретной полиции Марокко, официально известной как Управление безопасности территории, или DST.


Над лесистым ущельем, к югу от дипломатического района Рабата в Айн-Ауде, Соединенные Штаты помогли Марокко построить центр для допросов и содержания под стражей для подозреваемых в причастности к "Аль-Каиде". Им руководило марокканское DST, и Гретхен Кейси участвовала в нескольких допросах там за последние два года.


Она перевела звонок на громкую связь, чтобы Харват и де Рун могли прослушать разборку. Раздавались команды на арабском языке, когда было слышно, как мужчины выпрыгивают из машин и колотят в дверь.


Было слышно, как женщина в типично арабской манере спорила с мужчинами, а когда это не сработало, она впала в истерику, заявляя, что не знает никого по имени Халил аль-Якуби.


Наконец, человек из DST в Рабате сказал Кейси, что они готовы позвонить. "Насколько мы близки?" - спросила она де Руна.


"Четыре квартала. Осталось меньше двух минут ", - ответил он.


"Продвигайтесь к цели".


Офицер разведки кивнул и дал указание своему оперативнику повернуть налево. Они остановились там и подождали второй Mercedes. Когда оперативник де Руна вышел, он достал несколько предметов из багажника, а затем сел за руль. Кейси присоединился к нему спереди, в то время как Харват остался на заднем сиденье.


Когда они были в половине квартала от цели, Кейси сказала своему контакту в Рабате позвонить.


Они остановились перед бухгалтерией как раз в тот момент, когда зазвонил телефон. Оперативник DST позвонил из дома в Рабате. Кейси мог слышать все со своей стороны, в том числе, когда он разговаривал по телефону с женой аль-Якуби, а затем с одним из своих детей.


Инструкции были очень четкими. Оперативник DST сказал аль-Якуби выглянуть в окно. Когда бухгалтер подтвердил, что черный Mercedes только что подъехал, сотрудник DST сказал ему встать и, не говоря ни слова, повесить трубку и выйти из офиса. Если бы увидели, что он произнес хотя бы один слог, его семья была бы убита.


Это была отвратительная тактика, но Харват давно научился ее принимать. В войне против исламских фундаменталистов часто единственной связью, большей, чем связь со своим богом, была их связь со своими семьями, особенно когда речь шла о детях. Это заставило Харвата задуматься, может быть, ему самому на самом деле было бы лучше без детей. Возможно, Трейси оказывала ему услугу. Он мог только представить, как ужасно выворачивало бы живот, если бы он был на том конце провода, где сейчас находится аль-Якуби.


Они смотрели, как аль-Якуби повесил трубку, встал из-за стола и вышел из кабинета. Команда в фургоне наблюдения наблюдала и подтвердила, что он не сказал ни слова своим сбитым с толку коллегам.


Подойдя к "Мерседесу", он открыл дверь и сел внутрь. Харват приставил "ЗИГ-Зауэр" к его груди и сказал ему по-арабски сесть. Мужчина так и сделал.


"Закрой дверь".


Аль-Якуби подчинился. Харват посмотрел на де Руна и сказал: "Веди".


"Кто ты? Что ты сделал с моей семьей?" мужчина потребовал по-английски. Он был далек от того, чтобы испугаться. На самом деле, он был возмущен.


"Как нам остановить атаку?"


"Я не понимаю, о чем ты говоришь".


Де Рун сказал: "Команда наблюдения говорит, что мужчины в офисе кажутся смущенными. Они все стоят у окна, пытаясь понять, что только что произошло. Должны ли мужчины войти и забрать их, или вы хотите, чтобы наш гость сам позвонил?"


Именно здесь Харвату предстояло рискнуть. Если бы люди в офисе были замешаны в заговоре, внезапный отъезд аль-Якуби мог бы показаться странным, но они, скорее всего, объяснили бы это тем, что произошло что-то, о чем ему нужно было позаботиться немедленно. Насколько они могли бы сказать, он ушел по собственной воле. Кроме того, он сел в "Мерседес", а не в полицейскую машину. Хотя это и было действительно необычно, и хотя это могло привести их в состояние беспокойства, этого было бы недостаточно, чтобы заставить их забить тревогу. Пока нет.


Харват решил оставить их в офисе. "Скажите своей команде, чтобы она продолжала наблюдать и сообщала нам, если кто-нибудь из них поднимет трубку стационарного или мобильного телефона".


"Понял", - сказал де Рун, передавая по радио приказы своей команде.


"Как нам остановить атаку?" Харват повторил их пассажиру.


"Я хочу знать, что вы сделали с моей семьей!" - снова потребовал мужчина.


Харват кивнул Кейси, которая подняла электрошокер де Руна над своим сиденьем, прицелилась в туловище аль-Якуби и нажала на спусковой крючок.


Он мгновенно вскрикнул, и его тело сжалось, как будто его охватило трупное окоченение. Харват подождал, пока все будет в безопасности, и, засунув оружие за пояс, застегнул на запястьях мужчины за спиной пару гибких наручников. Толкнув его обратно на сиденье, он обыскал его и забрал у мужчины мобильный телефон, ключи и карманный мусор, которые он сложил в кучу на полу.


"Как скоро мы будем там?" он спросил.


"Пятнадцать минут", - ответил де Рун.


Харват посмотрел на свои часы. "У нас нет такого количества времени. Нам придется допросить его здесь ".


Он обмотал лодыжки аль-Якуби клейкой лентой, а затем отобрал электрошокер у Кейси.


Поймав взгляд де Руна в зеркале заднего вида, он сказал: "Что бы ни случилось, делай то, что я говорю, и не останавливайся за рулем".

ГЛАВА 57


Yты скажи мне, как я остановлю это нападение", - сказал Харват, который знал страх, который марокканцы испытывали перед тайной полицией своей страны, "или я скажу DST, чтобы они начали пытать вашу семью в Рабате".


На лице аль-Якуби промелькнула вспышка гнева. Он выглядел так, словно собирался плюнуть в него, поэтому Харват отвел кулак назад и сломал мужчине нос.


Раздался треск хряща, за которым последовал поток крови, заливший его рубашку спереди.


"Мы начнем с ваших детей", - сказал Харват.


"Я тебе не верю", - выплюнул аль-Якуби. "Ваша страна и ваш президент запрещают вам пытки".


Харват улыбнулся. "Это то, что ты думаешь?"


"Это то, что я знаю".


"Позвольте мне прямо сейчас развеять ваши иллюзии", - сказал Харват, обращаясь к де Руну: "Ускоряйтесь и не замедляйтесь".


Затем он ударил бухгалтера кулаком в живот и толкнул мужчину, согнувшегося пополам, на пол заднего сиденья.


Потянувшись к тяжелой бронированной двери, он открыл ее и вытолкнул ноги аль-Якоби наружу.


"Быстрее", - приказал он де Руну.


Оперативник разведки подчинился, когда Харват наклонился и прокричал в ухо бухгалтеру, чтобы тот мог слышать сквозь шум ветра, проносящегося мимо них. "Когда я отпущу эту дверь, она прижмет твои ноги к подоконнику. Когда это произойдет, ваши колени будут вынуждены согнуться, а ступни начнут волочиться по тротуару.


"При такой скорости ваша обувь прожжется насквозь за считанные секунды. Ваши носки будут стираться еще быстрее. Тогда плоть с твоих ног будет стерта. Дорога под этой машиной разъест ваши сухожилия и перемелет ваши кости. Боль не будет похожа ни на что, что вы когда-либо знали.


"Когда я втяну тебя обратно, обе твои ноги будут разъедены. Ты будешь умолять меня убить тебя ".


"Ты не можешь мучить меня. Женевская и Гаагская конвенции запрещают это".


"Эти договоры не позволяют мне пытать законных комбатантов. Ты террорист. Это твой последний шанс, Халил ".


На этот раз мужчина успел плюнуть, прежде чем Харват успел его остановить. Он попал ей в лицо, и оно было полно крови. Он отпустил дверь.


Все они знали, когда обувь и носки аль-Якуби были сожжены, потому что мужчина начал кричать.


Харват толкнул дверь ровно настолько, чтобы втащить его обратно внутрь. Его ноги были похожи на гамбургер. "Как нам остановить атаку? Расскажи мне."


Голова Аль-Якуби склонилась набок, а глаза закатились в глазницы.


"О, нет, ты этого не сделаешь, ублюдок", - сказал Харват, когда он снова ударил его электрошокером.


Тело бухгалтера напряглось, и на этот раз он закричал еще громче.


Как только Харват смог заставить его сосредоточиться, он сказал Кейси: "Скажи команде в Рабате, чтобы начали с его младшего ребенка. Убедитесь, что семья, и в особенности дети, знают, что это происходит потому, что их отцу на них наплевать ".


Кейси передала распоряжения по своему мобильному телефону, а затем включила громкую связь и направила ее в сторону заднего сиденья, чтобы аль-Якуби мог слышать, как оператор DST обращается к его семье в Рабате. Дети немедленно начали рыдать, а их матери закричали при известии о том, что они будут привлечены к ответственности за преступления аль-Якуби.


Харват наблюдал, как мужчина начал рыдать. Он ломался. Харват наклонился, чтобы посыпать солью зияющую рану, которая была разорвана внутри него. "После того, как с ними закончится летнее время, кошмар вашей семьи станет только хуже".


Бухгалтер посмотрел на него так, словно хотел сказать, как могло быть хуже?


"Мы дадим знать "Аль-Каиде", что вы предатель и что вы выдали лондонскую ячейку. Затем мы дадим им знать, где найти вашу семью ".


Харват позволил этому осмыслиться, прежде чем добавить: "Летнее время - это очень креативно, но "Аль-Каида" собирается придумать для вашей семьи такие вещи, о которых никто никогда раньше не слышал. Они сделают из них пример, который никто не забудет ".


Слезы открыто текли по окровавленному лицу аль-Якуби.


"Вы можете остановить все это прямо сейчас", - сказал Харват. "Ваша семья будет спасена".


Мужчина не ответил.


Харват оглянулся на Кейси, которая забрала свой BlackBerry. "Халил хотел бы, чтобы летнее время начало мучить его семью. Но обязательно дайте им понять, что они должны оставить их как можно ближе к живым, чтобы "Аль-Каида" добилась своего ".


Когда Кейси сняла телефон с громкой связи и поднесла его к уху, аль-Якуби закричал с заднего сиденья.


"Нет!"


"Нет, что?" - ответил Харват.


"Я расскажу тебе то, что ты хочешь знать".


"Как нам остановить атаку?"


Аль-Якуби начал трясти. Он впадал в шок. Харват дал ему пощечину, чтобы привлечь его внимание. "Где будет совершено нападение?"


"Квартал красных фонарей".


"Ты лжешь".


"Я не такой", - взмолился аль-Якуби.


"Мы знаем, что цель - площадь Дам", - сказал Харват.


"Это было до того, как Лондон был прерван".


"Во сколько?"


"Где-то перед полуночью. Я не знаю точно, когда."


"Как нам это остановить?"


Дрожь бухгалтера усилилась.


"Как нам это остановить?" Харват повторил.


"Ты не можешь".


"Чушьсобачья. Как они планируют атаковать?"


Взгляд Аль-Якуби был расфокусирован, и когда он не смог ответить, Харват снова ударил его и повторил свой вопрос.


"Жилеты со взрывчаткой", - заикаясь, пробормотал бухгалтер.


"Не велосипеды?"


"После Лондона все изменилось".


"У мужчин есть сотовые телефоны? Можно ли их отозвать?"


"Единственные телефоны на взрывчатке, которую они несут. Они находятся на финальной стадии и не должны вступать в контакт друг с другом или с кем-либо еще ".


Куриные ножки, подумал Харват. Совсем как в Лондоне. Он верил, что аль-Якуби говорит ему правду. В этом тоже был смысл. Вы бы не хотели, чтобы ваши мученики обращались к подруге или члену семьи в последнюю минуту только для того, чтобы это привело к изменению сердца.


"Кто-то будет наблюдать за ними, чтобы убедиться, что они проведут операцию, верно?"


Бухгалтер кивнул, его зрачки начали расширяться.


"Где он будет позиционироваться?"


"Я не знаю".


"Что насчет бомбардировщиков? Где они будут?"


"Де Валлен", - пробормотал он.


Харват поднял глаза на де Руна.


"Я знаю это, " сказал оперативник разведки, " но это всего лишь общий район. Ему нужно быть более конкретным ".


Харват снова переключил свое внимание на аль-Якуби, у которого была декомпенсация. Его пульс был учащенным и нитевидным, кожа прохладной и липкой на ощупь. Они собирались его потерять.


Харват попытался ударить его снова, но это не возымело никакого эффекта. Он прокричал мужчине в ухо и ударил его костяшками пальцев в грудину, но безуспешно. "Он терпит крах. Ему нужна медицинская помощь ".


"Если мы отвезем его в больницу, ваш допрос окончен", - сказал де Рун.


"Если мы этого не сделаем, он умрет".


"Ты - морской котик. У вас есть опыт работы с боевой медициной. Ты не можешь стабилизировать его?"


"Чем?" - спросил Харват, оглядываясь по сторонам. "Клейкая лента?"


Де Рун ударил по тормозам и съехал на обочину. Выскакивая из машины, он крикнул Кейси, чтобы тот забрался на заднее сиденье и помог.


Он достал из багажника травматологическую сумку и бросил ее Харвату, когда тот вернулся в машину, включил передачу и выехал обратно.


Харват быстро расстегнул сумку и вытряхнул ее содержимое. В нем было полно лоскутков, израильских бинтов и прочей ерунды. "Этого недостаточно. Это только поможет мне остановить кровотечение. По крайней мере, ему понадобится капельница и обезболивающие ".


Аль-Якуби был уложен поперек заднего сиденья. Кейси нашел в припасах светоотражающее космическое одеяло, развернул его и накрыл им себя, в то время как Харват начал обрабатывать его раны.


"Если бы у вас были эти материалы, вы могли бы стабилизировать его состояние?"


"Я не врач".


"Но ты мог бы это сделать?"


"Возможно".


Ответ, казалось, удовлетворил де Руна, который начал отдавать приказы по рации, еще сильнее нажимая на акселератор.

ГЛАВА 58


Tржавеющее грузовое судно, зарегистрированное в Либерии, называлось Sacleipea, и в нем был самый грязный лазарет, который Харвату когда-либо приходилось видеть. Тем не менее, он был хорошо укомплектован, и люди де Руна приготовили все, о чем просил Харват, и ждали, когда они внесут Халиля аль-Якуби внутрь.


Кейси помогла поставить капельницу и начала вводить обезболивающие, пока Харват убирал как можно больше дорожного мусора с изуродованных ног бухгалтера. Как только он промыл и перевязал раны мужчины, он заклеил ему нос скотчем и дал дозу антибиотиков, чтобы начать борьбу с любой потенциальной инфекцией.


Харват открыл упаковку нюхательных солей и помахал ею перед носом аль-Якуби, пока тот не пришел в себя. Мужчина яростно замотал головой, чтобы избавиться от запаха, но вскоре открыл глаза. Он попытался пошевелить руками, но они были прикованы гибкими наручниками к каталке в лазарете.


"Где я?"


"Недостаточно близко, чтобы спасти вашу семью", - сказал Харват, выбрасывая соль.


"Я тебе все рассказал".


Харват был не в настроении спорить. "Сколько там бомбардировщиков?"


"Шесть".


"Плюс один, чтобы убедиться, что они взорвутся, верно?"


"Да".


"Мне нужны физические описания их всех. Я также хочу знать, где и как были собраны бомбы ".


Бухгалтер кивнул в знак согласия.


"И, Халил", - сказал Харват, встретившись взглядом с мужчиной. "Описания, которые вы мне даете, лучше бы были идеальными. Если мы не сможем их остановить, если взорвется хотя бы одна бомба, твоя семья все равно что мертва ".


Бомбардировщики Аль-Якуби захватили один из самых густонаселенных туристических районов Амстердама. Де Валлен был самым популярным районом красных фонарей и располагался в самом сердце старейшей части города. Это была сеть переулков и улочек, пересекающих несколько кварталов и каналов к югу от Ауде Керк.


Полураздетые женщины, карлики, гермафродиты и трансвеститы предлагали себя из-за больших окон или стеклянных дверей, часто сопровождаемых красным светом. Деловые места проституток часто перемежались секс-шопами, пип-шоу, хэш-барами и секс-театрами в прямом эфире.


Туристы глазели на женщин, но по большей части продолжали двигаться. Проблемой для Харвата и Мартина де Руна было то, как выставить свои команды. Голландские сотрудники правоохранительных органов были похожи на своих американских коллег, и их легко было узнать по их телосложению и манере поведения.


Несмотря на это, никто не тратил часы за часами, пробираясь через Де Валлен. Это было не так уж и важно. Любой, кто сделал бы это, был бы отмечен как необычный и, следовательно, подозрительный. Последнее, что они хотели сделать, это раскрыть свои карты.


Харвату пришла в голову идея одеть четырех самых молодых оперативников Мартина в футбольные майки. В любом случае, они выглядели как спортсмены и могли убедительно выдать себя за товарищей по команде, празднующих победу. Де Рун подумал, что это хорошая идея, и решил согласиться, предложив мужчинам припарковаться у одного из хэш-баров в центре квартала красных фонарей.


Он также согласился, что, поскольку большинство людей никогда не смотрели вверх, размещение снайперов вне поля зрения на как можно большем количестве крыш было хорошей идеей. Используя маленькие камеры для наблюдения за улицами под ними, они действовали как дополнительные глаза в небе, и им не нужно было бы обнажаться, если бы они не были готовы сделать снимок.


Труднее всего было определиться с позициями для размещения последних активов. В то время как пары и девичники прогуливались по Де Валлен, они продолжали двигаться и редко проходили одно и то же место дважды, если только это не было по пути домой после ночной прогулки по городу.


Кейси не нужно было спрашивать. Она знала, что размещение команды Athena в окнах было лучшим способом наблюдать за потоком людей, и все они вызвались. Все, что нужно было решить, это какие окна они займут. Как только Харват и Мартин определили наилучшие возможные места, де Рун связался с копом, которого он знал и которому доверял, который имел дело с районом красных фонарей, и объяснил, что он ведет очень тихую операцию. Владельцам окон, о которых идет речь, заплатили изрядную сумму наличными из фондов Харвата и дали выходной на ночь.


Все было готово к выходу, за исключением одной вещи. Члены команды Athena были, вероятно, одними из самых привлекательных "проституток", которых когда-либо видел квартал красных фонарей. Прежде чем начать операцию, им нужно было придумать средство, с помощью которого можно было бы отговорить потенциальных клиентов от беспокойства. План, который они придумали, на самом деле помог распределить оставшихся оперативников.


Оперативников, включая Харвата и де Руна, поместили вне поля зрения каждой из женщин. Если бы к ней подошел потенциальный поклонник и захотел воспользоваться ее услугами, каждый оперативник сказал бы, что купил ее на ночь и предложил прогуляться. Кроме того, они также были бы одеты в одинаковые футбольные майки. Если бы кто-то ударил всех пятерых женщин, они бы подумали, что какая-то футбольная команда или фан-клуб хулиганов захватили лучших талантов в округе и, надеюсь, двигались дальше.


С позиционированием в стороне, Харват остался размышлять о мужчинах, которых они искали. Аль-Якуби был довольно изобретателен. Вместо того, чтобы вербовать мусульман-арабов для своего нападения, он завербовал индонезийцев.


Индонезия была самой густонаселенной мусульманской страной в мире и когда-то была голландской колонией. Людей индонезийского происхождения можно встретить по всей территории Нидерландов. Они в значительной степени ассимилировались с культурой и не считались угрожающими, в отличие от своих арабских собратьев. Они также могли передвигаться по кварталу красных фонарей, даже в период повышенной тревоги и безопасности, не привлекая к себе внимания.


Аль-Якуби был в плохой форме, и пришлось бороться, чтобы сохранить его в сознании. Он мог дать только приблизительные описания мужчин. Они были среднего роста, с темными волосами и глазами; всем было за двадцать. Он понятия не имел, как они будут одеты, за исключением того, что сказал, что им придется использовать какие-то средства, чтобы прикрыть свои бронежилеты.


Контролеру ячейки было под тридцать, и он тоже был индонезийцем. У него был толстый белый шрам за левым ухом, полученный в результате аварии на мотоцикле в юности. Бухгалтер знал террористов только по их мусульманским именам, а не по их настоящим фамилиям, под которыми они жили в Голландии. Однако он знал имя контролера, Джост Моердани. Это было все, что они вытянули из него, прежде чем он снова потерял сознание.


С помощью этой информации Мартин смог раздобыть водительские права этого человека и фотографии в паспорте. Все, включая полицейских в штатском, которых привлекли для формирования тайного кольца вокруг квартала красных фонарей, знали, как он выглядит. Если бы его заметили, всем был дан строгий приказ не снимать его. Они должны были сообщить о его местонахождении и попытаться держать его под наблюдением.


Ночь была теплой, и Харват надеялся, что это поможет им обнаружить террористов-смертников. Индонезийские мужчины, одетые в толстовки, свитера, куртки или объемные рубашки, привлекли бы к себе особое внимание.


Как только потенциальный террорист был ИДЕНТИФИЦИРОВАН, ближайшие члены команды приступали к работе. Выдавая себя за туриста, снимающего на камеру телефона район красных фонарей, один участник пытался сфотографировать мужчину, в то время как другой отслеживал его.


Картина будет отправлена людям де Руна на Саклейпею. Если бы аль-Якуби был в сознании, то ему показали бы фотографию, чтобы подтвердить личность. Если бы он не проснулся, у них были бы большие неприятности.


Предполагая, что аль-Якуби сможет идентифицировать бомбардировщиков, правила ведения боевых действий стали предельно ясными. Цель нужно было устранить. Единственный вопрос заключался в том, как это сделать, не вызвав паники, которая заставила бы туристов кричать.


Люди Де Руна нашли решение, которое продемонстрировало сильную веру в своих снайперов. Когда снайпер был готов произвести свой выстрел, команда AIVD, следовавшая за целью, сомкнула ряды, подошла прямо к нему сзади и поймала его, когда он был нейтрализован.


Харвату это не понравилось. Слишком многое могло пойти не так. Если бы террористы разгуливали, застегнутые на все пуговицы, с выключателем мертвеца, в ту минуту, когда они нажмут на спусковой крючок, их устройство взорвалось бы. Все еще оставался шанс, что любой запрет мог произойти в пределах видимости контроллера, который затем активировал бы устройство удаленно. По словам аль-Якуби, детонаторы для мобильных телефонов были вшиты в каждый жилет сзади. Было бы нелегко вытащить их и деактивировать. Следовательно, нейтрализация контролера была неотъемлемой частью их плана.


Несмотря на все риски, люди Мартина хотели продолжить операцию. Харват испытывал к ним огромное уважение. Они были данью уважения сотрудникам правоохранительных органов по всему миру.


Вечер продолжался, и толпы туристов в Де Валлен становились все плотнее. Харват был в паре с Никки Родригес, на которой были кружевной бюстгальтер, трусики в тон, пояс с подвязками и чулки, а также туфли на высоких каблуках.


"Тебе оттуда хорошо видно?" - спросила она Харвата.


"Я не смотрю на тебя", - сказал он. "Я наблюдаю за улицей".


"Да, конечно, ты такой. Как выглядит моя задница?"


Он привык к неуместному подтруниванию в напряженных ситуациях, но обычно это было с мужчинами, а не с очень привлекательной полуобнаженной женщиной. "Я видел лучше", - ответил он.


"Ты лжец".


"Без обид, Родригес, но ты не в моем вкусе".


"Что? Тебя отталкивает привлекательная женщина в отличной физической форме?" - спросила она. "Дорогая, ты можешь прийти посмотреть, у меня нет кадыка".


Харват усмехнулся. "Я моряк, помнишь? Я побывал в нескольких довольно интересных портах захода. Если бы у вас было адамово яблоко, я гарантирую вам, что заметил бы это за милю ".


"Значит, мы договорились, что я полностью женщина?"


"Абсолютно, " сказал Харват, " прямо как моя невеста".


Родригес покачала головой. "Я так и знал".


"Прости".


"Просто скажи мне, что она не коза".


"Она не коза", - сказал Харват с улыбкой, но улыбка быстро исчезла с его лица. "Смотри. Ты видишь того парня в окне?"


"Где?"


"Десять часов".


Родригес посмотрела, и когда она посмотрела, Харват услышал, как у нее перехватило дыхание. Мужчина собирался пройти прямо под ее окном.


Харват включил свое радио, представился и сказал: "Первый игрок вступил в игру".

ГЛАВА 59


CХИКАГО


Я не понимаю, Марван. Вы пытаетесь сказать мне, что доверяете ему больше, чем мне?" - спросил Абдул Рашид.


"Это не вопрос доверия, Шахаб", - ответил мужчина постарше. "Это вопрос лояльности".


Они сидели в вестибюле чикагского отеля Marriott на Мичиган-авеню. Рашид пил кофе, Марван - диетическую колу.


"Так что ты хочешь сказать? Что я должен поклясться в верности Азиму Алиму?"


"Пока ты верен мне, это все, что меня волнует".


"Как нам убедиться, что мы не повторим ошибок, которые совершили братья в Европе?"


"Это не то, о чем вам нужно беспокоиться", - сказал мужчина постарше.


Рашид поставил свой кофе на стол и наклонился вперед. "Я даже не знаю, какие у нас планы после Чикаго".


"И ты не должен знать. Это...


"Для моего собственного блага и пользы операции", - сказал Рашид, заканчивая предложение мужчины за него.


"Пока вы выполняете мои приказы, все будет идти по плану".


"И чьим приказам вы следуете? Алима? Меня не совсем устраивает тот факт, что он может быть нашим верховным лидером ".


"Не беспокойтесь о вещах, находящихся вне вашего контроля".


Рашид огляделся вокруг, чтобы убедиться, что их никто не слушает, прежде чем продолжить. "Марван, посмотри на нас. Мы провели полдня, осматривая вестибюли отелей. Ты хоть представляешь, насколько это безумно?"


"Обстоятельства вынудили нас изменить наши методы".


"Обстоятельства? При каких обстоятельствах?"


Марван сделал глоток диетической колы и посмотрел на часы. "Вы узнаете сегодня днем".


"Что происходит сегодня днем?"


"Иншааллах, последняя атака в Европе. Затем настанет наша очередь ".


Молодой человек понизил голос. "Могу я поговорить с тобой честно, Марван?"


"Я должен надеяться, что ты всегда будешь так поступать".


Рашид улыбнулся и склонил голову. "Всегда. Но я обеспокоен ".


"Я говорил тебе, что ты слишком много беспокоишься".


"Возможно, но вы назначили меня операционным директором мероприятия в Чикаго. Я помогал обучать новобранцев и осуществлять планирование. Теперь вы с шейхом Алимом хотите выбросить все наше планирование и все наши тренировки в окно. Это меня беспокоит ".


"Так не должно быть", - ответил Джарра.


"Но это так. Мы прекрасно спланировали эту операцию, все. Затем, внезапно, вы хотите переключить нас на мероприятие в стиле Мумбаи ".


"Отклонение от того, что удобно, часто вызывает стресс".


"Марван, нам потребовались бы месяцы, чтобы должным образом обучить наших людей".


"У нас нет месяцев", - сказал мужчина постарше. "У нас есть только два дня".


"Прошу прощения?"


"Ты слышал, что я сказал".


Рашид посмотрел на него. "Это никогда не сработает".


"У тебя должна быть вера. В том, что предложил шейх Алим, есть великая мудрость ".


"Мне жаль, Марван -"


Мужчина постарше улыбнулся и прервал его. "Позвольте мне закончить. Я решил, что оригинальное мероприятие продолжится, как и планировалось ".


"Но-"


Марван снова поднял руку, чтобы успокоить своего протеже. "На всякий случай и, надеюсь, чтобы вселить еще больший ужас в сердца наших врагов, мы последуем предложению шейха Алима".


Рашид покачал головой.


"Шейх Алим хочет, чтобы ты отвечал за оба".


"Для меня это честь".


Мужчина постарше посмотрел на него. "Ты должен быть таким".


"Но изменение всего в последнюю минуту сделает успех практически невозможным".


"С верой в Аллаха нет ничего невозможного".


"Конечно, " ответил Рашид, " но где я должен за два дня найти людей с опытом обращения с оружием, которые захотят стать шахидами?"


"Верите ли вы в Аллаха?"


"Конечно, хочу".


"Хорошо, потому что Он уже обеспечил тебя всем, что тебе нужно".


Рашид нахмурил брови. "Я не понимаю".


"Аллах уже дал вам шестерых иракских национальных гвардейцев".


"Твои головорезы в мечети?"


"Они не головорезы. Это исключительные инструменты, если ими правильно пользоваться ".


"Я думал, они были просто мускулами, которые вы использовали для обеспечения безопасности".


Мужчина постарше покачал головой.


"Ты должен был рассказать мне об их прошлом".


"В то время вам не нужно было знать. Теперь, когда вы знаете, возможно, вы будете относиться к ним с большим уважением ".


Рашид потер рот ладонью и сказал: "Раз уж мы заговорили об уважении, давайте поговорим о том, как я вписываюсь в общую картину".


"Шаг за шагом", - ответил он, меняя тему, и указал на второй этаж атриума, который выходил на вестибюль, где они сейчас сидели. "Алим предложил мужчинам работать в трех командах по два человека. Я думаю, что это хорошая идея ".


"Но двое ваших национальных гвардейцев были застрелены прошлой ночью, помните?"


"С ними все будет хорошо. Одного из них мы разместим там, на втором этаже, в качестве снайпера ".


"На самом деле это не совсем план, не так ли? Мы же не собираемся просто выбрать четыре отеля с лучшими полями обстрела и выпустить гвардейцев на свободу, не так ли? "


"Почему бы и нет? Любой может зайти в эти отели. Нет никакой безопасности вообще. Нашим людям нужно только дойти до вестибюля ".


Возможно, это была усталость, которая заставила его воспользоваться моментом, чтобы понять. "Мумбаи был комбинацией взрывов и перестрелок. Это перевернуло весь город с ног на голову. Полиция, пожарные, машины скорой помощи; никто из них не знал, куда идти. Это был массовый хаос ".


Марван улыбнулся: "Очень хорошо, Шахаб".


"Я должен был подумать об этом".


"Да, ты должен был. Вы были сосредоточены на успехе братьев на Бали и взрывах 7/7 в Лондоне. Вы должны помнить, что всегда нужно спрашивать себя, как мы можем сделать лучше. В Мумбаи было определенно лучше ".


Рашид кивнул. "Значит, три команды означают три отеля?"


"Пойдем, Шахаб. Ты недостаточно масштабно мыслишь. Это Чикаго. Отели расположены бок о бок. Мужчины будут переходить из одного отеля в другой, а затем в другой и еще в один. Когда наши бомбы разорвутся по городу, полиция будет подавлена ".


"И что потом?"


Марван достал из бумажника десятидолларовую купюру и положил ее на стол. "Ты концентрируешься на успехе в Чикаго. Остальная часть плана позаботится о себе сама ".

ГЛАВА 60


AМСТЕРДАМ


Tтри часа назад Харват и де Рун чуть не подрались в лазарете Саклейпеи. Поскольку аль-Якуби едва приходил в сознание, он рассказал им все, что мог, о взрывоопасной ячейке в Амстердаме, но Харват хотел большего. Он хотел знать, кто был главным архитектором сюжета. Какие города были мишенью для нападения в Соединенных Штатах? Когда и кем? Как их можно было остановить?


Аль-Якуби дважды терял сознание, и оба раза Харват приводил его в чувство с помощью солей. Однако в третий раз, когда он потерял сознание, вмешался де Рун. Если бы Харват не остановился, он бы убил этого человека. Бухгалтер перестал бы быть кому-либо полезным. Де Руну нужно было, чтобы он был в сознании и достаточно бдителен, чтобы помочь идентифицировать бомбардировщиков, если им повезет их заметить.


Харват знал, что его друг был прав, но он также знал, что не сможет остановиться, пока аль-Якуби не выложит им все. В конце концов, голос Кейси был голосом разума, который убедил Харвата отступить. Сначала нужно было нейтрализовать теракт в Амстердаме. Квартал красных фонарей был бы забит американцами. Вот на чем нужно было сосредоточиться Харвату. Бухгалтер был прикован наручниками к кровати в лазарете конфискованного судна в голландском порту, его команда прохлаждалась в голландской тюремной камере. Аль-Якуби никуда не собирался уходить. Это был их шанс увидеть, действительно ли он говорил правду. Если бы это было так, и они преуспели, тогда они могли бы вернуться на корабль и перевести допрос на следующий уровень. Она была права.


Харват извинился перед де Руном, который назвал его клоцаком и предложил им сформулировать свой план и расставить своих людей по местам. Это произошло всего три часа назад, но после выброса адреналина показалось, что прошло три дня.


Но сейчас, когда в его организме бурлил адреналин, все, о чем Харват мог думать, - это уничтожить бомбардировщиков.


Вернувшись на корабль, аль-Якуби был бодр и настороже. Он опознал "игрока номер один", человека, замеченного Харватом, как одного из членов ячейки. Одна из команд де Руна выслеживала его, но они находились в "тени", в зоне, где ни один снайпер не мог сделать точный выстрел.


Харват верил, что проблема скоро разрешится сама собой. Однако его беспокоило то, что никто еще не опознал контролера. Он был дикой картой; тот, кто мог дистанционно взорвать взрывчатку. Его нужно было немедленно найти и нейтрализовать.


Когда Харват пытался проникнуть в сознание контролера, в его наушнике затрещал радиопереговор. Один из людей Мартина говорил по-голландски, и де Рун быстро напомнил ему говорить по-английски. Оперативник извинился и повторил свою передачу. "Футбольная команда" в одном из хэш-баров только что заметила "второго игрока".


С этим замечанием открылись шлюзы. Параллельно было зарегистрировано еще три наблюдения - индонезийские мужчины переоделись по погоде. Каждый из них был подтвержден. Это составило пять. Если аль-Якуби говорил правду, оставался только один. Как только шестой бомбардировщик войдет в Де Валлен, обратный отсчет ускорится.


Спрятанный от посторонних глаз в задней части комнаты, Харват достал карту, которую дал ему де Рун, и нанес на нее место, где были замечены мужчины, и направление, в котором они все двигались. У него все тот же вопрос: где контроллер?


Поскольку цели были подтверждены по мобильному телефону из Саклейпеи, снайперы сосредоточились и держали оружие наготове. Все они ждали появления последнего бомбардировщика.


Харват был напряжен. Сидеть сложа руки с Родригесом сводило его с ума. Этот шестой бомбардировщик должен был появиться в любую минуту или, что еще хуже, в любую секунду. Они не могли часами бесцельно бродить по кварталу красных фонарей, не привлекая к себе внимания, как и команды Харвата и де Руна.


Внезапно был замечен шестой потенциальный бомбардировщик. Две минуты спустя аль-Якуби положительно опознал его. Они были на финишной прямой, за исключением контролера.


Несколько мгновений спустя снайперы доложили, что все цели меняют направление. Пока Харват изучал свою карту, по радио раздался голос де Руна. "Все они сходятся к центру. Именно там и произойдет нападение ".


"Подожди", - предостерег Харват, когда в его голове прокрутились слова Родригеса. "Мы этого не знаем. Всем сохранять спокойствие".


Затем он сказал Мартину встретиться с ним на углу. Члены команды Athena хотели ввязаться в драку, но Харват не был точно уверен, что все закончилось, и попросил их оставаться на месте.


"Что, черт возьми, с тобой не так?" - спросил де Рун, когда он встретил Харвата на углу, и они оба направились к центру района.


"Почему никто из ваших людей не заметил контролера возле Де Валлена?"


"Может быть, они его не видели", - ответил офицер разведки.


"Или, может быть, он не там, где сейчас", - сказал Харват. "Может быть, он на самом деле внутри округа".


"Тогда почему наши команды не заметили его?"


"Потому что, возможно, они не знали, что ищут".


Де Рун в замешательстве уставился на него, но у Харвата не было времени объяснять. Через несколько секунд один из бомбардировщиков прошел прямо мимо них. Холод смерти, окружавший его, был почти осязаем.


"Вы видели его руку?" - спросил Харват.


Де Рун кивнул и передал по рации остальным, что террорист, мимо которого они только что прошли, держал в левой руке выключатель мертвеца.


"Хорошо, - сказал Мартин, когда они прибыли в центр района, единственную точку, где пересекались пути бомбардировщиков, " что мы ищем?"


Глаза Харвата сканировали местность, пока не остановились на одном конкретном окне. "Она", - сказал он.


Офицер разведки смотрел, но не мог понять, о чем говорил Харват. "Уродливая проститутка в синей маске?"


Харват продолжал двигаться. "Как вы думаете, какой она национальности?"


"Кто знает? Они все красят волосы в блондинку".


"Посмотри на ее лицо".


Он сделал, но он все еще не мог понять это. "Со всем этим гримом она могла бы быть палестинкой или даже норвежкой".


"Посмотри в глаза", - сказал Харват.


"Филиппинка?"


"Как насчет индонезийского?"


Де Рун видел это. "Ты думаешь, это контролер?"


"Она, он, неважно, единственная проститутка в Де Валлен, одетая в халат и шарф в середине лета".


Де Рун понял, что Харват имел в виду, что это, вероятно, мужчина, пытающийся замаскироваться под женщину, и наблюдал, как американец достал пистолет.


Харват прятал оружие за ногой, когда подходил к окну. Человек внутри вращался под музыку, которую не было слышно на улице. Он остановился, заметив приближение Харвата.


Едва Заметная перемена в поведении мужчины не ускользнула от внимания Харвата. Он продолжал идти вперед и сказал де Руну: "Скажи снайперам, чтобы приготовились стрелять".


Либо человек в окне был невероятным читателем по губам, либо он увидел по лицу Харвата, что его прикрытие раскрыто.


Ни с того ни с сего он бросился за своей сумочкой, и именно тогда Харват поднял пистолет и выстрелил.


Стекло в окне разлетелось, и люди начали кричать и разбегаться во всех направлениях.


Харват поднялся по ступенькам в маленькую отдельную комнату, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и пинком распахнул дверь. Фигура с шарфом на шее лежала мертвая, лужа крови растекалась по наклонному деревянному полу к передней части комнаты.


За левым ухом мужчины Харват увидел толстый, похожий на веревку белый шрам. "Уничтожьте их", - сказал Харват по своему радио. "Немедленно уничтожьте все бомбардировщики".


Он поднял глаза, чтобы найти де Руна, и как только он это сделал, по радио донесся шум уличного движения. Менее чем через секунду мощный взрыв потряс весь квартал красных фонарей, когда в ночное небо взметнулся огненный шар.

ГЛАВА 61


Lпредоставив людям де Руна обрабатывать труп и оцеплять место происшествия, Харват помчался в направлении взрыва.


"Что, черт возьми, произошло?" он кричал по своему радио.


"Один бомбардировщик взорвался прежде, чем мы смогли выстрелить", - ответил голос.


"А как насчет остальных?"


"Все нейтрализовано".


Харват столкнулся с морем людей, которые все спасались от бомбежки. Вдалеке завыли клаксоны, и в воздухе повисла тяжелая пелена пыли и дыма. Это было похоже на 11 сентября в миниатюре. Сила взрыва разбила все окна, мимо которых он проходил. Осколки разбитого стекла застилали улицу. Когда он подошел ближе, у него начало складываться представление о том, насколько серьезной была атака.


Ходячие раненые, спотыкаясь, проходили мимо него, не зная, куда идти, зная только, что им нужно убираться, им нужно убраться из этого района.


Затем появились люди, которые не могли двигаться. Они сидели или лежали у стен, и, несмотря на храбрость нескольких добрых самаритян, не хватало рук, чтобы оказать помощь, поэтому раненые оставались там, где были, ожидая помощи. Многие плакали и испытывали сильную боль. Повсюду была кровь. Затем появились тела.


Харват понятия не имел, сколько взрывчатки было в бомбере, но его воздействие было невероятным. Это была одна из худших сцен кровавой бойни, свидетелем которой Харвату когда-либо приходилось быть. Мертвые и умирающие были разбросаны повсюду. Некоторые из них даже были подброшены в воздух и свисали с вывесок или из окон второго и третьего этажей.


Здания были обуглены, и зловоние горелой человеческой плоти было невыносимым. Харвату потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться, и когда он это сделал, его охватило чувство страха. Взрыв произошел почти прямо перед окном, в котором находилась Никки Родригес.


Он попытался окликнуть ее по радио, когда ворвался в то, что осталось от здания. Весь его фасад был срезан.


Упираясь ногами, он попытался поднять секцию рухнувшей стены, но она была слишком тяжелой. Он связался по рации с де Руном и сказал ему принести домкраты и любое землеройное оборудование, которое он сможет достать. Затем он начал копать.


Там были перерезанные электрические провода и запах газа от разорванных линий. Харват проигнорировал все это.


Он поднимал кусок за куском тяжелый камень. Осколки и искореженный металл терзали его руки, пока они не начали кровоточить, но Харват держался.


В какой-то момент появился Кейси, затем Эрикссон, Родс и Купер. Де Рун и трое его людей материализовались с длинной железной монтировкой. Они использовали кусок щебня в качестве точки опоры и сумели поднять часть стены.


Под ним Харват увидел кожу; кожу Никки. Ударившись о землю, он проскользнул под стеной и пополз к ней. В темноте он не мог сказать, жива она или мертва. У него в кармане был фонарик, но в нем было так тесно, что ему не хватило места, чтобы его вытащить. Вызывающая клаустрофобию темнота напомнила ему яму, полную детей, в которую он заполз девять дней назад в Ираке.


Позади себя Харват слышал, как де Рун и его люди кряхтят под тяжестью стены и кричат Кейси и ее операторам, чтобы они нашли что-нибудь, что помогло бы поддержать ее, прежде чем она рухнет.


Подойдя ближе, Харват попытался поговорить с Родригес, но она не ответила. "Мне нужно немного света здесь, внизу", - крикнул он.


Кто-то осветил фонариком узкие границы. Тело Харвата загораживало большую часть света, но он мог разглядеть только голову Никки сбоку. Ее волосы были спутаны и покрыты кровью. Он напряг глаза, чтобы увидеть, дышит ли она, но не смог сказать.


По мере того, как он медленно продвигался вперед, пространство для обхода становилось все меньше и меньше. Его ноги и руки горели, и он понял, что это было не от напряжения, а от того, что он пробирался по битому стеклу.


Когда он дозвонился до Родригес, он попытался еще раз заставить ее ответить. "Никки?" он сказал. "Ты меня слышишь?"


Она по-прежнему не отвечала, и Харват заставил себя замолчать, чтобы услышать ее дыхание. Де Рун крикнул ему, чтобы он убирался, но Харват сказал ему вести себя тихо. Ему показалось, что он что-то услышал.


Когда голоса позади него смолкли, он склонил голову набок и не издал ни звука. Именно тогда он услышал ее дыхание. Родригес был все еще жив.


Не обращая внимания на неустойчивость кучи мусора, через которую он полз, он прокладывал себе путь вперед. Когда он подошел достаточно близко, он протянул руку и коснулся ее лица. Он услышал ее стон в ответ.


"Нам нужно вытащить тебя отсюда, Никки. Ты можешь двигаться?"


Родригес не ответил.


"Шотландец", - завопил де Рун. "Тебе нужно немедленно убираться отсюда. Мы больше не можем удерживать стену. Оставь ее. Мы попробуем еще раз ".


"Ты держишь эту чертову стену", - приказал Харват, обнимая Никки за плечи. Он понятия не имел, каковы были масштабы ее травм, и перемещение ее шло вразрез со всеми протоколами спасения, кроме одного - спасения чьей-то жизни.


Медленно отступив назад, он рывком притянул ее к себе. Родригес закричал от боли, и звук пронзил его насквозь.


Он старался не думать об этом, отступая назад и еще раз подталкивая ее вперед. Она снова закричала, но на этот раз не пошевелилась.


Пожалуйста, нет, подумал Харват. Она прижата.


Теперь они были достаточно близко, чтобы он мог сказать, что у нее проблемы с дыханием. Ее дыхание стало коротким, неглубокими вздохами и участилось.


"Никки?" он сказал. "Ты можешь пошевелить ногами?"


Женщина была не в состоянии ответить.


"Никки, послушай меня. Я знаю, это больно, но нам нужно вытащить тебя отсюда. Я собираюсь сосчитать до трех, и когда я это сделаю, я собираюсь тянуть изо всех сил. Если у тебя есть хоть какая-то возможность помочь мне; если ты можешь оттолкнуться ногами или изогнуть свое тело любым способом, чтобы освободиться, тебе нужно это сделать. Ты меня понимаешь?"


Родригес ничего не сказал. Это не имело значения. Харват знал, что он должен был сделать. Просунув руки под ее предплечья, он медленно отступил назад, насколько мог, не теряя опоры, а затем, сосчитав до трех, потянул.


Раздался мучительный звук, а затем треск, который, как он молился, был треском сухого дерева где-то позади нее в щебне, а не кости.


Де Рун кричала, что они теряют стену, но Харват отказался ее отпускать. Теперь она была у него; они двигались. Это было медленно, дюйм за мучительным дюймом, как будто она тащила какой-то невероятно тяжелый груз.


"Поторопись, черт возьми!" - завопил де Рун. "Скорее!"


Все тело Харвата горело от напряжения, но они были почти свободны. Он продолжал отводить ногу назад и тянуть, отводить ногу назад и тянуть.


Он понятия не имел, насколько близок был к концу туннеля, пока не почувствовал руки на своих ботинках, а затем и на ногах, помогающие оттащить его назад. Затем чьи-то руки схватили его за пояс и сильно дернули.


Де Рун и его люди кряхтели под тяжестью стены. Они кричали и проклинали остальных, чтобы те поторопились. После ухода Харвата остался только Родригес. Стена уже начала рушиться.


Харват откатилась от кучи обломков, когда товарищи по команде Никки протянули руки, чтобы вытащить ее. Когда они это сделали, он увидел острый кусок металла, который вонзился ей в правый бок. Осознание того, что металл, торчащий из ее груди, стал причиной всех тягот ее тела, когда он изо всех сил пытался извлечь ее, заставило его почти захотеть вырвать. Затем раздался крик одного из членов команды Athena "Не рушьте стену!", и он понял, насколько ошибался и какой невероятной была Никки Родригес.


Пока Харват вытаскивал ее, она вытаскивала кого-то другого; молодую женщину, которая была в комнате рядом с ней. Несмотря на ее травмы и высокую вероятность того, что остальная часть здания могла рухнуть, Родригес никогда не опускала руки.


С последней порцией адреналина Харват вскочил на ноги и помог команде де Руна удержать стену. Когда вторая женщина освободилась, они попытались опустить стену как можно мягче, но ни у кого не хватило сил довести ее до конца.


Он приземлился с оглушительным грохотом, который ускорил разрушение конструкции и заставил их всех выбраться из здания. Кейси и Купер несли Родригеса, в то время как Эрикссон и Роудс помогали молодой проститутке из соседнего номера.


Выйдя на улицу, они начали оказывать первую помощь. Руки, локти и колени Харвата кровоточили, но он был в гораздо лучшей форме, чем большинство людей вокруг него.


Кто-то предложил ему бутылку воды. Промыв свои раны, он осушил то, что осталось, и оглядел разруху вокруг себя. И все это от одного смертника. Хотя это не стало бы утешением для семей и любимых погибших, все могло быть, это должно было быть, намного, намного хуже.


Он решил для себя, что независимо от того, что ему придется делать, он не позволит этой сцене повториться в Америке.


Подозвав де Руна, он сказал: "Дай мне ключи от своей машины".


Офицер разведки посмотрел на него. "Ты не можешь так водить".


"Мне нужно вернуться в аль-Якуби. Мне нужно закончить его допрос ".


Де Рун посмотрел через плечо Харвата, увидел первые волны голландских спасателей, прибывающих на место происшествия, и сказал: "Я поведу машину, и мы закончим это вместе".

ГЛАВА 62


Kхалил аль-Якуби попросил разрешения поговорить со своей семьей, когда Харват вошел в лазарет Саклейпи. Он хотел гарантий, что они все еще живы и что им не причинили вреда.


Оперативник DST в Рабате был контактом Кейси, но Кейси отправился в больницу с Родригесом, в то время как другие члены команды остались на месте происшествия, чтобы помочь оказать помощь пострадавшим. Харват не смог бы позвонить этому человеку, даже если бы захотел. Не то чтобы это имело значение. Аль-Якуби был не в том положении, чтобы просить о чем-либо.


"Сделка отменяется, Халил", - сказал Харват.


Марокканец не понял. "Но я сделал все, о чем ты просил. Я сказал тебе правду ".


"Одна из бомб взорвалась", - сказал де Рун, приказывая своим людям покинуть лазарет.


Вы могли бы услышать, как упала булавка, когда тяжелая стальная дверь захлопнулась.


Харват размотал повязку с левой ноги мужчины.


"Что ты делаешь?" - требовательно спросил аль-Якуби.


"Я собираюсь заставить тебя заплатить за всех людей, которые погибли сегодня ночью. Тогда я заставлю тебя заплатить за всех людей, которые погибли в Париже. Тогда я заставлю тебя заплатить за Рим ".


Взяв щипцы и скальпель, он сказал де Руну: "Держите его ноги", и начал прощупывать суральный нерв. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти это.


Террорист закричал от раскаленной добела боли.


"После того, как я закончу заставлять тебя платить, мы позвоним твоей семье, и я дам тебе послушать, как они платят".


"Нет!" - закричал аль-Якуби. "Я сделал все, о чем ты просил. Я буду продолжать делать все, о чем вы просите ".


Харват снова вонзил щипцы. "Слишком поздно, Халил", - крикнул он, чтобы его было слышно сквозь крики мужчины. "Я предупреждал вас, что произойдет, если хотя бы одна из этих бомб взорвется".


Мужчина плакал и умолял Харвата остановиться. "Я сделаю все, что угодно. Что угодно. Пожалуйста."


Де Рун посмотрел на Харвата, и тот отступил. "Я хочу знать, на кого ты работаешь".


"Я не знаю", - пробормотал он, и Харват засунул щипцы обратно.


Тело Аль-Якуби напряглось, и он выгнул спину так высоко, что казалось, его позвоночник вот-вот сломается. По его лицу катились слезы.


"Прекрати лгать мне, Халил".


Мужчина тяжело дышал. Харват отвел щипцы и подождал, пока он отдышится. "Последний шанс, Халил. На кого ты работаешь?"


"Я говорю тебе правду. Я не знаю ".


Харват подвинул щипцы ближе.


"Аль-Каида!" - закричал мужчина. "Аль-Каида. Мы присягнули шейху Усаме".


"Ты говоришь это только потому, что, как ты думаешь, я хочу это услышать", - сказал Харват, изучая лицо мужчины, чтобы определить, говорит он правду или нет.


"Это правда. Я клянусь тебе ".


"Расскажите мне о объекте 243".


"Что?" - ответил аль-Якуби.


"Объект 243".


"Я не знаю, что это такое. Я никогда не слышал об этом ".


"А как насчет китайцев?"


"Я не знаю никакого китайского".


Харват чувствовал, что он говорит правду. Кто бы ни создал эту сеть, особенно если это были китайцы, он использовал граждан третьих стран сверху донизу. Аль-Якуби, вероятно, верил, что он действительно работал на Аль-Каиду. Мысль о том, что его сеть была создана Китаем только для того, чтобы быть захваченной кем-то другим, была бы для него совершенно непостижимой.


Харват сменил тему допроса. "Где вы тренировались?"


"Йемен и Пакистан".


"Перед кем вы отчитываетесь? Кто отдает вам приказы?"


"Я не знаю его настоящего имени".


Харват заметил небольшое изменение в выражении лица мужчины и снова воткнул щипцы ему в ногу. И снова тело аль-Якуби поднялось с кровати и корчилось, когда он пытался избежать боли.


"Алим", - прокричал он, - "Азим Алим".


"Я никогда о нем не слышал", - сказал Харват, вонзая инструмент в ногу мужчины, как вилку в тарелку со спагетти.


Аль-Якуби взвыл и с трудом перевел дыхание. "Он, он, он проповедует в Интернете и на компакт-дисках и кассетах. Они называют его муфтием ..." Его голос затих.


"Что?" - Потребовал Харват.


"Муфтий джихада".


Харват слышал об этом имени. Этот человек был рок-звездой для джихадистов по всему миру. Он держался очень сдержанно, и, насколько знал Харват, никто никогда не мог его опознать.


Харват отсоединил щипцы и вытащил их из ступни мужчины. "Муфтий Джихада - это призрак", - сказал он. "Никто не знает, кто он. Зачем ему раскрывать вам свою личность?"


Аль-Якуби потребовалось мгновение, чтобы ответить. "Потому что мы с ним вместе были в лагерях. Он был моим инструктором. Он завербовал меня ".


"Опиши его мне".


Бухгалтер напряг запястья и вспомнил, что он связан. Он тяжело дышал. "Руки. У него нет рук. Только крючки ".


"Почему?"


"Джихад, Афганистан".


Мужчина снова ускользал.


"Сосредоточься, Халил", - приказал Харват. "Откуда он?"


"Не знаю".


"Саудовская Аравия? Египет? На каких языках он говорит?"


"Арабский и ..." - сказал он прерывающимся голосом.


"И что?"


Когда он не ответил, Харват дал ему пощечину. "На каком еще языке он говорит?"


"Русский. Очень хороший английский. Как англичанин".


"Он живет в Англии?" Это там, где он базируется? Кто еще в этом замешан?" - Потребовал Харват. "Расскажи мне об Америке. Кто отвечает за теракты в Америке?"


Бухгалтер не ответил, и Харват понял, что он снова на грани потери сознания. Он схватил упаковку нюхательных солей и посмотрел на де Руна.


Офицер разведки кивнул. На этот раз у него не было намерения вставать на пути Харвата.


Харват открыл соль и помахал ею перед носом террориста.


Аль-Якуби начал кашлять, и его зрение начало приходить в норму, когда он покачал головой взад-вперед. Харват отбросил соль в сторону и снова задал свой вопрос. "Кто отвечает за американские атаки?"


"Есть иракец", - пробормотал аль-Якуби. "Он отвечает за американские операции".


"Как его зовут? Как мне его найти?"


"Я не знаю его имени. Алим был единственным, кого я знал по имени. Остальные из нас использовали кодовые имена ".


Харват сомневался, что Алим - его настоящее имя. Он бы тоже использовал псевдоним.


"Человек в Америке", - сказал Харват, снова поднимая щипцы и нависая над ногой бухгалтера, - "какое у него кодовое имя?"


"Юсуф. Мы назвали его Юсуфом".


"Что еще ты знаешь о нем?"


"Он в некотором роде бизнесмен".


"Какого рода бизнес?"


"Я не знаю".


Харват хотел было засунуть щипцы обратно в ногу мужчины, но сдержался. "Вы сказали, что он был иракцем. Как долго он находится в Соединенных Штатах?"


"Я не знаю".


"Я теряю терпение, Халил. Кажется, ты вообще многого не знаешь. Откуда в Ираке этот человек?"


"Фаллуджа. Он происходит из тамошней многодетной семьи ".


"Откуда ты знаешь?"


"Иракцы любят хвастаться своими семьями. У него был двоюродный брат, который был местным командующим Национальной гвардией. Он много говорил о нем. Он сказал, что именно так его познакомили с Аль-Каидой ".


Харват опустил щипцы. "Как звали его двоюродного брата?"


"Я не могу вспомнить".


"Старайся сильнее!" Харват кричал. "От этого зависит жизнь вашей семьи".


Пульс Аль-Якуби бешено колотился, пока он пытался вспомнить название. "Hadi? Halef? Я не могу вспомнить ".


Харват посмотрел на де Руна. "Позвони в Рабат. Скажите DST, что Халил отказался сотрудничать и что они должны начать ".


"Хаким!" - завопил бухгалтер, и имя вспомнилось ему. "Его двоюродного брата звали Омар-Хаким".


Омар-Хаким был командиром иракской национальной гвардии, которого Харват заставил помочь ему уничтожить конспиративную квартиру "Аль-Каиды" за пределами Фаллуджи; ту самую конспиративную квартиру, где содержались дети-заложники. Ошеломленный, Харват выронил хирургический инструмент, который держал в руках, и выбежал из лазарета.


Прорвавшись через одну из внешних переборок, он начал набирать номер для своего контакта в Фаллудже еще до того, как у него появился сигнал полной мощности.


Звонок не удался. Харват выругался и набрал номер снова. Несколько мгновений спустя Майк Дент ответил на звонок.


"Майк, это Скотт", - сказал Харват. "Омар-Хаким все еще жив?"


"Нет", - ответил мужчина из Фаллуджи. "Его замучили до смерти через пару дней после того, как вы его высадили. У тебя приступ совести или что-то в этом роде?"


Иракец получил по заслугам. На самом деле, он, вероятно, заслуживал гораздо худшего, но сейчас это не имело значения. "Вы знаете кого-нибудь из членов его семьи в Фаллудже?"


"Я никого из них не знаю, но о них знают все. Почему?"


"У него есть двоюродный брат. Бизнесмен в Америке. Мне нужно, чтобы ты выяснил о нем все, что сможешь ".


"Как скоро вам это понадобится?" - спросил Дент.


"Мне это нужно немедленно, и меня не волнует, что вам придется сделать, чтобы это получить. Ты понимаешь?"


"Могу ли я использовать местные таланты?"


"Используй кого придется и соглашайся платить им столько, сколько они захотят, - сказал Харват, - но ты добудешь мне эту информацию, и ты добудешь ее для меня как можно скорее".

ГЛАВА 63


CХИКАГО


Я мы уже позаботились об оружии и боеприпасах ", - сказал Марван. "В твоей поездке нет необходимости. Сосредоточьтесь на оставшихся элементах, которые необходимо выполнить ".


Рашид попытался объяснить. "Когда мы выходили из отеля, вы заметили двух полицейских, стоявших там?"


"Да, я видел их, но я не -"


"Как насчет их жилетов?"


"Мягкая бронежилетная броня второго уровня", - сказал мужчина. "Третий уровень, если они повысили уровень по сравнению с тем, что им дали в полицейской академии".


"Это броня. Что насчет носителей, которые они используют?"


"Авианосцы не обеспечивают баллистическую защиту, Шахаб".


"Нет, это не так, - ответил Рашид, - но у многих копов теперь есть травматологические пластины в дополнение к броне".


Марван Джарра пренебрежительно махнул рукой, как он любил делать, когда чувствовал, что какой-то пункт не подлежит обсуждению. "Вот почему у наших мужчин есть винтовки. Это будет похоже на стрельбу сквозь папиросную бумагу. Это не будет проблемой ".


"Но предположим, что это так? Предположим, какого-нибудь молодого полицейского не смущает вес жестких дисков."


Мужчина постарше рассмеялся. "Все обращают внимание на вес. Ты это знаешь. Ты был солдатом. Никто не носит прочную броню, если не ожидает нападения. Это будет сюрприз; то, чего они не предвидят ".


"Может быть, Марван. Возможно. На самом деле, допустим, вы правы. Допустим, никто не ожидает этого нападения. Но просто ради шутки, давайте также скажем, что двое полицейских, которых мы видели в Marriott, не стояли снаружи, когда прибыли наши люди, но они появились через минуту после ".


Джарра выдохнула. "И что?"


"Как они туда попали?"


"Это глупо. Давайте поговорим о чем-нибудь другом ".


"Это не глупо", - настаивал Рашид. "Те копы приехали на патрульной машине. Патрульным офицерам теперь выдаются патрульные винтовки. Итак, по огневой мощи они равны вашим людям. И если они умны, а многие из них умны, особенно молодые, более агрессивные полицейские, у них также будет надежная броня. Им потребуется две секунды, чтобы достать это из багажника и надеть.


"Наши люди могли бы прочесать половину вестибюля, но они не доберутся до другой половины, не говоря уже о следующем отеле. А что, если прибудут не патрульные офицеры, а одна из кочующих по городу тактических групп?"


Мужчина молчал, собирая воедино то, что говорил его протеже.


"Мне потребуется меньше пяти часов, чтобы съездить и вернуться".


"Почему Висконсин?"


"Потому что в Иллинойсе для покупки оружия требуется удостоверение личности, а в Висконсине нет".


"Мне кажется, что так близко к теракту это большой риск".


Рашид посмотрел на него. "Я собираюсь разделить покупки в трех разных местах. Я возьму автомат для перезарядки в одном, порох и воспламенители в другом, а патроны и гильзы в третьем ".


"А как насчет видеокамер?"


"Я буду осторожен".


"Что, если тебя остановят?"


"Меня не остановят, Марван. Но даже если я это сделаю, в моих водительских правах указано мое христианское имя ".


"Я хочу, чтобы Фадим и Удай пошли с тобой".


"Это отличная идея. Я думаю, мы все должны носить тюрбаны и футболки "Ислам - религия динамита". Как насчет этого?"


"Я не в настроении проявлять неуважение", - отрезал Марван.


"На этих двоих достаточно смотрят здесь, в Чикаго. Если я возьму их с собой в Висконсин, мы вызовем много удивления, или много недоумения в случае Фадима и Удая ".


"Вот почему людям в нашей организации с вами некомфортно".


Рашид поднял руки ладонями вверх. "Из-за моего чувства юмора?"


"Нет. Ты веришь, что знаешь лучше, чем все остальные ".


"Я делаю, когда все остальные не думают головой. Давай, Марван. Первое, о чем люди думают, когда видят Фадима и Удая, - это террористы. Вы не можете привести их в магазин, где продается оружие, и не ожидать, что это вызовет переполох. Я думал, идея заключалась в том, чтобы не привлекать к себе внимания ".


"Таков план", - ответил Джарра. "Я отправляю их с собой для вашей защиты. Они будут ехать в отдельном автомобиле и не спускать с вас глаз. Ты не пойдешь вооруженным, и я не хочу, чтобы ты пользовался своим мобильным телефоном. Это понятно? Ты идешь покупать нужные тебе вещи и немедленно возвращаешься ".


"Ты не хочешь, чтобы я сейчас пользовался своим мобильным телефоном?"


"Шейх Алим обеспокоен тем, что в сеть могли проникнуть".


"Из-за того, что произошло в Лондоне?"


"Из-за Лондона и Амстердама".


"Амстердам?" спросил Рашид. "Это место последней европейской атаки?"


Мужчина кивнул.


"Что случилось?"


"Было шесть бомбардировщиков. Только один успешно взорвался. Шейх Алим прав, когда обеспокоен тем, что сеть могла быть скомпрометирована ".


"Тогда тем больше причин отложить наши планы".


"Нет", - ответил мужчина. "Как никогда важно, чтобы мы добились успеха. Вот почему я согласен с тобой насчет боеприпасов и почему я позволяю тебе пойти за тем, что нам нужно ".


"Но без моего мобильного телефона и с Фадимом и Удаем, которые составляют мне компанию".


"Хоть раз, Шахаб, ты мог бы сделать что-нибудь, не споря со мной?" Это все, о чем я прошу ".


Рашид склонил голову. "Мне жаль, Марван. Мы сделаем это по-вашему".


"Хорошо. Спасибо. Теперь нам нужно поговорить о полицейских, которых мы удерживаем. Они являются помехой, и с ними нужно разобраться ".


"Я согласен".


Джарра была захвачена врасплох. "Ты делаешь?"


"Да. Ничего хорошего не выйдет, если держаться за них ".


"Значит, от них следует избавиться".


"Да".


Мужчина улыбнулся. "Это очень хорошо, Шахаб. Я рад, что на этот раз ты смотришь на вещи моим взглядом. Тогда я предоставляю вам решать, как с этим справиться ".


"Я уже знаю, как хочу с этим справиться", - сказал Рашид.


"Как?"


"Они станут мучениками за наше дело и заберут с собой многих своих коллег-офицеров".

ГЛАВА 64


WВ СРЕДУ


ЯМайку Денту потребовалось около трех часов, чтобы раздобыть у Харвата необходимую ему информацию. Через сорок пять минут после звонка Дента он и остальные члены команды Athena вылетели рейсом Citation X в Чикаго.


Это было трудное решение оставить своего товарища по команде в больнице, но они знали, что Родригес хотел бы, чтобы они закончили работу.


С этого момента голландцы взяли на себя допрос аль-Якуби, хотя Харват сомневался, что они добьются от него большего.


Тем временем люди Карлтона все еще работали над Адд Стерк. Она выдавала лишь небольшое количество информации, большая часть которой была не очень полезной. То же самое можно сказать и о контролере лондонской ячейки, которого сломала команда Эшфорда. Кто бы ни создал эту сеть, он проделал очень хорошую работу. Все было разложено по полочкам, и вырезы использовались на протяжении всего фильма. Только когда вы приближались к вершине, как это было с al-Yaqoubi, выплаты начинали становиться больше.


Последняя информация, которую Харват получил от бухгалтера, была самой ужасающей. Что бы "Юсуф" ни планировал для Америки, это должно было начаться в ближайшие сорок восемь часов.


Согласно Майку Денту, Юсуф на самом деле был импортером мебели в Чикаго по имени Марван Джарра. Он бежал из Ирака в 1980-х годах и в конечном итоге стал гражданином США. Он был влиятельным членом американского отделения Фонда исламской помощи, или IRF, благотворительной организации, базирующейся в Саудовской Аравии, и членом Конференции НПО. IRF осуществлял многочисленные проекты со Всемирной организацией здравоохранения, Международным детским чрезвычайным фондом Организации Объединенных Наций, Верховной комиссией Организации Объединенных Наций по делам беженцев и Всемирной продовольственной программой. Известность в этой организации обеспечивала Джарре прикрытие для поездок, куда бы он ни захотел. Не было совпадением, что крупнейшие очаги терроризма и радикального ислама находились в тех же частях мусульманского мира, на которые так пристально обращало внимание ФБР.


Чтобы помешать родственникам Джарры донести на него, Дент организовал задержание тех, кого он допрашивал, до тех пор, пока Харват не одобрит их освобождение. Впервые с начала этой операции Харват почувствовал, что смог сделать больше, чем просто один шаг вперед, прежде чем получил пинок под зад.


Ему пришлось выбросить из головы сцены из Амстердама, иначе он не смог бы сосредоточиться на том, что еще нужно было сделать. Вместе с ямой детей из Фаллуджи и маленьким иракским мальчиком, который умер у него на руках, он спрятал их всех в железный ящик, который хранил для неприятностей своей работы, и запихнул его обратно в самые глубокие тайники своего разума.


Он попытался подумать о чем-то позитивном, о чем-то, чего он мог бы ожидать с нетерпением, и был удивлен, когда образ Райли всплыл в его сознании. Это заставило его почувствовать себя нелояльным по отношению к Трейси, и Трейси вернула его к проблеме наличия детей; именно об этом он думал, сидя на скамье подсудимых, когда все это началось.


Как только мысли о Трейси и трудном решении, которое ему нужно было принять относительно своих отношений с ней, пришли в голову, они были отодвинуты на второй план работой, которую ему еще предстояло сделать.


Были некоторые дебаты о том, как команда должна действовать после того, как она приземлилась в Чикаго. У них не было полномочий на арест или правоохранительные органы. Террористические акты, спланированные и совершенные на американской земле, рассматривались как преступные деяния, которые Харват всегда считал большой ошибкой. Не рассматривая их как акты войны, правительство Соединенных Штатов только провоцировало эскалацию, большее кровопролитие и экспоненциально большую гибель людей. Джихадисты воевали с Америкой, но американские политики отказались воевать с ними. Они считали их мелкими преступниками, которых нужно судить и которым предоставлены все преимущества американской правовой системы. Министерство обороны, однако, видело это по-другому.


Вся идея Carlton Group заключалась в том, чтобы защитить Америку и ее граждан, и точка. Вот тут-то все и стало очень щекотливо. Харват и его организация знали о готовящихся террористических атаках на территории США. У них также были разведданные о человеке, которого они считали ответственным за эти атаки внутри США. Вполне можно утверждать, что информацией следовало поделиться с ФБР. Но это было не так, как это видели Рид Карлтон или небольшая группа людей, которым он отвечал в Пентагоне.


Они хотели, чтобы Марван Джарра принадлежал только им, и у них не было намерения делиться им. Они также не собирались зачитывать ему его права на Миранду или помогать ему нанять адвоката. Никто не мог сказать, сколько ячеек у него было в Соединенных Штатах. Им нужно было схватить его, допросить и нейтрализовать его сеть как можно быстрее. И если это означало попутное нарушение "прав" нескольких террористов, то так и должно было быть.


Поскольку Карлтон готовил для них основу, они использовали свое время на борту самолета, чтобы поесть, проведать Никки Родригес через спутниковую связь в полете и как можно больше поспать.


Когда они приземлились в Чикаго, было сразу после трех утра. Их ждали два автомобиля, набитых снаряжением: фургон Chevy Astro без окон и помятый KIA Sportage с тонированными стеклами. Харват стремился установить наблюдение и составить их план по устранению Джарры.


Они разделили оборудование и разделились на две команды. После того, как они определили место встречи, каждая команда совершила рекогносцировочную поездку по жилому району Джарры и району, где находился его мебельный магазин и американское бюро записей для IRF. Две вещи сразу стали ясны.


Во-первых, наблюдение за домом Джарры из автомобиля было практически невозможно. Парковка на улице была только по разрешению, и даже если бы у них было разрешение, не нашлось бы ни одного свободного места. Были также соседские дозоры. Мы вызываем полицию повсюду установлены знаки, в том числе на окнах людей. Харват всегда ненавидел вести наблюдение за жильем, и это было одной из главных причин. Соседи, как правило, не только знали друг друга и присматривали друг за другом, но и знали, на чем каждый ездит. По сути, иногородние выделялись.


Вторая проблема, с которой они столкнулись, заключалась в том, что в мебельном магазине Джарры было несколько входов и выходов. Это было большое трехэтажное коммерческое здание со стеклом вдоль фасада и дверями, выходящими на тротуар. Сзади была пожарная лестница и погрузочная площадка, выходившая в переулок, боковая дверь, через которую люди могли входить со стоянки, и выход на дальней стороне здания, который вел в узкий проход к соседнему зданию. Было о чем рассказать.


Была третья проблема, о которой Харват даже не хотел думать. Тот факт, что дом и бизнес Джарры находились в Чикаго, не означал, что он был там. Насколько Харват знал, он мог быть в Нью-Йорке, готовясь наблюдать за своим первым нападением. Чикаго был их лучшей и единственной зацепкой.


Харват отдал бы годовую зарплату за то, чтобы разместить беспилотники над домом и бизнесом или перенастроить спутники, чтобы обеспечить ему дополнительные пары глаз, но этого не должно было произойти, по крайней мере, без того, чтобы не вызвать кучу тревожных звоночков в Вашингтоне и не навлечь на них всех неприятностей. Никто из них не должен был быть здесь. Несмотря на отряд Комитатус, если бы кто-нибудь обнаружил, что Министерство обороны создало и управляет собственной тайной сетью прямого действия, то поплатился бы за это сущим адом. Харвату и его команде предстояло выяснить, как выполнить работу, оставаясь при этом под всеобщим радаром.


Поскольку они не могли сидеть возле дома Джарры, Меган Роудс предложила им подойти прямо к нему, позвонить в дверь и посмотреть, кто откроет. Как только магазины открылись, она могла купить букет цветов и притвориться, что доставляет их.


Харвату это не понравилось, и Гретхен Кейси немедленно отвергла это. "Точно так же, как в Лондоне и Амстердаме, - сказала она, - уровень паранойи этого парня будет зашкаливать. Неправильная доставка будет вызывать большие подозрения ".


"Кого это волнует?" ответил Родс. "Дверь открывается, мой "Глок" летит ему в лицо, все выигрывают".


"Нет, если у него за дверью еще шестеро парней, вооруженных лучше тебя", - сказал Харват.


"Шесть парней" - это даже не честный бой. Вот, если бы у него было двенадцать, тогда, может быть ... "


"Это хорошая идея, Мэгс, но продолжай думать", - сказал Кейси, который спросил Харвата: "Что, если бы был другой способ подобраться к дому, не вызывая подозрений?"


"Я был бы готов принять это. О чем ты думаешь?"


"Как ты думаешь, мы могли бы уговорить кого-нибудь из соседей?"


Харват покачал головой. "Я сомневаюсь в этом. Я увидел две припаркованные машины с наклейками с иракским флагом. Либо они оба принадлежат Джарре, либо у него и его соседей нечто большее, чем просто одинаковый почтовый индекс ".


"Я со Скоттом", - сказал Купер. "Я думаю, нам нужно сосредоточиться на мебельном магазине".


Кейси кивнул. "Хорошо, я согласен. Но я все еще хочу посмотреть, не сможем ли мы придумать какой-нибудь способ получить доступ к его дому ".


"Тем временем, " ответил Харват, " я хочу создать нашу сеть наблюдения до рассвета. Если Джарра там, он не только будет ожидать слежки, он будет активно ее искать ".

ГЛАВА 65


Я не знаю", - сказал Абдул Рашид, отодвигаясь от стола, за которым работал. "Ты скажи мне. Хотели бы вы уже стрелять бронебойными патронами или поменять магазины, когда наконец придете к выводу, что у вас проблема? Это при условии, что вы сможете вспомнить, в каком из ваших журналов для начала были правильные патроны."


Джарра посмотрела на оборудование для перезарядки и груды боеприпасов. "Ты вообще спал прошлой ночью?"


"Нет. И это хорошая вещь. Знаешь, что я обнаружил?" продолжил Рашид, подкатывая свой стул к соседнему столу, взял сотовый телефон и бросил его мужчине. "С этим телефоном что-то не так".


"Мы протестировали все телефоны. В чем проблема?"


"Вы проверяли, будут ли они вибрировать и активировать детонаторы. Я проверил их электрическую целостность. По какой-то дурацкой причине время от времени это устройство пульсирует и испускает электрический заряд ".


"Насколько сильное?"


"Достаточно сильное, чтобы я беспокоился о том, что оно преждевременно приведет в действие одно из взрывчатых веществ".


Марван подошел и поцеловал молодого человека в лоб.


"Для чего это было?" он спросил.


Джарра обвел рукой комнату. "За все это. Улучшенная амуниция. Перепроверка взрывчатых веществ. Все это. Ты проделал очень хорошую работу, Шахаб. Мы почти на месте ".


"Итак, как ты хочешь, чтобы я загрузил магазины для стрелков?"


Мужчина на мгновение задумался об этом. "Я опасаюсь, что у нас не было возможности протестировать новые боеприпасы, которые вы изготовили".


Рашид схватил одну из винтовок и магазин, который он зарядил. "Давай попробуем это прямо сейчас на парковке".


Иракец рассмеялся над шуткой молодого человека. "Вы так же взволнованы, как и я, но мы должны быть практичны в нашей оркестровке; осторожны".


"Значит, никакого плинкинга на стоянке?"


"Шахаб, я верю, что ты знаешь, что делаешь. Я также верю, что Аллах благословил ваше вчерашнее путешествие и что это добавляет уровень безопасности к тому, что мы делаем ".


"Хорошо, значит, мы используем новые боеприпасы".


Джарра пренебрежительно махнул рукой. "Мы уже практиковались с другими боеприпасами".


"Что ты получил от этого бандита-контрабандиста оружия? Когда?" - спросил Рашид.


"Несколько недель назад", - ответил мужчина постарше.


Рашид посмотрел на него. "Вы с самого начала знали, что это будет нападение в стиле Мумбаи".


"Мне жаль, что я не мог сказать тебе, Шахаб. Миссия всегда должна быть на первом месте. Ты это знаешь ".


Молодой человек отвернулся и покатил свое кресло обратно к своему снаряжению для перезарядки.


Иракец улыбнулся. "Ты устал. Тебе следует отдохнуть. Завтра будет славный день, Иншааллах".


"Мне все еще нужно работать. Нам понадобится заменить неисправный сотовый телефон, а ты не сказал мне, как ты хочешь, чтобы были загружены журналы ".


"Расслабься. У меня есть запасной сотовый телефон в офисе ", - ответил он. "А что касается бронебойных патронов, зарядите по два магазина на тридцать патронов на каждого человека".


"И это все?" Спросил Рашид.


"Да, это все. Они будут использовать проверенные нами патроны в качестве основного боеприпаса. Ваши бронебойные патроны станут подмогой, если они им понадобятся ".


"Таким образом, у вас не возникнет проблем в пылу битвы с тем, что они должны помнить о переходе на бронебойное оружие, когда появится полиция".


"Вовсе нет. У меня есть полная вера. Эти люди хорошо обучены. Они будут помнить ".


"Это твоя операция".


"Это наша операция, Шахаб, и ты внес в нее много-много хорошего. Завтра неверные будут потрясены. Это будет первый удар из многих, которые мы нанесем на их собственной земле. Послезавтра мы обсудим будущее и то, что мы с шейхом Алимом запланировали для вас. Но теперь, почему бы вам не рассказать мне, что вы собираетесь делать с нашими гостями; офицерами полиции ".


Молодой человек потянулся за листом бумаги и ручкой. Он нарисовал три квадрата, вершины которых сошлись, образовав треугольник. "Это будут стулья, которые мы скрепим скотчем. По сути, мы создадим три отдельных направления взрыва, как три клеймора ".


"Значит, на каждом из мужчин будет жилет со взрывчаткой?"


"Да, но это не будет очевидно. Как и в случае с нашими шахидами, их жилеты будут скрыты одеждой ".


Марван улыбнулся. "Значит, вы разместите их в центре комнаты, и независимо от того, как вокруг них соберутся их коллеги, все они будут уязвимы?"


"Именно. И помимо того, что они будут приклеены скотчем к стульям, у них также будут капюшоны и рты заклеены клейкой лентой, чтобы они не могли говорить или жестикулировать ".


"Очень хорошо. Как вы узнаете точный момент для взрыва?"


"С помощью этого", - сказал Рашид, протягивая руку и поднимая один из шариков для дистанционного управления камерой, которые Джон Вон и Пол Дэвидсон были пойманы за размещением в переулке за мечетью.


Иракец хлопнул в ладоши. "Это очень хорошо".


"И это будет отличным началом хаоса. Это привлечет огромные ресурсы на совершенно противоположную сторону города ".


"Я горжусь тобой, Шахаб. Вы действительно проделали очень хорошую работу. Мне просто интересно, не стоит ли нам рассмотреть возможность использования другого места ".


"Нет. Квартира Мохаммеда Насири идеальна".


"Как мы собираемся провести туда полицейских, не привлекая внимания?"


На этот раз настала очередь Абдула Рашида улыбнуться. "Ты веришь в Аллаха, Марван?"

ГЛАВА 66


Aпоскольку у них была очень маленькая группа наблюдения, Харват решил, что они могут рискнуть разоблачить только одного из своих оперативников. Поскольку она была двухрасовой, а мебельный магазин Джарры обслуживал в основном этническую клиентуру, Алекс Купер предложила себя зайти и осмотреться.


Вооружившись своей камерой телефона и исключительным отношением "когда-мне-понадобится-ваша-помощь-я-попрошу-об-этом", она ходила по дому, якобы фотографируя мебель, одновременно добиваясь максимально точного расположения из всех трех возможных уровней.


Она нашла дверь в подвал, но та была заперта. Дверь в офис, с другой стороны, была открыта, и она вошла прямо внутрь. Она немедленно столкнулась с двумя очень крупными мужчинами с Ближнего Востока, которые сказали ей на ломаном английском, что она находится в зоне, закрытой для посетителей.


Изображая оскорбление, Купер отругал их за грубость и потребовал сообщить, где находится дамская комната.


Один из мужчин направил ее обратно в демонстрационный зал и указал на дверь в дальнем конце. После того, как она вымыла руки и вышла, двое мужчин разговаривали с другим мужчиной, помоложе, который также выглядел немного ближневосточным.


Как только он увидел ее, он направился прямо к ней. Купер вытащила камеру телефона обратно и снова начала делать снимки.


"Могу я вам помочь, мисс?" - спросил мужчина. Он был высоким и немного худощавым, но казался вполне подтянутым.


"Нет, спасибо", - надменно ответила она. "Я просто просматриваю".


"Вы сделали много снимков".


Купер повернулась к нему с фотоаппаратом в одной руке, а другую положила на бедро. "С этим есть проблема?"


Он изобразил улыбку, развел руками и ответил: "Это необычно".


"Это необычно? Или это необычно, когда это делает чернокожая женщина?"


"Это не имеет ничего общего с цветом вашей кожи".


"О, правда?"


Его улыбка исчезла, и он взглянул на камеру с замкнутым контуром, как будто кто-то другой мог наблюдать за их перепалкой, и сказал: "Я просто хочу знать, почему вы делаете снимки".


"Хочешь знать почему?" - спросила она, поворачивая ручку настройки положения до упора. "Потому что я устал посылать дерьмо обратно. Я устала от того, что моему парню ни черта не нравится из того, что я покупаю. Вот почему я снимаю ".


"У нас действительно есть веб-сайт".


"Я знаю, что у тебя есть чертов веб-сайт".


"Я также был бы рад раздобыть для вас каталог".


Купер захлопнула телефон и посмотрела прямо в лицо молодому человеку. "Знаешь что? Вы можете сохранить свой чертов каталог и свой чертов веб-сайт. Я собираюсь найти другой магазин, который не боится чернокожих покупателей ".


Молодой человек протянул руку. "Могу я взглянуть на твой телефон, прежде чем ты уйдешь?"


Купер прижала его к груди. "Что, черт возьми, с тобой не так? Нет, вы не можете. Вы, люди, сумасшедшие ", - сказала она, направляясь к двери.


Молодой человек бежал рядом с ней, а затем встал прямо у нее на пути. "Вы были здесь почти полчаса, делая снимки".


"Так случилось, что я переезжаю в очень большой дом".


Теперь молодой человек полностью преграждал ей путь. Он сразу протянул руку. "Отдай это мне".


Купер постучала ногой, а затем закатила глаза, прежде чем положить телефон в сумочку. "Что ты собираешься теперь делать?"


Рашид потянулся за кошельком, и прежде чем он понял, что произошло, Купер пнул его прямо в промежность.


"Никогда не трогай женскую сумочку", - сказала она, переступая через него и быстро выходя из магазина.


* * *


Купер пересек улицу, прошел два квартала и завернул за угол. Харват ждал в Спортейдж. "Как все прошло?" спросил он, когда она вошла.


"Ты был прав. Они там за гранью паранойи ".


"Ты узнал что-нибудь?"


"Из того, что я мог видеть, они очень серьезно относятся к своей безопасности. Была пара выходцев с Ближнего Востока, которые очень расстроились, когда я ввалился в офис. Дверь в подвал была заперта, что могло означать все, что угодно, или вообще ничего, а их система видеонаблюдения выглядела так, как будто ее вывели из казино Вегаса. Это был небольшой перебор, но что я знаю? Может быть, у них проблема с людьми, ворующими комоды и шкафы в магазинах ".


"Вы видели кого-нибудь, соответствующего описанию Джарры?"


"Нет, но я получил фотографии его сотрудников и парочки головорезов, которые у него там работают", - сказал Купер.


"Таким образом, мы понятия не имеем, находится ли он в здании или нет".


"Нет".


"Как вы думаете, стоит посмотреть после наступления темноты?" - спросил Харват.


"Если мы сможем обойти их систему безопасности, я думаю, это была бы отличная идея".


Команда провела остаток дня и весь вечер, наблюдая за бизнесом Джарры. С наступлением темноты двери были заперты, а свет приглушен. Несколько сотрудников вышли, но в их рядах не хватало человека, которого Алекс ударила, и двух головорезов, которые выгнали ее из офиса.


Незадолго до одиннадцати часов вечера в переулке началось движение: к погрузочной платформе подъехал грузовик. Водитель пакистанской внешности сдал задним ходом, и одна из больших верхних дверей магазина была поднята.


Кейси посмотрел на Харвата. "Кажется, довольно поздно для доставки".


"Или пикап", - ответил он, наблюдая, как три ящика среднего размера на тележках вкатывают в грузовик.


"Это те двое головорезов, которых я встретил ранее", - сказал Купер по зашифрованному радио, когда мужчины, одетые в одинаковую форму доставки, разместили ящики в кузове грузовика, а затем к ним присоединился водитель в штатском. "И это тот человек, который пытался отобрать мой телефон", - сказала она, когда появился четвертый мужчина. Он был одет в соответствующую форму.


Харват и Кейси наблюдали со своего наблюдательного пункта в KIA, как другие члены команды занимали свои позиции.


Молодой человек вышел на погрузочную площадку и медленно огляделся. Удовлетворенный, он открыл заднюю дверь грузовика, закрывая двух головорезов и пакистанца с ящиками внутри.


Он что-то сказал через плечо, и верхняя дверь мебельного магазина закрылась. Затем он спрыгнул с погрузочной платформы, сел в грузовик и завел его.


"Что, черт возьми, они задумали?" - спросил Эрикссон. "Следуем ли мы за ними?"


Когда двигатель грузовика заурчал и он начал отъезжать от погрузочной платформы, Харвату предстояло принять решение.


"Нет, ты останешься здесь", - ответил он. "Мы уйдем".


Включив передачу KIA, Харват выехал на проезжую часть и держался как можно дальше между ними и грузовиком. По дороге Кейси протянул руку на заднее сиденье и откинул крышку одного из чемоданов Storm. Достав 4,6-мм пистолет-пулемет Heckler & Koch MP7, она прикрепила к нему прямоугольный глушитель "Кирпич" в стиле Gem-Tech, вставила новый магазин и дослала патрон в патронник. "Что-то подсказывает мне, что это будет очень долгая ночь".

ГЛАВА 67


Mарвану не нужно было говорить ему вести машину осторожно, но он все равно это сделал. С двумя полицейскими и частным детективом, запертыми на заднем сиденье, Рашид не особо стремился, чтобы его остановили.


Движение было небольшим, и поездка до квартиры Насири заняла полчаса. Грузовик был большим и сложным в маневрировании, но он, тем не менее, провел несколько SDR, чтобы убедиться, что за ним не следят.


В переулке за зданием Мохаммеда он остановился и обошел грузовик сзади. Внешняя лестница была именно такой, как описал Насири. Тащить три ящика в квартиру было непросто, но без лифта у них не было другого выбора.


Рашид и Насири помогали, но головорезы Марвана сделали основную часть работы. Они потели и тихо ругались еще до того, как наполовину поднялись со вторым ящиком. Вероятно, они не так представляли себе свою последнюю ночь в живых. И к Насири это тоже относилось. Все они знали, что принесет завтрашний день, и, вероятно, хотели уже совершить ритуальное омовение и побриться перед путешествием в Рай.


Рашид интересовался, будет ли Алим возглавлять молитвы шахида, но Марван объяснил, что мужчина уже покинул город. Было важно, чтобы он увидел, что будет дальше. Как обычно, что это было, Марван не был расположен говорить.


Когда они внесли в квартиру третий и последний ящик, они закрыли дверь, и Рашид убедился, что шторы задернуты как можно плотнее. Запах на кухне был ужасный. На столе стояла тарелка с гниющей едой, которую Насири поднял и выбросил в мусорное ведро. Затем он достал несколько стаканов и налил в чайник воды для чая.


Рашид закрыл жалюзи в гостиной, пока головорезы переводили дыхание, а затем приступил к работе, открывая ящики. План сработал идеально. Они не видели соседей, и даже если бы один или двое наблюдали, это выглядело бы так, как будто Мохаммед Насири купил спальный гарнитур из трех частей, поскольку именно это было нарисовано аэрозольной краской на стенках ящиков, и доставлял его. Конечно, это было поздно ночью, но с американской культурой 24/7 большинство его соседей-иммигрантов не догадались бы ничего об этом подумать.


Рашид расставил три стула в гостиной, точно так, как он нарисовал это для Марвана. Затем они плотно приклеили к ним двух полицейских и их коллегу-детектива скотчем. У детектива, которого он застрелил в мечети, снова началось кровотечение.


Рашид проверил их жилеты и отпустил головорезов, чтобы присоединиться к Насири на кухне за чаем. Он был почти закончен.


Приведя в действие детонаторы сотовых телефонов, он поправил их одежду, чтобы прикрыть жилеты, а затем спрятал шариковую камеру между парой книг Насири в углу комнаты.


Довольный тем, что все было именно так, как он хотел, Рашид присоединился к мужчинам, чтобы быстро выпить чашечку чая. Марван хотел бы, чтобы они вернулись как можно быстрее.


Они собрали упаковочный материал, и Рашид обязательно вытер все, к чему прикасался, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Другим мужчинам не нужно было беспокоиться. Очень скоро у них не осталось бы даже пальцев.


Когда Насири и его головорезы побросали мусор в кузов грузовика и забрались внутрь, Рашид открыл дверцу и посмотрел на часы. Было уже за полночь. Среда перешла в четверг. День нападения наступил, и теперь до него оставались считанные часы.


Рашид забрался обратно в грузовик и завел его. Когда он отъезжал по аллее, он понятия не имел, что Харват и Кейси наблюдали за ним все это время.

ГЛАВА 68


Aкогда грузовик выехал из переулка и скрылся из виду, Харват махнул Кейси, и они отошли от мусорного контейнера, за которым прятались.


"Что ты думаешь?" - спросила она.


Харват оглядел квартиру. Весь свет был погашен, а шторы все еще были задернуты. "Я думаю, что у них в этих ящиках что-то очень плохое".


"Я тоже об этом думаю. Что бы они ни планировали, это грандиозно, и у них этого много ".


"Пойдем посмотрим".


Она положила руку на плечо Харвата и сказала: "Подожди секунду. Разве мы не должны быть уверены, что там, наверху, больше никого нет?"


"Доверься мне", - ответил он. "Там, наверху, больше никого нет".


"Откуда ты знаешь?"


Харват направился вниз по аллее. "Потому что, если бы у них было больше людей, они бы затащили эти ящики в квартиру намного быстрее".


Несмотря на его уверенность в том, что квартира была пуста, Кейси заметил, что Харват все еще был очень осторожен в своих передвижениях. Он избегал движущихся огней и держался поближе к крупным объектам, которые могли служить прикрытием.


С тех пор, как они приземлились в Чикаго, было жарко и влажно. Не было ни ветерка, и в переулке стоял густой запах перезрелого мусора. Кейси вспотел. Ее рубашка прилипла к спине, когда она следовала за ним.


Их целью было четырехэтажное кирпичное здание с деревянной пожарной лестницей позади него. Участок сетчатого ограждения со сломанными воротами отделял собственность от переулка.


Они спустились по узкому проходу и собирались подняться по лестнице, когда в наушниках раздался голос Купера. "Два новых грузовика только что подъехали к погрузочной платформе".


"Что они делают?" Прошептал Харват.


"Группа парней с Ближнего Востока вышла из магазина и теперь загружает картонные коробки".


Это место было похоже на клоунскую машину. Как раз в тот момент, когда вы думали, что там пусто, еще больше их выползло, подумал Харват.


"Вы хотите, чтобы мы последовали за ними?" - спросила она.


"Только если вы увидите кого-то, соответствующего описанию Джарры. В остальном оставайтесь на месте и записывайте номера машин, описания грузовиков и всех, кого вы видите садящимися в них ".


"Понял", - сказал Купер.


Посмотрев на Кейси, Харват спросил: "Готова?"


Она поправила сумку для ноутбука, которую несла, и показала ему поднятый большой палец.


Харват до конца открыл свою сумку в стиле мессенджера, обхватил рукой рукоятку своего потушенного MP7 и первым направился вверх по лестнице.


Хотя оружие было чрезвычайно компактным, его было трудно спрятать под повседневной летней одеждой, поэтому они носили свои MP7 в сумках, которые не выглядели бы неуместно в городской среде. Под рубашками у каждого также был "Глок-19" в кобуре "пэддл".


Все квартиры, мимо которых они проходили, были темными. Когда они достигли площадки третьего этажа, они могли слышать телевизор через открытое окно где-то вдалеке, но из самой квартиры ничего не доносилось.


Они осторожно ступили на лестничную площадку, на тот случай, если Харват ошибся насчет того, что помещение было пустым, и искореженная доска выдала их. Он подошел к двери и прижался к ней ухом, пока Кейси прикрывала его. Он по-прежнему ничего не слышал изнутри.


Он проверил дверную коробку на наличие сигнализации или отключающих устройств, и когда он ничего не нашел, он попробовал ручку. Дверь была заперта.


Харват достал один из пистолетов-отмычек, которые были в комплекте с их снаряжением, и приступил к работе. Когда засов отодвинулся, он вернул устройство в карман, полностью достал свой MP7 из курьерской сумки и отступил, чтобы Кейси могла взяться за дверную ручку.


Он глубоко вздохнул, затем кивнул, и Кейси тихо открыла дверь. Харват ворвался на кухню в поисках враждебных целей. Несмотря на задернутые шторы на окне, некоторое количество рассеянного света от зданий на другой стороне переулка освещало комнату. Пахло так, словно кто-то забыл вынести мусор.


С Кейси за спиной он прошел мимо карточного стола на другую сторону маленькой кухни. Пройдя по узкому коридору, он смог заглянуть через открытую дверь в спальню. Рядом была закрытая дверь, которая, как он предположил, вела в ванную. Чтобы увидеть что-то еще, ему нужно было высунуть голову в коридор, но внезапно волосы у него на затылке встали дыбом.


Харват ненавидел коридоры. У них была дурная привычка направлять огонь даже самого плохого стрелка прямо на тебя. Но это было не все; по крайней мере, не полностью.


Его шестое чувство пыталось ему что-то сказать. В квартире был кто-то еще. Он мог почувствовать это сейчас. Он не знал, были ли они в шкафу в спальне, за закрытой дверью в ванную или в конце коридора, где он не мог видеть. Где бы это ни было, в этой квартире таилась опасность, и его тело напряглось в ожидании столкновения с ней.


Он просигналил Кейси, что будет прикрывать коридор, пока она пройдет, чтобы очистить спальню. Когда он был готов, он кивнул и вышел в коридор, и вот тогда он увидел это.


В жутком полумраке гостиной виднелись очертания фигуры в капюшоне, сидящей в кресле. Харват осветил сцену вспышкой от своего оружейного фонаря и увидел, что это была не одна фигура, а три.


Он оставался на месте, пока Кейси быстро выходила из спальни и убиралась в ванной, которая была забита транспортными ящиками, которые, как они видели, несли наверх.


Вместе они перешли в гостиную и заперли ее, убедившись, что никто не прячется за входной дверью квартиры. Тогда и только тогда они позаботились о заложниках.


Их стулья были приклеены скотчем в виде круга, а мужчины - к ним. Харват снял с них капюшоны, и заложники дико замахали подбородками, прижав их к груди.


Он расстегнул рубашку ближайшего к нему мужчины и мгновенно все понял. Ему не нужно было видеть жилеты на двух других, чтобы знать, что они тоже были на них.


"Всем расслабиться. Мы собираемся вытащить тебя отсюда ".


Вместо того, чтобы успокоиться, человек, перед которым стоял Харват, стал еще более взволнованным. Он жестикулировал еще настойчивее, но уже не на жилет. Казалось, он кивает в угол комнаты. Харват обернулся и посмотрел назад, но не смог понять, что этот человек пытался ему сказать.


Когда Харват не смог этого понять, мужчина стал еще более нетерпеливым. Его глаза были широко раскрыты, и он кричал из-за слоев клейкой ленты, которая была обмотана вокруг его головы и рта.


"Не двигайся", - сказал Харват, вытаскивая свой нож. Мужчина не послушался, и Харвату пришлось вскинуть оружие и схватить мужчину за лицо, пока он осторожно делал надрез вдоль левой стороны ленты.


Оторвав достаточно, чтобы взять себя в руки, он затем потянул назад - сильно.


"Камера!" Джон Вон закричал, когда кассета вышла в прокат. "Между книгами есть камера! Бронежилеты приводятся в действие для дистанционного подрыва!"


Харвату потребовалась секунда, но он нашел камеру и развернул ее так, чтобы она была обращена к стене.


Когда он повернулся обратно, Кейси расстегнул рубашки других мужчин, обнажив их взрывоопасные жилеты.


"Убирайтесь отсюда, пока они не взорвались!" - сказал Вон.


"Легко", - ответил Харват. "Люди, которые привезли тебя сюда, уехали на своем грузовике. Это беспроводная камера с ограниченным радиусом действия. Если бы кто-то наблюдал за нами, он бы уже взорвался ".


"Я сержант Джон Вон из полиции Чикаго. Готовится террористический акт ".


"Мы знаем", - сказала Кейси, осматривая жилет мужчины с помощью фонарика, - "но мне нужно, чтобы ты на минуту замолчал. Не разговаривай, хорошо?"


Воан замолчал, пока она рассматривала его жилет, а затем заглянула под и за его стул.


"Ты ищешь спусковой крючок?" он спросил.


"Да".


"У меня что-то в пояснице. Я думаю, это сотовый телефон ".


Кейси зажала фонарик в зубах, наклонилась и очень осторожно просунула одну руку за спину полицейского. "Я чувствую это".


"Ты можешь обезвредить это?" Спросил Харват.


"Я не узнаю, пока мы не вытащим его из кресла и я не увижу это". Выпрямившись, она посмотрела на Воана и сказала: "Есть нечто, называемое ртутным выключателем. То, как это работает, таково -"


"Я морской пехотинец. Я был в Ираке", - перебил полицейский. "Я знаю, что такое ртутный выключатель".


"Я пытаюсь понять, сработает ли при твоем движении этот жилет".


"Из нас вытряхнули все дерьмо в этих ящиках. Поверьте мне, здесь нет ртутного выключателя ".


"Значит, все, что они сделали, это прикрутили тебя скотчем к стульям?"


"Да", - сказал Вон.


Кейси достала свой нож. "Давайте освободим его".


Как только Воан освободился, Харват помог ему встать, пока Кейси изучал его жилет. "Это похоже на механизм, который они использовали в Лондоне; вероятно, так были созданы жилеты в Амстердаме".


"Кто вы?" - спросил Вон.


"Это не важно", - сказал Харват.


"Не волнуйся", - добавил Кейси. "Я знаю, что я делаю".


"Слава Богу, потому что-"


"Готово", - ответила она, отключив триггер мобильного телефона.


"Что?"


Кейси поднесла палец к губам, призывая его к тишине, пока изучала пряжки на жилете. Затем она положила фонарик обратно в рот и осторожно расстегнула их.


"Теперь очень медленно", - приказала она, кивая Харвату, чтобы тот схватился за противоположную сторону жилета, - "мы собираемся приподняться, и я хочу, чтобы ты выскользнул из него. Если вы почувствуете хотя бы малейший рывок, препятствие, даже если вам кажется, что вам это почудилось, я хочу, чтобы вы замерли. Понятно?"


"Хорошо", - сказал Вон.


"Хорошо. Теперь на счет три и вспоминай, медленно. Поехали. Один. Два. Трое."


Полицейский медленно выскользнул из жилета и попятился от него. Затем Харват взял его у Кейси и показал ей, чтобы она рассмотрела.


Ее глаза сузились, когда она приблизилась, чтобы на что-то взглянуть. "Что это, черт возьми, такое?"


"Что вы обнаружили?" - спросил Харват.


"Я расскажу вам после того, как мы посмотрим на два других жилета. Давайте поторопимся".

ГЛАВА 69


Eвсе прошло хорошо?" - спросила Джарра, когда Рашид вернулся.


"Никаких проблем", - ответил он. "Все на своих местах".


"А Мохаммед Насири?"


"Мохаммед готов, как и остальные наши братья. Он сказал мне поблагодарить вас и что он сожалеет о любых неприятностях, которые он, возможно, причинил ".


Джарра улыбнулась и посмотрела на двух мужчин позади Рашида. "Вы очень хорошо справились. Идите и приготовьтесь. Вскоре мы будем молиться вместе".


Когда двое мужчин ушли, Марван жестом пригласил своего протеже сесть с ним. "Приходи и выпей со мной чаю".


"Я думаю, что кофеин, вероятно, последнее, что мне сейчас нужно", - сказал Рашид, садясь и вытирая ладони о бедра. Он посмотрел на пустые столы, где были изготовлены жилеты смертников, и на оборудование для перезарядки, которое он использовал для изготовления своей специальной амуниции. "Ты подумал о том, что я спросил?"


"Я сделал".


"И?"


"А как твои яички, откуда женщина тебя пнула?"


"В десятый раз повторяю, Марван, я в порядке. И на случай, если я не совсем ясно выразился в остальные девять раз, когда я это сказал, если ты когда-нибудь захочешь повторить что-то такое глупое, ты можешь сделать это сам ".


Джарра указал на телевизор с замкнутым контуром, установленный рядом с ним. "Мы записали это на видео, если вы хотите посмотреть".


"Вы проигрывали это для всех? Это то, чем ты занимался? Ты думаешь, это смешно?"


"Она сильно лягается, как осел", - сказал мужчина со смешком. Ему потребовалась минута, чтобы взять себя в руки. Когда у него получилось, он полез в карман и положил на стол пузырек с таблетками. "Здесь".


Рашид взял его и прочитал этикетку. "Валиум? Ты думаешь, у меня какое-то тревожное расстройство?"


"Это не имеет ничего общего с беспорядком. Это поможет вам расслабиться. Поверь мне, тебе это нужно ".


"Черт возьми, что я делаю".


"Осталось двое. Возьми их".


"Нет. И что вы имеете в виду, осталось двое? Что случилось с остальными?"


"Я отдал их шахиду".


"Не спросив меня?"


"Мне не нужно твое разрешение, Шахаб".


"А как насчет ваших стрелков? Вы тоже давали им валиум?"


"Конечно, нет. Им давали амфетамины ".


Рашид покачал головой. "Совсем как в Мумбаи".


"Имей веру в Аллаха, Шахаб. Сегодня мы нанесем мощный удар по исламу, Иншааллах".


Рашид наклонился вперед и налил два стакана чая. "Наверное, ты прав. Мы очень усердно работали ради этого дня ".


"Да, у нас есть", - сказал Джарра, принимая свой стакан и ставя его остывать.


Несколько мгновений они молчали, каждый размышлял о том, что вскоре должно было произойти. В конце концов молчание нарушил Марван. "Я хочу, чтобы ты кое-что знал".


"Что это?"


"Я хочу, чтобы ты знал, что я верю в тебя".


"Давай не будем снова идти по этому пути, Марван. Хорошо?" - сказал Рашид. "У меня и так достаточно забот".


Мужчина поднял руку. "Я говорю тебе правду. Шейх Алим отправился в Лос-Анджелес, чтобы подготовить следующее нападение. Он хочет, чтобы ты поехала в Нью-Йорк ".


"Ты серьезно?"


Марван улыбнулся. "Да".


Рашид думал об этом. "Вы знаете, что после сегодняшнего будет практически невозможно провести такую же атаку".


"С помощью Аллаха нет ничего невозможного", - ответил Джарра, - "но шейх Алим и я согласны с вами, именно поэтому следующие атаки были спланированы по-другому".


Рашид наклонился вперед. "Насколько отличается?"


"Самолеты будут падать дождем с неба. Радиация и чума поразят неверное население. Они познают ужас так, как никогда раньше ".


"А как насчет клеток? Они уже на месте?"


"Все готово и ждет. Шейх Алим подготовил протокол связи, который - " Голос Джарры затих, когда его взгляд переместился на телевизионный монитор.


"Что это?" - спросил Рашид.


"Кто-то есть в магазине".


Молодой человек вытащил свой пистолет. "Сколько? Где ты их видел?"


"На втором этаже выставочного зала. Западная стена рядом с лестницей, ведущей в...


"Сюда, в подвал", - сказал Рашид, вскакивая. "Оставайся на месте. Не двигайся".


Когда он вошел в коридор из шлакоблоков, он услышал крик. Секундой позже началась стрельба из автоматического оружия.

ГЛАВА 70


VОган, Дэвидсон и Леви понятия не имели, куда их перевезли после того, как их схватили и пытали - или, в случае Леви, застрелили - в мечети. Они знали, что это была какая-то подвальная комната, но это было все.


Что касается того, почему они были размещены в квартире Мохаммеда Насири, Воан смог собрать только обрывки, но подумал, что, возможно, их собирались использовать, чтобы привлечь группу полицейских, а затем их жилеты будут взорваны в надежде убить как можно больше.


Единственная другая информация, которую могли предоставить мужчины, касалась TATP, который, по их мнению, собирались использовать террористы, и того, как выглядели Мохаммед Насири и другие мужчины, которых они видели.


Это было не так уж много, но это стало важной частью решения Харвата нанести удар по бизнесу Марвана Джарры. При всей этой активности было очевидно, что нападение вот-вот произойдет. Но завершающим моментом для Харвата стала камера в квартире Насири. Даже полностью заряженный, он будет работать не так долго. Что бы ни планировала чикагская ячейка, это должно было произойти очень скоро. Харват решил, что они больше не могут ждать.


Хотя Леви получил два чистых огнестрельных ранения в плечо и кто-то проделал хорошую работу по его залатыванию, ему все равно нужно было обратиться к врачу. Дэвидсону и Воану тоже здорово досталось. У Воана было сломано запястье, а оба глаза Дэвидсона были настолько опухшими, что он едва мог видеть сквозь них.


"Вам троим нужна медицинская помощь", - сказал Харват.


"К черту это", - сказал Дэвидсон. "Мы идем с тобой".


"Сколько пальцев я показываю?"


Когда сотрудник службы общественного транспорта не ответил, Харват ответил: "Я так и думал".


"Сколько пальцев я показываю?" Ответил Дэвидсон, переворачивая птицу Харвата.


"Я согласен", - сказал Вон. "Больница может подождать. Мы хотим помочь уничтожить этих парней ".


Харват отвел офицера в сторону и тихо сказал: "Послушайте, ваша команда проделала отличную работу, но вы должны позволить нам закончить ее".


"А если я скажу нет?"


"Тогда я собираюсь держать тебя под стражей, пока все это не закончится. И просто чтобы ты знал, моя версия опеки заключается в том, чтобы снова заклеить тебя скотчем, включая кляпы, и поместить в мусорный контейнер где-то здесь. Если меня подстрелят и я не вернусь, ты будешь там до дня мусора или пока крысы не прогрызут путы, в зависимости от того, что наступит раньше ".


"Какими полномочиями вы обладаете, чтобы -" - начал Воан, но Харват перебил его.


"Так вы думаете или нет, вам, ребята, нужен врач. Все вы. Вы только замедлите нас или, что еще хуже, убьете ".


Воан знал, что Харват был прав. Ему это не понравилось, но он понял это и согласился следовать своему плану.


Они с Дэвидсоном отведут Леви к Деннису Стерну, хирургу-травматологу, который сохранит все в тайне. Не сообщать о готовящемся теракте шло вразрез с его инстинктами полицейского и его лояльностью своему департаменту, но Харват очень ясно дал понять, что теперь это вопрос национальной безопасности и должен оставаться засекреченным. Мужчинам сказали, что они не могут даже связаться со своими женами, которые, вероятно, уже подали заявления о пропаже людей, пока Харват не разрешит им сделать это. Вон согласился отсиживаться в кабинете Стерна, дал Харвату номера сотового и офиса хирурга, а затем Харват передал им достаточно наличных, чтобы они могли доехать на такси до больницы.


Когда Харват и Кейси вернулись в свою машину, они связались по рации с остальной командой, чтобы приготовиться к разгрому магазина Джарры.


* * *


Сорок пять минут спустя, когда команда была перегруппирована и готова к захвату магазина, Харват отдал команду "вперед".


Эрикссон отключил сигнализацию, но это был предел их подготовительной работы. Они никак не могли отключить питание, что означало, что система камер с замкнутым контуром все еще будет работать. Основываясь на том, что Купер увидел, находясь внутри магазина, они разработали наилучший план, на который были способны. Скорость, неожиданность и подавляющее насилие действия должны были бы сработать.


Они вошли с двух разных точек и двигались быстро. Купер и Роудс заняли офис на первом этаже, в то время как Харват, Кейси и Эрикссон направились в подвал. Они только что спустились по лестнице, когда их заметил один из доставщиков. Он был полностью обнажен, его кожа была влажной, как будто он только что вышел из душа.


Увидев незваных гостей, он закричал и исчез обратно в комнату, из которой только что вышел.


Харват, Кейси и Эрикссон продвинулись вперед, но были отброшены назад шквалом пулеметного огня. Несколько пуль срикошетили от стен и потолка, а также от окружающих их труб.


Послышалось ворчание, за которым Эрикссон сказал: "Я ранен".


"Насколько все плохо?" - крикнул Харват, открывая ответный огонь и пытаясь удержать нападавших прижатыми к земле.


Кейси осмотрела рану своего товарища по команде. "Верхняя часть бедра. Это начинает довольно сильно кровоточить ".


"Черт возьми", - ответил Харват, выпуская еще одну очередь.


"Офис пуст. Мы в пути ", - сказал Купер по радио.


"Поторопись", - приказал Кейси.


Харват заметил движение в коридоре и выпустил еще одну очередь из своего MP7. Когда он понял, что произошло, у него едва хватило времени крикнуть "Светошумовая!", как со стены в них полетела осколочная граната.


Он немедленно взорвался ослепительной вспышкой белого света с оглушительным грохотом, от которого в подвале возникло избыточное давление. Харват едва успел закрыть глаза, а его рот был приоткрыт лишь наполовину, когда это произошло; этого недостаточно, чтобы полностью смягчить последствия. Он понятия не имел, услышали ли остальные члены его команды его предупреждение или нет.


Его зрение затуманилось от вспышки, ему показалось, что он видит две фигуры, приближающиеся прямо к нему. Он поднял оружие, чтобы выстрелить, но кто-то его опередил. Раздались два громких удара, и обе фигуры упали на землю. Он не знал, кто стрелял и как он мог услышать это из-за звона в ушах, поскольку все в его команде использовали оружие с глушителем. Затем он понял, что выстрелы исходили не от его команды. Они исходили от кого-то другого; от кого-то в другом конце коридора.

ГЛАВА 71


Dберись за оружие!" Харват закричал. "Брось это сейчас же!"


Абдул Рашид выпрямил палец на спусковом крючке и позволил пистолету перевернуться и повиснуть на нем.


Харват повторил команду на арабском.


"Я собираюсь наклониться и положить это на землю", - ответил Рашид по-английски.


"Медленно", - сказал Харват, его зрение и слух возвращались. "Очень, очень медленно".


"Я излагаю это".


Как только оружие оказалось на земле, Харват сказал: "Отойди на пять шагов и поцелуй землю".


Рашид сделал, как ему сказали, и пока Родс помогал ухаживать за Эрикссоном, Харват и остальные члены команды осторожно продвигались вперед.


Харват держал свое оружие направленным на Рашида, пока Кейси и Купер очищали две комнаты по обе стороны коридора. Как только они закончили, он проверил двух мужчин, которых застрелил Рашид. Они оба были мертвы.


"Где Джарра?"


"В дальнем конце подвала есть еще одна комната. Он забаррикадировался там ".


"Сколько еще людей в здании?" потребовал Харват.


"Больше никого нет. Это оно. Послушай, ты не можешь в него стрелять. Джарра нужна мне живой ".


Харват посмотрел на Кейси и Купера. "Иди и приведи его". Глядя сверху вниз на Рашида, он снял пару наручников EZ и сказал: "Заведи руки за спину".


"Меня зовут Шон Чейз. Я из ЦРУ. Наземная ветка."


"Заткнись и заведи руки за спину", - повторил Харват.


Прежде чем Чейз смог ответить, Алекс Купер крикнул: "Пистолет!" и все взгляды обратились в конец коридора, где Марван Джарра только что вышел из-за угла с АК47 и начал стрелять.

ГЛАВА 72


Mу Арвана Джарры не было ни единого шанса. Пока пули свистели вокруг нее, Алекс Купер стояла на своем и открыла ответный огонь.


Хотя она хотела убить его на месте, всадив две пули прямо ему в голову, она сосредоточилась на его груди и не спускала курок, пока он не спустил свой.


Иракец привалился спиной к стене и, принимая сидячее положение, оставил кровавый след. Его АК с грохотом упал на землю рядом с ним, и Купер отбросил его ногой.


Чейз попытался встать, но Харват уперся коленом ему в спину, застегивая манжеты.


"Я не знаю, кто ты, черт возьми, такой, - крикнул Чейз, " но если он умрет, у тебя будут большие неприятности".


Харват встал, рывком поднял Чейза на ноги и передал его Кейси. "Пусть он задает любые вопросы, какие хочет, но наблюдайте за ним". Затем Харват повел Купера расчищать оставшуюся часть подвала.


"Ты солгал мне", - пробормотал Джарра, когда Чейз опустился на колени рядом с ним.


"Скажи мне, как я могу связаться с Алимом", - попросил он, прекрасно понимая, что это бессмысленно. Марван не собирался отказываться от него.


Иракец засмеялся, а затем разразился влажным кашлем, когда сплюнул кровь. "Я относился к тебе как к сыну". Его веки опустились, а дыхание стало прерывистым.


Он прошептал что-то еще, но Чейз не расслышал этого и поэтому наклонился ближе. "Что ты сказал?"


"Я должен тебе кое-что сказать", - прохрипел иракец, прежде чем его тело снова сотряс кровавый кашель.


"Что это?"


"У меня есть секрет".


Чейз был в нескольких дюймах от его лица. "В чем дело, Марван? Расскажи мне."


Когда его последний вздох покинул тело, Джарра посмотрел на своего любимого протеже и сказал: "Я тоже солгал тебе".


Очистив подвал, Харват вернулся, чтобы допросить человека, утверждающего, что он из ЦРУ.


"Послушайте, через два часа в центре города произойдет нападение".


"Давайте начнем с того, кто вы, черт возьми, такой", - сказал Харват.


"Я же сказал тебе, меня зовут Шон Чейз. Позвоните в Лэнгли и попросите соединить вас с Кипом Хоутоном. Он мой куратор ".


Харват кивнула Купер, которая достала свой мобильный телефон и направилась к лестнице.


"У Джарры восемь террористов-смертников, - продолжил Чейз, - но вам не нужно беспокоиться о них. О чем тебе нужно беспокоиться - "


"Подождите секунду", - перебил Харват. "Почему мы не должны беспокоиться о восьми террористах-смертниках?"


"Потому что их жилеты не работают. Я убедился ".


Кейси посмотрела на него. "Как?"


"Схема не завершена. Детонаторы не могут получать электричество ".


"Точно так же, как жилеты в квартире Насири".


"Где сейчас бомбардировщики?" - спросил Харват.


"Это не важно", - ответил Чейз. "У Джарры есть три команды стрелков из двух человек в стиле Мумбаи, которые собираются нанести удар по куче отелей, если мы их не остановим. Нам нужно двигаться дальше ".


"Пока мы не получим подтверждения того, кто ты такой, ты никуда не пойдешь. Почему в квартире Насири была камера?"


"Чтобы у меня был предлог сбежать от Джарры. Я хотел, чтобы он думал, что я сам собираюсь взорвать жилеты на заложниках. Если бы я мог уйти от него, тогда я мог бы попытаться остановить стрелявших ".


"Почему бы не вызвать полицию? Зачем идти на все эти неприятности?"


"Потому что это еще не конец. Есть кто-то еще выше Джарры, человек по имени Алим ".


"Аазим Алим?" Харват ответил.


"Это он. Парень с крючками. Джарра сказал мне, что у него есть сети по крайней мере в двух других городах. Предположительно, он уже уехал в Лос-Анджелес, а я должен был координировать нападение в Нью-Йорке. Но- " голос Рашида затих.


"Но что?"


"Я думаю, он лгал мне".


"О чем?" - спросил Харват. "Место нападений или тот факт, что вы должны были координировать нападение в Нью-Йорке?"


"Я не знаю. Вот почему я хотел, чтобы Джарра была живой. Он был единственным, кто знал, как добраться до Алима ".


Харват засыпал его новыми вопросами. "Зачем ты пытал тех копов?"


"Вы напрасно тратите время", - сказал Чейз.


"Ответь мне".


"Ради всего святого. Я - единственная причина, по которой они все еще живы. Джарра хотел их убить ".


"Но ты застрелил одного из них".


"Это было чисто. Насквозь. Если бы я хотел убить его, поверь мне, он был бы мертв ".


Харват собирался задать еще один вопрос, когда Купер окликнул его по радио и сказал, что кто-то в Лэнгли хочет с ним поговорить.

ГЛАВА 73


Aпосле того, как Харват поговорил с Кипом Хоутоном, он повесил трубку и позвонил Риду Карлтону, который связался с Брюсом Селлеком, директором Национальной секретной службы при ЦРУ. Как только они оба поручились за Чейза и его операцию под глубоким прикрытием, Харвату было приказано снять с него наручники и позволить ему сопровождать.


Чейз был частью небольшого контингента фальшивых Джонов Уокер Линдов, которых Агентство завербовало из разных слоев общества, обучило, а затем отправило по течению в нескольких медресе по всему исламскому миру в надежде, что их может перехватить Аль-Каида. Некоторым из них это удалось, но никто не зашел так далеко, как Шон Чейз.


Обученный действовать полностью самостоятельно, Чейз проделывал долгие отрезки без контакта. Задание и его обложка всегда были на первом месте. Его куратор привык к нерегулярности, с которой он сообщал в. Но, несмотря на то, что операция удалась, все теперь были крайне обеспокоены тем, что, возможно, они позволили этому зайти слишком далеко и что погибнет еще больше невинных людей.


Прошло более двух часов, и у Харвата появилось очень плохое предчувствие, когда в наушнике раздался голос Кейси. "Отрицательно", - ответила она на его просьбу о ситрепе. "Нет никаких признаков кого-либо из них. В "Интерконтинентале" по-прежнему все чисто ".


На другой стороне улицы, в отеле Marriott, Харват посмотрел на Чейза. "Согласно вашему расписанию, они уже должны были быть здесь".


"Я не знаю, где они, черт возьми, находятся".


"Вы уверены, что это были отели?"


"Да", - ответил оперативник ЦРУ, который был в равной степени разочарован.


"Я готовлюсь воплотить это в жизнь", - сказал Харват.


"Я знаю. Они уже должны были быть здесь. Дайте ему еще несколько минут. Они придут".


"Я так не думаю".


По правде говоря, Чейз тоже не знал, что и думать. Но зачем Марвану понадобилось приводить его сюда?В чем был смысл?


Последние слова, которые мужчина произнес в его адрес, были о том, что он солгал. Было ли это тем, о чем он солгал?В этом не было никакого смысла. У Марвана было шесть стрелков. За вычетом двоих, которых Чейз застрелил в подвале магазина, осталось четверо, двое из которых были ранены выстрелом из дробовика Леви. Где они были? Если их целью были не отели, то что же тогда?


Внезапно его осенило. "Вокзал! Это цель ".


"Откуда ты знаешь?"


"Потому что я знаю его. Он хотел, чтобы это была драматическая атака. Вот почему все бомбардировщики должны были взорваться в Лупе, центральном деловом районе города. Посмотрите на этот вестибюль. Он наполовину пуст. Где вы собираетесь первым делом утром набрать наибольшее количество убитых? Ты отправляешься туда, где находятся пассажиры ".


"Молю Бога, чтобы вы были правы", - сказал Харват, связываясь по рации с другими членами команды.


"Я тоже", - ответил Чейз себе под нос.


Основываясь на гарантии агента ЦРУ, что террористы-смертники не смогут взорвать, они решили привлечь к этому плану полицейское управление Чикаго. Офицеры в штатском были размещены там, где предполагалось появление террористов, а тактические группы были размещены в отелях.


Утренняя суета была в самом разгаре, улицы были забиты машинами. Даже с включенными фарами и сиренами они никогда не доберутся вовремя - если только не смогут полностью избежать пробок.


Харват связался по рации с Кейси и сказал ей, где с ними встретиться. Затем он связался по рации с полицией Чикаго, а затем они с Чейзом вышли из отеля и побежали быстрее, чем кто-либо из них когда-либо бегал раньше.


До реки было три долгих, трудных квартала. Когда они прибыли, Кейси и чикагский полицейский катер уже ждали их. Харват и Чейз запрыгнули в машину, и офицер, сидевший за рулем, направил судно в реку и до упора выжал газ.


Кейси прокричала, перекрывая шум двигателя. "У нас есть хорошие новости и плохие новости. Чего ты хочешь в первую очередь?"


Легкие Харвата горели, и он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Он поднял два пальца.


"Плохая новость", - прокричала Кейси, указывая на карту, - "заключается в том, что в центре города в основном пять станций пригородного метро, и из-за пробок диспетчерские службы могут добраться только до двух из них. Им потребуется не менее пятнадцати минут, чтобы добраться до остальных."


Затем Харват поднял один палец.


"Хорошая новость заключается в том, что станции Millennium и Van Buren находятся недалеко от Купера и Родса. Это те, у кого есть тактические команды, которые могут это сделать, поэтому они возьмутся за это. Огилви и Юнион-Стейшн находятся довольно близко к реке, но станция La Salle Street находится в нескольких кварталах от берега."


"Я возьму зал", - сказал Чейз, который все еще тяжело дышал.


"Какова наша первая точка высадки?" - спросил Харват, пытаясь выровнять дыхание. Кейси проконсультировался с офицером, пилотирующим лодку, а затем сказал: "Огилви. Выезжайте на Мэдисон-стрит, и это в полутора кварталах к западу ".


Харват поднялся на ноги. "Я возьму это".


"Черта с два ты это сделаешь", - ответил Кейси. "Я более отдохнувший. Я согласен. Возьмите "Юнион Стейшн". Это следующая капля, и она прямо у реки. Я не принимаю "нет " в качестве ответа ".


Харват склонил голову и продолжал втягивать воздух.


"Это будет этот мост", - сказал полицейский, когда они приблизились. "Правый борт. Быстро набирает обороты ".


Когда лодка ударилась о причал, Харват посмотрел на Кейси и сказал: "Моя". Прежде чем она смогла ответить, он выпрыгнул из лодки и побежал вверх по лестнице.


Она крикнула "Клоцак", но понятия не имела, услышал ли он.

ГЛАВА 74


Dнесмотря на то, что Харват запыхался, он был готов бежать, когда поднялся на уровень улицы. Затем он понял, сколько внимания он привлечет к себе, и вместо этого пошел так быстро, как только мог, к станции.


Перейдя улицу, он дождался светофора, сделал как можно больше глубоких вдохов и попытался успокоить сердцебиение.


Из всех мест, где можно попытаться задержать одинокого стрелка, переполненный железнодорожный вокзал, должно быть, был одним из худших.


Региональная пригородная железнодорожная корпорация Северо-Восточного Иллинойса, известная как Metra, обслуживала Чикаго и шесть округов в прилегающем радиусе. Станция была переполнена пассажирами.


Харват последовал указателям и направился к эскалаторам, которые вели на верхний уровень, где находились железнодорожные платформы. Он был только на полпути, когда началась стрельба.


Люди перед ним развернулись и побежали вниз по эскалатору. Он пытался протолкнуться через них, но они были в панике. Перепрыгнув через перила на лестницу, он пробился сквозь толпу людей и бросился бежать. Стрелок стрелял на полном автомате.


Когда он приблизился к вершине лестницы, все внезапно остановилось. Смена журнала, подумал Харват, и он был прав. Так же быстро, как прекратилась стрельба, она началась снова.


Платформы выходили в похожую на пещеру торговую зону высотой в несколько этажей. Из-за бегущих и кричащих людей было трудно точно определить, где находился стрелок. Все, что он мог сказать, это то, что стрельба шла с другой стороны, далеко от того места, где он сейчас стоял. Он вытащил две запасные обоймы для своего MP7, засунул их за пояс и выбросил свою сумку.


Через несколько секунд к звукам полностью автоматического огня присоединился звук чего-то еще - одиночного выстрела. Был еще один стрелок, и он был близко.


Сквозь море людей Харват мельком увидел офицера полиции Metra, который на открытом месте опустился на колено и вступил в схватку с нападавшим.


Пассажиры бежали повсюду, в том числе обратно на платформы и вниз по рельсам. Харват не мог сказать, почему офицер Metra не искал укрытия. Он был легкой добычей там, где он был. Затем Харват сфокусировал взгляд на нападавшем и увидел, на чем тот был сосредоточен. Возле одного из магазинов розничной торговли была зажата группа детей. Полицейский из "Метра" не только вступал в бой со стрелком, он пытался отвести его огонь от детей. Они были очень маленькими, примерно шести или семи лет, и все рыдали. Двое взрослых в одинаковых футболках лежали в лужах крови на гранитном полу перед ними.


Харват поднял свой MP7, чтобы выстрелить в стрелка, но в этот момент он увидел, как полицейский из Metra получил пулю в грудь и горло. Когда он падал вперед, его оружие с грохотом упало на пол, затвор защелкнулся, в пистолете закончились патроны.


Когда полицейский исчез из кадра, террорист поливал брызгами группу убегающих пассажиров, которые бежали в другом направлении. Это вызвало обратное паническое бегство, и любой точный удар, который он мог нанести, теперь был заблокирован. Ему нужно было добраться до этих детей, но единственный доступный ему путь лежал через стену огня стрелка.


Выбежав на платформу, Харват пробежал мимо трех путей, а затем, используя ближайший вход в качестве укрытия, рискнул заглянуть обратно в вестибюль. Он был намного ближе и имел очень хороший обзор стрелка, мускулистого выходца с Ближнего Востока с усами и короткой стрижкой.


Мужчина был очень настороже и сразу заметил Харвата. Он повернул оружие к себе и начал стрелять.


Харват нырнул обратно за вход, когда каменная кладка, металл и стекло взорвались вокруг него. Когда стрельба прекратилась, он откатился назад, чтобы вступить в бой, но мужчина исчез.


В вестибюле пол был скользким от крови и покрыт телами, которые были разорваны в клочья.


Харвату потребовалось мгновение, чтобы понять, куда исчез стрелок. Он прыгнул за прилавок концессионного магазина. Харват понятия не имел, какой толщины она была, была ли она прочной или что за ней скрывалось, но он знал, что не так уж много есть такого, что не мог бы прогрызть патрон калибра 4,6 мм. Он также знал, что должен отвлечь внимание мужчины от этих детей, поэтому он начал стрелять.


Его патроны вырвали из прилавка хорошие куски, но он быстро израсходовал магазин, и ему пришлось вернуться в укрытие и перезарядить. К тому времени, как он это сделал, стрелок был уже на ногах и стрелял снова. Он стрелял по позиции Харвата, что означало, что он не целился в детей. Это было хорошо. Мужчина, однако, также перешел на трехзарядные очереди, что означало, что он не только был намного осторожнее, но и знал, что делает.


Однако не имело никакого смысла, почему он не перешел на специальные бронебойные боеприпасы, которые изготовил Чейз и которые, как он объяснил Харвату, были у всех стрелков.


Харват подождал очередного залпа, и когда он утих, он развернулся и высыпал весь журнал на стойку, прежде чем нырнуть обратно. Сквозь дым он увидел, что прорвался во многих местах. Похоже, что под прилавком хранились какие-то металлические канистры. Тем не менее, стрелок должен был знать, что Харват подбирается все ближе. Чего он не знал, так это того, что у Harvath остался только один магазин для MP7, и он понятия не имел, будет ли этого достаточно.


Когда мужчина выскочил на этот раз, чтобы выстрелить, он успел сделать всего два выстрела, прежде чем его магазин опустел, и он был вынужден опуститься обратно и перезарядить ружье.


Харват развернулся у входа и, убедившись, что контролирует подъем дула, сосредоточился на одной конкретной области, которую он пробивал через прилавок. Он опустошил магазин, когда его патроны прошли до конца.


Нырнув обратно за вход, он бросил MP7 и вытащил свой Glock. В магазине у него было пятнадцать патронов, один в патроннике. Это было время выбора. Ему нужно было добраться до этих детей.


Пригнувшись, он побежал к ближайшему входу на платформу, где они все еще были парализованы и плакали в вестибюле. Сделав глубокий вдох, он сосчитал до трех, поднял свой "Глок" и выскочил из-за двери.


Стрелок уже ждал его. Когда появился Харват, он прицелился в него и нажал на спусковой крючок.


Взрывной патрон сработал внутри камеры террориста и разорвался прямо ему в лицо, как и планировал Чейз.


Когда крик мужчины заполнил зал, Харват всадил ему две пули в голову и убил его.

ЭПИЛОГ


YEMEN


OМЕСЯЦ СПУСТЯ


Tконец августа был не лучшим временем для пребывания в Йемене. На самом деле, насколько Харват был обеспокоен, никогда не было подходящего времени, чтобы оказаться в Йемене или где-либо еще на Аравийском полуострове.


Он сидел в одном из немногих в городе приличных кафе, его стул был прислонен к стене, навес защищал его от послеполуденного солнца. Делая глоток чая, он думал обо всем, что произошло.


На чикагских станциях Millennium и Van Buren были заметны тактические группы в пластинчатых доспехах, стрелки, которые пришли туда, чтобы учинить максимальную бойню, немедленно заменили свои магазины на те, что были заряжены "бронебойными" патронами Чейза.


Когда их оружие взорвалось у их лиц и гражданские разбежались, оба мужчины были застрелены. Должное было отдано быстро соображающим командам CPD tac. Павший сотрудник Metra в транспортном центре Огилви по праву считался героем, без действий которого было бы потеряно еще много невинных жизней, в том числе небольшой группы шестилетних детей.


Бойня на Юнион Стейшн была хуже, чем в "Огилви", потому что началась за три минуты до того, как туда добралась Гретхен Кейси. Находясь позади стрелявшего, она выстрелила с расстояния более семидесяти ярдов и убила его мгновенно, выстрелив одной пулей в затылок. Затем она спрятала свое оружие и тихо покинула станцию. В то время как полиции в целом воздавали должное за быстрые действия, ни одному офицеру или департаменту еще официально не приписали убийство стрелка. Слух о том, что это было сделано маршалом США под прикрытием по пути на работу, получил широкое распространение в прессе.


Все потенциальные террористы-смертники были задержаны именно там, где, по словам Шона Чейза, они должны были находиться. Ни Харват, ни кто-либо из членов команды Athena больше не видели его после того, как он решил воспользоваться станцией метро La Salle Street.


Согласно контактам Карлтона в ЦРУ, Чейзу было поручено выследить Азима Алима. Основываясь на разговорах, которые перехватило Агентство, Алим был убежден, что вся его сеть была скомпрометирована, и бежал из страны куда-то на Ближний Восток. Власти до сих пор не смогли обнаружить никаких доказательств заговоров или ячеек Джарра-Алим в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке. Их расследования продолжались.


После стабилизации состояния Никки Родригес перевели в Штаты, и ожидалось, что она полностью поправится. Джули Эрикссон прошла лечение от огнестрельного ранения в больнице Строгера в Чикаго и была освобождена. Она вернулась в Ft. Брэгг со своими товарищами по команде Меган Роудс, Алексом Купером и Гретхен Кейси. Кейси держала Харвата в курсе их прогресса и в своем последнем электронном письме сообщила ему, что, поразмыслив, Родригес был убежден, что он пялился на ее задницу в Амстердаме. Она хотела, чтобы он позвонил ей, чтобы обсудить этот вопрос подробнее. Другими словами, все они прислали свои наилучшие пожелания и с нетерпением ждали скорой встречи с ним снова.


Джош Леви, владелец компании Surety Private Investigations, был выписан из больницы после того, как провел ночь под наблюдением, и ожидалось, что он полностью выздоровеет. После пары звонков из Вашингтона Джон Вон и Пол Дэвидсон оба получили благодарности и повышения. В то время как Дэвидсон был счастлив там, где он был, Вон с радостью согласился на недавно созданную должность в разведывательном подразделении Департамента полиции Чикаго. Дэвидсон завербовал пакистанского механика Джаведа Мираджа в свою сеть и использовал его, чтобы помочь построить дело против трех марионеток в гараже Crescent .


Элисон Тейлор начала делать успехи, и ее семья не могла быть счастливее. Мистер Тейлор выплатил Воану остаток причитающихся ему денег и понял, что со всеми федеральными обвинениями против Мохаммеда Насири Элисон, вероятно, никогда не добьется своего в суде. Несмотря на это, знание того, что ей становится лучше и что Насири никогда не выйдет на свободу, было для него достаточной справедливостью.


В Швейцарии Адда Стерк была помещена в секретную зону Министерства обороны для дальнейшего допроса, а Майклу Ли был предоставлен иммунитет от судебного преследования, наряду с небольшой выплатой от Carlton Group в качестве гарантии его молчания. Он воссоединился со своей собакой, а также отследил контакт Стерка, который принял двух собак-подсадных, предположительно принадлежавших Николасу. Старик поставил Харвата в известность, что он хочет, чтобы деньги, выплаченные Майклу Ли, были возвращены Carlton Group Троллем лично. Харват понятия не имел, где он находится, но он предположил, что он и падре Пейо вернулись в страну Басков.


После Чикаго Харват намеревался вернуться в Вирджинию, но вместо этого он отправился в Мэн. Он знал, что будет нелегко сказать Трейси, что все кончено. Она была красивой женщиной, и он любил ее очень сильно, больше, чем когда-либо любил кого-либо другого. Тем не менее, он хотел семью. Он пришел к выводу, что хотел этого больше всего на свете, даже больше, чем своей карьеры. Он думал, что с ней у него может быть и то, и другое. Он верил, что в какой-то момент это было возможно, но не так, как сейчас.


Они много пили и оставались в постели вместе целых три дня. Когда Старик позвонил и Харват сказал ей, что должен уйти, она сказала ему, что любит его и надеется, что он будет поддерживать с ней связь. Она также сказала ему, что понимает и что он поступает правильно.


Уходя, Харват утешал себя тем, что если когда-то были возможны прекрасные отношения с Трейси, то они могли быть возможны и с кем-то другим. Может быть, даже Райли, доктор, которого Карлтон отправил к нему в Женеву. Со своей стороны, однако, Старик не поделился никакой дополнительной информацией о ней. Это было нормально. Когда он закончил в Йемене, он всерьез подумывал о поездке в Париж, чтобы посмотреть, сможет ли он найти ее самостоятельно.


Сделав еще глоток чая, он посмотрел на часы и посмотрел через пыльную улицу на приближающуюся фигуру.


"Ты опоздал", - сказал он, когда мужчина выдвинул один из шатких стульев и сел.


"Пошел ты".


Харват улыбнулся. Если бы он не встретил Шона Чейза в Чикаго, он никогда бы не смог узнать его здесь, в Йемене, или в любой другой мусульманской стране. Он идеально вписался в общество. "Ты все еще злишься?"


Глаза Чейза расширились. "Это, блядь, серьезный вопрос? Потому что я потратил три года своей жизни, внедряясь в сеть Алима только для того, чтобы ты все испортил ".


"Ты молод, у тебя будут другие задания".


"Ты идиот, ты знаешь это? Как сказать кому-то, чтобы он просто ушел и забыл о чем-то подобном?"


"Я не говорил тебе уйти и забыть об этом", - сказал Харват. "Я говорил тебе, что будут другие задания".


"Высказался как настоящий старожил".


"Сорок делает меня старожилом?"


"Это, конечно, не делает тебя весенним цыпленком".


Харват рассмеялся. Этот парень был сплошным болтуном и яйцами. Он ему нравился. Вероятно, потому, что именно таким он и был. "Достаточно сексуально для тебя?" - спросил он, меняя тему.


"Мы сейчас собираемся поговорить об этой гребаной погоде?" Спросил Чейз. "Я думал, у тебя есть что-то для меня. Или ты пролетел полмира только для того, чтобы потрогать мой член?"


Харват снова рассмеялся.


"Что тут такого, черт возьми, смешного?"


"У тебя невероятный рот. Если вы не справитесь с этим, это будет сдерживать вас ".


"Что, черт возьми, ты можешь знать об этом?"


"Я знаю", - сказал Харват. "Доверься мне".


"Итак, мы собираемся прижаться друг к другу и прочитать вторую главу из " Мисс Мэннерс" или ты собираешься поделиться со мной информацией, которую ты предположительно раскопал об Алиме?"


Харват жестом попросил официанта принести еще один чай для его гостя. Затем, повернувшись к Чейзу, он сказал: "У меня для тебя хорошие новости, Шон".


"Держу пари, что так и есть. Что это?"


"Алим близко".


"Насколько близко?"


Харват вытащил из кармана связку ключей от машины и бросил их на стол. "Видишь вон ту белую короллу?"


Чейз посмотрел на машину, а затем снова на Харвата. "У тебя там есть Алим? В багажнике?"


Харват кивнул.


"Срань господня. Где ты его нашел?"


"Мы пошли по тем же следам, что и вы, сюда, в Йемен".


"Дай угадаю. Возраст и мудрость превыше молодости и неопытности. Это то, что ты собираешься мне сказать?"


"Насколько я понимаю, " сказал Харват, - у вас уже больше опыта, чем у многих людей вдвое старше вас".


"Ну и что? Ты пытаешься сказать мне, что ты настолько хорош?"


Харват улыбнулся. "Ты узнаешь, Шон, что часто лучше быть везучим, чем хорошим".


Чейз закатил глаза. "В чем подвох? Чего ты хочешь?"


"Лично я хотел бы, чтобы вы посидели и выпили со мной стакан чая, а затем могли бы отвезти меня в аэропорт".


"И это все? Это все, чего ты хочешь?"


"Я сказал, что это то, чего я хотел лично. В профессиональном плане мы ожидаем, что вы поделитесь с нами всем, что сможете скачать из Aleem ".


"Но вы могли бы сделать это сами", - сказал Чейз. "Зачем отдавать его мне?"


"Потому что мы этого хотим. Ты работал усерднее, чем кто-либо, чтобы подобраться к этому парню и разобрать его сеть на части. Из-за него погибло много людей, и то, что мы его поймали, выставит Америку в выгодном свете. Моя группа не хочет никакой огласки. С другой стороны, Агентству нужна хорошая пресса. Просто убедитесь, что руководство не пытается присвоить себе все заслуги ".


"Спасибо", - сказал Чейз, когда официант поставил его бокал.


Телефон Харвата завибрировал. Это был незнакомый номер, и у него был соблазн не отвечать на него, но по какой-то глупой причине он подумал, что, возможно, Карлтон сдался и передал свой номер Райли в Париж.


В тот момент, когда он услышал модулированный голос на другом конце, он понял, что совершил ошибку. "Ты должен моему боссу немного денег, Николас. И он хочет этого от вас лично ", - сказал Харват.


"У меня есть кое-что еще, чего Старик захочет гораздо больше", - ответил Тролль.


"Тогда позвони ему и скажи сам", - сказал он, потянувшись за еще одной порцией чая. "Я уезжаю в отпуск".


"Я нашел кое-что на флэш-накопителе Адды Стерк".


"Какая флешка?"


"Та, которую я нашел в Женеве после того, как ты выбросил ее сумочку в поисках ингалятора".


"Это собственность правительства США, Николас".


Где бы в мире он ни был, Тролль смеялся. "Я делаю тебе одолжение. Я действительно думаю, что вы должны это увидеть ".


"Не интересует", - сказал Харват.


"У Азима Алима есть племянник, который работает в Harrods".


"Ну и что?"


"Итак, его племянник был для него цифровым курьером. Очень умный, когда дело доходило до передачи информации, не оставляя следов. За исключением того, что он допустил одну ошибку, и я ее обнаружил ".


"На флэш-накопителе".


"Да".


Чейз внимательно слушал. Харват решил, что разговор окончен. Позвякивая крошечной ложечкой, которую он держал в руке, о свой стакан, он сказал: "Ты знаешь, что это за звук, Николас? Это звонок, возвещающий о начале местного коктейльного часа. У меня выходной. Я уверен, вы сможете разыскать моего босса, если будете достаточно стараться ".


Вот тогда Тролль позволил другому ботинку упасть. "Стерку была передана часть данных, которой никогда не должно было быть. Оно было тщательно зашифровано, и даже если бы она заметила, что оно спрятано в другом файле, я не думаю, что она смогла бы его расшифровать. Я думаю, именно поэтому оно было оставлено у нее на флешке, спрятанное на самом видном месте ".


"Ладно, я даю. Что это?"


Тролль сделал глубокий вдох и выдохнул. "Сайт 243" был посвящен не только череде исламских террористических атак. Атаки - это небольшая волна, предшествующая гигантскому цунами, призванному сокрушить Соединенные Штаты ".


* * *


На крыше в двух кварталах отсюда, когда мужчина слушал своего работодателя, он мог представить его сидящим в библиотеке своего клуба, его руки в пятнах от печени держат зашифрованный мобильный телефон.


"Вы уверены, что Алим находится в багажнике машины?"


"Я такой", - сказал человек на крыше.


"И ничто не приведет к нам?"


"Совсем ничего".


Возникла пауза, прежде чем человек в Лондоне, наконец, сказал: "У вас есть мое разрешение продолжать". На этом фраза оборвалась.


Человек на крыше вытащил наушник, обмотал шнур вокруг своего мобильного телефона и положил его обратно в карман.


Наклонившись, он откинул крышку жесткого пластикового контейнера у своих ног и достал реактивную гранату.


Он настроил прицел и вскинул оружие на плечо. Это было тяжелее, чем он помнил. Ему потребовалось мгновение, чтобы сосредоточиться на белой Corolla вдалеке.


Когда цель была точно нацелена на него, Роберт Эшфорд нажал на спусковой крючок.

БЛАГОДАРНОСТИ


Tлюди, которые делают мою работу такой приятной, - это вы, мои потрясающие читатели. Спасибо вам за всю вашу поддержку и все замечательное взаимодействие, которое у нас есть на BradThor.com форум. Я также хочу поблагодарить лучшую группу модераторов форума, которую когда-либо знал Интернет.


Выражаю благодарность замечательным книготорговцам по всему миру, которые сыграли столь важную роль в привлечении новых читателей к романам Скотта Харвата.


Мистер Красный, мистер Белый и мистер Синий создали исключительный фон для этой истории. Я очень хотел назвать их здесь, но они попросили меня не делать этого, довольствуясь тем, что остаются в тени, где они так профессионально занимаются своим ремеслом.


Поддерживать Скотта Харвата на переднем крае - это работа 24/7, и я не смог бы сделать этого без Джеймса Райана и Родни Кокса. Я в большом долгу перед вами как за вашу помощь с моими романами, так и за услугу, которую вы оказали нашей великой нации.


Скотт Ф. Хилл, доктор философии., и Рональд Мур многое дали нашей стране, и я всегда могу рассчитывать на их неоценимую помощь в моем написании. Джентльмены, благодарю вас.


Роб Пинкус и Карл Хоспедалес, как обычно, продемонстрировали исключительную компетентность в предметной области. В следующий раз выпивка за мой счет.


Моя основная группа воинов: Чед Норберг, Чак Фретвелл, Стив Хоффа, Джефф Чудвин, Митч Шор, Гэри Пенрит и Стивен Бронсон снова были рядом со мной и ответили на все мои вопросы. Им (и другим моим друзьям, которые попросили остаться неназванными) Я хочу сказать вам спасибо за все, что вы делаете для нас. Оставайся в безопасности.


Я также хочу поблагодарить Джона Гидака и Джо Бейла, которые оказали мне особую помощь в этом году, а также Стефани Дикерсон.


В Вашингтоне Дэвид Веннетт и Патрик Доак продолжают оставаться отличными источниками информации и даже лучшими друзьями. Спасибо.


Отец К. Джон Макклоски, III класс, помогал мне, когда я рассказывал о жизни и прошлом падре Пейо. Спасибо тебе, отец Сиджей.


Мне повезло быть в одной из лучших команд в бизнесе, и я хочу поблагодарить всех в Atria и Pocket Books: моего замечательного редактора Эмили Бестлер; моих фантастических издателей Кэролин Рейди, Джудит Карр и Луизу Берк; моего замечательного публициста Дэвида Брауна; несравненных сотрудников отдела продаж Atria / Pocket, отделов искусства и производства и отдел аудио, а также бесценных Майкла Селлека, Лору Стерн, Сару Бранхам , Ирен Липски, Эстер Бохнер и Лиза Кейм.


Я также хочу поблагодарить моего выдающегося литературного агента Хайде Ланге из Sanford J. Greenburger Associates, Inc., а также потрясающих Дженнифер Линнан, Рейчел Диллон Фрид и Тару Сингх за все, что они для меня делают.


Скотт Швимер продолжает оставаться не только превосходным адвокатом, но и очень хорошим другом. Спасибо, Скотти.


Наконец, на каждом шагу и каждую минуту дня я могу делать то, что я делаю, благодаря поддержке моей прекрасной жены, Триш. Все это было бы невозможно без нее. Спасибо тебе, милая. Я люблю тебя.


Пожалуйста, переверните страницу, чтобы прочитать отрывок из


Проект "Афина"


ПРОЛОГ


ГДЕ-ТО НАД ФРАНЦИЕЙ


1944


Tзвук приглушенной стрельбы в узком фюзеляже был заглушен ревом слипстрима в сочетании с двигателями самолета. Солдаты, сопровождавшие ящики с документами обратно в Берлин, лежали мертвые, их униформа пропиталась кровью. Двадцатидвухлетняя Жаклин Марсо извлекла израсходованный магазин из своего MP40 и вставила новый.


Не сводя глаз с двери кабины пилотов, она заковала своего пленника в кандалы, затем подобрала парашют и с трудом влезла в него.


Она натянула на голову кепку и заправила свои длинные светлые волосы внутрь, чтобы они не падали ей на лицо. Затем появились защитные очки и пара кожаных перчаток. Возможно, на земле было лето, но на этой высоте было ужасно холодно.


Она в последний раз проверила свое снаряжение, а затем помогла своему пленнику подняться на ноги. "Пора действовать, герр Стиглер".


Офицер СС попытался дать отпор, но Марсо был готов к нему. Она вонзила свое оружие ему в пах и, когда он согнулся пополам, обмотала его туловище ремнями безопасности.


Подойдя к нему сзади, Марсо схватил его за подбородок и дернул голову назад, заставляя его выпрямиться. Пока он это делал, она продела два последних ремня между его ног и пристегнула их сзади к ремню безопасности.


"Надеюсь, ты не боишься высоты", - язвительно заметила она, подталкивая мужчину к задней погрузочной рампе Arado.


Недовольный его скоростью, Марсо ткнул его в почку MP40 и сказал ему, "Мах шнелл!"


Стиглер попытался позвать на помощь кабину пилотов, но это было бесполезно. Марсо нанесла ему еще один удар своим оружием и отбросила его к краю рампы.


Arado 232 мог быть транспортным самолетом общего назначения люфтваффе, но этот был вооружен как "Мессершмитт". Штурман управлял 13-мм пулеметом в носовой части, радист - 20-мм пушкой во вращающейся башне на крыше, а старшина - ныне покойный - еще одним 13-мм орудием над грузовым отсеком у задней рампы. Они были бы плавающими утками, пока не коснулись бы земли и не смогли бы укрыться. Лучшее, что они могли сделать, это убраться до того, как кто-нибудь узнает, что они ушли.


У трапа Марсо посмотрела на проводку, ведущую в кабину пилотов, и на контрольную лампу, которая загорится, как только она откроет двери раскладушки с гидравлическим приводом. Она выудила из кармана схему и попыталась указать нужный провод, который нужно перерезать. Именно тогда Стиглер попытался одолеть ее еще раз.


Используя плечо как таран, он врезался прямо в нее, опрокинув ее навзничь. Марсо потеряла контроль над своим оружием и раскинула руки, ища, за что бы ухватиться, когда падала. То, что она обнаружила, было разблокировкой грузовой двери.


Красный свет начал мигать, когда двери начали открываться. Марсо собирался разразиться проклятием, когда красный свет был затемнен чем-то другим - голова Стиглер резко дернулась вперед прямо к переносице.


Марсо двигался, но недостаточно быстро. Голова Стиглера скользнула сбоку от ее головы, вызвав жгучую боль в ее черепе. Хуже всего было то, что теперь он был на ней сверху. Почти на семь дюймов выше и почти вдвое тяжелее нее, он определенно имел преимущество, даже в наручниках.


Она попыталась поднять колено, чтобы снова ударить его в пах, но он сковал ее ноги и руки. Он знал, что победил, и его губы начали растягиваться в улыбке. Марсо расслабила тело и отвернула голову. Послание не могло быть более ясным. Я сдаюсь.


Стиглер наклонился, его губы оказались в нескольких дюймах от ее лица, и она почувствовала запах красного вина, которое он пил перед тем, как они вылетели из Парижа. С толстым парашютом между ней и полом она чувствовала себя черепахой, которую перевернули на спину.


"Ты была очень плохой девочкой", - начал он шептать ей. Именно тогда она нанесла удар.


Повернув голову в сторону, она схватила ртом столько правого уха Стиглера, сколько смогла, прикусила и разорвала.


Офицер СС закричал от боли и попытался слезть с двадцатидвухлетнего парня.


Кровь хлынула из его головы сбоку, вниз по шее и на пальто. Марсо выплюнула часть уха Стиглера и вскочила на ноги. Когда она это сделала, ее встретили градом пуль.


Ударившись о палубу, она перекатилась и подобрала свое оружие. Подняв его, чтобы отразить угрозу, она увидела, что второй пилот вышел из кабины, скорее всего, в ответ на то, что были открыты грузовые двери. Он разрядил магазин своего "Люгера" и торопливо пытался вставить новый, когда Марсо всадил ему в грудь несколько пуль, и он упал на пол.


Следующим должен был выйти штурман, за ним - радист. Давно пора было сваливать.


Подбежав к Стиглеру, она пристегнулась сзади к его ремням безопасности и начала тащить его в хвост самолета. Когда он попытался откинуть голову назад и коснуться ее лица, она ударила своим MP40 по тому, что осталось от его правого уха.


Боль, должно быть, была сильной. Она почувствовала, как у мужчины подогнулись колени, и она чуть не потеряла равновесие, пытаясь удержать его в вертикальном положении.


Оттащив Стиглера обратно к грузовым дверям, Марсо активировал рампу и наблюдал, как она медленно начала опускаться.


У одного из погибших солдат в хвостовой части самолета за поясом были заткнуты две ручные гранаты. Поскольку Стиглер все еще был ошеломлен ударом, Марсо расставила ноги, затем осторожно наклонилась и вытащила обе гранаты.


Ковыляя со своим пленником обратно к трапу, она теперь могла видеть дневной свет за самолетом. То, как долго длился процесс спуска рампы, сводило с ума. Она не могла позволить себе больше ждать. Подтолкнув Стиглера вперед, она начала выводить его на улицу.


Оказавшись там, она в последний раз дернула портфель, чтобы убедиться, что он все еще прочно прикреплен к его запястью. Еще десять секунд, и трап опустился бы достаточно низко, чтобы они могли спрыгнуть. После этого все, что имело значение, это то, что ее основной парашют был открыт. Поскольку вспомогательный парашют, или Бородавка на животе, как его называли, был зажат между ними, он никак не мог раскрыться, если бы ей это понадобилось. Ей пришлось бы отпустить его и позволить ему упасть навстречу смерти, что было не вариантом.


Насколько она знала, "тандемный" прыжок, как она это назвала, никогда раньше не совершался, но ее миссией было вернуть Стиглера и портфель, который он приковал цепью к запястью. Это считалось самоубийством. На самом деле, никто в ее организации на самом деле не верил, что это можно сделать. Это только укрепило решимость Марсо добиться успеха.


Осталось меньше пяти секунд, и она потихоньку подтолкнула Стиглера вперед. Именно тогда она внезапно услышала крик сзади.


"Стой!"


Марсо развернула своего пленника как раз вовремя, чтобы увидеть, как штурман, вооруженный таким же MP40, как у нее, поднимает оружие и стреляет.


Пули рикошетили и пробивали дыры вдоль фюзеляжа. Они также пробили дыры в Йозефе Стиглере.


Марсо почувствовал, как его начинает клонить вперед. Какой бы сильной она ни была, она никак не могла удержать его и открыть ответный огонь.


Навигатор продвинулся. Он использовал более короткие, более контролируемые очереди. Теперь почти все пули попадали в Стиглера. Марсо оттащил его назад, всего в нескольких футах от края рампы.


Тело Стиглер обмякло, и мертвый вес заставил ее споткнуться. Когда она это сделала, то получила не одну, а две пули в правое плечо, и ее оружие со звоном упало на палубу. Не было времени подобрать его.


Не обращая внимания на боль, она обхватила рукой живот Стиглера и продолжала тащить его. Почему она еще не была в конце рампы? Как далеко это может зайти?


Ноги Стиглера наконец подкосились, и его тело согнулось пополам. Единственное, что поддерживало его, - это оставшаяся сила Марсо в сочетании с ее огромной силой воли.


Штурман посмотрел на Марсо и улыбнулся. Это была та же самая улыбка, которой одарил ее Стиглер. Марсо улыбнулся в ответ, когда мужчина навел оружие, прицелился и нажал на спусковой крючок.


Было ли это недостатком подготовки, шумом двигателей или пылом боя, штурман не заметил, что его оружие было разряжено.


Подняв ручные гранаты с уже отвинченными крышками, Марсо зажала в зубах запальные шнуры. Улыбка штурмана мгновенно исчезла, и краска отхлынула от его лица.


Жаклин Марсо дернула за оба шнура одновременно и, подмигнув штурману, швырнула гранаты через его голову в салон самолета. Затем она отступила назад вместе со Стиглером и спрыгнула с рампы.


Когда самолет люфтваффе превратился во вздымающийся огненный шар, Марсо развернула парашют и направила себя и своего пленника к длинной зеленой долине, усеянной несколькими коровами и небольшим шале.


ГЛАВА 1


ПАРАГВАЙСКИЙ ЧАКО


"УБЕЖИЩЕ" С ТРОЙНОЙ ГРАНИЦЕЙ


ЮЖНАЯ АМЕРИКА


Сегодняшний день


Tжара была невыносимой. Райан Нейлор был весь в поту, и приклад его пистолета Glock натирал поясницу. Кто-то мог бы сказать, что так ему и надо. Врачи не должны носить оружие; даже здесь. Но Райан Нейлор был не просто врачом.


Когда тридцатидвухлетний хирург прихлопнул очередного комара, пытавшегося откачать кровь из его шеи, он задался вопросом, не заманивают ли его в ловушку.


"Сколько еще?" он спросил по-испански.


"Не очень", - сказал один из мужчин перед ним. Это был тот же ответ, который ему неоднократно давали с тех пор, как они выбрались из своих "Лэнд Крузеров", чтобы пешком углубиться в джунгли.


В кронах деревьев наверху множество видов птиц и обезьян кричали вниз, расстроенные присутствием пришельцев.


Половина "Кэмелбека" Нейлора была уже пуста, но он еще не видел, чтобы кто-нибудь из гуарани, с которыми он путешествовал, поднимал свои фляги.


Мужчины маршировали небольшими подразделениями, держась на расстоянии пяти ярдов друг от друга на случай засады. У них были винтовки, которые выглядели как реликвии времен войны в Гран-Чако 1930-х годов. Как им удалось уберечь их от ржавления в гнетущей влажности, было выше его понимания. Но, как он узнал с самого начала, у гуарани был совершенно другой способ делать практически все.


Нейлор был направлен в Парагвай американскими военными для сбора разведданных. Он жил в Сьюдад-дель-Эсте, что в переводе с испанского означает "Город Востока" и столица региона Альто-Парана.


Начинавшийся как маленькая деревушка, первоначально названная в честь парагвайского диктатора, он вырос в шумный город с населением более 250 000 человек и стал нелегальным раем, где торговали всем: от пиратского программного обеспечения и DVD-дисков до наркотиков, оружия и отмывания денег. Но было кое-что еще, что привлекло интерес американских военных. Он также был домом для многочисленной ближневосточной общины.


Свыше двадцати тысяч жителей города были либо сами выходцами, либо потомками людей из таких мест, как Сирия, Ливан, Западный берег и Газа. В городе даже работали две телевизионные станции на арабском языке.


Ближневосточная община Сьюдад-дель-Эсте, расположенная на фоне коррумпированного правительства Парагвая, представляла собой идеальный человеческий камуфляж для арабских мужчин, вовлеченных в исламский терроризм.


Там обосновались такие организации, как "Аль-Каида", ХАМАС, "Хезболла", "Исламский джихад", "Аль-Гамаат" и "Аль-Исламийя". Считалось, что одна только операция "Хезболлы" вернула на Ближний Восток более пятидесяти миллионов долларов. В отдаленных пустынях и джунглях общей пограничной зоны Парагвая, Аргентины и Бразилии находились многочисленные лагеря подготовки террористов, более обширные и профессиональные, чем что-либо, когда-либо виденное в Афганистане или Судане.


Технике изготовления самодельных взрывных устройств и снарядов взрывной формы ежедневно обучались и совершенствовались инструкторы из иранской революционной гвардии, сирийской секретной службы и ливийской разведывательной службы, оперативники которых сменяли друг друга в качестве "приглашенных профессоров".


Как будто этого было недостаточно, чтобы обеспокоить американские власти, суннитские и шиитские экстремистские группировки объединили силы для совместной работы и обучения в регионе.


Команда из более чем сорока агентов ФБР была постоянно расквартирована в Сьюдад-дель-Эсте, чтобы наметить и ликвидировать деловые связи террористических организаций, но именно американским военным, в частности армейской разведке, было поручено определить местонахождение лагерей подготовки террористов и собрать о них как можно больше информации. Вот тут-то и появился Райан Нейлор.


Нейлор родился и вырос в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, служил в Национальной гвардии и учился в колледже по программе GI Bill. Затем армия оплатила ему учебу в медицинской школе, где он выучился на хирурга-травматолога. Как и у большинства хирургов, у Нейлора было здоровое эго, но оно никогда не перерастало в высокомерие. На самом деле он был очень здравомыслящим врачом.


Его рост был чуть выше шести футов, у него были каштановые волосы, зеленые глаза и красивое лицо. Его мать была голландского происхождения. Он никогда не знал своего отца.


После окончания ординатуры он получил стипендию в области пластической хирургии. Он хотел сделать больше, чем просто исправить ущерб, он хотел сделать людей нормальными, сделать их снова целыми. Во время стажировки он увлекся лицевой хирургией, в частности, исправлением заячьих губ и неба. Посчитали ли в армии это пустой тратой его времени и их денег или нет, они так и не сказали. Все, о чем они заботились, это о том, чтобы он завершил свое обучение и явился на службу.


После гастролей в Ираке и Афганистане он полностью ожидал, что его отправят обратно в полевой госпиталь, но у армии были на него другие планы. Они хотели, чтобы Нейлор стал миссионером.


Следующий год он провел в том, что он эвфемистически называл "Шпионской школой". Его испанский в старших классах был доведен до уровня, на который он никогда бы не подумал, что способен, он научился пилотировать различные легкие самолеты, тонкостям ремесла, проведению глубоких разведывательных заданий, радио- и спутниковой связи, а по ночам посещал церковь и занятия по изучению Библии.


Когда его обучение было завершено и он был активирован, Нейлор добровольно вступил в христианскую медицинскую организацию с миссиями, разбросанными по всей Южной Америке. Одно из мест их дислокации было в Сьюдад-дель-Эсте.


Было очень мало способов, которыми американец мог забраться достаточно далеко в парагвайские дебри, чтобы собрать эффективную разведданную. Выдавать себя за доктора было одним из лучших. Оказывая медицинскую помощь отдаленным общинам, Нейлор смог наладить эффективные отношения с людьми, которые, скорее всего, слышали и знали о террористической деятельности. И это было именно то, чем он занимался. Он быстро создал исключительную сеть общения с людьми в большинстве деревень, которым служил.


Из горстки оперативников, которые работали в Парагвае в Соединенных Штатах, Нейлор подготовил лучшие репортажи. Он не только каждый раз привозил с места событий материалы высшего качества, но и его источники продолжали снабжать его высококачественными разведданными, когда он был в Сьюдад-дель-Эсте.


Когда мужчина, шедший перед ним, внезапно остановился, Нейлор, мысли которого блуждали, отчитал себя за то, что не смог сосредоточиться. Несмотря на то, что джунгли были однообразными, а жара удушающей, это не было оправданием для того, чтобы лениться и терять бдительность. Он знал лучше.


Двое мужчин во главе своей колонны вели дискуссию. Нейлору показалось, что вдалеке он слышит шум реки. Нарушив строй, он подошел к ним. "Что происходит?" он спросил по-испански.


"Другие не хотят идти дальше", - сказал один из мужчин. "Остаток пути я провожу тебя сам".


"Подожди секунду. Почему?"


"Потому что они боятся".


"Чего боишься? Болезнь? От чего там погибли люди?"


Мужчина постарше покачал головой. "Из того, что нам сказали, люди там умерли не от болезней".


Нейлор понятия не имел, от чего погибли люди. Все, что он знал, это то, что деревенский житель наткнулся на несколько мертвых тел в отдаленной части джунглей, где никто не жил. Тела принадлежали иностранцам, сказал мужчина. Вскоре после пересказа своей истории он перестал говорить. Это было почти так, как если бы он впал в шок, хотя более вероятно, что-то вроде кататонического состояния. Нейлор не был психиатром, но то, что увидел этот человек, глубоко встревожило его.


По слухам, в районе, в котором они сейчас находились, когда-то располагался тренировочный лагерь "Аль-Каиды", хотя никто никогда не мог точно сказать, где именно. Добавьте к этому отчет о "мертвых иностранцах", и это было все, что Нейлору нужно было услышать. Он понятия не имел, что так напугало деревенского жителя, наткнувшегося на тела, но его интерес был задет, и как только он за что-то зацикливался, отговорить его от этого было невозможно.


Остальные мужчины из их отряда разбили лагерь, в то время как Райан и старик потащились глубже в джунгли.


Сорок пять минут спустя мягкая земля под их ногами превратилась в то, что Нейлор сначала принял за камни, а затем понял, что на самом деле это брусчатка. Несмотря на то, что они были заросшими сорняками, казалось, что они находились на какой-то давно заброшенной дороге.


Они шли по тропинке, которая сворачивала в широкий овраг. Там были огромные камни, около двадцати футов высотой и местами пятнадцати футов в поперечнике. Некоторые, похоже, были обработаны с помощью инструментов. Несмотря на то, что они были размыты временем и стихиями, Нейлор смог разобрать на них буквы или какие-то странные символы.


Райан протянул руку, чтобы коснуться одного из монолитов, но старик поймал его за запястье и отдернул руку. "Камни - это зло", - сказал он. "Не прикасайся к ним".


"Где мы?" Спросил Райан.


"Мы близки", - ответил старик, отпуская Нейлора и продолжая. "Рядом с мертвецами".


В овраге было необычайно круто. Нейлор сначала этого не заметил, но температура должна была быть по крайней мере на пятнадцать-двадцать градусов ниже. Деревья на гребнях над ними были достаточно густыми, чтобы густой полог джунглей оставался нетронутым. Даже если бы кто-то в самолете знал, что он ищет, эту маленькую долину было бы невозможно обнаружить.


Сильно заросший, он тянулся на сотню ярдов, прежде чем выровнялся и был снова поглощен джунглями. Нейлор внимательно следил за любыми признаками недавнего пребывания людей, но не было ни остатков лагерных костров, ни укрытий, ни мусора, ничего. Было также устрашающе тихо. Он был так сосредоточен на дороге, а затем на высоких камнях, что не заметил, что в джунглях вокруг них теперь царила полная тишина. Кричащие птицы и обезьяны полностью исчезли.


"Сюда", - сказал старик, указывая направо, в джунгли.


Нейлор не потрудился ответить, он просто кивнул и последовал за мной.


Они шли, пока не закончилась брусчатка, и продолжали идти. Райан задался вопросом, было ли это когда-то местом какой-то древней цивилизации. У него была с собой цифровая камера, и он сделал мысленную заметку сделать несколько снимков монолитовцев на обратном пути. Они добавили бы красок его следующему отчету.


Когда Нейлор перекинул рюкзак на плечо, чтобы достать фотоаппарат, старик остановился и поднял руку. На этот раз Райан был внимателен и немедленно остановился. Он знал, что лучше не говорить.


Старик вгляделся вдаль, а затем спросил: "Ты видишь это?"


Нейлор подошел к нему и посмотрел. Он мог видеть формы, но не был точно уверен, на что смотрит. "Это джип?"


Старик кивнул. "И кое-что еще. Нечто большее".


Среди гуарани всех мусульман называли одним словом. "Арабы?" - спросил Нейлор.


Старик пожал плечами и медленно двинулся вперед. Хотя пистолет часами натирал ему кожу до крови, Райан все равно потянулся назад, чтобы убедиться, что он все еще там.


Чем ближе они подходили к объектам, тем медленнее двигался старик. Они, казалось, были замаскированы. Волосы на затылке Райана начали вставать дыбом.


Первая фигура оказалась грузовиком. Старик поднес указательный палец к губам и жестом попросил Нейлора сохранять спокойствие. Райану не нужно было напоминать.


Когда они приблизились, Нейлор смог разглядеть, что автомобиль вообще не был намеренно замаскирован. Его поглотили джунгли.


Это было старо. По крайней мере, пятьдесят лет. Может быть, больше. Это выглядело по-военному. Пока Нейлор изучал грузовик, старик отошел к ближайшему джипу.


Нейлор взобрался на подножку и заглянул внутрь. Это было выбрано начисто. Кем или чем, он понятия не имел. Он проложил себе путь к передовой в надежде выяснить, откуда взялся грузовик или кому он принадлежал.


Стекло приборов было покрыто паутиной трещин, внутренняя часть кабины проржавела. Солнечного света было недостаточно, чтобы разглядеть какие-то конкретные детали.


Нейлор снял с плеча рюкзак, чтобы взять фонарик и фотоаппарат.


Он поднял глаза, чтобы проверить старика, который уже отошел от джипа и направился к чему-то другому.


Райан достал фонарик и сунул его в рот, пока искал свою камеру. Вдалеке прогремел гром. Услышав грохот, он взглянул на часы. Каждый день в джунглях дождь шел почти в одно и то же время. Он оглянулся в поисках старика, но не увидел его. Он не мог уйти далеко.


Найдя свою камеру, Райан застегнул рюкзак. Он расположился так, чтобы получить наилучший снимок, и включил камеру.


Он сделал свой первый снимок, и сработала автоматическая вспышка, ярко осветив салон кабины. Переместившись немного влево, он готовился к следующему выстрелу, когда сверкнула молния. За этим последовал крик.


Райан побежал на звук голоса старика. Его крики не были похожи ни на что, что он когда-либо слышал. Это не были крики боли. Это были крики крайнего ужаса.


Он продирался сквозь джунгли с пистолетом в руке и с горящими легкими. Пока он бежал, крики усилились. Когда Нейлор нашел его, он не мог понять, что его так напугало, пока не проследил за взглядом старика в сторону и вправо. В ту минуту, когда он увидел их, он понял, почему мужчина был так напуган.


Затем Райан увидел нечто совершенно иное, и тогда у него самого кровь застыла в жилах.


ГЛАВА 2


ВЕНЕЦИЯ, ИТАЛИЯ


Пятница, два дня спустя


Mиган Роудс изучала Палаццо Бьянки через оптический прицел, установленный на ее снайперской винтовке LaRue. "У вас все еще двое у входной двери и двое на крыше", - сказала она через беспроводной костяной микрофон / наушник в левом ухе. "Плюс три портовых мальчика, помогающих гостям садиться на лодки и сходить с них, когда они прибывают ко входу".


"Вас понял", - раздался по радио голос Гретхен Кейси. "Джулс, у тебя все готово?"


"Я в положении, " сказала Джули Эрикссон, " но я все еще хочу знать, почему каждый раз, когда мы проводим операцию, связанную с общественным мероприятием, я отвечаю за транспорт".


"Потому что вы не можете отличить вилку для креветок от вилки для салата", - ответил Алекс Купер, который приближался к палаццо из-под воды рядом с Кейси.


"Это мило", - ответил Эрикссон. "Знаешь что, Куп? Раскошеливайся ".


"Все, полегче", - предостерегла Кейси свою команду. "Давайте убедимся, что мы сосредоточены и что у нас все просто, как мы и репетировали".


"Насколько вы близки к точке входа?" - спросил Родс.


"Тридцать метров", - сказал Кейси. Как и две другие женщины, она и Купер прошли подготовку на квалификационных курсах боевых водолазов специального назначения армии США в Ки-Уэсте, штат Флорида.


Они были одеты в сухие костюмы и использовали устройства для "повторного дыхания" Draegar Larv с замкнутым контуром, которые перерабатывали их отработанный CO2 и предотвратил всплывание пузырьков на поверхность и их выдачу.


В их супермасках DSI M48 были интегрированы средства связи Aquacom, которые позволяли им общаться с другими членами своей команды. Подводные движители, разработанные для вооруженных сил США под названием Seabob US7s, бесшумно подтягивали их к цели с нулевым уровнем выбросов. Высокотехнологичные водные скутеры, построенные рядом с заводами Mercedes и Porsche в Штутгарте, Германия, оснащались технологией определения местоположения сонара, встроенной навигацией, развивали скорость свыше тридцати миль в час и имели четырехчасовой пробег. Они были одними из самых популярных и самых дорогих образцов военной техники, которые Соединенные Штаты недавно выставили. Для этой операции ничего не жалели.


Пятидесятидвухлетний Нино Бьянки был торговцем оружием на черном рынке. Независимо от конфликта или идеологии заказчика, он мог приобрести практически любую систему вооружения и доставить ее в любую точку мира. Когда он предоставил пластиковую взрывчатку, использованную при взрыве автобуса в Риме, в результате которого погибло более двадцати американцев, Соединенные Штаты решили что-то с ним сделать. И у них была как раз подходящая группа для этого.


Основное контртеррористическое подразделение Америки, Первое оперативное подразделение Сил специального назначения - Дельта, также известное как Delta Force, Группа боевого применения (CAG), или просто "Подразделение" для своих членов, было создано в 1977 году армейским полковником Чарльзом Беквитом. Она была основана на модели британской специальной воздушной службы и была разработана для использования в качестве высокоспециализированной силы, способной выполнять задания прямого действия и по борьбе с терроризмом в любой точке мира.


Разделенные на три действующие эскадрильи (A, B и C), эскадрильи затем подразделялись на войска и могли быть разбиты на постепенно уменьшающиеся группы по мере выполнения их задач. Самая маленькая команда обычно состояла из четырех операторов и называлась патрулем, или "кирпичом".


Оперативники Подразделения отличились в широком спектре тайных операций, включая спасение заложников, борьбу с терроризмом и повстанцами, а также нанесение ударов по враждебным, закрытым или политически чувствительным районам.


Штаб-квартира "Дельты" находилась в отдаленном районе Форт-Брэгга в Северной Каролине. Там, "за забором", как это называлось, не жалели средств на подготовку самых элитных воинов в мире. На объекте располагались массивные стены для скалолазания, обширные стрельбища для ближнего боя, снайперские полигоны, плавательный бассейн олимпийского размера, резервуар для дайвинга и множество других тренировочных полигонов и сооружений, которые стремились предвосхитить условия, в которых операторы могли быть призваны к развертыванию в любой момент.


Помимо трех оперативных эскадрилий, существовало еще девять подразделений, которым было поручено оказывать операторам всевозможную поддержку - от разведки, обучения, авиации и медицинской помощи до самого современного вооружения и технологии в арсенале вооруженных сил США.


Никогда не останавливаясь на достигнутом, Delta постоянно искала новые способы сделать себя лучше, смертоноснее и эффективнее. Опираясь на успех своего подразделения оперативной поддержки, которое часто использовало женщин для сбора разведданных перед миссиями Delta, оно задало один из своих самых агрессивных и дальновидных вопросов. Почему бы не обучать женщин-операторов?


Это была чрезвычайно хорошая идея. На самом деле, это была настолько хорошая идея, что многие в рядах Delta были удивлены, что ею не воспользовались раньше.


Женщины обычно привлекали к себе меньше внимания в этой области, чем мужчины, а когда это случалось, зачастую совершенно иного рода. Дайте женщине собачий поводок, сказал один человек, и она сможет бродить где угодно. Посадите женщину в машину с детским креслом, и она сможет сидеть весь день, наблюдая за целью, не привлекая особого внимания. Женщинам были рады там, где мужчинам не были, и им сходило с рук то, о чем мужчины и мечтать не могли. Женщина-оперативник, способная вышибить твою дверь, выстрелить тебе в голову или надеть на тебя наручники и запихнуть в багажник , была последним, чего ожидало большинство плохих парней.


С одобрения Командования специальных операций армии, в подчинении которого находилась "Дельта", группа оперативников согласилась стать вербовщиками. Сначала они искали в вооруженных силах высококвалифицированных, высоко мотивированных женщин. Их было немного, но их было недостаточно, чтобы полностью соответствовать целям, которые были поставлены перед создаваемой ими женской эскадрильей под кодовым названием "Проект Афина". Таким образом, вербовщики были вынуждены искать за пределами вооруженных сил.


Они искали умных, уверенных в себе, утонченных женщин, которые могли бы слиться с чужой культурой и раствориться в ней. Им нужно было быть спортивными и очень конкурентоспособными. Им нужно было ненавидеть проигрывать, потому что операторы Delta никогда не проигрывали; они выигрывали любой ценой. Женщин нужно было вести таким образом, чтобы успех стал частью их ДНК. Им также нужно было быть привлекательными.


Это был факт жизни, что люди по-разному реагировали на других в зависимости от того, как они выглядели. Если женщины-оперативницы были привлекательными, их красота дисквалифицировала их как угрозу, и не было предела тому, чего они могли достичь. Мужчины будут делать то, чего не должны, просто чтобы быть рядом с привлекательной женщиной, расширяя возможности и даже информацию, которые никогда не были бы предложены их коллегам-мужчинам. Мужчины пытались произвести на них впечатление, хвастаясь и приглашая их посмотреть на то, что обычно запрещено. По сути, часто можно рассчитывать на то, что мужчины будут вести себя глупо рядом с привлекательной женщиной. И те, кто этого не сделал, скорее всего, могли рассчитывать на то, что они недооценивают женщину, особенно привлекательную.


По мере того, как вербовщики "Дельты" расставляли свои сети за пределами вооруженных сил, они начали посещать спортивные соревнования среди женщин высокого класса. Они искали потенциальных кандидатов в триатлонах, зимних и летних X Играх, университетах и Олимпийских тренировочных центрах США. Спорт не имел такого значения, как то, обладал ли кандидат необходимыми характеристиками.


Процесс отбора и оценки был чрезвычайно сложным. Многие женщины не прошли отбор. Стандарты, однако, никогда не снижались только для того, чтобы пополнить ряды.


Женщины, которые прошли этапы отбора и оценки, были исключительными, не более, чем группа из четырех женщин, которые собирались похитить Нино Бьянки из его чрезвычайно укрепленного дома. Все они были отчаянно целеустремленными, отчаянно лояльными и отчаянно соперничающими, но в остальном они не могли быть более разными.


Алекс Купер была двадцативосьмилетней дочерью двухрасовой матери-эфиопки и отца-американца, владелицей небольшого ресторана в Атланте. После окончания средней школы она поступила в Университет Аризоны на специальность "Коммуникации". Там она увлеклась ультрамарафонским бегом - видом спорта, в котором участники соревновались на дистанциях в двадцать четыре часа, несколько дней или даже в тысячу миль. Спорт соответствовал ее непоколебимой, гранитной решимости.


Она была тихим человеком по натуре, и ее шумные товарищи по команде всегда пытались заставить ее "вылезти из своей скорлупы". Они постоянно подкалывали ее по поводу того, что она слишком сдержанна, слишком серьезна. Она могла быть слишком строга к себе, и они считали своей работой не упускать ее из виду. И как бы они ни дразнили ее, все они знали, как глубоки ее тихие воды. Купер был выдающимся оператором.


Такой была тридцатилетняя Джули Эрикссон, триатлонистка, выросшая на большом острове Гавайи и изучавшая множество предметов в Гавайском университете. Ее отец занимался рыболовством, а мать была школьной учительницей. Джули, как и Алекс, была ростом около пяти футов девяти дюймов. Хотя она была испанского и валлийского происхождения, генетика ее родителей сочеталась таким образом, что в ней был экзотический бразильский облик.


Она была воплощением изящества под огнем и, без сомнения, самым организованным членом команды. У нее был настоящий нюх на детали, оборудование и логистика были ее специальностью. Если команде нужно было что-то сделать, Джули была тем человеком, к которому они всегда обращались.


Меган Роудс была типичной "американской" девушкой; светловолосая и голубоглазая. Тридцатиоднолетний мужчина вырос в пригороде Чикаго. Ее отец был полицейским, а мать скончалась, когда она была совсем маленькой. Роудс училась в колледже при Университете Иллинойса, где продолжила успешную спортивную карьеру пловчихи в старших классах средней школы. Еще в подростковом возрасте ее рост в пять футов одиннадцать дюймов, а также поразительные нордические черты лица принесли ей прозвище "Принцесса викингов", которое закрепилось за ней на всем пути в Дельту. Это заставляло тех, кто знал ее, смеяться. Меган была во всех отношениях викингом, но в ней не было ни грамма принцессы. Она выдерживала худшие ситуации, в которые могло попасть любое задание, ни разу не пожаловавшись. Стакан Меган Роудс, хладнокровной убийцы, когда ей приходилось им быть, всегда был наполовину полон. Она всегда была первой, кто добровольно шел в опасную ситуацию, а также была чрезвычайно талантливым следователем.


Последней женщиной в команде была Гретхен Кейси. "Гретч", как ее называли товарищи по команде, была техасской крутизной. Она выросла в Восточном Техасе и посещала Texas A & M, где она была студенткой до окончания юридического факультета. Ее отец был бывшим армейским рейнджером, который владел оружейным бизнесом, а ее мать была полууспешной художницей. Отец Гретхен заставлял ее стрелять с того дня, как она впервые смогла держать винтовку. Ее любовь к бегу по пересеченной местности и стрельбе привела ее к тому, что она стала летней биатлонисткой мирового класса, которую подобрала Олимпийская сборная США. Какое-то время она участвовала в соревнованиях, но бросила это занятие, когда влюбилась в менеджера хедж-фонда в Нью-Йорке.


Какое-то время отношения были хорошими. Гретхен получила диплом юриста в Нью-Йоркском университете, но когда она обнаружила, что менеджер хедж-фонда заигрывает с ней, девушка из Техаса потеряла вкус не только к нему, но и к Большому яблоку и закону.


Не совсем понимая, чем она хочет заниматься, она снова начала тренироваться и продолжила карьеру летней биатлонистки. Она занималась этим восемь месяцев, когда рекрутер Delta Force заметил ее и сделал предложение, которое звучало так, будто это может быть забавно.


При росте пятьфутов шесть дюймов она была самой маленькой из группы, но рост не имел ничего общего с ее лидерскими способностями, которые были исключительными и благодаря которым ее поставили во главе группы.


Когда Кейси и Купер поставили свои скутеры на якорь на дне канала, Кейси сказал по радио: "Мы у точки входа".


Эрикссон, которая держала на коленях маленькое устройство, похожее на iPad или читалку, нажала кнопку и сказала: "Теперь подключаем чистый цикл к камерам в лодочном гараже".


"Дайте нам знать, когда мы будем готовы уйти".


"Десять секунд".


Когда запись с камер наблюдения в прямом эфире была заменена повторяющимся циклом команды, Эрикссон сказал: "Это все ваше".


ГЛАВА 3


Tточкой входа был лодочный гараж Нино Бьянки. Но попасть внутрь - значит не просто проплыть под дверями и выскочить с другой стороны. Бьянки слишком серьезно относился к своей безопасности, чтобы допустить подобное.


Ярко раскрашенные деревянные двери, которые выглядели как любые другие вдоль Гранд-канала, скрывали два листа титана толщиной в три дюйма, опускающиеся на несколько футов ниже уровня воды. Титановые двери упирались в стену из металлических прутьев, которые уходили до самого низа и были прикреплены болтами к скальной породе под дном канала.


Под мутной водой Купер и Кейси выгрузили свое снаряжение. Когда они были готовы, Кейси сказал по радио: "Я собираюсь завернуть батончики".


"Вас понял", - ответил Родс, который прятался в окне квартиры через канал. Она прижалась лицом к щитку своей винтовки и приготовилась сразить охранников Бьянки, если они заметят, что происходит под ними.


Ухватившись за решетку, Кейси подползла к поверхности так близко, как только осмелилась. Хотя был вечер и вода была мутной, на поверхность все еще падало много рассеянного света. Если бы ее увидели, это был бы конец всей операции.


Определив бруски, над которыми они будут работать, она как можно плотнее обмотала их проволокой Ti, чтобы они не расползлись.


Используя перекладины, чтобы спуститься обратно на дно, она снова обмотала две перекладины проволокой на полпути вниз.


Присоединившись к Куперу, она сказала: "Бары закрыты. Давайте распространять их".


Купер установил небольшой погружной гидравлический домкрат с титановыми трубчатыми удлинителями между двумя перекладинами и приступил к работе, бесшумно создав отверстие, достаточно большое, чтобы они могли проплыть.


Они неоднократно связывались с Родосом, чтобы убедиться, что никто на скамье подсудимых не имеет ни малейшего представления о том, что происходит. Каждый раз Роудс отвечал: "Ты все еще готов уйти".


После того, как решетки были расставлены достаточно далеко друг от друга, Кейси поднялся на полпути к поверхности, чтобы убедиться, что не осталось никаких признаков пролома. Пока все идет хорошо. Проволока выдержала.


Пока Купер укладывала домкрат обратно в свой скутер, Кейси достала из своего два водонепроницаемых сухих пакета. Когда они были готовы, они проплыли через отверстие с Кейси во главе.


Они тихо вышли на поверхность воды внутри лодочного гаража, они поднялись только на уровень глаз и долго осматривали тускло освещенное помещение, чтобы убедиться, что там больше никого нет. Из того, что они могли сказать, они были одни и незамеченными.


Над ними, чтобы содержать корпус в чистоте, был подвешен двадцатидевятифутовый катер Riva Super Aquarama 1965 года производства Бьянки.


Кейси показал Куперу поднятый большой палец, и они поплыли к проржавевшей лестнице в передней части пролива.


Купер выбрался первым. Сняв маску и откинув капюшон, она сняла респиратор, наклонилась и взяла у Кейси два сухих пакета. Две женщины быстро разделись.


Под сухими костюмами на них почти ничего не было. Расстегнув большую из двух сумок, Кейси достала коктейльное платье Купер и вручила его ей вместе с парой туфель на каблуках, украшениями и косметикой. За ними последовали кобура с подвязкой на внутренней стороне бедра и 9-мм пистолет Taurus "Slim".


Кейси достала свое платье, туфли на каблуках, косметику, оружие и кобуру и тоже начала одеваться.


"Я надеюсь, вы правы насчет того, что этот парень хочет похвастаться своей лодкой", - сказал Купер.


Кейси натянула свое платье. "Ты знаешь, что они говорят. Единственная разница между мужчинами и мальчиками ..."


"Я знаю. Размер их игрушек ".


"Не волнуйся. Он захочет показать нам свою игрушку ".


Купер улыбнулся. "Но что, если он этого не сделает?"


Кейси повернулась спиной, чтобы ее товарищ по команде мог застегнуть на ней молнию. "Тогда мы будем импровизировать. Мы скажем ему, что хотим искупаться нагишом ".


"В воде венецианского канала?"


"Лекс, ты слишком много беспокоишься. Поверь мне, если мы все сделаем правильно, он последует за нами куда угодно ".


"И если мы этого не сделаем, этот парень сделает все, что в его силах, чтобы убедиться, что мы не выйдем из этого здания живыми".


Кейси покачала головой. "Этого не случится".


Купер, без сомнения, был самым серьезным членом команды. Она была планировщицей и не слишком любила импровизацию. "Вы всегда были так уверены в себе?" она спросила.


Передавая ей один из миниатюрных наушников, Кейси ответила: "Нет, но я уверена в мужчинах. Ты готов идти?"


"Я предполагаю, что у тебя нет фена в этой сумке, не так ли?"


"Фена для волос нет", - сказала Кейси, наполняя большую сумку их снаряжением для дайвинга, придавив ее парой предметов из гаража, бросила ее в воду и смотрела, как она исчезает из виду. "Сухие костюмы могут сохранить вас сухими до костей, но капюшоны чертовски мешают вашим волосам. Просто проведите по нему пальцами. С тобой все будет в порядке ".


"Тебе легко говорить", - ответил Купер, пока Кейси искал место, чтобы спрятать пакет поменьше. "Ты всегда выглядишь великолепно". В дополнение к тому, что Алекс Купер была самым серьезным членом команды, она, казалось, больше всех критиковала свою собственную внешность.


Брезент для Riva был расстелен в углу гаража, и Кейси решила спрятать сумку под ним. В нем было все, что могло понадобиться двум женщинам для их эксфильтрации: две маски, два водонепроницаемых фонарика с красными линзами и маленькие баллончики с дополнительным кислородом "запасной воздух" со встроенными мундштуками для каждой из них. Для Бьянки также были наручники и баллон с "запасным воздухом".


План состоял в том, чтобы вернуть его к этому моменту, связать и спустить в воду как можно быстрее. Как только они опустят его под поверхность, они заберут остальное свое снаряжение, заведут свои скутеры и уберутся оттуда как можно быстрее.


Кейси вставила в ухо свой крошечный наушник-передатчик. Он был размером с карандашный ластик, и как только он оказался на месте, обнаружить его было практически невозможно.


Они проверили уровень сигнала между собой, а затем вышли на Роудса и Эрикссона. Довольная тем, что все было готово, Кейси разгладила свое довольно откровенное коктейльное платье и сказала: "О'кей, дамы, время показа".


Первая заповедь


De inimico non loquaris male, sed cogites.


Не желай зла своему врагу, планируй это.

ГЛАВА 1


ЛАГЕРЬ ДЕЛЬТА


ГУАНТАНАМО BДА, СUBA


Когда было жарко и влажно, жизнь на Кубе колебалась где-то между абсолютной нищетой и "ванна готова", у кого-нибудь есть лезвие для бритья?" Но когда было холодно и шел дождь, Куба была совершенно невыносимой. Сегодня была одна из таких ночей.


Когда охранники прибыли в изоляторы "Лагеря 5" Дельты, где содержались самые опасные заключенные с наивысшей ценностью для интеллекта, они были в худшем настроении, чем обычно. И это было не из-за погоды. Что-то было не так. Это было написано на их лицах, когда они вытащили пятерых заключенных из камер и под дулом пистолета приказали им раздеться.


Филипп Руссар не пробыл в Гуантанамо дольше всех, но его определенно допрашивали тяжелее всех. Европеец арабского происхождения, он был снайпером экстраординарных способностей, о подвигах которого ходили легенды. Видеозаписи его убийств непрерывно воспроизводятся на джихадистских сайтах по всему Интернету. Для своих братьев-мусульман он был не чем иным, как супергероем в пантеоне радикальных исламистов. Для Соединенных Штатов он был ужасающей машиной для убийства, ответственной за гибель более ста американских солдат.


Однако, когда Руссар посмотрел в глаза своим тюремщикам, он увидел больше, чем обычную чистую ненависть. Сегодня вечером это сочеталось с абсолютным отвращением. Какую бы тактику допроса посреди ночи солдаты Объединенной оперативной группы Гуантанамо ни приготовили для Руссарда и его четырех коллег, что-то подсказывало ему, что это не будет похоже ни на что, с чем они сталкивались раньше. Охранники оказались на грани потери контроля.


Было ли успешно осуществлено нападение на Соединенные Штаты? Что еще могло привести солдат в такое состояние?


Если так, то Руссар был уверен, что американцы заставят заключенных заплатить. Несомненно, они придумали еще одно унизительное упражнение, призванное оскорбить мусульманские чувства их заключенных. В глубине души Руссар надеялся, что пытка коснется привлекательной блондинки-солдата и что она разденется до своего кружевного черного белья и будет тереться о него. Хотя он знал, что это неправильно, его фантазии о том, что он хотел сделать с этой женщиной, были тем, что приятно занимало его в течение долгих, одиноких часов изоляции, которые он перенес.


Он все еще размышлял о своей судьбе, когда услышал, как закрылась дверь в дальнем конце тюремного блока. Руссар поднял глаза, надеясь, что это блондин, но это был не он. Вошел другой солдат с пятью бумажными пакетами для покупок. Проходя мимо, он бросил каждому из заключенных по сумке.


"Одевайся!" - приказал он на неуклюжем арабском.


Сбитые с толку, все заключенные, включая Руссара, достали гражданскую одежду из своих сумок и начали одеваться. Мужчины бросали украдкой взгляды друг на друга, пытаясь понять, что происходит. Руссару вспомнились истории, которые он слышал о еврейских узниках концентрационных лагерей, которым говорили, что их отводят в душ, когда на самом деле они направлялись в газовые камеры.


Он сомневался, что американцы одевали их в новую одежду только для того, чтобы выполнить их, но, тем не менее, неопределенность того, с чем им предстояло столкнуться, наполнила его более чем небольшим трепетом.


"Почему они не пытаются сбежать?" - прошептал один из охранников своему товарищу, поглаживая спусковую скобу своей М-16. "Я просто хочу, чтобы один из этих ублюдков напал на нас".


"Это чушь собачья", - ответил другой. "Что, черт возьми, мы делаем?"


"Вы двое, заткнитесь!" - рявкнул их командир, который затем отдал серию команд по рации.


Что-то определенно было не так.


Как только они были полностью одеты, на их запястья и лодыжки надели кандалы, и их выстроили в ряд у дальней стены.


Вот и все, подумал Руссар, выдерживая пристальный взгляд солдата, который надеялся, что один из заключенных сбежит.


Палец солдата переместился со спусковой скобы своего оружия на сам спусковой крючок, и он, казалось, собирался что-то сказать, когда несколько машин резко остановились прямо снаружи.


"Это мы", - прокричал командир оперативной группы. "Давайте садиться в седло".


Заключенных подтолкнули к двери. Руссар надеялся, что, как только они выйдут на улицу и он сможет увидеть, куда они направляются, все обретет больше смысла.


Этот план был разрушен один за другим, черные капюшоны были надеты на головы каждого человека, прежде чем его вывели на улицу к ожидающей колонне зеленых хаммеров.


Десять минут спустя конвой остановился. Прежде чем тяжелый капот Руссара был снят, он смог различить отчетливый, пронзительный вой работающих на холостом ходу реактивных двигателей.


На залитом дождем асфальте заключенные смотрели на огромный Boeing 727, когда с них сняли кандалы. Металлическая лестница была подкатана к борту самолета, и его дверь была широко открыта.


Никто не произнес ни слова, но, основываясь на поведении солдат, которым, казалось, было приказано держаться подальше от самолета, Руссар пришел к ошеломляющему выводу. Не дожидаясь указаний, он сделал шаг вперед. Когда никто из солдат не попытался остановить его, он сделал еще один и еще, пока его ноги не коснулись первой металлической ступеньки, и он начал взбираться вверх, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Его спасение было близко! Именно так, как он и предполагал, в конечном итоге так и будет.


Услышав, как другие заключенные поднимаются по трапу позади него, Руссар осторожно вошел в каюту. Его встретил первый офицер самолета, который сравнил его внешность с фотографией в своем планшете, достал тяжелый черный конверт и сказал: "Нам сказали передать вам это".


Руссар уже получал подобные конверты раньше. Даже не открывая его, он знал, от кого оно.


"Если вы не возражаете, присаживайтесь", - продолжил первый помощник. "Капитану не терпится отправиться в путь".


Руссар нашел свободное место у окна и пристегнулся. Когда дверь главного салона была закрыта, несколько членов летного экипажа исчезли в задней части самолета и вернулись, неся странно выглядящие предметы медицинского оборудования, а также такое же количество больших пластиковых холодильников.


Для Руссара все это не имело никакого смысла, пока он не вскрыл конверт и не прочитал его содержимое. Затем по его лицу начала медленно расползаться улыбка. Это было сделано. Он не только был на свободе, но и американцы не смогли бы прийти за ним. Он собирался отомстить - и гораздо раньше, чем он мог подумать.


Открыв штору на окне, Руссар увидел, как солдаты забираются обратно в свои хаммеры и отъезжают от взлетно-посадочной полосы, некоторые из них высунули руки из окон и подняли средние пальцы в шутливом приветствии.


Когда двигатели самолета взревели, и тяжелое чудовище начало катиться вперед, из передней части самолета донеслись возгласы "Аллах Акбар", Бог велик.


Аллах действительно был велик, но Руссар знал, что не Он организовал их освобождение. Глядя на черный конверт, он знал, что их благодарность была адресована кому-то гораздо менее доброжелательному.


Когда солдаты быстро скрылись из виду, Руссар снова повернулся к окну, поднял большой и указательный пальцы, прицелился и нажал на воображаемый спусковой крючок.


Теперь, когда он был на свободе, он знал, что это только вопрос времени, когда его куратор выпустит его на свободу в Америке, чтобы отомстить.

ГЛАВА 2


FАЭРОФАКС CУНТИ, ВИРДЖИНИЯ


SIX MОНТЫ LПОСЛЕ


A раскат грома потряс стены, и окна спальни взорвались градом битого стекла. Полностью подчиняясь инстинкту, Скотт Харват потянулся к своей девушке Трейси и скатился с кровати.


Он тяжело приземлился на поврежденное плечо. Переместив свой вес, он протянул руку и выдвинул ящик своего ночного столика. Это произошло с грохотом. Иностранные монеты, бутылка обезболивающего, набор ключей от замков, которые ему еще предстояло найти на территории отеля, ручки и блокнот из парижского отеля Ritz - все это рассыпалось по деревянному полу.


Там было все, кроме того, что ему отчаянно нужно было найти - своего пистолета.


Харват перекатился на живот и бешено забился брассом под кровать. Все, что у него получилось, - это пустая коробка от патронов с полым наконечником и такая же пустая кобура.


Его инстинкты кричали ему найти оружие, в то время как его совесть кричала на него за то, что он лег спать без него. Но он лег спать с оружием. Он всегда так делал. Он положил ее в ящик рядом с собой. Он был уверен в этом.


Возможно, Трейси добралась до этого первой. Он повернулся к ней, но ее там не было. На самом деле, в своем слабом захвате и перекате он не был вполне уверен, была ли она вообще в постели. Ничто не имело смысла.


Поднявшись на ноги, Харват пригнулся и направился к коридору и лестнице в дальнем конце. С каждым шагом его тревога возрастала. Его внутреннее чутье пыталось ему что-то сказать. Затем, при последней посадке, он увидел кровь. Полы, стены, потолок ... все они были покрыты этим.


Этого было так много повсюду. Откуда это взялось? От кого это исходило?


Несмотря на адреналин, бурлящий в его теле, его ноги казались двумя блоками из цельного гранита. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы медленно двинуться к своему подъезду и открытой входной двери.


Когда он вышел на улицу, то увидел быстрые, резкие уколы зрения - кровавые мазки, нарисованные над дверным проемом, перевернутую корзину для пикника, а на пороге рядом с маленькой белой собачкой лежало тело женщины, в которую он был влюблен.


Харвату показалось, что он увидел движение где-то вдоль линии деревьев на краю собственности. Он искал что-нибудь, что он мог бы использовать в качестве оружия, когда длинный черный нож взметнулся над его плечом сзади и лезвие было прижато к его горлу.

ГЛАВА 3


FАЭРОФАКС HОСПИТАЛЬ


FВСЕ ЭТО CХЕРЧ, ВИРДЖИНИЯ


Hголова арвата откинулась назад так внезапно, что шок заставил его проснуться. Потребовалось несколько секунд, чтобы его сердцебиение замедлилось и он осознал, где находится.


Он оглядел больничную палату и увидел, что все было точно так же, как он оставил перед тем, как погрузиться в сон. Спинка кровати, к которой он намеревался прислониться только лбом, все еще была на месте, как и обитательница кровати, Трейси Хастингс.


Глаза Харвата осмотрели ее тело в поисках любого признака того, что она двигалась во время его сна, но Трейси оставалась в коме. Она стала жертвой пули анонимного убийцы пять дней назад, и с тех пор она не сдвинулась с места; даже на долю дюйма.


Аппарат искусственной вентиляции легких продолжал свой ритмичный цикл вжух, хлоп ... вжух, хлоп.Харвату было невыносимо видеть ее такой. Она уже перенесла так много травм. Но хуже всего было осознание того, что ее нынешние страдания были его виной.


Несмотря на то, что мир обрушил на нее - в частности, на самодельное взрывное устройство в Ираке, которое взорвалось у нее перед лицом, лишив одного из ее прекрасных голубых глаз, и на ее карьеру ведущего специалиста по обезвреживанию взрывоопасных предметов на флоте, - ей удалось сохранить невероятное чувство юмора. Хотя ему потребовалось некоторое время, чтобы признать это, Харват влюбился в Трейси в ту минуту, когда впервые увидел ее.


Их совершенно случайно свело вместе чуть меньше месяца назад на Манхэттене. Харват отправился в "Большое яблоко", чтобы провести выходные Четвертого июля со своим хорошим другом Робертом Херрингтоном. Роберт, или "Пуля Боб", как его называли приятели, был легендарным оперативником "Дельта Форс", которого недавно уволили из армии по медицинским показаниям из-за ранения, полученного в Афганистане.


Харват и Херрингтон запланировали насыщенные выходные, полные пьянства и разгула, когда Нью-Йорк подвергся ужасающей террористической атаке. Никто из них не знал, что Боб будет убит позже той ночью.


Поскольку остров Манхэттен был полностью оцеплен, а подразделения полиции, пожарной охраны и скорой помощи были напряжены до предела, Боб помог Скотту собрать собственную команду для поимки преступников.


Команда состояла из сотрудников специальных операций из центра в Манхэттене, штат Вирджиния, которые, как и Боб, были недавно выписаны из-за различных травм, полученных за границей. Харват стоял на крыше здания VA на берегу Ист-Ривер, когда Трейси и двое других приятелей Боба ступили на крышу.


В двадцать шесть Трейси была на десять лет моложе Харвата, но в ней были мудрость и искушенность в делах, которые делали их возраст несущественным. Когда Харват позже поделился с ней этим наблюдением, она пошутила, что обезвреживание смертоносных взрывных устройств, зарабатывающих на жизнь, быстро старит человека.


Возможно, она вела себя как женщина старше своих двадцати шести лет, но она определенно так не выглядела. Она была воплощением фитнеса. На самом деле, у нее было самое скульптурное тело из всех женщин, которых когда-либо знал Харват. Трейси пошутила, что у нее есть тело, за которое можно умереть, и лицо, чтобы защитить его. Это был ее способ справиться со шрамами, которые она получила в результате взрыва самодельного взрывного устройства в Ираке. Пластические хирурги проделали потрясающую работу по замене бледно-голубого цвета ее уцелевшего глаза, но независимо от того, как Трейси наносила макияж, она все еще не могла полностью скрыть тонкие шрамы на лице.


Ничто из этого не имело значения для Харвата. Он думал, что она была великолепна. В частности, ему нравилось, как она заплетала свои светлые волосы в косички. Косички были для маленьких девочек, но в них было что-то определенно сексуальное, когда их носила женщина.


Такова была Трейси в двух словах. В ней не было ничего обычного. Ее остроумие, сострадание, настойчивость перед лицом травм - всеми этими чертами Харват глубоко восхищался, но не они заставили его влюбиться в нее. Причина, по которой он влюбился, была гораздо более эгоистичной.


Причина, по которой Харват так глубоко заботился о ней, заключалась в том, что впервые в своей жизни он нашел кого-то, кто действительно понимал его таким, какой он есть. Она видела за волнами постоянных острот, за нескончаемым потоком шуток и за грудой камней, которые Харват сложил, чтобы отгородиться от остального мира. Ему не нужно было играть с ней в игры, а ей не нужно было играть в игры с ним. С того момента, как они встретились, каждый из них мог быть самим собой. Это было чувство, которое Харват никогда не думал, что он испытает.


Когда он смотрел на Трейси, лежащую на больничной койке, он знал, что это чувство он больше никогда не испытает.


Он мягко высвободил свою руку из ее и встал.

ГЛАВА 4


Яв отдельной ванной больничной палаты были зубная щетка, паста, бритва, дезодорант и крем для бритья. Лаверна, ночная медсестра, высадила их вскоре после приезда Харвата в утро убийства Трейси. Было совершенно очевидно, что у него не было намерения уходить. Он был готов оставаться столько, сколько потребуется, чтобы ей стало лучше.


Закрыв дверь, Харват разделся и включил душ. Когда вода была хорошей и горячей, он залез в нее и позволил ей омывать его тело. Когда он закрывал глаза, кусочки его кошмара возвращались, и он боролся, чтобы изгнать их в дальние уголки своей души. Оттирая себя крошечным кусочком хозяйственного мыла, он попытался подумать о чем-нибудь другом.


Это срабатывало, но он знал, что демоны вернутся. Они нависали над ним каждый день и ночь с тех пор, как в Трейси стреляли.


Один из врачей, который находился в палате, когда Харват очнулся от особенно тяжелой версии сна, предложил ему обратиться за какой-нибудь терапией, но Харват вежливо отшутился от него. Доктор, очевидно, не знал, с кем разговаривает. Люди из рода деятельности Скотта не обращались за помощью к психотерапевту. Кто в мире мог бы когда-нибудь начать понимать жизнь, которую он вел, не говоря уже о невероятных потерях, которые она нанесла ему за эти годы?


Переведя переключатель температуры до упора в положение "Холод", Харват пробудил свое тело током и выбрался наружу.


Обернув полотенце вокруг талии, он прислонился к раковине и стер запотевшее пятно с зеркала. Впервые в жизни он действительно выглядел так, как чувствовал себя - ужасно. Его обычно ярко-голубые глаза были тусклыми и налитыми кровью, его красивое лицо осунулось. Его песочно-каштановые волосы, хотя и не слишком длинные, нуждались в стрижке. И хотя его подтянутому, мускулистому телосложению ростом пять футов десять дюймов позавидовали бы мужчины вдвое моложе его, за последние пять дней он почти ничего не ел, и это было прискорбное недоедание.


Только однажды до этого Харвата переполняли такие сомнения и ненависть к самому себе, как сейчас.


Восемнадцать лет назад он бросил вызов своему отцу, инструктору "Морских котиков" в Военно-морской школе специального назначения недалеко от их дома в Коронадо, Калифорния. Он пробовался в сборную США по лыжному фристайлу и был принят в нее. Хотя его отец знал, что его сын был исключительным лыжником, он хотел, чтобы после средней школы он поступил в колледж, а не в мир профессиональной легкой атлетики. Отец и сын были одинаково упрямы, и ни один из них потом долго не разговаривал друг с другом. Именно матери Скотта, Морин, удалось сохранить семью вместе. И хотя между двумя мужчинами была какая-то связь, на самом деле все уже никогда не было по-прежнему. Отец и сын были похожи больше, чем оба хотели признать, что делало трагедию смерти старшего Харвата еще более невыносимой.


Когда Майкл Харват погиб в результате несчастного случая на тренировке, Скотт уже никогда не был прежним. Как бы он ни старался, он не мог вернуться к соревновательным лыжным гонкам. Как бы сильно он ни любил спорт, это больше не казалось ему таким важным.


На часть своего значительного выигрыша он купил рюкзак и путешествовал по Европе, в конце концов обосновавшись в Греции на маленьком острове под названием Парос. Там он нашел работу бармена, работая на двух непохожих друг на друга британцев-эмигрантов. Один из них был бывшим водителем криминальной семьи южного Лондона, другой - недовольным бывшим солдатом SAS. Спустя год Харват понял, чем он хотел заниматься.


Он вернулся домой и поступил в Университет Южной Калифорнии, где изучал политологию и военную историю. Окончив три года спустя с отличием, он поступил на службу в Военно-морской флот, в конечном итоге прошел отбор и был принят в базовую школу морских котиков-подрывников (BUD / S) и специализированную программу, известную как SQT или квалификационная подготовка морских котиков. Хотя процесс отбора и последующее обучение были изнурительными сверх всякой меры, его умственная и физическая подготовка как спортсмена мирового класса, его отказ когда-либо от чего-либо отказываться и вера в то, что он наконец нашел свое истинное призвание в жизни, продвигали его вперед и принесли ему честь считаться одним из самых элитных воинов в мире - морским котиком США.


Благодаря своим исключительным способностям к лыжному спорту Харват был поручен экспертам "Морских котиков" по холодной погоде, второй команде "Морских котиков". Там, несмотря на трагическую потерю на одном из своих первых заданий, Харват преуспел.


В конце концов, он привлек внимание членов знаменитой шестой команды морских котиков, которые помогли отточить его навыки не только как воина, но и как лингвиста, улучшив его элементарные знания французского и обучив его арабскому.


Когда Харват был в шестой команде, он помогал президентской охране в штате Мэн и привлек внимание секретной службы. Желая укрепить свой опыт борьбы с терроризмом в Белом доме, они в конце концов добились того, что его уволили из Военно-морского флота и отправили в округ Колумбия. Вскоре Харват отличился еще больше, и через короткое время был рекомендован для сверхсекретной программы в Министерстве внутренней безопасности, возглавляемой старым другом семьи и бывшим заместителем директора ФБР по имени Гэри Лоулор.


Программа называлась the Apex Project. Это было спрятано в малоизвестном отделении DHS, называемом Офис международной помощи в расследованиях, или сокращенно OIIA. Открытой миссией OIIA было оказание помощи иностранной полиции, военным и разведывательным агентствам в предотвращении нападений на американцев и американские интересы за рубежом. В этом смысле миссия Харвата частично соответствовала официальному мандату OIIA. На самом деле, он был очень скрытным псом войны, завербованным после 11 сентября, чтобы президент натравил его на врагов Соединенных Штатов, чтобы помочь предотвратить любые будущие террористические атаки на Америку.


Обоснование заключалось в том, что если террористы не играли ни по каким правилам, то и США не будут играть, но из-за чувствительных предубеждений со стороны ПК, существовавших в Америке, которые, казалось, предполагали, что наша нация единственная, кто должен соблюдать правила, президент понял, что истинная миссия Харвата могла быть известна только нескольким ключевым лицам, а именно самому президенту и боссу Харвата Гэри Лоулору.


Харвата должна была поддержать вся мощь Овального кабинета, а также коллективная мощь вооруженных сил США и объединенные ресурсы разведывательного сообщества США. На бумаге программа звучала фантастически, но реальность, особенно в бюрократическом Вашингтоне, часто оказывалась чем-то совершенно иным.


Харват не хотел сейчас думать о своей работе. Именно из-за этого, из-за него, в Трейси стреляли. Ему не нужны были результаты какого-либо расследования, чтобы сказать ему это. Он знал это так же точно, как знал, что женщина, лежащая на той больничной койке, не заслужила ничего из того, что с ней случилось.


ФБР удалось собрать воедино часть того, что произошло. Они обнаружили укрытие, которое стрелок использовал в лесу на границе своих владений. По их оценке, кем бы ни был убийца, он окопался где-то вечером, вероятно, за несколько часов до рассвета.


Убийца оставил после себя гильзу с посланием - На то, что было принято кровью, можно ответить только кровью.


Также имел место странный акт покраски его дверного косяка кровью. Первый анализ исключил, что это дело рук Трейси. Это было нарисовано там где-то ночью и уже высохло перед тем, как застрелили Трейси.


Затем была собака, которую положили на порог в качестве подарка в корзинке для пикника. Харвату было достаточно одного взгляда на записку с благодарностью, которая была оставлена вместе с ней, чтобы понять, от кого это. Но если кто-то собирался нацелиться на него или Трейси, зачем оставлять такую вопиющую визитную карточку?


Неделями ранее, во время секретной операции в Гибралтаре, Харват спас жизнь огромной собаке, известной как кавказская овчарка - той же породы, что и та, которую оставили у его порога. Владелец собаки в Гибралтаре был презренным человечком - на самом деле карликом, - который занимался покупкой и продажей строго засекреченной информации. Он также помог спланировать нападение на Нью-Йорк. Он был известен просто как Тролль.


Но как Тролль нашел его?Лишь горстка людей знала об исторической церкви и территории под названием Бишопс Гейт, которую Харват теперь называл домом. Ему было трудно поверить, что Тролль был бы настолько беспечен или глуп, чтобы объявить, что он стоит за стрельбой в Трейси.


Однако время было выбрано неудачно, а Харват не был человеком, который верил в совпадения. Здесь должна была быть связь, и он был полон решимости выяснить, какая именно.

ГЛАВА 5


Wкогда Хен Харват вернулась в больничную палату, родители Трейси, Билл и Барбара Хастингс, сидели по обе стороны ее кровати.


Билл Хастингс был крупным мужчиной, ростом около шести футов четырех дюймов и весом более двухсот фунтов. Он играл в футбол в Йельском университете и выглядел так, будто все еще мог играть. Его волосы были седыми, и Харват дал ему на вид от середины до конца шестидесяти. Увидев, что Харват входит в комнату, он поднял глаза и спросил: "Есть изменения?"


"Нет, сэр", - ответил Харват.


Барбара улыбнулась ему. "Ты снова был здесь всю ночь, не так ли?"


Харват не ответил. Он просто кивнул. Общение с родителями Трейси было одним из самых сложных аспектов бдения у ее постели. Он чувствовал себя таким чертовски ответственным за то, что с ней случилось. Он не мог поверить, насколько они были добры к нему. Если они вообще винили его в том, что случилось с их дочерью, они этого не показали.


"Как тебе отель?" Харвату удалось. Тишина в комнате могла быть невыносимой, и он знал, что должен взять на себя часть ответственности за разговор.


"Все в порядке", - ответила Барбара, потянувшись к руке Трейси и начав поглаживать ее предплечье. Мать Трейси была потрясающе элегантной женщиной. Ее темно-рыжие волосы были идеально уложены, а ногти - с безупречным маникюром. На ней была шелковая блузка, юбка от Армани с вырезом чуть выше колена, чулки и дорогие туфли-лодочки.


Хотя Харват никогда бы не произнес столь банальную фразу, было очевидно, откуда у Трейси такая привлекательная внешность.


Гастингсы составляли очень привлекательную пару. Учитывая состояние, которое Билл Хастингс сколотил на арене хедж-фондов, неудивительно, что они почти постоянно появлялись на страницах манхэттенского общества.


После нападения на Нью-Йорк 3 июля они обсуждали возможность сократить свое лето на юге Франции, но Трейси убедила их остаться. Возвращение на Манхэттен должно было стать кошмаром, в котором еще какое-то время придется передвигаться, так что чем дольше они смогут откладывать свое возвращение, тем лучше. Их планы изменились в ту минуту, когда в Трейси стреляли. Они зафрахтовали частный самолет и помчались в Вашингтон, чтобы быть рядом со своей дочерью.


Харват изо всех сил пытался придумать, что еще сказать, когда медсестра просунула голову в дверь и сказала: "Агент Харват? Здесь джентльмен, который хочет тебя видеть. Он ждет в гостиной ".


"Хорошо, я сейчас выйду", - ответил Харват. Он был счастлив дать Хастингсам немного времени побыть наедине с их дочерью.


Обойдя мистера Хастингса, Харват наклонился и прошептал Трейси на ухо, что скоро вернется. Он с любовью сжал ее руку, затем направился к двери.


Как только он потянулся к ручке, Билл Хастингс сказал: "Если это снова тот парень из Бюро, обязательно скажите ему, что мы так и не нашли удостоверения личности Трейси в ее личных вещах".


Харват кивнул и вышел. Выйдя из комнаты, он вытащил из кармана водительские права Трейси и взглянул на них. Боже, она была прекрасна.У него не хватило духу сказать Биллу Хастингсу, что из-за него пропали ее документы. За то короткое время, что они с Трейси были вместе, они ни разу не остановились, чтобы сфотографироваться.


Хотя Харват чувствовал себя виноватым за то, что обманул ее родителей, он не собирался отказываться от этого. Это было одно из немногих напоминаний ему о том, какой она была, какими они были до того, как их разлучили.


Войдя в гостиную, Харват обнаружил, что его ждет его давний друг и босс Гэри Лоулор. "Как у нее дела?" он спросил.


"Все то же самое", - ответил Харват. "Есть что-нибудь новое в расследовании?"


Гэри жестом пригласил его сесть. Это была комната без окон с телевизором, установленным на настенном кронштейне в углу. Харват сел и подождал, пока человек, который стал для него как второй отец, закроет дверь и сядет.


Когда Гэри занял свое место, выражение его лица было исключительно деловым. "Возможно, мы добились прорыва в этом деле".


Харват наклонился вперед в своем кресле. "Какого рода перерыв?"


"Это связано с кровью, которая была нарисована над твоим дверным косяком".


"Что насчет этого?"


"Криминалисты теперь знают, что это был не человек".


"Что это было?"


"Кровь агнца".


Харват был сбит с толку. "Кровь агнца?В этом нет никакого смысла ".


"Нет, - ответил Гэри, - но я хочу поговорить с вами о том, что они нашли смешанным с кровью".


Харват ничего не сказал. Он просто ждал.


Наклонившись вперед, Лоулор понизил голос и сказал: "После похорон Боба Херрингтона министр обороны пригласил вас прокатиться и спросил, готовы ли вы убрать его убийцу. Вы помните, как он говорил вам, что они планировали позволить ему сбежать, чтобы они могли выследить его до людей, с которыми он работал?"


"Да, и что?"


"Итак, ты помнишь, как они планировали выследить его?" - спросил Лоулор.


Харват на мгновение задумался об этом. "Они подсыпали ему в кровь какой-то радиоизотоп, который создал сигнатуру, за которой они могли следить через спутник".


Лоулор откинулся на спинку стула и наблюдал, как Харват обрабатывает информацию.


"Кровь агнца содержала радиоизотоп".


Лоулор кивнул.


"Это невозможно. Я сам разобрался с убийцей Боба ". Харват собирался добавить, и я наблюдал, как он умирал, когда он понял, что на самом деле не был свидетелем отъезда террористов.


Хотя Харват сомневался, что кто-либо мог пережить то, что он сделал с Мохаммедом бин Мохаммедом, факт оставался фактом: он фактически не подтвердил, что этот человек мертв.


"Они не верят, что это был Мухаммед", - сказал Лоулор. "Из того, что я смог собрать, это совершенно другой радиоизотоп".


"Специально положили в кровь агнца и нарисовали на входной двери моего дома?" - спросил Харват.


Лоулор снова кивнул.


"Почему?"


"Кто-то посылает тебе сообщение".


"Очевидно, но кто? Если это радиоизотоп, даже если он отличается от того, что использовали на Мухаммеде, не должно быть так сложно выяснить, откуда он взялся. Мы начнем с этого ".


"Это будет не так просто", - сказал Лоулор.


"Почему бы и нет? Все это - программа Министерства обороны. Они ведут записи, как и все остальные. Свяжитесь с офисом Def Sec и сообщите ему, что нам нужен доступ ".


"Я уже пытался".


"И что?" Нетерпеливо спросил Харват.


"Не идти".


"Не идти?Ты, должно быть, издеваешься надо мной ".


Лоулор покачал головой. "К сожалению, я не шучу".


"Тогда мы пойдем к президенту. Даже министр обороны перед кем-то отчитывается. Если президент Ратледж скажет ему открыть его файлы, поверьте мне, он откроет его файлы ", - сказал Харват.


"Я уже говорил с президентом Ратледж. Это никуда не годится ".


Харват не мог поверить в то, что он слышал. "Я хочу сам поговорить с президентом".


"Он знал, что ты это скажешь", - сказал Лоулор. "И он чувствует, что обязан этим тебе. Внизу нас ждет машина ".

ГЛАВА 6


TОН WХАЙТ HУЗЕ


Wкогда Харвата и Лоулора провели в Овальный кабинет, президент Ратледж встал и обошел свой стол, чтобы поприветствовать их.


Он пожал руку Гэри, а затем, обмениваясь рукопожатием с Харватом, спросил: "Как у нее дела?"


"По-прежнему без изменений, сэр", - ответил Харват, когда президент проводил его и Лоулора к одному из диванов, расположенных перпендикулярно камину в Овальном кабинете.


Когда они заняли свои места, Ратлидж сразу перешел к делу. "Шотландец, я знаю, что говорю от имени всех американцев, когда говорю, что мне очень жаль за то, что случилось с Трейси. Эта нация в большом долгу перед всей вашей командой за то, что вы сделали в Нью-Йорке ".


Харвату никогда не нравилась похвала, особенно когда она исходила от президента, но сейчас он чувствовал себя еще менее комфортно. Операция в Нью-Йорке, по сути, провалилась. Погибло так много людей, включая одного из его лучших друзей. Хотя Харвату и его команде удалось обезвредить большинство террористов, участвовавших в заговоре, они всю дорогу играли в догонялки. Это было совсем не то, чем он гордился.


Он ответил на замечания президента тихим "спасибо" и выслушал, как мужчина продолжил.


"Скотт, ты был одним из величайших активов этой страны в войне с террором. Я не хочу, чтобы вы ни на мгновение усомнились в том, насколько высоко было оценено ваше служение. Я слишком хорошо знаю, что ваша работа часто может быть неблагодарной, и именно поэтому я благодарю вас еще раз ".


У Харвата было плохое предчувствие относительно того, к чему это приведет. Он чувствовал, что второй ботинок вот-вот упадет. Ему не пришлось долго ждать.


Джек Ратледж посмотрел ему прямо в глаза и заявил: "Мы знаем друг друга несколько лет, и я всегда был честен с тобой".


Харват кивнул. "Да, у вас есть, сэр".


"Часто вопреки советам моих консультантов, я ввел вас в курс дела в целом, потому что хотел, чтобы вы поняли свою роль в нем и почему вас просили делать определенные вещи.


"Более того, я ввел тебя в курс дела, потому что знал, что могу тебе доверять. Теперь я прошу вас довериться мне ".


Президент сделал паузу, пытаясь разобраться в Харвате. Лицо агента по борьбе с терроризмом было непроницаемым, что вынудило Ратлиджа спросить: "Вы можете это сделать? Ты можешь мне доверять?"


Харват знал, что правильным ответом было: Конечно, я могу доверять вам, господин Президент, но это были не те слова, которые слетели с его губ. Вместо этого он ответил: "Доверять вам в чем, сэр?"


Это был не тот ответ, который хотел услышать президент, но он и не стал неожиданностью. Была причина, по которой Скотт Харват был так хорош в том, что он делал. Он не был слабаком, ни в коем случае.


"Я собираюсь попросить тебя кое-что сделать. Я знаю, тебе это не понравится, но именно здесь мне нужно, чтобы ты остался со мной ".


У Харвата зазвонили тревожные колокола. Он медленно кивнул, поощряя президента продолжать.


"Я хочу, чтобы вы позволили нам выследить стрелка, который застрелил Трейси".


Президент не предлагал ему "да" или "нет". Несмотря на это, Харват не собирался оставаться в стороне. Тщательно выбирая слова и тон, он заявил: "Извините, господин президент, я не понимаю".


Ратлидж не стеснялся в выражениях. "Да, ты хочешь. Я прошу тебя не вмешиваться в это ".


Слишком часто тонкое искусство дипломатии ускользало от Харвата. Глядя президенту прямо в глаза, он спросил: "Почему?"


Будучи президентом Соединенных Штатов, Джеку Ратледжу не нужно было ни перед кем оправдываться, тем более перед Скоттом Харватом. Ему даже не обязательно было встречаться с ним, но, как он заявил, президент чувствовал, что нация в большом долгу перед Харватом - не только за то, что он сделал в Нью-Йорке, а затем в Гибралтаре, но и во многих других случаях.


Более того, Харват однажды спас жизнь президенту, а также его дочери. Он заслуживал лучшего объяснения, и Ратлидж знал это. Президент просто не мог дать ему ни одной. "Здесь замешаны силы, которые я не вправе обсуждать даже с вами", - сказал он.


"Я могу оценить это, господин президент, но это не случайный террористический акт. Кто бы это ни сделал, он сделал это, потому что это личное. Кровь над моей дверью, гильза, записка - кто-то зовет меня на свидание ".


"И я собрал команду, чтобы позаботиться об этом".


Харват попытался сохранить хладнокровие, когда ответил: "Господин Президент, я знаю, что вы заставили ФБР работать сверхурочно, но какими бы хорошими они ни были, они не подходящее агентство для этой работы".


"Шотландец, послушай-" - начал президент.


"Я не имею в виду никакого неуважения, но из всего, что мы видели, этот парень - профессиональный убийца, который, вероятно, связан с крупной террористической организацией. Если мы собираемся его поймать, люди, которые за ним охотятся, должны понимать его образ мыслей. Они должны уметь думать, как он, а ФБР просто не может этого сделать ".


"Люди, которых я привлек к этой работе, могут. Они найдут его, я тебе обещаю ".


"Господин Президент, этот парень выстрелил Трейси в голову. Врачи говорят, что это чудо, что она не погибла. Она лежит в коме, из которой, возможно, никогда не выйдет, и это моя вина - во всем этом. Я обязан ради нее найти того, кто это сделал. Ты должен взять меня на борт ".


Ратлидж беспокоился, что все пойдет именно так. "Скот, я не могу достаточно подчеркнуть, насколько важно, чтобы ты доверял мне в этом".


"И мне нужно, чтобы вы доверяли мне, господин Президент. Не отводи меня в сторону. Кто бы ни был в этой команде, которую вы собрали, я могу им помочь ".


"Нет, ты не можешь", - сказал Ратлидж, поднимаясь со стула. Это был четкий сигнал, что их встреча окончена.


Вынужденный встать, Харват повторил: "Не отстраняйте меня от этого, сэр".


"Прошу прощения", - ответил президент, протягивая руку.


Харват рефлекторно принял ее. Ратлидж накрыл их сцепленные руки своей левой и сказал: "Лучшее, что ты можешь сделать для Трейси прямо сейчас, это быть с ней. Мы собираемся докопаться до сути этого, я обещаю вам ".


Шок Харвата постепенно уступал место волне гнева. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Гэри Лоулор поблагодарил президента и вывел Харвата из Овального кабинета.


Как только дверь за посетителями закрылась, дверь в кабинет президента открылась, и в Овальный кабинет вошел высокий, седовласый, пятидесяти с чем-то лет директор Центрального разведывательного управления Джеймс Вейл.


Ратлидж посмотрел на него. "Что ты думаешь? Будет ли он сотрудничать?"


Вейл устремил взгляд на дверь, через которую только что вышел Скотт Харват, и задумался над вопросом президента. Наконец, он сказал: "Если он этого не сделает, у нас будет гораздо больше проблем".


"Ну, я просто пообещал ему, что ваши люди разберутся с этим".


"И они это сделают. У них достаточно опыта в подобных делах за границей. Они знают, что делают ".


"Им было бы лучше", - ответил президент, готовясь к брифингу в Ситуационном центре. "Мы не можем позволить, чтобы Харват был вовлечен в это. Ставки просто чертовски высоки ".

ГЛАВА 7


Hарват и Лоулор ехали обратно в больницу в молчании. Харвату не нравилось, когда ему подрезали сухожилия, особенно когда они сталкивались с проблемой, с которой он был более чем квалифицирован, чтобы справиться.


Лоулор не подталкивал его к разговору. Он знал еще до того, как они добрались до Белого дома, как будет проходить встреча. Президент абсолютно ясно дал понять, что не хочет, чтобы Харват или кто-либо другой вмешивался в это расследование. Чего он не сказал, так это почему.


Хотя Лоулор тоже не был доволен решением президента, он должен был отдать должное Ратледжу за то, что тот лично рассказал об этом Скотту. Он был прав - это было самое меньшее, что он был ему должен.


У входа в больницу водитель остановил машину у обочины, и Харват выбрался наружу. Был миллион вещей, которые Лоулор хотел сказать ему, но ни одна из них не казалась подходящей в данный момент. Вместо этого именно Харват нарушил их молчание. "Он собрал специальную команду для охоты на стрелка Трейси, но я не могу иметь к этому никакого отношения? В этом нет никакого смысла. За этим кроется гораздо больше, чем он нам рассказывает, Гэри, и это выводит меня из себя ".


Лоулор знал, что он прав, но ни один из них ничего не мог с этим поделать. Президент отдал им прямой приказ. Хотя он был так же сбит с толку, как и Скот, Лоулор только кивнул и ответил: "Дай мне знать, если что-нибудь изменится с Трейси".


Испытывая отвращение, Харват закрыл дверцу машины и пошел в больницу.


Наверху, в комнате Трейси, ее родители обедали. Войдя в комнату, Билл Хастингс спросил: "Есть какие-нибудь новости о расследовании?"


У Харвата не было желания обременять родителей Трейси своими проблемами, поэтому он сказал им полуправду. "Они работают над этим со всех сторон. Президент проявил личную заинтересованность в расследовании и делает все, что в его силах ".


Вентилятор продолжал издавать ритмичное шипение, хлоп, шипение, хлоп, и Харват пытался не обращать на это внимания. Придвинув стул к кровати, он взял Трейси за руку и прошептал ей на ухо, что вернулся.


Если бы только президент мог видеть ее такой, он, возможно, не стал бы так быстро отстранять его от расследования. Всю обратную дорогу в больницу Харват пытался понять, зачем Ратлидж это делал. Не важно, со скольких сторон он подходил к этому, ни одна из них не имела никакого смысла.


Президент лучше, чем кто-либо другой, знал, каким ценным сотрудником шотландец может быть в подобном случае. На мгновение он подумал, что, возможно, Ратлидж был обеспокоен тем, что задание было слишком эмоциональным для него, но Харват более чем доказал, что способен отделять свою работу от эмоций.


Чем больше Харват думал об этом, тем больше он понимал, что на самом деле принимал все, связанное со своей работой, близко к сердцу, и это была одна из вещей, которая делала его таким хорошим в том, что он делал.


Нет, тот факт, что он был лично заинтересован в исходе этого расследования, не имел никакого отношения к тому, почему президент выставил его вон. Это должно было быть что-то другое.


Харват нежно провел пальцами вверх и вниз по руке Трейси, пока его разум перебирал еще больше возможностей. Чем больше сценариев он придумывал, тем дальше, как ему казалось, отходил от истины. Он думал, что знает президента довольно хорошо, но на этот раз не смог его раскусить.


Харват прокрутил встречу перед своим мысленным взором. Во время интенсивной подготовки в секретной службе его научили распознавать микровыражения, тонкие подсознательные подсказки, которые выдает объект, когда он лжет или готовится сделать что-то нечестное. Даже лучшие из вашингтонских политиков-двуличников не смогли бы скрыть свои намерения или правду от опытного агента секретной службы, который знал, на что обращать внимание. И Скотт Харват знал, на что обратить внимание.


По какой-то причине президент Джек Ратледж солгал ему. Харват был уверен в этом.


Он все еще обдумывал это, когда зазвонил его Блэкберри. Он проигнорировал звонок и переключил его на голосовую почту. Не было ничего важнее, чем быть с Трейси прямо сейчас.


Когда телефон зазвонил еще два раза, Харват решил, что это может быть срочно, и вытащил устройство из кобуры, закрепленной у него на бедре. Идентификатор вызывающего абонента показывал код города Колорадо.


Он нажал кнопку, чтобы ответить на звонок, поднес устройство к уху и сказал: "Харват".


"Ты один?" - раздался голос с другого конца.


Харват взглянул на Билла Хастингса, который за ланчем читал "Нью-Йорк Таймс". Снова обратив внимание на свой телефон, он сказал: "Да, продолжай".


"Ты все еще интересуешься борьбой карликов?"


Харват выпрямился в своем кресле. "У тебя что-то есть?"


"Подтверждаю", - сказал голос.


"Что это?"


"Только не по телефону. У меня есть самолет, который ждет тебя. Не утруждайте себя сбором вещей. Тебе нужно убираться отсюда как можно скорее ".


Харват посмотрел на Трейси и промолчал.


"КАК МОЖНО СКОРЕЕ", - повторил голос.


Хотя Харват был уверен, что ему это померещилось, на мгновение ему показалось, что Трейси ответила на его пожатие.


"Ты все еще там?" - спросил голос после нескольких секунд молчания.


Харват вырвался из этого состояния. "Да, я все еще здесь", - ответил он.


"Национальный комитет Рейгана, сейчас", - приказал голос. Затем линия оборвалась.

ГЛАВА 8


BАЛТИМОР, МАРИЛАНД


Mарк Шеппард был большим поклонником фильмов о зомби. Рассвет мертвецов, 28 дней спустя - назовите что-нибудь, и, скорее всего, Шеппард не только видел это, но и владел этим. В смерти было что-то такое, что всегда завораживало его.


Это было странное занятие, но оно сослужило хорошую службу высокому двадцатисемилетнему репортеру с волосами песочного цвета. Он начал свою карьеру в Baltimore Sun, написав некрологи. Это было испытательное задание, предназначенное для того, чтобы редакторы могли оценить навыки написания текстов и редактирования текстов своих начинающих репортеров. Большинство молодых журналистов ненавидели время, проведенное за столом для некрологов, но Шеппард наслаждался этим.


Оттуда он перешел в криминальный ритм. Легендарный криминальный репортер Эдна Бьюкенен однажды сказала, что в crime beat "есть все: жадность, секс, насилие, комедия и трагедия", и она была права. Хотя это была должность с высокой текучестью кадров, где редакторы продолжали испытывать характер своих журналистов, прежде чем продвигать их в более гламурные жанры, Шеппард влюбился в нее и дал понять, что у него нет намерения когда-либо заниматься каким-либо другим видом репортажей.


К его чести, Шеппард был исключительным криминальным репортером. У него был нюх на детали и склонность к поиску источников, и он знал, как рассказать чертовски интересную историю. За годы работы в "Битлз" у него появилось множество контактов - по обе стороны закона. И капитаны полиции, и главари мафии уважали его за честность. Его источники всегда знали, что он никогда не обращался к прессе, если не излагал все свои факты прямо.


Из-за его репутации честного стрелка и того, что он всегда защищал анонимность своих источников, в адрес Шеппарда регулярно поступали новостные подсказки. Они редко оказывались достойными освещения в прессе. Главное было знать, на какие из них стоит обратить внимание. Хемингуэй однажды сказал, что писателю нужен "противоударный детектор лжи", и Шеппард не мог не согласиться с ним. Он обнаружил, что количество энергии, которое он вкладывал в расследование наводки, часто было соизмеримо с тем, насколько надежным был ее источник. Конечно, для каждого правила всегда было исключение.


Для Шеппарда, чем более возмутительным было заявление, тем больше его интерес был задет. На данный момент его интерес был довольно высок.


Когда он ехал к похоронному бюро Томаса Дж. Госса на окраине города, в его голове уже формировались заголовки газет. Без сомнения, он ставил телегу намного впереди лошади, но интуиция Шеппарда подсказывала ему, что если эта история выгорит, то она будет грандиозной.


Это означало, что заголовок тоже должен был быть огромным. И это должно было стать сенсацией. Эта история потенциально могла попасть на первую полосу. Черт возьми, это может быть даже взрывоопасный детективный сериал.


Когда Шеппард заехал на парковку похоронного бюро, он остановился на своем заголовке. Это было банально, но как только люди начнут читать его репортаж, название приобретет совершенно новый смысл. Это было бы шокирующе - не только из-за самого преступления, но и из-за его предполагаемых исполнителей.


Запирая машину, Шеппард еще раз прокрутил в голове заголовок. Вторжение похитителей тел.


Это было чертовски захватывающее зрелище. Он просто надеялся, что человек, который позвонил ему с наводкой, не тратил впустую свое время.

ГЛАВА 9


MОНТРОУЗ, СОЛОРАДО


Tхотя осень еще не наступила, в ночном воздухе чувствовалась прохлада, когда Харват ступил на тротуар возле небольшого аэропорта, состоящего из одного здания.


Прислонившись к белому Hummer H2, украшенному логотипом его курорта Элк Маунтин, стоял один из самых больших и крепких мужчин, которых Харват когда-либо знал в своей жизни. Тим Финни по прозвищу Военачальник в своей прошлой карьере был чемпионом Тихоокеанского дивизиона по стрельбе из лука. Искусный в уничтожении других мужчин, особенно руками, головой, коленями или локтями, Финни был одним из немногих людей, которых, как знал Харват, он, вероятно, не смог бы победить в тотальной уличной драке.


Финни возвышался над ним по меньшей мере на семь дюймов, был почти вдвое шире и обладал потрясающими 250 фунтами крепких мышц. Неплохо для парня, которому чуть за пятьдесят. У него были пронзительные зеленые глаза, а голова была полностью выбрита. Несмотря на свои габариты и репутацию абсолютно безжалостного бойца, не знающего границ на ринге, Тим Финни был беспечным парнем. И у него было много поводов для радости.


В семье Финни никто не ездил бесплатно. Старик Финни, патриарх семьи, был крепким орешком, и все его дети самостоятельно оплачивали обучение в колледже. Тим добился этого, выступив в нескольких ночных клубах Лос-Анджелеса, прежде чем его таланты бойца были признаны, и частный тренер взял его под свое крыло и вывел Финни на чемпионат Тихоокеанского дивизиона по рукопашному бою, спорту, который впоследствии дал начало популярной серии Ultimate Fighting.


Тим Финни всегда присматривался к следующей горе, на которую он хотел взобраться, и если гора оказывалась слишком трудной, у него был запасной план и другой способ справиться с ней. Он был непревзойденным, всегда подготовленным бойскаутом.


Он несколько лет проработал в семейном гостиничном бизнесе, а затем решил осуществить другую мечту - основать собственный эксклюзивный пятизвездочный курорт, расположенный на более чем пятистах акрах частной собственности в горах Сан-Хуан в штате Колорадо, в получасе езды от Теллурида. Но его мечта на этом не закончилась.


На курорте Финни создал ультрасовременное тактическое учебное заведение, подобного которому нет в мире. Это место называлось Валгалла, в честь небесного воина из скандинавской мифологии.


Финни привлек лучших декораторов, звукорежиссеров и дизайнеров по свету из Голливуда, чтобы создать самые реалистичные сценарии угроз, которые когда-либо видели. И затем он сделал нечто чрезвычайно революционное; он открыл это не только высококлассным военным и правоохранительным подразделениям, но и гражданским лицам. Он даже дал объявление в the Robb Report, и эта реклама, а также невероятное сарафанное радио от его клиентов, принесли свои плоды, причем немалые. Его тщательно охраняемый реестр гостей читался как "Кто есть кто" в корпоративной Америке, а также в мире спорта и развлечений в придачу.


Успех позволил Финни вывести Valhalla на совершенно другой уровень - уровень, о котором только шептались в самых охраняемых конференц-залах таких мест, как Центральное разведывательное управление, база Дельта Форс в Форт-Брэгге и множество неофициальных разведывательных подразделений по тайным операциям по всей северной Вирджинии и в местах за ее пределами.


Те, кто в курсе, называют спин-офф "Валгаллы" "Темной стороной луны".Спин-офф, спрятанный далеко за пределами Лосиной горы и собственно Валгаллы, был благосклонно назван Site Six.


Это называлось "Аллея Хогана на крэке" - отсылка к макету городка ФБР в их учебной академии в Квантико, где они инсценировали все - от ограблений банков до противостояний с заложниками по высоким ставкам.


Финни держал в штате небольшую армию плотников и инженеров круглосуточно круглый год. Многие из них были выходцами из Голливуда, которые хотели уйти из шоу-бизнеса и применить свои навыки где-нибудь в другом месте. Легенда гласила, что если бы вы могли получить спутниковые снимки вашей цели от Тима Финни, он мог бы создать рабочий макет для тренировок в течение сорока восьми часов, четырнадцати, если бы время было абсолютно критичным и никого не волновала мокрая краска.


В низкой долине, окруженной со всех сторон горами, команда Финни Site Six воспроизвела все - от иракских деревень до иностранных аэропортов, посольств и лагерей подготовки террористов. Детализация и масштаб были ограничены только бюджетом клиента и глубиной информации о цели. И к чести Финни, он никогда не позволял бюджету определять, какой опыт обучения получат люди его клиента на шестом объекте. Финни был настоящим патриотом и сделал все, что в его силах, чтобы убедиться, что американские военные и разведчики прошли максимально подробную и реалистичную подготовку , прежде чем они отправятся разбираться с настоящим делом.


В конце концов, Финни занимался бизнесом не для того, чтобы зарабатывать больше денег. Этого у него уже было предостаточно. Он занимался бизнесом, чтобы убедиться, что его клиенты - будь то гости его курорта в Элк-Маунтин, стрелки, приехавшие оттачивать свои навыки в его тренировочном центре Valhalla, или настоящие воины, которые пришли потренироваться в уничтожении макетов мишеней на площадке номер шесть, прежде чем отправиться за границу, чтобы заняться настоящим делом, - получили наилучший опыт из возможных.


Именно в этом последнем качестве Харват познакомился с Тимоти Финни и шестым сайтом Валгаллы.


Основываясь на серии аэрофотоснимков, сделанных беспилотным летательным аппаратом Predator, а также на секретном видео, снятом с земли, Финни и его команда имитировали объект по производству химического оружия в Афганистане, за ликвидацию которого был назначен Харват.


Каждый член команды Харвата считает, что тренировки, которые они проходили в Валгалле и на Шестом объекте, дали им преимущество, позволившее их миссии увенчаться успехом.


Это обучение, наряду с непочтительным чувством юмора Финни, укрепило дружбу между ними, которая принесла Харвату не только постоянное приглашение присоединиться к команде инструкторов Valhalla / Site Six, но и постоянное приглашение остаться на курорте, если ему когда-нибудь понадобится уехать из Вашингтона и его жизни перегруженного работой агента по борьбе с терроризмом правительства США.


Хотя Харвату, вероятно, прямо сейчас не помешал бы пятизвездочный отдых, это не было причиной, по которой он стоял на тротуаре перед аэропортом Монтроуз, штат Колорадо. Он был здесь, потому что в нескончаемом стремлении Тимоти Финни создать более основательный опыт для воинов, которые тренировались в Валгалле и на Шестом объекте, он недавно разработал совершенно новую программу, которая снова сделала его предметом обсуждения американского разведывательного сообщества.

ГЛАВА 10


Aсидя за рулем, Финни потянулся за своим сиденьем, достал холодное пиво из кулера на заднем сиденье и предложил его своему гостю.


Харват покачал головой нет.


"Тогда, пожалуй, я отменю и "танцующих девушек", - сказал Финни, ставя пиво обратно.


Харват не ответил. Его мысли были за миллион миль отсюда, когда он вытащил свой Блэкберри из кобуры и снова проверил его на наличие сообщений. Он дал отцу Трейси и ее медсестрам свой номер телефона на случай, если что-то изменится. Он также объяснил Биллу Хастингсу, как мог, почему ему пришлось уйти.


Вспомнив, что прием сотовых телефонов на курорте был печально известен своими перебоями, Харват задумался, не следовало ли ему дать им и этот номер, когда Финни спросил: "Ты хочешь поесть, когда мы приедем, или хочешь сразу перейти к делу?"


"Давай поедим после", - сказал Харват, убирая свой BlackBerry. "Тогда никому не придется задерживаться из-за меня".


Финни усмехнулся. Его смех, как и голос, гармонировал с остальным его массивным телосложением - глубоким басом. "Мы работаем на Саргассо круглосуточно в три смены".


"Бизнес настолько хорош, да?"


Финни снова рассмеялся. "Я продолжаю говорить, что, не дай бог, в ближайшее время наступит мир".


"Не волнуйся", - ответил Харват, глядя на свое отражение в пассажирском окне и на постоянно темнеющее небо. "Этого не будет".


Остаток пути до курорта они вели светскую беседу. Финни знал Харвата достаточно хорошо, чтобы понимать, что если бы тот захотел поговорить о том, что случилось с Трейси, он был бы тем, кто поднимет этот вопрос.


Харват этого не сделал, поэтому они поговорили обо всем остальном, но.


Приближаясь к главным воротам Элк-Маунтин, Финни передал по рации в караульное помещение, что он прибывает "с плюсом один".


Хотя охранники знали своего босса и его автомобиль в лицо, они все равно остановили Hummer, зафиксировали его прибытие, тщательно проверили, а затем махнули рукой, чтобы он проезжал. Харвата всегда впечатлял уровень безопасности на Лосиной горе.


В главной ложе Финни остановился, чтобы забрать своего директора по операциям Рона Паркера. Это был худощавый мужчина с козлиной бородкой, лет под тридцать, ростом около пяти футов десяти дюймов.


Забравшись на заднее сиденье, Паркер достал из холодильника "Курс", потянулся и ударил Харвата кулаком по левой руке. "Рад тебя видеть", - сказал он.


Подняв глаза, он увидел в зеркале заднего вида поднятые брови Финни. "Что?" - спросил он.


"Вы считаете такое поведение уместным?" - ответил Финни.


Паркер наклонился между передними сиденьями, откупоривая крышку от своего пива, и спросил: "Это у тебя другое плечо пострадало, верно?"


Харват кивнул. "Моя левая в порядке. Не беспокойся об этом ".


Паркер улыбнулся, откинулся на спинку стула и сделал большой глоток пива.


"Ты знаешь, что это не то, о чем я говорю", - ответил Финни. "Верно?"


"Послушайте, " сказал Паркер, " десять минут назад я освободился от дежурства. И то, что я делаю в свое личное время, - это мое дело ".


"Тогда ты уволен. Утром у меня на вашем столе будет розовая карточка ".


Паркер сделал еще один глоток пива. "Супер, я насажу его на шип вместе со всеми остальными".


И Финни, и Паркер были известны своим профессионализмом, но, узнав их поближе, Харват понял, что между ними есть важное различие. Они очень серьезно относились к своей карьере и к тому, чем занимались в Элк Маунтин, но они никогда не относились к себе слишком серьезно, особенно когда находились в тихой компании хороших друзей.


Финни оглянулся и увидел улыбку Харвата. "Хорошо, что ты вернулся".


"Не так уж много изменилось, не так ли?" - сказал Харват.


Финни сунул свою мясистую руку на заднее сиденье и жестом попросил Паркера передать ему пиво. "Мы удвоили все замки на винном погребе после вашего последнего визита, но кроме этого, нет".


Паркер и Финни ограничились одной кружкой пива каждый. Финни закончил в два глотка, как раз когда они подъехали к очередному контрольно-пропускному пункту. На этот раз от всех них потребовали предъявить удостоверение личности с фотографией. Охранники были одеты в тактическое снаряжение Blackhawk, такое же, как у главных ворот, но, кроме того, этим охранникам выдали бронежилеты, и они открыто носили оружие.


Харват знал, что люди у главных ворот тоже были пристегнуты; они просто держали свое железо подальше от посторонних глаз. Однако здесь люди Финни очень четко продемонстрировали силу. Двое мужчин несли H & K 416, в то время как третий держал сильно модифицированный двенадцатый калибр Benelli и ни разу не отвел глаз от пассажиров Hummer. Харват понятия не имел, где Финни брал своих охранников, но, похоже, он делал чертовски хорошую работу.


Когда они отъехали от контрольно-пропускного пункта и направились к объекту Саргассо, Харват спросил: "Бывший спецназовец?"


"На самом деле, силы специального назначения", - ответил Паркер.


Харват пренебрежительно рассмеялся. "Давай".


"Он на сто процентов серьезен", - сказал Финни.


"Несешь службу в охране?"


"Служба в охране - это только одна из вещей, которыми они здесь занимаются", - ответил Паркер. "У них ротация, так что это смена, которую каждый должен выполнять каждый месяц".


"Я знаю, что эти парни зарабатывают в частном секторе. У вас есть несколько очень дорогих привратников ".


Финни улыбнулся. "И это стоит каждого пенни".


"Но не совершайте ошибок", - добавил Паркер. "У них здесь все очень хорошо. У нас есть отличный бонус и компенсационный пакет, который намного превосходит то, что эти ребята получили бы в любом другом месте ".


Харват посмотрел на Финни, который добавил: "Мы даже больше не рекламируем их. Они приходят к нам ".


Внедорожник остановился перед плохо освещенным входом в то, что выглядело как старая шахта.


Харват собирался спросить, где они находятся, когда увидел выцветшую вывеску, висящую над входом, которая гласила "Саргассовая горнодобывающая компания".Он смотрел на скромный вход в новое горячее разведывательное предприятие Финни.

ГЛАВА 11


Oпримерно в ста футах вниз по наклонному туннелю, ведущему в саргассову шахту, Харват наполовину ожидал, что появится гид с настоящим шахтерским налобным фонариком или бородатый, покрытый пылью актер в подтяжках и расскажет им истории о старой шахте "Счастливая семерка". На высоте 101 фута отношение Харвата изменилось.


Он должен был отдать должное Тиму Финни. Их не встретила высокотехнологичная дверь в стиле Джеймса Бонда из нержавеющей стали с пневматическим уплотнением. Вместо этого это была дверь, состоящая из пяти старых деревянных досок с расколотыми перемычками, которые, казалось, были готовы слететь с петель.


К нему была прибита довольно непримечательная табличка, в которой говорилось об опасности. Держись подальше.


Финни достал связку ключей и отпер ржавый висячий замок, который удерживал на месте тяжелую железную цепь поперек двери. Он продолжал вести вниз по широкому, грубо вырубленному проходу. Троица следовала по дорожкам, которые, как полагал Харват, когда-то использовались для доставки припасов и золота.


Большой туннель продолжал плавно спускаться вниз. Еще через сотню футов туннель расширился, и впереди показался ряд огней.


Когда они добрались туда, их встретила еще одна пара охранников. Хотя они выглядели такими же серьезными, как и последний отряд охранников, эти люди просто махнули им рукой, чтобы они шли дальше.


"Они спускаются на пару сотен футов под землю, и ваши ребята начинают расслабляться, не так ли?" Харват пошутил.


Финни и Паркер оба улыбнулись. "Вы не представляете, через сколько проверок пассивной безопасности вы прошли по пути сюда", - сказал Паркер. "С момента входа в шахту мы не только отслеживали температуру вашего тела и частоту сердечных сокращений, но и знаем, имеете ли вы при себе какое-либо оружие, взрывчатку, порошки, жидкости или гели".


"Все, кроме того, ношу ли я боксеры или трусы", - заявил Харват.


"Это у нас тоже есть", - ответил Финни, делая вид, что консультируется с наушником, прикрепленным к его рации. "Судя по всему, это синие стринги с надписью Go Navy, вышитой блестками".


Харват ухмыльнулся и показал ему средний палец. Они продолжали идти, пока не подошли к лифту в шахтерском стиле. Финни поднял решетку, и все они вошли внутрь. Достав из кармана карточку-ключ, Финни пропустил ее через магнитное устройство считывания, а затем предъявил большой палец правой руки и зрачок для биометрической проверки. Как только он получил одобрение, лифт начал спускаться.


Машина остановилась на дне шахты, где их встретил пикап Dodge Ram с низким уровнем выхлопа, специально разработанный для подземного вождения.


Пока водитель грузовика вез их вглубь шахты, Финни объяснил цель саргассовой программы. "К нам приезжали команды из Форт-Брэгга, Кэмп-Перри с ЦРУ, а также из Форт-Стори с "Морскими котиками ", и всем им нравится здешнее обучение, но, в конце концов, независимо от того, насколько хороши их сотрудники, их успех или неудача сводятся к одному важному компоненту - разведданным.


"Это натолкнуло меня на идею, и я начал делать несколько телефонных звонков людям, которых я знаю на востоке. Мы много слышим о высоком уровне выбытия в сообществе специальных операций, когда операторы покидают вооруженные силы и переходят на работу в такие группы, как Blackwater или Triple Canopy, где они могут заработать чертовски много денег. О чем вы не слышали, так это о показателях выбытия в разведывательном сообществе.


"У меня никогда не было желания руководить частной военной компанией как таковой. Но частная разведывательная компания - это нечто совершенно иное, и это, казалось, хорошо сочеталось с тем, что мы уже делали здесь ".


Харват держался за подголовник перед собой, когда они попали в серию выбоин. Как только поверхность сгладилась, он спросил: "Я понимаю, как "Валгалла" и "Шестой объект" зарабатывают для вас деньги, но как вы зарабатываете деньги в своей собственной разведывательной компании?"


"Мы делаем это двумя способами", - ответил Финни. "Во-первых, мне не нужно сосредотачиваться на всем мире. Я сосредотачиваюсь исключительно на приятных моментах, где происходит больше всего экшена. Вся разведывательная информация о терроризме и связанная с ним информация, которую мы собираем и анализируем, поступает из областей, где правительство США перегружено.


"Во-вторых, Конгресс не контролирует то, что мы делаем. У нас гораздо больше свободы действий. Есть агентства, готовые заплатить много денег за то, чтобы мы собрали для них информацию. Что касается темпа наших операций, то мы вдвое превышаем то, что мы с Роном предполагали к этому времени. Мы не можем достаточно быстро вытащить парней из ЦРУ, АНБ, ФБР и им подобных, чтобы они пришли работать сюда ".


Харват покачал головой. Финни был великолепен.


Грузовик остановился перед последним контрольно-пропускным пунктом перед чем-то похожим на пару тяжелых противоударных дверей. Как только их пропустили, Финни повел их в самое сердце Операционного центра Саргассовой программы.


Это было совсем не то, чего ожидал Харват. В ту минуту, когда они вошли внутрь, у них осталось ощущение, что они находятся в шахте на глубине сотен футов под поверхностью. Если бы Харват не знал лучше, он бы поклялся, что работает в каком-нибудь передовом аналитическом центре по разработке в кампусе Microsoft.


Исчезли лампочки в клетках, натянутые вдоль грубо обтесанных стен. Их заменили сложными светильниками, встроенными по краям потолка, которые воспроизводили яркий наружный свет. Полы были из полированного гранита, а стены офисов были обиты листами звуконепроницаемого стекла, непрозрачность которого можно было увеличивать или уменьшать в зависимости от желаемого уровня приватности жильца.


Невероятно тонкие мониторы высокой четкости, подвешенные к стеклу, действовали как окна во внешний мир. Когда они проезжали мимо сцен Альпийской Швейцарии, тропических лесов Боливии и скалистого побережья штата Мэн, Финни объяснил, что сотрудникам разрешено выбирать свой собственный "вид" из базы данных цифровых фонов со всего мира. Это был лишь один из многих небольших штрихов, созданных Финни, чтобы сделать пребывание своих сотрудников под землей как можно более приятным.


В конце следующего коридора группа повернула налево и прибыла в офис, где виртуальное окно отображало реку с зубчатыми горами на заднем плане. Посреди поля мужчина в куликах ловил рыбу мухой. Звук тихо текущей речной воды воспроизводился из скрытого динамика где-то в комнате.


"Том должен скоро вернуться", - сказал Финни в отношении отсутствующего обитателя офиса. "Мы можем подождать его здесь".


На полированном хромированном столе лежала аккуратно разложенная стопка папок, одинокая серебряная ручка и блокнот с заметками "Пост-ит". Кем бы ни был этот парень, ему либо было нечем заняться, либо он был чрезвычайно хорошо организован. Основываясь на том, что рассказал ему Финни, Харват решил, что это должно быть последнее.


Он обратил свое внимание на виртуальное окно и любовался сценой, когда в офис вошел Том Морган. "Это Змеиная река", - сказал Морган, ставя бумажный кофейный стаканчик и ноутбук на стол. "Одна из лучших пересыхающих рек в мире".


"Это конкретное место находится недалеко от Джексон-Хоул, штат Вайоминг. Островной парк, не так ли? " - спросил Харват, оборачиваясь.


"Значит, ты поймал Змею".


Харват кивнул. "И "Генри", и "Саут-Форк". На самом деле, я думаю, что нащупал именно это место ", - добавил он, указывая через плечо на экран. Это была сцена, которую он узнал сразу.


Он планировал свозить туда Трейси той осенью, чтобы научить ее ловить рыбу. Летние толпы людей ушли бы, листья распускались бы, а горы были бы великолепны. Он уже забронировал небольшой коттедж в местечке под названием Дорнанс, прямо на территории национального парка Гранд-Титон. Теперь он задавался вопросом, смогут ли они когда-нибудь снова пойти куда-нибудь вместе.


"Я люблю змею, но здесь, в Колорадо, можно неплохо порыбачить. Это одна из причин, по которой я взялся за эту работу ", - сказал Морган, возвращая мысли Харвата сюда и сейчас.


Харват ответил на замечание понимающей улыбкой, когда Тим Финни официально представил их друг другу. Том Морган был бывшим сотрудником АНБ, и ему было где-то под шестьдесят. Он носил очки, носил усы и прихрамывал - результат неудачной полевой операции, которую он никогда не обсуждал.


Проведя всю жизнь в костюмах и галстуках в штаб-квартире АНБ в Форт-Миде, штат Мэриленд, Морган принял несколько повседневный дресс-код Элк Маунтин. Сегодня вечером на нем были джинсы, клетчатая рубашка и твидовый спортивный пиджак. Он выглядел очень подтянутым для своего возраста. Когда он заговорил, в его словах слышался легкий новоанглийский акцент, и Харват предположил, что он уроженец Род-Айленда или Нью-Гэмпшира.


"Том - причина, по которой я попросил вас выйти", - сказал Финни, когда все они сели.


Это была та часть, которой ждал Харват. "Что у тебя есть?"


Морган не стеснялся в выражениях. "Я думаю, мы обнаружили сейф Тролля".


Харват посмотрел на него, его брови изогнулись. "Все?" он спросил.


Морган посмотрел на него и ответил: "Банковские счета, депозиты с данными, все".

ГЛАВА 12


Sо том, как мы это видим", - сказал Финни, когда Том Морган завершил свою презентацию и закрыл свой ноутбук, "мы зажали яйца этого маленького коротышки в тисках. Вопрос только в том, насколько сильно ты хочешь сжать?"


Харват был впечатлен. Финни и его Саргассова разведывательная программа смогли сделать то, чего не хотело или не могло сделать правительство Соединенных Штатов. Они обнаружили торговые запасы тролля, его строго засекреченные данные.


Для Харвата это не было трудным решением. Тролль помогал Аль-Каиде совершать нападения на Нью-Йорк.


Затем возникла вся эта история с Трейси.


Посмотрев на Финни, Харват сказал: "Я хочу, чтобы ты сжал его так сильно, что у него глаза закатятся обратно в его гребаную голову".


Военачальник кивнул Моргану, и бывший сотрудник АНБ поднял трубку телефона и набрал номер. Игровое поле тролля вот-вот должно было кардинально измениться.

ГЛАВА 13


AНГРА ДОС REIS, БРАЗИЛ


Tв трех часах езды к юго-западу от Рио-де-Жанейро на машине или в сорока пяти минутах на вертолете было самое жаркое место отдыха в Бразилии - залив Ангра-дус-Рейс.


Известный своими теплыми водами, пляжами с белым песком и пышной растительностью, Ангра-дус-Рейс, или просто Ангра, как его называли знающие люди, может похвастаться 365 островами - по одному на каждый день в году. Ангра была мистическим местом, ее ветерок, наполненный ароматом экзотических тропических цветов, опьянял посетителей.


После его открытия португальскими морскими офицерами в 1502 году один из офицеров написал домой, что они обнаружили рай.


Ангра действительно была раем. Такой рай, в котором можно легко заблудиться. И потерянный был именно тем, кем хотел быть Тролль, хотя и не без определенных удобств для создания.


Частный остров, который он арендовал, был в полмили длиной и четверть мили шириной. Он был известен как Альгодао. Он мог похвастаться вертолетной площадкой, скоростным катером и номерами, конкурирующими с самыми роскошными отелями в мире. Хотя на нем легко могло разместиться восемнадцать человек, в настоящее время на берегу было всего три души - Тролль и две его белоснежные кавказские овчарки, Аргос и Драко.


При весе около двухсот фунтов каждая и росте более сорока одного дюйма в холке эти гигантские животные были любимыми собаками российских военных и бывшего пограничного патруля Восточной Германии. Они были чрезвычайно быстрыми и абсолютно злобными, когда дело доходило до защиты их территории. Они были идеальными охранниками для человека ростом чуть меньше трех футов и имевшего очень могущественных врагов, многие из которых были его клиентами.


Тролль жил под девизом, что знание не равно силе; именно точное применение знаний равнялось силе. Он также очень быстро понял, что это также может равняться невероятному богатству.


Следуя этому девизу, Тролль зарабатывал себе на жизнь, занимаясь покупкой, продажей и взаимообменом особо секретной информацией. Каждая деталь сама по себе имела определенную ценность, но мастерство - искусство, если хотите, - заключалось в том, чтобы знать, как соединить только нужные кусочки, чтобы создать настоящий шедевр. Вот где Тролль преуспел в своей профессии. Это было довольно удивительно, особенно для того, чьи перспективы в жизни представлялись настолько мрачными, что даже его родители отказались от него.


Когда стало очевидно, что Тролль дальше расти не собирается, его безбожные грузинские родители не предприняли никаких попыток найти подходящий любящий дом для своего сына, и они не пытались найти даже наполовину приличный сиротский приют. Вместо этого они бросили мальчика, продав его, как движимое имущество, в бордель на окраине черноморского курорта Сочи. Там мальчика морили голодом, избивали и заставляли совершать неописуемые сексуальные действия, которые опозорили бы даже самого маркиза де Сада.


Именно в борделе Тролль познал истинную ценность информации. Пустые разговоры влиятельных клиентов в постели оказались золотой жилой, как только он узнал, к чему прислушиваться и как обратить это в свою пользу.


Шлюхи, большинство из которых тоже были отбросами жизни, чувствовали родство с карликом и хорошо к нему относились. Фактически, они стали единственной семьей, которую он когда-либо знал, и он отплатил за эту доброту тем, что однажды купил им свободу. Он приказал пытать мадам и ее мужа, а затем убил за нечеловеческую жестокость, с которой он годами страдал от их рук.


Из пепла своей юности Тролль восстал огненным фениксом, вооруженным беспощадной деловой хваткой и ненасытным стремлением ко всему лучшему в жизни.


В своей гостиной с пальмовой крышей он держал двумя маленькими ручками бокал бордоского "Шато Керси Сент-Эмильон" и смотрел сквозь стеклянный пол виллы на разноцветных морских звезд и живую морскую фауну, играющую в подсвеченной воде внизу. Он действительно прошел долгий путь со времен борделя в Сочи. Но было ли это достаточно далеко?


Драко поднял глаза, когда его учитель соскользнул со стула и прошелся по комнате в пижаме ручной работы Stubbs & Wootton из сизаля. Аргос оставался в глубоком сне, все еще оправляясь от раны, полученной в Гибралтаре. Для всех них было хорошо уехать из его поместья в дождливую Шотландскую глушь. В Бразилии погода была гораздо более приятной. Это было также более безопасное место.


Хотя мало кто знал о доме Эйленайга, он не будет чувствовать себя там в безопасности некоторое время. После того, что его клиенты натворили в Нью-Йорке, он знал, что американцы буквально жаждут крови. Он воочию убедился в этом в Гибралтаре. Если бы он дожил до тысячи лет, он никогда бы не забыл ужасающе жуткую смерть, которой американский оперативник Скотт Харват подверг Мохаммеда бин Мохаммеда. Это было то, чего ни один здравомыслящий человек не смог бы придумать. И все же это было идеально. Мохаммед заслужил это миллион раз, особенно за садистские действия, которые он совершил над Троллем в детстве в том борделе у Черного моря.


Харват был невероятно жесток, назначая наказание Мохаммеду, но почти одновременно он показал себя невероятно сострадательным. Аргос наверняка умер бы, если бы Харват сам не оказал ему медицинскую помощь и не нашел ему способного ветеринара. Харват даже зашел так далеко, что заплатил доктору из собственного кармана за операцию животному. Хотя Тролль никогда особо не любил американцев, этого человека он уважал. Он был безжалостным, хладнокровным убийцей, который также обладал заметной долей человечности.


Подумав об ужине, Тролль достал из холодильника несколько больших стейков Кобе, часть специальной партии, которую он доставил самолетом из Японии.


Японцы славились диетой с добавлением пива и саке, которой они кормили свой скот высшего сорта, и, конечно, массажем, который получали коровы. Ничто не было слишком вкусным для крупного рогатого скота Кобе, и кропотливые усилия, приложенные к животным, давали невероятное мясо. Оно было покрыто тонким мраморным слоем жира, который был менее насыщенным, чем жир в другой говядине, содержал значительно меньше холестерина и не имел конкурентов по вкусу и нежности.


Когда он выкладывал стейки на прилавок, рядом с ним появились обе собаки, их ноздри раздувались от запаха говядины. Они оба просили от него так мало и все же так много дали взамен. Они были его вездесущими спутниками, более верными, чем почти любой человек, которого он когда-либо знал.


Тролль положил по стейку для каждой из собак и поставил их на пол. Они немедленно набросились на них, и говядина исчезла.


Когда его еда была готова, Тролль поставил ее на обеденный стол, откупорил еще одну бутылку Château Quercy и забрался в свое кресло, чтобы поесть.


Его стейк был идеальным. Разрезать его было все равно что нарезать кусочек мягкого, созревшего бри.


Он наслаждался каждым кусочком своего ужина, и когда его тарелка была чистой, а бокал с вином пуст, он отнес посуду на кухню.


Налив себе бокал Germain-Robin XO, он сделал большой глоток и закрыл глаза. Несмотря на все его достижения, жизнь Тролля была одиноким местом.

ГЛАВА 14


Tокна гостиной были на раздвижных направляющих и были отодвинуты, чтобы открыть вид на море. Легкий бриз доносил запах океана, смешанный с экзотическими цветами крошечного острова. Только бразильцы могли создать такую идеальную ночь, размышлял Тролль, забираясь на стол, который он использовал в качестве письменного, и открывая свой прочный ноутбук General Dynamics XR-1 GoBook. Через небольшую надувную спутниковую тарелку, расположенную снаружи, он вскоре был соединен со своей стойкой выделенных серверов, тайно размещенных в бункере глубоко в восточных Пиренеях.


Британский предприниматель сделал ставку на идею о том, что швейцарский подход к банковскому делу может быть воспроизведен в цифровой сфере.


Предприятие Brit в европейском княжестве Андорра могло похвастаться резервными источниками питания, резервными сетевыми каналами, системой пожаротушения FM200, резервным кондиционированием воздуха и многоступенчатыми процессами идентификации безопасности. Его серверы были подключены к щедро выделенной полосе пропускания с полной возможностью пакетной передачи данных от нескольких агрегированных поставщиков, что обеспечивало 100-процентную доступность для максимального времени безотказной работы.


Все это было музыкой для ушей тролля. О том, чтобы полагаться на серверы в его поместье, не могло быть и речи. Дом Эйленайги был вне опасности, по крайней мере, на данный момент. Если бы он держался достаточно незаметно, спецслужбы США в конце концов отказались бы от него, но пока они этого не сделали, ему пришлось бы держаться подальше от своего дома в Шотландии.


Когда все было сказано и сделано, оказалось, что есть гораздо худшие места для времяпрепровождения, чем частный остров в Бразилии. И он бы знал. Он был для них.


Слушая музыку волн, мягко омывающих скалы снаружи, Тролль зашел на свой основной сервер и начал процесс аутентификации, чтобы получить доступ к своим данным. Он все еще не просеял неожиданно свалившиеся на него разведданные, которые он почерпнул во время рейда по сверхсекретным файлам АНБ в Нью-Йорке во время нападения Аль-Каиды. Объем данных, которые он украл у американцев, превзошел его самые смелые мечты.


Программа АНБ была названа Афина, в честь греческой богини мудрости. Очевидно, у греков не было богини шантажа.


Это была операция по извлечению данных из "глубокой тьмы". Используя системы Echelon и Carnivore, АНБ собирало разведданные, которые могли быть использованы в качестве рычага воздействия на различные иностранные концерны - правительства, глав государств и влиятельных иностранных бизнесменов.


Короче говоря, программа Athena была создана для сбора и сортировки чрезвычайно грязного белья. Как только они вцепились зубами во что-то особенно пикантное, например, в катастрофу самолета TWA 800 "Принцесса Диана" или в истинную причину смерти Ясира Арафата, они назначили команды оперативников, чтобы прояснить общую картину и собрать как можно больше подтверждающих данных. Таким образом, когда приходило время использовать это, они прижимали жертву к стене так плотно, что у него или у нее не оставалось абсолютно никакого места, чтобы освободиться.


И когда они раскрыли заговор с участием нескольких влиятельных иностранных фигур, это было похоже на выигрыш джекпота.


Троллю пришлось улыбнуться. Это было коварно, лживо и совершенно не по-американски. И теперь все данные АНБ принадлежали ему. Дар, который будет продолжать давать. Там было достаточно, чтобы занять его на три жизни. Самым большим риском было поторопиться и слишком быстро распродать фрагменты информации. Ему пришлось бы изучить все это и понять, как это взаимосвязано, прежде чем он начал бы присваивать значения. К счастью, аналитики Athena уже выполнили за него большую часть его работы.


Тролль нажал на папку подгруппы, в которой он работал, и подождал, пока появится таблица с ее содержимым. Этого не произошло.


Он снова нажал на иконку и подождал, но по-прежнему ничего не произошло. Он проверил статус своей восходящей линии. Казалось, что все в порядке. Так почему же тогда его данные не появлялись?


Он попробовал другой файл, а затем еще один. Все они были одинаковыми - пустыми.Сердце тролля застряло у него в горле. Этого не могло произойти. Этого не происходило.


Он допил остаток бренди в своем бокале, вытер заросшие бородой губы рукавом льняной рубашки и просмотрел каждый файл на каждом сервере.


Все пусто.


Когда он приблизился к концу, он увидел анимированную иконку, которой там не было. Это был маленький бородатый человечек в рогатом шлеме, с мечом в одной руке и щитом в другой. Фигура прыгала с одной ноги на другую и при каждом четвертом прыжке ударяла мечом о свой щит.


Это было похоже на маленького викинга, но Тролль знал лучше. Это был не викинг. Это был норвежец - кодовое имя американского агента по борьбе с терроризмом Скотта Харвата.

ГЛАВА 15


Eвзбешенный Тролль нажал на иконку и открыл папку. Загрузка файла заняла невыносимо много времени. На мгновение он подумал, что это может быть уловкой - способом намеренно держать его в Сети, чтобы американская разведка могла точно определить его местоположение.


Наконец, файл загружен. Это была серия снимков экрана для всех его банковских счетов. Каждый отдельный баланс отражал одну и ту же сумму - ноль.


Крик вырвался из глубины его крошечного тела, когда он швырнул бокал с бренди в стену. Собаки вскочили и начали лаять.


Дело всей его жизни пропало. Обо всем.Единственной вещью, которая все еще принадлежала ему, было поместье в Шотландском нагорье, но если американцы действовали так тщательно, у Тролля было мало причин сомневаться, что они нашли способ связать это и удержать его от каких-либо действий с этим. Британские антитеррористические законы были довольно суровыми. Американцам не потребовалось бы много усилий, чтобы убедить власти Великобритании действовать честно.


Собаки все еще лаяли. Тролль схватил оловянное блюдо с фисташками и собирался запустить им, но передумал. "Молчать", - приказал он, и лающие собаки затихли.


Ему нужно было подумать. Должен был быть какой-то выход из этого.


Следующие два часа он провел, просматривая свои серверы, удаленно подключаясь к своим различным банковским счетам, разбросанным по всему миру. Затем началась серия сердитых телефонных звонков, во время которых он выслушивал оправдание за оправданием от каждого из своих банкиров. Они засыпали его пустыми обещаниями докопаться до сути случившегося, но Тролль знал, что это бесполезно. Американцы сделали это. Они получили все. Он был разорен.


Хотя Тролль понятия не имел, что он собирается делать дальше, одну вещь он знал наверняка. Ответственность лежала на Скотте Харвате, и он собирался заставить его заплатить.


Он вернулся к единственному компьютерному файлу, который был оставлен позади. Танцующий норвежец насмехался над ним, переступая с ноги на ногу. Тролль медленно прокручивал данные. На третьем заходе он нашел это.


Теперь Тролль понял, почему файл загружался так долго. В этот раздражающий, прыгающий значок норвежца было встроено сообщение.


Это было приглашение в приватный чат ни от кого иного, как от Скотта Харвата. Тролль выключил свой компьютер.


Это должно было потребовать некоторой мозговой активности. Он подавил желание налить еще бренди. Вместо этого он сварил в маленьком медном кофейнике крепкий кофе по-турецки и вернулся в гостиную.


Наблюдая за ярко раскрашенными рыбками под стеклянным полом, он обдумывал возможные варианты. Это была бы борьба за само его выживание, и хотя он предполагал, что по части мозгов намного превосходит Харвата, никто не мог сказать, какими ресурсами американец располагал. Самой серьезной ошибкой, которую он мог бы здесь совершить, было бы недооценить этого человека.


Поскольку на предложение зайти в чат не было указано время, Тролль решил не торопиться и сначала изучить своего противника.

ГЛАВА 16


EЛК MУНТАЙН RПОПЫТКА


MОНТРОУЗ, СОЛОРАДО


Yвы уверены, что он увидел ссылку?" - спросил Харват.


Морган кивнул. "Мы загрузили иконку программой, разработанной для того, чтобы пинговать нас обратно, как только он нажмет на нее, а затем стереть саму себя. Он это видел. Поверь мне".


"Мне все еще не нравится, как долго это длится", - сказал Рон Паркер, расхаживая вдоль одной стороны длинного стола. Все они собрались в конференц-зале Саргассовой разведывательной программы, который также выполнял функции боевой комнаты, когда требовалось наблюдение за секретными операциями. "Мы должны были установить для него ограничение по времени".


Тим Финни поднял руку. "Джентльмены, он придет. Не волнуйся. У него нет выбора. Он не торопится, потому что может. Заставить нас ждать - это единственная сила, которая у него есть на данный момент, и он это знает ".


Паркер перестал расхаживать по комнате и налил себе чашку кофе из кофеварки, стоявшей на низкой подставке для кофе. Над ним была большая картина маслом, изображающая горящего лося в пышной горной долине. "Он также мог уйти".


Харват всегда ценил острый тактический ум Паркера. Только дураки отказывались рассматривать отступление, когда это был лучший вариант. Но в данном случае Харват знал своего противника лучше, чем Паркер. Тролль мог попытаться обмануть их, но он не собирался просто исчезать.


"Для него здесь слишком многое поставлено на карту", - сказал Харват, подавая знак Паркеру, что он тоже хочет чашечку кофе. "Он не может позволить себе уйти. Он захочет вернуть то, что мы у него отняли ".


"Маловероятно, что это произойдет", - ответил Паркер, вручая Харвату кружку и садясь рядом с ним. "У тебя есть какие-нибудь идеи, что ты собираешься сказать, когда он появится в той комнате чата?"


"Как насчет того, чтобы в дополнение к твоим данным и банковским счетам мы также аннулировали твое членство в гильдии леденцов, придурок?" - предложил Финни, подходя к буфету.


Хотя ему не очень этого хотелось, Харват улыбнулся. "Об этом я как-то не подумал. Я брошу это в котел и посмотрю, что мной движет, когда придет время ".


"Это свершилось", - сказал Том Морган, нажимая кнопку на своем ноутбуке и протягивая его через стол Харвату.


Плоские мониторы в передней части конференц-зала ожили, показав чат-комнату в режиме реального времени. Сообщение указывало на то, что появился новый чат. Поскольку это была приватная комната чата, созданная исключительно для этого обмена, все они знали, что смотрят на цифровое присутствие человека, известного только как Тролль.


Пальцы Харвата зависли над клавиатурой, но Финни покачал головой нет."Он заставил нас ждать. Теперь давайте вернем должок. Здесь мы одержали верх. Давайте внесем ясность ".


Хотя Харват не был уверен, что согласен со своим другом, он ждал. Мгновением позже Тролль сделал первый выстрел.


Ты взял вещи, которые тебе не принадлежат, напечатал он.


Харвату не нужен был никакой инструктаж. Ты тоже, - ответил он.


Я хочу, чтобы мои банковские счета и мои данные были восстановлены немедленно.


И я хочу знать, кто застрелил Трейси Хастингс, - ответил Харват.


Последовала долгая пауза. Наконец, Тролль ответил, так вот к чему все это? Последовала еще одна пауза, прежде чем гном добавил, Возможно, мы сможем прийти к соглашению.


Финни, казалось, был готов сделать предложение, но Харват поднял руку, останавливая его. Он знал, что делал. Если ты будешь сотрудничать, я оставлю тебя в живых.


Тролль напечатал :) далее следует, мне угрожали более могущественные люди, чем вы, и все же я здесь. Тебе придется предложить мне нечто большее.


Ты убил моего очень хорошего друга в Нью-Йорке, - ответил Харват. Тебе повезло, что я предлагаю столько, сколько я есть.


Вы имеете в виду мастер-сержанта Роберта Херрингтона. Его смерть была самой прискорбной, но следует отметить, что его убила Аль-Каида. Меня не было поблизости от Нью-Йорка, когда произошло нападение.


Тролль слишком много знал о Харвате, и это заставляло его чувствовать себя очень неуютно. Как ты узнал, где я живу?


Это было нетрудно.


Рассмеши меня, - выпалил в ответ Харват.


Я провел простую проверку кредитоспособности.


Моего имени нет на моем новом доме. Ни одна из утилит не зарегистрирована на мое имя. Я даже не получаю там почту.


Я знаю, что ты этого не делаешь, ответил Тролль. Все это продается в местном магазине упаковки и доставки в Александрии. Вашим последним известным адресом, прежде чем вы поумнели и перешли на "пакуй и отправляй", была квартира в нескольких кварталах отсюда. Я нанял кое-кого, чтобы выяснить, живете ли вы все еще там. В тот день, когда появился мой источник, вы переезжали в этот дом. Он просто последовал за вами до вашего нового места жительства. Из того, что он мне рассказал, Бишопз-Гейт довольно симпатичны.


Харват закончил танцевать. Вы заказали убийство Трейси Хастингс?


Тролль не торопился. Наконец он напечатал: "Нет". Я этого не делал.


Вы знаете, кто это сделал?


Может быть.


Харвату потребовалось все, что у него было, чтобы держать себя в руках.

ГЛАВА 17


Mнесколько минут спустя Тролль ответил: "Агент Харват, вы забрали все, что у меня было. Если вы не выложите на стол что-то большее, чем угрозы моей жизни, для меня в этом действительно нет ничего особенного, и я не вижу никакого смысла продолжать наш разговор.


Харват ожидал этого и был готов торговаться. Я готов приобрести у вас информацию.


На мои собственные деньги, конечно.


Конечно.


Я хочу все это, заявил Тролль. Половина в знак доброй воли сейчас, остальное после предоставления информации.


Харват печатал медленно и обдуманно. Вы получите миллион, если когда вы предоставите мне доказательства личности стрелка. И что касается добросовестности, вы собираетесь продемонстрировать свою, назвав мне имя человека, который следовал за мной до Бишопс-Гейт.


Я никогда не раскрываю свои источники, ответил Тролль. Даже не за миллион долларов, что, кстати, сущие гроши, учитывая то, что ты у меня отнял.


Тогда сделки не будет.


Агент Харват, то, что случилось с мисс Хастингс, действительно было несчастьем. Когда я услышал об этом, я подробно расспросил свой источник, но он не видел и не слышал ничего, что могло бы представлять для вас ценность. Он последовал за тобой и рано на следующее утро положил мой подарок на твой порог.


Харват полагал, что, кем бы это ни было, это был не более чем курьер, возможно, какой-нибудь первоклассный частный детектив, которого Тролль нанял по дешевке. Это была уступка, на которую он был готов пойти, и он опустил руки.


Прежде чем он смог напечатать ответ, Тролль добавил: "Я слышал, что над вашей входной дверью нашли кровь ягненка".


Источники этого человека были пугающе хороши. Харвата тошнило от того, что такой человек мог запустить свои щупальца куда ему заблагорассудится, даже в очень щекотливое федеральное расследование. Ну и что?


Итак, очень по-библейски, вы не находите?


Ты можешь мне помочь или нет? спросил Харват.


Сначала я хочу, чтобы вы продемонстрировали добрую волю.


Я уже говорил тебе, что оставлю тебя в живых.


Довольно пустая угроза, учитывая, что ты понятия не имеешь, где я нахожусь.


Харват кивнул Тому Моргану и затем напечатал: "Просто чтобы ты знал, я не прибегаю к пустым угрозам".


Долю секунды спустя на экране появилось изображение с инфракрасного наблюдения, и Харват начал рассказывать. Эта запись со спутника была сделана над вашим местоположением в Ангра-дус-Рейс менее десяти минут назад. Из того, что я могу сказать, это вы рядом с передней частью здания, а две горячие точки слева от вас - это собаки. Я прав?


Тролль не ответил. Харват решил, что он, должно быть, шокирован. Когда противник узнает, где вы живете, это невероятно неприятное нарушение. Было приятно иметь возможность раздать немного собственного лекарства Тролля.


Итак, теперь у вас есть моя демонстрация добросовестности, - добавил Харват. Я человек своего слова. Если бы я хотел твоей смерти, ты был бы мертв.


Прошло несколько минут, пока Тролль пытался собрать воедино то, как они его выследили. Наконец, он напечатал, Это был банковский перевод в компанию по управлению недвижимостью.


Теперь настала очередь Харвата опубликовать смайлик. :) С помощью Финни он лишил Тролля всего и полностью вывел его из равновесия.


Несколько минут спустя, закончив давать указания недавно смирившемуся троллю, Харват оставил мужчину с последним предупреждением: "Вы не должны покидать остров". Если ты это сделаешь, я выслежу тебя и убью собственноручно.

ГЛАВА 18


SВНЕШНИЙ CАЛИФОРНИЯ


Tзвонок от куратора Филиппа Руссара раздался посреди ночи. "У тебя все на месте?"


Руссар сел в постели и подложил тонкую подушку между головой и дешевой оштукатуренной стеной. "Да", - ответил он, доставая сигарету "Гитанес" из пачки на тумбочке и прикуривая.


"Эти штуки убьют тебя", - предупредил его куратор, услышав, как захлопнулась "Зиппо" Руссара, и оперативник глубоко затянулся.


Филипп откинул свои темные волосы с лица и ответил: "Ваша забота о моем благополучии весьма трогательна".


Звонивший отказался клюнуть на наживку. В последнее время их отношения были слишком напряженными. Им нужно было работать вместе, если они собирались добиться успеха. Сделав глубокий вдох, куратор сказал: "Когда вы закончите, лодка будет ждать. Убедись, что никто не видит, как ты садишься на него ".


Руссар фыркнул в ответ. Никто не собирался его видеть. Никто никогда этого не делал. Он был как призрак, тень. На самом деле, он был настолько неуловимым, что многие люди даже не верили в его существование. Правительство США, однако, было другим делом.


До его поимки его никто никогда не видел. Никто не знал его имени или национальности. Американские солдаты в Ираке называли его Джуба и жили в ужасе от того, что могут стать его следующей жертвой.


Все его выстрелы были сделаны как минимум с двухсот метров и с расстояния в тысячу триста. Почти каждый из них был идеален. Он хорошо разбирался в бронежилетах и точно знал, куда стрелять - в нижнюю часть позвоночника, ребра или чуть выше грудной клетки.


Иногда, как в случае с командой снайперов-разведчиков морской пехоты из четырех человек в Рамади, он убивал свои цели абсолютно чистыми выстрелами в голову. На его счету более сотни убийств, Руссар был героем для тех иракцев, которые возмущались американской оккупацией, и ангелом мщения для своих братьев-повстанцев.


Американцы безжалостно охотились за ним, и в конце концов они его поймали. Его отправили в Гуантанамо, где он выдержал месяцы пыток. Затем, чуть более шести месяцев назад, он был чудесным образом освобожден из плена. Его и четырех других заключенных погрузили на борт самолета и доставили обратно по домам. Только Руссар знал, почему это произошло или кто был их благодетелем.


Теперь, когда он облачил свое мощное шестифутовое тело в комбинезон Servpro, ирония ситуации не ускользнула от его внимания. Америка тайно согласилась на его освобождение вместе с четырьмя другими, чтобы защитить своих граждан от дальнейшего терроризма. И все же он был здесь, внутри самой Америки, готовый осуществить свою следующую атаку.

ГЛАВА 19


Rнесмотря на неприятные привычки, которые Руссар привил себе, чтобы слиться с западным обществом, в душе он по-прежнему оставался настоящим моджахедом. Его натура совершенно противоречила натуре его куратора, который слишком спокойно относился к западным излишествам, особенно к сытной еде и дорогим спиртным напиткам.


Французская школа-интернат, в которой вырос Руссар, оказала на него небольшое влияние, за исключением того, что научила его комфортно вписываться в среду своих западных врагов. Его истинное образование пришло за годы, проведенные в близлежащей мечети, а затем в нескольких секретных лагерях по всему Пакистану и Афганистану.


Именно там он узнал, что "Аль-Каида" переводится не как "база", как невежественно сообщало большинство западных СМИ, а скорее как "база данных". Это относилось к оригинальному компьютерному файлу тысяч моджахедов, которые были завербованы и обучены с помощью ЦРУ для разгрома русских в Афганистане.


К этому файлу, который, как говорят, является одним из наиболее тщательно охраняемых секретов руководства "Аль-Каиды", с 1990-х годов были добавлены тысячи и тысячи других имен. Эти моджахеды были представителями всех слоев общества и происходили из большего числа этнических и социально-экономических слоев, чем любое западное правительство когда-либо признало бы. Они были завербованы, подвергнуты идеологической обработке, обучены и рассеяны по всему миру, чтобы дождаться, когда их призовут на битву.


Когда Руссар вел свой фургон по мосту Сан-Диего-Коронадо, он размышлял о том, что может с ним случиться, если его задержат. В конце концов, это была Америка, и она уже сделала с ним самое худшее в Гуантанамо. Поймав его здесь, на их собственной земле, они сделали бы еще меньше. Вот как легко их было использовать. Они приняли запутанные законы, которые служили для защиты их врагов лучше, чем их собственный народ.


Когда Америка поймала своих так называемых врагов-террористов, у нее не хватило мужества предать их смерти. Закариас Муссауи, слепой священнослужитель шейх Омар Абдель-Рахман и даже Рамзи Юсеф были приговорены к пожизненному заключению. Они были свидетельством трусости и слабости Америки, а также того факта, что она неизбежно падет перед истинными последователями ислама.


Свернув на Третью улицу, Руссар сделал несколько поворотов и дважды поворачивал назад, чтобы убедиться, что за ним нет слежки. Когда он добрался до адреса на Энсино-лейн, он припарковал фургон у начала подъездной дорожки и поместил оранжевый конус как перед автомобилем, так и позади него. Хотя он сомневался, что кто-нибудь что-нибудь заметит в это время ночи, грузовик для восстановления дома после аварии мог заинтересовать соседей, но это не послужило бы основанием для вызова полиции.


Подойдя к входной двери, Руссар достал из кармана пистолет-отмычку и спрятал его под металлическим блокнотом в виде коробки. Подойдя к двери, он притворился, что звонит в звонок. Он тихо открыл замок, зная, что у женщины внутри не было домашней сигнализации.


Когда замок открылся, он вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Руссар остановился у входа, пока его глаза не привыкли к темноте. В доме пахло полиролью для мебели, смешанной с ароматом моря неподалеку.


Как только его ночное зрение восстановилось, он тихо двинулся по коридору к главной спальне. Зал был увешан семейными фотографиями, большинство из которых были сделаны много лет назад.


Войдя в спальню, Руссар обнаружил, что дверь широко открыта, а его жертва крепко спит на своей кровати. Подойдя к ней, он засунул металлическую папку под левую руку и расстегнул молнию на комбинезоне.


На мгновение ему показалось, что он, возможно, уронил его, но затем его рука сомкнулась вокруг предмета, который он искал.


Когда он снова посмотрел вниз на свою жертву, он испытал сильнейший в своей жизни шок. Ее глаза были широко открыты, и она смотрела на него снизу вверх. Окна ее спальни были открыты, и если бы она закричала, с ним могло быть покончено.


Инстинкты Руссара взяли верх. Он схватил свой блокнот обеими руками и замахнулся - сильно. Он ударил женщину по левой стороне головы.


Ее рот открылся, как будто для крика, и Руссар ударил ее снова. Глаза женщины закрылись, и она неподвижно лежала на своей кровати.


Из ее носа и уха текла кровь. Ее длинные седые волосы спутались и испачкали ночную рубашку. Она была без сознания, но все еще очень даже живая, именно такой он ее и хотел.


Бросив блокнот на кровать, Руссар подхватил женщину на руки и понес ее в ванную. Там он положил ее в ванну, снял с нее ночную рубашку и покрыл ее тело влажной пастой. Затем он заклеил все вентиляционные отверстия в ванной клейкой лентой.


Он вернулся на улицу к фургону и достал два запечатанных пластиковых ведра и пояс с инструментами.


Вернувшись в ванную, Руссар поставил ведра рядом с ванной и достал из-под комбинезона распылитель.


Он открыл женщине сначала правый глаз, а затем левый, щедро нанеся вещество и убедившись, что каждый глаз был полностью закрыт. Его работа была почти закончена.


Руссар достал отвертку со своего пояса для инструментов и открутил крышки на каждом из ведер. Он схватил полотенце, висевшее над унитазом, и бросил его прямо за дверью ванной. Это было время.


Сорвав крышки с обоих ведер, он вылил их содержимое на свою жертву, все еще лежавшую без сознания в ванне, а затем поспешил из ванной, убедившись, что плотно закрыл за собой дверь.


Руссар просунул полотенце под дверь и закрепил его на месте большим количеством клейкой ленты. Затем он снял аккумуляторную дрель с пояса для инструментов вместе с горстью шурупов и надежно прикрепил дверь к раме.


Он вышел на улицу, вернул оранжевые рожки в фургон и медленно поехал обратно тем же путем, которым приехал.


В отеле "Марриотт" в Сан-Диего и на пристани для яхт Руссар сменил комбинезон, протер фургон на предмет отпечатков пальцев и направился к своему причалу. Лодка была именно там, где сказал ему его куратор.


Как только он выбрался на открытую чернильно-черную воду, он достал чистый сотовый телефон, набрал 911 и дал адрес женщины, нуждающейся в помощи, на Энсино-лейн в Коронадо.


Когда его спросили, как его зовут, Руссар улыбнулся и выбросил телефон за борт. Достаточно скоро они выяснят, кто несет за это ответственность.

ГЛАВА 20


BАЛТИМОР, МАРИЛАНД


Tом Госсе, директор похоронного бюро и тезка, сказал Шеппарду, что предпочел бы, чтобы их разговор не записывался на пленку. Это означало, что репортера заставляли делать заметки, и он был самым дерьмовым в мире конспектирующим.


Он не мог винить Госсе за то, что тот не хотел сниматься на пленку. Если история, которую он рассказывал, была правдой, кого-то уже убили, чтобы сохранить это в тайне.


Шеппард сидел за кухонным столом, ухаживая за Фостерсом, и просматривал свои записи. Директор похоронного бюро был солидным парнем. Несколько раз во время интервью Шеппард отступал и делал вид, что искажает факты, чтобы сбить его с толку, но Госсе был невозмутим. У Шеппарда не было сомнений в том, что этот человек говорил ему правду.


Согласно его рассказу, около шести месяцев назад он был в офисе главного судмедэксперта, проводил прием. В ожидании тела он тусовался со своим приятелем, моим помощником по имени Фрэнк Апостиан. По словам Госсе, они были довольно хорошими друзьями. Их мальчики учились в одной средней школе, и мужчины пару раз в месяц играли вместе в карты.


Во время доставки Госсе его разговор с Апостианом был прерван двумя мужчинами, которые представились агентами ФБР и попросили поговорить со МНОЙ, помощником, наедине. Поскольку Фрэнк был ответственным за офис в ту ночь, просьба Госсе вовсе не показалась странной. Сотрудники правоохранительных органов постоянно приходили и уходили в кабинете судмедэксперта, и это определенно было не из-за кофе.


Один из агентов последовал за Апостианом в его кабинет, в то время как другой начал осматривать трупы. Но не просто какие-то трупы - он, казалось, интересовался только невостребованными телами, чаще называемыми "Джон делает". Многие из них были найдены в парках, под мостами или в заброшенных зданиях, часто наполовину съеденные крысами или бродячими собаками к моменту их обнаружения.


Их отпечатки пальцев были проверены по местным и национальным базам данных, и следователям было поручено попытаться установить их личности, но чаще всего они оставались неопознанными. Студенты-морговеды практиковались на них в технике бальзамирования, после чего Джон и Джейн До были помещены в фанерные гробы для захоронения на ближайшем гончарном поле.


Что показалось Госсе странным, так это то, что агент, похоже, не знал, что он ищет. У него не было с собой никаких фотографий. Он просто переходил от трупа к трупу, проверяя их, как будто покупал новый набор клюшек для гольфа.


Когда несколько мгновений спустя появился Апостиан с напарником этого человека, агент указал на одно из тел, а мой помощник записал номер с бирки на пальце ноги и вернулся в свой офис, чтобы оформить документы.


Тело упаковали и погрузили в неприметный фургон, а Джи-мэны исчезли.


Когда Госсе спросил своего друга, в чем заключалась сделка, Апостиан сказал ему, что ему было приказано не говорить об этом. Судя по всему, труп был вовсе не неизвестным, а скорее человеком, который был замешан в серьезном уголовном преступлении.


На этом история должна была закончиться, но этого не произошло. Агенты ФБР представили надлежащие документы, чтобы предъявить права на тело, но настояли на том, чтобы Апостиан передал также досье медицинского эксперта на него. Они объяснили, что Бюро было вовлечено в сложную оперативную операцию, которая окажется под угрозой срыва, если смерть этого человека станет достоянием общественности. Это была необычная просьба, но мужчины были вежливы и у них были все документы в порядке, так что у Апостиана не было причин вступать с ними в перепалку. Только несколько месяцев спустя мой помощник осознал свою ошибку.


Один из студентов-морговедов, работавших с ним в ту ночь, извлек для него не тот файл. Когда Апостиан позвонил в местное отделение ФБР, чтобы попытаться исправить свою ошибку, ему сказали, что у них нет записей об агенте Стэне Уэстоне или Джо Максвелле, когда-либо назначавшихся туда. Затем он связался со штаб-квартирой ФБР в Вашингтоне, округ Колумбия, но ему сообщили, что во всем Федеральном бюро расследований у них нет агентов с такими именами и что, возможно, он допустил ошибку.


Апостиан проверил свои записи. Ошибки не было. Во всем этом не было никакого смысла.


Он передал карточку с отпечатками пальцев неизвестного Доу женщине по имени Салли Резерфорд. Резерфорд была одним из следователей офиса и девушкой Апостиана на протяжении одиннадцати месяцев. На следующий день на столе Апостиана лежало распечатанное электронное письмо, которое ждало его.


По словам Резерфорда, произошла какая-то путаница. Отпечатки вернулись как принадлежащие мужчине, который был убит в перестрелке с полицией в Чарльстоне, Южная Каролина, через несколько дней после того, как агенты ФБР забрали неизвестного из их учреждения. Следователю позвонили в полицейское управление Чарльстона, и он ждал ответа.


Апостиан полагал, что это всего лишь очередная бюрократическая ошибка, но изменил свое мнение в ту ночь, когда агенты ФБР нанесли ему ответный визит.


Госсе, который был в квартире своего друга на ночь покера, сначала не узнал мужчин. В конце концов, прошло шесть месяцев с тех пор, как он впервые увидел их в кабинете судмедэксперта.


Они попросили разрешения поговорить с Апостианом снаружи, и когда он вернулся, он был заметно потрясен. Что бы ни сказали ему эти парни, это было нехорошо.


Госсе спросил своего друга, что происходит, но Апостиан не хотел говорить об этом. На самом деле, сказав, что плохо себя чувствует, мой помощник прервал игру и отправил своих приятелей по покеру домой.


Когда Госсе на следующий день вернулся в офис судмедэксперта, чтобы забрать вещи, он собирался постучать в дверь Апостиана, когда услышал доносящийся изнутри спор. Он отступил от двери как раз в тот момент, когда она открылась и оттуда вылетела Салли Резерфорд. Госсе был не из тех, кто лезет не в свое дело, но его друг выглядел чрезвычайно расстроенным.


Было очевидно, что Апостиану нужно было выговориться, но мужчина не хотел делать это в офисе. Они решили встретиться в похоронном бюро позже той ночью.


Когда его друг приехал туда, Госсе перевел телефоны на автоответчик и открыл бутылку Maker 's Mark. Он поставил два стакана на свой стол и налил в каждый по паре унций. Госсе был прирожденным слушателем. Он не навязывал разговор. Он подождал, пока его друг заговорит, и когда тот заговорил, мужчина поделился с ним невероятной историей.

ГЛАВА 21


MОНТРОУЗ, СОЛОРАДО


Япрошло несколько часов с тех пор, как Харват прибыл на курорт. Поскольку сотрудники Sargasso отслеживали приватный чат на предмет любого сообщения от тролля, хозяева Харвата решили пригласить его обратно на курорт на ужин.


Главное здание Лосиной горы напоминало величественный охотничий домик девятнадцатого века. Троица сидела на отапливаемой террасе возле открытого каменного камина с видом на озеро курорта.


Склонность Финни к совершенству была очевидна повсюду, вплоть до того, насколько хорошо горел его костер. Когда сотрудник тихо появился с корзиной поленьев, Финни объяснил, что они использовали точную смесь грецкого ореха, бука и эвкалипта с добавлением как раз нужного количества выдержанной сосны для придания аромата.


Внимание Финни к деталям было таким же острым, если не более, когда дело касалось еды в Elk Mountain. Он не пожалел средств, чтобы нанять одного из лучших шеф-поваров в стране. Этот человек был кулинарным мастером, который был пионером американской альпийской кухни и обладателем большего количества наград James Beard, Zagat и Wine Spectator Awards, чем у курорта хватило места на стене для показа. Впервые после съемок Трейси Харват по-настоящему доел.


Он даже позволил себе выпить после ужина. Нравится ему это или нет, он знал, что должен расслабиться. Он был слишком сильно взвинчен и в таком состоянии не приносил ни Трейси, ни себе никакой пользы.


После того, как тарелки были убраны, рядом с Финни появились два официанта - один с бутылкой B & B и тремя бокалами, другой с изящно вырезанным хьюмидором. Финни приказал мужчинам поставить все на стол, а затем они молча исчезли.


"Ты знаешь, что это изобрел бармен в нью-йоркском клубе "21"?" поинтересовался Паркер, вытаскивая пробку из бутылки. "Ликер бенедиктин и коньяк. Это стало настолько популярным, что французы начали сами разливать это сочетание по бутылкам. Парень никогда не видел ни цента прибыли. Боже, я ненавижу французов ".


Харват улыбнулся. Рон Паркер питал страстную неприязнь к французам с тех пор, как он их знал. Паркер любил говорить, что они были единственной армией в мире с загорелыми подмышками.


Финни предложил Харвату сигару, но тот покачал головой. Послеобеденного напитка было бы достаточно.


Когда Паркер протянул ему бокал, Харват поднес его к носу и, закрыв глаза, вдохнул пряный аромат. На мгновение он почти забыл о своих проблемах.


Потягивая ликер, он слушал, как Финни и Паркер обсуждают то, чем они обычно занимались - состояние мировых дел, планы по улучшению курорта, Шестой площадки и Саргассо, а также хищнические действия Паркера по отношению к женщинам-постояльцам Элк-Маунтин - забавная, но необходимая уступка, на которую пошел Финни, попросив Паркера отказаться от отличной позиции на востоке и переехать в их малонаселенный уголок в Колорадо.


Харвату было приятно слушать подшучивания своих старых друзей. Пока его разум блуждал, его мысли были прикованы к Трейси. Он вытащил свой "Блэкберри" из кобуры и проверил состояние его сигнала. Терраса обычно была лучшим местом на всем курорте, где можно было получить сигнал, но он ничего не получал.


Финни спросил его, не хочет ли он воспользоваться одним из беспроводных телефонов курорта, и когда Харват сказал "да", Паркер воспользовался своим радио, чтобы попросить сотрудника принести его на террасу.


Харват позвонил на сестринский пост в больнице в Вашингтоне и попросил поговорить с Лаверной, ночной медсестрой Трейси.


Когда женщина подошла к телефону, она сказала: "Я рада, что вы позвонили".


Харват немедленно испугался худшего, и все его тело напряглось. "Почему? Что произошло? С Трейси все в порядке?"


"С Трейси все в порядке, но тебя ищет мистер Гэри Лоулор. Он говорит, что это срочно. Я пытался дозвониться на твой мобильный, но получил только твою голосовую почту ".


"Я знаю", - ответил Харват. "Я нахожусь в районе, который плохо освещается. Мистер Лоулор сказал, в чем заключалась чрезвычайная ситуация?"


"Нет. Он просто сказал, что, если я тебя увижу или услышу от тебя, чтобы ты немедленно позвонил ему ".


Харват поблагодарил Лаверну и дал ей прямой номер Тима Финни на курорте, прежде чем положить трубку. Его следующий звонок был Гэри, который снял трубку после первого гудка.


"Гэри, это Скотт. Что происходит?"


"Где ты, черт возьми?" - требовательно спросил Лоулор. "Я пытался дозвониться до тебя в течение нескольких часов".


"Я дома у Тима Финни в Колорадо".


"Колорадо?Почему ты не сказал мне, что уезжаешь из города?"


"Все это произошло как бы в последнюю минуту", - сказал Харват. "Что там происходит сзади?"


"Не вешай мне лапшу на уши", - ответил Лоулор. "Вы заставили его работать на съемках Трейси, не так ли? Вы используете его саргассову группу. Вы не слушали президента, когда он конкретно сказал вам держаться от этого подальше?"


"Люди Финни напали на след, и я приехал сюда, чтобы проверить это. Точка. Итак, что происходит в Вашингтоне такого важного, что вы оставили срочное сообщение медсестре Трейси?"


Лоулор на мгновение замолчал, пытаясь решить, как сообщить новость. В ту минуту, когда Харват услышит, что он должен сказать, его будет абсолютно невозможно контролировать. Понимая, что не было хорошего способа сказать это, Лоулор просто высказал это. "На твою мать напали в Коронадо сегодня ночью".

ГЛАВА 22


Hарвата чуть не вырвало, когда он слушал подробности нападения на свою мать. Когда полиция прибыла в ее дом на Энсино Лейн, они услышали ее крики.


Они вышибли входную дверь и последовали на звук ее голоса в ванную в задней части дома. Двум полицейским потребовалось несколько минут, чтобы взломать дверь, которая была завинчена.


Они нашли ее в ванной, голую и покрытую саранчой. Насекомые, большинство из которых были длиной в несколько дюймов, казалось, питались ею. Один из судмедэкспертов, находившихся на месте происшествия, позже идентифицировал вещество, которым была покрыта Морин Харват, как "личинку жука", продукт, доступный во многих зоомагазинах для кормления саранчи.


Она понятия не имела, что это за предметы, роящиеся на ее теле, потому что не могла их видеть. Она была ослеплена. Ее глаза были закрашены черной тушью, и врачи в больнице все еще не были уверены, сможет ли она когда-нибудь полностью восстановить зрение. Она была невероятно травмирована и находилась под сильным успокоительным.


Когда появилась последняя информация с места преступления, мучения Харвата переросли в ярость. На дне одного из ведер, которые, как они полагали, злоумышленник использовал, чтобы занести саранчу в дом, была найдена записка, нацарапанная красным. Записка гласила: На то, что было принято кровью, можно ответить только кровью.


Наблюдая за лицом Харвата и слыша только его часть разговора, Финни и Паркер предположили, что Трейси перешла к худшему. Когда они услышали, что на мать Харвата напали, они сказали единственное, что могут и должны сказать хорошие друзья в такой ситуации: "Что тебе нужно?"


Что Харвату было нужно, так это самолет на курорт, и Финни договорился об этом по радио еще до того, как он закончил спрашивать.


У Паркера были друзья в полицейском управлении Сан-Диего, которые могли поддерживать связь с копами Коронадо, поэтому он отправился в Саргассо, чтобы получить информацию.


У них были все основания полагать, что человек, напавший на Морин Харват, был тем же человеком, который застрелил Трейси.


Харват был прав. Это было личным.

ГЛАВА 23


Sкое-что из того, что Тролль сказал во время их сеанса в чате, продолжало прокручиваться в голове Харвата, пока "Элк Маунтин Сессна Ситейшн Икс" мчалась к Коронадо.


Он указал, что кровь агнца над дверью Харвата была очень "библейской". Харват не возражал, но с тех пор, как это произошло, он не мог связать это ни с чем - по крайней мере, так, чтобы это имело смысл. Теперь его мать подверглась нападению и стала жертвой настоящего "нашествия" саранчи. Тоже библейский.


Харват запустил бортовой ноутбук Финни и вышел в Интернет. В качестве поисковых запросов он ввел "кровь агнца" и "саранчу". Было получено более полумиллиона результатов. Первая была взята из Википедии, и в итоговой строке было сказано все. Кровь агнца и саранча были результатом десяти казней египетских. Харват открыл ссылку.


О бедствиях рассказывалось в книге Исход. Это были десять бедствий, насланных Богом на Египет, чтобы убедить фараона освободить израильских рабов.


Первой чумой были реки Египта и другие водные источники, превратившиеся в кровь. За ней последовали рептилии, или, точнее, лягушки, наводнившие землю. Затем появились вши, мухи и болезнь домашнего скота. Затем последовала эпидемия незаживающих нарывов, за которыми последовал град, смешанный с огнем. Была саранча, затем тьма и, наконец, смерть каждого первенца мужского пола, за исключением тех израильтян, дверные косяки которых были окрашены кровью пасхального агнца.


Тот, кто застрелил Трейси и напал на его мать, определенно использовал "десять бедствий" как причудливый сценарий, но в обратном порядке.


Десятой чумой было убийство всех первенцев мужского пола в Египте. Уцелели только израильские дома, перемычки и дверные косяки которых были намазаны кровью жертвенного агнца. Бог буквально "прошел мимо" их домов, и из этого родился праздник Пасха. Это ознаменовало освобождение израильтян из рабства при фараоне и рождение еврейской нации. То, как это применимо к Харвату и расстрелу Трейси Хастингс, начинало казаться немного яснее.


Стрелок, очевидно, видел себя ангелом смерти. Он прошел мимо дома Харвата и пощадил его, но вместо этого попытался забрать Трейси.


Девятая чума имела дело с тьмой, отсюда и преднамеренное ослепление его матери. Бог повелел Моисею простереть свою руку над Египтом, и это вызвало чуму "полной и беспросветной" тьмы, длившуюся три дня.


Восьмым бедствием, призванным "ожесточить сердце фараона", было нашествие саранчи. Ни сердце Харвата, ни его решимость не нуждались в дальнейшем укреплении на этом этапе. Достаточно было нацелиться на Трейси и его мать. Независимо от того, что сказал президент или кто-либо еще, его решение было принято. Кто бы ни стоял за этими нападениями, его нужно было не только остановить, но и убить, и это было именно то, что он собирался сделать.


Харват продолжил чтение. Остальные виды чумы были столь же неприятны, и у него не было желания представлять, как будут выглядеть их современные эквиваленты. Его единственной надеждой было остановить того, кто стоял за ними, прежде чем он сможет нанести новый удар.


Это навело Харвата на еще худшую мысль. На кого нацелился бы этот псих следующим? Сначала это была Трейси. Тогда это была его мать. Этот парень нацеливался только на женщин, которые были ему близки, или он нацелился бы и на мужчин тоже? Должен ли Харват предупредить всех своих друзей? Даже если бы он захотел, что бы он сказал? Там чума библейских масштабов и на ней твое имя?Нет, ключевым моментом здесь было остановить этого парня, прежде чем он сможет нанести новый удар. Но чтобы сделать это, им понадобится перерыв - большой перерыв.

ГЛАВА 24


Wкогда Хен Харват вошел в больничную палату и увидел лежащую там свою мать, его охватила ярость. Ее лицо было сильно избито и в синяках. Кто, черт возьми, мог сделать что-то подобное?


Хотя он хотел пойти к своей матери, он не мог. Эмоции от всего этого - вина, которую он испытывал за то, что она стала мишенью, и первобытный гнев, который он испытывал в ответ на такое дерзкое нарушение, - были сокрушительными. Харват почувствовал, что задыхается. Когда навернулись слезы, он ничего не сделал, чтобы их вытереть.


Наконец, он заставил себя подойти к краю ее кровати. Уставившись на распухшее лицо своей матери, Харват нежно взял ее за руку и сказал: "Мама, мне так жаль".


Он стоял так несколько минут и, наконец, придвинул стул к кровати и сел. Когда он приглаживал волосы своей матери, его охватил неприятный приступ дежавю. Это было почти как оказаться в больничной палате Трейси.


Какого черта это происходило? Почему, когда он, наконец, налаживал свою жизнь, кто-то пытался разорвать ее на части?


Это был хороший вопрос, который он задавал себе много раз после убийства Трейси.


Из всего, что Харват освоил в своей жизни, отношения с женщинами не входили в их число. Долгое время он винил во всем свою профессию и требования, которые предъявляла к нему карьера. Но когда он встретил Трейси, он поклялся, что не позволит своей работе стать оправданием для очередных неудачных отношений.


Он также винил в своей фобии приверженности стресс, который карьера его отца наложила на его мать. По правде говоря, у них был превосходный брак, несмотря на его опасную профессию и слишком частые случаи, когда ему приходилось исчезать на недели, иногда даже на месяцы.


Наконец, однажды ночью, когда Трейси спала рядом с ним, Харват заглянул глубоко внутрь себя в поисках причины - настоящей причины, которую он использовал, чтобы оттолкнуть от себя каждую хорошую женщину, которая когда-либо появлялась в его жизни.


Он увидел лицо Мэг Кэссиди, возникшее перед его мысленным взором. Как и в случае с Трейси, они встретились при необычных обстоятельствах. В случае с Мэг это был угон самолета. После этого им поручили невероятно сложную операцию. По всем статьям они должны были идеально подходить друг другу - может быть, даже так же идеально, как он и Трейси. Но все просто не сложилось. Она была невероятной женщиной, и Харват глубоко сожалел, что потерял ее.


Тем не менее, зацикливаться на этом образе было странно. Мэг двигалась дальше по жизни. Она встретила кое-кого нового и собиралась вскоре выйти за него замуж.


Затем его разум отправился в очень темный угол, от которого он обычно изо всех сил старался держаться подальше. Он был в нужном месте. Он понял это по выворачивающему наизнанку чувству, которое испытал, когда начал исследовать один из самых мрачных дней в своей жизни.


Это было его второе задание со второй командой "Морских котиков". Их отправили в Финляндию в разгар одной из худших зим за всю историю наблюдений. Из-за слепящего снега, гонимого ветром, было почти невозможно что-либо увидеть или услышать. Его команда разделилась на пары, приближаясь к своей цели.


Каким-то образом люди, на которых они охотились, поменялись ролями и подкрались к ним сзади. Как они узнали, что команда SEAL была там, Харват так и не смог определить.


К тому времени, когда противостояние закончилось, он получил пулю в плечо, а его мертвый товарищ по команде получил пулю в голову.


Хотя ему удалось уничтожить всех стрелков, он не нашел в этом особого удовлетворения. Вина, которую он нес, была огромной. У его товарища по команде была жена и двое маленьких детей.


Харват настоял, чтобы именно он сообщил жене этого человека. Хотя она была хорошей, сильной супругой из военно-морского флота, выражение ее лица, когда она узнала эту новость, разбило сердце Харвата. Он поклялся никогда больше не причинять такой боли другой жене.


В течение многих лет Харват думал, что это означает убедиться, что все его люди вернутся живыми. Это была благородная цель, но при их работе люди иногда погибали. Это был самый большой недостаток в том, чем они зарабатывали на жизнь. Это также было одной из причин, по которой Харват предпочитал работать в одиночку, когда мог.


Лежа рядом с Трейси, Харват наконец понял, почему он оттолкнул всех хороших женщин от своей жизни. И в этот момент он дал себе новую клятву. Если бы Трейси оказалась единственной для него, он бы никогда ее не отпустил.


Цепочка мыслей Харвата прервалась, когда Блэкберри у его бедра завибрировал от входящего вызова. "Харват", - сказал он, поднося устройство к уху.


"Шотландец, это Рон Паркер. У нас есть кое-что, что вы должны увидеть ".


"Что это?"


"Как быстро ты сможешь добраться до отеля San Diego Marriott?"


"Тот, что на берегу залива?" - спросил Харват, глядя на свою мать. Врачи сказали ему, что, хотя состояние ее здоровья стабильно, они планируют держать ее на успокоительных по крайней мере до конца вечера. "Наверное, минут пятнадцать. Почему?"


"Ты увидишь, когда доберешься туда. Один из моих контактов из SDPD будет ждать вас. Попросите детектива Голда ".

ГЛАВА 25


Яглубокой ночью отель San Diego Marriott Hotel & Marina представлял собой устрашающе красивую композицию из металла и изогнутого стекла. Красные и синие полосы от вспышек на различных полицейских машинах, припаркованных у его основания, только усиливали драматизм фасада.


После того, как Харвату пришлось блеснуть своими удостоверениями и столкнуться с довольно упрямым патрульным офицером, который не хотел его пропускать, он в конце концов нашел детектива по имени Голд. По какой-то причине Паркер не упомянул имя детектива, которым была Элисон. Не то чтобы у Харвата были какие-то проблемы с женщинами-детективами, просто казалось странным не учитывать эту деталь.


Зная Рона так же хорошо, как и он сам, Харват предположил, что Голд была гостьей в "Валгалле" и что у нее с Паркером, вероятно, был какой-то роман. Умолчание о том, что она была женщиной, вероятно, было способом Рона слишком сильно постараться изобразить ее компетентным полицейским, которому Харват мог доверять. В этом не было необходимости. Тот факт, что Голду было хорошо с Паркером, сделал ее хорошей с Харватом. Очень быстро высокая, привлекательная рыжеволосая девушка, которой Харват дал где-то под тридцать, доказала, что она достойна уважения как Паркера, так и Харвата.


Представившись и извинившись за патрульного офицера, Элисон Голд подвела Харвата к белому грузовому фургону Chevy Express без окон. Задние двери были открыты, и внутри команда специалистов из отдела полевой судебной экспертизы департамента собирала улики.


"По словам свидетеля, который незадолго до нападения выгуливал своих собак возле дома вашей матери, на улице был припаркован белый коммерческий фургон. Мы уже нашли магнитные знаки в фургоне, которые довольно близко соответствуют описанию свидетельницы надписи, которую она видела ".


Голд постучала по стенке фургона, чтобы привлечь внимание одного из техников, и попросила его показать Харвату, о чем она говорила. "Любой, кто видел фургон, предположил бы, что у твоей матери прорвало трубу или что-то в этом роде и что ее ремонтируют. Полиция Коронадо уже проверила все франшизы Servpro в этом районе, и ни у кого из них не было запросов на обслуживание даже вблизи дома вашей матери."


Харват не был удивлен. "А фургон?"


"Он был арендован у компании по аренде автопарка в Лос-Анджелесе. Мы сейчас проверяем это, но не ожидайте, что получится что-то особенное ".


Харват тоже этого не сделал.


"Что касается отпечатков и волокон, автомобиль более чем чистый. Полиция Коронадо также ничего не нашла в ее доме."


"И я сомневаюсь, что они это сделают", - ответил Харват.


"Почему это?" - спросил Голд.


"Этот парень - профессионал".


Детектив в ответ подняла брови.


"Я не знаю, как много Рон тебе рассказал, но моего друга застрелили возле моего дома в Вашингтоне несколько дней назад, и мы считаем, что это тот же человек, который напал на мою мать", - сказал Харват.


"Да, Рон многое объяснил. Он также сказал мне не спрашивать, что ты сделал, чтобы разозлить кого-то настолько, что он напал на твоих знакомых на обоих побережьях ".


Харват посмотрел на нее, но ничего не сказал.


"Все в порядке", - ответил Голд, признавая его молчание. "Я был на Лосиной горе. Я понимаю ".


Она не знала и половины того, что там происходило, но Харват пропустил это мимо ушей. Паркер был таким же патриотом, каким был Финни, и никогда бы не стал разглашать сведения о национальной безопасности только для того, чтобы создать увлекательную беседу на подушках. Меняя тему, Харват спросил: "Как ты нашел фургон?"


"Основываясь на описании нашего свидетеля, мы откатили отснятый материал с камер на мосту. Мы видели, как фургон проезжал мимо и возвращался из Коронадо. Используя наши дорожные камеры, мы смогли отследить автомобиль здесь ".


Это была хорошая полицейская работа, но все, что Харвату нужно было сделать, это взглянуть на пристань и сотни лодок, припаркованных вдоль доков, чтобы понять, что этот парень уже давно ушел. У него была хорошая идея, как это сделать, но он все равно должен был спросить. "Итак, он бросил фургон здесь, и что потом?"


Голд наклонила голову в сторону камеры наблюдения отеля. "Мы уже отсняли отснятый материал. Как ты и сказал, этот парень профессионал. Он знал, что мы собираемся изъять пленки. Он никогда не смотрит прямо в камеру. Я позабочусь о том, чтобы вы получили копии всего, но не думаю, что от этого будет много пользы. На нем бейсбольная кепка, надвинутая так туго, что не видно его лица. Он также носит мешковатую одежду и ходит сгорбившись, так что мы также не смогли точно определить его рост или вес ".


"Его ждала машина или он спустился в доки?"


"Он спустился в доки", - ответил детектив. "Работники пристани довольно строго относятся к регистрации того, какие лодки в каких квитанциях указаны, регистрационные номера и все такое, но -"


"Но сейчас он, вероятно, уже в Мексике".


Голд согласился. "На моем месте меня бы ждала машина в Энсенаде, если не где-нибудь дальше по побережью, и оттуда я бы просто исчез".


Она была права. Это было именно то, что сделал бы Харват, и это вывело его из себя. Они всего на несколько часов отстали от человека, который застрелил Трейси и напал на его мать, но с таким же успехом могли пройти дни. Имея лодку и почти две тысячи миль береговой линии на полуострове Байя, этот парень может быть где угодно.


Единственное, что Харват знал наверняка, это то, что он исчез не навсегда. Он объявится снова, и когда он объявится, это не закончится постоянными комментариями и слезливой историей о том, как его неправильно понимали в детстве.


В какой-то момент им двоим пришлось бы примириться, и когда они это сделают, только один из них собирался выйти из этого живым.

ГЛАВА 26


AНГРА ДОС REIS, БРАЗИЛ


TТролль снова взглянул на список, а затем отодвинул блокнот. Одним словом, он был ошеломлен.


Достать список было настолько близко к невозможному, насколько он когда-либо подходил. У Тролля было очень мало возможностей для торговли, и он был вынужден просить в пользу жизни кого-то, кто занимал чрезвычайно высокое положение, кто, как он знал, сидел на такой важной информации, что она была практически радиоактивной.


Как только он получил эту информацию, у него появилось достаточно денег, чтобы заняться тем, что он действительно искал. Хотя Харват забрал у него почти все, у Тролля все еще была пара тузов в коротком рукаве, и он мастерски ими разыграл.


Взяв пустую кофейную чашку, он соскользнул со стула и прошлепал на кухню. Холодный ветерок прошелся по дому, неся с собой обещание дождя. Это был один из немногих недостатков этого райского частного острова. В тех редких случаях, когда шел дождь, он лил как из ведра. Это означало, что все его спутниковые передачи должны были быть приостановлены до тех пор, пока не пройдет шторм.


Кофейники с отрезвляющим кофе по-турецки прожигали дыру в его желудке. Убрав остатки недоеденного багета, дольку камамбера и бутылку минеральной воды, он поставил их на поднос и вернулся к столу, где еще раз просмотрел список.


Миллион разных мыслей проносились в его голове, и ему было трудно оставаться сосредоточенным. С каждым кусочком, который он раскрывал, головоломка становилась только больше.


Одним из самых интересных фактов, которые он обнаружил, было то, что чуть более шести месяцев назад американцы тайно освободили пятерых самых опасных заключенных, которых они содержали в Гуантанамо. Они использовали радиоактивный изотоп для заражения их крови, чтобы выследить их, но это не сработало, и американцы потеряли их след.


Все это составляло что в уравнении. Чего Тролль не смог собрать воедино, так это почему.


Была ли это какая-то тайная сделка? Если да, то с кем это было и зачем выслеживать мужчин? Надеялись ли они получить их обратно, и если да, то от кого? Кому они были нужны в первую очередь?


Насколько Тролль мог видеть, заключенные никак не были связаны. Все они пришли из разных организаций - даже из разных стран. В этом не было никакого смысла.


Он предположил, что связь с Аль-Каидой, вероятно, могла быть установлена среди пятерых, но не таким образом, чтобы массовое освобождение имело какой-либо смысл. И их, конечно же, освободили не потому, что они были образцовыми заключенными или были изначально ошибочно заключены в тюрьму. Нет, это были очень грубые, очень опасные люди.


В их досье перечислялись многочисленные попытки побега и многочисленные нападения на охранников Объединенной оперативной группы Гуантанамо. Хотя для некоторых из их похитителей, вероятно, было облегчением увидеть, что они исчезли, Соединенные Штаты, должно быть, потребовали высокую цену взамен.


Такова была теория Тролля, но как бы он ни старался найти связь, он не мог. Там была абсолютная черная дыра информации - очень редкое явление разведки, особенно по его стандартам. Информацию можно было скрыть, но она никогда просто не испарялась. Тот факт, что ему пришлось так усердно копаться, чтобы получить то, что лежало перед ним прямо сейчас, сказал ему одно - Соединенные Штаты не хотели, чтобы об освобождении этих пятерых мужчин когда-либо стало известно.


Солдаты, которые были вовлечены в освобождение заключенных той дождливой ночью почти шесть месяцев назад, все были повышены в звании и переведены из Гуантанамо. Соединенные Штаты проделали очень хорошую работу, связав все концы с концами, но зачем? Что они скрывали?


Тролль позволил этому вопросу немного крутиться в его мозгу, пока он сосредоточился на другом фрагменте, который, казалось, не подходил - агенте Скотте Харвате.


За последние несколько часов стало совершенно очевидно, что в распоряжении Харвата были некоторые исключительные ресурсы, но они не принадлежали правительству США как таковому.


Напротив, по какой-то причине Соединенные Штаты рассматривали его как помеху и, согласно источникам Тролля, не позволяли Харвату продолжать расследование того, кто застрелил Трейси Хастингс. Харват работал в одиночку.


Как бы то ни было, у этого человека, очевидно, были друзья - и притом довольно талантливые. Тролль все еще корил себя за то, что потерял все. Его данные, его состояние, все это.


Сначала он лелеял идею заключить контракт с Harvath, но это было бы не только непомерно дорого, если бы что-нибудь случилось с Harvath, Тролль вполне мог никогда больше не увидеть свои деньги или свои данные. У него не было выбора, по крайней мере на данный момент, кроме как позволить событиям развиваться своим чередом. Если в какой-то момент в будущем представится возможность, а так было всегда, тогда он сделает свой ход. Но сейчас ему нужно было сделать вид, что он играет в мяч.


Потянувшись через стол, он придвинул к себе тонкий блокнот и снова изучил список из пяти имен. Каким должен быть его следующий шаг?


Когда где-то над заливом прогремел раскат грома, Тролль поднял ручку, вычеркнул первое имя из списка и затем снова вошел в чат. То, чего Харват не знал, не убило бы его.

ГЛАВА 27


SАРГАССО ЯИНТЕЛЛЕКТ PПРОГРАММА


EЛК MУНТАЙН RПОПЫТКА


MОНТРОУЗ, СОЛОРАДО


Aпосле разговора с врачами Харват снова сидела со своей матерью и смотрела, как она спит. Было еще слишком рано говорить, будет ли повреждение ее зрения постоянным, но они надеялись, что ее зрение скоро начнет возвращаться. Удары, которые она получила по голове во время нападения, были тем, что беспокоило их больше всего на данный момент, и они хотели оставить ее по крайней мере на следующие несколько дней для дополнительной проверки и наблюдения.


Спустя еще немного времени Харват встал. Он очень любил свою мать, но, как бы сильно он этого ни хотел, он не мог просто сидеть у ее постели и ждать, пока нападут на кого-то другого. Ему нужно было действовать. Итак, с группой ее друзей на палубе, готовых нести вахту, он поднялся обратно на борт "Ситейшн Икс" Тима Финни и улетел обратно в Колорадо.


Хотя поездка прошла гладко и без происшествий, Харвату так и не удалось уснуть. Трейси был при смерти, а его мать подверглась нападению и пыткам. Ему пришлось бы жить с ужасами того, что с ними произошло, до конца своей жизни. На мгновение он задумался, было ли это частью плана. От мысли об этом у него скрутило желудок, и он снова почувствовал, как к горлу подступает желчь.


Харват расклеивался, и он знал это. Он был не из тех, кто позволяет эмоциям брать над собой верх, но это было по-другому. Жертвами были люди, которых он знал и любил, на которых напали. Будут ли другие? Возможно. Станет ли нападающий более смелым и, возможно, убьет? Это была возможность - настолько большая, что Харвату даже не хотелось думать об этом, но он должен был на это рассчитывать.


Каждый, каким бы хорошим он ни был, оставлял подсказки. Этот парень отбрасывал довольно очевидные вещи, но ни одна из них не помогла Харвату понять, кто он такой и как его можно остановить.


Харват ломал голову всю дорогу, пока самолет приземлялся и поднимался в горы на курорт.


Когда он добрался туда, Финни и Паркер уже ждали его.


"Ты хоть немного поспал на обратном пути?" - спросил Финни.


Харват покачал головой нет.


Его друг вручил ему карточку-ключ в маленькой папке с номером комнаты на ней. "Почему бы тебе не притормозить ненадолго?"


"А как насчет мальчика из Ипанемы, там, в Бразилии?"


"Мы получили от него весточку прямо перед тем, как надвинулся штормовой фронт. На данный момент его связь отключена. Мы будем следить за происходящим. Когда погода начнет портиться, мы приедем за тобой ".


Харват поблагодарил своих друзей и направился в свою комнату. У двери он принял сознательное решение отключить свой разум и попытаться оставить все свои проблемы снаружи. Сон был оружием. Это придавало тебе остроты, и прямо сейчас Скотту Харвату это было позарез нужно.


Открыв дверь, он скинул ботинки и упал на кровать. Курорт был знаменит своими простынями с невероятно высоким содержанием нитей, пуховыми одеялами и перинами, но Харвату было наплевать на все это. Все, чего он хотел, это спать.


В считанные мгновения его молитвы были услышаны, и он шагнул со скалы сознания в один из самых глубоких, темных снов, которые он когда-либо знал.

ГЛАВА 28


Ябыла середина утра, когда Рон Паркер позвонил Харвату и сказал ему встретиться с ним в столовой.


Харват быстро принял душ, в конце переключив регулятор температуры на "холодную", чтобы помочь ему проснуться и стряхнуть остатки ужасного кошмара, который неизменно посещал его каждую ночь с момента убийства Трейси.


Он переоделся в запасную одежду, которую приготовил для него Финни, а затем позвонил в обе больницы, чтобы узнать, как дела у его матери и Трейси.


В ресторане Паркер их уже ждал завтрак. Харват налил себе чашку кофе и спросил: "Где Тим?"


"Этим утром он прикован к рынкам. В Южной Америке есть акции, на которые он положил глаз ".


Харват разобрался в картине и больше не задавал вопросов. Как только он проглотил свой завтрак, Паркер отвез его в Саргассо.


Когда они вошли в конференц-зал, Тим Финни и Том Морган уже ждали их.


"Погода почти прояснилась", - сказал Морган, когда Харват налил себе чашку кофе и сел. "Вскоре мы должны получить известие от нашего друга".


"Как поживает твоя мама?" - спросил Финни, занимая стул рядом с Харватом.


"Ужасно".


"Мне жаль это слышать. Как насчет Трейси?"


"Без изменений", - ответил он. Желая увести вопросы от череды своих несчастий, он задал один из своих собственных. "Этот маленький мешок с дерьмом с обрезом вообще двигался?"


"Нет", - ответил Паркер, стоя перед своим ноутбуком и делая глоток кофе.


"Кто-нибудь был на острове, чтобы увидеть его?"


"Негатив".


Харват откинулся на спинку стула и помассировал лицо руками. "Итак, мы возвращаемся к ожиданию".


Финни постучал ручкой по столу для совещаний. "Ага".


Все экраны по всей комнате были освещены и показывали комнату чата с последним сообщением от Тролля, в котором указывалось, что у него есть информация для Харвата, но с этим придется подождать, пока пройдет дождь.


"Как выглядит Элисон?" - спросил Паркер, нарушая тишину, воцарившуюся в комнате. "Хороший?"


Харват улыбнулся. Какой бы роскошной ни была обстановка, подстерегать все равно оставалось подстереганием, и копы, как и солдаты, всегда говорили об одном и том же. "Да", - ответил Харват. "Она выглядит очень хорошо".


"Если бы я мог убедить ее переехать сюда на полный рабочий день, возможно, у нас могло бы что-то получиться".


Финни насмешливо фыркнул. "И лишить своего внимания всех женщин-постояльцев курорта? Не за счет твоей жизни ".


Паркер рассмеялся. "Это не имеет значения. Сан-Диего - это то место, где проходит ее карьера. Она не собирается этого оставлять. Даже для меня ".


Харват собирался ответить, когда Том Морган щелкнул пальцами и указал на один из экранов. Тролль вернулся.

ГЛАВА 29


Японачалу это показалось странной просьбой, но Харват тоже не был самой быстрой машинисткой в мире, и Морган заверил его, что они не будут подвергать себя риску.


Надев наушники и получив кивок Моргана в знак того, что можно продолжать, Харват сказал: "Хорошо, я здесь".


"Агент Харват, как приятно слышать ваш голос", - ответил Тролль по их зашифрованной ссылке голосового чата.


"Твоя тоже. Это намного глубже, чем я ожидал ".


Тролль рассмеялся. "Тем лучше, чтобы помешать вам составить точное представление обо мне. Знаете, программа прослушивания "Эшелон", которая есть у вашего правительства, довольно хороша ".


Харват попытался определить акцент этого человека. Он говорил на королевском английском с исключительным британским акцентом, но за этим что-то скрывалось. Может быть, чешский? Или это было по-русски? Харват сносно говорил по-русски и знал многих носителей русского языка. Этот человек больше походил на выходца из-за пределов собственно матушки-России. Возможно, Джорджия.


Несмотря на этот факт, у Харвата по-прежнему не было желания вести светскую беседу, поэтому он перешел к делу. "В вашем последнем сообщении говорилось, что у вас есть кое-что для меня. Что это?"


"Через пару источников, к которым у меня все еще есть доступ, я смог получить список имен. Четыре, если быть точным", - солгал Тролль. "Все массово освобождены из тюрьмы военно-морского флота США в заливе Гуантанамо".


"И почему они должны меня интересовать?" - спросил Харват.


Тролль сделал эффектную паузу, а затем сказал: "Потому что один из этих людей - тот, кого вы ищете".


Харват посмотрел на Финни, Паркера и Моргана, которые все спокойно слушали перепалку. "О чем ты говоришь?" он спросил.


Тролль рассмеялся. "Как выясняется, агент Харват, ваше правительство скрывает от вас довольно многое. Во многом они не желают, чтобы вы или кто-либо другой, если уж на то пошло, узнал об этом ".


"Например, что?" - спросил Харват.


"Нравится тот факт, что эти четверо мужчин, освобожденных из Гуантанамо, были очень гнусными персонажами. Все они настоящие террористы с многочисленными подтвержденными убийствами американских солдат, а также сотрудников разведки и частных подрядчиков ".


Миллион вопросов пронесся в голове Харвата, не последним из которых было, почему, черт возьми, четверо настоящих террористов были освобождены. В этом не было никакого смысла. "Ваша информация должна быть недоступна".


"Сначала я тоже так думал", - ответил Тролль. "Но это еще не все. Кровь четырех мужчин была заражена радиоактивным изотопом незадолго до того, как они были освобождены. Это было частью сверхсекретного проекта, который ваше правительство время от времени использует для отслеживания оперативников, которые отправляются в опасные районы, а также заключенных, которых оно хочет выпустить обратно на волю ".


В этот момент на Харвата обрушилась череда осознаний.


"Единственная проблема, " продолжал Тролль, - заключалась в том, что тот, кто послал самолет за людьми, знал о сверхсекретной программе. Самолет был оснащен оборудованием, способным проводить полное переливание крови ".


Пытаясь сосредоточиться, Харват спросил: "Откуда ты все это знаешь?"


"Это было частью отчета, поданного после того, как ваше правительство потеряло след этих четырех человек, когда самолет приземлился за границей. Контейнеры с их зараженной кровью были разнесены в четырех разных направлениях и выброшены. В конечном итоге они были обнаружены Центральным разведывательным управлением ".


"Я все еще не понимаю, какое это имеет отношение к -"


"Кровь, нарисованная над вашим дверным проемом, " нетерпеливо перебил Тролль, - содержала тот же уникальный радиоизотоп, который использовали на четырех мужчинах, освобожденных из Гуантанамо".

ГЛАВА 30


Wу нас нет особого выбора", - предложил Финни, пытаясь быть голосом разума в группе. "Если ты скажешь "нет" или пропустишь его крайний срок, он сбежит. Я это знаю ".


"Ну и что?" - ответил Паркер. "Если он сбежит, мы его найдем. Это может занять некоторое время, но в конце концов мы его выследим. Кроме того, у него нулевые банковские балансы по всем направлениям. Может быть, у него припрятана кое-какая твердая валюта тут и там, но надолго ли ее ему хватит? Недолго."


"А если он решит использовать деньги, чтобы заключить контракт на Скотта?"


Это был сценарий, который Паркер рассматривал, но не счел правдоподобным. "Тогда у него действительно были бы проблемы. Если бы он убил Скотта, то никогда не вернул бы свои данные или деньги ".


"Но он мог бы начать все сначала", - сказал Финни. "Возможно, он мог бы даже вымогать деньги за защиту у четырех человек из его списка. Он мог бы предложить им избавиться от Харвата ".


"Сначала ему пришлось бы их найти, и, основываясь на том, что нам сказали, - возразил Паркер, - это не то, что смогло сделать даже правительство Соединенных Штатов. Верно?"


Паркер что-то говорил ему, но Харват слышал его лишь наполовину. Его разум все еще прокручивал разговор, который состоялся у него с Гэри Лоулором вскоре после того, как он повесил трубку с Троллем.


Все, что рассказал ему гном, имело смысл. Он был прав насчет программы с радиоизотопами и того факта, что кровь на дверном косяке Харвата была запятнана ими. У него было мало оснований подозревать, что информация о людях, освобожденных из Гуантанамо, также не была точной.


Это было то, что действительно беспокоило его. Если эти четверо заключенных были такими плохими, как утверждал Тролль, они никогда не должны были снова увидеть дневной свет. Так почему же они были свободны? Какая возможная причина могла быть для того, чтобы позволить им уйти?


Эта линия вопросов привела Харвата к чему-то еще более тревожному. Этих людей никогда не смогли бы освободить из Гитмо без ведома президента. Внезапно он понял, почему президент хотел отстранить его. По какой-то причине Ратлидж защищал этих людей. Но почему?


Защищать их имело примерно столько же смысла, сколько и освобождать их. Харват поделился своим шоком и разочарованием в президенте с Лоулором, но его босс не испытывал к нему особой симпатии. Он напомнил Харвату, что у него был прямой приказ Ратледжа отступить и позволить президенту и его людям разобраться с этим. Затем Лоулор потребовал, чтобы он вернулся домой.


Если кто и знал, что бывают моменты, когда не стоит играть по правилам, то это был Лоулор. Его отказ признать, что сейчас определенно был один из тех случаев, не только вывел Харвата из себя, но и заставил его чувствовать себя странно покинутым.


Паркер щелкнул пальцами перед лицом Харвата, чтобы привлечь его внимание. "Говорю ли я здесь исключительно для собственной выгоды?" он спросил.


"Мне жаль", - ответил Харват, возвращаясь к настоящему. "О чем мы говорили?"


Паркер закатил глаза. "Тролль.Мы собираемся согласиться на его сделку или нет?"


Харват на мгновение задумался, а затем ответил: "Я склонен заплатить ему".


"Ты, должно быть, издеваешься надо мной", - простонал Паркер, вскидывая руки в воздух. "Иисус, Харват".


"Тим прав. Он знает, что лучше не приставать ко мне. Если он это сделает, он никогда не получит обратно ничего из того, что мы у него отняли ".


" Но- " попыталась Паркер.


"И я знаю, если со мной что-нибудь случится, - продолжил Харват, - у меня есть два друга, которые позаботятся о том, чтобы он заплатил".


Финни оглянулся через оба своих плеча, пытаясь разглядеть друзей, о которых говорил Харват, затем воскликнул: "О! Ты имеешь в виду нас ".


Харват проигнорировал их обоих и выдал список инструкций Тому Моргану.


Сорок пять минут спустя Тролль опубликовал свой список из четырех имен вместе с их национальностями и некоторой другой информацией в приватном чате. Список вообще не имел смысла. Национальности были самыми разными. Харват понятия не имел, что у них может быть общего, но это не имело значения. Он был убежден, что нашел своего человека. Это была третья запись в списке - Рональдо Палмера, Мексика. До Мексики было всего несколько минут езды на лодке от Сан-Диего.


Харват набрал имя на своем компьютере и нажал отправить.


Пока Тролль работал, выслеживая все, что мог, о цели, Паркер и Морган приступили к собственному исследованию. Финни и Харват остались наедине, чтобы поговорить.


"Какие-нибудь имена вам что-нибудь говорят?" - спросил Финни.


"Нет", - ответил он.


"Сирия, Марокко, Австралия и Мексика? Я не знаю об этом. Я думаю, твой приятель Тролль морочит нам голову ".


Харват покачал головой. "Если он сыграет с нами, он будет тем, кто проиграет. Он это знает ".


"Но что это за список такой? Звучит как судейская коллегия на международных соревнованиях по фигурному катанию. Мы говорим о четырех худших из худших, выпущенных Gitmo ".


"И что?"


"Итак, в чем связь? Что общего у этих парней, что их всех выпустили в одно и то же время? И кто будет настолько заботиться об этих засранцах, чтобы послать самолет, чтобы забрать их и поменять им кровь в рамках развлечения в полете?"


Харват не мог с ним поспорить. "Может быть, Рональдо Палмера сможет рассказать нам".


"Может быть", - ответил Финни. "Но сначала мы должны найти его. Мексика - большое место ".


"Мы говорим о парне, который напал на мою мать и чуть не убил Трейси", - ответил Харват. "Меня не волнует, даже если нам придется разорвать всю страну на части. Он наш ".

ГЛАВА 31


BАЛТИМОР, МАРИЛАНД


Sпосле интервью с Томом Госсом, репортер Baltimore Sun Марк Шеппард почти не спал. Первое, что он сделал, это подтвердил заявления Госсе о том, что его друг, судмедэксперт из штата Мэриленд Фрэнк Апошиан, и его подруга / следователь Салли Резерфорд действительно погибли в дорожно-транспортном происшествии. Они были, но обстоятельства, связанные с этим, были не такими строгими, какими их изобразил Госсе.


По словам Госсе, Апостиан сказал, что в ночь, когда предполагаемые агенты ФБР вернулись в его дом, они угрожали ему. Они сказали ему прекратить любые дальнейшие расспросы о неизвестном, которого забрали из кабинета судмедэксперта. Апостиан не хотел никаких неприятностей и согласился больше не задавать вопросов. Проблема, как оказалось, была не в том, что Апошиан задавал вопросы, а в его девушке Резерфорд.


Женщина почувствовала какой-то странный запах и отказалась сдаваться. Что касается нее, то ничто не могло заставить ее повиноваться паре фальшивых агентов ФБР - какими бы убедительными они ни были. Более того, они понятия не имели, что она и Апостиан были парой. Все, что они знали, это то, что она была следователем в офисе судмедэксперта и сняла для него отпечатки пальцев. Пока она была осторожна, кем бы ни были эти клоуны, они понятия не имели, что она задумала.


Итак, Резерфорд продолжал копать. Но то, что она обнаружила, было далеко не утешительным.


Она избегала обращаться в полицейское управление в Чарльстоне. Резерфорд уже связался с ними однажды и не мог не задаться вопросом, предупредили ли они людей, которые появились в квартире Фрэнка. Вместо этого она связалась с офисом коронера Чарльстона.


Основываясь на резервной копии личного дела, которое она сделала после того, как Апостиан снова посетили так называемые агенты ФБР, она не сомневалась, что ее неизвестный и жертва полицейской перестрелки в Чарльстоне были одним и тем же человеком. Однако отличие заключалось в том, что ее парень умер от передозировки наркотиков, а не от огнестрельных ранений.


Загадочность усугублялся тем фактом, что заявление об эксгумации трупа не могло быть подано, поскольку оно уже было кремировано. Когда ее спросили, кто санкционировал кремацию, в офисе коронера ей сказали, что у них нет такой информации и им придется связаться с ней.


У них никогда не было шанса. Позже той ночью Резерфорд и Апостиан оба были убиты, когда проехали на красный свет, и их задел другой автомобиль.


Ссора, которую Госсе подслушал в тот день, возникла из-за того, что Апошиан сказал Резерфорду просто оставить ситуацию с неизвестным Доу в покое. Резерфорд обнаружил кое-что в Интернете, но Апостиан не хотел об этом слышать. Он просто хотел, чтобы все это ушло. Это было, когда она выбежала из своего офиса.


В ту ночь в похоронном бюро мой помощник отклонил предложение своего друга выпить второй бокал Maker 's Mark и позвонил Резерфорду по ее мобильному телефону. Он сказал, что чувствовал себя ужасно из-за их ссоры. Он согласился поехать за ней, и это был последний раз, когда Том Госс видел его живым.


Госсе был убежден, что тот, кто хотел, чтобы Апостиан перестал задавать вопросы о пропавшем Неизвестном, каким-то образом стал причиной несчастного случая со смертельным исходом.


Шеппард, однако, не был так уверен. Используя свою сеть контактов в полиции Балтимора, он поговорил со всем персоналом, участвующим в расследовании крушения самолета Aposhian. Ни у кого из них не было сомнений в том, что авария произошла из-за того, что мой помощник трагически проехал на красный свет. С автомобилем все было в порядке, и Апостиан не пользовался своим мобильным телефоном в момент столкновения, но у него действительно был незначительный уровень алкоголя в крови - в чем Том Госс, вероятно, винил себя. Но, в конце концов, казалось, что авария произошла по вине Апостиана. Как выразился один из офицеров, бедняга просто облажался.


Как бы то ни было, Апостиан и Резерфорд оба, очевидно, были замешаны в чем-то, когда их убили. Добавьте пару темных фигур, выдающих себя за агентов ФБР, и даже самому большому цинику будет трудно игнорировать возможность того, что может иметь место какой-то заговор.


Зачем использовать Неизвестного из Балтимора, чтобы инсценировать перестрелку с полицией в Южной Каролине?


Шеппард нашел начало ответа на вопрос менее чем за две минуты. Чарльстон был маленьким городком, особенно по столичным стандартам Балтимора, и еще более полезным был тот факт, что его жители не часто попадали в перестрелки с полицией.


Он прочитал только половину первой газетной статьи, которую нашел в Google, когда понял, каким будет его следующий шаг. Марку Шеппарду предстояло отправиться в Южную Каролину.

ГЛАВА 32


MEXICO


Яэто было паршивое маленькое кафе в паршивом мексиканском городке, но там были наполовину приличные сэндвичи, холодное пиво и, что невероятно, высокоскоростной доступ в Интернет.


"Прогресс", - пробормотал себе под нос Филипп Руссар, вытирая рубашкой горлышко бутылки Negro Modelo и вводя свой пароль.


Установка была довольно простой и существовала довольно давно, но при всей их технологии американцам еще предстояло найти способ взломать ее. Вот почему это было идеально.


У Руссара и его куратора была общая бесплатная учетная запись электронной почты в Интернете. Вместо отправки зашифрованных сообщений на электронной доске, или рискуя быть отменено путем отправки письма назад и вперед, они просто оставили краткие заметки друг для друга в аккаунте проекта папку. Как только другой прочитал сообщение, оно было удалено. Никаких следов, ни малейшего следа и никаких шансов, что кто-нибудь прослушает их разговоры.


Руссар сделал то, что должен был сделать, вышел из системы, а затем провел бутылкой холодного пива по лбу. Что за страна, подумал он про себя. Высокоскоростной интернет, но без кондиционера.


Ему было приятно ощущать прикосновение бутылки к лицу и задней части шеи. Ранее этим утром он остановился заправиться, нашел мужской туалет и побрился. Это была одна из привычек, которую он неукоснительно соблюдал каждый день. Он мог бы поблагодарить свою мать за свои темные черты. Щетина только усугубила ситуацию. Хотя на протяжении многих лет ему говорили, что он похож на итальянца, большинство людей в мире видели его не таким. Руссар не мог избежать своего воспитания. Он выглядел тем, кем и был - палестинцем.


По всем дипломатическим замыслам и задачам он был французом. Он говорил на языке и имел французский паспорт. Он даже питал сильную неприязнь к американцам, что означало, что он идеально вписался, когда был во Франции. Но реальность ситуации заключалась в том, что он не был там годами. Война в Ираке не давала ему покоя.


Быть Джубой, быть везде и нигде, уничтожать солдат западных империалистов одного за другим очередью из своей винтовки было всепоглощающим занятием. Затем его поймали.


Между интенсивными допросами у Руссара было время подумать - много времени. И за это время ему стали ясны определенные вещи. Приближалось время Америки.


Это произошло бы не через месяцы или даже годы, но в течение десятилетий Америка пала бы. Это уже происходило. Это происходило прямо на глазах у каждого американца, но они были слишком толстыми и довольными своими большими глотками и спутниковым телевидением, чтобы увидеть это.


Руссар был поражен тем, как нация, некогда столь гордая, могла пасть так низко и так быстро. Ткань американского общества была разорвана в клочья. Все, что нужно было сделать, это потянуть за любую из нитей, и она распадалась еще быстрее. Если бы это не было так самонадеянно, Америку, возможно, стоило пожалеть. Она многого достигла, но, как и Рим, ее ненасытная жажда власти и мирового господства уже ускорила ее барабанный бой до могилы.


Руссару не терпелось вернуться к работе. Эпидемии были блестящей идеей. Это добавило дополнительный элемент мучений к тому, что пришлось бы вынести Скотту Харвату. И после того, как он, наконец, закончил с Харватом, Руссар планировал вернуться к своей работе в Ираке. Хотя Исламская армия Ирака подготовила и развернула отличные снайперские группы, страх, который они вселяли в сердца и умы своих врагов, был не таким глубоким, как тот, который смогла создать Джуба.


Джуба был кошмаром. Джуба, снайпер, который нанес удар без предупреждения, не давал американским солдатам спать по ночам в своих постелях, гадая, будут ли они следующими. Джуба был ангелом смерти, который решал, кому жить, а кому умереть. Как только это задание будет выполнено, сказал он себе, я смогу вернуться к своим братьям в Ираке. Тогда я снова буду дома.

ГЛАВА 33


SАРГАССО ЯИНТЕЛЛЕКТ PПРОГРАММА


EЛК MУНТАЙН RПОПЫТКА


MОНТРОУЗ, СОЛОРАДО


Яближе к вечеру Скотт Харват вновь собрался в конференц-зале Sargasso с Тимом Финни, Роном Паркером и Томом Морганом. Шеф-повар курортного отеля приготовил поздний обед, и мужчины за едой вели светскую беседу.


Как только с едой было покончено, Морган начал презентацию. "Я хочу сделать краткий общий букварь, а затем перейти к конкретике. Агент Харват, я предполагаю, что вы, возможно, знаете многое из этого, но я думаю, что мистеру Финни и мистеру Паркеру это пойдет на пользу ".


Харват вежливо дал знак Моргану продолжать.


"После событий 11 сентября множество людей оказались в Афганистане, Ираке и других местах. Согласно моим источникам, задержанные прибывают из более чем пятидесяти стран, только сорок одна из которых действительно была обнародована для прессы.


"Наибольшее количество задержанных прибывает из Саудовской Аравии, за ней следует Афганистан, а затем Йемен".


"В этом нет ничего удивительного", - ответил Финни.


"Действительно", - согласился Морган, активируя свой ноутбук, и экраны по всей комнате ожили, показав первый слайд наспех смонтированной презентации Power-Point.


"Как Мексика связана с этим?"


"В течение некоторого времени как американским, так и мексиканским спецслужбам было известно о высокоспециализированных лагерях военизированной подготовки по всей Мексике, ряд из которых расположены в пределах дня езды от нашей южной границы.


"Лагерями управляет группа бывших мексиканских военнослужащих специального назначения, известных как Зеты, которые дезертировали в середине 1990-х годов, чтобы работать силовиками на высокооплачиваемые наркокартели".


Морган перешел к следующему слайду - коллажу из фотографий с камер наблюдения. "Лагеря часто посещают различные арабские, а также азиатские граждане, включая тайцев, индонезийцев и филиппинцев".


"Представители всех горячих точек исламских радикалов в мире", - отметил Финни. "Там внизу настоящий Диснейленд террористов".


Морган кивнул и перешел к следующему слайду. "У меня есть коллега в Вашингтоне, который годами говорил, что через Зетов террористы используют возможности наркокартелей для контрабанды людей, оружия и взрывчатых веществ через нашу прозрачную границу с Мексикой. Поскольку расследования продолжаются, я думаю, что когда-нибудь в будущем мы сможем доказать, что люди и материалы, причастные к нападениям на Манхэттен в выходные четвертого июля, попали в эту страну через нашу южную границу ".


"Если мы знали обо всем этом раньше, почему мы ничего не предприняли? Построить забор, убрать лагеря, что угодно, но только не сидеть здесь, пока на нас нападают?"


Морган поморщился и сказал: "Для такого рода вопросов вам нужен политический аналитик. Что касается представителей американской разведки и нескольких просвещенных членов Конгресса, то варвары не у ворот, они уже проложили себе путь. Помимо ячеек "Аль-Каиды" на севере Мексики, мы видели активность "Хезболлы" и "Исламского джихада", среди прочих. Они все там, внизу ".


Бывший сотрудник АНБ перешел к следующему слайду. "Они не только там, внизу, но и абсолютно не боятся, что кто-то выступит против них. Их яйца настолько велики, что они фактически начали строить мечети, подобные этой, за пределами Матамороса, Мексика - всего в нескольких милях через Рио-Гранде от Браунсвилла, Техас ".


Харват слышал все это раньше и видел доказательства. У коррумпированного от рождения мексиканского правительства не было ни желания, ни мужества выступить против зетов и наркокартелей. Им было наплевать на явную и реальную опасность, которую две группировки представляли для американской безопасности.


Финни был ошеломлен. "Какого хрена, шотландец? Это по-настоящему?"


Это была одна из немногих вещей в его стране, которой Харват стыдился, и его неспособность отреагировать говорила о многом.


"Почему президент или Конгресс ничего не предпринимают по этому поводу?"


"Это сложно", - ответил Харват.


"Как и операция на простате, но вы делаете это независимо от того, насколько это заноза в заднице. Альтернатива неприемлема".


"Послушай, я согласен. Террористы, наркотики, приливная волна нелегальных иммигрантов. У меня есть друзья в пограничном патруле. Это преступление, и мы должны винить только самих себя. Насколько я понимаю, как мы можем называть Америку самой могущественной нацией на земле, когда мы даже не можем обезопасить наши собственные границы? Нас захватывают, и если мы не справимся с этим немедленно, мы очень скоро проснемся в совершенно другой Америке - в той, которая не понравится даже самым либеральным среди нас ".


"Итак, что мы собираемся с этим делать?"


Харват любил Финни, но сейчас было не совсем подходящее время для решения этой конкретной проблемы. "Если не считать загрузки вашего "Хаммера" шлакоблоками, раствором и деньгами на бензин, чтобы добраться до границы, - сказал он, " мы мало что можем сделать".


"На самом деле, " сказал Морган, сосредоточив свое внимание на Харвате, " это не совсем так".

ГЛАВА 34


Sо, теперь мы переходим к особенностям презентации ", - ответил Харват.


"Совершенно верно", - ответил Морган, переходя к следующему слайду - зернистой фотографии с камер наблюдения. "Рональдо Палмера, сорока трех лет, родился в двух часах езды от Мехико, в Керетаро.


"Будучи зетой и приглашенным инструктором в нескольких лагерях, Палмера был известен своим опытом ведения военизированной войны и использования экзотических взрывчатых веществ. По словам представителей мексиканских правоохранительных органов, он также был известен как один из самых безжалостных силовиков картеля. В частности, он был известен ужасающими способами, которые он изобрел, чтобы пытать и убивать своих жертв ".


Чем больше Харват слушал, тем больше он был уверен, что это тот самый парень.


"В какой-то момент Аль-Каида была настолько впечатлена Палмерой, что предложила ему кучу денег, чтобы он приехал в Афганистан и работал в их тренировочных лагерях. Он уже немного говорил по-арабски, но добавил также дари и пушту. Вскоре после этого он принял ислам".


"Тролль сказал, что у всех мужчин в списке было несколько подтвержденных убийств американских солдат, сотрудников разведки и частных подрядчиков, поэтому я предполагаю, что Палмеру доставили в Гитмо не только за его причастность к лагерям Аль-Каиды", - сказал Харват.


"Нет, " ответил Морган, переходя к следующему слайду, " он не был. После 11 сентября Соединенные Штаты начали операцию "Несокрушимая свобода". Перед вводом сухопутных войск в Афганистан были направлены высокоспециализированные группы ЦРУ и специальных операций для сбора разведданных, помощи в формировании альянсов и так далее. Без сомнения, это была одна из самых опасных и важных миссий сразу после 11 сентября. Он также был одним из самых успешных. Фильм был бы еще более успешным, если бы не Палмера.


"С благословения бен Ладена Палмера собрал свои собственные команды, чтобы выследить американцев, которых, как знала "Аль-Каида", собирались перебросить в преддверии наземной кампании. Пять команд США, которые вы видите на этой фотографии, были уничтожены Палмерой, причем многие из них настолько ужасными способами, что о них даже не стоит упоминать.


"Достаточно сказать, что Палмера делал большую часть мокрой работы сам - пытал и убивал своих американских пленников после того, как они были разоружены и больше не могли сражаться или защищаться. Говорят, что он любил хранить трофеи со своих убийств. В случае с американскими передовыми группами, это были их языки. Он вырезал их, когда солдаты и оперативники ЦРУ были еще живы, а затем попросил сапожника в Кандагаре выковать из них пару сапог ".


Харват подумал о своем друге Бобе Херрингтоне, который был ранен в Афганистане, помогая другому раненому оперативнику "Дельта Форс", и из-за этого его карьера подошла к концу. Хотя его выгнали с работы, которую он любил, он, не колеблясь, снова сделал шаг вперед, когда его страна нуждалась в нем. Харват знал, что за люди были те солдаты и оперативники ЦРУ, которых убил Палмера. Они были невероятно храбрыми, невероятно способными и ставили любовь к своей стране превыше всего - так же, как это сделал Боб.


Харват знал, что когда он найдет Рональдо Палмеру, он заставит его заплатить за гораздо большее, чем то, что он сделал с его матерью и Трейси Хастингс.


Харват собирался сказать именно это, когда Рон Паркер оторвал взгляд от своего ноутбука и прервал его размышления, сказав: "У нас есть активность в комнате чата".

ГЛАВА 35


SАНТИАГО DE QUERÉTARO, МEXICO


Tгород Керетаро был жарким, грязным и переполненным. Хотя население города составляло чуть менее 1,5 миллионов человек, большинство из них, казалось, толпились в историческом центре города - объекте Всемирного наследия ЮНЕСКО, столь известном своей хорошо сохранившейся архитектурой колониальной эпохи.


В зависимости от того, кем вы были - мексиканцем или испанским историком, Керетаро был известен как колыбель мексиканской независимости или как очаг революционной активности. Именно в этом городе зародился заговор с целью свергнуть испанцев и вытолкнуть их обратно в Испанию. Там же был подписан мирный договор, известный как Договор Гваделупе Идальго, положивший конец американо-мексиканской войне и уступивший части современных американских штатов Аризона, Нью-Мексико, Колорадо и Вайоминг, а также всю Калифорнию, Неваду и Юту. Взамен Соединенные Штаты согласились взять на себя более 3 долларов.25 миллионов долгов Мексики американским гражданам.


Поскольку радикальные исламские фундаменталисты и значительная часть мексиканского правительства намерены свергнуть Соединенные Штаты, Керетаро казался идеальным местом для Рональдо Палмеры, которое он мог бы назвать домом.


Когда от Тролля пришло известие о местонахождении Палмеры, Рон Паркер был по-настоящему разочарован тем, что тот не отсиживался в одном из тренировочных лагерей. Он надеялся, что все бывшие сотрудники спецподразделения, состоящие на зарплате в Элк Маунтин, смогут собрать собственную ударную группу, незаметно пересечь границу и уничтожить целый лагерь.


Харвату бы это тоже понравилось, но захват Пальмеры в Керетаро имел некоторые явные преимущества. Главным из них было то, что город находился на перекрестке дорог Мексики и имел одну из самых динамичных экономик во всей стране. Это означало, что большие объемы американского и европейского капитала, а также большое количество бизнесменов регулярно перемещались через Керетаро. С их бритыми головами Паркер и Финни точно не собирались сливаться - не они двое вместе и особенно не Финни. Он был таким большим, что выделялся повсюду, куда бы ни пошел, но у Харвата была хорошая идея о том, как они могли бы обратить это в свою пользу.


В оперативном плане у Паркера и Финни было достаточно тактических знаний и опыта, чтобы осуществить то, что хотел сделать Харват. Более того, команда из трех человек была настолько большой, насколько они осмелились собрать для этой операции. Какими бы хорошими ни были ребята из Valhalla и Site Six, команду для такого рода заданий лучше всего было держать небольшой.


Когда их самолет приземлился в международном аэропорту Керетаро, хорошо одетые Финни и Паркер заняли позиции телохранителей вокруг еще лучше одетого Харвата.


Пройдя таможенный и паспортный контроль, Финни и Паркер достали из сумок радиоприемники, прикрепили их под спортивными куртками и вставили в уши наушники в стиле секретной службы. Полицейские, охранявшие терминал, изучали их передвижения, но не более пристально, чем любого другого богатого иностранного бизнесмена, проходившего через аэропорт. Американцы и европейцы все еще были предметом удивления и зависти в Керетаро.


На полпути по главной дороге в город Финни приказал Паркеру остановиться. Они проехали около семи миль по плохо вымощенной дороге в одну из худших мексиканских трущоб, которые кто-либо из них когда-либо видел. Арендованная машина или нет, это было неподходящее место для того, чтобы ездить на сверкающем новом американском роскошном четырехдверном автомобиле.


Дважды прокрутившись назад, они, наконец, нашли то, что искали. Когда они остановились перед крошечным магазинчиком автозапчастей с нарисованными от руки вывесками и ржавыми решетками на окнах, Финни посмотрел на Паркера и сказал: "Продолжай в том же духе".


Выбираясь из машины, Финни заметил старика в футболке и сандалиях, сидящего в шезлонге, прислоненном к фасаду здания. Когда старик улыбнулся, он показал ряд золотых зубов.


Финни подошел к нему и задал вопрос о дороге в Керетаро. Когда старик дал ему заранее определенный ответ, Финни затем спросил его, есть ли у него запасное колесо, которое подошло бы к их машине. Старик поднялся с шаткого шезлонга и жестом пригласил Финни следовать за ним внутрь.


Харват и Паркер наблюдали за происходящим из машины. Это не было частью соглашения, и никому из них это не нравилось, но у них не было другого выбора, кроме как сидеть и ждать.


Несколько мгновений спустя Финни вернулся с тем, что, как они предположили, было их покрышкой, завернутой в большой мешок для мусора. Старик обошел машину сзади и дважды постучал скрюченными костяшками пальцев по багажнику. Паркер нажал на кнопку багажника, и Финни аккуратно уложил шину внутрь.


Десять минут спустя они остановили машину на обочине дороги и вышли. Открыв багажник, они сняли пластиковый пакет с "запасного колеса". Заклеенная скотчем внутренняя часть шины была всем, о чем просил Харват. Тролль дорого запросил с них за оружие, но, учитывая, что у них не было источников в Мексике, а Харват не мог задействовать ни одну из своих связей в Вашингтоне, опасаясь, что президент узнает, чем он занимается, у них не было другого выбора, кроме как согласиться купить то, что им было нужно, у Тролля и его обширной сети.


Харват был рад получить оружие. Если Рональдо Палмера был так опасен, как все о нем говорили, они должны были им понадобиться.

ГЛАВА 36


Tхаф Палмера мог бы жить где угодно в Керетаро, он предпочитал захудалый район Эль-Тепе, где люди занимались своими делами и не задавали много вопросов.


Он держал скромный двухэтажный дом недалеко от главной рыночной площади. В задней части был своего рода внутренний дворик, где он разбил обширный сад, изюминкой которого были аккуратные ряды карликовых фруктовых деревьев.


Садоводство было развлечением, к которому Палмера пришел в конце жизни, и это стало надежным способом успокоить его нервы и отвлечься от всего, что он видел и что он сделал.


Чтобы символизировать пять столпов ислама, он посадил пять различных видов деревьев: яблоню для свидетельства веры; абрикос для ритуала ежедневной молитвы; вишню для обязательной милостыни; нектарин для поста и персик для паломничества в Мекку - путешествие, которое Палмере еще предстояло совершить.


Ухаживая за каждым видом деревьев, он вспоминал о своей приверженности Аллаху и сосредотачивался на том, что для него значил этот конкретный столп ислама. Посреди слишком светского мира сад Пальмеры был его убежищем, его земным раем. Это также было самым слабым звеном в защите его дома.


В самом начале Харват отказался от идеи похитить Палмеру на улице - слишком много свидетелей и слишком много всего, что могло пойти не так. Их лучшим шансом было захватить его у него дома.


Судя по информации, Палмера жил один и не путешествовал ни с кем из телохранителей - его репутация была той защитой, в которой он нуждался. Единственное, о чем беспокоился Харват, так это о том, насколько широко Палмера опутал окрестности проводами. Раздача ваших денег местным благотворительным организациям, церквям и нуждающимся семьям была отличным способом приобрести лояльность и внимание, которые предупредили бы вас о любых признаках того, что кто-то пришел вас искать.


В конце концов, у Харвата и его команды просто не было возможности узнать. Поэтому им пришлось принять подход, согласно которому каждый человек в радиусе четырех кварталов от дома Палмеры состоял у него на жалованье и был готов выложить десять центов в любой момент. О попытке проникнуть в этот район не могло быть и речи. Они должны были бы выйти жирными, как медь.


И это именно то, что они сделали.


Они припарковали арендованную машину в квартале от дома Палмеры и заплатили паре владельцев магазинов по сто баксов за штуку, чтобы те присмотрели за ней. Хотя Финни очень плохо говорил по-испански, было ясно, что случится с владельцами магазина, если они вернутся и что-то случится с их автомобилем.


Он занял позицию позади Харвата и Паркера, и они дошли до угла и повернули на улицу Палмеры. Харват оживленно говорил и показывал на разные здания, держа под мышкой рулон чертежей.


Пройдя три четверти пути вниз по кварталу, Харват заметил узкий проход, который вел к задней части дома Палмеры, и остановился. Достав чертежи из-под мышки, он развернул их на капоте припаркованной машины и, казалось, внимательно изучал их. Достав из кармана маленькую цифровую камеру, он вручил ее Паркеру и приказал ему начинать фотографировать.


Соседи понятия не имели, кем был человек с чертежами, но, судя по численности его телохранителя, он должен был быть кем-то очень важным. Если он посещал Эль-Тепе, это могло означать только одно - перепланировку. А перепланировка означала деньги, много денег.


Они наблюдали, как мужчина изучал свои планы, а его помощник фотографировал их магазины и здания, в то время как послушный телохранитель стоял рядом, готовый пресечь любое непрошеное приближение.


Стремясь выглядеть достойно интереса бизнесмена к своему району, несколько владельцев магазинов на улице прошаркали внутрь, чтобы взять метлы и начали подметать тротуары.


Харват продолжал жестикулировать, показывая ручкой, как силовые кабели входят в несколько разных конструкций. Удовлетворенный тем, что они привлекли должное внимание, Харват еще несколько минут изучал свои чертежи, затем указал на проход прямо перед ними. Зажав под мышкой рисунки для нового манежа Тима Финни для верховой езды на Элк-Маунтин, он пошел. Это был бы один из самых опасных моментов их плана вступления.


Том Морган тайно подключился к спутнику АНБ, который позволял ему следить за всем, что происходило в Колорадо. На данный момент дом Рональдо Палмеры был пуст. Если они собирались проникнуть внутрь, сейчас самое время это сделать.


Получив в наушник сообщение "все чисто", Рон Паркер передал сообщение Харвату, и они как ни в чем не бывало свернули в узкий проход. Он был завален мусором и вонял мочой. От Харвата пахло хуже.


Он проигнорировал запах и даже крысу, которая выглядела так, словно могла быть соперником в Черчилль-Даунс, и направился к концу прохода.


Он наполовину вытащил из кармана пистолет-отмычку, когда подошел к тяжелой деревянной двери, обитой черными железными полосами, и понял, что им придется придумать что-нибудь еще. Дверь выглядела так, как будто ее вытащили из средневекового замка или укрепленной испанской миссии, и ее толстый железный замок был таким же неприступным. Им пришлось бы перебраться через высокую каменную стену.


К счастью, они были довольно хорошо скрыты от улицы, и Харват сразу приступил к работе.


Сделав два шага назад, он сосчитал до трех, а затем прыгнул на вершину стены. Он ухватился за нее и мысленно поблагодарил, что она не была усыпана битым стеклом - обычная мера безопасности в странах третьего мира. Он подтянулся, перекинул ноги и спрыгнул в сад внизу.


Делая это, он услышал нечто, от чего его кровь застыла в жилах.

ГЛАВА 37


Tживотные вырвались из своей импровизированной конуры и набросились на Харвата с поразительной скоростью. Его кругозор сузился. Все, что он мог видеть, были их искаженные, отвратительные лица с ужасными зубами и черными как смоль глазами.


В одно мгновение они были в воздухе - их рты были широко открыты, готовые разорвать его плоть. У Харвата не было времени ни вытащить оружие, ни убраться с дороги. Его единственной реакцией был чистый инстинкт. Он поднял обе руки, чтобы защитить лицо.


Раздались два быстрых хлопка, когда животные врезались в Харвата и отбросили его к стене. Он быстро отвернулся от них, удивленный тем, что его руки свободны.


Харват приготовился к следующему нападению собак, а затем понял, что его не будет. Он поднял глаза и увидел Рона Паркера, прислонившегося к стене, обеими руками сжимая пистолет с глушителем. Его глаза быстро осмотрели сад на предмет любых других угроз. Не увидев никого, он спрыгнул вниз и присоединился к Харвату.


"Том Морган шлет свои извинения", - сказал Паркер, убедившись, что животные мертвы. "Он никогда не замечал собак".


Харват посмотрел вниз на два тела на земле. Животные были абсолютно мерзкими. Они оказались чем-то вроде помеси питбуля и добермана, которая пошла ужасно неправильно. На них было противно смотреть. Тем не менее, Харват сожалел о том, что ему пришлось их убить. Он любил собак.


Но не было никаких сомнений в том, что эти парни разорвали бы его на части. Ему повезло, что Рон Паркер был таким исключительным стрелком.


"Спасибо", - сказал Харват, вытаскивая свое оружие.


"Это ты у меня в долгу", - ответил Паркер, когда Финни перелетел через стену и приземлился всего в нескольких футах от него.


"Это самые уродливые собаки, которых я когда-либо видел", - сказал Финни, хватая их за задние лапы и таща к конуре из гофрированного металла.


Пока Финни прятал трупы, Паркер осматривал соседние окна на предмет каких-либо признаков того, что их обнаружили, а Харват вскрывал замки на задней двери Палмеры.


Открыв дверь, он подал знак Финни и Паркеру, и они проскользнули внутрь вслед за ним.


Как и сказал Тролль, в Палмере не было системы сигнализации. Но каким-то образом Тролль проглядел собак. Харват сделал пометку обсудить это с ним позже.


Обнажив оружие, мужчины быстро пронеслись по дому, очищая по пути каждую комнату. Не было никаких признаков Палмеры или кого-либо еще. Это дало Харвату несколько дополнительных минут, чтобы кое-что поискать.


Пока Финни наблюдал за входной дверью, а Паркер - за задней, Харват начал поиски. Он начал со шкафов на первом этаже, и когда они оказались пустыми, он направился наверх.


Он осмотрел все шкафы, под кроватью и уже поднимал стул, чтобы получить доступ к потайному помещению на чердаке, когда Финни позвал его спуститься обратно.


"Что случилось?" - прошептал Харват с верхней площадки лестницы.


Финни постучал пальцем по наушнику. "К Моргану подъезжает машина, которая соответствует описанию, которое у нас есть для Палмеры".


"Как долго?"


"Максимум сорок пять секунд", - ответил Финни. "Нам нужно разобраться".


Харват оглянулся через плечо на спальню, где он нашел крошечное помещение на чердаке, и решил, что это может подождать.


Харват был на полпути вниз по лестнице, когда услышал, как его друг сказал: "Ребята, у нас тут небольшая проблема".


Харват поспешил вниз по оставшейся части лестницы и присоединился к Финни у окон на фасаде дома. Он был прав. У них действительно была проблема. Рональдо Палмера был не одинок.

ГЛАВА 38


Pальмера выбрался из своей Toyota Land Cruiser в сопровождении еще двух мужчин, ни один из которых не был похож на мексиканца.


Пара была всего на волосок ниже шестифутового Палмеры и, очевидно, проводила много времени на свежем воздухе. Их кожа потемнела от солнца, и хотя у некоторых людей они могли бы сойти за южноамериканцев, черты их лица сразу выдавали в них Харвата. Эти двое были арабами; скорее всего, они были связаны с одним из тренировочных лагерей Палмеры.


Если это было правдой, они представляли очень серьезную угрозу. Харвату пришлось быстро соображать.


Одним из самых популярных скрытых методов усмирения опасного подозреваемого было вручение ему билета на пятисекундную поездку с помощью электрошокера X26. Когда электричество начало проходить по телу субъекта, его нервно-мышечная система была повреждена, и он рухнул на землю. Некоторые кричали, но большинство были настолько заперты, что просто падали на землю, где их руки и ноги могли быть скованы гибкими наручниками, а рот можно было заклеить полоской клейкой ленты.


Именно так был использован электрошокер против единственного подозреваемого. Трое мужчин - это нечто совершенно иное.


Харват проверил держатель дополнительного патрона под рукояткой электрошокера. Он не был удивлен, обнаружив, что она пуста. Оружие, вероятно, было использовано до того, как оно попало к нему в руки. Для чего, он не хотел знать.


Отсутствие дополнительного картриджа оставило Харвату и его команде очень мало вариантов.


Финни и Паркер сделают все возможное, чтобы выполнить свою работу. Они не боялись запачкать руки, но они не могли просто пристрелить приятелей Палмеры, потому что они выглядели как арабы. Хотя они, вероятно, были парой подонков, замешанных в очень плохих делах, все же были некоторые вещи, которые Харват не стал бы делать, и убийство людей, которые не дали ему повода, было одной из них.


Тем не менее, когда приходило время действовать, Харвата не часто приходилось долго убеждать. Он мог сказать, просто взглянув на большинство людей, что они за мужчины или женщины. Возможно, это была его подготовка на секретной службе. Возможно, это были годы, которые он провел в опасных профессиях, но суть заключалась в том, что, совершив множество убийств, он мгновенно распознал эту способность в других - жесткое, неумолимое лицо, всегда настороженные глаза, это было всегда. Человек, знакомый с убийствами, носил это как стрижку за сто долларов - это было безошибочно.


Харват не сомневался, что Палмера и его спутники доставят немало хлопот. Хитрость заключалась в том, чтобы уничтожить их до того, как кто-либо из них сможет отреагировать. На стороне Харвата, Финни и Паркера был элемент неожиданности. Единственный вопрос заключался в том, смогут ли они по-прежнему использовать это в своих интересах с этим внезапным добавлением двух новых игроков? У них не было особого выбора. Они должны были.


Харват указал Финни и Паркеру, что он хотел, чтобы они сделали, и мужчины заняли свои места.


Сжимая в руке электрошокер, он молился, чтобы его план сработал.

ГЛАВА 39


Fсо своего наблюдательного пункта у окон Финни наблюдал, как мужчины поднимались по тротуару. Внезапно он воскликнул: "О, черт!"


Харват выбежал из своего укрытия как раз вовремя, чтобы увидеть, как Палмера и его сообщники спускаются по трапу и направляются к задней части здания.


Весь план был основан на том, что они войдут через парадную дверь. Теперь они собирались войти через заднюю дверь, и для этого им нужно было пройти через сад. В тот момент, когда собаки не отреагировали на их появление, Палмера понял бы, что что-то случилось.


Единственное, что Харват ненавидел больше, чем придумывать наспех составленный план, - это придумывать второй наспех составленный план, потому что первый провалился. Каждый раз, когда они меняли тактику, шансы становились все более неблагоприятными для них.


Несмотря на это, Харвата учили приспосабливаться и преодолевать - быстро соображать на ходу и добиваться успеха, несмотря ни на что. План, который сейчас возник у него в голове, был чистым военным инстинктом, рожденным годами практики.


Поскольку Паркер был лучшим стрелком в их группе, ему досталась самая тяжелая работа. Оставив его у входной двери, Харват и Финни помчались к задней части дома.


Задняя дверь с многочисленными засовами была все еще открыта, и они выбежали через нее в сад. Они заняли свои места как раз в тот момент, когда Палмера вставил свой ключ в тяжелый железный замок садовой двери.


Ключ начал поворачиваться, а затем остановился. Харват знал почему. Палмера ожидал услышать что-нибудь. Несомненно, собаки обычно сходили с ума, когда слышали, как Палмера поворачивает ключ в замке.


Харват бросил на Финни взгляд. Они могли бы захватить Палмеру и его приятелей в проходе, но поскольку элемент неожиданности больше не на их стороне, легко может случиться что-то очень плохое.


Финни понял послание. Протянув руку к пристройке для собак, он загремел листами рифленого металла.


Двое мужчин уставились на дверь, прислушиваясь к любому звуку открывающегося замка, который мог бы сигнализировать о намерениях Палмеры. Ничего не произошло. Очевидно, звук, который они создали, был не тем, что искал Палмера. Харват перевел взгляд с двери на верхнюю часть стены, уверенный, что в любой момент Палмера или кто-то из его дружков может высунуть голову, чтобы посмотреть, что происходит.


Момент так и не наступил. Вместо этого Палмера вызывающе загремел ключом в замке. Он играл с собаками - пытался вывести их из себя. Возможно, они были даже лучше подготовлены, чем предполагал Харват. В конце концов, они не прыгали, пока он не был уже через забор и в саду. Это могло быть игрой, в которую Палмера играл с ними, заставляя их всех работать, прежде чем он показал себя как "предполагаемую опасность" по ту сторону двери. Харват знал множество людей, которым нравилось время от времени добродушно дразнить своих собак. Возможно, его план сработал бы.


Когда ключ повернулся и тяжелый замок с лязгом открылся, по лицу Харвата скользнула легкая улыбка. Это определенно должно было сработать.


Лицо Палмеры было первым, что он увидел. Оно было рябым от многолетних ужасных прыщей и едва прикрыто жалким подобием бороды, которую он отрастил в знак уважения к своей мусульманской вере. Его черные волосы были растрепаны, а темные узкие глаза рассказали Харвату все, что ему нужно было знать о нем. После того, как Харват покончит с Палмерой, он убьет его. Но сначала им нужно было немного поговорить.


Когда мексиканский террорист прошел весь путь в сад, Харват выскочил из своего укрытия и пустил в ход острые наконечники своего электрошокера. Они разорвали тонкую хлопчатобумажную рубашку Палмеры и застряли у него в груди. Мгновенно потекло электричество, и убийцу угостили тем, что американские правоохранители называют "ездой на буйволе".


Когда его мышцы напряглись, а его шестифутовое телосложение рухнуло лицом вниз на землю, Тим Финни перенес весь свой вес за садовую дверь. Она захлопнулась с оглушительным треском, похожим на винтовочный выстрел, и отправила обоих помощников Палмеры кувырком в проход, оставив одного из них без сознания.


Прежде чем другой мужчина понял, что произошло, Финни снова открыл дверь и оказался на нем сверху. Одним метким ударом по голове мужчина присоединился к своему другу в царстве бессознательного.


Паркера обвинили в том, что он врежет арабам по колену, если дела пойдут плохо, но теперь, когда они оба были без сознания, он сбежал по трапу и помог Финни перетащить их тела в сад.


Когда руки Палмеры были скованы за спиной гибкими наручниками, а рот заклеен куском клейкой ленты, Харват отобрал у него полуавтоматический пистолет, два ножа, баллончик с перечным газом и "Китинг Стингер". Этот парень был настоящим милашкой, и Харвату не терпелось приступить к работе над ним. Если ему повезет, с Палмерой будет непросто и потребуется очень длительный допрос.


Харват прижимал колено к затылку мужчины, пока Паркер и Финни заклеивали скотчем и стягивали гибкими наручниками его друзей и укладывали их в гофрированный навес, чтобы выспаться поверх мертвых собак.


Как только они закончили, Харват встал и рывком поднял только что пришедшего в себя Палмеру на ноги. Когда холодная трубка его шумоглушителя была прижата к ребрам убийцы, Харвату не нужно было озвучивать, что произойдет, если он совершит какую-нибудь глупость. Палмера был умным человеком и слишком хорошо знал, что его ожидает.

ГЛАВА 40


Rв тот момент, когда Паркер задергивал шторы в гостиной, Харват оторвал кусок клейкой ленты изо рта Палмеры и толкнул его в кресло.


Когда мужчина открыл рот, чтобы обругать их троих, Харват пнул его по маракасам с такой силой, что у него вышибло воздух из легких.


Пока Палмера лежал на полу, хватая ртом воздух, Харват поднял его за рубашку и усадил обратно на стул. "Я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь. Вот как это работает. Любое отклонение от этой программы, и я буду вести себя отвратительно. Понимаем ли мы друг друга?"


Палмера не ответил. Он просто сердито посмотрел на Харвата.


Достав ЭЛЕКТРОШОКЕР из кобуры на пояснице, Харват прижал устройство к шее Палмеры и нажал на спусковой крючок. Даже без дополнительного патрона, которым можно стрелять на расстоянии, вблизи электрошокер все равно можно использовать как эффективное оглушающее оружие.


Мгновенно тело Палмеры напряглось, и он упал вперед со стула. Когда он упал на пол, его нос принял на себя основную тяжесть удара и разлетелся вдребезги.


Когда Харват помогал ему вернуться на свое место, он наклонился к его уху и сказал: "Ты знаешь, что все эти случаи смерти людей в Америке от электрошокера - полная чушь. В девяноста девяти процентах случаев у них в основе лежит заболевание сердца. Как твое сердце, Роналду?"


"Пошел ты", - выплюнул мужчина, пытаясь полностью восстановить дыхание.


Харват приставил электрошокер к другой стороне его шеи и сказал: "Мы можем заниматься этим всю ночь. Я захватил с собой много запасных батареек ".


Палмера начал плевать ему в лицо, поэтому Харват снова позволил ему прокатиться на бизоне.


Харват усадил мужчину обратно в кресло и подождал, пока его дыхание не стабилизировалось. "Если это не привлекает вашего внимания, мы можем приготовить для вас ванночку для ног и вынуть аккумулятор из вашего грузовика. Это зависит от тебя ".


На этот раз Палмера выругался в его адрес не по-английски, а по-испански. Это был тонкий признак того, что они начинают его утомлять.


Из сломанного носа Палмеры текла кровь, поэтому Харват подал знак Финни принести им полотенце с кухни.


Когда Финни вернулся и протянул ему полотенце, Харват обернул им свою руку, изо всех сил схватил Палмеру за нос и притянул мужчину к себе.


Убийца взревел от боли. Харват убедился, что говорит достаточно громко, чтобы его услышали. "Что ты делал в Вашингтоне? Как ты нашел мой дом? Как ты нашел дом моей матери?"


Палмера не ответил. Он был на грани потери сознания от боли. "Почему ты нацеливаешься на людей вокруг меня?" - потребовал ответа Харват. "Ты работаешь один или тебя кто-то послал?" Ответь мне!"


Харват был готов дать этому подонку еще пять ударов электрошокером, когда Финни положил руку ему на плечо. Ему не нужно было ничего говорить. Жеста было достаточно. У них была вся ночь, если им нужно было поработать над ним. Избиение его до потери сознания только помешало бы тому, что они пришли сделать. Они были здесь, чтобы получить информацию, и если Харват не возьмет под контроль свои эмоции, он все испортит.


Он отпустил сломанный нос Палмеры и попытался выкинуть из головы образы того, что случилось с Трейси и его матерью. У него было бы достаточно времени, чтобы выместить весь свой гнев на Палмере, но не сейчас.


Харват отошел от своего пленника и наблюдал, как подбородок мужчины опустился на грудь. Хорошо, что Финни остановил его, когда он это сделал. Глаза Палмеры были расфокусированы и полузакрыты.


Как раз в тот момент, когда Харват собирался слегка шлепнуть его, чтобы привести в чувство, Палмера начал бормотать. Звук был слабым, и ни Харват, ни Финни, ни Паркер не могли понять, что он говорил. Вероятно, он просто читал стихи из Корана. Они все делали это, когда были напуганы. Каким бы крутым ни считал себя Палмера, он не мог сравниться с Харватом. Очень вероятно, что этот человек увидел в Харвате то, что Харват увидел в нем - способность и готовность убивать.


Пока Харват точно не знал, что говорит Палмера, он знал, что ему нужно относиться к каждому высказыванию как к потенциально важному. Приставив ЭЛЕКТРОШОКЕР к паху мужчины, Харват безошибочно дал понять, что Палмера может продолжать играть крутого парня, но это будет на его собственный страх и риск.


Когда Харват наклонился вперед, пытаясь расшифровать то, что говорил мужчина, раздался звук, похожий на раскаленный добела разряд молнии, раскаляющий огромный дуб посередине. Зрение Харвата затуманилось, и он отшатнулся назад.


Наткнувшись на кофейный столик, он потерял равновесие. Откуда-то сзади, где сидел Палмера, Харват услышал звук бьющегося стекла и отчаянные крики Финни и Паркера друг на друга.


Секундой позже снаружи, на улице, послышался визг шин. За этим последовал тошнотворный стук, и даже в тумане Харват понял, что машина кого-то сбила. Он молился, чтобы это был не Палмера.


Стряхнув с себя звезды, которые затуманивали его зрение, наряду с презрением к самому себе за то, что он был втянут в такой мощный удар головой, Харват заставил себя подняться на ноги и с трудом выбрался за дверь на улицу.


Финни оторвал взгляд от того места, где под бампером помятого зеленого такси лежало искалеченное тело Рональдо Палмеры, и покачал головой.


Харват двинулся к трупу, и Рон Паркер схватил его за руку. "Он мертв", - сказал Паркер. "Давай выбираться отсюда".


"Пока нет", - ответил Харват, выскользнув из объятий своего друга и подойдя к Палмере.


Начала собираться толпа, но Харват игнорировал их. Наклонившись, он достал из кармана цифровую камеру, сделал снимок и снял с мужчины отвратительные ботинки.


Присоединившись к Финни и Паркеру на тротуаре, Харват сказал: "Теперь мы можем идти".

ГЛАВА 41


CХАРЛСТОН, СИЗ CАРОЛИНА


MПолицейские контакты Арка Шеппарда предупредили его, чтобы он следил за своими личными данными в Чарльстоне. С 1995 года он неизменно признавался "самым воспитанным" городом в Америке, и там не очень хорошо относились к грубому или хамскому поведению. Шеппард не знал, сказать ли "спасибо" или обидеться. В любом случае, он не планировал оставаться в городе достаточно долго, чтобы произвести впечатление.


Перестрелки с полицией были очень редким явлением в Чарльстоне, и у Шеппарда не было проблем с поиском того, что он искал. Согласно газетным статьям, которые он читал, основной группой тактического реагирования на месте "перестрелки" с полицией Джона Доу была команда спецназа управления шерифа округа Чарльстон. Сообщество спецназа было относительно небольшим, и Шеппард смог использовать свое влияние на высокопоставленного члена Балтиморского спецназа для знакомства с шефом спецназа Маком Мэнганом в Чарльстоне.


Несмотря на то, что Мэнген обычно хорошо ладил со средствами массовой информации, он никогда особо не заботился о репортерах. Насколько он был обеспокоен, у них была одна цель и только одна - выставить его и других сотрудников правоохранительных органов в плохом свете.


Иметь дело с теми, кто был на его собственном заднем дворе, было достаточно плохо, но необходимость потакать журналисту-янки, который, несомненно, направлялся сюда, чтобы переосмыслить свою команду и изобразить их кучкой взбалмошных деревенщин, ему не нравилась. Если бы он и его жена не были такими хорошими друзьями с Ричардом и Синди Мосс в Мэриленде, он никогда бы не согласился на эту встречу.


Шеппард познакомился с Мэнганом - крупным мужчиной под сорок - в кафе Wild Wing на Маркет-стрит, где они заказали ланч.


К тому времени, когда им принесли еду, Шеппард почувствовал уверенность, что обменялся достаточным количеством полицейских разговоров, чтобы сменить тему разговора и перейти к тому, что он действительно хотел обсудить. "Я полагаю, Дик Мосс сказал вам, почему я здесь?"


Мэнген кивнул и откусил от своего сэндвича.


"Что вы можете рассказать мне о том, что произошло?"


Командир группы спецназа задумчиво прожевал свою еду, а затем промокнул рот салфеткой. "Плохой парень забаррикадировался в доме. Команда спецназа входит. Взрыв. Взрыв. Больше никаких плохих парней ".


Шеппард улыбнулся. "Я понимаю. Округ Чарльстон - не то место, где доброжелательно относятся к плохим парням ".


Мэнгэн поднял большой и указательный пальцы, изображая пистолет, и подмигнул Шеппарду, когда тот опустил молоток.


Репортер добродушно рассмеялся. "В статье Post и Courier было немного больше деталей, но, как мне кажется, они все поняли в значительной степени правильно".


Командир группы спецназа открыл рот и откусил еще один большой кусок от своего сэндвича.


"Я начинаю думать, что, возможно, мне следовало начать задавать свои вопросы до того, как мы пообедали".


Мэнгэн снова поднял свой воображаемый пистолет и нажал на спусковой крючок, еще раз подмигнув Шеппарду.


Репортер начинал злиться. "Знаешь, Дик сказал мне быть готовым к дерьмовой деревенщине, я просто не ожидал, что это начнется так быстро".


Мэнген перестал жевать.


"Не позволяйте мне прерывать ваш обед", - продолжил Шеппард. "Пока я плачу за ваш деревенский "хэппи мил", я хочу быть уверен, что вы наслаждаетесь каждым кусочком. Кстати, какая детская игрушка идет в комплекте с барбекю и выпечкой? Пачка "Мальборо"?"


Командир группы спецназа вытер рот салфеткой и бросил ее на свою тарелку.


Шеппард наблюдал за ним, совершенно не заботясь о том, разозлился ли этот человек. Он проделал весь этот путь до Южной Каролины не для того, чтобы его дурачил Стонуолл Джексон здесь.


По лицу Мэнгана медленно начала расползаться улыбка. "Дик сказал, что ты можешь быть немного обидчивой".


"Он сделал, не так ли?" - ответил Шеппард.


Мэнген кивнул.


"Что еще он сказал?"


"Он сказал, что после того, как я закончу валять дурака, я должен попытаться ответить на твои вопросы".


Шеппард заметил, что его левая рука мертвой хваткой сжала кока-колу. Рассмеявшись, он позволил себе расслабиться. "Значит ли это, что ты закончил валять дурака?"


"Это зависит", - ответил Мэнген. "Ты закончил быть чувствительным?"


Типичный полицейский скандал. Шеппард должен был это предвидеть. Полицейские в Чарльстоне ничем не отличались от тех, что были в Балтиморе. В ответ на вопрос мужчины репортер кивнул.


Мэнген улыбнулся. "Хорошо. Итак, что вы хотите знать о стрельбе?"


"Все".


Мэнген покачал головой взад-вперед. "Давайте просто покончим со всем этим дерьмом".


"Ладно, " сказал Шеппард, подыгрывая, - Дик сказал, что ты был первым парнем в доме. Что ты видел?"


"Это первое, что нам нужно прояснить", - ответил он. "Я не был первым парнем в".


"Что ты имеешь в виду?"


Мэнган подал знак Шеппарду выключить его мини-магнитофон. Когда он это сделал, спецназовец оглянулся через плечо, а затем повернулся к репортеру и сказал: "Единственный способ, которым я могу вам что-либо рассказать, - это если вы согласитесь, что все это не для протокола".

ГЛАВА 42


UТАХ OОЛИМПИЙСКИЙ PКОВЧЕГ


PКОВЧЕГ CЭТО, УТАХ


PХилипп Руссар был подтянутым и спортивным, но он никогда не считал себя спортсменом. Как целая культура могла быть настолько одержима таким широким спектром видов спорта, было выше его понимания. Конечно, это была роскошь, которую могла позволить себе только западная нация вроде Америки.


Руссар сидел и наблюдал, как тренируются юные воздушные гимнасты сборной США по фристайлу. Это был яркий, безоблачный день. Температура была идеальной - выше семидесяти градусов и не сильный ветер, отличные условия для тренировок.


Обстановка напомнила ему о многих деревнях, где его семья снимала шале для своего отпуска. Конечно, они были гораздо более отдаленными, чем это. Потребность в безопасности в его семье была такова, что несколько раз в год, когда они собирались вместе, это всегда было где-нибудь, где они не подвергались большому риску быть замеченными или, что еще хуже, мишенью.


Олимпийский парк Юты площадью 389 акров был местом проведения Олимпийских игр 2002 года по бобслею, санному спорту и прыжкам с трамплина, а также круглогодичной тренировочной площадкой для членов лыжной сборной США.


Из своего наблюдения он узнал, что воздушные гимнасты должны были пройти "водную квалификацию" на все новые прыжки, прежде чем им разрешат действительно попробовать их на снегу, как только наступит зимний сезон. Три покрытых пластиком трамплина, или "кикера", как их называли, имитировали настоящие трамплины, на которых лыжники выполняли свою воздушную акробатику во время регулярного сезона. Разница здесь заключалась в том, что вместо приземления у подножия заснеженного холма они приземлились в луже воды.


Руссару не терпелось посмотреть, как это делается, и во время его первого визита в парк его приветствовали несколькими исключительными трюками. Воздушные гимнасты в своих неопреновых гидрокостюмах "shorty", лыжных ботинках и шлемах взбирались по лестнице на вершину любого пандуса, который они собирались использовать, снимали лыжи с плеч, а затем защелкивали крепления. Пластиковые пандусы постоянно поливались водой, и спортсмены спускались по ним на лыжах точно так же, как по снегу.


Мчась прямо вниз по покрытому пластиком склону, лыжники в конце добрались до пандуса и взлетели в воздух, где их тела выполняли повороты, сальто и корчи, бросающие вызов гравитации и абсолютной вере.


Поверхность бассейна с брызгами была покрыта бурлящими пузырьками, которые поступали через серию струй, чтобы смягчить приземление лыжников. В сочетании с банджи-шнурами и тренажерами для прыжков на батуте здесь было задействовано немало науки. Это была захватывающая серия образов, которые Руссар пронесет с собой на всю оставшуюся жизнь. Он был благодарен, что его не будет задолго до того, как его план вступит в силу.


Сидя на холме, с которого открывался вид на бассейн, зеленую долину внизу и покрытые снегом горы за ним, Руссар закрыл глаза и позволил себе почувствовать солнечные лучи на своем лице. Каждый день во время своего плена он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь снова дышать свободным воздухом. Он путешествовал по миру и посетил несколько мест, столь же мирных и безмятежных, как Парк-Сити, штат Юта. Но этот покой и безмятежность вот-вот должны были измениться.


Когда его куратор связался с ним по одноразовому мобильному телефону, который он купил в Мексике, произошел спор. Руссар хотел закончить свое задание. Лавировать в этом запутанном списке лиц из жизни Скотта Харвата было не только опасно, но и излишне. Не то чтобы Руссар беспокоился о том, что его поймают; он знал, что у него было преимущество перед всеми в этом задании, поскольку никто из них не знал, куда или кого он нанесет следующий удар.


Несмотря на это, он был достаточно умен, чтобы понимать, что с каждой проведенной им атакой шансы на то, что его схватят или убьют, возрастали.


Руссар хотел перейти к концу списка, но его куратор и слышать об этом не хотел. Их отношения становились все более напряженными. Их последний разговор в Мексике закончился тем, что обычно спокойный и собранный Руссар накричал и повесил трубку.


Когда они разговаривали пару часов спустя, гнев Руссара остыл, но он все еще был зол. Он хотел, чтобы Харват заплатил за то, что он сделал, но были и другие способы сделать это. Месть должна быть масштабнее и экстремальнее. Никто не должен остаться в живых. Люди, близкие Харвату, должны умереть, и он должен чувствовать и видеть их кровь на своих руках до конца своей жизни.


Наконец, его куратор смягчился.


Руссар наблюдал, как последние воздушные гимнасты дня поднимались по лестнице для своих последних прыжков. Это было время.


Он осторожно перекинул рюкзак через плечо и подошел к краю бассейна. Отсутствие охраны в парке поразило его. Зрители и персонал улыбались и здоровались с ним, когда он проходил мимо, никто из них и не подозревал, какой ужас он вскоре вызовет.


Первое устройство было упаковано в длинный сэндвич-рулет, а затем завернуто в обертку Subway foods. Это отправилось в мусорное ведро рядом с главными воротами к бассейну.


Оттуда Руссар спокойно вошел через незапертые ворота и направился в раздевалку. Он был хамелеоном, и 99 процентов его маскировки проистекало из его отношения. Ему идеально удалось создать повседневный образ горного курортного городка. Вездесущий iPod, футболка, джинсы и кроссовки - все это так сочеталось с его целеустремленностью, что любой, кто смотрел на него, предполагал, что он либо лыжник, либо работает в парке. Короче говоря, никто не беспокоил Филиппа Руссара, потому что он выглядел так, как будто ему там самое место.


В раздевалке Руссар быстро и аккуратно расставил остальные устройства. Когда он закончил, он вышел через неохраняемый запасной выход и направился к парковке.


Он вставил наушники iPod в уши, надел серебристый шлем и оставил стеклянную бутылку со своей визитной карточкой там, где ее должны найти следователи.


Заведя спортбайк Yamaha Yzf R6 2005 года выпуска, который он угнал через границу в Вайоминге, Руссар выехал со стоянки и медленно спустился с горы.


Приблизившись к подножию, он съехал на обочину и стал ждать.


Когда прогремел первый из его взрывов, Руссар прокрутил свой iPod, выбрал нужную музыку, завел двигатель и направился к шоссе.

ГЛАВА 43


SГДЕ УГОДНО OВЕРСИЯ SНа ЗАПАДЕ


Gотъезд из Мексики был самой большой заботой Харвата. Но как только они оказались в безопасности, он сменил одну заботу на другую. После того, как самолет Финни набрал крейсерскую высоту и вошел в воздушное пространство США, раздался телефонный звонок.


Харват и Паркер слушали, как Финни болтал с Томом Морганом. Он закончил разговор, сказав своему начальнику разведки отправить все, что было у людей Саргасса.


Затем Финни посмотрел на Харвата и сказал: "Скотт, у меня плохие новости".


Сердце Харвата сжалось в груди. Это была его мать? Трейси? Ему не нужно было спрашивать, поскольку Финни взял пульт дистанционного управления, активировал плоский монитор в задней части салона и настроился на одну из новостных программ кабельного телевидения.


Видеозапись с вертолета показала бушующий пожар с бесчисленными машинами скорой помощи, собранными вокруг одного из главных зданий Олимпийского парка штата Юта, которое Харват знал слишком хорошо. "Что происходит?" он спросил.


"Кто-то разместил несколько самодельных бомб, начиненных шарикоподшипниками, по всей тренировочной площадке сборной США по фристайлу. По меньшей мере двое взорвались в раздевалке, пока команда была там ".


"Иисус", - ответил Паркер. "У них уже есть оценки потерь?"


"Морган сейчас отправляет им электронное письмо", - сказал Финни. "Но это нехорошо. Пока они не нашли ни одного выжившего ".


Харват отвернулся от телевизора. Он больше не мог смотреть. "А как насчет тренеров?" он спросил.


"Морган отправляет все, что у него есть", - ответил Финни, включая свой ноутбук и избегая взгляда Харвата.


Харват протянул руку и отобрал ноутбук у Финни. "Есть причина, по которой Морган связался с тобой по этому поводу. А как насчет тренеров?"


"Вы думаете, это связано?" - спросил Паркер.


Харват не сводил глаз с Финни, когда тот говорил: "Седьмым бедствием Египта был град, смешанный с огнем".


Паркер не знал, что сказать.


"Два тренера были моими товарищами по команде", - сказал Харват. "Они были для меня как семья. Я не хочу ждать электронного письма Морган. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что он сказал ".


Финни выдержал взгляд Харвата и ответил: "Брайан Питерсон и Келли Кук были объявлены мертвыми на месте происшествия вместе с девятью другими членами лыжной команды США".


Харват почувствовал себя так, словно его ударили в грудь свинцовой трубой. Часть его хотела закричать Почему? Но он знал почему. Это было о нем.


Более насущным вопросом было, когда это должно было прекратиться? На это тоже был столь же простой ответ - когда он всадил пулю между глаз тому, кто был ответственен за все это.


Он сожалел о потере Палмеры. Идиот выбежал прямо на улицу и позволил себя убить.


Не то чтобы это имело большое значение. Они могли быть там всю ночь. Если бы и когда Палмера раскололся, его информация ничего бы не стоила, потому что он явно не был тем человеком, за которым они охотились. Кто-то еще в этом списке был, и Харват был полон решимости выследить его, прежде чем он сможет нанести новый удар. Но время явно поджимало.

ГЛАВА 44


SАРГАССО ЯИНТЕЛЛЕКТ PПРОГРАММА


EЛК MУНТАЙН RПОПЫТКА


MОНТРОУЗ, СОЛОРАДО


Tом Морган завершил свою презентацию воспроизведением видеозаписи камер видеонаблюдения из отеля San Diego Marriott и Олимпийского спортивного парка штата Юта на разделенном экране монитора в передней части конференц-зала Sargasso. "Хотя у нас нет снимка его лица, копы нашли записку с тем же сообщением, что и на двух других местах преступления - На то, что было взято кровью, можно ответить только кровью.Все здесь говорит мне о том, что мы имеем дело с одним и тем же парнем ".


Харват согласился. "Давайте отправим эти кадры в обе больницы. Даже если у нас нет его лица, я бы чувствовал себя лучше за свою мать и Трейси, зная, что их служба безопасности не спускает глаз с этого парня ".


"Мы тоже собираемся отправить кое-кого из наших парней", - ответил Финни.


"Что вы имеете в виду?" - спросил Харват.


"Мы подобрали две команды, чтобы прикрыть твою маму и Трейси", - ответила Паркер.


Харват посмотрел на него. "Это будет стоить целое состояние. Я не могу просить вас, ребята, об этом ".


"Это уже сделано", - с улыбкой ответил Финни. "Чем скорее вы поймаете мудака, который несет ответственность за все это, тем скорее я смогу вернуть своих парней и устроить их на работу, за которую действительно платят".


"Я твой должник", - сказал Харват.


"Да, ты хочешь, но мы вернемся к этому позже. Прямо сейчас нам нужно выяснить, каким будет наш следующий шаг ".


Это было слово, которое Харват не хотел слышать, а тем более признавать. Это был не наш ход, как выразился Финни. Это был его ход - Харвата. Он любил Финни и Паркера как братьев, но предпочитал работать в одиночку. Он мог двигаться быстрее, и ему было меньше о чем беспокоиться. Хотя Финни и Паркер оказали ему большую помощь в Мексике, он больше не мог подвергать их риску.


Он уже боролся с горой вины. Ему нужно было начать разделять свою жизнь на части - ограждать всех, кого он мог, от опасности, и это включало Тима Финни и Рона Паркера.


Повернувшись к Тому Моргану, Харват спросил: "Что нам известно о трех оставшихся именах в списке?"


Морган раздал всем папки, а затем открыл файл на своем компьютере. Запись с камер видеонаблюдения на мониторе исчезла и была заменена тремя силуэтами головы и плеч, под которыми были указаны имена и национальности. "Не так уж много. Разрозненные ссылки на разведданные. Небольшое количество псевдонимов. Практически никаких известных контактов. Все, что я смог найти, находится в папке. Боюсь, похоже, что мы окажемся во власти Тролля за то, что он сбил этих троих ".


"Вы пропустили их через наши внутренние базы данных?" - спросил Харват, изучая экран и кладя свою папку на стол.


"Да, - ответил Морган, - но я не могу найти никаких виз, заявлений на получение визы, авиабилетов или чего-либо еще, что указывало бы на то, что кто-либо из них недавно въезжал в Соединенные Штаты".


Харват не был удивлен. "Этот парень не собирается оставлять следов".


Морган кивнул.


"Тогда вы думаете, что Мексика была отвлекающим маневром?" - спросил Финни.


"Я думаю, мы хотели, чтобы в Мексике было два плюс два, - сказал Харват, - но это было не так просто".


"Так Тролль играет с нами?"


Харват покачал головой. "Я думаю, мы поторопились. Мы понятия не имеем, куда направился наш парень после того, как покинул гавань Сан-Диего. Он мог бы даже остаться в США, но, по нашему мнению, Мексика имела наибольший смысл, и когда Тролль вручил нам Пальмеру, мы прыгнули ".


"И что?"


"Так, может быть, нам больше не стоит прыгать".


"Ты полагался на свое чутье", - пояснил Паркер. "Ты не прыгнул.Инстинкт - часть хорошей техники расследования ".


"Да? Как и доказательства", - ответил Харват.


"Ну, этот парень не оставляет после себя много улик".


"Давайте посмотрим правде в глаза, - сказал Финни, - мы не останемся ни с чем".


Харват изучил страны происхождения оставшихся трех человек из их списка: Сирия, Марокко и Австралия. По словам Тролля, один из этих людей был ответственен за три ужасных нападения, и были все основания полагать, что их будет больше. Поскольку тот, кто охотился на людей, близких к Харвату, связывал нападения с десятью казнями египетскими, Харвату стало интересно, может быть, ответ кроется в самих казнях.


С другой стороны, может быть, это и не так. Возможно, все это как-то связано с Египтом как страной. Тем не менее, ни в чем из этого не было никакого смысла. И что его ужаснуло, так это то, что осталось шесть язв. Смог бы этот псих объединить их, как он это сделал со своей матерью? Или каждый из них будет освобожден по отдельности? И за всем этим, какое отношение имел президент к освобождению четверых из Gitmo в первую очередь? Конечно, релиз такого масштаба не мог произойти без его ведома.


Собрав папку и свои заметки, Харват извинился и вышел из конференц-зала, направившись в кабинет Тома Моргана.


Ему нужно было проведать свою мать и Трейси. Сначала он позвонил в больницу своей матери. Она проснулась, и он провел двадцать минут, разговаривая с ней, заверяя ее, что все будет в порядке и что он вернется, чтобы увидеть ее, как только сможет. Когда он готовился попрощаться, в ее комнату вошла еще одна подруга его матери, и он обрадовался тому факту, что она была не одна. Было бы лучше, если бы он мог быть там, но он не мог быть в двух местах одновременно.


Он перешел на новую строку и позвонил в больницу в Фоллс-Черч, штат Вирджиния. Родители Трейси уже вернулись в свой отель на ночь. Ее медсестра, Лаверна, была на дежурстве, и она сообщила Харвату полную информацию о ее состоянии. Это было нехорошо. Хотя ее общее состояние не изменилось, материализовались небольшие признаки, указывающие на то, что ее положение начинает ухудшаться.


Взглянув на сцену ловли нахлыстом на стене Тома Моргана, Харват попросил Лаверну об одолжении. Когда она поднесла телефон к уху Трейси, он начал рассказывать ей о замечательном отпуске, в который они вдвоем собирались отправиться, как только ей станет лучше.

ГЛАВА 45


Lоткинувшись на спинку рабочего кресла Моргана, Харват закрыл глаза. Должно было быть что-то, чего он не видел, какая-то нить, натянутая прямо под поверхностью всего.


На данный момент он знал только одного человека, который мог ответить на его вопросы. Хотя Харват уже однажды получил от него отпор, он решил, что изменилось достаточно, чтобы оправдать повторную попытку. Подняв телефонную трубку, Харват набрал номер Белого дома.


Он знал, что лучше не спрашивать президента напрямую. Независимо от того, насколько он нравился Ратлиджу, у него было несколько слоев, препятствующих прямому доступу. Лучшее, на что Харват мог надеяться, - это связаться с главой администрации президента, и даже тогда никто не знал, когда Чарльз Андерсон передаст сообщение президенту и передаст ли вообще.


Ему нужен был кто-то, кому он мог доверять, и кто-то, кто немедленно подключил бы президента к разговору. Этим кем-то была Кэролин Леонард, глава подразделения секретной службы Джека Ратледжа.


Добраться до агента, пока она работала, не говоря уже о том, чтобы заставить ее отойти от активной защиты, чтобы ответить на телефонный звонок, было практически невыполнимой задачей. Когда Кэролин Леонард подняла трубку, она не была счастлива. "У тебя есть пять секунд, шотландец".


"Кэролин, мне нужно поговорить с президентом".


"Он недоступен".


"Где он?"


"Он в бетономешалке", - ответил Леонард, используя кодовое название Ситуационной комнаты Секретной службы.


"Кэролин, пожалуйста. Это важно. Я знаю, кто совершил сегодняшнее нападение на Олимпийский объект США в Парк-Сити ".


"Отдай это мне, и я прикажу разобраться".


Харват глубоко вздохнул. "Я не могу этого сделать. Послушайте, мне нужно, чтобы вы передали президенту, что я у вас на линии и что у меня есть для него важная информация относительно сегодняшнего нападения. Он захочет услышать, что я должен сказать. Доверься мне".


"В последний раз, когда я позволила мужчине проскользнуть мимо меня, я забеременела двойней".


"Я говорю серьезно. На карту поставлены жизни людей ".


Кэролин на мгновение задумалась. Харват явно нарушал субординацию. Он пришел к ней кратчайшим путем, а это означало, что либо время поджимало, либо других путей не было.


Он был легендой секретной службы, и его героизм и патриотизм были безупречны, но Харват был также известен как индивидуалист, стреляющий с бедра, который часто пренебрегал сводом правил в пользу целесообразности. Его подход к ведению бизнеса "цель оправдывает средства" также стал легендарным в Секретной службе и всегда приводился в качестве примера того, чего не следует делать.


Часто Харвата характеризовали как человека, у которого больше смелости, чем мозгов, и агентам рекомендовали не следовать его примеру. Всей организации было совершенно ясно, что успех Харвата в качестве агента секретной службы США был обусловлен скорее везением, чем чем-либо другим.


На кону была задница Леонарда. Ее работой было защищать президента, а не решать, какие телефонные звонки следует передавать ему. Пойти с этим к президенту было бы явным переходом ее границ и вполне могло привести к понижению в должности, переводу или чему похуже.


"Скотт, меня могут уволить за это", - сказала она.


"Кэролин, президент не собирается тебя увольнять. Он любит тебя".


"Как и, предположительно, мой бывший муж, который оставил меня с упомянутыми близнецами, ипотекой и более чем двадцатью пятью тысячами долгов по кредитной карте".


"Насколько я знаю, Джек Ратледж тоже может быть в списке этого чокнутого. Пожалуйста, Кэролин, этот парень - убийца, и его нужно остановить. Мне нужна твоя помощь ".


Леонарду всегда нравился Харват и он восхищался им. Что бы ни говорили о нем сильные мира сего, он был человеком, который доводил дело до конца, и ни разу его мотивы не подвергались сомнению. Все в секретной службе знали, что он ставил свою страну превыше всего. Если и был когда-либо кто-то, более заслуживающий благосклонности, Леонард никогда его не встречал. "Держись. Я посмотрю, что я могу сделать ".

ГЛАВА 46


WХАЙТ HУЗЕ SЭТО ДЕЙСТВИЕ RУМ


Fчерез полторы минуты Джек Ратледж поднял трубку. "Скотт, я слышал о твоей матери и хочу сообщить тебе, как мне невероятно жаль".


Харват позволил своему молчанию говорить за него.


"Агент Леонард сказал мне, что у вас есть информация о сегодняшнем взрыве, о которой я должен знать", - продолжил президент. "Она говорит, ты знаешь, кто за этим стоит".


"Это тот же человек, который застрелил Трейси Хастингс и из-за которого моя мать попала в больницу".


Кровь Ратлиджа начала закипать. "Я говорил тебе держаться от этого подальше".


Харват был недоверчив. "Пока этот парень продолжает охотиться на людей, о которых я забочусь? Двое в больнице, еще двое мертвы, и множество других, которые просто оказались не в том месте не в то время, были убиты или ранены. Извините, господин президент, я не могу просто оставаться в стороне от этого.Я прямо в центре событий ".


Ратлидж изо всех сил старался сохранять спокойствие. "Скотт, ты понятия не имеешь, что делаешь".


"Почему ты мне не помогаешь? Давайте начнем с той группы заключенных, которых вы выпустили из Гуантанамо чуть более шести месяцев назад ".


Теперь настала очередь президента хранить молчание. После долгой паузы он заговорил очень осторожно. "Агент Харват, вы ступаете по чрезвычайно тонкому льду".


"Господин Президент, я знаю о радиоизотопе, который должен был выследить их, и я знаю, что он был найден в крови над моим дверным проемом. Один из этих людей посылает сообщение, нацеливаясь на близких мне людей ".


"И моего слова о том, что мои люди делают все, что в их силах, для тебя недостаточно?"


"Нет, господин Президент. Это не так", - ответил Харват. "Ты больше не можешь отгораживаться от меня".


Ратлидж склонил голову и ущипнул себя за переносицу большим и указательным пальцами. "У меня нет никакого выбора".


Харват ему не поверил. "Ты президент. Как это возможно?"


"Я не имею права обсуждать что-либо из этого с вами. Ты должен подчиняться моим приказам, иначе у нас с тобой возникнут очень большие проблемы ".


"Тогда, похоже, у нас очень большая проблема, потому что уже было три нападения, и они продолжатся, если я ничего не предприму".


Президент сделал паузу, когда глава его администрации передал ему записку. Закончив читать, он сказал: "Скотт, мне нужно перевести тебя на минутку в режим ожидания".


Перейдя к строке, где ждал директор Центральной разведки Джеймс Вейл, Ратлидж сказал: "Лучше бы ты позвонил мне с хорошими новостями, Джим".


"Извините, господин президент, я не такой. На самом деле, у нас небольшая проблема ".


"Кажется, сегодня это в порядке вещей. Что это?"


"Ты один?"


"Нет, почему?"


"Это имеет отношение к операции "Черная доска"."


Blackboard было кодовым именем, которое президент надеялся никогда больше не услышать, но с тех пор, как застрелили Трейси Хастингс, казалось, что это все, о чем он говорил с директором ЦРУ.


Прижав трубку к груди, Ратлидж попросил своего начальника штаба очистить комнату и закрыть за собой дверь.


Как только все вышли, президент сказал: "Теперь я один".

ГЛАВА 47


Tдиректор ЦРУ сразу перешел к делу. "Господин Президент, вы помните, что одним из заключенных "Гитмо", обмененных в ходе операции "Черная доска", был бывший солдат мексиканского спецназа, ставший новообращенным мусульманином, который помогал обучать боевиков "Аль-Каиды". Его звали Рональдо Палмера."


Хотя президент обычно помнил только самые значимые имена в войне с террором, имена пяти человек, освобожденных из Гуантанамо, все остались при нем. В то время он таил в самых глубоких уголках своей души страх, что однажды эти имена вернутся и будут преследовать его. Внезапно показалось, что этот страх вот-вот станет реальностью. "А что насчет него?"


"Палмера был сбит насмерть таксистом в Керетаро, Мексика".


"Хорошо".


"Его запястья были скованы за спиной, когда это произошло", - ответил Вейл.


"Не очень хорошо, но, насколько я помню, у этого человека было много врагов. Он был силовиком для нескольких крупных наркокартелей там, внизу, верно? "


"Да, господин президент, но проблема не в этом. Судя по всему, Палмера выпрыгнул в окно, а затем выбежал на улицу. Трое мужчин, трое белых мужчин, - добавил Вейл для пущей убедительности, " были замечены выходящими из резиденции Палмеры сразу после этого. Один из них снял ботинки Палмеры, а затем они исчезли ".


"Снял ботинки?"


"Да, сэр. Вы помните, что, по слухам, Палмера сделал пару ботинок из языков спецназовцев и агентов ЦРУ, которых он убил в Афганистане. Когда его схватили, мы искали, но так и не нашли ботинки. Очевидно, он где-то их припрятал и забрал после освобождения из Гуантанамо ".


"Очевидно", - ответил президент, который почувствовал приближение сильной головной боли. Он посмотрел вниз и увидел мигающий индикатор линии, на которой Харват находился в режиме ожидания. "Итак, согласно вашей информации, трое гринго были ответственны за то, что Палмера вышел из своего дома через окно, со скованными за спиной руками, после чего он врезался в транспортный поток и был сбит такси".


"Да, господин президент".


"Затем один из этих людей снял ботинки Палмеры, и троица скрылась с места преступления?"


"Совершенно верно", - ответила Вейл. "Мы думаем, что они, возможно, прибыли через международный аэропорт Керетаро, и сейчас мы работаем над получением авиационных журналов, а также таможенной информации и видеозаписей с камер безопасности. Мне не нужно говорить вам, на что это начинает походить ".


"Я точно знаю, как это выглядит. Похоже, мы нарушили свое слово. Никто из тех людей из Гитмо не должен был быть тронут. Никогда".


"Справедливости ради, господин президент, если бы мы смогли их выследить, мы могли бы предотвратить это".


"Я не собираюсь повторять это, Джим", - ответил президент, все больше злясь. "У госсекретаря Хиллимана и людей из Министерства обороны были все основания полагать, что система отслеживания изотопов сработает. Мы до сих пор не знаем, как террористы узнали об этом ".


"Что ж, они сделали. Переливание крови, вероятно, началось в ту минуту, когда самолет покинул воздушное пространство Кубы ".


У них был этот спор до тошноты. Министерство обороны обвинило ЦРУ в потере пяти террористов, освобожденных из Гитмо, а ЦРУ обвинило Министерство обороны в том, что оно поставило ферму на систему отслеживания изотопов. Каждый был уверен, что утечка информации о сверхсекретной системе слежения произошла от другого. Весь план был основан на возможности выследить пятерых мужчин, и он развалился. Теперь это возвращалось, чтобы преследовать их всех.


Переключая передачу, президент сказал: "Почему я не получал никаких новостей о ваших успехах в поиске террориста, преследующего Харвата?"


"Потому что, к сожалению, не было большого прогресса. По крайней мере, пока нет ".


"Черт возьми, Джим. Как, черт возьми, это возможно? В вашем распоряжении все доступные ресурсы. Вы сказали мне, что люди, которых вы привлекли к этому, были опытными оперативниками по борьбе с терроризмом. Ты обещал мне, и я обещал Харвату, что об этом позаботятся ".


"И так и будет, господин Президент. Мы делаем все возможное, чтобы выследить этого парня. Мы поймаем его, уверяю вас ".


Вейл звучал как заезженная пластинка, но Ратлидж на мгновение оставил это без внимания. У него были другие проблемы, с которыми нужно было разобраться. "Итак, как нам решить эту проблему в Мексике?"


"Это потребует большой работы. Нам придется создать чертовски убедительный обман, и даже тогда я не знаю, сработает ли он. Нас предупредили, что произойдет, если что-нибудь случится с любым из пяти ".


Президенту не нужно было напоминать об условиях наказания по их соглашению. Он был вынужден заключить сделку с дьяволом, и он мучился из-за нарушения первой заповеди нации в войне с террором. "Давайте просто перейдем к сути".


"Для начала, " ответил старший инспектор, - нам нужно выяснить, кто преследовал Палмеру".


Президент еще раз посмотрел на мигающий индикатор на своем телефоне. "А потом?"


"Затем мы удостоверяемся, что этот человек никоим образом не может быть связан с вами, этой администрацией или правительством Соединенных Штатов", - ответил Вейл.


"А потом?"


"Тогда мы молим Бога, чтобы люди, с которыми нам пришлось иметь дело шесть месяцев назад, не увидели нас насквозь и не осуществили свои угрозы".

ГЛАВА 48


SАРГАССО ЯИНТЕЛЛЕКТ PПРОГРАММА


EЛК MУНТАЙН RПОПЫТКА


MОНТРОУЗ, СОЛОРАДО


Hарват повесил трубку в полном недоумении. Он понятия не имел, с кем разговаривал президент, пока держал его на удержании, но когда Джек Ратледж снова взял трубку, он был вне себя от гнева, и их разговор становился все хуже и хуже.


Президент прямо сказал ему прекратить расследование, а когда Харват отказался, президент сказал, что у него нет выбора, кроме как отдать приказ о его аресте на основании государственной измены.


Измена?Харват был потрясен. Как попытка спасти жизни людей, которые были важны для него, людей, которые были американскими гражданами, могла быть актом государственной измены?


Президент дал ему двадцать четыре часа, чтобы вернуться в Округ Колумбия и сдаться властям. "А если я этого не сделаю?" Харват спросил.


"Тогда я не могу и не буду нести ответственность за ваше благополучие", - ответил Ратлидж.


И вот оно. Все карты были на столе, и Харват теперь точно знал, на чьей он стороне.


Он закончил свой разговор с президентом словами: "Я думаю, каждый из нас должен делать то, что считает правильным", - и повесил трубку.


Это был момент, который Харват никогда не мог предвидеть. Президент Соединенных Штатов фактически угрожал его жизни. Это было непостижимо - так же непостижимо, как быть заклейменным предателем. На мгновение Харват подумал, не было ли все это каким-то дурным сном, но суровая реальность ситуации была слишком велика, чтобы быть чем-то иным, кроме реальности.


Теперь его положение было ясным. Несмотря на годы самоотверженного служения своей стране, он был одноразовым. Его опыт, послужной список, даже его лояльность были не более чем элементами на балансе, которые нужно взвесить и распорядиться ими по своему усмотрению.


Хотя Харват хотел дать президенту презумпцию невиновности, он не мог заставить себя; не сейчас. Не после того, как столько раз в прошлом был посвящен в доверие к президенту. Харват ни разу не предал эту уверенность. Его преданность и осмотрительность были безупречны, но, по-видимому, для Джека Ратледжа это мало что значило, если вообще имело значение.


Харват чувствовал себя преданным и покинутым. Президент фактически предпочел террористов ему. Это было абсолютно сюрреалистично.


Как бы то ни было, единственное, что Харват не чувствовал безнадежным. Президент мог угрожать ему арестом за государственную измену или чем похуже, но угрозы имели вес только в том случае, если его поймают. И с двадцатичетырехчасовой форой последнее, что он планировал сделать, это быть задержанным.


Взглянув на папку, которую он положил на стол Тома Моргана, он вытащил последние данные, которые ему предоставили перед тем, как покинуть конференц-зал.


Когда он изучал список псевдонимов, используемых освобожденными заключенными, он наткнулся на тот, который он действительно знал из своего прошлого, но он принадлежал человеку, которого он убил и чью смерть он совершенно определенно наблюдал. Он никак не мог быть все еще жив. Открытие могло означать только одно. Кто-то использовал его псевдоним.

ГЛАВА 49


Tтри с половиной часа спустя Харват заговорил в свою гарнитуру и сказал: "Вы уверены?"


"Да", - ответил Тролль, который снова просмотрел информацию. "Абдель Салам Наджиб - оперативник сирийской разведки, который, как известно, использует псевдоним Абдель Рафик Сулейман".


Наджиб был третьим именем в списке, а псевдоним Сулейман первоначально принадлежал человеку, которого убил Харват. "А как насчет Тамама Аль-Тала?" - спросил он.


"Также сирийская разведка и куратор Наджиба. Это та связь, которую вы искали, не так ли? " - спросил Тролль.


"Может быть", - сказал Харват, не желая ничего выдавать Троллю. "Я хочу, чтобы ты переслал нам все, что ты выяснил о Наджибе и его кураторе Аль-Тале".


"Я отправлю это сейчас".


Харват вышел из компьютера, снял наушники и повернулся лицом к своим коллегам.


"Ты не хочешь мне это объяснить?" - спросил Финни, сцепив толстые пальцы за головой и уставившись на Харвата.


"23 октября 1983 года желтый грузовик Mercedes-Benz, начиненный взрывчаткой, выехал в международный аэропорт Бейрута. Восьмой первый батальон морской пехоты Второй дивизии морской пехоты США разместил там свой штаб в составе многонациональных миротворческих сил, направленных для наблюдения за выводом ООП из Ливана.


"Водитель грузовика объехал парковку рядом с комплексом морской пехоты, а затем нажал на газ. Он прорвался через забор из колючей проволоки по периметру автостоянки, пролетел между двумя постами охраны, прошел через ворота и протаранил свой автомобиль в вестибюле штаба морской пехоты ".


"Почему часовые не застрелили этого идиота?" - спросил Финни.


"Им не разрешалось использовать боевые патроны", - ответил Паркер, который в тот день потерял хорошего друга. "Политики боялись, что случайный выстрел может убить гражданское лицо".


Когда Паркер больше ничего не добавил, Харват продолжил. "По словам одного морского пехотинца, пережившего нападение, водитель улыбался, когда врезался на своем грузовике в здание.


"Когда он привел в действие свою взрывчатку, сила взрыва была эквивалентна более чем двенадцати тысячам фунтов тротила. Операция по спасению заняла несколько дней и была затруднена непрерывным снайперским огнем. В конце концов, 220 морских пехотинцев, восемнадцать военнослужащих ВМС и трое армейских солдат были убиты. Еще шестьдесят американцев были ранены. Это было самое большое число погибших за один день среди морских пехотинцев со времен Второй мировой войны и битвы при Иводзиме. Это также самая смертоносная атака на США. силы за рубежом после Второй мировой войны, но что наиболее интересно с точки зрения борьбы с терроризмом, так это то, что, несмотря на то, что пилоты-камикадзе не устояли, атака на базу морской пехоты была первым настоящим взрывом смертников в истории ".


Финни потерял дар речи. Он был знаком с историей, но не в таких деталях.


"Мы никогда точно не знали, кто несет ответственность, поэтому, за исключением нескольких снарядов, которые мы выпустили по Сирии, никакого конкретного ответа так и не последовало", - заявил Харват. "Теперь перенесемся примерно на пять лет назад к человеку по имени Асеф Хашан.


"Хашан был чрезвычайно искусен в партизанской войне и использовании мощных взрывчатых веществ благодаря обучению, которое он получил от сирийской разведки.


"Он был движущей силой базирующейся в Ливане террористической организации "Хезболла" и подчинялся непосредственно Дамаску. Когда Соединенные Штаты раскрыли информацию о том, что Хашан принимал непосредственное участие в планировании и постановке взрыва 1983 года, было решено, что ему пора досрочно уйти в отставку."


Паркер посмотрел на Харвата с другого конца стола и сказал: "И вас послали, чтобы вы дали ему "розовую карточку".


Харват кивнул.


Финни разжал руки и вынул ручку, которую он засунул за ухо. Указывая на экран в передней части комнаты, он сказал: "Так этот парень, Наджиб, преследует тебя за то, что ты сделал с Хашаном?"


"Если я прав, " сказал Харват, " тогда вроде как".


"Что вы имеете в виду вроде того?"


"Настоящая связь между Наджибом и Хашан осуществляется через их куратора, Таммама Аль-Таля. Хашан был одним из его лучших оперативников. Некоторые говорят, что он был Аль-Талю как сын. Когда Хашан был убит, Аль-Тал назначил награду за мою голову ".


"Если это была секретная операция, как он узнал, что ты в ней замешан?"


"Мы использовали сирийского военного офицера, которому США платили зарплату, чтобы помочь выследить Хашана", - ответил Харват. "Я никогда не называл ему своего настоящего имени, но он составил на меня досье с фотографиями с камер наблюдения и другой информацией с наших встреч. Когда вскоре после этого ему предъявили обвинение в растрате, он попытался использовать досье в качестве разменной монеты. В конце концов досье попало к Ал-Талу, который использовал все свои ресурсы, чтобы связать имя с моими фотографиями. Остальное - история ".


"Имел ли Аль-Тал какое-либо отношение к нападению?" - спросил Паркер.


"Мы никогда не могли найти достаточно улик, чтобы доказать, был ли он непосредственно вовлечен. Тем не менее, появляется все больше доказательств того, что "Аль-Тал" помогал координировать распродажу оружия массового уничтожения, которое Саддам Хусейн спрятал в их стране незадолго до нашего вторжения ".


"Сколько составляет награда, которую он назначил за тебя?"


"Где-то около 150 000 долларов США", - ответил Харват. "Предположительно, это составляет большую часть сбережений Аль-Таля, и из-за его готовности потратить указанные сбережения на финансирование моей кончины, власти в Вашингтоне вывели Сирию и Ливан из зоны моей деятельности".


"Казалось бы, у нас более чем достаточно доказательств, чтобы поверить, что Аль-Тал стоит за нападениями на Трейси, твою маму и лыжную команду", - сказал Финни. "У тебя есть какие-нибудь предположения, где он?"


"Он проходит курс лечения в Иордании от рака легких четвертой стадии".


"С приближением конца, " заявил Паркер, - он, вероятно, еще более решительно настроен убрать тебя".


Харват наклонил голову в ответ, как бы говоря: "Может быть".


"Но какое отношение псевдоним Наджиба имеет к Аль-Талю?"


Харват посмотрел через стол на Паркера. "Абдель Рафик Сулейман был псевдонимом, который использовал Хашан, когда я выследил его на конспиративной квартире "Хезболлы" недалеко от Бейрута".


"И что?"


"Аль-Тал дал Хашану этот псевдоним".


"Нередко псевдонимы перерабатываются", - предположил Морган. "В некоторых случаях на их создание уходит много времени и денег. Если предыдущий оперативник не был слишком заметен, агентство или куратор могут решить передать псевдоним другому оперативнику."


В тот момент Харват точно знал, как он собирается расправиться с Абдель Саламом Наджибом.


Он собирался заставить своего куратора преподнести его на блюдечке с голубой каемочкой.

ГЛАВА 50


BАЛТИМОР, МАРИЛАНД


Mарк Шеппард вернулся домой с задатками абсолютной разорвавшейся бомбы. Мак Мэнган, командир группы спецназа округа Чарльстон, оказался лучшим специалистом, чем он когда-либо мог себе представить.


Хотя Мэнген попросил, чтобы их обсуждение после выключения магнитофона было "не для записи", Шеппард знал, что без этого не было бы истории. Это заняло у него большую часть дня, но он, наконец, уговорил командира группы спецназа согласиться на то, чтобы его цитировали как анонимный источник.


Что-то было очень не так с этой стрельбой, и у Мэнгена не было желания увеличивать свое соучастие в ней еще больше, чем он уже сделал. Тот факт, что репортер из Baltimore Sun проделал весь путь до Чарльстона, чтобы поговорить с ним об этом, подсказал ему, что ему нужно начать все исправлять.


Шеппард слушал, как командир группы спецназа рассказывал о событиях, связанных с захватом. Предположительно, все это координировалось через ФБР в округе Колумбия, но никто из местного отделения ФБР в Колумбии, Южная Каролина, не был вовлечен. Два агента, прибывшие для работы с командой SWAT, объяснили, что офис Columbia намеренно закрывали. Были опасения, что их беглец имел доступ к человеку внутри, и в ожидании полного внутреннего расследования правоохранительные органы Чарльстона должны были молчать об участии Бюро в этом захвате.


Шеппард попросил Мэнгена описать двух агентов ФБР, которые волшебным образом появились из другого города с информацией, ведущей к местонахождению объекта. Это были те же люди, которых Том Госс видел выносящими тело из офиса судмедэксперта в Балтиморе и которые угрожали Фрэнку Апостиану. Лидер спецназа описал их в деталях, вплоть до имен, которые они использовали - Стэн Уэстон и Джо Максвелл.


"Агенты" были очень убедительны. Они были вежливы, профессиональны и имели все необходимые документы. Более того, они приехали, чтобы задержать преступника, который угрожал убить кучу детей и которого весь штат стремился привлечь к ответственности.


Мэнгана и его команду спецназа округа Чарльстон вызвали, но отправили обеспечивать прикрытие, поскольку Уэстон и Максвелл взяли инициативу в свои руки. Пара заявила, что хотела поговорить с подозреваемым в надежде вывести его живым. Вскоре после того, как они вошли в дом, где он скрывался, завязалась короткая, но ожесточенная перестрелка.


Еще до того, как дым рассеялся, Максвелл был у двери, сообщая Мэнгэну и его людям, что подозреваемый убит и что им понадобится фургон с мясом.


Будучи ведущим тактическим офицером на месте, Мэнген подошел к дому, чтобы осмотреть место происшествия для своего отчета о последствиях. Уэстон встретил его на пороге и преградил ему путь. Агент заявил, что ему и его напарнику необходимо собрать улики и что, пока они не закончат, чем меньше людей затопчут место преступления, тем лучше. Мэнгэну это не понравилось. Эти парни чересчур опекали его, и он высказал свои чувства достаточно громко, чтобы Максвелл подошел к двери и сказал Уэстону впустить лидера спецназа внутрь.


Первое, на что он хотел взглянуть, был труп. Это было в задней спальне, в его руке все еще был зажат пистолет-пулемет, а рядом с ним на полу лежал обрез. Когда Мэнген изучал тело, кое-что показалось ему забавным. Несмотря на все пулевые ранения, которые получил объект, у него не было сильного кровотечения.


Когда Мэнген наклонился, чтобы рассмотреть поближе, ворвался агент Уэстон и сказал, что ему нужно, чтобы он подкрепил, чтобы он мог продолжить свою работу. Несмотря на внутренний голос, твердящий ему, что у него есть полное право осмотреть труп, Мэнген сделал, как ему было сказано.


Мгновение спустя агент Максвелл мягко взял его под локоть и повел обратно к передней части дома. Пока они шли, Максвелл объяснил, что ФБР решило отдать должное команде спецназа округа Чарльстон за ликвидацию. Это была местная проблема, и граждане Южной Каролины чувствовали бы себя намного лучше, зная, что их собственные люди вывели это животное из строя.


Хотя это должно было заставить его парней выглядеть хорошо, во всем этом было что-то, что просто не устраивало Мэнгана - особенно тело. В свое время он повидал достаточно трупов, чтобы знать, что единственные, кто не проливает кровь, когда в них стреляют или закалывают, - это те, кто уже мертв.


Было еще кое-что, из-за чего он чувствовал себя не в своей тарелке. Максвелл и Уэстон выглядели и вели себя как настоящие герои, но было в них что-то не то, чего Мэнген просто не мог понять.


Выйдя из дома, Мэнген быстро вернулся к фургону спецназа и забрался внутрь. Схватив один из маленьких черных чемоданчиков для наблюдения, он приказал своим людям переключить радиочастоты и проинструктировал их не спускать глаз с дома. Если кто-либо из агентов ФБР появлялся в окне или готовился выйти через парадную или заднюю дверь, он хотел знать об этом. С этими словами Мэнген вышел из грузовика.


Низко пригнувшись, чтобы его не было видно изнутри, Мэнген проскользнул вокруг дома, стараясь держаться ниже линии окон. Когда он добрался до задней спальни, где лежало тело, он достал специальный волоконно-оптический стетоскоп. Ему бы тоже хотелось иметь камеру, но он никак не мог просверлить стену незамеченным.


Волоконно-оптический стетоскоп, или сокращенно FOS, был исключительно чувствительным инструментом, который позволял тактическим группам прослушивать через двери, окна и даже бетонные стены. Мэнган включил ФОС, надел наушники и начал прислушиваться к тому, что происходило внутри.


Учитывая, что Максвелл и Уэстон застрелили мертвое тело, Мэнген не был удивлен, что они усердно подбрасывали улики. Что его действительно удивило, так это то, почему они это делали и по чьему приказу.


Как только командир группы спецназа закончил рассказывать свою историю, Шеппард понял, почему он решил держать рот на замке и продолжать разыгрывать шараду. Теперь мяч был на стороне Шеппарда, и ему нужно было очень тщательно спланировать свой следующий ход. Он собирался обвинить президента Соединенных Штатов в нескольких чрезвычайно серьезных преступлениях, связанных вместе отвратительно тщательно продуманным сокрытием.

ГЛАВА 51


AМУЖЧИНА, Дж.ORDAN


Tдвое мужчин сидели в синем BMW 7 серии на тихой боковой улице недалеко от центра города. Большинство магазинов были закрыты на послеполуденную молитву. "После этого мы квиты", - сказал мужчина на водительском сиденье, доставая с заднего сиденья небольшую спортивную сумку и передавая ее своему пассажиру.


Харват расстегнул сумку и заглянул внутрь. Там было все. "Как только я благополучно выберусь из вашей страны, - ответил он с улыбкой, - тогда мы будем квиты".


Омар Фарис, высокопоставленный офицер Главного разведывательного управления Иордании, или сокращенно GID, кивнул своей тяжелой круглой головой. Иорданец ростом шесть футов два дюйма привык заключать сделки. В мире, в котором он работал, сделки были обязательными - особенно когда дело касалось сдерживания нарастающей волны исламского радикализма.


Более того, ему всегда нравился Скотт Харват, даже с его неортодоксальными тактическими решениями. Независимо от того, как он проводил свои операции, Харват был человеком слова, и ему можно было доверять.


Эти двое были объединены в первые дни работы Харвата над проектом Apex. Ячейка иорданцев убила двух американских дипломатов и готовила заговор с целью свержения короля Абдаллы II. Хотя официально ГИД понятия не имел, что Харват действует внутри их страны, Фарис служил его партнером и прямым проводником к королю.


Абдулла просил Харвата только об одном - чтобы он сделал все возможное, чтобы доставить членов ячейки живыми. Это было невероятно сложное и опасное задание. Было бы намного проще убить террористов и покончить со всей операцией. Тем не менее, с большим риском для себя, Харват выполнил просьбу короля.


Тем самым Харват не только заслужил уважение государя, но и заработал пару очков у Фариса, который был повышен в звании в результате успеха миссии.


"Конечно, если о вашем присутствии здесь станет известно, Его Величество отречется от любых сведений о вас или вашей операции. Если сирийцы или кто-либо другой, если уж на то пошло, обнаружат, что мы позволяем вам преследовать их оперативника, который находился в нашей стране на лечении от рака, это будет разрушительно для имиджа Иордании - не говоря уже о дипломатических последствиях ", - сказал сотрудник GID.


"Не вешай мне лапшу на уши, Омар", - ответил Харват. "Ты не хуже меня знаешь, что Аль-Тал представляет угрозу и для тебя тоже. Большая часть оружия, которое он помогал разгружать сирийцам, идет таким группам, как "Аль-Каида", которые вполне могли бы использовать его здесь ".


"Мы осознаем это, но это не меняет того факта, что наш имидж имеет для нас первостепенное значение. Доверие к нам со стороны наших соседей и союзников было бы значительно подорвано, если бы стало известно о нашем участии в вашей операции ".


"Какое участие?" - спросил Харват, застегивая сумку.


Фэрис улыбнулся, достал из-под сиденья конверт из манильской бумаги и протянул его своему другу. "По вашей просьбе мы составили полное досье".


Харват не был удивлен тем, как много всего там было. ГИД обычно был очень тщательным. "Протоколы наблюдения, фотографии, планировка здания - это довольно впечатляющее досье для уведомления менее чем за двадцать четыре часа".


"Аль-Тал был на экране нашего радара в течение некоторого времени. Когда выяснилось, что он въехал в страну под вымышленным именем, чтобы начать лечение, мы установили круглосуточное наблюдение ".


"В квартире есть какие-нибудь подслушивающие или видеоустройства?" - спросил Харват.


"Конечно", - ответил Фэрис. "Мы были очень обеспокоены продажами оружия. Любая информация, которую мы могли бы собрать, оказалась бы весьма полезной ".


"Но?"


"Но этот человек оказался довольно осторожным. Он часто говорит по телефону, но ничто из того, что мы подобрали, не имеет прямого применения. Мы подозреваем, что кто-то другой руководит операцией за него, пока он обращается за медицинской помощью ".


"Ты сказал, что ему осталось недолго".


"Это то, что сказали его врачи. Недели. Максимум месяц."


"А его семья?" - спросил Харват.


"Все это есть в досье".


"Я не хочу никаких записей о том, что я был в той квартире. Я хочу, чтобы все ваши подслушивающие и видеоустройства были удалены ".


"Боюсь, мы не можем этого сделать", - сказал Фэрис.


"Почему бы и нет?"


"Когда он только приехал, он и его семья ездили в больницу почти ежедневно. Теперь он смирился со своей постелью дома на полный рабочий день. С ним всегда кто-то есть. Никто из моих людей не смог бы проникнуть туда и изъять эти устройства ".


"Тогда я удалю их для вас", - заявил Харват. "Мне понадобится подробная схема того, где они все были размещены".


Фэрис полез в нагрудный карман. "Я подумал, что ты можешь попросить об этом".


"А как насчет групп наблюдения?" - спросил Харват, вкладывая листок бумаги в досье.


"Их снимут, как только вы войдете в здание".


"Тогда, похоже, мы все здесь закончили".


Фэрис вручил Харвату ключи от невзрачного серого Mitsubishi Lancer, который он организовал, а затем пожал ему руку. "Будь осторожен, шотландец. Ал-Тал, может быть, и умирает, но когда животное больное и загнанное в угол, оно наиболее опасно ".


Харват выбрался из машины и, собираясь закрыть дверцу, сказал: "Скажите своим людям, чтобы они были готовы прекратить наблюдение".


Фэрис была слегка озадачена. "Разве вы не хотите сначала изучить досье?"


"Я увидел все, что мне нужно было увидеть. Чем скорее я войду туда и получу контроль над Аль-Талем, тем скорее я смогу насадить наживку на крючок и начать ловить рыбу в поисках Наджиба ".


Фэрис наблюдала, как Харват открыл "Лансер", бросил сумку внутрь и отъехал от тротуара. Хотя он знал, что Харват был профессионалом, ему не нравилось, во что ввязывался американец.

ГЛАВА 52


Wкогда жена хен Аль-Тала и двадцатилетний сын вернулись из мечети, Харват ждал их. Надев тонкую черную лыжную маску, он выскользнул с лестницы в тускло освещенный коридор и приставил свой пистолет Taurus 24/7 OSS 45-го калибра с глушителем к затылку сына.


Когда мать открыла рот, чтобы закричать, Харват схватил ее за горло. "Если ты издашь хоть звук, " сказал он ей по-арабски, " я убью вас обоих".


Когда мать и сын были в гибких наручниках и с кусками клейкой ленты во рту, он забрал у них ключи от дома и вошел в квартиру сам. Прежде чем войти в здание, Харват просмотрел досье, запоминая соответствующие факты о резиденции Аль-Тала и ее обитателях.


Он достаточно прочел о телохранителе Аль-Тала, чтобы знать, что тот чрезвычайно опасен. Бывший следователь сирийской тайной полиции, этот человек регулярно подвергал испытуемых жестокому обращению, подвергая их ужасающим избиениям и заставляя смотреть, как он насилует и содомизирует их жен и детей.


Когда Харват прокрался в квартиру, он обнаружил неповоротливого телохранителя в кожаной наплечной кобуре поверх пропитанной потом футболки. Он был сосредоточен на сковороде с жирным мясом ягненка, которое он разогревал на плите на кухне. Он поднял глаза как раз в тот момент, когда пистолет Харвата выпустил две пули ему в лоб.


Горячая сковорода с грохотом упала на пол, и Харват успел выскочить в короткий коридор как раз в тот момент, когда появилась медсестра Ал-Тала. Несомненно, Ал-Тал выбрал его из-за его габаритов. Если дело дойдет до драки, скрытный оперативник разведки, вероятно, решил, что сможет использовать медсестру в качестве дополнительной силы.


Харват ударил его рукоятью своего оружия прямо в лицо, и мужчина сложился, как дешевый бумажник.


Перешагнув через медсестру, Харват направился в заднюю спальню. Он нашел Ал-Тала приподнятым на кровати и подключенным к капельнице с помощью PCA, или контролируемой пациентом анестезии. Это позволило ему регулировать подачу морфия при раковой боли с помощью небольшого устройства в его похожей на клешню руке.


"Кто ты?" - спросил мужчина по-арабски, когда Харват вошел в комнату.


Прежде чем Харват смог ответить, он заметил, как правая рука седовласого мужчины скользнула под одеяло. Харват всадил три пули в кровать, и Аль-Тал немедленно отдернул руку.


Харват подошел к кровати и откинул одеяла. Он нашел и пистолет, и модифицированный АК-47.


"Кто ты такой?" Аль-Тал снова сплюнул, когда Харват убрал оружие. Его глаза были узкими и темными, голос высокомерным.


"Вы скоро узнаете, кто я такой", - сказал Харват, зная, что этот человек говорит на безупречном английском.


Привязав его руки и ноги к кровати, Харват заткнул ему рот кляпом и вышел из комнаты.

ГЛАВА 53


Hарват подкараулил медсестру, забрал свою сумку с лестницы, а затем привел жену и сына Аль-Таля внутрь. После того, как он убедился, что они хорошо разглядели телохранителя и поняли, что Харват говорит серьезно, он оттащил труп в ванную. Сняв пластиковую занавеску для душа и прокладку, он завернул тело, заклеил его клейкой лентой и бросил в ванну.


Используя схему Омара, он удалил все видео- и прослушивающие устройства. Хотя он верил, что оперативник GID был с ним откровенен, он решил оставить лыжную маску. Теперь ему предстояло разобраться с остальным беспорядком, который он заварил.


Харват ненавидел брать заложников. Они были не только помехой, они были настоящей занозой в заднице. Их нужно было кормить, делать перерывы на туалет и не давать им сбегать. Однако за такой короткий срок, учитывая нехватку времени и тот факт, что Аль-Тал был на той стадии, когда он вообще не выходил из своей квартиры, это было лучшее, что мог сделать Харват.


Освободив Ал-Тала от пут, Харват вытащил капельницу из его руки и потащил его в ванную, чтобы он мог увидеть, что стало с его телохранителем. Как только он хорошенько разгляделся, Харват потащил его в столовую, где содержалась его медсестра и семья.


Харват рывком отодвинул стул от стола и толкнул Ал-Тала на него. После того, как он привязал сирийца к нему так крепко, как только мог, он вытащил кляп из его рта.


"Ты умрешь. Я обещаю тебе, " пробормотал Аль-Тал.


"Интересная угроза", - ответил Харват, отодвигая другой стул и садясь так, что их лица оказались нос к носу, - "Тем более, что вы уже назначили цену в 150 000 долларов за мою голову".


"Это ты. Тот, кто убил Асефа."


"Ты не имеешь в виду Сулеймана?" - спросил Харват. "Это было имя, которое вы ему дали, не так ли? Абдель Рафик Сулейман?"


Ал-Тал не ответил.


Для Харвата это не имело значения. Он мог прочитать все, что ему было нужно, на лице этого человека. Аль-Тал был взбешен и напуган одновременно.


"Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь, Таммам".


"Чего ты хочешь?" - требовательно спросил сирийский шпион.


"Мне нужна информация".


Аль-Тал иронично рассмеялся. "Я никогда ничего тебе не дам".


Харват ненавидел в нем все. Не часто ему доставляло удовольствие убивать, но на этот раз все было по-другому. "Я собираюсь дать тебе один шанс. Где Абдель Салам Наджиб?"


Аль-Тал перестал смеяться.


Харват посмотрел на него. "Если вы предпочитаете, мы можем назвать его Сулейман. В конце концов, вы дали ему это прозвище после смерти Хашана ".


"Ты имеешь в виду после того, как ты убил его".


"Ни у кого из нас нет много времени, Таммам. Давайте не будем спорить о семантике ".


"Отпусти мою семью, и я расскажу тебе все, что ты хочешь знать".


Теперь рассмеялся Харват.


"По крайней мере, отпусти медсестру. Он не имеет к этому никакого отношения ".


Харват не собирался ничего делать для этого монстра. "Где Наджиб?" - повторил он.


Когда Ал-Тал отказался отвечать, Харват вскочил и схватил жену Ал-Тала. Ему не нравилось это делать, но она достаточно хорошо знала, кто ее муж, и это должно было быть сделано.


Харват оттащил ее на расстояние двух футов от Ал-Тала, все это время не отрывая взгляда от глаз мужчины.


"Что ты собираешься с ней сделать?"


"Это зависит от тебя", - ответил Харват, доставая пистолет из-под куртки и используя его, чтобы зачесать волосы женщины за левое ухо.


"При нашей работе мы не нападаем на семьи друг друга", - отрезал Аль-Тал. "Ты это знаешь".


"Кредо старого агента разведки. Как забавно, особенно учитывая, что вы сделали с моей семьей ".


"О чем ты говоришь?"


"Моя мать, моя девушка - не делайте вид, что вы не знаете".


"Твоя мать?" спросил Аль-Тал. "Как я мог что-то сделать твоей матери? Я даже не знаю, кто ты. Ты говоришь, что ты человек, который убил Асефа, но я даже не знаю твоего имени ".


Харват ему не поверил. Этот человек лгал. "Это твой последний шанс".


"Или еще что? Ты застрелишь мою жену?"


"Ты видел, что я сделал с твоим телохранителем".


"Да, но застрелить жену, мать мужчины - это нечто совершенно иное".


Сириец был прав. У Харвата не было абсолютно никакого намерения стрелять в нее. Но он был готов мучить ее до чертиков, чтобы спасти свою семью и любимых от еще большей боли.


Харват медленно убрал оружие в кобуру. Он увидел, как улыбка расползлась по резкому лицу Ал-Тала. Чрезмерная самоуверенность этого человека была отвратительной. Он думал, что во всем разобрался с Харватом. Он собирался узнать, насколько он был неправ.


"Есть вещи похуже, чем быть убитым", - сказал Харват, доставая из кармана куртки маленькую баночку Guardian Protective Devices OC. К насадке была прикреплена длинная прозрачная пластиковая трубка.


Крепко схватив жену Аль-Тала за волосы, Харват обездвижил ее голову и вставил трубку ей в ухо. "Ты когда-нибудь подвергалась воздействию перцового баллончика, Таммам?" - спросил он, когда женщина закричала из-за клейкой ленты, заклеивавшей ей рот.


"Оставь ее в покое", - потребовал Аль-Тал.


Харват проигнорировал его. "То, как это обжигает твои глаза, твой нос, твое горло?"


"Я сказал, оставь ее в покое!"


"Проникновение через слуховой проход - это совершенно другой опыт. Когда я нажму на эту кнопку, по этой трубке хлынет тонкий аэрозольный туман, и вашей жене покажется, что кто-то облил всю внутреннюю часть ее черепа горящим бензином ".


"Ты непристойен!"


"Я ничто по сравнению с тобой. И страх, который вы чувствуете, пронизывающий ваше тело прямо сейчас, ничто по сравнению с чувством вины, которое вы почувствуете из-за того, что я еще припас для вашей семьи ".


Когда Аль-Тал не ответила, Харват придвинул стул своей жены вплотную к своему и сказал: "Внимательно посмотри на ее лицо. То, что сейчас произойдет, - это из-за тебя ".


Глаза женщины были широко раскрыты от страха, как и у сына Ал-Тала и мужчины-медсестры.


Вывернув руку мужчины, Харват заставил все его пальцы сомкнуться вокруг банки OC. Подняв указательный палец Аль-Тала, он опустил его на спусковой крючок.


Жена Аль-Тала никогда не переставала кричать, и теперь она кричала с еще большей силой. Ее тело извивалось в своих оковах, и она яростно мотала головой из стороны в сторону, пытаясь вытащить трубку, которая была засунута в ее ушной канал.


"Да!" - закричал Аль-Тал, не в силах больше терпеть пытки своей жены. "Я скажу тебе, как связаться с Наджибом, ублюдок. Просто оставь мою семью в покое ".

ГЛАВА 54


Tскажите ему, что имаму нехорошо. Он должен прийти быстро, чтобы они могли в последний раз вместе прочитать из Корана ".


Когда жена Таммама Аль-Таля закончила передавать тщательно подготовленное сообщение, Харват отодвинула телефон от уха и повесила трубку. Теперь все, что им нужно было делать, это ждать.


Пятнадцать минут спустя зазвонил телефон. Миссис Ал-Тал не нужно было напоминать о том, что произойдет, если она не сделает и не скажет все точно так, как они отрепетировали.


Харват снова поднесла телефон к уху и наклонилась, чтобы послушать.


У Абделя Салама Наджиба был глубокий, проникновенный голос. Он говорил быстрыми, авторитетными фразами и был таким же высокомерным, как и его наставник. "Почему имам не назвал себя?"


"Он слишком слаб", - ответила жена Аль-Таля по-арабски. Ее слова были пропитаны паникой и страхом.


"Значит, он умирает".


"Да", - ответила она.


"Сколько ему еще осталось?" - спросил мужчина.


"Нам сказали, что он, вероятно, не переживет эту ночь".


"Ты все еще в квартире?"


"Да. Врачи хотели перевести его в больницу, но Таммам отказался ".


Наджиб отругал ее. "Тебе следовало бы знать лучше, чем использовать его имя по телефону".


Харват напрягся. Пыталась ли она дать чаевые Наджибу или это была честная ошибка? Харват никак не мог знать. Вытащив из кармана боевой нож тактической модификации, он раскрыл лезвие и прижал его к горлу женщины. Харват согласился с Наджибом. Она должна знать лучше, намного лучше.


Жена Аль-Тала подавила испуганный всхлип. "Он хочет, чтобы его отвезли обратно в Сирию, но врачи сказали нам, что путешествие только ускорило бы его кончину".


"Врачи правы", - сказал оперативник. "Имама не следует трогать. Кто с тобой в доме?"


Женщина говорила медленно, стараясь не формулировать информацию так, чтобы это могло навлечь на нее неприятности. "Наш сын, конечно, здесь, как и медсестра имама. Есть также еще один друг, который ушел с нами из дома и заботится о безопасности и комфорте имама ".


Наджиб знал и телохранителя, и сына. Им можно было доверять. Медсестру, однако, он не знал. "Вы научились принимать лекарства вашего мужа?"


Вопрос застал ее врасплох. "Его лекарства?"


"Да. Его морфий".


Она понятия не имела, как ответить. Это был не тот вопрос, которого она ожидала. Она посмотрела на Харвата, который твердо покачал головой нет.


"Я ничего об этом не знаю", - ответила она.


"Что ж, ты должен научиться", - ответил Наджиб. "Делать будет особо нечего, по крайней мере, если имам активно умирает. Прикажи медсестре научить тебя, что делать, а затем отпусти его. Нам с имамом нужно обсудить важные вещи, прежде чем он отправится на встречу с Пророком, да пребудет с ним мир. Я не хочу, чтобы медсестра была в квартире, когда мы разговариваем ".


Харват кивнул, и миссис Голос Аль-Тала дрогнул: "Это будет сделано".


Наджиб несколько мгновений молчал. Харват начал беспокоиться, что он может что-то заподозрить. Он зашел слишком далеко, чтобы потерять его. Чего, черт возьми, он ждал?


Наконец, Наджиб сказал: "Я буду там к вечернему молебну. Есть ли что-нибудь особенное, что имам хотел бы, чтобы я принес ему?"


Не уверенная в том, что ответить, женщина посмотрела на Харвата, который покачал головой. "Ничего", - ответила она. "Просто приходи быстро".


"Скажи имаму, что он должен дождаться меня".


"Я сделаю", - ответила женщина, и слезы навернулись у нее на глазах.


Закончив разговор, Харват взял телефон и положил его на рычаг. Наджиб заглотил наживку, и крючок был насажен. Все, что оставалось сделать, это раскрутить его. Но Харват слишком хорошо знал, что вы никогда не празднуете, пока рыба действительно не окажется в лодке.

ГЛАВА 55


Hарват предложил каждому из своих пленников сходить в туалет, но только у санитара хватило смелости согласиться с ним. Он справил нужду прямо рядом с ванной, в которой находилось завернутое в пластик существо.


Наличие амбулаторной медсестры значительно облегчило перевод его в спальню для гостей. Затем Харват привел жену и сына Аль-Таля и, как только все они были в безопасности, вернулся в столовую.


Аль-Тал вспотел, его пижама в серо-голубую полоску прилипла к его мокрому телу. Ему нужен был морфий.


Харват поднял Аль-Тала со стула и, обхватив одной рукой мужчину за талию, помог ему вернуться в спальню. После тщательного осмотра подушек и постельного белья Харват помог мужчине подняться и уложил его под одеяла. Аль-Тал был таким хрупким, что казалось, будто он держит в руках куклу, сделанную из папье-маше.


Как только Аль-Тал оказался в постели, Харват снова ввел ему капельницу и наложил свежий кусок скотча на иглу на тыльной стороне его левой руки. Как у собаки Павлова, пересохший рот сирийца наполнился слюной в предвкушении теплой волны, которая вот-вот пробежит по его измученному телу.


Харват положил спусковой крючок PCA на кровать, но вне досягаемости Ал-Тала. Когда мужчина наклонился, чтобы поднять его, Харват оттолкнул его. "Не так быстро. У меня все еще есть к вам еще несколько вопросов ".


Аль-Тал был зол. "Я сделал все, о чем ты просил".


"И теперь ты собираешься сделать больше".


"Разве недостаточно того, что я предал одного из своих собственных агентов? Мужчина, который безоговорочно доверяет мне?"


Харват проигнорировал его. "Кто организовал освобождение Наджиба из Гуантанамо?"


"Я не знаю".


"Как насчет того, чтобы я взял твоего сына и привел его сюда? Как насчет того, чтобы я поработал над ним? Тебе бы это понравилось?" - спросил Харват, вынимая нож из кармана и щелчком открывая его. "Я начну с того, что сниму кожу с кончиков пальцев его левой руки. Я буду продолжать, пока не дойду до запястья и кисть не будет полностью очищена. Как только он начнет неметь от боли, я приготовлю на вашей кухне миску, полную сока из лимонов, и смочу в нем его руку. Это будет боль, подобной которой он не испытывал ни разу в своей жизни ".


Глаза Аль-Тала закрылись. "Я отвечу на твои вопросы".


Харват повторил свой вопрос. "Кто организовал освобождение Наджиба?"


"Я же сказал тебе, я не знаю".


"Я обязательно дам твоему сыну знать, насколько ты был готов сотрудничать, прежде чем я начну с ним", - ответил Харват, вставая.


"Я говорю правду", - пробормотал Аль-Тал. "Я не знаю точно, кто это".


"Но ты действительно кое-что знаешь".


Сириец кивнул, а затем перевел взгляд на насос с морфием.


"Никаких кубиков", - сказал Харват, поняв невысказанную просьбу. "Ты говоришь мне то, что я хочу знать, а потом получаешь свой морфий".


Плечи Ал-Тала поникли, когда он с шумом выдохнул воздух и откинулся на подушки, которые поддерживали его. "Со мной связались с предложением".


"Какого рода предложение?"


"За правильную цену этот человек утверждал, что может добиться освобождения Наджиба из-под стражи в Америке".


"И ты поверил ему?"


"Конечно, нет, не поначалу. Наше правительство уже лоббировало освобождение Наджиба. Мы утверждали, что они схватили невинного человека, человека, чья семья отчаянно нуждалась в том, чтобы он вернулся домой ".


"Но США на это не купились, не так ли?" - спросил Харват.


"Нет, они этого не сделали. Итак, мы попробовали другой подход. Мы признали, что Наджиб был очень опасным преступником, которого разыскивали за ряд тяжких преступлений в Сирии. Мы обещали отдать его под суд и даже разрешить Соединенным Штатам следить за ходом разбирательства, но они все равно не согласились ".


"И тут появляется этот таинственный человек, который утверждает, что может вытащить Наджиба, если цена будет подходящей".


"Более или менее".


"Так какова была цена?" - спросил Харват.


"Мне пришлось согласиться аннулировать награду, которую я назначил за тебя".


Харват был ошарашен. "О чем ты говоришь?"


"Мы заключили сделку", - ответил Аль-Тал. "Я расторг контракт, и Наджиба освободили из-под стражи в АМЕРИКЕ".


Харват начинал верить, что этот человек разыгрывает его. "Как это возможно, если ты даже не знал, кто я такой?"


"Я все еще не знаю, кто ты", - ответил Аль-Тал, очерчивая круг вокруг своего лица - намек на лыжную маску Харвата. "Обычно захватившие заложников скрывают свои личности только потому, что знают, что в какой-то момент они освободят своих заложников. Так вот почему ты не показал нам свое лицо?"


"Я сдержал свое слово и буду продолжать это делать. Исход этой ситуации полностью в ваших руках. Если ты будешь сотрудничать со мной, я отпущу твою жену и твоего сына ".


"А как насчет моей медсестры?"


"Он тоже".


"А я?" - спросил Ал-Тал, как будто он уже знал ответ.


"Это я собираюсь оставить на усмотрение Наджиба", - сказал Харват.

ГЛАВА 56


TОН WХАЙТ HУЗЕ


Pрезидент Ратледж был зол. "Я не хочу больше никаких оправданий, Джим", - сказал он своему директору Центральной разведки, повесив телефон на плечо и наклонившись, чтобы завязать шнурки на кроссовках. "Ты должен был уже заполучить этого парня. Если ты не можешь начать показывать мне результаты, я заменю тебя кем-нибудь, кто может ".


"Я понимаю, сэр", - ответил Джеймс Вейл. Он заслужил предостережение. Команда, которую он направил для задержания террориста, преследующего шотландца Харвата, была более чем квалифицирована для выполнения этой работы. Проблема заключалась в том, что преследуемый перехитрял своих охотников на каждом шагу. Единственной уликой, которую он оставил после себя, было то, что он хотел, чтобы его преследователи нашли. Хотя Вейл не собирался признавать поражение, тем более когда на карту были поставлены жизни американцев, все, включая президента, знали, что они преследуют грозную добычу.


"Теперь что насчет предупреждения?" потребовал Ратлидж, когда его мысли обратились к людям, стоящим за убийцей, и к угрозам, которые они высказывали в адрес Америки.


"Я не думаю, что в этом есть необходимость, - ответил старший инспектор, " пока нет".


"Объясни".


"Даже если террористы смогут ОПОЗНАТЬ Харвата по видеозаписи из аэропорта в Мексике, мы по-прежнему полностью отрицаем это. Он покинул резервацию, и мы делаем все возможное, чтобы его задержать. И, в конце концов, они те, кто его спровоцировал ".


"И мы те, кто не смогли его контролировать", - заявил президент. "Честно говоря, мне трудно увидеть здесь какую-либо обратную сторону. Мы тихо отправляем предупреждение в государственные и местные правоохранительные органы и просим их держать ухо востро. Нам не нужно говорить, что у нас есть конкретные разведданные о готовящейся террористической акции, потому что у нас их нет. Мы не будем повышать уровень национальной угрозы. Мы просто оставим все как есть ".


Старший инспектор молчал, обдумывая свой ответ.


"С таким количеством полицейских и патрульных штата начеку, нам может повезти и мы предотвратим любое потенциальное нападение", - добавил Ратледж.


"Мы могли бы", - сказал Вейл, признавая правоту. "Мы также можем получить много вопросов, и я гарантирую вам, что кто-нибудь свяжет это с тем, что произошло в Чарльстоне".


"Ты не знаешь этого наверняка".


"Господин Президент, копы разговаривают друг с другом, и они очень хороши в соединении точек. Многие из них придут к такому же выводу. И пресса в конце концов тоже подхватит эту тему. Как только об этом предупреждении начнут распространяться слухи, мы не сможем загнать джинна обратно в бутылку ".


"Значит, твой план - ничего не делать?"


"Безусловно, хотя бы по той простой причине, что террористы узнают о тревоге, они могут воспринять это как признание вины с нашей стороны. Если бы они увидели, что мы готовимся именно к тому типу атаки, которым они угрожали, они бы поняли, что мы стоим за смертью Палмеры ".


Это был угол зрения, который Ратлидж не рассматривал. "Но что, если они нападут, а мы ничего не сделали, чтобы предотвратить это? Смогли бы вы смириться с последствиями - особенно в этом случае? Я знаю, что не смог бы ".


"Я, наверное, тоже не смог бы", - ответил старший инспектор. "Но мы еще не дошли до этого момента. Это об одном человеке из пяти. Человек, у которого, я мог бы добавить, было много врагов и который, вероятно, умер бы насильственной смертью скорее раньше, чем позже ".


Рассуждения Вейл имели смысл. Хотя внутреннее чутье президента подсказывало ему не соглашаться с планом директора ЦРУ, он решил довериться своему интеллекту. "Но как насчет Харвата? Он - дикая карта в этом деле, которая может повергнуть все в тотальный хаос ".


"Вот тут у нас есть хорошие новости", - заверил Вейл президента. "У нас уже есть информация о нем. Если он не явится с повинной к вашему сроку, мы вскоре заключим его под стражу ".


"Хорошо", - сказал Ратлидж, собираясь отправиться на пробежку. "Я просто надеюсь, что мы поймаем его до того, как он подвергнет нацию еще большему риску".

ГЛАВА 57


AМУЖЧИНА, Дж.ORDAN


Hарват провел следующие полтора часа, допрашивая Таммама Аль-Таля, позволяя лишь изредка вводить небольшую дозу морфия в пораженный раком организм мужчины.


Каким бы хорошим ни был Харват, "Аль-Тал" было нелегким чтением. Несомненно, у этого человека был большой опыт ведения допросов, а также контрпроверки, и это заставило Харвата подвергнуть сомнению все, что он смог из него вытянуть.


Харват продолжал задавать вопросы - удваивал и утраивал их, пытаясь уличить человека во лжи, но этого так и не произошло. Аль-Тал, похоже, говорил правду. Он понятия не имел, кто был мишенью Трейси, или матери Скотта, или лыжной команды.


Харват готовился снова отправиться на Высоту, когда его тело, измученное усталостью и сводящей с ума болью, которую не мог унять даже морфий, мужчина впал в бессознательное состояние.


Ал-Тал был за гранью какой-либо полезности.


Теперь пришло время сосредоточиться на Наджибе.


Расстояние от Дамаска до Аммана по прямой составляло около 110 миль. При ограниченном движении и быстром въезде на пограничном переходе из Сирии в Иорданию у Харвата было по меньшей мере еще час, прежде чем Наджиб появится в квартире. У него было бы более чем достаточно времени, чтобы подготовиться.


Харват использовал жену Аль-Таля, чтобы ответить на звонок домофона внизу, и когда Абдель Салам Наджиб вошел в квартиру, его встретила рукоятка пистолета Harvath Taurus 24/7 OSS, врезавшаяся ему в переносицу.


Мужчина был захвачен врасплох. Брызнула кровь, когда он рухнул на колени. Харват отвел пистолет назад и снова сильно замахнулся. Это закончилось тошнотворным треском рядом с челюстью Наджиба. Его голова откинулась назад, и остаток пути он пролежал на полу без сознания.


Харват отобрал у оперативника все его оружие, которое включало 9-миллиметровый пистолет Beretta, нож-стилет и бритву в его левом ботинке.


Он раздел его до трусов и примотал скотчем к одному из стульев в столовой. Он не собирался повторять ни одной из ошибок, которые совершил с Палмерой.


Потратив несколько мгновений на то, чтобы заглянуть сквозь занавески, чтобы убедиться, что снаружи Наджиба никто не ждет, Харват направился на кухню, где нашел ведро и наполнил его холодной водой.


Вернувшись в столовую, он со всей силы ударил Наджиба водой в лицо. Мужчина пришел в себя почти мгновенно.


Он начал кашлять, когда его голова инстинктивно мотнулась из стороны в сторону, чтобы убраться подальше от воды. Когда его глаза резко открылись, его мозгу потребовалось мгновение, чтобы переварить все, что произошло, но вскоре он собрал все воедино.


Двигая челюстью взад-вперед, чтобы проверить, не сломана ли она, Наджиб посмотрел на человека в маске, стоящего перед ним, и сплюнул кровь ему под ноги.


Харват улыбнулся. Плюнуть в адрес жителей Ближнего Востока было все равно что показать кому-то палец на Западе. Это была демонстрация бравады мачо, призванная продемонстрировать бесстрашие человека.


Харват не пошевелил ни единым мускулом. Он стоял там, как статуя, пока глаза Наджиба осматривали комнату. Харват молча сосчитал про себя: одна тысяча, две тысячи ... и тогда Наджиб увидел это.


Тело телохранителя Таммама лежало на обеденном столе - справа от Наджиба. Это было изложено так, словно являлось частью какого-то ужасного банкета. С ним творились ужасные вещи. Кожа была содрана с рук и ног, грудная клетка была широко открыта и зияла, черные дыры были единственными остатками того места, где раньше были жизненно важные человеческие органы.


Наджиб был жестким человеком, но он был явно потрясен тем, что увидел.


"Давайте поговорим о вашем освобождении из Гуантанамо", - сказал Харват, нарушая молчание.


Наджиб снова плюнул в него и выругался по-арабски, "Хара бик!"


Аль-Тал сказал Харвату, что Наджиб был одним из лучших оперативников, которые у него когда-либо были, даже лучше, чем Асеф Хашан. Он пообещал, что Харвату будет очень трудно сломить его. Насколько Ал-Тал знал, этот человек ничего и никого не боялся. Его послали в Ирак, чтобы помочь в координации повстанческого движения. Его репутация была известна повсюду. Те, кто сопротивлялся его приказам или, что еще хуже, не справлялся с заданиями, подвергались невыразимым наказаниям, которые Наджиб выполнял лично.


Он был одним из самых страшных людей в Ираке. Его мастерство на поле боя соперничало только с его мастерством в камере пыток. Говорили, что использование коротких ножей, намеренно затупленных, для видеозаписей обезглавливания жителей Запада было его идеей. Для него ятаган был слишком эффективным инструментом. Нужно было показать, что жертв убивают, как животных. Одного или двух ударов длинным мечом было недостаточно. Им нужно было претерпеть праведные муки от рук храбрых воинов Пророка, а Наджиб был мастером агонии.


Харват слишком хорошо знал свой типаж. Единственный способ получить психологическое преимущество над ним - это шокировать его так сильно, чтобы он был полностью выведен из равновесия. Тело на столе было хорошим началом, но Харват знал, что этого будет недостаточно.


Тем не менее, он снова задал свой вопрос, и на этот раз более конкретно по-арабски. "В ночь, когда тебя освободили из Гуантанамо, ты сел в самолет. Расскажи мне об этом ".


"Пошел ты", - ответил Наджиб по-английски. "Я тебе ничего не скажу". Его голос был еще более тревожным при личной встрече.


Мужчина был намного выше шести футов ростом и вдвое шире Харвата. У него были огромные руки, и он выглядел как один из тех людей, которые от природы мускулисты и которым не нужно заниматься в спортзале. У него были темные волосы, темные глаза и тонкий шрам, тянувшийся под подбородком от одного уха до другого, который, как полагал Харват, он получил не от того, что слишком туго завязывал галстуки.


В общем и целом, Наджиб был очень неприятным персонажем, и Харват был рад, что набросился на него. Каким бы хорошим бойцом ты ни был, это был не тот, с кем ты когда-либо хотел бы встретиться на равных.


Харват подошел к столу и достал из спортивной сумки беспроводную дрель. Он оснастил его толстым каменным долотом с твердосплавным наконечником и нажал на спусковой крючок дрели, чтобы убедиться, что долото вращается правильно.


Затем Харват взял марлевый тампон, который он нашел в аптечке медсестры, и смазал его раствором антисептика бетадина. Зная, что подготовка области к инъекции часто пугает большинство людей больше, чем сама инъекция, Харват наклонился и не торопясь промыл правую коленную чашечку Наджиба.


Харвату не нужно было измерять пульс мужчины, чтобы знать, что его сердце учащенно бьется. Ему достаточно было взглянуть на свою пульсирующую сонную артерию и пот, выступивший на лбу и верхней губе, чтобы понять, что он до смерти напуган.


Но то, что он был напуган, не означало, что он собирался сотрудничать. Харват решил дать ему последний шанс. "Расскажи мне о самолете. Кто снимался в нем вместе с тобой?"


Наджиб сфокусировал взгляд на предмете в другом конце комнаты и начал читать стихи из Корана. У Харвата был свой ответ.


Он засунул кляп мужчине в рот, чтобы его крики не были услышаны за пределами квартиры, а затем придвинул его стул боком к стене и прижал его там, чтобы он не перевернулся, когда начнется боль.


Харват обхватил рукой внутреннюю часть бедра Наджиба, приставил долото к его коленной чашечке и нажал на спусковой крючок дрели.


Все тело оперативника напряглось. Слезы навернулись на его глаза, и когда рифленый наконечник вонзился в его плоть, он начал кричать из-за кляпа.


Он извивался в своих оковах, но клейкая лента и вес Харвата, прижимавшие его к стене, не давали ему возможности двигаться, не говоря уже о том, чтобы убежать от невероятной боли, которую он испытывал.


Харват медленно продолжил. Когда он попал в кость, сверло выпустило тошнотворное облако дыма, которое вырвалось из окровавленного входного отверстия. Тело Наджиба содрогнулось, каждая клеточка его существа напряглась, чтобы убежать от сумасшедшего, чье сверло опустошало его колено.


Внезапно раздался хлопок, когда коленная чашечка Наджиба взорвалась массой раздробленных костей, и мужчина, наконец, потерял сознание от боли.

ГЛАВА 58


Hарват открыл ингалятор с аммиаком и помахал подушечкой под носом мужчины. В считанные секунды Наджиб закашлялся и поднял голову.


Харват поднял шприц и попытался заставить оперативника сосредоточиться на нем. "Это морфий", - сказал он. "Все, что тебе нужно сделать, это поговорить со мной, и ты сможешь получить все, что захочешь".


У Наджиба закружилась голова, он посмотрел вниз и увидел, что его колено распухло вдвое по сравнению с нормальным размером. Отведя глаза, он увидел, что на другое колено недавно был нанесен мазок с бетадином. Это было слишком. Его голова начала трястись, когда он снова начал терять сознание.


"Оставайся со мной", - приказал Харват, схватив Наджиба за лицо и сунув ему под нос еще одну прокладку для ингаляции аммиака.


Голова мужчины снова откинулась назад, и он потряс ею взад-вперед, чтобы избавиться от паров, раздражающих мембраны его носа и легких.


Харват знал, что пары также вызывают рефлекс, заставляя мышцы, контролирующие дыхание, работать быстрее, и он подождал мгновение, пока оперативник отдышится.


Снова подняв шприц, он сказал: "Это зависит от тебя".


С болью, отразившейся на его избитом, разъяренном лице, Наджиб медленно кивнул да.


Харват воткнул иглу в бедро мужчины. Он нажал на поршень, но остановился до того, как был введен весь препарат. "Когда ты расскажешь мне все, что я хочу знать, я расскажу тебе остальное".


Он потянулся за кляпом и добавил: "Если ты остановишь меня или попытаешься окликнуть, я займусь другим твоим коленом. Затем я займусь вашими локтями, а затем перейду к отдельным позвонкам вашей спины и шеи. Нам все ясно?"


Наджиб кивнул, и Харват вытащил кляп.


Он полностью ожидал какого-нибудь заявления крутого парня - обещания преследовать его и всех, кто ему дорог, хоть на край света или что-то в этом роде, но вместо этого Наджиб удивил его. Он, запинаясь, задал вопрос: "Ал-Тал все еще жив?"


Вопрос был слишком человечным, и Харвату это совсем не понравилось, ни капельки. Это все усложнило. Это сделало их сложными.


Было намного легче, когда такие подонки, как Наджиб, извергали свою ненависть к Америке и утверждали свою недвусмысленную веру в то, что это всего лишь вопрос времени, когда они одержат победу и все неверующие увидят, как мусульмане отбивают чечетку на крыше Белого дома.


Хотя это помогло дегуманизировать врага, Харват все еще мог делать то, ради чего он пришел сюда. Все, что ему нужно было сделать, это подумать о зверствах, которые Наджиб организовал в Ираке против американских солдат и морских пехотинцев, чтобы понять, что в этом животном не было ничего человеческого.


И мысль о том, что он, возможно, никогда больше не сможет обнять Трейси и почувствовать, как она обнимает его в ответ, укрепила его сердце и наполнила душу яростью.


"Судьба Аль-Тала зависит от тебя".


"Так он жив?" потребовал Наджиб. "Докажи это. Я хочу его увидеть ".


"Это не входит в нашу сделку".


"Ты покажешь мне Аль-Тал, или я тебе ничего не скажу".


Вот и вся наша сделка, подумал Харват, покидая столовую и направляясь на кухню. Мгновение спустя он вернулся с миской, наполненной лимонами, достал из кармана нож и разрезал один лимон пополам.


Он подошел к Наджибу, поднес лимон к входной ране на колене и сжал. Когда лимонная кислота обожгла его разорванную плоть, из горла Наджиба вырвался вой. Харват как раз вовремя заткнул оперативнику рот кляпом.


Как только боль немного отступила и мужчина снова успокоился, Харват вытащил кляп и сказал: "Я не буду предупреждать тебя снова. Теперь расскажи мне о самолете."


Наджиб не выглядел так, как будто у него было какое-либо намерение подчиняться, но когда Харват снова поднял дрель, приставил ее к своему левому колену и нажал на спусковой крючок, мужчина начал говорить. "Это был коммерческий авиалайнер. 737-й".


"Кто снимался в нем?" - спросил Харват, спуская курок.


"Два пилота и медицинская бригада, одетые как стюардессы".


"Ты когда-нибудь видел кого-нибудь из них раньше?"


Наджиб покачал головой нет."Никогда".


"На каком языке они говорили?"


"В основном английский".


"В основном?" - спросил Харват.


"И немного арабского".


"Для чего была медицинская бригада?"


"Нам сказали, что наша кровь была осквернена. В наши системы был введен какой-то радиоактивный материал, чтобы Соединенные Штаты могли нас выследить. Как только самолеты достигли определенной высоты, мы получили переливание крови ".


"Кто сказал тебе, что твоя кровь была заражена?" - спросил Харват, его твердая, как камень, рука удерживала дрель на месте.


"Медицинский персонал".


"И как они узнали?"


"Понятия не имею", - ответил Наджиб. "Они вытаскивали нас. Это все, о чем я заботился ".


"И ты просто согласился с этим? Что, если это был трюк?"


"Мы думали об этом. У них было два устройства, которые выглядели как детекторы радиации. Когда они провели ими над нашими телами, приборы зарегистрировали присутствие радиации. Когда проходили над телами экипажа, не было никаких указаний. Мы все чувствовали тошноту в течение дня или двух перед тем, как покинуть Гуантанамо. Мы думали, что это пищевое отравление, но медицинская бригада сказала, что это побочный эффект радиации, которая попала в наши тела ".


Харват наблюдал за любыми признаками того, что Наджиб лжет ему, но он не увидел ни одного. "Кто организовал твое освобождение?"


"Аль-Таль".


"Кто-то пришел в Аль-Тал, - пояснил Харват, - и предложил помочь организовать твое освобождение. Кто был этот человек?"


"Я никогда не знал. Как и Аль-Тал."


"Почему кто-то хотел помочь тебе освободиться?"


"Я не знаю".


"Кто был достаточно силен, чтобы сделать это за тебя?" - спросил Харват.


"Я не знаю", - ответил Наджиб.


"Из всех заключенных Гуантанамо, почему этот волшебный благодетель выбрал вас?"


Наджиб почувствовал, как сверло упирается в его коленную чашечку. Он наблюдал, как наконечник пробил кожу. "Клянусь, я не знаю", - закричал он. "Я не знаю. Я не знаю!"


Харват вытащил сверло обратно. "Другие мужчины, которые были освобождены вместе с вами той ночью, расскажите мне о них. Ты когда-нибудь видел их раньше?"


"Нет", - ответил Наджиб. "Меня держали в изоляции. Когда мне разрешили заниматься спортом, это было в закрытом помещении. Я никогда не видел никого из других заключенных ".


"Я знаю о вашем пребывании в Ираке", - ответил Харват, испытывая искушение воткнуть сверло в горло этого человека, чтобы отомстить за каждого американского военнослужащего, за убийство которого он был ответственен. "Были ли эти люди связаны с людьми, которых вы знали в Ираке?"


"Мы все были обеспокоены тем, что самолет мог прослушиваться, поэтому мы не говорили о сообщниках или о том, что мы делали до заключения в Гуантанамо".


"Тогда о чем вы говорили?"


"Помимо нашей ненависти к Америке?"


И снова Харвату захотелось вонзить сверло в горло мужчины, но он сдержал свой гнев. "Не дави на меня".


Наджиб сердито посмотрел на Харвата. Наконец он сказал: "Мы говорили о доме".


"Домой?"


"Дом. Где мы жили. Сирия, Марокко, Австралия, Мексика, Франция."


"Подожди секунду", - перебил Харват. "Сирия, Марокко, Австралия, Мексика и Франция?"


Наджиб кивнул.


Харват не мог в это поверить. "Я думал, вас было только четверо на том рейсе из Гуантанамо той ночью. Вы хотите сказать, что вместе с вами был освобожден пятый заключенный?"


Наджиб снова медленно кивнул.

ГЛАВА 59


Tвнутри Харвата бушевала буря эмоций. Вместо того, чтобы выбраться из мрака тайны, в которую его бросили, он обнаружил, что дыра становится все глубже.


В ту ночь из Гуантанамо выпустили не четырех человек, а пятерых. Мог ли Тролль не знать о пятом заключенном? Харват сомневался в этом. Тролль не был похож ни на кого, кого он когда-либо видел, когда дело доходило до получения в свои руки самых чувствительных разведданных. Нет, Харват был уверен, что знал все о пятом пассажире той ночью.


Харват выжал из Наджиба как можно больше информации о полете, а затем приступил к завершению своего плана.


Он затащил Наджиба в спальню для гостей и показал ему медсестру, жену и сына Аль-Таля, связанных, но все еще вполне живых. Затем он потащил его в спальню Аль-Тала, где откинул одеяла и показал, что мужчина не пострадал и мирно спит.


"У меня есть к тебе еще один вопрос", - сказал Харват.


Наджиб посмотрел на него. "Что это?"


"Взрыв базы морской пехоты в Бейруте в 1983 году. Асеф Хашан был одним из оперативников Аль-Тала. Мы знаем, что Хашан был вовлечен в планирование взрыва и помогал осуществить его ".


"Это было давно", - сказал Наджиб, его подозрение, что человек в маске, удерживающий его в плену, был американским агентом, теперь подтвердилось.


Харват проигнорировал замечание. "Знал ли Аль-Тал непосредственно перед нападением? Помогал ли он Хашану планировать и осуществлять это?"


У Наджиба не было желания помогать палачу затягивать петлю на шее своего наставника. После более чем двадцатилетних попыток установить причастных, у американцев все еще не было улик по Аль-Талу. Если бы они это сделали, его бы убрали точно так же, как Асефа.


"Я хочу ответа", - заявил Харват, которого тошнило от вида этого монстра, уничтожившего так много американских солдат.


"Нет", - сказал Наджиб. "Асеф был волен планировать и координировать действия "Хезболлы" в Ливане так, как считал нужным".


Затем Харват увидел это - рассказ, небольшой намек, указывающий на то, что Наджиб говорил неправду. "Я собираюсь спросить тебя еще раз", - сказал он. "Подумай очень тщательно, прежде чем отвечать. Знал ли Аль-Таль о нападении 1983 года на базу морской пехоты в Бейруте или был ли он причастен к нему?"


Наджиб помолчал несколько мгновений, а затем улыбнулся. Он знал, что американец знал, что он лжет, и он знал, что тот умрет. "Нет, " заявил он, - Таммам Аль-Тал не был вовлечен, и у него не было никаких предварительных сведений о славной атаке на ваши двести двадцать драгоценных морских пехотинцев".


Вот и снова это было - рассказать. В голове Харвата не было никаких вопросов. Наджиб определенно лгал.


Харват достал свой пистолет "Таурус" с глушителем и выстрелил ему в упор в лоб. "Ты забыл о восемнадцати военнослужащих военно-морского флота и трех армейских солдатах, которые также были убиты там в тот день, придурок".


Затем он направил пистолет на Аль-Таля и выстрелил ему один раз в голову и четыре раза в грудь. Это было перебором, но это было приятно.


Собрав вещи, Харват спустился по лестнице в вестибюль, снял маску и покинул здание.

ГЛАВА 60


MЧИСТОТА, ВИРДЖИНИЯ


Tхотя агенты секретной службы должны были избегать предсказуемости и рутины, в свободное от работы время Кейт Палмер и Кэролин Леонард были преданными созданиями привычек.


Будучи жителями одного и того же района в северной Вирджинии и двумя из немногих женщин в группе охраны президента Джека Ратледжа, Кейт и Кэролин рано стали хорошими подругами. Хотя технически Кэролин была боссом Кейт, их профессиональные роли не имели значения, когда они были вдали от работы.


Если президент не путешествовал, суббота была для них выходным днем. Дети Кэролин навещали свою бабушку каждую субботу, поэтому у женщин всегда был свободный день, чтобы делать все, что они хотели.


Их субботы начинались с группового занятия велоспортом в спортивно-оздоровительном клубе Regency на Олд Мидоу-роуд, а затем они час занимались в центре силовых тренировок клуба. К тому времени они были израсходованы. После долгого парения, за которым последовал быстрый душ, друзья были готовы к своему следующему любимому субботнему занятию - шопингу.


В мире карьеры, который требовал, чтобы они соревновались на том же физическом уровне и оценивались по тем же стандартам производительности, что и мужчины, Кейт и Кэролин наслаждались возможностью на выходных подтвердить свою женственность. Шоппинг мог рассматриваться как стереотипное женское занятие, но ни одну из них это не волновало. Это было освежающе - гулять с девушкой и целый день не беспокоиться о том, что ты один из парней.


Хотя Леонард все еще отрабатывала долги своего мужа, она была умной экономкой и еще более умным инвестором. Любая работа и никакие развлечения не могли сделать Джилл скучной девушкой, поэтому она старалась откладывать немного дополнительных денег на прогулки с Кейт.


Их распорядок дня в Tysons Galleria всегда был одинаковым. Сначала они прошлись по таким магазинам, как Salvatore Ferragamo, Chanel и Versace, в поисках каких-либо распродаж или выгодных предложений. Затем она досталась Николь Миллер, Ральфу Лорену и Burberry, откуда они редко выходили без хотя бы одной сумки для покупок каждая.


Обед был в одном из трех заведений - Legal Sea Foods of Boston, P.F. Chang's или the Cheesecake Factory. Сегодня это был фильм П.Ф. Чанга.


После обеда, состоявшего из обертывания из листьев салата, крабовых вонтонов, лимонных гребешков и жареной утки по-кантонски, женщины оплатили счет, осушили свои бокалы и направились на парковку.


Проходя через магазин Macy's, к ним подошел один из самых великолепных мужчин, которых они когда-либо видели. Он был по меньшей мере шести футов ростом, с темными волосами и пронзительными голубыми глазами. Он выглядел как итальянец и был одет в безупречно сшитый серый костюм.


Несмотря на то, что Филипп Руссар был опытным снайпером, ему также нравилось поражать свои цели с близкого расстояния. Ему нравилось не торопиться, слушать, как они умоляют сохранить им жизнь, а затем смотреть, как они умирают. Иногда, однако, он не добивался своего. В этом случае ему пришлось бы прочитать о смерти женщин в газете - если бы новость вообще была опубликована.


"Будь прекрасной донной", сказал он, подходя ближе, и он имел в виду именно это. Обе дамы были очень привлекательны; гораздо привлекательнее, чем на фотографиях с камер наблюдения.


Итальянский, подумала про себя Кэролин Леонард. Я знал это.


Обычно она не вступала в контакт с незнакомцами, но за обедом выпила немного вина, а сегодня, в конце концов, у нее был выходной. Кроме того, сколько проблем может доставить этот парень? Он работал в Macy's. Она могла видеть флакон духов и полоски для проб в его руке. Конечно, он пытался заставить их что-нибудь купить, но он был таким великолепным. Что бы он ни продавал, Кэролин Леонард была в настроении купить.


Глава секретной службы американского президента, находящийся вне службы, улыбнулся. Она была высокой, около пяти футов десяти дюймов, и очень худой. Ее рыжие волосы были собраны сзади в тугой хвост, и она выглядела как очень подтянутая женщина.


Руссар склонил голову и улыбнулся им обоим. Другой агент, Кейт Палмер, была ниже ростом, примерно пять футов семь дюймов, но такая же привлекательная, с крепким, гибким телом, длинными каштановыми волосами и глубокими зелеными глазами.


"Вы, без сомнения, самые красивые женщины, которых я видел в магазине за весь день", - сказал он по-английски с сильным акцентом.


Кэролин Леонард усмехнулась. "Должно быть, это был очень медленный день".


Руссар улыбнулся. "Я говорю тебе правду".


"Откуда ты?" - спросил Палмер.


"Италия".


"Ты не говоришь", - поддразнила она. "Где в Италии?"


"San Benedetto del Tronto. Это в центральном регионе Марке на Адриатическом море. Ты знаешь это?"


"Нет", - ответил Леонард. "Но я думаю, что хотел бы".


Руссар поднял свой флакон с духами так, словно демонстрировал новейшее чудо технологии. "Я должен выглядеть так, будто пытаюсь вам что-то продать. Мой руководитель очень внимательно наблюдал за мной. Он говорит, что я слишком много флиртую ".


Кэролин снова рассмеялась. "Черт возьми, это все часть продаж, не так ли?"


"Не тогда, когда ты это имеешь в виду", - ответил Руссар.


"О, этот парень хорош", - с улыбкой заявил Палмер. "По-настоящему хороший".


"Что ж, мне неприятно тебя огорчать, - сказала Кэролин, - Но я не думаю, что кто-то из нас заинтересован в каких-то новых духах, не так ли?"


Палмер покачала головой. "Может быть, в следующий раз".


Губы Руссара растягиваются в мальчишеской усмешке. "Пожалуйста, хотя бы попробуй это. Это довольно мило, и мой начальник не сможет сказать, что я не выполняю свою работу ".


Кэролин посмотрела на Кейт Палмер, пожала плечами и сказала: "Почему бы и нет?"


Руссар передал им бутылку и вежливо отступил. Женщины распыляли духи на запястья, натирали шею, а Палмер даже нанесла немного на волосы.


"В этом нет особого запаха", - прокомментировала Кэролин Леонард.


"Это потому, что это работает с собственной химией вашего тела. Дайте ему немного времени, и вы увидите. Это довольно примечательно ".


Леонард вернула бутылку, а Руссар вручил ей и Палмеру пробную карточку с названием продукта и фразой, которая выглядела как итальянская.


Когда дамы направлялись к парковке, ни одна из них не имела ни малейшего представления о том ужасе, который они только что пригласили в свою жизнь.

ГЛАВА 61


CИА SАФЕ HУЗЕ


CОЛТОНЫ PМАЗЬ, МАРИЛАНД


Tмаленький, ничем не примечательный дом стоял в зеленом конце Грейвс-роуд на Сент-Патрикс-Крик - небольшом притоке реки Потомак, менее чем в пятидесяти километрах от того места, где Потомак впадает в Чесапик.


Машины, припаркованные на подъездной дорожке к дому, были столь же непримечательны - небольшое количество внедорожников и пикапов, такие машины можно было бы ожидать увидеть на выходных в доме генерального подрядчика из Балтимора.


Если бы соседи видели, как кто-нибудь из мужчин выходил из своих машин и входил в дом, никто бы не обратил на них второго внимания. Они были подтянуты и разного роста, их лица загорели от пребывания на солнце - признаки того, что все они, несомненно, были заняты той же профессией, что и владелец дома. Если бы кто-нибудь обратил на них внимание, то решил бы, что все мужчины спустились на рыбалку.


Рыбная ловля была одной из многих причин, по которым местность вокруг Колтонс-Пойнт была известна как один из самых тщательно охраняемых секретов в южном Мэриленде. Слоган торговой палаты стал своего рода шуткой для тех немногих избранных в ЦРУ, кто знал о конспиративной квартире в Колтонс-Пойнт. Если и было что-то, что любили шпионы в Лэнгли, так это ирония.


Шестеро высококвалифицированных мужчин, собравшихся в доме, были известны на языке ЦРУ как команда "Омега". Слово Омега было взято из греческого, которое относилось к последней букве греческого алфавита. Это также относилось к буквальному концу чего-либо. Команды Omega получили свое название не случайно. Это была очень, очень грязная работа. Иногда их миссии были явными, но чаще всего они были чрезвычайно тайными и требовали хирургической деликатности.


Руководитель группы расстегнул свой кожаный портфель и бросил пять досье на обеденный стол. Он не нуждался в нем для себя. Он уже выучил содержание. "Я знаю, что многие из вас в настоящее время проводят другие операции, - сказал он, - но с момента вступления в силу это задание является вашей единственной заботой".


Как и большинство полевых групп ЦРУ, команды "Омега" состояли из высокоинтеллектуальных и чрезвычайно патриотичных личностей. Один из членов команды поднял глаза от досье и спросил: "Вы уверены насчет этого?"


"Не то чтобы кому-то из вас позволено это повторять, но это исходило от самого старшего инспектора Вейле".


"Но этот парень практически национальный герой", - сказал другой оперативник. "Это все равно что просить нас пристрелить чертову Лесси".


Руководителю группы было наплевать на то, что он слышал. "Что это, ни с того ни с сего собрание книжного клуба? Никто не спрашивал вашего мнения. Сюжет представляет значительную угрозу национальной безопасности.


"Президент неоднократно просил его уйти в отставку, но он отказывался. Затем ему дали график, в течение которого он должен был явиться с повинной, и он снова отказался ".


"Подожди секунду. Как президент Ратледж вовлечен в это? Для чего вообще нужен этот парень?" - спросил другой.


"Это не твое дело. Все, что вам нужно знать, это то, что, не выполняя приказы президента, он подвергает опасности жизни невинных американцев ".


"Чушь собачья", - заявил еще один участник. "Мы все читали его "пиджак". Этот парень - серьезный игрок, умеющий водить машину. Если мы собираемся преследовать кого-то настолько опытного, настолько опасного, я думаю, мы заслуживаем знать, что он на самом деле задумал. Почему он не выполняет приказ президента?"


Руководитель группы был не в настроении объяснять своим людям мотивы их цели, или директора Центральной разведки, или президента Соединенных Штатов. "Я собираюсь сказать это один и только один раз, так что заткнись и слушай. Все, что я собираюсь вам сказать, и все, что вам нужно знать, это то, что и старший инспектор Вейл, и президент Соединенных Штатов дали нам добро на ликвидацию этой цели. Наша задача - остановить Скотта Харвата любыми необходимыми средствами. Конец истории".

ГЛАВА 62


Pфизически и эмоционально Харват был выжат. Его нервы были натянуты до предела, и ему, вероятно, даже не следовало быть на поле боя. Тем не менее, все, о чем он мог думать, был Тролль. Этот человек солгал ему. Из Гитмо выпустили не четырех террористов; их было пятеро. Харвату не терпелось заполучить его в свои руки.


Он воспользовался бортовым телефоном, чтобы посвятить Финни и Паркера в то, что он узнал, и они немедленно начали разрабатывать стратегию. Они ожидали, что к тому времени, когда он вернется, у них будет несколько разных вариантов для представления.


Следующие несколько часов Харват провел, прокручивая свой собственный набор сценариев. Те небольшие запасы энергии, которые у него еще оставались, были почти исчерпаны. После взлета с дозаправки в Исландии его усталость взяла верх, и он погрузился в тяжелый, темный сон. И вместе со сном пришли его сны.


Это был тот же кошмар, который ему приснился из-за Трейси, но на этот раз все было хуже. Ему снилось, что он стоит на длинном веревочном мосту между двумя группами людей, о которых он заботился, и каждая из которых находится в неминуемой опасности. Он мог спасти только одного. Но вместо того, чтобы сделать выбор, он стоял, парализованный страхом.


Его нерешительность дорого ему обошлась. Он беспомощно наблюдал, как члены каждой группы были убиты один за другим, их смерти с ликованием были осуществлены демоном-садистом, стремящимся извлечь каждую унцию мучительных страданий, которые он мог. Все это время Харват просто стоял и наблюдал, неуверенный в себе и своей способности сделать что-либо, чтобы остановить холокост, столь жестоко совершаемый у него на глазах.


Быстрый звон курантов в каюте оторвал Харвата от его кошмара. Открыв глаза, он выглянул в окно и увидел, что они находятся над сушей, хотя где именно, он понятия не имел. Он поднял телефонную трубку и нажал кнопку вызова кабины.


"Что происходит?" - спросил он, когда второй пилот ответил.


"У нас серьезная механическая проблема".


"Какого рода?"


Второй пилот проигнорировал его и сказал: "Мы примерно в пятидесяти милях от аэропорта. Оставайтесь на месте и убедитесь, что ваш ремень безопасности плотно пристегнут ". И на этом линия оборвалась.


Из передней части кабины Харват услышал, как задвигается засов на двери кабины. Возможно, это была законная мера предосторожности, но было в этом что-то, что его не устраивало.


Харват посмотрел на часы и попытался вычислить, где они находятся. Он спал долгое время.


Протокол предписывал частным самолетам останавливаться в первом крупном городе, над которым они совершают облет при входе в воздушное пространство США, для прохождения таможенного и паспортного контроля, но Тому Моргану удалось заручиться поддержкой знакомых людей, чтобы эти требования были отменены как для поездок в Мексику, так и для Иордании.


Они должны были находиться где-то над Канадой или Великими озерами, но местность под ними больше походила на Восточное побережье Соединенных Штатов. Что-то определенно было не так.


Самолет Citation X резко накренился, и произошло поспешное изменение высоты, когда частный самолет устремился вниз. Что бы ни происходило, Харвату это не нравилось.


Он почувствовал, как шасси опускается, и потуже затянул ремень безопасности.


Он снова выглянул в окно, и чувство страха поднялось из глубины его живота, когда он понял, где они находятся.


Самолет приземлялся не где-нибудь поблизости от Колорадо. Это было на последнем заходе на посадку в Вашингтонский национальный аэропорт имени Рональда Рейгана в округе Колумбия.


Теперь он знал, почему пилоты заперли дверь кабины. Не было никаких механических проблем. Кто-то добрался до Тима Финни. Кто-то знал, что Харват был на этом самолете, и этот человек заставлял его приземлиться в Вашингтоне.


Ему нужно было спланировать свой следующий шаг.


Многое было бы основано на том, какое присутствие правоохранительных органов было отправлено встречать самолет на земле.


Харват сидел, прильнув к окну, когда Citation X заскользил по взлетно-посадочной полосе, а затем коснулся земли, мягко постукивая шинами. Была мобилизована вереница неоновых пожарных машин и две машины скорой помощи, которые следовали за самолетом по рулежной дорожке сразу за взлетно-посадочной полосой.


Это был не тот прием, которого ожидал Харват. В поле зрения не было ни полицейской машины, ни правительственного седана без опознавательных знаков. Несмотря на это, он оставался настороже.


Самолет вырулил со взлетно-посадочной полосы в зону ожидания. Когда самолет остановился, машины скорой помощи окружили его, и их команды приступили к работе.


Харват отстегнул ремень безопасности и перешел на другую сторону самолета, чтобы посмотреть, что происходит.


В этот момент открылась дверь главного салона, и самолет наполнился пронзительным воем двигателей Rolls-Royce Citation.


Мгновение спустя несколько пожарных поднялись по трапу и вошли в кабину. Их портативные рации изрыгали приказы, которые передавали туда-сюда сотрудники экстренных служб. Для Харвата все это было просто фоновым шумом. Он был сосредоточен на самих мужчинах.


Под защитным снаряжением Nomex они выглядели как любой другой пожарный, которого Харват когда-либо встречал. Они были худощавыми и спортивными, с серьезными, непроницаемыми лицами, которые говорили о том, что им нужно делать свою работу.


Единственная проблема заключалась в том, что они выглядели так же, как многие элитные военные и сотрудники правоохранительных органов, с которыми Харват встречался и работал за годы службы как в "Морских котиках", так и в Секретной службе.


Харват встал и направился к передней части салона. Тогда-то он и увидел это. Второй "пожарный" что-то прижимал к спине человека, стоявшего перед ним.


В отражении от тщательно отполированной мебели на камбузе Харват смог безошибочно различить цвет и размер импульсного энергетического оружия TASER X26. Это было то же самое устройство, которое он использовал на Рональдо Палмере всего за несколько дней до этого.


Харват оказался в ловушке.

ГЛАВА 63


Aнесколько лет назад в рамках своего обучения Харват получил удар электрошокером, чтобы посмотреть, на что это похоже. Одним словом, это было напряженно - сильнее всего, что он когда-либо испытывал. У него не было желания снова ездить верхом на быке, поэтому сейчас он просто опустился на колени и переплел пальцы за головой. Его двадцать четыре часа испарились намного быстрее, чем он ожидал.


Прижав колено к шее и уткнувшись лицом в покрытый ковром пол кабины самолета, Харват почувствовал жжение от гибких наручников, когда они застегнули молнию на его запястьях за спиной.


Они были с ним исключительно грубы, и их послание было ясным -Посади нас, и все станет намного хуже.


Черный юконский денали ждал у подножия воздушного трапа. Ноги Харвата даже не касались земли.


Его швырнули на заднее сиденье и окружили двое мужчин, которые одновременно захлопнули свои двери. Один из них пристегнул его, в то время как другой сказал водителю трогаться.


Он не видел капюшона, пока его не надели ему на голову, и все вокруг не почернело.


Это была долгая поездка. Каждая минута сенсорной депривации в этой непроницаемой темноте казалась часом. Когда внедорожник, наконец, остановился, один из сопровождающих Харвата открыл его дверь, а затем выдернул его из Денали.


Харват услышал птиц и звук, похожий на звук какого-то мотора вдалеке. Возможно, это была газонокосилка, но, основываясь на эффекте Доплера, который она произвела, он предположил, что это была какая-то лодка. Вероятно, они были у воды.


Пара грубых рук схватила его с другой стороны, и его потащили вперед. Гладкий тротуар под его ногами уступил место траве, а затем деревянным ступеням.


Его направили вверх по ним и заставили остановиться, когда открылась какая-то дверь. Воздух внутри был затхлым, со слабым привкусом сосновой соли.


Харвата провели по длинному коридору и остановили перед другой дверью, где с него сняли гибкие наручники. Затем дверь открылась, и после того, как его запястья были развязаны, а капюшон сорван, его втолкнули внутрь. Позади себя он услышал, как закрылась и заперлась дверь.


Сначала все, что он мог видеть, был белый цвет. Постепенно, когда его глаза привыкли, он начал различать оттенки синего, а также темный цвет пола из потертого дерева. Пара раскрашенных вручную буйков для ловли омаров были первыми объектами, на которых он смог по-настоящему сосредоточиться. С этого момента вся комната начала открываться.


Декор был словно позаимствован из журнала "Прибрежная жизнь" - стены из бортиков, модели кораблей, подушки, сделанные из старых морских флагов. Хотя Харват представлял себе множество типов камер, в которые президент мог бы его бросить, ни одна из них не была похожа на эту.


Обойдя маленькую кушетку, Харват подошел к окну. Он не был удивлен, что не смог открыть его. Что его действительно удивило, так это то, что она, казалось, была сделана из пуленепробиваемого стекла толщиной около полутора дюймов. Это определенно была необычная комната.


Харват полагал, что он был в каком-то безопасном доме. Первое агентство, которое пришло ему в голову в качестве вероятного владельца, было ЦРУ, хотя оно могло принадлежать любому количеству других.


Харват в свое время повидал множество конспиративных квартир, и при прочих равных условиях качество декора в этой наводило на мысль о причастности Центрального разведывательного управления к любой другой группировке.


Шкаф был пуст, как и бюро у дальней стены. На прикроватной тумбочке лежала Библия с печатью, утверждающей, что ее туда положили Гидеоны, что, очевидно, было чьей-то остроумной шуткой.


Харват отметил, что модели кораблей по всей комнате были названы в честь университетов Лиги плюща. Он определенно был на конспиративной квартире Агентства, но почему? Зачем приводить его сюда?


По обе стороны комнаты было две двери. Одна из них вела в ванную комнату, где явно отсутствовало обычное оборудование, такое как штанга для душа или зеркало, которые можно было превратить в оружие. Харват открыл кран и выпил несколько порций воды из маленького бумажного стаканчика, прежде чем вернуться в спальню.


Другая дверь предположительно вела внутрь дома, но она была заперта. В этом нет ничего удивительного. Харват прикинул, что с другой стороны был по крайней мере один, может быть, два охранника. Зная склонность ЦРУ к электронному наблюдению, он также предположил, что его комната была подключена как для звука, так и для видео.


От нечего делать он взял Библию с ночного столика и сел на кровать. Будучи продуктом школьной системы Святого Сердца, Харват в детстве был смущен тем, что прошло так много времени с тех пор, как он держал в руках Библию, не говоря уже о том, чтобы читать ее.


Он почтительно листал страницы, пока не дошел до второй книги Ветхого Завета, Исхода.


Книга была разбита на шесть разделов, со всеми из которых Харват был знаком. Он прочитал о порабощении израильтян и побеге из Египта, причем десять казней приобрели для него сейчас особенно болезненное значение.


Если нападение на лыжную команду и ее объект в Парк-Сити должно было представлять град и пожар, то еще шесть бедствий были впереди. Он прочитал их в обратном порядке- нарывы, мор, звери или мухи, блохи или вши, лягушки и, наконец, река крови.


Хотя некоторые из них звучали банально по современным стандартам, Харват знал, что человек, ответственный за все эти нападения, человек, которого он считал пятым террористом, освобожденным из Гуантанамо, найдет исключительно извращенный и устрашающий способ использовать их в своих атаках.


Мысль о новых нападениях сделала нынешнюю ситуацию Харвата еще более горькой пилюлей для проглатывания. Он должен был найти какой-то способ выбраться отсюда и остановить человека, который был ответственен за все это.


Положив Библию на прикроватный столик, Харват поднялся с кровати. Он еще раз оглядывал комнату. Здесь должно было быть что-то, что могло помочь ему сбежать. Ему было все равно, следили за ним или нет. Просто сидеть и ничего не делать было не вариантом.


Тщательно проверив шкаф, он возвращался в ванную, когда услышал голоса за дверью. Посмотрев вниз, он увидел, что ручка медленно начала поворачиваться, и он понял, что у него закончилось время.

ГЛАВА 64


Wкогда дверь в его комнату открылась, Харват был удивлен, увидев, кто был по другую сторону нее.


Прежде чем он смог открыть рот, мужчина поднял свой ЭЛЕКТРОШОКЕР и направил его в грудь Харвата. Он бросил ему пару наручников и сказал: "Теперь привяжи правое запястье к каркасу кровати".


Когда Харват заколебался, мужчина крикнул: "Сейчас же!"


Харват сделал, как ему сказали.


Когда заключенный был в безопасности, мужчина убрал оружие в кобуру, повернулся к охраннику у двери и кивнул.


Как только охранник закрыл дверь и человек с ЭЛЕКТРОШОКЕРОМ услышал щелчок замка, он бросил Харвату ключи от наручников. "У нас есть всего пятнадцать минут на разговор, пока перезагружаются серверы наблюдения".


"Что, черт возьми, здесь происходит?" - спросил Харват, снимая наручник со своего запястья и бросая ключи обратно Рику Морреллу.


Моррелл был военизированным агентом ЦРУ, с которым Харват несколько раз работал в прошлом. После довольно непростого начала их отношений у них возникло профессиональное уважение друг к другу и даже дружба. Харват не знал, было ли его пребывание здесь хорошо или плохо. В мире разведки дружеские отношения слишком часто подрывались из-за вопросов национальной безопасности. Харват не забыл, что президент Ратледж разыскивал его за государственную измену. Ему пришлось бы действовать очень осторожно.


"У тебя куча неприятностей. Вы знаете это?" - ответил Моррелл.


Харват знал это, и ему не нужно было, чтобы Рик Моррелл или кто-либо другой напоминал ему об этом. "Ты бы сделал то же самое в моей ситуации".


Моррелл кивнул. "Это все равно не делает мою работу легче".


Харвату не понравилось, как это прозвучало. "В чем именно заключается твоя работа?"


"По приказу президента мне поручено помешать вам предпринять какие-либо дальнейшие шаги в связи с нападениями на Трейси Хастингс, вашу мать и лыжную команду США".


"Итак, президент действительно верит, что нападение на лыжную команду совершил один и тот же человек?"


"Да, это так", - сказал Моррелл. "На месте преступления нашли записку, совпадающую с записками о двух других нападениях".


"Тогда в чем проблема?"


"Проблема в том, что президент хочет убрать вас со сцены".


"У меня есть все права на-" - начал Харват, но Моррелл перебил его.


"У тебя нет никаких прав. Джек Ратледж - президент Соединенных Штатов. Когда он говорит тебе что-то сделать, ты это делаешь ".


"Этого недостаточно".


"Что ж, так и должно быть", - сказал Моррелл.


Харват посмотрел на него с недоверием. "Иисус, ты мудак. Ты знаешь это? Минуту назад вы согласились, что на моем месте поступили бы точно так же ".


"И я это имел в виду".


"Так в чем твоя гребаная проблема?"


"Моя проблема в том, что мне и другим пяти членам моей команды "Омега" по ту сторону этой двери было приказано убрать вас, если вы откажетесь сотрудничать".


Ответ застал Харвата врасплох.


"Живой или мертвый", - сказал Моррелл, прочитав выражение лица Харвата.


Харват почувствовал себя преданным, когда президент впервые набросился на него, но теперь не было слов, чтобы описать то, что он чувствовал. "И для дополнительного поворота ножа, вы были выбраны, чтобы возглавить команду убийц. Должен ли я называть тебя Брутом или Иуда больше подходит?"


"Ратлидж не выбирал меня, это сделал режиссер Вейл".


"В чем разница? Ты все равно принял задание ".


"Я принял это как должное. Старший инспектор изложил очень убедительное дело ".


"Я уверен, что он это сделал", - ответил Харват с явным презрением в голосе. "Мне всегда нравился Вейл, но, видимо, он никогда не был обо мне такого высокого мнения. Адский игрок в покер. Он меня одурачил ".


"Для протокола, " сказал Моррелл, " Вейл не играет в карты. И просто чтобы вы знали, он порядочный парень. Он, вероятно, один из лучших режиссеров, которые когда-либо работали в Агентстве. Он патриот, который ставит нашу страну превыше всего остального, даже своего собственного благополучия ".


"О чем ты говоришь?"


Моррелл обвел рукой комнату. "Из-за него тебя привезли сюда, а не в какую-нибудь федеральную тюрьму. Он - причина, по которой я здесь, возглавляю эту команду ".


"Я этого не понимаю", - ответил Харват.


"Вейл очень уважает тебя. Хотя он, возможно, и не считает, что встреча лицом к лицу с президентом Соединенных Штатов - отличный карьерный шаг, он понимает, почему вы это делаете. В то же время он понимает, почему президент делает то, что он делает. Суть в том, что Вейл знает, что ты не предатель ".


"Тогда почему я здесь?" - спросил Харват. "Зачем мы вообще ведем этот разговор?"


Хотя все устройства мониторинга предположительно были отключены, Моррелл наклонился ближе к Харвату, его голос был едва громче шепота, хотя и не менее напряженный, чем был, и он сказал: "Потому что директор Вейл чувствует себя частично ответственным за то, что произошло - Трейси, твоя мать, лыжная команда, все это. Он хочет, чтобы вы знали, почему это происходит ".

ГЛАВА 65


Tвремени на наследника оставалось мало, поэтому Моррелл заговорил быстро. "Заявленная политика правительства Соединенных Штатов никогда не вести переговоров с террористами. Мы все знаем, что это первая и самая важная заповедь нации в войне с террором - Ты не должен вести переговоры с террористами ".


Харват был хорошо осведомлен об этой заповеди. "Но кто-то ее нарушил", - предположил он, думая о пяти заключенных, освобожденных из Гуантанамо.


Моррелл кивнул. "Из каждого правила есть исключение".


"Был ли президент непосредственно вовлечен в освобождение заключенных?"


Моррелл посмотрел на дверь, а затем снова на Харвата. "Да".


Харват с самого начала подозревал, что президент был замешан, но теперь у него было подтверждение.


"То, что я собираюсь вам рассказать, " продолжил Моррелл, " останется в этой комнате. Несмотря на ваш нынешний статус беглеца, вы по-прежнему связаны своей клятвой и соглашениями о неразглашении национальной безопасности, которые вы подписали перед переходом на работу как в Белом доме, так и в DHS. Это понятно?"


"Кристалл", - ответил Харват.


Моррелл глубоко вздохнул. "Есть только один случай, когда Соединенные Штаты нарушат свое собственное правило не вести переговоров с террористами".


За весь свой опыт Харват ни разу не видел, чтобы Первая заповедь нарушалась. Он даже представить себе не мог, что можно считать исключением.


Харват видел много ужасных вещей за свою карьеру в качестве агента по борьбе с терроризмом. Часть его сомневалась, действительно ли он хочет знать, что послужило основанием для такого исключения, но ему нужно было знать, почему президент удерживает его от защиты людей, о которых он заботился. Ему нужно было знать, почему какому-то больному террористу был предоставлен полный иммунитет, позволяющий делать все, что он захочет, с невинными американскими гражданами.


"Исключение, - сказал Моррелл, - составляют случаи, когда террорист или террористическая организация нацелены на детей".


"Вы имеете в виду, что тот, кто осуществлял эти нападения, также нацеливался на детей?"


"Нет. Пятеро освобожденных из Гуантанамо все еще были там, когда произошло нападение, о котором идет речь. Группа, которая выступила посредником в их освобождении, использовала нападение как рычаг, чтобы вытащить их. Я знаю, вы через многое прошли, но, если это вас хоть немного утешит, у президента не было абсолютно никакого выбора в этом ".


Харват пока не был готов дать Ратледжу пас. Ему нужно было услышать больше, и он подал знак Морреллу продолжать.


"За два дня до выхода "The Gitmo five " в Чарлстоне, Южная Каролина, пропал школьный автобус, набитый пятилетними детьми. Террористы угрожали начать убивать ребенка каждые полчаса, пока их требования не будут выполнены.


"Был отдан приказ о немедленном отключении новостей, и федеральные власти пустились наутек, чтобы найти автобус. Спутникам было задано новое задание, была задействована команда ФБР по освобождению заложников, и были привлечены члены "Дельта Форс", шестой команды SEAL, восьмой команды SEAL и даже элементы ЦРУ. Это была прямая атака на нашу нацию, психологическое воздействие которой могло быть чрезвычайно серьезным. Президент не останавливался ни перед чем.


"Чтобы продемонстрировать, насколько они были серьезны, террористы убили водителя автобуса и оставили ее за рулем брошенного автобуса. Когда пришло сообщение о мертвом водителе и о том факте, что мы больше не искали ярко-желтый школьный автобус, люди забеспокоились еще больше. Либо террористы держали детей в одном центральном месте, либо, что еще хуже, группа была разбита и вывезена в несколько разных мест.


"Образы резни в Бесланской школе в России безудержно проносились в сознании каждого. Все знали, что попытка вернуть детей силой может стать ужасной и смертельной ошибкой. Если бы террористы подверглись нападению, не было никаких сомнений в том, что они приняли бы мученическую смерть и забрали с собой детей. Не было абсолютно никаких сомнений, единственным вариантом для Соединенных Штатов были переговоры.


"Первоначально террористы хотели освободить всех заключенных из Гуантанамо. Постепенно участники переговоров сократили их количество до пяти и договорились, что президент подпишет какое-то письмо, обещающее, среди прочего, что все секретные места содержания под стражей, которые Соединенные Штаты используют по всему миру, будут закрыты, что заключенным в тюрьме Гитмо будут предоставлены лучшее питание и медицинское обслуживание и более частые посещения Красного Креста, что все заключенные предстанут перед судом за их предполагаемые преступления, и что эти судебные процессы будут прозрачными, с присутствием международных наблюдателей, которые подтвердят их законность ".


"И президент пошел на это?" - спросил Харват.


"У него не было выбора. Террористы приставили пистолет к его голове и готовились убить своего первого ребенка. Их лидер направил президента на веб-сайт, где были размещены фотографии с камеры телефона ребенка, которого захватчики в заложники выбрали для первой смерти. Из того, что мне сказали, фотография разбила бы твое сердце. Они выбрали самого молодого и симпатичного из группы. Изображение было бы очень, очень плохо воспроизведено в новостях.


"АНБ и несколько других агентств приступили к работе над веб-сайтом, в то время как президент собрался со своими советниками в Ситуационной комнате. Ему предстояло принять очень трудное и потенциально историческое решение.


"И мы все знаем, чем это закончилось", - ответил Харват.


Моррелл поднял руку. "Нет, ты не понимаешь. Это еще не было окончено, по крайней мере, в долгосрочной перспективе. Для Соединенных Штатов неприятности только начались ".

ГЛАВА 66


Hарват не знал, что думать или что чувствовать, если уж на то пошло. Он полагал, что президент был мотивирован поступать правильно для страны, и это, безусловно, было тем, что он сделал в этом ужасном сценарии, но это все еще не объясняло, почему он отодвинул его в сторону.


Он не знал, были ли у Рика Моррелла ответы, которые он искал, или нет, но он знал, что каждая часть информации, которую он получал, приближала его на один шаг к решению головоломки. Харват знал, что у них осталось не так много времени, поэтому он решил придержать свои вопросы и дать Морреллу закончить.


Моррелл, очевидно, тоже был озабочен временем. Он в третий раз взглянул на часы, а затем сказал: "Министр обороны предложил президенту использовать строго засекреченную программу слежения для отслеживания пяти человек после их освобождения из Гуантанамо".


"С помощью радиоактивного изотопа", - сказал Харват, чувствуя, к чему это клонится. "Я знаком с этим".


"США не знали, с кем они вели переговоры. И еще меньше он знал об отношениях между мужчинами, которых собирался освободить. Считалось, что если бы они могли выследить этих людей, то смогли бы найти организацию, ответственную за угон автобуса, и либо привлечь их к ответственности, либо, по крайней мере, отомстить.


"Единственная проблема заключалась в том, что каким-то образом другая сторона узнала о программе переливания крови и полностью перелила кровь пятерым задержанным в полете. Затем они использовали извлеченную кровь, чтобы направить ЦРУ в погоню за дерьмом. Кровь оказалась в нескольких контейнерах, которые были выброшены в многочисленные мусорные контейнеры и багажники нескольких автомобилей.


"Министерство обороны обвинило ЦРУ в потере людей, а ЦРУ обвинило Министерство обороны в том, что оно повесило шляпу на программу, которая не была такой сверхсекретной, как они думали".


"Итак, США потеряли их. Я знаю это достаточно ", - сказал Харват.


"Чего вы не знаете, так это того, что террористы выдвинули несколько условий в сделке, которую они заключили с президентом".


"Например, что?"


"На таких людей, которых мы освободили, никогда нельзя было охотиться, причинять им вред или сажать в тюрьму", - ответил Моррелл. "В качестве страхового полиса террористы предоставили фотографии камер наблюдения более чем за сотней школьных автобусов со всей страны. Послание было ясным. Если бы мы проиграли, они вернулись бы, и в следующий раз все было бы намного хуже. Мы были бы вынуждены подвергнуться ужасному нападению на наших детей, и на этот раз не было бы никаких переговоров ".


"Вот почему президент хотел, чтобы я был отстранен".


Моррелл положил руку на плечо своего друга. "Он не хотел, чтобы тебя отодвинули на второй план, у него не было выбора. Ты поставил его в очень трудное положение ".


"Ну и что? Он даже не посвятил меня в то, кто, предположительно, охотится за этим парнем ".


"Имело бы это значение? Убедили бы вас кадровые решения президента сидеть сложа руки, пока этот псих нападал на ваших друзей и семью?"


Харват не знал, как ответить на этот вопрос. Наконец он сказал: "Вероятно, нет".


"Скотт, президент знает, что ты был в Мексике, когда был убит Палмера".


"Откуда ему это знать?"


"У ЦРУ есть запись с камер видеонаблюдения, на которой вы запечатлены в аэропорту Керетаро. Они отследили самолет, которым вы пользовались. Они также знают, кому принадлежит самолет. Вот как мы выяснили, что вы возвращались из Аммана ".


Сердце Харвата упало. Если он шел ко дну, он, конечно, не хотел тащить за собой людей, особенно таких порядочных, патриотично настроенных американцев, как Тим Финни и Рон Паркер. "Ребята на Лосиной горе ничего об этом не знали".


"Мы с тобой оба знаем, что это чушь собачья", - ответил Моррелл. "Они вместе с тобой на записи камер видеонаблюдения. Единственное, что работает в вашу пользу, это то, что свидетели утверждают, что Палмера выбежал на улицу и был сбит такси. Насколько они обеспокоены, это, скорее всего, было делом рук картеля. Верят ли в это террористы, которые помогли организовать его освобождение из Гитмо, - это уже другая история ".


"К чему это нас тогда приводит?"


"Мне нужно знать, что произошло в Аммане. Почему ты был там? С кем ты встречался?"


Харват покачал головой, нет.


"Шотландец, послушай меня. История с Палмерой может выглядеть так, будто он связался с какими-то плохими людьми из своей прошлой жизни. Это всего лишь одна смерть, и, хотя она подозрительна, в ней нет ничего определенного. Две смерти - и мы в большой беде, и это дерьмо определенно попадет в поле зрения фанатов.


"Мы понятия не имеем, на сколько школьных автобусов потенциально могут напасть эти люди. Единственная надежда, которая у нас есть, чтобы избежать новых нападений, - это управлять этой ситуацией с фронта. Мы не сможем этого сделать, пока вы не дадите нам то, что нам нужно. Что произошло в Аммане?"


"Если бы президент был откровенен во всем этом с самого начала, я мог бы -"


"Скотт, что случилось?"


"Абдель Салам Наджиб мертв. И его куратор тоже ".


"Черт", - выругался Моррелл.


"Чего ты ожидал? Чего кто-нибудь ожидал? На карту поставлены жизни людей, о которых я забочусь. Я не мог просто сидеть сложа руки и ничего не делать ".


Рик Моррелл встал и направился к двери.


"Подожди секунду!" - сказал Харват. "И это все? Я думал, ты собираешься мне помочь ".


"Я действительно помог тебе", - сказал Моррелл, продолжая идти. "Президент сказал живым или мертвым.Ты жив".


Хотя он был все еще жив, Харват понял, что его также обманули, заставив рассказать о том, что произошло в Иордании. Теперь, когда двое задержанных мертвы, они ни за что не собирались его отпускать.


То, что он сделал дальше, было опрометчивым, плохо продуманным и просто глупым, но, учитывая обстоятельства, в которых он оказался, это, вероятно, был единственный ход, который Харват мог сделать.

ГЛАВА 67


Mоррелл был почти у двери, когда Харват ударил кулаком-кувалдой в основание черепа мужчины.


Колени Моррелла подогнулись, когда он потерял сознание, и Харват осторожно опустил его на пол. Затем он взглянул на свои часы.


Говорил ли Моррелл правду о том, что серверы были отключены в течение пятнадцати минут?Если бы это было не так, другие члены команды Omega в этот самый момент спешили бы в комнату. Он сосчитал до пяти. Ничего не произошло.


Моррелл, по крайней мере, говорил правду о камерах, а это означало, что у Харвата теперь было меньше двух минут, чтобы незаметно выйти из дома.


Он схватил ключи своего теперь уже бывшего друга, достал из кобуры электрошокер и дважды постучал в дверь.


Харват услышал тяжелые шаги охранника с другой стороны, за которыми последовал скрип засова, когда он отпирал дверь. Он поднял электрошокер и приготовился стрелять.


Когда дверь распахнулась, охранник показался, и Харват нажал на спусковой крючок. Зазубренные щупы вонзились ему в грудь, и он был подвергнут испытанию на электрическом быке сроком на пять лет. Он упал вперед в комнату, и, быстро перевернув его на спину, Харват нанес серию жестоких ударов по лицу и голове мужчины, которые лишили его сознания.


Он снял с предохранителя свой "Глок" 45-го калибра, ключи, портативную рацию и тактический складной нож настольного производства.


В отличие от ЭЛЕКТРОШОКЕРА, который Харват использовал в Мексике, в рукоятке этого был запасной патрон, и Харват быстро перезарядил оружие. Хотя этим людям было разрешено убить его, они были в первую очередь американцами, которые выполняли работу, для выполнения которой их послали. Харват не хотел убивать никого из них, если бы не был вынужден.


Харват осторожно вышел в коридор. Он мог слышать голоса, доносящиеся из основной части коттеджа, что еще больше упростило его решение пойти в противоположном направлении.


Когда он подкрался ближе к концу коридора, он услышал звук телевизора. Это сопровождалось нерегулярным жужжанием и время от времени глухими ударами.Харват понятия не имел, что он слышит, пока не приблизился к комнате и не услышал крик.


Выглянув из-за двери, он понял, что его надежды на чистое бегство рухнули. Двое членов команды Omega играли в настольный футбол на одном из самых убогих столов, которые Харват когда-либо видел. Прямо за ними была дверь, которая вела во внешний мир и за его пределы, к свободе. Единственная проблема заключалась в том, что у Харвата оставался только один заряд в электрошокере.


Он должен был придумать что-нибудь быстро. Его время почти истекло. Снова украдкой выглянув из-за угла, он охватил взглядом как можно большую часть комнаты и запечатлел изображение в своем мозгу.


Оба мужчины были вооружены, но на стороне Харвата была неожиданность. Он мог ворваться в комнату с обнаженным "Глоком" и приказать им лечь на пол, но не было никакой гарантии, что они подчинятся. Если бы они раскусили его блеф, он оказался бы в очень трудном положении. У него не было желания стрелять в них, даже для того, чтобы обеспечить себе свободу, но он сделал бы это, если бы пришлось. Он мог бы нанести удар в колено им обоим, но звук выстрела привлек бы внимание других членов команды, и тогда у него действительно были бы проблемы. Выстрелив первым, он, несомненно, стал бы мишенью как активная угроза, которую необходимо нейтрализовать. Харват вполне мог бы подписывать собственное свидетельство о смерти.


Главное было убраться как можно тише и привлечь как можно меньше внимания.


С игры в настольный футбол донесся еще один крик, и Харват рискнул в третий раз выглянуть из-за угла. Был забит еще один гол, и человек, которому забили, готовился подавать мяч. Мужчина напротив него держал обе руки на своих металлических стержнях, готовый к действию. Именно тогда Харват заметил, что на древнем столе не хватает большинства ручек. Двое членов команды Omega сжимали в руках голый металл.


Харват ждал, когда подадут мяч. Когда мужчина потянулся за другим обнаженным стержнем, Харват отвел электрошокер в сторону, полностью развернулся в комнате и нажал на спусковой крючок.


Он вонзил зонд в каждого из мужчин, которые держали свои мясистые, потные руки на металлических столбах, и пустил электрический ток напряжением в пятьдесят тысяч вольт. Это был неприятный и неожиданный удар, который застал мужчин врасплох. Затем Харват "вонзил оглушающее" оружие в каждого из них, завершив кругооборот и выведя из строя последнее препятствие, стоявшее на пути его побега.


Харват не утруждал себя попытками нокаутировать мужчин. Он направился прямиком к двери и как можно быстрее вышел на улицу.


Оставаясь ниже линии окна, он прокрался к передней части дома и выудил ключи Рика Моррелла из его кармана. Он нажал на брелок дистанционного входа и увидел, как зажглись фары серебристого "Шевроле Тахо". Это была бы идеальная машина для его побега, если бы не тот факт, что она была припаркована в начале подъездной дорожки.


Харват достал другой набор ключей и повторил процесс. Пара фар осветила внедорожник Моррелла, и Харват выхватил ручной нож, который он забрал у охранника возле своей комнаты.


Проколов шины на других автомобилях, он запрыгнул в пикап охранника, вставил ключ в замок зажигания и повернул, но ничего не произошло - даже тошнотворного щелчка, щелчок, щелчок стартера или жужжащего шума почти севшего аккумулятора.


Харват никак не мог убежать от этих парней пешком. Многие из них имели опыт работы в спецоперациях и легко смогли бы выследить его. Его единственной надеждой была вода. Пока у них не было доступа к лодке, он мог бы перехитрить их. Все, что ему нужно было сделать, это установить достаточное расстояние между ним и ними, прежде чем вернуться на сушу, где он мог бы поймать попутку или угнать другую машину.


Он собирался выпрыгнуть из пикапа "Форд" охранника и направиться к воде, когда обнаружил противоугонный выключатель автомобиля.


Несколько секунд спустя Харват выехал с подъездной дорожки и направил грузовик на север, в округ Колумбия, к человеку, которого он собирался заставить дать ему несколько ответов.

ГЛАВА 68


NИЛИ Северная VИРДЖИНИЯ


PХилипп Руссар презирал Америку и американцев по многим причинам. Он презирал их за обжорство, лень и высокомерие. Большинство из них никогда не выезжали за пределы своих границ, и все же они считали себя центром мира и что их образ жизни был единственно правильным и праведным.


Он презирал их за то, что, по его мнению, было строительством их империи - за их постоянное вмешательство в дела других наций. Он презирал их не только за действие, но и за концепцию глобализации. Он знал, что если Америку не остановить, то их яд будет продолжать сочиться и поражать каждую нацию на планете, пока повсюду не прорвутся гнойные раны капитализма и демократии. Это был величайший недостаток Америки, представление о том, что в этом мире есть только два типа людей - американцы и те, кто хотел бы ими быть.


Однако, как бы сильно он ни ненавидел Америку, в реальной физической географии страны было много такого, что он находил довольно очаровательным. Опустив стекла автомобиля, Руссар ехал по сельской местности Вирджинии и восхищался ее красотой.


Руссара часто смущало, почему Аллах должен был благословить неверных, в частности Америку и ее западных союзников, таким процветанием, изобилием и географической красотой, в то время как Он позволял истинно верующим, своим исламским последователям, часто томиться в отвратительных условиях в некоторых из самых пустынных мест на земле.


Руссар знал, что неправильно пытаться разгадать замысел Аллаха, но этот вопрос часто занимал его самого. Его Бог был велик, и Он был милосерден. В Своей мудрости Он определил для Своего народа их положение в жизни, чтобы они могли бороться во имя Его и доказать, что достойны Его признания. Приближался день мусульманского народа. Вскоре их борьба, их кропотливый джихад принесут плоды - спелые, пухлые, тяжелые плоды, наполненные приторной сладостью победы над их врагами и избавления земли от всех неверующих.


Террорист вспомнил заявление своего товарища-моджахеда, который сказал, что последователи Пророка, да пребудет с Ним мир, не успокоятся, пока не будут танцевать на крыше самого Белого дома. Изображение всегда вызывало у него улыбку.


Он размышлял, увидит ли он такое великолепное развитие событий в своей жизни, когда в кармане у него завибрировал купленный накануне мобильный телефон. Он дал номер только одному человеку.


"Да", - сказал Руссар, поднося устройство к уху.


"Я прочитал обновление, которое вы оставили для меня", - сказал куратор.


"И что?"


Хотя они оба меняли сотовые телефоны после каждого разговора, куратору не нравилось общаться таким образом. Американцев и их программы для прослушивания нельзя недооценивать. "Я потратил значительное время на составление маршрута вашего визита. Твои изменения в нем - "


"Являются чем?" - спросил рассерженный Руссар. Его не волновало, что его куратор подвергал сомнению все, что он делал. Он не был ребенком. Он слишком хорошо знал, на какой риск идет.


Наступила пауза, и Руссар понял, о чем думал его куратор. Ошибка была допущена не в Калифорнии - она была допущена за пределами дома Харвата. Трейси Хастингс следовало убить. Она должна быть мертва прямо сейчас, а не лежать на какой-нибудь больничной койке на аппарате жизнеобеспечения. Но она отвернулась в самый последний момент. Эта проклятая собака взвизгнула, или дернулась, или сделала что-то такое, что заставило женщину чуть-чуть повернуть голову, так что выстрел Руссара пришелся в цель, но не туда, куда он намеревался.


Возможно, так было лучше. Возможно, боль была бы более сильной для Харвата. Всего было десять эпидемий, и каждая из них обрушивалась на близких ему людей. Его заставили бы страдать из-за их страданий, а затем, в конце концов, лишили бы его жизни. Это была высшая цена за то, что сделал Харват.


"Ваши изменения вызывают у меня беспокойство", - сказал куратор.


"Все они, " сердито потребовал Руссар, " или некоторые в частности?"


"Пожалуйста. Это не-"


"Ответь на мой вопрос".


Голос куратора оставался спокойным. "Торговый центр был особенно опасен - слишком много камер, слишком много способов, которыми вас могли записать. Тебе следовало остаться в оздоровительном клубе ".


Руссар не ответил.


"Но что сделано, то сделано", - сказал куратор. "Ты и я сделаны из одного теста".


Руссар поморщился от такого предложения


"Я не буду вам лгать", - продолжил куратор. "Поддаваться своим импульсам и отклоняться от намеченного маршрута, какими бы продуктивными ни оказались эти отклонения, опасно. Когда вы отклоняетесь, вы вступаете на неизвестную территорию. Без моего руководства ты подвергаешь большому риску не только себя, но и меня ".


"Если мое выступление неудовлетворительно, возможно, я полностью откажусь от плана и закончу это по-своему".


"Нет, " ответил куратор, " больше никаких отклонений. Вы должны закончить свою работу, как договорились. Но сначала возникла проблема, с которой необходимо разобраться - нас предали ".


"Преданный кем?"


"Маленький человечек, которого твой дедушка когда-то использовал для сбора информации", - ответил куратор.


"Тролль?"


Куратор, глубоко задумавшись, буркнул что-то в ответ.


Руссар был обеспокоен. "Как ты можешь быть уверен?"


"У меня есть свои контакты и источники информации. Ты думаешь, это было совпадением, что тебя отправили к Харвату в тот же день, когда Тролль отправил свой подарок?"


"Я знаю, что это было не так", - признал Руссар.


"Тогда не сомневайся во мне. Гном знает о твоем освобождении и активно ищет информацию о тебе ".


"Знают ли американцы, что мы запланировали?"


"Я так не думаю", - сказал куратор. "Пока нет".


"Ты хочешь, чтобы я позаботился о нем?"


"Мне не нравится идея о том, что вам придется покинуть страну до завершения вашего текущего визита, но с этой проблемой нужно разобраться, пока она не стала еще больше, и вы единственный, кому я могу доверять, чтобы убедиться, что с ней справятся должным образом".


"Он маленький и слабый. Это доставит мне удовольствие ".


"Вы не должны недооценивать его", - предостерег куратор. "Он грозный противник".


"Где он сейчас?"


"Я все еще работаю над тем, чтобы выследить его".


"Он не в Шотландии?" - спросил Руссар.


"Нет. Я уже обыскал дом и поместье. Его не было там некоторое время ".


"Позволь мне помочь тебе найти его".


"Нет", - заявил куратор. "Сосредоточься на своей следующей цели. Я найду его сам ".


"А потом?"


"И тогда я решу, как от него избавиться, а ты будешь в точности следовать моим приказам. Это понятно? Сейчас мы подбираемся очень близко. Я не хочу больше никаких сюрпризов ".


Хотя желчь подступила к горлу, Руссар сдержал свой гнев. Когда это закончится, он разберется со своим куратором.


Его голос был едва громче шепота, оперативник ответил: "Да, это ясно".

ГЛАВА 69


PХилипп Руссар съехал с посыпанной гравием подъездной дороги и позволил своему автомобилю тихо остановиться. Отсюда машина будет вне поля зрения любых транспортных средств, проезжающих по главной дороге, а также любого жителя небольшого каменного фермерского дома примерно в полумиле отсюда.


Он достал из багажника необходимые ему вещи и остаток пути проделал пешком.


На самом деле это был довольно прекрасный день. Светило яркое солнце, и лишь несколько тонких облаков проплывали над головой. Руссар почувствовал отчетливый аромат свежескошенной травы, доносящийся с соседнего участка.


Пока он пробирался через лес, с верхушек деревьев над ним кричали разнообразные птицы, но кроме этого, не было слышно никаких звуков, кроме его собственных шагов.


На опушке леса он достал бинокль из рюкзака и устроился поудобнее. Это было не то, с чем ему нужно было спешить.


Двадцать минут спустя появилась женщина, а за ней по пятам следовала собака. Он был удивлен, что она настолько доверяла животному, чтобы не убежать. Харват оставил ее с ним всего несколько недель назад, но проклятый пес был еще молод, не более чем щенок, и, по-видимому, легко привязывался к любому, кто обращал на него внимание.


Женщина была старше, но не пожилой ни в каком смысле этого слова. Ей было под шестьдесят, высокая и привлекательная, с лицом, загоревшим на солнце до глубокого медного оттенка. Ее серо-стальные волосы доходили до плеч, и она ходила по своей маленькой ферме с надменной уверенностью в себе, которая, по мнению Руссара, была необходимым условием для любого, кто когда-либо работал в Федеральном бюро расследований.


Она занималась своими повседневными делами - собирала яйца в маленьком курятнике, кормила цыплят, затем разрезала тюк и складывала сено в загон для двух своих лошадей.


Там были две отвратительные пузатые свиньи, которых только культура, подобная американской, могла когда-либо принять в качестве домашних животных, и свора кошек, которым нравилось утверждать свое господство над крошечной собачкой.


Изучая женщину, Руссар поймал себя на том, что думает о своей собственной матери. Это было совершенно непрофессионально и совершенно неуместно. Он был здесь, чтобы выполнять работу, и сходство этой американки или его отсутствие с его собственной матерью не имело никакого отношения к тому, что ему нужно было делать.


Нежелательное отвлечение подтолкнуло Руссара к действию. У него не было желания сидеть в лесу наедине со своими мыслями. Это было время.


Он брал женщину в сарае. Его единственной заботой была собака, но Руссар верил, что он с этим разобрался.


Когда женщина скрылась за одной из хозяйственных построек фермы, Руссар подхватил свой рюкзак и побежал.


Будучи прагматиком, он остановился возле маленького каменного дома и вывел из строя ее автомобиль. Если что-то пойдет не так, он не хотел оставлять ей удобного средства для побега.


Затем он выбрался из старого универсала Volvo и прокрался к дому женщины. Он прижался к фасаду, камни которого, даже несмотря на усиливающуюся утреннюю жару, все еще были прохладными на ощупь.


Выглянув из-за угла фермерского дома, он подождал, пока не сможет увидеть женщину. Когда он увидел, как она разматывает длинный садовый шланг, чтобы прочистить поилку для лошадей, Руссар сделал свой ход.


Он решил не убегать из страха напугать лошадей. Он шел быстро и целеустремленно, его рука сжимала рукоятку пистолета с глушителем, который он достал из своего рюкзака. Если бы женщина заметила его и попыталась закричать или убежать, он мог бы легко уложить ее даже с такого расстояния одним выстрелом.


Оказавшись в сарае, он спрятал свой рюкзак и приготовился. Там, где он стоял, между внешними досками была щель, и это давало ему отличную точку обзора, с которой он мог наблюдать за приближением женщины.


Его сердце бешено колотилось в груди, и ему нравилось это ощущение. Не было ничего более захватывающего, чем подстерегать свою добычу. Адреналин хлынул в его кровь. Все остальное, любой другой жизненный опыт был просто прерывистым и незавершенным сном о реальности. Обладать силой убивать, брать и использовать эту силу - вот в чем смысл жизни.


На лбу Руссара выступила испарина. Он стоял нечеловечески неподвижно, капли пота медленно стекали по его лицу и шее. Скоро, подумал он про себя. Скоро.


Когда женщина снова появилась из загона, тело убийцы перешло в совершенно другое состояние. Сразу же его дыхание замедлилось. Затем его сердцебиение начало уменьшаться. Его поле зрения сузилось, пока все, что он мог видеть, были женщина и щенок у ее ног. Он стоял неподвижно, как гранитная статуя, его мышечные волокна туго свернулись кольцами, готовые рвануться вперед в сладостном освобождении.


Когда женщина приблизилась, убийца перестал дышать. Ничто другое не имело значения, кроме этого. Она была почти у широко открытых дверей. Секунду спустя он увидел ее тень, скользнувшую в сарай.


Наконец, она переступила порог, и он прыгнул.

ГЛАВА 70


WЭШИНГТОН, округ Колумбия.


Hарват почти сразу же бросил форд-пикап члена команды Omega. Как только он отошел на приличное расстояние от конспиративной квартиры, он начал обходить прибрежные дома к северу от Колтонс-Пойнт. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти то, что он искал.


Это был большой и явно дорогой дом, и Харват был поражен, что в нем не было системы сигнализации. Было почти комично, как мало люди думали о безопасности, когда оставляли большой город позади.


Ключи от великолепного тридцатишестифутового "Корсара" Криса Крафта висели на колышке на самом видном месте. Хотя Харвату не нравилось брать вещи, которые ему не принадлежали, учитывая обстоятельства, у него не оставалось особого выбора.


У "Корсара" была полностью заряженная батарея, полный бак топлива, и он сразу же запустился. Он "одалживал" лодку розничной стоимостью более 350 000 долларов, и Харват поклялся, что ее владельцы вернут ее в точно таком же отличном состоянии, в каком она находится сейчас.


Он вывел изящное прогулочное суденышко в Потомак, направил нос на север и до упора выжал дроссели.


Два двигателя Volvo Penta мощностью 420 лошадиных сил зарычали в ответ. Как львы в неволе, выпущенные на свободу из клеток, хриплые двигатели вытащили лодку из пробоины и подняли ее прямо в самолет.


Харват закатал рукава и держал глаза открытыми, когда порывы брызг взметнули пену с бортов лодки. Он спрятал пикап в домашнем гараже, прежде чем подняться на борт "Корсара", но никто не мог сказать, насколько близко были его преследователи.


Единственное, что он знал наверняка, это то, что даже с Риком Морреллом у руля команда Omega не остановится ни перед чем, даже не убив его, чтобы убрать его со сцены.


В Вашингтонской парусной пристани Харват, прихрамывая, симулировал неполадки в двигателе и пришвартовал "Корсар". Сотрудники оставили его одного, чтобы позвонить его предполагаемому дилеру Крису Крафту в Мэриленде, но вместо этого Харват набрал номер местной компании такси, и десять минут спустя его уже везли на небольшое расстояние к расширенной парковке Reagan National.


Поскольку поездка в Иорданию была не только личной, но и крайне щекотливой, он оставил свои удостоверения DHS, свой выпущенный правительством BlackBerry и свое оружие у Рона Паркера в Элк-Маунтин.


Пока такси ждало, Харват нашел свой черный Chevy Trailblazer. Из тайника под задним бампером он извлек запасной комплект ключей, перевязанную резинкой пачку десяток и двадцаток, предварительно загруженную дебетовую карту и дубликат водительских прав, чтобы заменить личные вещи, которые Рик Моррелл забрал у него, когда его выгружали из самолета Тима Финни.


Выехав с расширенной парковки, он расплатился с таксистом и направился в округ Колумбия. По дороге он достал один из одноразовых сотовых телефонов, которые хранил в своей сумке с жучками, и набрал номер своего босса, Гэри Лоулора.


"Я пытался дозвониться до тебя последние два дня", - сказал Лоулор, когда тот ответил. "Где ты, черт возьми, находишься?"


"Неважно, где я нахожусь", - сказал Харват. "Мне нужно, чтобы ты выслушал".


Лоулор молчал, пока Харват следующие несколько минут рассказывал ему обо всем, что произошло, и обо всем, что он узнал с момента их последнего разговора.


Когда он закончил, Лоулор сказал: "Господи, Скотт, если то, что ты мне говоришь, правда, ты убивал людей, которых президент обещал защищать! Вы подрываете наше слово и выставляете президента лжецом. Это только вопрос времени, когда эти люди решат, что мы их облапошили, и они сдержат свое обещание завести еще детей ".


Это была не совсем та поддержка, на которую надеялся Харват, когда вводил своего босса в курс дела. "Смотрите, - ответил он, - один из этих людей, освобожденных из Гитмо, убивает невинных американцев. Президент пообещал оставить их в покое, основываясь на их прошлых действиях, а не на нынешних. Но задумывался ли кто-нибудь, что, возможно, именно поэтому террористы вели переговоры о сделке в первую очередь? Чтобы у них был полный иммунитет, пока они совершали новые террористические акты?


"Прости, Гэри, это была невыгодная сделка. Не я заварил этот беспорядок, но, полагаю, я собираюсь быть тем, кто его разгребет ".


"Хорошо", - констатировал Лоулор. "Я хочу, чтобы ты прижал сукина сына".


По тону его голоса Харват понял, что тот неправильно его понял. Произошло что-то еще. "Что происходит?"


"Это Эмили".


Харвату не нужно было знать фамилию, чтобы понять, о ком говорил Гэри. Эмили Хокинс была помощницей и правой рукой Гэри, когда он служил в ФБР. Она была Харвату как вторая мать с тех пор, как он переехал в округ Колумбия, и он оставил у нее щенка после того, как в Трейси стреляли.


"Что случилось?"


"Он добрался до нее. Она и собака ".


Лоулор не был чрезмерно эмоциональным человеком, и Харват мог сказать, что ему потребовалось все, чтобы сохранить самообладание. Он был совершенно подавлен. "Расскажи мне, что произошло".


"Он прятался в ее сарае недалеко от Хеймаркета. Он жестоко избил и ее, и щенка. У каждого из них множественные переломы костей и ушибы. Он проделал с ними настоящий номер, но это было только для начала. Этот больной ублюдок привез с собой два мешка для трупов, один для взрослого и один для ребенка. Он поместил ее в одну, а собаку в другую, но перед тем, как застегнуть их, он добавил кое-что, чтобы составить им компанию ".


Желудок Харвата скрутило. Он знал, что мешки для трупов непористые. Это был ужасный способ умереть. Харват определенно собирался убить этого парня. Он съехал на обочину дороги и спросил: "Что он туда бросил?"


"Он наполнил сумку Эмили слепнями. Ее укусили более двухсот раз ".


Слепни? Это не имело смысла. Следующей чумой должны были стать фурункулы. "Гэри, ты уверен, что это все, что там было? Просто летает?"


"Приехавшие врачи скорой помощи сказали, что он заразил щенка более чем тысячей блох".


"Итак, блохи и мухи? Это все?"


"Нет, это еще не все. Он подвесил их обоих вверх ногами к одному из стропил. Если бы сосед Эмили не появился вовремя, они были бы мертвы ".


"Подожди секунду", - сказал Харват. "Они живы? Эмили и собака?"


"Да, но едва ли. Сейчас я на пути в больницу в Манассасе ".


"Когда вы приедете туда, убедитесь, что врач и ветеринар наблюдают за ними обоими на предмет фурункулов и любой другой болезни, подобной чуме. На самом деле, вам следует порекомендовать им немедленно начать курсы антибиотиков. Этот парень комбинировал сценарии из "Десяти казней египетских". Мухи и блохи были третьим и четвертым, или, в случае этого парня, седьмым и восьмым. Просто скажи им, чтобы были начеку ".


Когда Лоулор сказал: "Скотт, есть еще кое-что, что я должен тебе сказать", его охватил ужас.


"Кто еще?" - это все, что смог выдавить Харват.


"Кэролин Леонард и Кейт Палмер. Они были заражены каким-то гибридом золотистого стафилококка и бубонной чумы ".


Нож был воткнут в сердце Харвата в ту минуту, когда он обнаружил Трейси, лежащую в луже крови на пороге его дома; теперь казалось, что по лезвию льют кислоту. Боль от того, что Эмили и собаке все перепутали, - это одно, но с добавлением Кейт и Кэролин это было почти невыносимо.


"Где это произошло?" он спросил.


"В галерее Тайсона", - ответил Лоулор.


"Торговый центр? На публике?"


"Какой-то парень предлагал образцы духов. Мы думаем, что он распылил гибрид в аэрозоле. Кейт дала ребятам из Бюро описание. Macy's прислал фотографии всех своих сотрудников, работающих по контракту или иным образом, и ни один из них не подходит ".


"Они смотрят записи с камер видеонаблюдения?"


"Пленки уже изъяты, и Кейт, и Кэролин работают с художниками-скетчерами".


"С ними все будет в порядке?" - спросил Харват.


"Этот баг очень быстродействующий. Симптомы проявились менее чем за двенадцать часов, что практически неслыханно ни для золотистого стафилококка, ни для бубонной чумы ".


"Если я правильно помню свое медицинское образование, золотистый стафилококк вызывает довольно неприятные фурункулы".


"И может быть настоящим медведем для лечения из-за устойчивости к большинству антибиотиков", - сказал Лоулор. "Лучшее, что у них есть, это то, что это было поймано на ранней стадии. Несмотря на это, медики очень обеспокоены тем, насколько быстро это происходит. Они оба были помещены на карантин ".


"У меня нет сомнений в том, что мы имеем дело с одним и тем же парнем", - заявил Харват.


"И ни у кого другого. В сумочке Кэролин Леонард нашли карточку, на которую распыляют образцы духов. На нем было название какого-то поддельного парфюма и слоган, написанный по-итальянски ".


"Позвольте мне угадать", - сказал Харват. "На то, что было принято кровью, можно ответить только кровью?"


"Совершенно верно", - констатировал Лоулор.


"Знает ли президент?"


"Да, он знает".


"И?" - спросил Харват.


"И это ничего не меняет. Он все еще ожидает, что ты сдашься ".


"Что ж, ему придется подождать, пока я не закончу".

ГЛАВА 71


TОН WХАЙТ HУЗЕ


Jэк Ратледж гордился своей способностью читать своих людей. Когда Чарльза Андерсона провели в резиденцию, президент понял, что он прибыл не с хорошими новостями.


"У нас проблема, сэр", - сказал Андерсон, подтверждая подозрения президента.


Ратлидж закрыл отчет, который он просматривал, и жестом пригласил своего начальника штаба занять место. "Что это?"


"Я только что получил известие от режиссера Вейла. Его команде удалось взять Харвата под стражу ".


"Это должно быть хорошей новостью. В чем проблема?"


"Харват сбежал".


"Он что?" - спросил Ратлидж. "Как, черт возьми, это произошло?"


"Все это будет на брифинге директора ЦРУ, - ответил Андерсон, - но это еще не все".


"Сколько еще?"


Начальник штаба понизил голос. "Перед побегом Харвата допросили о его недавней поездке в Иорданию. По-видимому, ему удалось выманить Абделя Салама Наджиба из Сирии в Амман ".


Президент почувствовал, как у него сдавило грудь. "Харват убил его. Не так ли?"


"Да, сэр, он это сделал".


"Будь оно проклято!" Ратлидж взревел. "Сначала Пальмера, а теперь Наджиб. Когда их люди поймут, что происходит, они нанесут ответный удар. Нам нужно собрать Совет национальной безопасности ".


У президента была своя работа, предназначенная для него. Он знал, что Соединенные Штаты никак не смогут обеспечить постоянную защиту каждого школьного автобуса в стране. Это был не просто логистический кошмар; это также вызвало бы повсеместную панику. Американские граждане справедливо задались бы вопросом, не были ли школьные автобусы защищены от террористов, что было. Будут ли кинотеатры безопасными? Будут ли торговые центры? Как насчет общественного транспорта? Должны ли они вообще держать своих детей в школе? Должны ли они вообще ходить на работу?


Призрак терроризма, особенно когда правительство придало ему вес и легитимность, оказал поразительно разрушительное воздействие на общество. Президент прочитал секретные отчеты о последствиях стрельбы снайперов в Вашингтоне и изучил экстраполяции того, как быстро пострадает экономика США, если подобная угроза разыграется по всей стране. После того, как начали проявляться экономические последствия, вспыхнули социальные проблемы. Если правоохранительные органы не смогут привлечь виновных к ответственности, граждане начнут брать дело в свои руки. Преступления на почве ненависти резко возрастут, и группы, которые чувствовали, что их преследуют, начнут наносить ответные удары. Если ситуацию не урегулировать быстро и эффективно, начнутся беспорядки. Одним словом, ситуация переросла бы в анархию. Психологические последствия терроризма были абсолютно коварными.


Глава администрации президента прервал его размышления, сказав: "Есть еще кое-что, о чем нам нужно поговорить".


Ратлидж покачал головой, как бы говоря, что еще могло быть?


"Репортер из Baltimore Sun связался с офисом Джеффа Митчелла для получения заявления по поводу статьи, которую он собирается опубликовать. Как вы знаете, будучи пресс-секретарем Белого дома, Джеффу задают много диких, конспирологических вопросов, но этот репортер во что-то вцепился зубами. Джефф боится, что это может вызвать некоторый резонанс, если не будет немедленно подавлено прямым отказом от тебя ".


"Что за история?"


"Репортер собирается заявить, что вы санкционировали вынос трупа неизвестного из офиса судмедэксперта Мэриленда, чтобы обмануть жителей Чарльстона, Южная Каролина, заставив их поверить, что угонщик их школьного автобуса был застрелен".


Ратлидж стиснул зубы и вцепился в подлокотники своего кресла. "Откуда, черт возьми, взялась эта история?"


"На данный момент, сэр, это не имеет большого значения. Важно то, что это довольно разрушительно, и он также собирается заявить, что Белый дом был замешан в убийстве ".


"Убийство?Какое убийство?"


"По словам этого парня Шеппарда, к помощнику судмедэксперта из Мэриленда и одному из его следователей подошли двое мужчин, представившихся агентами ФБР, которые сказали им оставить это дело в покое. Вскоре после этого они погибли в дорожно-транспортном происшествии ".


Президент был в ярости. "Какого черта мне не сказали об этом?"


Андерсон пожал плечами и сказал: "Я полагаю, вам придется спросить об этом режиссера Вейла".


"Приведите его сюда прямо сейчас", - приказал Ратлидж. "И после того, как я с ним разберусь во всем этом, я хочу поговорить с Джеффом. Мы абсолютно не можем позволить этой истории распространиться ".


"Ты все еще хочешь, чтобы я собрал NSC?"


Президент на мгновение задумался и ответил. "Я хочу получить подтверждение о Наджибе непосредственно от Вейле. Тогда я решу, каким должен быть наш следующий шаг ".


Начальник штаба кивнул и исчез.


Как только он ушел, Ратлидж просверлил пальцами виски. Он чувствовал, как надвигается чудовищная мигрень. События настолько дико выходили из-под контроля, что начинали вылетать из колеи. Он не хотел даже думать о том, что может произойти дальше. Однако в глубине души он знал, что все станет намного хуже, еще до того, как они помолились об улучшении.

ГЛАВА 72


Oна Двенадцатой улице, к югу от Логан Серкл, Харват еще раз обернулся, чтобы убедиться, что за ним не следят, а затем пересек улицу и вошел в банк.


Банковский служащий был профессионален и вежлив. Проверив удостоверение личности и подпись Харвата, она жестом пригласила его следовать за ней в хранилище, где находились депозитные ячейки.


Харват достал свой ключ, и синхронно, что, по его мнению, было рассчитано на то, чтобы произвести впечатление, банковский служащий последовал его примеру, вставил свой ключ и повернул его в тот же момент, как будто они собирались запустить ядерное оружие.


Как только шкатулка была извлечена, его провели в маленькую отдельную комнату, где дверь за ним закрылась, и он остался один.


Харват снял крышку с коробки и достал обычные вещи, которые можно было бы ожидать найти - сертификаты акций, облигации и юридические документы. Под ними было то, за чем на самом деле пришел Харват.


Когда он смотрел на предметы, он испытывал странное чувство невольного удовлетворения от того, что у него хватило предусмотрительности подготовиться к такому событию. На самом деле, кого он обманывал? Это не было предвидением. Он был просто практичным. Его собственное правительство неоднократно обращалось против него. Что побудило его сохранить тайник с вещами, так это острый инстинкт выживания, простой и понятный.


Много лет назад было похищение президента, более недавняя подстава в Ираке с "Аль-Джазирой", а теперь это. Каждый раз люди, которым он служил, оставляли его снаружи, заглядывая внутрь. Они заклеймили его преступником, а теперь еще и предателем.


Он всегда знал, что им можно пожертвовать. Это было частью территории, но причислять его семью и друзей к этой категории было неприемлемо.


Каждый раз, когда его выгоняли наружу, Харвату приходилось силой прокладывать себе путь обратно. Он должен был заставить власть имущих увидеть, что он был прав, а они ошибались. Однако на этот раз он не знал, были ли все настолько черно-белыми. Он не собирался просто сидеть сложа руки, пока кто-то преследует людей в его жизни. И впервые в жизни Харват подумал, что он действительно может сгореть за то, что делает.


Он всегда был за то, чтобы поступать правильно. На протяжении всей своей карьеры он неоднократно придерживался правильного курса действий, часто на свой страх и риск, но со знанием того, что до тех пор, пока он делал то, что считал правильным, он мог смотреть на себя в зеркало, и это было все, что имело значение.


Теперь он столкнулся с чем-то новым - двумя версиями того, что было правильным: версией президента и его собственной. Однако решение, которое Харвату пришлось принять, было гораздо глубже, чем просто то, что было правильным. Речь шла о защите людей, о которых он заботился, которые подверглись опасности без всякой причины, кроме их любви или дружбы с ним.


По мнению Скотта Харвата, не могло быть большего предательства, большей нелояльности, чем позволить причинить вред этим невинным людям. Чего бы это ни стоило ему самому, он должен был помешать этому случиться.

ГЛАВА 73


Hарват собрал необходимые ему вещи из своего сейфа и покинул банк.


Когда он вышел на улицу, его глаза быстро осмотрели все - крыши, припаркованные машины, людей на улице. Президент направил по его следу команду "Омега", и Харват знал, что они будут использовать все необходимые средства, чтобы остановить его.


В этот момент команда могла быть где угодно, и ему нужно было быть готовым к тому, что он сделает, если они найдут его.


Харват вернулся к своему внедорожнику без происшествий и направился на северо-запад от Округа Колумбия. По дороге он достал другой сотовый телефон из сумки на заднем сиденье и набрал номер.


Он хотел проведать свою мать и Трейси, но это было слишком рискованно. Если бы ЦРУ искало его, они бы отслеживали звонки, поступающие в любую из больниц. Вместо этого он набрал номер внешнего доступа к системе голосовой почты своего BlackBerry, чтобы проверить наличие сообщений.


Там было несколько работ Гэри Лоулора. Только что поговорив с ним, Харват удалил их. Единственное другое сообщение было от Рона Паркера. Он убеждал Харвата позвонить как можно скорее и оставил другой номер, чем обычно, чтобы связаться с ним.


Харват набрал цифры в телефоне и стал ждать. Качество звонка изменилось на полпути, и он звучал так, как будто вызов был перенаправлен. Харвату стало не по себе. Если бы ЦРУ использовало пилотов Тима Финни, а также Рика Моррелла против него, кто мог бы быть следующим?


Понимая, что любое вмешательство ЦРУ будет практически незаметным, он решил не вешать трубку. Мгновение спустя Паркер ответил.


"Ты где-нибудь в безопасном месте?" - спросил он.


"На данный момент достаточно безопасно", - ответил Харват. "Безопасна ли эта линия?"


"Это устроил наш общий друг, занимающийся ловлей нахлыстом. Пока мы держимся подальше от конкретики, я думаю, у нас все будет хорошо ".


Харват сразу понял, о чем говорит Паркер. Том Морган установил канал связи, и необходимость держаться подальше от подробностей заключалась в том, что, как бы хорош ни был Морган, ЦРУ и АНБ были лучше. Если бы они хотели Харвата достаточно сильно, что, по-видимому, так и было, ЦРУ и АНБ могли бы запрограммировать систему подслушивания Echelon на отслеживание всех звонков по определенным ключевым словам, касающимся Харвата и того, во что он был втянут.


Поэтому Харвату нужно было очень тщательно подбирать слова. "Ты знал об изменении планов моей поездки домой?"


"Только после того, как вы уже вышли из игры. Если бы мы знали, мы бы вам рассказали ".


Харват знал Паркера достаточно хорошо, чтобы понять, что тот говорил ему правду. "Как они узнали?"


"Они узнали о нашей маленькой поездке к югу от границы. Но не раньше, чем вы уже были на обратном пути из-за границы. Как все получилось?"


"Это было довольно поучительно. Очевидно, наш маленький приятель был не совсем откровенен ".


"О чем?" - спросил Паркер.


"Его список пополнялся одним именем".


"Ты думаешь, это была ошибка?"


Харват рассмеялся. "Ни за что. Он знал, что делал. Нам просто нужно выяснить, почему ".


Последовала долгая пауза, прежде чем Паркер ответил. "Нам нужно поговорить".


Эти четыре слова никогда не означали ничего хорошего, когда их произносила для него женщина, и Харват чувствовал себя еще менее уверенным в том, что они были чем-то иным, кроме как прелюдией к плохим новостям прямо сейчас. "В чем дело?" он спросил.


"Все наши контракты были аннулированы", - сказал Паркер.


"Отменяется?О чем ты говоришь?"


"Мы получили звонки от наших особых клиентов на востоке, и все они ссылались на один и тот же пункт об отмене заказа. Никаких обсуждений, никаких объяснений ".


Харват не знал, что сказать. Контракты на шестой объект и Саргассовскую программу были их хлебом с маслом. Они представляли собой огромную сумму денег. "Полагаю, это тонкий способ больших парней сообщить вам, что я персона нон грата".


"На самом деле", - ответил Паркер. "Это было не так уж и утонченно. Одна из крупных собак в пятистороннем питомнике позвонила, чтобы сообщить нам, что все контракты могут быть немедленно восстановлены ".


"Если бы ты только согласился разорвать все связи со мной".


"В значительной степени".


Харвату не понравилось, что он поставил своих друзей в такое положение. Они уже сделали для него более чем достаточно. Поскольку Пентагон предложил им выход, Харват решил, что он облегчит им задачу. "Поблагодари своего босса за все и скажи ему, чтобы он считал все контакты между нами разорванными".


"Ты можешь поблагодарить его сам. Он сказал им всем отправляться в ад ".


Это было очень похоже на Финни. Несмотря на все предательства, которым Харват подвергся в последнее время, было приятно знать, что у него все еще есть настоящие друзья, что было еще одной причиной не позволить Финни разрушить бизнес, над созданием которого он так усердно работал и которым так любил управлять. "Он обаятелен. Он приведет их в чувство ".


"А как насчет тебя?"


"Я собираюсь закончить то, что начали эти люди", - сказал Харват.


"Они могут расторгнуть наши контракты, но они не могут помешать нам помочь вам".


"Да, они могут. Контракты - это только верхушка айсберга. Давление становится только сильнее, когда ваши головы погружаются под воду. Вы, ребята, этого не хотите. Вы уже очень помогли мне, и я благодарен за это ".


Паркеру не больше, чем Харвату, нравилось быть выброшенным из цикла. "Итак, мы не будем активно заниматься ничем другим, пока вы нас не попросите. Тем не менее, няни останутся на своих местах, и этот вопрос не подлежит обсуждению ".


Харват улыбнулся. "Я ценю это". Было приятно знать, что о Трейси и его матери по-прежнему будут заботиться.


"Если вы передумаете насчет дополнительной помощи, " продолжил Паркер, " у вас есть мой номер. А пока у меня есть для вас пара предметов домашнего обихода. Их немного, но они должны помочь вам немного сфокусироваться. Я скоро выложу их ".


"Спасибо", - ответил Харват, который знал, что Паркер имеет в виду электронный тайник в Интернете, который они разработали на случай, если им понадобится связаться, пока Харват будет вдали от Элк-Маунтин. Учитывая недавние события, он был рад, что они установили это.


"Что еще мы можем сделать?" - спросил Паркер.


"Есть одна вещь", - ответил Харват.


"Назови это".


"Мне нужно, чтобы вы, ребята, помогли мне организовать тайм-аут".

ГЛАВА 74


BЭТОСДА, МАРИЛАНД


TЗагородный клуб Конгресса был одним из самых эксклюзивных загородных клубов в стране. Открыт в 1924 году, его голубые и золотые поля были позже переработаны Рис Джонсом, а Голубое поле неоднократно называлось одним из ста лучших в стране.


Трасса представляла собой захватывающую картину зеленых холмов и высоких деревьев. В нем воплотились лучшие характеристики лучших мировых курсов, и это было единственное, что требовало достаточно усилий, чтобы отвлечь Джеймса Вейла от дерьма, сопутствовавшего его работе в качестве директора Центрального разведывательного управления.


У него был постоянный воскресный тайм, который он соблюдал даже более религиозно, чем воскресные службы в церкви Святой Троицы в Джорджтауне. Это было похоже на терапию, и он искренне верил, что это одна из немногих вещей, которые удерживали его в здравом уме и цивилизованности в несомненно безумном и нецивилизованном мире.


Загородный клуб Конгресса был игровой площадкой избранной вашингтонской аристократии, и Вейл находил воодушевляющим то, что имел те же связи, что и Уильям Говард Тафт, Вудро Вильсон, Уоррен Г. Хардинг, Кэлвин Кулидж, Герберт Гувер и Дуайт Д. Эйзенхауэр.


Восемнадцатая лунка синего поля обычно была любимой у Вейла. Вид с одной только площадки был невероятным, поскольку она выходила на заднюю часть одного из самых величественных клубных зданий в мире.


Сама поездка потребовала от Вейл всей концентрации, на которую она была способна. С возвышенной трибуны было 190 ярдов над водой. Если вам повезло, ваш мяч приземлился на зеленое поле, похожее на полуостров, и покатился к краю чаши, а еще лучше - прямо в нее.


Сегодня госпожа удача не улыбнулась директору департамента. Все еще расстроенный тем, что президент надралемузадницу, и серьезно сомневающийся в том, смогут ли его люди вернуть Харвата, Вейл отправил свой первый выстрел по воздуху далеко за пределы поля. Он все еще не мог поверить, что Ратлидж думал, что он мог приложить руку к смерти судмедэксперта из Мэриленда и его подруги-следователя. Хотя несчастный случай был, безусловно, удобным, ни Вейл, ни кто-либо из его агентов не имели к нему никакого отношения. Идиот только что проскочил на красный свет.


Несмотря на это, президент хотел, чтобы о репортере из Baltimore Sun позаботились. Как, черт возьми, Вейл должен был это сделать, оставалось только догадываться, тем более что Ратлидж предельно ясно дал понять, что этому человеку не причинят вреда.


После того, как двое из пяти террористов Гитмо были убиты, самым большим предметом разногласий между президентом и директором ЦРУ было то, что им следует делать дальше. Ратлидж был почти убежден, что во все правоохранительные органы необходимо разослать тщательно сформулированную директиву национальной безопасности о возможности нападения на американские школьные автобусы. Вейл, однако, все еще сомневался и прибегал ко многим из тех же аргументов, которые приводил раньше.


Одно было ясно наверняка: не было никакого способа объявить тревогу из-за надвигающейся угрозы статьи в "Baltimore Sun". Это поставило бы под сомнение все, что президент делал с этого момента. Доверие к нему было бы серьезно подорвано, и каждая директива о терроризме, исходящая из Вашингтона, подвергалась бы сомнению вплоть до смерти.


У Вейла уже были зачатки плана, и он был рад возможности немного побыть в тишине и покое на полях. Многие из его лучших прорывов произошли, когда он просто успокоил свой разум и сосредоточился на своей игре.


Хотя директор департамента доблестно пытался сделать именно это, его следующая поездка была известна на языке гольфа как "слоновья задница" - высокая и вонючая. Он не выдержал и скатился по выбритому склону в водянистую могилу.


"За исключением расстояния и направления, - язвительно заметил приятель Вейла по гольфу, - это был довольно хороший выстрел".


Вейл был не в настроении. Он поднял еще одну футболку, просто чтобы доказать, что может поставить ее на зеленый, что он и сделал. Однако именно его постановка оказалась его окончательной гибелью.


Это должен был быть розыгрыш, но Вэйл в итоге забил вчетвером. Он был человеком с сильным характером, и ему потребовалось все, что у него было, чтобы не сломать свою дубинку о колено. Приятель Вейле не мог решить, что ему кажется смешнее: три удара с линии штрафной, чтобы попасть на грин, или четыре удара, чтобы загнать мяч в лунку.


Когда мужчина собрался в очередной раз помыкать своим другом, Вейл посмотрел на часы и сообщил ему, что ему нужно собираться в путь. Пара пожала друг другу руки, и, несмотря на плохое настроение Вейле, директор пообещал забрать ланч после их игры на следующей неделе. Затем директор ЦРУ исчез в направлении здания клуба со своей охраной на буксире.


Зайдя в раздевалку, Вейл хотел только немного попариться, прежде чем отправиться обратно в свой офис в Лэнгли. Он молился Богу, чтобы никто его не узнал, а если бы и узнал, то у них хватило бы социальной милости оставить его в покое, черт возьми.


Сбросив одежду, Вейл схватил полотенце и направился в парную. Его охрана была знакома с его распорядком дня и не ожидала, что он выйдет из раздевалки по крайней мере в течение получаса.


Хотя он не был в восторге от того, что его люди видели его обнаженным, настоящая причина, по которой Вейл заставил их ждать его снаружи, заключалась в том, что ему просто нужно было побыть одному. Быть директором Центрального разведывательного управления было достаточно тяжело; быть постоянно окруженным телохранителями, потому что так много психов желали его смерти, только усложняло задачу. Иногда, даже если это длилось всего полчаса по воскресеньям, Джеймсу Вейлу хотелось забыть, кто он такой, и просто побыть некоторое время анонимным. И, учитывая день, который у него уже был, он мог бы использовать немного времени для побега больше, чем когда-либо.


Распахнув дверь в парилку, директор департамента был встречен тяжелым облаком густого тумана с ароматом эвкалипта. Он занял место на самом нижнем ярусе скамеек, выложенных белой плиткой, и прислушался к прекрасной музыке закрывающейся двери.


Когда это произошло, его тело начало расслабляться. В течение следующих нескольких минут он был полностью отрезан от внешнего мира, окутанный блаженной тишиной.


Вейл откинулся назад и закрыл глаза. Наконец-то он был один.


Его разум начал блуждать, но как только это произошло, его мысли были прерваны.


"Это была одна из самых уродливых игр, которые я когда-либо видел в своей жизни", - раздался голос с одной из скамеек над ним.


Вейл был хорошо известной фигурой в клубе, и он не был удивлен, что его игру заметили. И все же ему пришлось подавить желание сказать смутной фигуре, сидящей над ним, что он может сделать со своим мнением. Вейл просто хотел отключиться от всего.


"Это был не один из моих лучших дней", - ответил он прерывающимся голосом - явный сигнал о том, что ему не хотелось говорить.


"Ты можешь сказать это еще раз", - ответил мужчина, наклоняясь вперед и взводя курок своего пистолета.

ГЛАВА 75


Dнесмотря на сильную жару в парилке, тело Вейл превратилось в лед. "Кто ты?" - требовательно спросил он. "Чего ты хочешь?"


"Вы простите меня, режиссер, " сказал голос, " если я сэкономлю нам обоим время и задам вопросы".


"Мои люди из службы безопасности - это ..."


"Даже в раздевалке нет, и я еще некоторое время не буду ожидать тебя увидеть".


Вейл узнала мужской голос, но не смогла узнать его, по крайней мере, не сразу. "Я знаю тебя".


Харват спустился с верхней скамьи и занял место рядом с директором департамента.


Когда завеса тумана рассеялась, Вейл не мог поверить своим глазам. "Харват. Ты с ума сошел? Разве для тебя все недостаточно плохо? Теперь ты наставляешь пистолет на директора ЦРУ?"


"Во-первых, - ответил Харват, - я не вижу, как для меня все может стать намного хуже. И, во-вторых, я не наставлял на тебя пистолет, я взвел курок, который даже не был направлен в твою сторону ".


"Я обязательно отмечу эту тонкость, когда буду докладывать об этой встрече президенту".


"Я знаю, что мы в парилке, но давай не будем дрочить друг другу, хорошо?"


"Послушай, " ответила Вейл, - мы оба знаем, о чем идет речь. Президент был вынужден заключить сделку с дьяволом и ...


"И люди, о которых я забочусь, - это те, кто за это платит".


"Мы понятия не имели, что все так обернется".


Харват был готов выбить из директора свет. "Но теперь, когда они это сделали, я не вижу, чтобы кто-нибудь делал чертовски много, чтобы остановить это".


"Ты ничего не знаешь о том, что мы делаем", - огрызнулась Вейл.


"Что вы имеете в виду, мы?"


"Президент попросил меня направить к этому делу секретную группу".


"Он назначил команду ЦРУ внутри Соединенных Штатов?" - спросил Харват. "В дополнение к ФБР?"


Вейл поднял ладони. "Президент хотел получить солидный опыт борьбы с терроризмом в этой области, и это то, что я ему дал".


"Но они не добились большого прогресса, не так ли?"


Вейл не потрудился ответить. Было до боли очевидно, что его люди не добились большого прогресса.


"За это тоже отвечали Моррелл и его команда "Омега"?"


Старший инспектор покачал головой. "Нет. Мы выставили отдельную команду. Я сам их выбирал. Все они надежные операторы с опытом специальных операций, просто им этого недостаточно, чтобы продолжать ".


Харват покачал головой. "И ты спас Рика Моррелла для настоящей грязной работы, чтобы использовать нашу дружбу против меня, не так ли?"


"Это был самый быстрый способ получить необходимую нам информацию".


"Я должен был знать лучше".


Старший инспектор сделал глубокий вдох, а затем выдохнул. "Скотт, переговоры с этими террористами были плохим выбором, но это был единственный выбор, который был у президента. Мы не собирались позволить этим животным убивать американских детей. И мы все еще не. Вот почему ты должен сдаться полиции ".


Это было нелегкое решение. Харват не хотел провоцировать террористические нападения на американских детей, но тот факт, что люди Вейла не добились никакого прогресса в поимке человека, ответственного за охоту на его близких, только укрепил его в этом решении. "Я не остановлюсь, пока не прижму этого ублюдка".


"Даже если это означает, что вы рискуете бесчисленными американскими жизнями?"


Харвата подмывало рассказать директору ЦРУ о том, что он узнал от Таммама Аль-Таля в Иордании - о том, что его оперативника Наджиба уволили из Гитмо в обмен на то, что Аль-Тал откажется от своего контракта на Харвата, но в данный момент он был не в настроении делиться разведданными с кем бы то ни было, особенно с директором ЦРУ. Вместо этого он сказал: "Кем бы ни был этот парень, он пришел искать меня. Не я это начинал ".


"В любом случае, - ответил Вейл, - президент дал слово, что мы не будем преследовать этих людей, как только их выпустят из Гуантанамо".


"Один из них напал на американцев на американской земле. Это прямо здесь должно аннулировать любую сделку, заключенную президентом. Насколько я понимаю, этим пятерым не следует выдавать карточки на свободный выход из тюрьмы до конца их жизни ".


"Я согласен с вами", " сказал директор департамента. "Они не должны, но сейчас остался только один".


Харват не понял. "Один?"


"Вы убили Палмеру и Наджиба, и недавно мы обнаружили еще двоих".


"Какие две?" - спросил Харват. "Где они?"


"Марокко и Австралия", - сказал Вейл. "Они находятся под наблюдением и очень близки к тому, чтобы быть арестованными этими странами за участие в террористической деятельности с момента их освобождения из Гитмо. Который оставляет-"


"Пятый задержанный освобожден той ночью. Француз."

ГЛАВА 76


TСтарший инспектор кивнул. "Его зовут Филипп Руссар. Снайпер по образованию, он также был известен как Джуба. До того, как мы его поймали, он сделал себе неплохое имя в Ираке; более ста подтвержденных убийств американского обслуживающего персонала ".


"Это тот, кто убивает моих друзей и семью?" ответил Харват, просматривая свои банки памяти в поисках имен, но ничего не нашел.


Вейл снова кивнула.


Гнев Харвата снова нарастал. "Я, блядь, не могу в это поверить. Ты знаешь, кто, черт возьми, этот парень, и все же ты ничего не делаешь, чтобы пригвоздить его задницу к стене ".


Вейл не хотел ввязываться в ссору с Харватом, поэтому сменил тему. "Ты знал, что у меня был племянник, который был убит в Ираке?"


"Нет, я этого не делал", - ответил Харват, пытаясь взять себя в руки. "Мне жаль".


"По очевидным причинам наша семья и морские пехотинцы держали отношения в секрете. Как выясняется, Руссар был тем, кто его убил. Он, конечно, понятия не имел. Мой племянник был просто еще одним крестоносцем неверных для этого подонка; еще одна американская зарубка на прикладе его винтовки.


"Даже после смерти мы скрывали отношения моего племянника ко мне. Последнее, что мы хотели сделать, это вручить повстанцам такую громкую победу, тем более что Джуба, или Руссар, достиг почти мифического статуса за то, что был неприкасаемым и мог убить любого, кого хотел ".


"Конечно, нет", - сказал Харват, соболезнуя о потере этого человека, - "но, рискуя показаться бесчувственным, скажите, как я и люди, о которых я забочусь, вписываемся во все это?"


"Имя Руссар вам ни о чем не говорит, не так ли?" - спросила Вейл.


Харват покачал головой.


"Я думаю, это не имеет значения. До тех пор, пока президент намерен выполнять свою часть сделки, у меня нет другого выбора, кроме как привлечь вас ".


"Но что, если я смогу добраться до людей, ответственных за все это, прежде, чем это сделаете вы?"


"Лично я, - сказал Вейл, вставая, - не думаю, что все это связано с детьми, школьными автобусами или условиями в Gitmo. Я думаю, что каким-то образом все это связано с тобой, и я ничего так не хотел бы, как чтобы ты выследил и убил всех до единого ответственных за это людей ".


Последовала долгая пауза, во время которой Харват почувствовал, что директор хотел сказать что-то еще.


Мгновение спустя мужчина заговорил. "Но мое личное мнение в данном случае не имеет большого значения. В профессиональном плане я обязан выполнять приказы, данные мне президентом Соединенных Штатов. Я бы порекомендовал вам начать делать то же самое, но что-то подсказывает мне, что мы далеко зашли за пределы того, чтобы от этого был какой-либо толк ".


"Мы такие", - ответил Харват.


Вейл сделал пару шагов к двери парилки, а затем, положив на нее руку, обернулся и посмотрел на Харвата. "В таком случае, есть кое-что, что тебе нужно увидеть".

ГЛАВА 77


SГДЕ УГОДНО OВЕРСИЯ CНИЧТОЖЕСТВО SEA


Tполет в Рио должен был быть спокойным, но Харвату не удалось сомкнуть глаз. Вейл обещал прислать ему по электронной почте досье Руссара, но Харват сомневался, что в нем будет много полезного.


Ему все еще нужно было перевернуть один маленький скользкий камешек.


Харват продолжал думать о своем прошлом в целом и об одном человеке в частности. Мэг Кэссиди была последним человеком, с которым у него были отношения до встречи с Трейси.


Бразилия была одним из тех волшебных мест, куда Мэг всегда хотела свозить его, но Харват так и не смог найти или никогда не хотел находить время для поездки. Когда его коммерческий рейс с ревом летел на юг, он думал, каким идиотом он был, потеряв Мэг, и как ему повезло, что он нашел Трейси. Если Трейси умрет, он знал, что его статус поврежденного товара будет навсегда высечен на камне. Человеку редко дается второй шанс в жизни. Ему удалось получить свой второй шанс на счастье, подключив систему жизнеобеспечения. Это была ироничная метафора, поскольку его личная жизнь всегда была в критическом состоянии.


Харват попытался избавиться от мрачных мыслей, но не смог. Через проход от него сидела молодая пара, молодожены. Судя по тому, как они держались за руки, целовались и неоднократно просили еще шампанского, они отправились в Бразилию или в более отдаленные места на медовый месяц.


Он вообще не следил за датой. Взглянув на свой хронограф Kobold, он понял, что до свадьбы Мэг Кэссиди осталось всего несколько дней. Он сделал мысленную пометку связаться с Гэри и попросить его организовать для нее специальную охрану, которая вступит в силу немедленно. Хотя у них с Мэг больше не было романтических отношений, Харват по-прежнему глубоко заботился о ней и не хотел бы, чтобы с ней что-то случилось, особенно из-за него.


Лоулор очень хорошо узнал Мэг, и она ему безмерно понравилась. Президент также очень привязался к ней и каждый год посещал ее летний коттедж, когда проводил отпуск на Женевском озере, штат Висконсин.


Мэг оказала своей стране неоценимую услугу, помогая Харвату выследить наследников террористической организации Абу Нидаля несколько лет назад. Лоулор без проблем уговорила бы президента Ратледжа согласиться выделить ей специальную охрану на следующие несколько дней.


Это был момент, о котором Харват беспокоился больше всего. Несмотря на нападение на Нью-Йорк, последнее, что слышал Харват, президент все еще планировал посетить свадьбу Мэг. В этот момент безопасность была бы чрезмерно жесткой. Его беспокоило преддверие.


Как и Трейси, Мэг была удивительной женщиной. Хотя это, вероятно, вызвало более чем небольшие трения между ней и ее женихом, Мэг отправила Харвату приглашение.


Когда его доставили, красиво выгравированная открытка для заметок ударила его, как молоток, в центр груди. Он никогда не осознавал этого, но в тот момент стало очевидно, что он все еще неравнодушен к Мэг и лелеет скрытое желание, чтобы однажды между ними все наладилось. Увидев приглашение с ее именем и именем ее жениха, он понял, что какое-то спонтанное примирение, ниспосланное богами, больше невозможно.


Не зная, как ответить на приглашение, Харват просто отложил его в сторону и вежливо сменил тему, когда президент однажды поднял этот вопрос.


Теперь, приближаясь все ближе к Бразилии - стране, которую Мэг так страстно хотела, чтобы он посетил, - Харват не мог не думать о ней, а также о себе. Боже, он действительно был настолько облажавшимся? Казалось, что все, к чему он прикасался, превращалось в пыль.


Какая-то часть Харвата на мгновение задумалась, не следует ли ему, когда самолет приземлится, просто исчезнуть в дебрях Бразилии, чтобы его никогда больше не видели.

ГЛАВА 78


RIO DE JАНЕЙРО, БРАЗИЛ


Яэто было в конце семидесятых, когда Харват сошел с самолета в Рио-де-Жанейро, в международном аэропорту имени Антонио Карлоса Жобима. К нему вернулось чувство цели, и его прежнее желание исчезнуть в дебрях Бразилии угасло. Ему не терпелось приступить к работе.


Используя фальшивый паспорт, который он изъял из своей банковской ячейки в Вашингтоне, он прошел таможенный и паспортный контроль как гражданин Германии по имени Ханс Браунер. Паспорт был бесценен. Это не только позволило ему путешествовать, не будучи отслеженным никакими американскими спецслужбами, но и путешествие в качестве гражданина ЕС позволило ему въехать в Бразилию без визы, чего он не смог бы сделать, если бы путешествовал по американскому паспорту.


Минуя стойку такси RDE, он направился прямо в государственное туристическое бюро Рио-де-Жанейро и купил предоплаченный ваучер на такси. Последнее, что ему сейчас было нужно, это иметь дело с одним из самых известных в городе беспринципных водителей такси.


Скользнув в такси и назвав водителю пункт назначения, Харват откинул голову назад и закрыл глаза. Он был в самолетах или переключался между ними в течение последних одиннадцати часов. Он с нетерпением ждал возможности заселиться в свой отель и принять душ, а также немного поспать, но сначала нужно было сделать работу.


Водитель поехал по дороге Линья Вермелья в сторону города. Его превышение скорости и смена полосы движения были идеально срежиссированы под местную фанковую музыку Carioca, звучащую из бумбокса, прикрепленного к его искусно оформленной приборной панели.


Офис American Express располагался под отелем Copacabana Palace на Авенида Атлантика, прямо напротив всемирно известного пляжа Копакабана.


Выйдя из кабины, Харват повернулся спиной к сине-зеленым водам и скудно одетым бронзовым телам и направился внутрь. Он воспользовался домашним телефоном, чтобы связаться с офисом American Express и узнать, прибыла ли уже его посылка FedEx. Это было.


Зарегистрировавшись на стойке регистрации и получив ключ, он направился в Amex, чтобы забрать свою посылку. Он обменял несколько тысяч долларов на реалы, а затем вернулся в вестибюль, где попросил консьержа организовать для него вертолетную экскурсию.


Поднявшись в свою комнату, Харват бросил коробку FedEx на кровать и бросил сумку рядом со столом. Он подошел к окнам, отдернул прозрачные занавески и раздвинул их. Положив ладони на подоконник, он высунулся наружу.


Вид был потрясающий. Пляж длиной в четыре километра был покрыт людьми. В комнату ворвался соленый запах океана. Глядя на волны, разбивающиеся о берег, Харват почти пожалел, что не захватил с собой купальный костюм.


Втянув голову обратно внутрь, он прошел в ванную и включил душ. Повесив одежду, он залез в воду и потерял всякое представление о времени, когда горячая вода хлестала по его телу.


Обычно он заканчивал свой душ тем, что полностью выключал воду до холодной - маневр, который он находил даже более освежающим, чем чашка эспрессо, - но не сегодня. Сегодня ему нужно было выспаться.


Стоя на мягком коврике в ванной, он вытерся, а затем направился к кровати королевских размеров. Он повесил на телефон "не беспокоить", откинул простыни и лег.


Закрыв глаза, он слушал музыку машин и пляжников внизу, погружаясь в сон.

ГЛАВА 79


Hарват, вздрогнув, проснулся, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, где он находится. Ему снова снился кошмар.


Его тело было липким от пота, а сердце колотилось со скоростью мили в минуту. Хотя он проспал несколько часов, на самом деле он чувствовал себя хуже, чем когда впервые лег.


Это ничего не изменило. Теперь он проснулся и знал, что не сможет снова заснуть до позднего вечера.


Харват вернулся в душ и на этот раз закончил тем, что полностью переключил воду в режим холодной.


Он побрился и переоделся в единственный чистый комплект одежды, который захватил с собой. Затем он снял телефонную трубку и позвонил консьержу. Его вертолетный тур был запланирован на следующее утро, и вертолетная компания даже прислала за ним частную машину. Харват поблагодарил консьержа и, спросив, как пройти к ближайшей аптеке, повесил трубку.


Аптека была недалеко, и, купив все необходимое на следующий день, он вернулся в свою комнату, открыл маленький ноутбук, который купил перед отъездом из Вашингтона, и вошел в Интернет. Ему потребовался час, прежде чем он освоился с мерами предосторожности, которые он создал, чтобы избежать обнаружения. Он использовал множество прокси-серверов, а также несколько условно-бесплатных программ шифрования, которые на самом деле были довольно хорошими. Если бы ЦРУ или кто-либо другой попытался точно определить его местонахождение, им пришлось бы очень нелегко.


Харват вошел в учетную запись, которую он предоставил Вейле для этой цели, и открыл электронное письмо. Большая часть файла была стерилизована, но все основные моменты были на месте. Первое, на что взглянул Харват, были фотографии Филиппа Руссара.


Харват был довольно хорош с именами, и он был невероятен с лицами. Хотя в этом человеке было что-то знакомое, Харват был уверен, что никогда в жизни не встречал его раньше.


Итак, если это не Руссард охотился за Харватом, то это должны были быть люди, стоящие за ним; люди, которые добились его освобождения из Гитмо. Он продолжал читать через куртку француза в течение следующего часа, но ему ничего не бросилось в глаза. Что касается Харвата, то там не было ни единой зацепки, которая могла бы оказаться полезной, кроме реальных фотографий лица этого человека.


Согласно электронному письму Вейла, Кэролин Леонард и Кейт Палмер, которые обе находились в очень тяжелом состоянии, опознали Руссара как человека, предложившего им испорченные духи в Tysons Galleria в субботу. К сожалению, Эмили Хокинс была не в состоянии отвечать на какие-либо вопросы на данный момент, но Харват уже знал, что она опознает и его. То же самое сделала бы его мать, с острой болью осознал он, если и когда к ней вернется зрение. Короче говоря, получение фотографий было началом, но слишком медленным.


Харват вошел в учетную запись gmail, которую он создал вместе с Роном Паркером и Тимом Финни, и открыл сообщение, ожидающее его в папке черновиков. Это началось с краткого изложения всего, что Паркер уже рассказал ему, наряду с предостережением не пытаться связаться ни с кем из них по мобильным телефонам, поскольку они оба считали, что за ними следят. То же самое касалось текстовых сообщений или любой из их обычных учетных записей электронной почты.


Была разведывательная сводка от Тома Моргана, которая подтверждала то, что Вейл сказал о том, что марокканские и австралийские террористы недавно были взяты под наблюдение в своих странах. Судя по хронологии событий, они не могли быть причастны к терактам в Соединенных Штатах.


Харват загрузил фотографии Руссара, а также важные детали из его досье, и попросил Финни убедиться, что сотрудники службы безопасности, следящие за Трейси и его матерью, получили копии.


Поскольку Паркер знал, что Харват будет обеспокоен возможностью прямого контакта с больницами, он предоставил номера мобильных телефонов людей, наблюдающих за его матерью и Трейси, если хотел таким образом безопасно получать обновления.


После того, как Харват закончил читать остаток сообщения, он удалил его и вышел из учетной записи. Подключившись к одной из многочисленных учетных записей VoIP, или передачи голоса по интернет-протоколу, которые у него были, Харват загрузил необходимое программное обеспечение на свой компьютер, подключил гарнитуру от своего BlackBerry и позвонил службе безопасности своей матери в Южной Калифорнии.


Он коротко переговорил с ответившим человеком, который заверил его, что путь свободен, прежде чем закрыть дверь и передать телефон матери Харвата.


Они проговорили около десяти минут, а затем Харват объяснил ей, что ему нужно идти. Он пообещал, что перезвонит ей, как только сможет.


Затем он позвонил в команду Трейси. Главный агент службы охраны объяснил, что, хотя родители Трейси были относительно вежливы, было очевидно, что они не хотели, чтобы они были там. Харват поблагодарил этого человека за то, что он и его коллеги делали. Родители Трейси, возможно, и не в восторге от всех этих мускулов, околачивающихся в отделении интенсивной терапии, но если что-нибудь случится, они будут чертовски рады видеть их там.


Как и в случае с командой на Западном побережье, Харват дал руководителю команды описание внешности и полное описание Филиппа Руссара и сказал ему, чтобы он в ближайшее время ожидал фотографий от Финни и Паркера.


Охранник передал свой телефон отцу Трейси, Биллу. Это был неловкий разговор. Не было ничего нового, чтобы сообщить о состоянии Трейси. Они провели еще несколько тестов, но пока они не смогли отучить ее от аппарата искусственной вентиляции легких, они никак не могли провести МРТ. На данный момент ее ЭЭГ показала значительное снижение активности мозговых волн, что, по мнению неврологов, указывает на необратимое повреждение мозга.


Отсутствие прогресса не удивило Харвата, но это все равно было не то, что он надеялся услышать. Он коротко переговорил с матерью Трейси, Барбарой, а затем попросил ее поднести телефон к уху Трейси на пару минут.


Когда он был уверен, что телефон на месте, он начал говорить. Вскоре он совсем забыл об усталости, которая проникла в каждый уголок его тела. Все, о чем он заботился, это Трейси и быть сильным ради нее. Он сказал ей, как сильно любит ее и с каким нетерпением ждет, когда она выйдет из больницы, чтобы они могли продолжить с того места, на котором остановились.


Он перечислил все, что они собирались сделать вместе - поездку на рыбалку в Джексон-Хоул, любимое развлечение Трейси - любоваться осенними красками в Новой Англии, и поездку в Грецию, где Харвату не терпелось познакомить ее с островами Парос и Антипарос, а также со всеми своими друзьями.


Наконец, Харвату нечего было сказать. Некоторым людям, возможно, было стыдно за это, но они с Трейси рано поняли, что это признак их совместимости. Они могли наслаждаться друг другом, вообще ничего не говоря.


Он еще раз сказал ей, что любит ее, и напомнил ей, что она была одним из величайших воинов, которых он знал. Ей нужно было оставаться сильной. Она боролась за свою жизнь, и она справилась бы с этим, если бы не была сосредоточена ни на чем, кроме полного выздоровления.


Он понятия не имел, слышала ли она его. Харват нравилось думать, что она могла. Он прочитал достаточно статей о пациентах в коме, чтобы поверить, что многие из них могли слышать и понимать то, что им говорили. По крайней мере, это был знак того, как сильно он любил и уважал ее. Пока она дышала, даже если это происходило с помощью машины, он собирался обращаться с ней так же, как всегда обращался с ней.


Когда мать Трейси снова взяла трубку, Харват пожелал ей спокойной ночи и повесил трубку.


Позвонив в службу обслуживания номеров, Харват заказал ужин. Завтрашний день обещал быть тяжелым, и ему понадобится каждая унция сил, которую он сможет собрать.

ГЛАВА 80


Tэлегантный седан Mercedes высадил Харвата на вертолетной площадке, где его ждал ярко-синий вертолет Colibri EC 120B.


После просмотра карт, которые он достал, и обсуждения того, чего хотел Харват, пилот кивнул, показал Харвату поднятый большой палец и помог уложить его снаряжение.


Они пристегнулись, надели наушники, и пилот запустил вращающиеся винты. Через несколько минут они были в воздухе.


Он провел их над горой Корковадо с возвышающейся статуей Христа, Cristo Redentor с огромными распростертыми руками. Было в этом что-то, что напомнило Харвату об Атласе, поддерживающем землю.


Харват предположил, что между Христом и Атласом существуют параллели. Иудео-христианские ценности были одной из немногих вещей, удерживающих современный цивилизованный мир от варварских орд мусульманских экстремистов.


Харвату пришлось посмеяться про себя. Термин "мусульманский экстремист" начал ему надоедать. Это был компьютерный разговор, то, что он ненавидел в других и абсолютно презирал в себе. Этот термин предназначался для того, чтобы провести различие между хорошими мусульманами и плохими, но поскольку он каждый божий день был обеспокоен тем, что хорошие мусульмане абсолютно ничего не предпринимали против зверств, совершаемых от их имени, грань между хорошим мусульманином и плохим мусульманином стала еще более размытой.


Все, что было необходимо для торжества зла, - это чтобы хорошие люди ничего не делали. Харват видел это каждый день, и он был полон решимости, чтобы его нация не была захвачена исламом. Французы уже были безнадежны, и многие другие страны последовали их примеру, разрешив исламские суды, запретив исторически значимые символы, пиктограммы и такие невинные развлечения, как совместное плавание, чтобы успокоить свои быстро растущие и все более крикливые мусульманские меньшинства. Мультикультурализм был дерьмом. Это была политкорректность, вышедшая из-под контроля, и от этого его затошнило. Если эти люди хотели, чтобы все было точно так же, как в странах их происхождения, почему они просто не остались там?


Многие мнения Харвата, возможно, звучали ксенофобски, но он заслужил право на них. Он был на передовой войны с террором и видел, на что способны экстремисты. Радикальный ислам был в такой же степени связан с тщательно и обдуманно применяемым творчеством и идеями, как и с бомбами и пулями.


В Америке умело организованные ячейки так называемых "умеренных мусульман" вели идеологический джихад, работая над подрывом всего, за что боролась страна. Они были терпеливым и решительным врагом, стремившимся превратить нацию в Соединенные Штаты ислама, и многие люди, ответственные за защиту Америки, не обращали на это внимания.


Между приливной волной нелегальной иммиграции и радикальной исламской программой в Америке были моменты, когда Харвату хотелось плакать о своей нации.


Они пролетели над заливом Гуанабара и Пау-де-Асукар. Затем пилот облетел пляжи Копакабана и Ипанема, прежде чем взять курс на конечный пункт назначения - залив Ангра-дус-Рейс, расположенный в сорока пяти минутах езды к югу от Рио по воздуху.


По пути они проезжали мимо невероятных пейзажей, в основном прибрежных деревень и густых, пышных лесов. Океан сверкал, как бесчисленные осколки битого стекла, в то время как огромные суперяхты бороздили воду, оставляя за собой пенисто-белые фосфоресцирующие следы.


Это было абсолютно нетронуто, и Харват начал остро понимать, почему так много людей влюбились в Бразилию.


Когда они приблизились к заливу Ангра-дус-Рейс, примерно сорок с лишним минут спустя, пилот опустил вертолет так низко к воде, что его лыжи почти касались вершин волн. Харвату пришлось взглянуть на него дважды, чтобы убедиться, что это не тот самый водитель такси, который привез его из аэропорта накануне.


Как и быстрая экскурсия по самым живописным достопримечательностям Рио после взлета, этот маленький трюк, вероятно, был задуман пилотом как способ расположить к себе своих клиентов, чтобы получить очень большие чаевые. Харвату не понравилась акробатика этого человека, и он сказал ему прекратить это. Вертолеты и так привлекли достаточно внимания.


Достаточно запуганный пилот увеличил высоту и продолжил действовать в соответствии с инструкциями.


Из видеозаписи со спутника, которую он изучил, Харват знал, что остров, который Тролль арендовал для себя, был особенно мал. Тем не менее, он хотел взглянуть на это как можно ближе.


Поскольку о зависании над головой не могло быть и речи, Харват выбрал прямой маневр с относительно хорошим отрывом. Ему пришлось бы обработать много информации за короткий промежуток времени, но это был единственный способ увидеть остров своими глазами сверху, не вызывая подозрений у его нынешнего обитателя.


Ангра состояла из 365 различных островов. Пилот указал на крошечное пятнышко земли у близкого горизонта. Когда они приблизились, Харват изучил свою карту, а также размер и форму других островов вокруг острова Тролля, и понял, что пилот был прав.


Он использовал именно тот подход, о котором просил Харват. Прислонившись к двери, Харват напрягся, чтобы вобрать в себя как можно больше, запечатлеть в памяти всю картину целиком - главное здание и его коттеджи, вертолетную площадку, скоростной катер в доке, форму и планировку острова, все это.


Он должен был вернуться сегодня вечером, но к тому времени было бы очень темно, а темнота только усилила бы опасность того, что он планировал сделать.

ГЛАВА 81


WЭШИНГТОН, округ Колумбия.


Jпребывание Эймса Вейла в ЦРУ не было отмечено особенно хорошими отношениями с прессой. Разрушительные истории о секретных тюрьмах ЦРУ за рубежом и о том, как Соединенные Штаты отслеживали террористов по их банковским привычкам, все еще тяжело давили на него. И хотя истории исходили от идиотов из его собственного агентства, которые ставили свою неприязнь к политике президента выше своей лояльности к своей стране, все его попытки предотвратить публикацию этих историй потерпели неудачу.


Он быстро понял, что многие газеты гораздо больше гордились своими тиражами, чем своим патриотизмом. То, что они сковывали Америку и усиливали ее врагов-террористов, не имело для них абсолютно никакого значения. Неудивительно, что он почти не надеялся понравиться Марку Шеппарду как американцу.


Если патриотизм не мог мотивировать репортера, иногда его или ее можно было поколебать обещанием эксклюзива о еще более масштабной истории. Но, как и в случаях с секретными тюрьмами и банковскими программами террористов, у Вейла не было ничего большего, с чем можно было бы договориться. Ему предстояло найти другой способ, и он должен был сделать это таким образом, чтобы репортер Baltimore Sun и понятия не имел, что в этом замешано ЦРУ.


Одной из первых вещей, которые сделал Вейл, было изучить прошлое этого человека. В своей жизни он встречал очень мало людей, у которых не было хотя бы одного скелета в шкафу. К сожалению, однако, Шеппард был чист. На самом деле, он был за гранью чистоты. Этот человек был практически святым. За исключением пары штрафов за превышение скорости, когда он учился в колледже, репортер ни разу даже не проехал на запрещающий сигнал светофора и не инсценировал столкновение с беспилотным транспортным средством.


Просматривая свои внеклассные занятия, Вейл был еще больше разочарован, когда обнаружил, что Шеппард жертвовал значительную часть своего времени, помогая обездоленным детям по всему столичному району Балтимор. Он даже входил в правление одной организации.


Хотя Вейл и не хотел этого делать, он быстро понял, что единственный способ отговорить Шеппарда от публикации его истории - пригрозить ему ядерным ударом. Если бы он не сотрудничал, от прежней жизни этого человека не осталось бы ничего, кроме выжженной земли.


Несколько часов спустя, как только было подтверждено, что все на месте, старший инспектор взял свой телефон и позвонил.


Репортер поднял трубку после первого гудка. "Марк Шеппард", - пропел он, выходя немного чересчур нетерпеливым. Директор ЦРУ поинтересовался, расчистил ли журналист уже место на своем столе для своей пулитцеровской премии.


У любого стоящего репортера к его телефону было бы подключено записывающее устройство, поэтому в дополнение к тому, что его звонок невозможно отследить, Джеймс Вейл использовал новую технологию, которая делала любую запись неслышимой при воспроизведении. Он также использовал модулятор, чтобы замаскировать свой голос. Никогда нельзя быть слишком осторожным, и более того, компьютеризированный голос придавал ему дополнительную серьезность, которая часто оказывала очень тревожное воздействие на принимающую сторону ". Mr. Шеппард, нам нужно поговорить ", - сказал он.


Последовала пауза, пока репортер возился с кнопкой записи, а затем он спросил: "С кем я говорю?"


"Кто я такой, не так важно, как то, что я должен сказать".


"Тогда откуда мне знать, что ты настоящий?"


"Вы позвонили в пресс-службу Белого дома для комментариев по поводу статьи, которую хотите опубликовать", - сказал Вейл глубоким компьютеризированным голосом.


"И из того, что я слышу, " сказал Шеппард, - я собираюсь предположить, что вы позвонили, чтобы напугать меня и заставить похоронить это".


"Я позвонил, чтобы дать тебе шанс поступить правильно".


"Неужели? Что бы это было?"


"Здесь замешаны серьезные проблемы национальной безопасности, которых вы не понимаете".


"Итак, как патриотичный американец, я должен закрыть статью, верно? Забудь об этом. Я на это не куплюсь ".


Вейл решила дать мужчине еще один шанс. "Мистер Шеппард, жители Чарльстона нуждались в закрытии дела об угоне автобуса, и закрытие было обеспечено ".


Репортер подавил смешок. "Итак, правительство США сейчас занимается тем, что помогает жертвам преступлений и их семьям чувствовать себя лучше? Десятки тысяч преступлений остаются нераскрытыми каждый год. Что делает этот фильм таким особенным?"


"Это было особо отвратительное преступление против детей..." - начал Вейл, прежде чем его прервали.


"Это имело последствия для национальной безопасности", - сказал Шеппард, когда его разум собрал все это воедино. "Иисус Христос, это был не какой-то псих-одиночка. Это был террористический акт ".

ГЛАВА 82


Aи вы ожидаете, что я соглашусь на это?" - спросил Шеппард. "Да", - ответила Вейл. "Ваша история была бы разрушительной для общественного доверия".


На этот раз репортер не смог сдержать смех. "Ну, может быть, тебе стоило подумать об этом до того, как ты придумал все это".


Терпение директора быстро подходило к концу. Однако, прежде чем он смог что-либо сказать, Шеппард спросил: "Вы собираетесь устроить для меня несчастный случай, как вы сделали с Фрэнком Апошианом и Салли Резерфорд?"


"Для протокола, мистер Шеппард, их смерти были несчастным случаем. Правительство США не занимается убийством собственных граждан ".


"Тогда мне не о чем беспокоиться, не так ли?"


"Это зависит от того, собираетесь ли вы сотрудничать или нет".


Репортер получал так много угроз на протяжении многих лет, что его не так-то легко было напугать. "Неужели? А если я этого не сделаю?"


"Ваша история предварительно называется "Вторжение похитителей тел"... - начала Вейл.


"Откуда, черт возьми, ты это знаешь?"


"Заткнись и слушай", - приказал старший инспектор. "У вас есть это в файле, защищенном паролем. Пароль - Ромеро.Открой это".


Шеппард сделал, как ему сказали. Внутри он увидел, что была добавлена подпапка с именем candy cane. Инстинктивно он нажал на нее, и его приветствовала страница с изображениями в миниатюрах. Он увеличил одну наугад, и его дыхание остановилось.


"Вы, гребаные засранцы", - сказал репортер, когда понял, что они планировали с ним сделать. "Это никогда не сработает".


"Я бы не был так уверен", - сказал Вейл. "Виновен или нет, стигму педофилии практически невозможно стереть".


"Тогда хорошо, что я записал этот разговор", - воскликнул Шеппард.


Вейл рассмеялась. "Я предлагаю вам сначала попытаться воспроизвести это, прежде чем ставить на карту свою карьеру и всю оставшуюся жизнь".


Его противоударный детектор дерьма говорил ему, что звонивший не играл в игры. "Ты заставляешь меня стыдиться того, что я американец", - сказал Шеппард.


"Не смей сейчас заворачиваться во флаг", - упрекнул старший инспектор. "У тебя был свой шанс. Мы на войне, а войны связаны с секретами. Речь идет о том, чтобы поступить правильно для своей страны, и вы отказались от этого. Несмотря на этот факт, я собираюсь дать тебе еще один шанс ".


"Что помешает мне удалить их?" - спросил Шеппард, судя по голосу, полный решимости оставаться верным своей журналистской честности, но уже теряющий решимость.


"Вы не можете удалить эти изображения. Даже если бы вы могли, на вашем ноутбуке и настольном компьютере дома есть еще что-то. У нас также есть несколько осужденных педофилов, которые готовы свидетельствовать о ваших многочисленных сомнительных наклонностях. Это такая глубокая яма, что вам никогда из нее не выбраться.


"Газета будет первой, кто дистанцируется от вас. Ваша история о похитителе тел никогда не увидит свет. Вы будете абсолютно дискредитированы. Затем ваши друзья исчезнут, и даже ваша семья начнет угасать. И потом, есть все те дети, которых ты так благородно воспитывал. Ты думаешь, что все, что ты когда-либо говорил или учил их, будет иметь значение после того, как все они поймут, что единственной причиной, по которой ты был там, было залезть к ним в штаны? Возможно, нет, но на этом ваши проблемы не закончатся.


"Обвинительный приговор по детскому порно, обнаруженному на ваших компьютерах и в вашем доме, будет верным решением. Ты отправишься в тюрьму, и поскольку ты криминальный репортер, мне не нужно рассказывать тебе, что они делают с парнями в твоей ситуации. Как только поползут слухи, что ты педофил, который попросил смягчить наказание по обвинению в хранении детского порно, если тебя не убьют в первые пару дней, они превратят твою жизнь в такой ад, что ты пожалеешь, что не умер ".


Шеппард просидел всю обличительную речь ошеломленным. Они схватили его. Это было отвратительно, но он абсолютно ничего не мог поделать. Его разум лихорадочно искал ответы, но он знал, что его единственным вариантом была капитуляция. Наконец, он спросил: "Что ты хочешь, чтобы я сделал?"


Вейл поручил ему собрать все материалы, которые он собрал при составлении своей истории, включая его заметки, фотографии и магнитофонные записи, и принести их в небольшой спортивной сумке на заброшенный склад недалеко от округа Колумбия.


Три часа спустя директор департамента связался с президентом и поделился с ним хорошими новостями. Копнув немного глубже, репортер из Baltimore Sun обнаружил, что его источники были не такими надежными, как он первоначально думал. Впоследствии он решил не продолжать свою историю.


Джек Ратледж испытал облегчение, услышав это. Это было одной проблемой меньше. Теперь им нужно было перенаправить все свои ресурсы на то, чтобы остановить Харвата.

ГЛАВА 83


AНГРА ДОС REIS, БРАЗИЛ


Eдаже в скудном лунном свете маленькая лодка Харвата, казалось, скорее парила, чем плыла по удивительно чистой воде.


Он незаметно опустил якорь под поверхность и медленно размотал веревку. Когда лодка была в безопасности, он в последний раз проверил свое снаряжение и соскользнул за борт.


Харват плавал с уверенностью человека, который всю свою жизнь провел у океана. Его сильные, уверенные гребки продвигали его вперед по теплым водам залива Ангра-дус-Рейс.


С помощью очков ночного видения и компаса со специальной подсветкой он прокладывал свой путь в темноте к частному острову, известному как Альгодао.


Оказавшись с подветренной стороны, он низко выполз из воды и отстегнул от пояса веревку, с помощью которой тащил за собой небольшой мешок с сухим питанием.


Харват достал из сумки 9-миллиметровый пистолет Beretta, который он отправил себе через FedEx priority international shipping.


Харват проверил оружие, а затем отложил его в сторону, достал сменную одежду и оделся. Он достал фонарик, свой складной нож Auto Axis, несколько гибких наручников и несколько других предметов и распихал их по карманам. Он закопал свое снаряжение для плавания возле большого камня на пляже и проверил оставшееся содержимое своей сухой сумки.


Собаки, которых держал тролль, были одной из его самых больших забот. После спасения одного из них в Гибралтаре он провел небольшое исследование о них. Кавказские овчарки были удивительными животными - быстрыми, проворными, свирепыми, когда это было необходимо, и беззаветно преданными. Было очевидно, почему они были предпочтительной породой как для российских военных, так и для восточногерманского пограничного патруля. Также было очевидно, почему Тролль выбрал их.


Харват подумал о своей собственной кавказской овчарке, или, скорее, о бедной собаке, о которой он попросил Эмили Хокинс позаботиться, пока он решал, что с ней делать. У него была большая проблема с сохранением "подарка" от человека, который был замешан в убийстве бесчисленного количества американцев, включая одного из лучших друзей Скотта Харвата.


Честно говоря, с Трейси в больнице и всем остальным, что произошло, он не особо задумывался о щенке, пока Гэри не разделил с ним ужасные пытки животного. Это была ужасная картина, которую Харват выбросил из головы. Ему нужно было сосредоточиться.


Харват слушал долго и внимательно, прежде чем перекинуть сумку через плечо и прокрасться в глубь острова. За исключением узких песчаных кос по обе стороны, на острове не было ничего, кроме деревьев и пышной растительности. Логово тролля находилось на оконечности острова, построенное снаружи на сваях над водой.


Харват много думал о том, как он хотел бы обращаться с собаками. Пистолет с транквилизатором был бы самым простым методом, но у него его не было. Единственными вещами, к которым у него был доступ для этой поездки, были те, что были в его банковской ячейке, а также небольшой шкафчик для хранения, который он держал в Александрии. Выбирать было не из чего.


Хотя у него была "Беретта", у него не было глушителя звука для нее, и поэтому об убийстве собак не могло быть и речи. Это наделало бы слишком много шума. Он должен был найти другой способ вывести их из строя. Но для этого ему пришлось бы изолировать их, не вызывая подозрений у их хозяина - что легче сказать, чем сделать.


Собаки были личной охраной Тролля. Они никогда не отходили от него - за исключением тех случаев, когда выходили на улицу облегчиться. Это был момент их наибольшей уязвимости. И это было, когда Харват планировал нанести удар.


Основываясь на спутниковых снимках, которые он изучал, Харват заметил, что Тролль выпустил животных в последний раз около десяти часов вечера. Было уже чуть больше четверти десятого, что означало, что у Харвата оставалось менее сорока пяти минут, чтобы расставить ловушку и занять позицию.


Собаки в целом, и овчарки в частности, превосходны в ночном видении и обнаружении движения, поэтому было крайне важно, чтобы Харвата не было рядом с приманкой, когда они выйдут на улицу.


Открыв свою сухую сумку, он достал предмет размером с футбольный мяч, завернутый в бумагу. Он подготовил это специально для этой ситуации. Это были десять килограммов свежемолотой говядины, в которую Харват попросил мясника из Ангра-дус-Рейс измельчить килограмм свежего бекона для придания неотразимости.


Затем, оказавшись на безопасном расстоянии от берега, Харват добавил свой собственный особый ингредиент - сильнодействующее слабительное из аптеки, которую он посетил в Рио.


Выбрав место на узкой тропе, которая вела от убежища тролля, Харват разделил мясо на две части и положил их достаточно близко друг к другу, чтобы собаки могли их учуять, но достаточно далеко друг от друга, чтобы та собака, которая доберется до мяса первой, не смогла проглотить свою порцию, а затем опередить своего партнера по другой.


Приготовив приманку, Харват шагнул в кусты, убедившись, что держится с подветренной стороны, и подкрался к дому.


Он нашел идеальное место для наблюдения среди нескольких больших валунов недалеко от береговой линии. Дом был залит мягким освещением, и все его окна в стенах были убраны, чтобы впустить вечерний воздух. Харват мог слышать классическую музыку, доносящуюся изнутри. Это был канон Пахельбеля в D, и он сразу узнал его. Это был один из любимых фильмов Трейси. У нее это было на айподе, и она включила его на аудиостанции у него на кухне, когда готовила завтрак.


Харват задумался, играла ли она его в то утро, когда в нее стреляли.


Достав пистолет, Харват передернул затвор, чтобы убедиться, что оружие заряжено, и сказал в теплый ночной воздух: "Это будет для тебя, милая".

ГЛАВА 84


Sинс Харват не поскупился на наркотик, не потребовалось много времени, чтобы мясо, насыщенное слабительным, сотворило свое волшебство. Обе собаки начали выть почти в унисон. Урчание, раздирающее их внутренности, должно было быть ужасным.


Музыка была выключена, и Харват впервые увидел Тролля. На него нахлынули воспоминания об их первой встрече в Гибралтаре.


Белоснежные собаки Тролля, которые были намного выше сорока одного дюйма в холке, возвышались над маленьким человеком. В то время как животные должны были весить около двухсот фунтов каждое, тролль не мог весить больше семидесяти пяти. Харват оценил свой рост чуть менее трех футов. Тем не менее, он знал, что размеры мужчины абсолютно не указывали на его хитрость.


Тролль открыл парадные двери своей загородной виллы, и собаки сбили своего хозяина с пути, выбегая из дома. Если Тролль и имел какое-то представление о том, что с ними не так, он, конечно, этого не показал. Предположение Харвата состояло в том, что мужчина абсолютно не представлял, что происходит. Все, что он знал, это то, что его животные вели себя странно и не в их характере.


Харват наблюдал, как Тролль вышел вслед за собаками на улицу. Это было время.


Выйдя из-за скал, Харват быстро двинулся вверх по пляжу. Приблизившись к дому, он обогнул его и перепрыгнул через деревянный забор, окружавший пышно посаженную купальню под открытым небом.


Он пересек благоухающий внутренний двор и, поднявшись по небольшому пролету каменных ступенек, вошел в дом через широко открытые французские двери.


Проходя через кухню, Харват бросил стопку упаковок в форме костей на столешницу и шкафы и продолжил.


На полпути через гостиную он заметил небольшую нишу, которая, должно быть, использовалась как уголок для чтения. Там было два мягких стула, лампа и маленький приставной столик. Харват снял с плеча свою сухую сумку, достал пистолет и сел.


Сказать, что Тролль был удивлен, увидев его, было бы преуменьшением. Он остановился так быстро, что потерял равновесие. Харват мог бы рассмеяться, если бы не питал такой сильной ненависти к этому человеку.


К его чести, у Тролля был очень подвижный ум. Увидев Харвата и его пистолет, мужчина очень быстро оценил ситуацию.


"Что ты сделал с моими собаками?" он потребовал.


"С ними все будет в порядке", - сказал Харват. "Это только временно".


"Ты кровавый ублюдок", - прорычал маленький человечек. "Как ты смеешь причинять вред этим животным? Они абсолютно ничего тебе не сделали ".


"И я хочу, чтобы так и оставалось".


Тролль прожег дыры в Харватхе своими глазами. "Так помоги мне. Если с ними что-нибудь случится, я сделаю делом всей своей жизни то, чтобы вы заплатили за это своим последним вздохом ".


Его поведение сменилось с возбужденного, почти панического, на ледяное спокойствие. Не было никаких сомнений в том, что он имел в виду то, что сказал, и что он полностью верил, что сможет выполнить угрозу.


"Я оставил две упаковки на кухне", - сказал Харват, имея в виду продукт, известный как K-9 Quencher, который он купил в том же торговом центре, где покупал свой компьютер перед отъездом из Вашингтона.


"Кто они?" - спросил Тролль, в его голосе явно слышалось опасение.


"Не волнуйся. Если бы я хотел смерти ваших собак, они были бы мертвы. В этих пакетах содержится порошок электролита, специально разработанный для регидратации собак."


"Что ты с ними сделал?"


"Это всего лишь слабительное. Через несколько часов с ними все будет в порядке. Высыпьте каждый пакет в миску с водой и оставьте их снаружи, где до них смогут добраться собаки. " Когда Тролль сердито посмотрел на него, Харват добавил: "И убедитесь, что вы остаетесь там, где я могу вас видеть".


Поставив миски на порог, Тролль закрыл входную дверь, вернулся в уголок для чтения и забрался на стул рядом с Харватом. "Я знал, что ты придешь за мной", - сказал он. "Я просто не думал, что это будет так скоро. Значит, это все ".


"Может быть", - ответил Харват. "Это зависит от того, сможешь ли ты быть мне еще чем-нибудь полезен".


"Значит, ты все-таки не человек слова".


Харват знал, на что он намекал, но позволил вопросу повиснуть в воздухе между ними.


"Ты обещал, что меня не убьют", - сказал Тролль со своим испорченным британским акцентом. Его темные волосы были коротко подстрижены, и он носил ухоженную бороду.


Харват усмехнулся. "Я дал тебе это обещание, когда думал, что ты сотрудничаешь со мной".


Взгляд тролля переместился. Это был очень тонкий рассказ. Харват знал, что поймал его. "В том списке, который ты мне дал, должно было быть еще одно имя. Пятеро мужчин были освобождены из тюрьмы Гитмо той ночью. Не четыре."


Тролль улыбнулся. "Агент Харват, если и есть что-то, чему я научился за свою жизнь, так это тому, как читать людей, и я могу сказать, что вы уже знаете, кто этот пятый человек".


Харват наклонился вперед, его лицо превратилось в маску смертельной решимости. "Если ты так хорошо разбираешься в людях, то тебе уже следовало бы знать, что если ты не будешь сотрудничать, я убью тебя собственными голыми руками, прямо здесь. Понимаем ли мы друг друга?"


Если тролль и был напуган угрозой Харвата, он этого не показал. "Это был очень долгий день", - сказал он. "Почему бы нам не перейти в гостиную и не выпить?"


Когда Харват заколебался, он добавил: "Если ты беспокоишься о том, что я пытаюсь тебя отравить, тебе не обязательно присоединяться ко мне. Я довольно привык пить в одиночку ".


В любом случае, Харват не собирался терять бдительность. Указав на бар стволом своей "Беретты", он сказал: "Будьте моим гостем".

ГЛАВА 85


Sо, агент Харват, - сказал Тролль, забираясь на диван с бокалом "Жермен-Робин ХО" и устраиваясь поудобнее, " что я могу для вас сделать?"


Сидя лицом к лицу с таким самодовольным маленьким ублюдком, как этот, палец на спусковом крючке Харвата начал чесаться. Он серьезно взвешивал достоинства его убийства. Если Тролль не найдет чего-нибудь ценного, он собирался всадить в него пулю и сбросить его тело в залив. "Почему вы вычеркнули имя Филиппа Руссара из списка?" потребовал Харват.


Тролль не знал, что сказать. Он был зол на себя за то, что недооценил Харвата. Он также был зол на Руссара. Его глупость поставила Тролля в очень трудное положение.


Маленький человечек, казалось, был за миллион миль отсюда, поэтому Харват выстрелил в подушку, на которую он опирался. "Тик-так".


Грохочущий шум напугал тролля. Это было не только чрезвычайно агрессивно, но и грубо.


Хотя поведение Харвата не должно было шокировать Тролля, он чувствовал, что между ними установилось своего рода партнерство или, по крайней мере, разрядка. Он испытывал профессиональное уважение к Харвату, но было очевидно, что это не было взаимностью.


Набрав полные щеки воздуха, Тролль выдохнул и сказал: "Я не видел Руссара и не разговаривал с ним много лет".


"Значит, ты действительно знаешь его".


"Да", - ответил Тролль. Лгать было безнадежно, и он знал это. Харват держал в руках все карты - свое состояние, средства к существованию, даже свою жизнь.


"Когда ты видел его в последний раз?"


"Пять, может быть, десять лет назад. Я не могу вспомнить точно ".


"Но вы знали, что он был одним из пяти освобожденных из Гуантанамо", - утверждал Харват.


"Да, я это сделал".


"И все же вы намеренно вычеркнули его имя из списка, который дали мне. Почему? Вы двое надеялись убить меня прежде, чем я смогу остановить вас? Это все?" - потребовал ответа Харват, для пущей убедительности поднимая пистолет.


Это был самый логичный вывод, к которому пришел Харват, но он был абсурден. "В последний раз, когда я видел Филиппа, он был не более чем очень проблемным молодым человеком".


"Забавно, как быстро все меняется".


Тролль хотел было рассмеяться над всем этим, но пистолет, направленный ему в грудь, был не особенно забавным. "С тех пор у меня не было с ним никаких контактов".


"Так зачем вычеркивать его имя из списка?"


"При моей работе человек очень быстро накапливает врагов. Друзей найти гораздо труднее ".


"Руссар - твой друг?" - спросил Харват.


"Можно и так сказать".


Устав от своего запутывания, Харват всадил еще одну пулю в диван, в миллиметрах от левого бедра тролля. "Мое терпение на исходе".


"Мой крестник", - заикаясь, пробормотал Тролль. "Филипп Руссар - мой крестник".


"Кто-то сделал тебя крестным отцом ребенка?"


"Это был скорее почетный титул, дарованный мне семьей".


"Какая семья?" потребовал Харват, прицеливаясь и готовясь нажать на спусковой крючок.


По лицу тролля начала медленно расползаться улыбка.


"Что тут смешного?"


"Иногда, - ответил Тролль, - мир удивительно мал".

ГЛАВА 86


TОН WХАЙТ HУЗЕ


Ябыло поздно, но президент сказал своему директору, что подождет его оценки. Когда Джеймс Вейл прибыл, его отвели наверх, в резиденцию.


Президент находился в своем личном кабинете и смотрел, как "Чикаго Уайт Сокс" играют с "Канзас Сити Роялз". Это была отличная игра, в которой были дополнительные подачи.


Когда старший инспектор постучал в открытую дверь кабинета, Джек Ратледж поставил свой напиток, выключил телевизор и жестом пригласил его войти.


"Вы голодны?" - спросил президент, когда глава ЦРУ закрыл за собой дверь и занял пустое кожаное клубное кресло рядом с ним.


"Нет, спасибо, сэр".


"Как насчет того, чтобы выпить?"


Вейл покачал головой и вежливо отказался.


"Тогда ладно", - сказал Ратлидж, довольный тем, что приступает к делу. "У тебя была возможность посмотреть на все. Давайте сделаем это ".


Старший инспектор достал папку из своего портфеля и открыл ее. "Марк Шеппард не Вудворд и не Бернштейн в писательском отделе, но он с лихвой компенсирует это глубиной своих исследований".


Вейл передал копию статьи репортера президенту и продолжил: "Внимание, которое эта статья привлекла бы к "Baltimore Sun", привело бы к тому, что тиражи этой статьи взлетели бы до небес. Основываясь на заметках Шеппарда, газета искала способы, которыми они могли бы превратить историю в серию статей. Они уже планировали воссоздать автомобильную аварию, а также задержание неизвестного угонщика в Чарльстоне - подставных агентов ФБР и все такое.


"Нам просто повезло, что этот парень, Шеппард, пришел за заявлением за неделю до того, как собирался выступить в прессе. Если бы он пришел накануне вечером, Джефф Митчелл и пресс-служба не смогли бы оттолкнуть его, хотя они утверждали, что этим занимается Белый дом ".


"И у вас никогда не было бы времени добраться до него", - сказал президент, закончив просматривать статью.


"Не так, как мне было нужно", - ответил Вейл.


"Тогда мы увернулись от пули".


Старший инспектор покачал головой. "Прямо сейчас редакторы Шеппарда, должно быть, в ярости. Эта история была лучшим, что появилось в их газете за многие годы, а теперь ее торпедировали ".


У Ратлиджа было чувство, что он знал, к чему это приведет. "Ты думаешь, если мы объявим тревогу в школьных автобусах, это может побудить Sun в любом случае опубликовать историю Шеппарда?"


"Это всегда возможно. Хотя у нас есть весь его исходный материал, у них есть заметки, которые они делали на своих редакционных встречах. Если они заподозрят, что Шеппард убил свою статью под давлением, они могут учуять кровь в воде, решить повторно опросить его источники и опубликовать все это без его имени ".


"Тогда лучше бы он был чертовски убедителен, когда снимал это".


Вейл кивнула. "У него определенно была надлежащая мотивация, это точно".


"Тем не менее, вы по-прежнему против того, чтобы отправлять какие-либо предупреждения национальной безопасности".


"Да, сэр, так и есть".


Президент положил статью на стол. "Если нападение действительно произойдет, что тогда? Вы не думаете, что в этот момент Sun переупакует статью таким же разрушительным образом?"


"Как они могли? Мы единственные, кто знает всю историю. То, что у них есть, - это лишь маленький кусочек головоломки, и этот кусочек мы можем раскрутить. Это покажет, что мы были вовлечены в согласованные усилия, до этого факта, чтобы привлечь террористов к ответственности. Харват уже убил двоих из них, еще двоих собираются задержать в их родных странах, и у нас множество агентов на местах, пытающихся выследить пятого и последнего. Я думаю, мы должны позволить этому разыграться ".


Ратлидж восхищался уверенностью Вейла, но, к сожалению, его это не убедило. "Если мы чему-то и научились из событий 11 сентября, так это тому, что оглядываясь назад, мы всегда видим 20: 20. Люди потребуют объяснить, почему, если мы знали об угрозе школьным автобусам, мы не объявили тревогу ".


"Потому что, " решительно ответил старший инспектор, - объявление тревоги - это признание вины. Это сообщило бы нашим врагам, что мы считали, что нарушили свое слово, и что мы заслуживаем удара, что не могло быть дальше от истины ".


Президент попытался что-то сказать в ответ, но Вейл поднял руку, чтобы ему позволили закончить. "Справедливо или ошибочно, наше соглашение с террористами было основано на предположении, что пятеро человек, освобожденных из Гитмо, не воспользуются своей свободой, чтобы нанести удар по нам здесь, дома".


"Конечно", - сказал Ратлидж. "Мы договорились не охотиться на них".


"Это то, что меня беспокоит. Чем больше я смотрю на это, тем больше верю, что у террористов все это время были другие планы ".

ГЛАВА 87


Wкакие еще планы?" - спросил Ратлидж.


Вейл посмотрела на него и ответила: "Должно быть, эти пятеро мужчин были очень важны для их организации, раз они так рисковали ради их освобождения".


"Согласен", - сказал президент, кивая.


"Мы также обеспокоены тем, что они остаются достаточно важными, чтобы их организация выполнила свое обещание отомстить за любое из их убийств".


"Я не понимаю, к чему ты клонишь с этим".


"Палмера и Наджиб оба мертвы, но пока ничего не произошло. Ничего."


"Ну, один был убит в Мексике, а другой в Иордании. Возможно, их организация еще не знает ".


Старший инспектор покачал головой. "Все в округе знали Палмеру, и его смерть получила широкую огласку. Наджиб был сотрудником сирийской разведки, и хотя я понятия не имею, что иорданцы могли сделать с его телом, Харват позволил жене и сыну Аль-Таля жить, и они определенно не собираются держать рот на замке. Подобные слухи распространяются быстро. Их организация знает. И все же я продолжаю возвращаться к тому факту, что ничего не произошло ".


Президент на мгновение задумался об этом. "Насколько мы знаем, пока мы говорим, они расставляют своих людей по местам".


"О, я думаю, они сделали больше, чем это", - ответил Вейл. "Я думаю, у них есть один человек, и он уже был на месте".


"Руссар?" - спросил Ратлидж.


Старший инспектор кивнул. "Если мы продолжим рассуждать о том, что эти пятеро были настолько важны, что их организация рискнула всем, чтобы вызволить их из Гитмо, а затем могла быть настолько разгневана смертью двоих из них, что выполнила бы свою угрозу нанести ответный удар, то как могла эта же организация не знать, что Руссар был здесь, и не знать, что он делал?"


"Он мог действовать в одиночку. Очевидно, у него вендетта против Харвата ".


"Возможно, он действует в одиночку, осуществляя свои атаки, но откуда-то он получает большую поддержку. Для такого рода операций нужны деньги, разведданные, оружие, поддельные документы. Всего через шесть месяцев после освобождения из Гуантанамо он никак не мог справиться с этим в одиночку. Его люди знают, что он делает, и я думаю, что это было их планом с самого начала ".


Президент молчал, пока обдумывал это со всех возможных сторон. Наконец-то, сказал он. "Это интересная теория, но можете ли вы ее доказать? Потому что вы просите меня рискнуть жизнями десятков, сотен, может быть, даже тысяч американских детей из-за теории ".


"Нет, сэр", - ответил Вейл. "Я не могу это доказать".


Ратлидж потер шрам от линии роста волос в том месте, где ему пришили указательный палец правой руки, постоянное напоминание о его собственном ужасном похищении несколько лет назад, и сказал: "Ну, есть одна вещь, которую я могу доказать. Я могу доказать, что эти люди уже угнали один школьный автобус и убили его водителя. Эти жертвы и их семьи были невероятно запуганы и травмированы. Это попало в заголовки национальных газет, и как президент, я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы убедиться, что это никогда не повторится.


"Итак, я собираюсь позволить DHS объявить предупреждение, и я разберусь с Baltimore Sun или с кем бы то ни было еще, с кем мне придется иметь дело, если и когда они станут проблемой. Тем временем я приказываю вам найти Скотта Харвата и остановить его. Больше никаких оправданий. Вы говорите своим людям делать все, что им нужно, чтобы выполнить свою работу. И, черт возьми, ты напомни им, что когда я сказал "живой или мертвый ", я имел в виду именно это ".

ГЛАВА 88


AНГРА DОС REIS, БРАЗИЛ


TТролль сбросил бомбу на Харвата, и воздействие было сильным. В конце концов, Филипп Руссар не был настоящим именем убийцы. Это было имя, которое было дано ему в детстве, чтобы защитить его от врагов его семьи. Его настоящее имя было Сабри Халил аль-Банна.


Он начал объяснять, в честь кого назвали Руссара, но Харват поднял руку, останавливая его. "Его назвали в честь его дедушки".


Тролль кивнул головой.


В желудке Харвата что-то грызло от кислоты. До Усамы бен Ладена Сабри Халил аль-Банна был самым смертоносным террористом в мире, которого больше всего боялись. Его подвиги были кровавыми, безжалостными и вошли в легенды как в мире терроризма, так и в борьбе с ним.


Как это было принято у исламских радикалов, он был известен под многими именами, самым известным из которых был Абу Нидаль. Филипп Руссар был почти точной копией своего покойного дедушки. Теперь Харват понял, почему он показался таким знакомым в материале, присланном Вейл.


Он также знал, почему он, или, что более уместно, люди, о которых он заботился, стали мишенью.


Это была расплата за миссию, которой он руководил несколько лет назад, под кодовым названием "Операция Фантом". Его заданием было обезглавить возрождающуюся террористическую организацию Абу Нидаля. Бразды правления были переданы дочери и сыну Нидала, близнецам, которые родились и выросли без ведома западных спецслужб. Основываясь на том, что слышал Харват, это казалось чем-то вроде семейной традиции.


"Насколько нам известно, у Абу Нидаля было только два отпрыска".


"Правильно, " сказал Тролль, " сын, Хашим, и дочь, Адара".


От одних их имен у Харвата по спине пробежал холодок. Они были двумя самыми жестокими террористами, с которыми он когда-либо сталкивался, Адара даже в большей степени, чем ее брат Хашим.


Харват помнил ее слишком хорошо. Ее ненависть к Израилю и Западу поглотила ее до такой степени, что отравила то, что в противном случае было бы восхитительным. Она была высокой, с высокими скулами и длинными темными волосами. Однако ее глаза были самой поразительной чертой. Они были серыми до такой степени, что казались почти серебристыми, цвета ртути. Но когда она была в ярости или в состоянии стресса, они претерпевали удивительную трансформацию и становились угольно-черными.


Именно в разгар похищения самолета Адарой Нидал и ее братом Харват познакомился с Мэг Кэссиди. Вместе они выследили близнецов на винограднике за пределами Рима, но были опередлены ветераном израильской разведки по имени Ари Шон - бывшим высокопоставленным сотрудником Моссада, у которого были свои счеты с семьей Нидаль.


Все закончилось очень плохо. Воспоминания преследовали Харвата долгое время, и ему не хотелось переживать их сейчас.


Хашим появился как призрак из виноградника и побежал прямо на них с ручными гранатами в каждой руке. Харват приготовился к нападению, но Хашим пробежал прямо мимо них. Он застал Шона и его команду врасплох. Крича во всю глотку, Хашим запрыгнул в фургон как раз в тот момент, когда дверь начала закрываться.


Харват бросился на Мэг сверху. Гранаты взорвались, и фургон превратился во вздымающийся огненный шар, забрав с собой Шона, Хашима и его сестру Адару.


Ужасный запах бензина и горелой плоти Харват никогда не забудет.


Итак, теперь кто-то из семейного древа Нидалов жаждал крови. Единственный вопрос заключался в том, какую ветвь представлял Филипп Руссар.


"Итак, чей сын Филипп? Хашима или Адары?"


"У Адары", - ответил Тролль.


"Кто его отец?" - спросил Харват.


"Оперативник израильской разведки, который умер до рождения мальчика".


"Дэниел Шон?" - переспросил Харват, ошеломленный тем, что запутанная операция вернулась, чтобы так преследовать его. "Он был сыном Ари Шона".


Харват был хорош. "Откуда ты это знаешь?" - спросил Тролль.


"Я этого не делал".


"Но тогда-"


"В ночь, когда была убита Адара, " сказал Харват, - Шон призналась, что порвала отношения с Дэниелом. Он назвал ее шлюхой, и она сказала что-то о том, что Дэниел хочет иметь от нее детей. Но я почувствовал, что было что-то большее - что-то, чего она не говорила ".


"Очевидно, так и было. Она родила внебрачного ребенка вскоре после окончания Оксфорда, где они с Дэниелом познакомились. Поскольку старшая Шон проделала такую замечательную работу, чтобы все выглядело так, будто Дэниел больше не хотел иметь с ней ничего общего, Адара растила мальчика в тайне. Она отдала его во французскую семью, с которой у нее были связи, и они воспитали его как своего собственного. Он ни в чем не нуждался и ходил в лучшие западные школы. Но он всегда знал, кто он такой и откуда пришел ".


"Совсем как его мать", - сказал Харват.


Тролль снова кивнул.


"Ты все еще не объяснил свою связь. Это было с Нидалами или с приемной семьей, Руссардами?"


"Это было с нидалами", - ответил Тролль. "Абу Нидаль был одним из моих первых клиентов".


Харват посмотрел на карлика с презрением. "Ты водишь довольно неприятную компанию. Птицы одного полета, я полагаю."


Тролль сделал большой глоток своего бренди. "Как я уже говорил, при моей работе человек очень быстро накапливает врагов. Друзей найти гораздо сложнее. Абу Нидаль был одним из лучших и преданнейших друзей, которые у меня когда-либо были. Его дочь, Адара, была второй лучшей. Обычно такому мужчине, как я, приходится платить за внимание женщины. С Адарой все было по-другому ".


Харвату в свое время приходилось слышать хвастовство, но этот парень был полон дерьма. "Ты и Адара Нидал?" - спросил он.


"Джентльмен не стал бы задавать такие вопросы", - сказал Тролль, делая еще один глоток бренди.


Из того, что Харват знал о ней, Адара Нидал была буйной психопаткой с беспрецедентной жаждой крови. Она была женщиной со странными аппетитами, и чем больше он думал об этом, тем более вероятным казалось, что Адара Нидал и Тролль идеально подойдут друг другу.


Однако на данный момент все это не имело никакого значения. Харвату нужно было поймать убийцу. "Значит, сын Адары нападает на людей вокруг меня, потому что считает меня ответственным за смерть его матери?"


"Это единственное, о чем я могу думать, что имеет смысл", - ответил Тролль.


"Как насчет того, чтобы связать его нападения с десятью казнями египетскими? Кровь агнца над моей дверью, нападение на Трейси, мою мать, лыжную команду, собаку и всех остальных связаны с десятью бедствиями, но в обратном порядке - от десяти до одного вместо от одного до десяти ".


"Подожди секунду", - сказал Тролль. "Собака, которую я оставил для тебя?"


Харват кивнул.


"Что насчет этого?"


Харват понял, что, возможно, он только что задел за живое. "Руссар получал огромное удовольствие, мучая его. Он жестоко избил щенка, а затем положил его в мешок для трупов, кишащий блохами. Он подвесил щенка вниз головой к стропилам и оставил его там умирать ".


Лицо тролля покраснело от гнева.

ГЛАВА 89


Tшляпный пес был невиновен, абсолютно невиновен! " - сердито прорычал Тролль, соскользнув с дивана и подойдя к бару, чтобы наполнить свой стакан.


Приписывая его возрастающую болтливость алкоголю, Харват не собирался его останавливать.


"Есть причина, по которой я не общался с Филиппом", - сказал Тролль, снова наполняя свой стакан. "Он всегда был очень беспокойным молодым человеком".


"Насколько встревожен?" - спросил Харват.


"Чрезвычайно", - ответил он, возвращаясь к дивану и забираясь на него. "Даже наступил момент, когда Руссары отказались больше заботиться о нем. Адаре пришлось отдать его в очень дорогую школу-интернат. Но там его проблемы только усугубились ".


"Какого рода проблемы?"


"В начале его поведение было отмечено отсутствием сочувствия или совести. Он плохо контролировал свои импульсы и демонстрировал множество манипулятивных моделей поведения. Психолог, к которому обратились Руссары, не смог поставить конкретный диагноз. У мальчика были выявлены как антисоциальные, так и нарциссические расстройства личности - ни то, ни другое не было хорошей новостью.


"Перефразируя известного криминального психиатра Роберта Д. Хэйра, Филипп был хищником, который использовал обаяние, манипулирование, запугивание и насилие, чтобы контролировать других и удовлетворять свои собственные эгоистичные потребности. Ему не хватало совести и сочувствия к другим, он хладнокровно брал все, что хотел, и делал все, что ему заблагорассудится, нарушая социальные нормы и ожидания без малейшего чувства вины или сожаления ".


Филипп говорил точь-в-точь как его мать, и Харват задумался, может ли такое отвратительное психологическое состояние передаваться по наследству.


"Руссары пытались накачать мальчика лекарствами", - продолжил Тролль, изучая остатки бренди в своем бокале, - "но он отказался принимать таблетки. Когда он напал с ножом на их младшую дочь, Руссары предъявили Адаре ультиматум."


"Что было?"


"Либо она появится в течение следующих двадцати четырех часов, чтобы забрать его, либо они собирались посадить его на ближайший самолет в Палестину.


"Это было первым в воспринимаемой серии отказов, которые, несомненно, способствовали его и без того тяжелому психическому состоянию. Мальчик всегда был очень противоречив по поводу своего палестино-израильского происхождения. Использование казней, причем в обратном порядке, может быть каким-то извращенным намеком на еврейское наследие его отца ".


Теперь, когда худшие опасения Харвата о человеке, преследующем самых близких ему людей, подтвердились, он должен был сосредоточиться на том, как остановить его. "У тебя есть способ связаться с ним?"


Тролль покачал головой и сделал еще один глоток своего напитка. "У нас с Филиппом произошел инцидент. После этого мы больше не разговаривали ".


"Что за инцидент?"


"Это не то, о чем я люблю говорить".


Харват прищурился над прицелом своего пистолета и начал давить на спусковой крючок. Тролль понял послание.


"У нас были разногласия. Это было из-за чего-то совершенно несущественного. Любой нормальный человек забыл бы об этом и двигался дальше, но Филипп не был нормальным, он был болен.


"Он похитил меня и держал в заложниках два дня, в течение которых я подвергался пыткам. Это была Адара, которая наконец нашла меня и пришла мне на помощь. Она ухаживала за мной, возвращая мне здоровье ".


"Так какого черта ты хочешь проявлять хоть какую-то преданность такому человеку?" - поинтересовался Харват.


"Я был предан не ему, - сказал Тролль, и на его губах заиграла грустная улыбка, " а его матери".


"Я хочу кое-что знать", - сказал Харват. "Я был там в ночь, когда она умерла".


"Да".


"Считаете ли вы меня ответственным за то, что произошло?"


Тролль молчал. "Действительно ли это имеет значение?" он наконец спросил.


"Да, это так".


"Я не знаю, кого винить. Хашим принял мученическую смерть и взорвал фургон, но он сделал это, чтобы спасти свою сестру от позорной участи от рук Шона ".


"А как же я?" - спросил Харват.


"Ты был там. Как я мог не винить тебя?" - спросил Тролль. "Я любил ее, а теперь ее нет. Ты был частью той ночи, так что да, отчасти я действительно виню тебя ".


Харват наблюдал за любым признаком того, что Тролль не говорит ему правду. "Достаточно, чтобы желать моей смерти?"


Последовала долгая пауза. Наконец мужчина сказал: "В какой-то момент я хотел твоей смерти. Я хотел, чтобы все участники были мертвы. Но я понял, что то, что произошло, было в большей степени делом рук Адары, чем чего-либо другого. Она была единственной, кто в конечном счете несет ответственность - она и ее сумасшедший брат Хашим. Вся семья была обречена на трагедию".


"Включая Филиппа?" - допытывался Харват.


Взгляд тролля переместился на воду. Со стороны залива донесся странный звук. Это звучало как быстро движущееся плавсредство, ритмично разбивающееся о волны. Единственная проблема заключалась в том, что залив был совершенно спокоен. Сегодня ночью волн не было.


Харват тоже это заметил и поднял глаза как раз в тот момент, когда затемненный вертолет Bell JetRanger появился в поле зрения и начал обстреливать открытую гостиную.

ГЛАВА 90


Tрев большого вертолета, зависшего прямо над водой снаружи, был заглушен оглушительным грохотом тяжелых пулеметов, стреляющих по дому.


Харват схватил тролля сзади за его толстую шею и повалил на кафельный пол, в то время как все вокруг них стены, мебель и приспособления были изжеваны в кашу.


Осколки битого стекла покрывали землю, а на кухне начался пожар. Благодаря деревянной конструкции и соломенной крыше Харват знал, что здание загорится быстрее, чем коробка с растопкой.


Достав пистолет, он отметил мысленным взором, где зависал вертолет, и приготовился открыть ответный огонь. Но возможность так и не представилась.


Во время паузы в пулеметном буйстве Харват вскочил с пола, держа наготове свою "Беретту", только для того, чтобы увидеть, как лыжи вертолета исчезают над головой.


Несмотря на звон в ушах, он мог слышать вертолет, когда тот пролетал над крышей, и у него было плохое предчувствие относительно того, куда он направлялся - на посадочную площадку.


"Джетрейнджер" мог перевозить от пяти до семи пассажиров, что означало, что невозможно было сказать, сколько человек находилось на борту. Харват уже израсходовал два патрона, и у него оставался только один запасной магазин. Ему не нравились шансы, если они попадут в затяжную перестрелку. Его единственной надеждой было добраться до того, кто был на борту этого вертолета.


Когда Харват наклонился, чтобы помочь Троллю подняться с пола, его там уже не было. Харват обернулся и увидел мужчину, бегущего к входной двери. Харват поймал его прямо за чтением. "Мы должны убираться отсюда", - крикнул он, схватив гнома за воротник.


"Только не без собак!" он вернулся.


"Времени нет. Мы должны идти прямо сейчас ".


"Я не оставлю их!"


Харват не мог поверить, что Тролль рискнул жизнью ради своих собак. "Итак", - сказал он, разворачивая его в направлении столовой и подталкивая к выходу.


Проходя мимо дивана, Харват схватил свою сухую сумку и перекинул ее через плечо.


За обеденным столом Тролль снова остановился, на этот раз за своим ноутбуком. В отчаянии он начал выдергивать кабели из его портов. Прежде чем Харват смог что-либо сказать, он заявил: "Мы захотим этого. Доверься мне".


Харват не стал спорить. Схватив устройство за ручку, он сдернул его со стола, отсоединяя от него оставшиеся кабели, которые разлетелись в разные стороны.


Другой рукой Харват схватил Тролля за руку и подтолкнул его вперед. Они побежали к передней части здания, где сходились столовая и гостиная. Под ними был стеклянный пол. Многие стекла были разбиты. Другие были в ямочках и щепках от волн пулеметного огня, который разрушил дом.


Когда Харват приблизился к стене с открытыми окнами, выходящими на воду, Тролль остановился как вкопанный. "Что ты делаешь?"


"Я вытаскиваю нас отсюда к чертовой матери. Двигайся".


Тролль вырвался из его хватки и отступил назад в дом.


"Из-за тебя нас убьют. Что, черт возьми, с тобой не так?"


Тролль взглянул на огонь, охвативший кухню, языки которого теперь были достаточно высоки, чтобы лизать крышу. Когда он повернулся обратно к Харвату, он сказал: "Я не умею плавать".


Харват собирался сказать ему, что у него не было выбора, когда весь свет в доме погас. Он знал, что тот, кто начал работу с этим вертолетом, собирался штурмовать дом, чтобы убедиться, что все закончено.

ГЛАВА 91


Hрешив, что звук работающего на холостом ходу вертолета заглушит их вход в воду, Харват обхватил гнома за талию и прыгнул.


Они проплыли под водой так долго, как Харват мог, прежде чем вынырнуть за воздухом. Тролль был в ужасе и судорожно хватал ртом воздух, когда они выбрались на поверхность. Харват перевернул его на спину, чтобы помочь удержать голову над водой, и потащил его в переноске пловца через залив.


Они плыли параллельно берегу, пока Тролль железной хваткой держал свой водонепроницаемый ноутбук двумя руками. Он был невероятно силен для своего размера. Если бы он еще немного сопротивлялся, Харвату, скорее всего, пришлось бы боднуть мужчину головой, чтобы он не утопил их обоих.


Как только они оказались на безопасном расстоянии от дома, Харват изменил направление и подвел их к берегу. Как только его ноги коснулись пляжа, Тролль упал на четвереньки, и его начало тошнить от морской воды, которую он проглотил во время их короткого заплыва.


Харват проигнорировал его. Сняв с себя сухую сумку, он достал очки ночного видения и включил их.


Закончив вздыхать, Тролль вытер рот мокрым рукавом рубашки и спросил: "Куда ты идешь?"


Харват дважды проверил свой пистолет и сказал: "Возвращайся в дом".


"Но у меня есть скоростной катер в доке на конце острова".


"И у них есть вертолет. Вертолет каждый раз побеждает лодку ".


Тролль знал, что он был прав. "Так что же нам делать?" - спросил он.


С тех пор, как они сбежали из дома, мысли Харвата были заняты тем, кто стоял за нападением. Они были здесь из-за него или пришли за Троллем?


Казалось крайне маловероятным, что Моррелл и его команда Omega выслеживали его до самой Бразилии. Но даже если бы они и были, такого рода нападение было полным перебором, даже по стандартам Моррелла.


Чем больше Харват думал об этом, тем больше он понимал, что кем бы ни были эти люди, они, скорее всего, пришли за Троллем. Список врагов маленького человека был длинным и выдающимся. Существовало любое количество правительств, которые с радостью увидели бы его убитым, включая американское. И вдобавок ко всему, гном работал как на самых могущественных людей и организации в мире, так и против них.


Единственное, на что Харват мог рассчитывать, так это на то, что недооценивать нападающего он будет на свой страх и риск. "Нам нужно разделить их, чтобы мы могли уменьшить их количество", - сказал он.


"Как их разделить?" - спросил Тролль.


"Где ключи от лодки?"


"В подстаканнике рядом с передним пассажирским сиденьем".


Харват быстро объяснил, чего он от него хочет. Когда Тролль кивнул, Харват повернулся и направился обратно к дому.


Двигаясь, он молился Богу, чтобы его план сработал.

ГЛАВА 92


Hарват побежал по пляжу к тому месту, где дом Тролля выступал над водой. Это было гораздо ближе, чем Харват хотел подойти, но у него было очень мало выбора.


Скользнув в воду, он взглянул на своего Кобольда и отметил, сколько времени у него осталось.


Надвинув на глаза очки ночного видения, Харват поплыл, пока не оказался прямо под стеклянным полом гостиной. Он мог слышать хор приказов, выкрикиваемых мужскими голосами наверху, но ни один из них не был на английском. Каждое слово было на арабском.


Кем бы ни были эти люди, они были здесь не ради Харвата. Они были здесь из-за тролля. К несчастью для них, сегодняшний день должен был оказаться очень неудачным.


Расположившись на прямой линии огня через несколько разбитых стекол наверху, Харват поднял свою "Беретту" и стал ждать. Когда один из мужчин появился в поле зрения, потребовалась вся его подготовка, чтобы не нажать на курок. Как только второй человек присоединился к своему товарищу, Харват провел два раунда в быстрой последовательности и сбросил их обоих.


Он не стал ждать, чтобы увидеть, какой будет реакция. Нырнув под поверхность воды, Харват проплыл вдвое дальше, чем с Троллем, и не выныривал за воздухом, пока его легкие не иссякли от жгучей жажды кислорода.


Медленно подняв голову над ватерлинией, Харват снова появился на безопасном расстоянии и глубоко вдохнул воздух. Он наблюдал, как горящий дом был освещен еще более яркими вспышками выстрелов, производимых коллегами двух погибших мужчин через стеклянный пол по противнику, который уже бежал.


Харват поплыл к пляжу на дальней стороне дома. Упав на песок, он отжал воду из одежды и направился к главному зданию. Ботинки Blackhawk Warrior, которые он носил, были разработаны бывшим морским котиком и были почти полностью сухими в течение первых нескольких ярдов. Это было хорошо, потому что ему предстояло двигаться быстро, и последнее, что ему было нужно, - это таскать два затопленных шлакоблока под ногами.


Пересекая пляж, Харват добрался до узкой полосы растительности возле входа в дом. Лежа на животе, он использовал локти, чтобы подтянуться вперед. Первое, что он заметил, когда оказался в пределах досягаемости дома, были собаки.


Они укрылись в водосточной трубе под соседним флигелем. Судя по признакам взлома, внутри, скорее всего, находился генератор, используемый для питания главного дома.


Когда Харват подкрался ближе, он услышал, как собаки начали рычать. Он знал, что они были не в той форме, чтобы нападать, но звука было достаточно, чтобы волосы у него на затылке встали дыбом.


Он прикинул расстояние до главного дома, который должен был сгореть дотла менее чем за час, и решил, что собаки будут в безопасности. Рядом стоял большой резервуар для хранения воды со шлангом.


Покинув укрытие растительности, Харват выскочил наружу и быстро размотал шланг. Он слегка повернул кран, а затем поместил шланг рядом с собаками, чтобы у них был доступ к дополнительной пресной воде.


Он мельком подумал о том, чтобы перезапустить генератор, чтобы отвлечься, но все, что это сделало бы, это привлекло внимание к его положению. Любое психологическое преимущество было бы очень недолгим, а времени оставалось не так уж много.


Харват развернулся, обойдя дом с фланга, и занял позицию на полпути к вертолетной площадке.


Он посмотрел на свои часы и заметил, как отсчитываются последние секунды.


Как только они это сделали, с другого конца острова донесся рев, когда Тролль завел моторную лодку и отчалил от причала


Харват сразу же увидел двух мужчин, выбегающих из горящего дома. Они протопали по тропинке, и когда они достигли слепого поворота в двух метрах от его позиции, он перевел дыхание и дважды быстро нажал на спусковой крючок своего оружия.


Из его "Беретты" вылетели две пули, и мужчины были повержены, каждый из них был убит точным выстрелом в голову.


Харват выбрался из своего укрытия и оттащил их тела с тропы в подлесок. У них были украинские пистолеты-пулеметы "Гоблин" калибра 9 мм с глушителями.


Харват вытащил Гоблина у одного из мертвецов вместе с двумя запасными магазинами и бросился к дому. Он понятия не имел, могли ли другие услышать его выстрелы за ревом огня, но когда вертолет не смог взлететь, оставшиеся на земле люди должны были что-то заподозрить.


Заняв позицию прямо напротив входной двери, Харват стал ждать. И ждал. Дом был почти полностью охвачен пламенем. Было ли в штурмовой группе всего четыре человека и убил ли он их всех?


Это казалось маловероятным, но и не казалось, что кто-то остался бы в горящем доме. Жара должна была быть невыносимой. В целом, комнат для обыска было не так уж много.


Харват занимал свою позицию, "Гоблин" был заряжен и готов к стрельбе. Проходили минуты.


Он собирался подкрасться поближе к дому, чтобы заглянуть внутрь, когда услышал движение позади себя. Он развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть два пистолета, приставленных к его лицу.

ГЛАВА 93


Яэто ты", - сказал один из мужчин на безупречном английском.


Пока он говорил, его пистолет отвел назад, и Харват сфокусировался за его стволом. Это было почти то же самое, что смотреть в лицо молодому Абу Нидалю, в его темные глаза, полные ненависти. Харват сразу узнал Филиппа Руссара.


Наступил неловкий момент молчания со стороны убийцы, пока он пытался понять, что происходит. Харват почти слышал, как шестеренки его извращенного мозга скрежещут друг о друга.


"Где карлик?" Наконец, потребовал Руссар, когда другой мужчина отобрал у Харвата оружие и отступил назад. "Мы знаем, что его нет в лодке. Он где-то там, делает круги в заливе ".


"Пошел ты", - сказал Харват, его тело кипело от ярости. Человек, на которого он охотился, стоял прямо над ним, и он ничего не мог поделать. Харват никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным.


"Итак, ты знаешь, кто я", - ответил Руссар с улыбкой, прежде чем ударить Харвата по челюсти рукоятью своего оружия. "Я спрошу тебя снова. Где он?"


Харват снова повернулся к нему лицом и ответил: "И я скажу тебе еще раз, пошел ты".


И снова загадочная улыбка появилась на лице Руссара, а вместе с ней последовал еще один удар прикладом. "Твоя терпимость к боли далеко не так велика, как мое желание и способность справляться с ней. Итак, где Тролль?"


Харвату казалось, что в голову вонзили миллион раскаленных шипов. "Ммм", - ответил он, его зрение слегка затуманилось. "О, я помню, пошел ты!"


Руссар занес оружие для следующего удара, но затем внезапно передумал. Приложив дуло ко лбу Харвата, он прошептал: "Меня интересует только тролль. Скажи мне, где он, и я оставлю тебя в живых ".


"Ты не в том положении, чтобы вести какие-либо переговоры".


"Забавно", - сказал Руссар. "Я думал, что это у меня в руках пистолет".


"За всех морских пехотинцев, которых ты убил в Ираке, - ответил Харват, - а также за все, что ты сделал с людьми, которых я люблю и о которых забочусь, я собираюсь посмотреть, как ты умрешь".


Улыбка вернулась на лицо Руссара. "Месть - действительно благородный мотив. Жаль, что для тебя это будет невозможно ".


Руссар прижал оружие к плечу и приготовился стрелять. "Видишь ли, единственный из нас, кто умрет здесь сегодня, - это ты".


Глаза Харвата метнулись влево, затем вправо в поисках камня, ветки, чего угодно, что он мог бы использовать против своих похитителей. Не было ничего. Вдобавок ко всему, ни один из двух мужчин не стоял достаточно близко, чтобы он мог выбить у них из-под ног. У него не было абсолютно никаких вариантов.


Харват посмотрел Руссару в лицо и собирался что-то сказать, когда палец убийцы сжался на спусковом крючке, и Харват увидел ослепительную вспышку света.

ГЛАВА 94


Tбелая фосфорная вспышка попала в грудь сообщника Руссара и осветила его, как маяк.


Когда зрение Харвата вернулось, он увидел Тролля, ковыляющего к нему вразвалку, в его руке болталась разряженная ракетница.


Сообщник был мертв. Его дымящееся тело лежало на земле в нескольких футах от него. Харват огляделся в поисках Руссара, но не смог его найти.


В тот момент, когда он встал, его ноги угрожали подогнуться под ним. Удары по его голове оказались сильнее, чем он думал.


"Медленно, медленно", - предупредил Тролль, подбегая к Харвату, чтобы помочь ему устоять.


"Где Руссар?"


"Он направился к вертолетной площадке".


"Почему ты не остановил его?" Потребовал Харват, потянувшись за автоматом мертвеца и двумя запасными обоймами.


"Остановить его? Я остановил его ... от убийства тебя. Ты неблагодарный засранец".


Харват выбежал на тропинку, направляясь к вертолетной площадке, еще до того, как Тролль закончил свое предложение. Звуки вращающихся винтов вертолета становились все интенсивнее. Это уже набирало обороты.


К тому времени, как Харват добрался до площадки, вертолет уже миновал деревья и направлялся над водой. Харват прорвался через лес к пляжу на другой стороне острова.


Когда он добрался туда, он поднял Гоблина и открыл огонь. Он видел, как по меньшей мере два снаряда соединились возле хвостового винта, но недостаточно серьезно, чтобы сбить самолет или заставить его вернуться для посадки. Харват просмотрел два других магазина, хотя знал, что вертолет находится на самом дальнем конце его радиуса действия, если уже не за его пределами.


Поскольку дом тролля полностью охвачен пламенем, помощь скоро прибудет. Им нужно было уйти до того, как кто-нибудь доберется туда.


Харват покинул пляж и направился обратно через лес. Когда он вернулся к обугленному телу приспешника Руссара, Тролля уже не было, как и остального его оружия, включая "Беретту" Харвата.


Он услышал шум возле будки генератора и тихо подкрался вперед, чтобы разобраться.


Тролль стоял на четвереньках, оружие и сухая сумка Харвата были сложены рядом с ним.


"Ты достал его?" - спросил Тролль, не оборачиваясь.


"Нет", - ответил Харват, направляя на него разряженный автоматический пистолет.


"Знаешь, у меня был только один шанс", - продолжил Тролль. "Я застрелил ближайшего ко мне человека, и даже тогда я боялся, что промахнусь".


"Я хочу, чтобы ты отошел на три шага вправо, подальше от этого оружия".


"Это?" - сказал Тролль, указывая на кучу и вставая лицом к Харвату. "Я собрал их для тебя. Считайте это благодарностью за то, что вы смыли шланг для собак ".


"Просто отойди".


Тролль сделал, как ему сказали.


Когда Харват подошел, чтобы забрать предметы, гном ухмыльнулся и сказал: "Ты мне не доверяешь, не так ли?"


Харват слегка рассмеялся, проверяя, заряжен ли патрон в его "Беретте", а затем положил остальные предметы в свою сухую сумку.


"Я не виноват, что человек, которого я застрелил, не был Руссаром. Все вы, высокие люди, сзади выглядите одинаково ".


"Тем больше причин, по которым я буду уверен, что никогда не повернусь к тебе спиной", - ответил Харват, поднимая сумку и перекидывая ее через плечо.


"Почему ты солгал Руссару?" - спросил Тролль, меняя тему. "Если бы ты сказал ему, где я, ты мог бы спасти свою собственную жизнь".


"Руссар собирался убить меня в любом случае. Я не сказал ему, где ты, потому что у меня пунктик насчет того, чтобы не помогать плохим людям добиваться успеха в жизни ".


"Touché."


"Кстати, - спросил Харват, - почему ты вернулся?" Предполагалось, что ты отвяжешь руль лодки, отправишь ее в бухту и будешь ждать меня ".


"Когда я не услышал, как взлетает вертолет, я подумал, что вам удалась первая часть вашего плана, но у меня все еще были некоторые сомнения относительно остальной части".


"Полагаю, я должен быть рад".


"Нет, " ответил Тролль, " просто благодарен. Хотя бы самую малость".


Харват не знал, что он чувствовал, будучи обязанным своей жизнью такому человеку, поэтому, чтобы не думать об этом, он, в свою очередь, сменил тему. "Что заставило тебя взять ракетницу?"


Тролль посмотрел на Харвата и ответил: "В жизни даже малейшее преимущество лучше, чем его полное отсутствие".

ГЛАВА 95


Явместо того, чтобы отправиться на север в сторону Рио, они направились на юг вдоль побережья в Парати, маленькую португальскую рыбацкую деревушку восемнадцатого века. Расположенный на поросших лесом склонах Серра-ду-Мар, Парати выходил окнами на залив с сотнями необитаемых островов. Это было похоже на "Ангра дос Рейс", но более сдержанно.


Жители и гости города вели себя здесь более сдержанно, предпочитая владеть или арендовать отремонтированный рыбацкий коттедж или одну из небольших вилл с терракотовой крышей в городе. Это полностью отличалось от стиля Angra в стиле jet-set, и это прекрасно подходило Харвату.


Он поплыл обратно к своей лодке и вернулся на остров, чтобы забрать Тролля, а также двух его собак, Аргоса и Драко. Это была колоссальная заноза в заднице, но Тролль отказался уходить без них.


Они высадили лодку на берег в миле от города, и Харват вернулся пешком, чтобы обеспечить им транспорт. Было много автомобилей на выбор - большинство их владельцев оставили их на одной из двух общественных парковочных зон, специально отведенных для жителей острова, которым их транспортные средства не понадобились до возвращения домой в Рио.


Харват выбрал первое, что увидел, - белый внедорожник Toyota Sequoia с тонированными стеклами.


Когда они прибыли в Парати, было еще темно. Они купили еще воды для собак и немного еды для себя на работающей всю ночь заправке, а затем припарковались вдоль тихой сельскохозяйственной дороги, чтобы поесть и отдохнуть. Но сначала у Харвата возник вопрос. "Почему Руссар хотел тебя убить?"


"Я тоже об этом думал", - сказал Тролль, погружая ложку в пенопластовую чашку с густым рагу из фасоли и сосисок, известным как фейжоада."По какой-то причине он следил за мной. Он использовал меня, чтобы найти тебя, и теперь, когда он знает, что я помогаю тебе попытаться остановить его, он хочет моей смерти. Это единственное, что имеет смысл ".


Мужчина был прав. Это было единственное объяснение, которое имело смысл. Тролль был хорош в заметании следов, но он был не совсем идеален. Если бы это было так, Том Морган и его люди в Саргассо никогда бы не смогли его выследить.


"Мои друзья зовут меня Николас", - сказал Тролль после долгого молчания.


Харват был не в настроении заигрывать с ним и проигнорировал замечание, разворачивая сэндвич.


Тролля это не остановило. "Это своего рода прозвище. Я всегда любил детей, и святой Николай является их покровителем ".


"А также святой покровитель проституток, грабителей и воров".


Тролль улыбнулся. "Странно подходит для мальчика, который вырос в борделе, вы не находите?"


Этот парень - настоящий болтун, подумал Харват, принимаясь за еду.


"А как насчет тебя?" - спросил Тролль. "Как так получилось, что шотландский пишется только с одной "Т"?"


Харват сделал глоток своей воды. Он знал, что ему придется что-то сказать. "Моя мать выбрала написание", - сказал он, ставя воду на стол. "Мое второе имя Томас, и ей не понравилось, как это выглядело, когда три буквы "Т" шли вместе, когда было написано мое имя. Итак, она отрезала одну из букв "Т"."


"Я сожалею о том, что Руссар сделал с ней".


"Если тебе все равно, " ответил Харват, " я бы предпочел не обсуждать с тобой свою личную жизнь".


Тролль поднял руки в знак поражения. "Конечно. Я понимаю. Никто не может винить вас за то, что вы так себя чувствуете. Люди, о которых ты заботишься, прошли через невероятное ".


"Это мягко сказано", - проворчал Харват.


"Я вам не очень нравлюсь, не так ли, мистер Харват?"


Харват швырнул бутылку с водой на пол, напугав своего пассажира и вызвав гнев собак на заднем сиденье, которые начали рычать.


Посмотрев в зеркало заднего вида, Харват приказал собакам вести себя тихо, и они немедленно замолчали.


Возвращаясь к Троллю, Харват сказал: "Один из моих лучших друзей был убит в Нью-Йорке из-за тебя. Убегая от Руссара с этой ракетницей, мы не будем квиты ".


Несколько мгновений тролль молчал. Все это время глаза Харвата сверлили его. Наконец, он заговорил. "Я знаю, что я ничего не могу сказать или сделать, чтобы вернуть тебе твоего друга. Если это вас хоть немного утешит, "Аль-Каида" все равно нанесла бы удар по Манхэттену, даже без разведданных, которые я им предоставил ".


"Нью-Йорк никогда не стал бы мишенью, если бы не ваш интеллект", - огрызнулся Харват.


"Это неправда. Человек в вашем правительстве, который продал мне эту информацию, предлагал ее тому, кто больше заплатит. У меня просто случайно оказалась самая доступная чековая книжка. Если бы это был не я, какой-нибудь другой брокер купил бы это, и информация все равно попала бы в "Аль-Каиду "."


"И ты думаешь, это делает то, что ты сделал, правильным?"


"Нет", - сказал Тролль. "Это не так. Я хочу, чтобы вы знали, с этим нелегко жить ".


Харват пристально посмотрел на него. "Тысячи американцев погибли в результате нападения, худшего, чем 11 сентября, и вам трудно смириться со своей ролью в этом. Что ж, я рад знать, что у тебя, по крайней мере, есть легкие угрызения совести ".


"И ты ожидаешь, что я поверю, что ты никогда не делал ничего, чего тебе стыдно?"


"Верь во что хочешь", - ответил Харват. "Моя совесть чиста".


"Каждый раз, когда вы нажимали на курок, вы знали, что человек, получающий удар, заслуживает смерти? Ты сделал это для Америки. Мама и яблочный пирог, так сказать. Верно? Никогда не задавайся вопросом, правильно ли то, что ты делаешь. Никогда не задавайтесь вопросом, возможно, ваше начальство допустило ошибку. Ты просто выполнял приказы ".


Харват держал руль мертвой хваткой. "Давайте кое-что проясним. Единственная причина, по которой ты сидишь рядом со мной и все еще дышишь, заключается в том, что я думаю, ты все еще можешь быть полезен ".


Остаток своего времени они провели в тишине. Мысли Харвата были заняты тем, чтобы остановить Руссара, в то время как мысли Тролля были заняты мыслью о том, что его судьба теперь неумолимо переплетена с судьбой Харвата. Руссар не прекращал преследовать ни одного из них, пока они не были мертвы, или сам террорист не был убит. Нравится это или нет, Тролль понял, что у них с Харватом теперь общий очень опасный враг. Он также понимал, что Харват представлял его лучший шанс нейтрализовать Руссара навсегда.


Ставки на тот момент были намного выше, чем возвращение его денег и данных. Его жизнь, во многих отношениях, была в руках Харвата.


Когда на следующее утро магазины наконец открылись, Харват воспользовался своим псевдонимом Браунер, чтобы арендовать небольшую обнесенную стеной виллу с видом на океан за городом. Чем меньше внимания они привлекали к себе, тем лучше.


Когда Харват вернулся с закупки припасов, он обнаружил Тролля во дворе, поросшем травой, играющим в "принеси" с собаками.


Когда Харват приблизился, одна из двух собак начала рычать. Другой подбежал и бросил палку, с которой он играл, к ногам Харвата. Затем животное послушно уселось и стало ждать, что будет делать Харват.


"Я думаю, Аргос помнит тебя", - сказал Тролль, проходя через двор. Кивнув на коробку, которую нес Харват, он спросил: "Вам нужна помощь в разгрузке?"


"Да", - ответил он, наклонив голову в сторону дороги. "В грузовике все еще есть куча вещей".


Когда Тролль направился к машине, Драко последовал за ним, но Аргос остался там, где был.


Как только они скрылись из виду, Харват вздохнул, перекинул коробку в левую руку и наклонился, чтобы поднять клюшку.

ГЛАВА 96


Tвилла, которую выбрал Харват, была оборудована всеми удобствами: высокоскоростной Интернет, плазменный телевизор со спутниковым подключением, впечатляющая стереосистема и кухня, достойная шеф-повара.


Тролль стоял возле стереосистемы со своим ноутбуком, пока Харват убирал остальные продукты.


"Ты не возражаешь?" он спросил. "Мне нравится включать музыку, когда я готовлю".


Харват пожал плечами и продолжил распаковывать сумки и коробки, пока Тролль подключал свой ноутбук к стереосистеме и загружал один из своих цифровых плейлистов.


"Раз уж ты пошел в магазин", - объявил Тролль, протискиваясь мимо Харвата на кухню, - "меньшее, что я могу сделать, это приготовить обед".


"Ты не обязан этого делать", - ответил Харват.


"Да, хочу", - сказал он, доставая стремянку из кладовки для метел и таща ее к раковине, где вымыл руки. "Приготовленная с сосредоточенным умом, кулинария может стать опытом, подобным Дзен. Я нахожу, что это помогает мне расслабиться. Кроме того, мне не так часто приходится готовить для других людей ".


Достав пиво Brahma из упаковки из шести бутылок, Тролль протянул его в знак примирения.


Харвату пиво было нужно больше, чем маленький человечек предполагал, поэтому он протянул руку и взял бутылку. Он нашел ключ от церкви, открыл крышку и сел на барный стул у кухонного островка. Его разум лихорадочно работал. Ему нужно было проведать свою маму и Трейси. Ему также нужно было проведать Кейт Палмер и Кэролин Леонард, а также Эмили Хокинс и собаку. Иисус, подумал он. Неудивительно, что он чувствовал, что ему нужно выпить, прежде чем ввязываться во все это.


Он сделал большой глоток. Это было вкусно. Холодное, каким и должно было быть пиво. Это было небольшое удовольствие, но одно из немногих, которые он позволял себе за долгое время. Монашеская жизнь его не устраивала.


Когда заиграла музыка Тролля, он достал из кармана пульт от стереосистемы толщиной с пластинку и увеличил громкость. "Приготовление пищи - это все из-за ингредиентов", - заметил он. "Даже музыка".


Харват покачал головой. Какой эксцентрик, подумал он про себя, делая еще один глоток пива. Жидкость была на полпути к его горлу, когда он понял, что они слушают. "Это Бутси Коллинз?"


"Да. Песня называется "Резиновый утенок". Почему?"


"Просто любопытно", - ответил Харват, которому принадлежал Ahh ... Меня зовут Бутси, детка! альбом, откуда взялась "Rubber Duckie", на виниле и CD.


"Что?" - спросил Тролль с кухонным полотенцем через левое плечо и разделочным ножом в правой руке, готовя обед. "Ты не думаешь, что такой парень, как я, может оценить классическую американскую музыку в стиле фанк?"


Харват поднял руки в притворной самообороне. "Я просто не встречаю много людей, которые увлекаются Пахельбелем и фанком".


"Хорошая музыка есть хорошая музыка, и когда дело доходит до фанка, Bootsy - один из лучших. На самом деле, без Бутси и его брата Сома фанковой музыки не было бы вообще. По крайней мере, не такой, каким мы его знаем сегодня. Джеймс Браун никогда не смог бы стать крестным отцом Soul без тех, кто задает ритм его звучанию. И даже не начинайте рассказывать мне о том, что они сделали для Джорджа Клинтона и Funkadelic ".


Харват был впечатлен. "Я выпью за это", - сказал он, поднимая свое пиво. В тролле было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.


Это было похоже на наблюдение за фокусником. Харват считал себя хорошим поваром, но он был далеко за пределами лиги троллей. Маленький человечек взял немного рыбы, немного хлеба и несколько других ингредиентов и приготовил изумительный рыбный суп с хлебом и рулетом.


Убирая со стола, Харват взял пульт дистанционного управления и приглушил музыку. "Что-то все еще беспокоит меня во всем этом", - сказал он. "Во всех ваших отношениях с Адарой Нидал вы никогда не спрашивали ее, чем занимается ее сын?"


Тролль отодвинулся от стола и промокнул уголок рта салфеткой. "Из вежливости, конечно, я спросил. Она была не очень откровенна, когда дело касалось Филиппа. Я думаю, она была крайне разочарована в нем. Она говорила что-то вроде: Он работает на правое дело или Он продолжает подавать большие надежды как один из самых благородных воинов Аллаха ".


"Все это было чушью собачьей, верно?" - заявил Харват, ставя их тарелки возле раковины и оборачиваясь. "Я имею в виду, она никогда не казалась мне набожной мусульманкой. Она пила и делала кучу других вещей, на которые, я думаю, Аллах не одобрил бы ".


Тролль рассмеялся. "Несмотря на множество привычек, которые она выработала, чтобы лучше вписаться в западное общество, я чувствую, что в глубине души она все еще была истинной моджахедкой".


Харват достал из холодильника еще одно пиво и снова сел за стол с открывалкой. "Так кто же тогда управляет Руссаром? Он не сам выскочил из Гитмо. После смерти Хашима и Адары организация Абу Нидаля фактически распалась. Это была не многоголовая гидра, подобная Аль-Каиде. Мы отрубили две головы, и монстр умер ".


"По крайней мере, так подсказал тебе твой разум".


"Ты знаешь что-нибудь другое?"


"Нет", - сказал Тролль, вставая, чтобы приготовить кофе. "Все, что я видел, соответствует вашей оценке".


"И тогда Руссар стал свободным агентом. Кто-то должен был его подцепить. Вопрос в том, кто?"


Тролль пододвинул стремянку к плите и взобрался на нее. "Если бы мы знали, какие рычаги были использованы, чтобы заставить США освободить Филиппа и четырех его товарищей по заключению из Гуантанамо, возможно, мы смогли бы начать собирать воедино, на кого он работал. Но у нас этого нет, а без этого, я действительно не думаю, что нам есть над чем работать ".


Харвату было неприятно это признавать, но Тролль был прав.


Ему также не хотелось признавать, что единственный способ обойти тупик, в котором он теперь оказался, - поделиться секретом огромной важности для национальной безопасности с прямым врагом Соединенных Штатов.

ГЛАВА 97


Tв свое время Харват действительно совершил государственную измену. В этом не было никаких сомнений. Единственным спасением было бы, если бы из этого вышло что-то более ценное.


Это не могло быть чем-то более ценным для него самого. Это должно было быть что-то более ценное для его страны. В противном случае Харват вполне мог просто предать все, за что он выступал.


Он всмотрелся в лицо тролля, но там ничего не было. "Этот сюжет вам ни в коем случае не кажется знакомым? Адара или организация Абу Нидаля никогда не упоминали при вас ни о чем подобном?"


"Сюжет, нацеленный на детей, очень похож на то, что произошло в Беслане. На самом деле, я бы сказал, что угон школьного автобуса был улучшением. Намного легче захватить школьный автобус, чем школу ".


"Но как насчет Адары? Она или ее люди когда-нибудь упоминали что-нибудь подобное?"


"Я не обсуждал с ней тактику", - ответил Тролль. "По крайней мере, не часто. Я работаю в сфере информации. Это мой товарный запас. Если бы у Адары или организации ее покойного отца были какие-либо планы на подобную атаку, она бы знала лучше, чем говорить со мной об этом. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я был бы против этого ".


"Это верно. Я забыл", - сказал Харват. "Святой Николай".


"В мире, в котором мы живем, плохие вещи случаются каждый день. Убивают невинных людей. Иногда эти невинные люди - дети. Я думаю, в Америке вы называете это сопутствующим ущербом. Но специально нацеливаться на детей предосудительно. Тот, кто задумал это нападение, должен быть вздернут за яйца ".


Харват не мог спорить. Но его согласие с позицией Тролля ничуть не приблизило его к выяснению, кто стоял за Филиппом Руссаром и что еще они планировали.


Он долго сидел в тишине, размышляя, пока Тролль не сказал: "Я пытался найти связь, помимо идеологии, между Филиппом и другими людьми, которые были освобождены вместе с ним. Возможно, это была ошибка ".


"Как же так?"


"Может быть, здесь нет никакой связи. Возможно, остальные четверо были просто приманками. Например, когда несколько версий вертолета вашего президента одновременно взлетают и разлетаются в разных направлениях ".


Харват об этом не подумал. "Я начал с Рональдо Палмеры, потому что он был близок, по близости".


"Не имеет значения, с кем ты начинал. Мы искали связь между пятью фильмами, выпущенными на Gitmo, и я не думаю, что она есть. Я думаю, что это было о Филиппе с самого начала, и смешивание его с четырьмя другими было дымовой завесой ".


Харват был с ним до сих пор. "Хорошо, допустим, остальные четыре не имеют значения для наших непосредственных целей. Мы по-прежнему ничего не знаем о том, кто стоит за Руссаром ".


"По крайней мере, пока".


"Я тебя не понимаю".


Тролль посмотрел на Харвата и улыбнулся. "Единственное, в чем мы можем согласиться, так это в том, что кто-то помогает Филиппу. Кем бы ни был этот человек - "


"Или организация", - добавил Харват.


"Или организация в том, что у них, очевидно, есть что-то для тебя, и они послали Филиппа помешать мне помочь тебе".


"Согласен".


"Тогда давайте разберем это на самые маленькие, наиболее логичные фрагменты данных, какие только сможем", - ответил Тролль. Он был мастером головоломок и теперь полностью в своей стихии. "Скорее всего, у Филиппа не было ни контактов, ни ресурсов, чтобы организовать это нападение на меня. Кто-то должен был сыграть для него роль свахи и казначея ".


"И он использовал талант, говорящий по-арабски", - добавил Харват.


"Что значительно сужает круг операторов в Южной Америке".


"Если только их не отправили сюда специально для этой работы".


Тролль кивнул. "Это возможно. Но на это ушло многое. Кто-то должен был обеспечить безопасность оружия, вертолета и согласного пилота. Скорее всего, велась слежка. Даже если сила пришла извне, кто-то должен был помочь им на месте, и это должен был быть кто-то, с кем у людей Филиппе были отношения и кому они могли доверять ".


Харват наблюдал за ним, пока тот слушал.


"Есть еще кое-что", " сказал Тролль. "Самая важная вещь из всех".


"Что это?"


"Деньги", - ответил он. "Это было бы довольно дорого. Они не могли просто так войти в страну с таким количеством наличных. Бразильцы очень серьезно относятся к отмыванию денег и незаконной деятельности. Для этого потребовалось бы-"


"Банки", - перебил Харват.


Тролль снова кивнул.


"Как вы думаете, есть ли способ отследить движение денег в обратном направлении?"


Вцепившись пальцами в шпиль, Тролль задумался об этом. "Если бы мы знали, какую группу или отдельного человека Филипп использовал на местном уровне, чтобы облегчить все здесь, я думаю, я мог бы".


"Что бы тебе понадобилось?" сказал Харват, стараясь, чтобы его энтузиазм не прозвучал в голосе.


"Две вещи. Во-первых, чтобы найти деньги, нужны деньги. Мне понадобились бы наличные, и много. Вам пришлось бы разморозить значительную сумму. Мне придется пойти на рынок, чтобы узнать имя фасилитатора и справочную информацию. Чтобы быстро получить эту информацию, нам придется заплатить премию. Среди брокеров, к которым мы собираемся обратиться, появятся антенны. Они почувствуют запах крови в воде и будут задаваться вопросом, могут ли они продать информацию где-нибудь еще за дополнительную плату. Мы должны быть в состоянии предложить так много сразу, чтобы они побоялись обмануть нас и продать информацию ".


"Что во-вторых?" - спросил Харват.


"Как только мы выйдем на след, нам придется действовать быстро. Мне понадобится намного больше вычислительных мощностей, чем у меня есть сейчас ".


"Сколько еще?"


Тролль посмотрел на него и ответил: "У тебя есть друзья в АНБ или ЦРУ, которые должны тебе услугу?"

ГЛАВА 98


Hу Арвата были друзья как в АНБ, так и в ЦРУ. На самом деле, он даже недавно принимал парную с директором ЦРУ в его загородном клубе. Но что-то подсказывало ему, что обращение к кому-либо за помощью в любом агентстве на данном этапе только усугубит его проблемы.


Благодаря тому, что Тролль немного лучше определил свои компьютерные потребности, Харват понял, что АНБ и ЦРУ - не единственные правительственные учреждения, обладающие возможностями, которые могли бы его удовлетворить. Были и другие, одним из них было Национальное агентство геопространственной разведки, или NGA.


Ранее известное как Национальное агентство изображений и картографии, NGA было крупным подразделением разведки и боевой поддержки Министерства обороны. В их распоряжении также были серьезные компьютерные мощности, и так уж случилось, что они были нынешними работодателями друга Харвата по имени Кевин Макколифф.


Макколифф и Харват были членами неформальной группы федеральных служащих, которые каждый год вместе готовились к ежегодному марафону Корпуса морской пехоты в Вашингтоне, округ Колумбия.


Макколифф сыграл важную роль в оказании помощи Харвату во время террористических атак четвертого июля на Манхэттене и получил особую благодарность от самого президента. Это было то, чем он очень гордился. Хотя в процессе он нарушил множество внутренних правил NGA и более чем несколько законов, он бы сделал все это снова в мгновение ока, не задавая вопросов.


Поскольку Макколифф в прошлом помогал ему с деликатными поручениями, Харват надеялся, что снова сможет на него рассчитывать.


Троллю потребовалось два дня и вдвое больше денег, чем он ожидал, чтобы получить информацию, которую он искал. Но, в конце концов, оно того стоило. Бразилия была относительно небольшой страной, и он не только выяснил, кто помогал Руссару на местах, но и составил общее представление о том, как они отмывали и переводили свои деньги.


В этот момент настала очередь Харвата, и он решил позвонить Кевину.


"Ты что, с ума сошел?" - спросил Макколифф, когда Харват дозвонился до него. "Ни за что".


"Кевин, я бы не спрашивал тебя, если бы это не было важно", - сказал Харват.


"Конечно, ты бы не стал. Потерять работу за помощь вам - это одно, а потерять жизнь, когда меня признают виновным в государственной измене, - это нечто совершенно другое. Извините, но мы закончили этот разговор ".


Харват попытался его успокоить. "Кевин, давай".


"Нет, ты давай", - ответил он. "Вы просите меня передать контроль над компьютерами Министерства обороны фигуре, известной кражей разведданных у правительственных организаций".


"Поэтому защитите себя от любых чувствительных зон".


"Я здесь разговариваю сам с собой? Это электронные компьютеры. Все их области чувствительны. Одно дело просить меня включить изображение, Скотт, но совсем другое - попросить меня открыть дверь и выдать тебе пропуск на все случаи жизни ... "


"Я не прошу у тебя пропуск на все случаи жизни. Мне просто нужно достаточно возможностей, чтобы...


"Запустить атаку типа "отказ в обслуживании" с компьютеров правительства США в нескольких банковских сетях, чтобы вы могли более эффективно взломать свой путь внутрь".


В этом и заключалась суть просьбы, и Харват не мог винить Макколиффа за его нежелание. Все, о чем он просил оперативника NGA сделать для него в прошлом, меркло по сравнению с этим. Макколиффу понадобилась причина посерьезнее, чем просто их дружба, чтобы поставить на карту свою карьеру и, возможно, многое другое.


Харват решил посвятить его в то, что произошло.


Когда он закончил, на другом конце провода воцарилась тишина. Макколифф понятия не имел, что Харват столько пережил после терактов в Нью-Йорке. "Если бы банки узнали, откуда произошли атаки, последствия для США были бы сверхрадиоактивными", - сказал он.


Харват ожидал этого ответа, и Тролль сделал для него подробные заметки о том, что он хотел сделать. "Что, если бы существовал способ, которым это можно было бы сделать, не оставляя следов, ведущих обратно в США?" - спросил Харват.


"Что ты имеешь в виду?"


Харват объяснил их план, пока Макколифф слушал.


"На первый взгляд, - ответил оперативник NGA, - в этом есть смысл. Возможно, это даже выполнимо таким образом, но все еще есть один джокер, который срывает сделку ".


"Тролль", - уныло сказал Харват.


"Совершенно верно", - ответил Макколифф. "Я не говорю, что вы когда-либо намеренно причинили бы вред своей стране, но это может быть матерью всех троянских коней, и я не собираюсь быть тупым сукиным сыном, которого помнят за то, что он распахнул ворота, чтобы его можно было вкатить внутрь".


Харват не мог поспорить с рассуждениями Макколиффа. Предоставить троллю доступ к этим компьютерам было сродни тому, чтобы вручить профессиональному грабителю заряженный пистолет и отправить его в тускло освещенный гараж, полный увешанных драгоценностями светских матрон. Вы не могли бы доверять ни одному из них в их лучшем поведении.


Хотя Макколифф сочувствовал затруднительному положению Харвата и искренне хотел помочь, о том, чтобы подбросить врага Соединенных Штатов через правительственный брандмауэр, не могло быть и речи.


Изображение, однако, натолкнуло Харвата на идею. "Что, если мы оставим тролля в стороне от этого?" - спросил он.


Макколифф рассмеялся. "И я должен изображать идиотизм, когда меня допрашивают?" Я знаю, что ты с ним прямо сейчас. Если я открою хотя бы одну розетку для тебя, это то же самое, что открыть ее для него ".


"Но что, если бы ты ничего не открывал ни для кого из нас?" - спросил Харват.


"Для кого бы я стал что-то открывать? Если это не ты и не Тролль, то кого ты собираешься нанять для выполнения этого взлома?"


Харват помолчал минуту, а затем ответил: "Ты".


"Я?" - переспросил Макколифф. "Теперь я знаю, что ты чокнутый".


Макколиффу не нравилась идея осуществить взлом множества финансовых учреждений так же сильно, как и позволить Харвату и Троллю внутри сети министерства обороны самим проводить операцию. Как бы он ни смотрел на это, плюсов не было.


Не то чтобы Макколифф не мог этого сделать. Его талант проникать в сложные сети не подвергался сомнению. Проблема заключалась в том, что он на самом деле наслаждался своей работой. Ему нравился NGA. Ему нравились его боссы и ему нравились люди, с которыми он работал. На этот раз Харват просто просил слишком многого.


Список того, что может случиться с Макколиффом, если его поймают, был слишком длинным. Он хотел помочь Харвату, но не мог найти способа сделать это, не подвергая себя серьезной опасности.


Харват, должно быть, точно знал, о чем он думал, потому что он сказал: "Я отправляю тебе электронное письмо", и мгновение спустя раздался сигнал, когда что-то пришло в почтовый ящик Кевина Макколиффа.


Электронное письмо было с официального аккаунта Харвата в DHS и предоставило оперативнику NGA единственное, что ему было нужно, чтобы снять свои оговорки и прийти на помощь Скотту Харвату - правдоподобное отрицание.


В электронном письме Харват заявил, что он работал по прямому приказу президента Джека Ратледжа и что помощь Макколиффа, как это было при терактах в Нью-Йорке, была необходима в срочном порядке для обеспечения национальной безопасности.


Харват особо отметил, что конфиденциальность Макколиффа имела первостепенное значение и что он не должен был сообщать своему начальству или кому-либо еще, с кем он работал, о том, что он делает. Электронное письмо заверило его, что президент хорошо осведомлен о роли Макколиффа и высоко оценивает его выполнение любых задач, которые могут быть возложены на него Харватом.


Ясно и просто, это был страховой полис. Как только Макколифф закончил читать, он распечатал две копии. Одну он запер в верхнем ящике своего стола, а другую положил в конверт, который адресовал самому себе дома.


Содержание электронного письма было чушью, и Кевин Макколифф знал это, но ему очень нравился Харват, и он хотел ему помочь. В последний раз, когда он нарушил правила и закон ради Харвата, он получил благодарность от президента за свои усилия.


Макколифф прикинул, что, если на этот раз его бекон окажется в огне, подходящий адвокат, вероятно, сможет использовать электронное письмо от Харвата, чтобы спасти его от поджаривания.


Это, конечно, предполагало, что его поймают, чего Кевин Макколифф допустить не планировал.


"Итак, ты в деле?" - спросил Харват.


"Учитывая, как мне сообщили, что это прямая просьба президента Соединенных Штатов, " ответил Макколифф, - как я могу сказать "нет"?"

ГЛАВА 99


TОН BМНОЖЕСТВО BУЖАСНАЯ


VИРДЖИНИЯ BКАЖДЫЙ, ВИРДЖИНИЯ


LПОСЛЕ TШЛЯПА NПОЛЕТ


Tкак ни странно, у бара на окраине Вирджиния-Бич, штат Вирджиния, не было названия - по крайней мере, такого, которое можно было бы увидеть снаружи ветхого строения или на каких-либо светящихся вывесках, возвышающихся над его грязной парковкой. Как и его клиентура, это было заведение такого типа, которое не хотело привлекать к себе внимание.


Посвященным это было известно как Ведро крови, или просто "Ведро". Как он получил это прозвище, можно было только догадываться. Низкий профиль был разработан, чтобы не впускать сюда людей, которым здесь не место, будь то горожане или туристы. "Ведро" было баром для воинов, и точка.


В частности, бар обслуживал местных мужчин и женщин из сообщества специальных операций ВМС США, но его двери были открыты для любого сотрудника сообщества специальных операций, независимо от того, в каком роде войск они служили.


"Ведро" также было популярным местом для питья у другой группы, которая была до мозга костей воином, - сотрудников полиции Вирджинии-Бич, находящихся вне службы.


Заведение было открыто семь дней в неделю, и на самом деле не было такого понятия, как плохая ночь для посещения the Bucket.


Несмотря на несколько узкий круг участников, в то время в заведении было полно постоянных посетителей.


Поскольку "Ведро" принадлежало Андре Далл'о и Кевину Докери, двум отставным членам второй команды SEAL Team, и управлялось ими, оно считалось фактическим домом команды вдали от дома.


Что касается декора, то здесь в изобилии присутствовали обычные атрибуты таверны в виде неоновых вывесок пива и сувениров, спонсируемых ликеро-водочной компанией, но уникальность The Bucket делали товары, предоставленные ее клиентами.


Подобно венецианскому дожу, который приказал венецианским купцам вернуть сокровища для улучшения городской базилики, Далл'о и Докери ясно дали понять, что ожидают, что их покровители привезут из зарубежных миссий предметы, которые помогут прославить Ковш.


Вызов был принят так близко к сердцу, что the Bucket превратился в мини-музей, где выставлены сувениры с операций по всему миру. Начиная с радио, которое Саддам Хусейн слушал, когда попал в плен, и заканчивая ножом "Морского котика", которым Нил Робертс воспользовался в Афганистане, когда у него закончились патроны и ручные гранаты. Коллекция The Bucket была экстраординарной.


На самом деле, владельцы наняли директора музея морских котиков, чтобы тот помог записать и каталогизировать все экспонаты. У мини-музея была неплохая репутация, и ему завидовали самые престижные военные колледжи страны.


Поскольку это было заведение SEAL, многие предметы были сильно наклонены в этом направлении. На одной стене висела фреска бывшего водолаза UDT Пита "Пирата" Каролана, изображающая морских котиков в действии от Вьетнама до настоящего времени, несущих свободу в дальние уголки земного шара.


Один уголок был отведен как место глубокого уважения. Жилет UDT, маска пловца и нож для подводного плавания MK3 на защитном поясе стояли за маленьким круглым столом с матросской шапочкой, сервировкой и пустым стулом в память о погибших товарищах. На стене висели фотографии всех морских котиков, убитых в бою с начала Войны с террором.


В других местах иракский штык, афганский АК-47 и постеры фильмов "Морские котики" и "Скала" составляли компанию существу из Черной лагуны в натуральную величину и полноцветной фотографии Заркави после того, как ему на голову сбросили бомбу.


Была коллекция бумажных денег из Филиппин, нескольких стран Ближнего Востока, Африки, Южной Америки и других мест, где за эти годы использовались печати.


Рядом с этим были фотографии из космической программы "Аполлон" с водолазами UDT, которые использовались для спасения астронавтов после их падения в океан.


И мужской, и женский туалеты были украшены призывными плакатами военно-морского флота, а над главным входом в The Bucket, видимым только при выходе посетителей, был девиз: "Единственный легкий день был вчера".


Последним приобретением The Bucket стало то, что Докери и Далл'о выставили на всеобщее обозрение с горько-сладким привкусом. Оно прибыло по DHL из Колорадо, и потребовалось прочитать письмо Скотта Харвата, чтобы понять, на что они смотрят.


Двое из мужчин, замученных и убитых в Афганистане Рональдо Палмерой, были клиентами Bucket. Хотя владельцы the Bucket предпочли бы, чтобы маринованная голова Палмеры была выставлена на всеобщее обозрение, фотография его мертвого тела на мексиканской улице вместе с ЭЛЕКТРОШОКЕРОМ, с помощью которого его туда положили, и его отвратительными ботинками были следующими лучшими вещами.


Будучи бывшим членом второй команды морских котиков, Харват был давним сторонником the Bucket. Предметы, которые он передал в музей бара, были легендарными. Докери и Далл'о часто шутили, что, если он продолжит в том же духе, им нужно будет построить крыло и назвать его в его честь.


Снаружи, на парковке "Ведра", Филипп Руссар закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он почувствовал знакомое ощущение, исходящее из самых дальних уголков его тела. Это было неописуемое возбуждение, которое, как он однажды слышал, называлось "оживлением".


Его мечтательность, однако, была недолгой. Запах от Vicks VapoRub, которым ему поднесли мазок к носу, был почти таким же отвратительным, как запах, исходящий от мешков с удобрениями, сложенных позади него. Он поблагодарил Аллаха за то, что перестал замечать дым от пятидесятипятигаллоновых бочек с дизельным топливом, и напомнил себе, что все это скоро закончится.


Выбравшись из фургона, он закрыл дверь и запер ее. Он обошел машину сзади и улыбнулся, увидев наклейку "Экономь воду, душ" с печатью, которую он прикрепил к бамперу. Там была одна, в которой вспоминался МИАс, и еще одна, которая гласила Мой фургон любит иракский газ.Любой, кто сомневался, что фургону Филиппа Руссара место на парковке "Ведра крови", вероятно, изменил бы свое мнение, увидев наклейки на его бампере.


Не то чтобы это имело большое значение. Руссар не планировал оставаться там слишком долго. На самом деле, он только что снял недавно приобретенный мотоцикл с платформы, прикрепленной к задней части фургона, когда к нему подошли двое офицеров полиции Вирджинии-Бич, не занятых на дежурстве. Хотя они не были в форме, у них была отчетливая выправка сотрудника правоохранительных органов, которая убедила Руссара, что они полицейские.


"Эй, ты не можешь припарковать эту штуку здесь", - сказал тот, что повыше.


Рука Руссара рефлекторно потянулась к 9-миллиметровому "Глоку", спрятанному под курткой, но он остановил себя.


"Особенно когда так пахнет", - ответила его партнерша. "Когда ты в последний раз опорожнял резервуар на этой штуке?"


"Давненько не виделись", - сказал Руссар, выдавив улыбку.


"Я просто шучу", - сказал мужчина-полицейский, указывая на мотоцикл. "Какой у тебя классный Кавасаки".


"Спасибо тебе".


"Ты живешь мечтой, не так ли? Ничего, кроме тебя и плиты. Боже, если бы парни из BUDs могли видеть тебя сейчас, а?"


Руссар вежливо кивнул головой и снял мотоцикл с платформы-носителя до конца.


"Вы ведь не пили, не так ли?" - спросила женщина-офицер, когда Руссар достал из переднего кармана связку ключей.


"Вовсе нет", - ответил он. "Мне просто нужно выполнить несколько поручений. Я скоро вернусь ".


Было что-то в этом парне, что ей не нравилось. Конечно, он был хорошо сложен и симпатичен, но сами по себе эти характеристики не составляли КОТИКА. "Док, конечно, великодушен, когда дело доходит до того, что вы, ребята, паркуете здесь свои установки".


"Он, конечно, такой", - сказал Руссар, начиная чувствовать, что что-то может быть не так.


"Как долго ты остаешься?" спросила женщина.


"Какая разница", - спросил ее партнер. "Тебя интересует этот парень или что-то в этом роде?"


"Может быть", - ответила женщина-офицер. Повернувшись к Руссару, она спросила: "Так ты собираешься пробыть здесь пару дней?"


"Нет", - сказал Руссар. "Я должен уехать завтра".


Женщина выглядела разочарованной. "Очень плохо".


"Не обращай на нее внимания", - ответил ее партнер. "Когда ты вернешься, мы будем внутри. Мы купим тебе пива".


Забираясь на мотоцикл, Руссар сказал: "Звучит неплохо".


Заведя мотоцикл, он надел шлем и собирался отъехать, когда женщина положила руку на его руль и спросила: "Какова ваша процедура очистки?"


"Прошу прощения?" он ответил, стремясь поскорее приступить к работе.


"Ваша процедура чистки", ответила женщина-офицер.


Разум Руссара лихорадочно искал подходящий ответ на этот вопрос. Он понятия не имел, о чем говорила женщина. То, как она касалась его руля, должно было иметь какое-то отношение к мотоциклу. Будучи наученным тому, что самая простая ложь всегда была лучшей, Руссар признал свое невежество. "У меня была эта штука всего около недели. Я все еще изучаю все ее тонкости ".


Женщина-офицер полиции Вирджиния-Бич улыбнулась и отошла от мотоцикла.


Когда Руссар уезжала, ее партнер спросил: "Что, черт возьми, все это значило? Процедура очистки?Ты на самом деле ничего не знаешь о мотоциклах, не так ли?"


"Нет, но я кое-что знаю о морских котиках, и этот парень не был одним из них. Если бы это было так, он бы понял, о чем я говорю ".


"Давай", - ответил другой полицейский. "Ты не при исполнении. Оставь это в покое ".


Женщина посмотрела на него. "Этот парень тебя совсем не беспокоил?"


"Я служил в армии. И, судя по его наклейкам на бампере, он был или остается кальмаром, поэтому, конечно, он беспокоит меня, но как житель Вирджиния-Бич, я научился с этим жить ".


Женщина покачала головой. "А как насчет того, что он парковал здесь свой фургон? Докери ненавидит внедорожники. Они с Далл'о никогда никому не разрешали парковаться здесь на ночь. Если ты настолько туп, чтобы оказаться в дерьме в их заведении, тебе лучше было бы прийти с планом, как убраться отсюда к чертовой матери и на своей машине ".


"Ну и что?"


"Значит, что-то не так".


Партнер женщины покачал головой. "Я иду внутрь, чтобы выпить пива".


"Ну, пока ты там, - сказала она, - найди Дока и скажи ему, чтобы он вышел. Я хочу поговорить с ним ".


"А тем временем, что ты собираешься делать?"


Доставая набор отмычек из кармана пальто, женщина-офицер ответила: "Я просто собираюсь немного осмотреться".

ГЛАВА 100


Tхотя электронное письмо, отправленное ему Харватом, придало Кевину Макколиффу смелости, он все еще испытывал сомнения по поводу проведения взлома при свете дня. Он решил сделать это той ночью, когда на их серверах было меньше трафика, а также вокруг было меньше персонала, который мог наткнуться на то, что он делал, и начать задавать вопросы.


Тролль проделал самую сложную работу из всех, сузив круг подозреваемых в организации операции в Бразилии. Он даже зашел так далеко, что предоставил список банков и диапазон дат, а также приблизительную сумму денег, которую Макколиффу следует искать.


Это было нелегко с любой точки зрения, но оперативник NGA в конце концов нашел это. Платежи были разделены и переведены через ряд банков-посредников на Мальте, Кайманских островах и острове Мэн, но у всех них была одна общая черта. Каждый платеж можно было отследить до единственного номера счета в Wegelin & Company, старейшем частном банке Швейцарии.


Это было все, чего добился Макколифф. Где бы Wegelin & Company ни хранила свои записи, их не было ни на одном из своих серверов, по крайней мере, ни на одном, к которому можно было получить доступ извне. Макколифф испробовал все известные ему уловки, но безрезультатно. Кем бы ни были эти люди, за которыми охотился Харват, они были чрезвычайно осторожны в заметании своих следов. Чрезвычайно осторожен, но не идеален. Было почти невозможно переместить большие суммы денег, не оставив какого-либо следа.


Единственной проблемой для Харвата на данный момент было то, что путь зашел в тупик в Wegelin & Company, архетипе швейцарской банковской осмотрительности. Если бы он хотел получить ответы, ему пришлось бы обратиться напрямую в Wegelin & Company.


Харват поблагодарил Макколиффа за информацию и отключился от их разговора. Вынув наушник из уха, он повернулся к Троллю и поделился с ним новостью о том, что средства были прослежены до банка под названием Wegelin & Company за пределами Цюриха.


В ту минуту, когда имя слетело с его губ, по лицу Тролля пробежала тень, и он поднял указательный палец.


Его короткие пальцы забарабанили по ноутбуку. Когда он нашел то, что искал, он продекламировал строку чисел. Они идеально подходили для аккаунта, который только что определил Макколифф.


"Откуда ты это знаешь?" - спросил Харват.


Тролль провел рукой по своим коротким темным волосам и ответил: "Я тот, кто создал учетную запись".


"Ты?"


"Да, я.Но становится все хуже. Ясно и просто, Абу Нидаль был не более чем террористом. Несмотря на успех его отца как бизнесмена, он ничего не знал о банковском деле или защите своих активов."


"Так ты распоряжался его деньгами?" - спросил Харват.


"Нет. Не для его организации. Для этого у него были люди. Нидал попросил меня сделать что-то другое. Он хотел, чтобы это было неофициально, так сказать. Он не хотел, чтобы это было связано с FRC. Если с ним когда-нибудь что-нибудь случится, он хотел убедиться, что этот уровень защиты был на месте ".


"Защита для кого?"


Тролль посмотрел на Харвата и сказал: "Его дочь, Адара. Это был создан как ее личный аккаунт."


За четыре тысячи миль отсюда аналитик Агентства национальной безопасности только что пометил и сжал аудиофайл, над которым он работал.


Взяв свой телефон, он набрал номер сотового телефона. Это был второй раз за двадцать четыре часа, когда он звонил анонимному человеку на другом конце провода.


Когда зазвучал голос его контактера, аналитик сказал: "Вы хотели знать, предпринимал ли Скотт Харват какие-либо дальнейшие попытки поговорить с Кевином Макколиффом, аналитиком из NGA?"


"Продолжай", - ответил голос.


"Он только что повесил трубку менее трех минут назад".


"Ты определил местоположение Харвата?"


"Нет, - сказал человек из АНБ, - но, основываясь на его разговоре, я думаю, что могу догадаться, куда он направляется".

ГЛАВА 101


SГДЕ УГОДНО OВЕРСИЯ AФАНТАСТИЧЕСКАЯ


Aвозвращаясь в Штаты, Харват был охвачен противоречивыми эмоциями. Вскоре после разговора с Кевином Макколиффом он связался с Роном Паркером, чтобы попросить об одолжении, только для того, чтобы тот рассказал о провальном сюжете в "Ведре крови".


Хотя полиция еще не задержала подозреваемого, судя по описанию человека, которого они искали, он был точной копией Филиппа Руссара. Ведро крови было местом встречи второй команды морских котиков, Харват был бывшим МОРСКИМ КОТИКОМ, морских котиков часто называли водолазами, а предпоследняя эпидемия была связана с лягушками. Для Харвата было достаточно подтвердить, что целью Руссара было Ведро.


Благодаря двум проницательным офицерам полиции Вирджинии, убийце удалось предотвратить его нападение. Очко в пользу хороших парней, даже если это был первый раз, когда им удалось что-то выставить на доску.


Руссар действовал неаккуратно, и Харват подумал, не устал ли убийца.


Тем не менее, Харват сам был изрядно уставшим. Ему потребовался целый день, чтобы все подготовить, и даже несмотря на то, что до этого у него была пара неудачных дней в Бразилии, он не отдохнул сколько-нибудь существенно. Он все это время спал с одним открытым глазом. Тролль был тем, кому он никогда не смог бы полностью доверять, и необходимость сидеть и ждать, пока он занимался своим черным ремеслом в поисках бразильских связей Руссара, почти свела его с ума.


Когда появилась информация о счете Wegelin & Company, он был рад строить планы на Швейцарию. Но электронное письмо о попытке нападения на the Bucket все изменило. Харват не мог быть в двух местах одновременно. Руссар вернулся в Америку, и Харват знал, что его единственным шансом остановить его перед его последней чумой было тоже вернуться туда.


Но, на самом деле, возможно, был способ, которым он мог быть в двух местах одновременно.


Тролль с радостью организовал самолет Харвата. Он был нужен ему не только для того, чтобы устранить угрозу со стороны Филиппа Руссара, но если он хотел жить, ему также нужно было, чтобы Харват видел в нем союзника.


Со своей стороны, Харватом с самого начала двигали одни и те же две вещи - желание предотвратить дальнейшее развитие событий с людьми, о которых он заботился, и желание заставить Филиппа Руссара и тех, кто стоял за ним, заплатить за то, что они сделали.


Перед отъездом из Бразилии Харват связался со старым другом в Швейцарии. Казалось ироничным, что, когда до свадьбы Мэг Кэссиди оставалось всего несколько дней, он теперь обращался за помощью к одной из других хороших женщин, которых он вычеркнул из своей жизни.


Клаудиа Мюллер была ведущим следователем швейцарской федеральной прокуратуры и помогла ему спасти президента, когда его похитили и тайно удерживали в ее стране. Харват заручился ее помощью в другом случае, в опасном задании, в котором участвовала не только Клаудия, но и человек, который теперь был ее мужем, Хорст Шредер - командир полицейского специального тактического подразделения из Берна.


Прежде чем она смогла выполнить последнюю просьбу Харвата, ей был нужен от него ряд вещей, не последним из которых было видеообращение Тролля со всей информацией об Абу Нидале и банковском счете, который он открыл для своей дочери в Wegelin & Company. Если то, что говорил ей Харват, было правдой, а у нее были все основания полагать, что это так, то это было то, на что она хотела получить ордер и сделать по правилам.


Несмотря на то, что все думали о швейцарской банковской системе, мир изменился после 11 сентября, даже для них. У них не было желания помогать террористам отмывать или прятать деньги. Клаудия была уверена, что сможет оформить надлежащие документы, чтобы заставить банк предоставить ей информацию, в которой нуждался Харват. Единственное, чего она не могла гарантировать, это сколько времени это займет. Это может быть вопросом нескольких часов, или, в зависимости от судьи, это может быть вопросом недель.


Учитывая, что на карту были поставлены жизни, она надеялась, что это будет первое.


Прежде чем повесить трубку, Клаудия пошутила, что это был первый раз, когда Харват попросил ее об одолжении, которое не предполагало подвергать ее жизнь опасности. Хотя заставить швейцарский банк расстаться со своими записями было не совсем просто, это было определенно проще, чем позволить кому-то стрелять в тебя.


Шутка вызвала у Харвата улыбку. Клаудия была хорошей женщиной. Она также знала его достаточно хорошо, чтобы не удивиться, когда он сказал ей, что ему нужна вторая услуга, и что это будет немного опаснее, чем ее поход в банк.


Поскольку большая часть швейцарской операции была поручена Клаудии, а небольшой процент - Троллю, Харват отправился в частный аэропорт за пределами Сан-Паулу встречать свой самолет.


Все это время он боролся с очень плохим предчувствием, пока составлял картину того, кто может стоять за Филиппом Руссаром. Конечно, существовала вполне реальная возможность, что Руссар имел доступ к аккаунту своей матери в Wegelin & Company, но это не объясняло бы, кто вытащил его из Gitmo. За этим скрывалось нечто большее. В этом был замешан кто-то еще.


Тролль думал о том же самом, но их общий вывод был невозможен. Харват был там в ночь, когда была убита Адара Нидал, и он видел, как она умирала.

ГЛАВА 102


Tхью Харват путешествовал по своему немецкому паспорту как Ганс Браунер и мог отправиться в любую точку мира, куда хотел, он был отмечен как предатель, что делало его человеком без страны, и что еще хуже, он абсолютно не представлял, куда ему следует направляться.


В "извращенном обратном отсчете" Руссара Ведро крови, возможно, предназначалось для двух последних казней, но Харват сомневался в этом. У него было очень плохое предчувствие, что оставалась еще одна атака, и что она будет представлять собой чуму, при которой вода превратится в кровь.


Харват попытался рассказать обо всех людях, которых он знал, которые жили на воде или вблизи нее. Он вырос в Калифорнии, провел значительное количество времени на флоте и последние несколько лет жил на Восточном побережье; список был длинным. На самом деле это было так долго, что Харват не мог уследить за всеми именами в своей голове и должен был найти ручку и бумагу, чтобы записать их все.


Это была безнадежная задача. Никто не мог сказать, куда Руссар нанесет следующий удар. База лыжной команды США в Парк-Сити и Ведро крови в Вирджиния-Бич были почти такими же случайными, как Кэролин Леонард, Кейт Палмер, Эмили Хокинс и его собака. Все они были важны для него, но это были не люди и не места, нападения на которые он когда-либо ожидал.


После того, как самолет совершил посадку в хьюстонском аэропорту Интерконтиненталь и Харват прошел паспортный контроль и таможню, он проследовал в бизнес-центр частной авиации.


Первое, что он сделал, после создания своих слоев прокси-серверов, это вставил наушник в ухо и позвонил в больницу. Группы безопасности Финни все еще были на месте, и Харват поговорил с их капитанами. Рон Паркер проинформировал каждого из них о неудавшемся нападении в Вирджиния-Бич.


В качестве меры предосторожности команда, наблюдавшая за матерью Харвата, перевела ее в другую комнату, которая не выходила окнами на улицу. С точки зрения заминированного автомобиля, Трейси уже была защищена.


Харват поговорил с ее отцом, который сказал ему, что они провели дополнительные тесты, и результаты были не очень хорошими. Новая ЭЭГ показала дальнейшее снижение мозговой активности, и они безуспешно пытались отключить ее от аппарата искусственной вентиляции легких. Трейси все еще не могла дышать самостоятельно. У этого была двойная обратная сторона, поскольку она не только не могла дышать самостоятельно, но и до тех пор, пока она была на аппарате искусственной вентиляции легких, все еще не было возможности провести полную магнитно-резонансную томографию, чтобы найти точную причину ее комы и истинный масштаб повреждений.


В голосе Билла Хастингса звучали нотки фатализма, которые Харвату не понравились. "Это не то, чего бы хотела Трейси", - сказал он. "Все эти трубки и провода. Аппарат искусственной вентиляции легких. Помнишь Терри Скьяво?" - Спросил Билл. "Однажды мы говорили о ней, и Трейси сказала нам, что никогда бы не захотела так жить".


Билл и Барбара Хастингс были родителями Трейси и ее ближайшими родственниками, так что это давало им право принимать медицинские решения от имени Трейси, но это звучало так, как будто они собирались сдаться.


Пока Трейси была жива, все еще оставалась надежда, что она выкарабкается, и Харват сказал им об этом.


Билл Хастингс не был столь оптимистичен. "Если бы ты поговорил с врачами, Скотт. Неврологи. Если бы вы слышали, что они хотели сказать, вы могли бы чувствовать себя по-другому ".


Мужчине не обязательно было это говорить. Харват знал, что он и его жена серьезно рассматривают возможность отключения их дочери от системы жизнеобеспечения. Он попросил их ничего не предпринимать, пока он не сможет вернуться и быть там. Это казалось разумной просьбой. Хотя они с Трейси были вместе недолго, их отношения были очень близкими и преданными.


Ответ старшего Хастингса застал Харвата врасплох. "Скотт, ты хороший человек. Мы знаем, что ты заботился о Трейси, но мы с Барбарой считаем, что это семейное решение ".


Заботился?Они говорили о ней так, как будто она уже была мертва. Харват сразу понял, что он должен сделать. Он нашел бы способ попасть в больницу, не будучи задержанным. Он должен был. Он должен был быть с Трейси и, что более важно, ему нужно было поговорить с отцом Трейси, как мужчина с мужчиной.


Харват был готов предупредить своих пилотов, чтобы они представили план полета в округ Колумбия, когда в его аккаунте gmail появилось электронное письмо, которое все изменило.

ГЛАВА 103


Cлаудия нашла судью, который серьезно выступал против террористов, которые использовали счета в швейцарских банках для финансирования своих действий. Судья действовал быстро, предоставив Клаудии все, о чем она просила.


К электронному письму была прикреплена история транзакций для учетной записи Wegelin & Company. Харват просмотрел его, уделяя пристальное внимание действиям, которые произошли после ночи, когда предположительно была убита Адара Нидал. Одной из первых вещей, на которые он обратил внимание, была серия платежей во что-то под названием Dei Glicini e Ulivella во Флоренции.


Харват поискал в Google и обнаружил, что Dei Glicini e Ulivella - эксклюзивная частная больница. В нем работала элитная команда пластических хирургов, считавшаяся "одной из лучших" в Европе. Среди их многочисленных специализаций было лечение пострадавших от тяжелых ожогов, включая реконструктивную хирургию, реабилитацию и восстановление сил.


Он не знал, как ей это удалось, но Адара Нидал каким-то образом выжила. Ей не только удалось скрыться с места взрыва, но ей также удалось связаться с кем-то в итальянском правоохранительном аппарате, чтобы тот подтвердил, что один из обугленных трупов с места происшествия принадлежит ей. Это был тщательно продуманный акт исчезновения, но она это сделала. Харват не хотел в это верить, но доказательства были прямо у него перед глазами, и он давным-давно научился не недооценивать ни одного из террористов, с которыми ему приходилось сталкиваться.


Переходя к самым последним сделкам, он подошел к чему-то еще более тревожному. Незадолго до каждого из нападений деньги переводились в ближайший банк. Харват просмотрел список и отметил галочками даты и места всех атак на данный момент - Bank of America в Вашингтоне, округ Колумбия; California Bank & Trust в Сан-Диего; Wells Fargo Bank в Солт-Лейк-Сити, штат Юта; Washington Mutual Bank в Маклине, штат Вирджиния; Chase Bank в Хиллсборо, штат Вирджиния; First Coastal Bank в Вирджиния-Бич, штат Вирджиния; и, наконец, U.S. Bank в Лейк-Дженева, штат Висконсин.


Пока пилоты заполняли свой план полета и готовили самолет к взлету, Харват связался с Роном Паркером и дал ему инструкции перенести вещи, которые он оставил на Элк-Маунтин, на ночь в отель Abbey Resort в Фонтане, штат Висконсин.


После того, как Паркер записал информацию, он спросил Харвата, как долго самолет Финни и два его пилота должны были оставаться в Цюрихе. У Финни был важный гость, для которого ему понадобился самолет и его экипаж.


Харват попросил Паркера еще раз поблагодарить Финни от его имени и заверить его, что это ему больше не понадобится.


Все это было частью той второй услуги, о которой он попросил Клаудию. Когда Кевин Макколифф отправил Харвату последующее электронное письмо из-за пределов NGA с дополнительными подробностями, которые он выяснил о том, что Wegelin & Company является источником денег, направляемых в Бразилию, он включил предупреждение. Хотя он не мог этого доказать, у него было ощущение, что за его телефоном и рабочим компьютером следят, и он предложил Харвату быть настороже.


Из того письма Харват составил план, как быть в двух местах одновременно и как заставить это работать в его интересах.


Несмотря на его беседу в загородном клубе с Джимом Вейлом, директором Центральной разведки, он не питал иллюзий относительно того, что с ним произойдет в следующий раз, когда Моррелл и его команда догонят его.


В лучшем случае они снова возьмут его под стражу, и если это произойдет, Харват знал, что люди Моррелла позаботятся о том, чтобы он не сбежал. А в худшем случае кто-нибудь из людей Моррелла всадил бы в него пулю.


Либо это вывело бы его из игры и дало бы Руссару открытое поле для завершения его буйства. Харват не мог этого допустить. Насколько он мог видеть, он был единственным шансом, который был у людей в его жизни. Президент оказался в тупике и, несмотря на свои обещания обратного, был не способен остановить Руссара.


Моррелл и его люди были хорошими, и Харват устал оглядываться на них через плечо. Их нужно было застать врасплох и вывести из игры. Вот почему Харват заставил Тима Финни отправить свой пустой самолет в Цюрих.


Харват знал, что FAA будет следить за планами полета самолета. После предостережения Кевина Макколиффа это казалось единственным выходом. Если бы Моррелл и его команда знали о счете Wegelin & Company и если бы они видели самолет Финни, направлявшийся в Цюрих, этого могло бы быть достаточно, чтобы заставить их поверить, что Харват был на нем.


Чтобы сделать приманку еще более привлекательной, Харват попросил Клаудию зарегистрировать его в отеле Цюриха под одним из своих псевдонимов DHS, и Тролль установил электронный след кредитной карты по всему городу, который практически подтверждал его присутствие. Хотя его профессиональные псевдонимы никоим образом не были достоянием общественности, он был уверен, что Моррелл и его люди будут искать его, чтобы появиться в сети с одним из них. Это было именно то, что он сделал бы на их месте.


Идея состояла в том, чтобы заманить Моррелла и его команду в отель, где муж Клаудии, Хорст, и его оперативная группа будут ждать, чтобы взять их под стражу.


Клаудия заверила его, что в соответствии с жесткими антитеррористическими законами Швейцарии, если у кого-либо из людей Моррелла было оружие любого вида, она может подержать его у себя довольно долго, прежде чем действительно выдвинуть какие-либо обвинения. Единственная загвоздка заключалась в том, что сначала ей нужно было их поймать.

ГЛАВА 104


CAMP PЭЙРИ, ВИРДЖИНИЯ


Rику Морреллу ничего из этого не понравилось. Это свалилось прямо к нему на колени. Это было слишком неаккуратно, особенно для такого парня, как Харват, и именно поэтому он решил прекратить работу.


Отказавшись от своей команды, он смирился со всеми их дурацкими жалобами, когда заставил их разгрузить самолет и сложить свое снаряжение обратно в два грузовика, на которых они выезжали на частную взлетно-посадочную полосу ЦРУ.


"Я все еще не понимаю", - сказал Майк Рэймонд, когда они миновали последний контрольно-пропускной пункт и направились к шоссе. "Это почти так, как будто ты не хочешь ловить этого парня".


"Если это то, во что ты веришь, то ты такой же глупый, каким тебя считает Харват", - ответил Моррелл.


"О чем ты говоришь?"


"Я говорю о том, что Харват полностью исчез из сети. Никто его не видит, никто о нем ничего не слышит, а потом внезапно, бац, он появляется снова ".


"Поправка", - заявил Рэймонд. "Внезапно он вступает в контакт с кем-то, кто уже находится под наблюдением АНБ. Вот так мы получили наше лидерство ".


Моррелл посмотрел на своего подчиненного и понял, что ему придется соединить остальные точки за него. "И вас не беспокоит, что Макколифф начал перепроверять все свои данные и поручил министерству обороны провести проверку всех его телефонных линий? Возможно, он не знал, когда разговаривал с Харватом, что кто-то за ним подглядывает, но он довольно быстро это понял ".


"Ты параноик. Даже если Макколифф действительно знал об этом, это не изменило характера информации, которую он передал Харвату ".


"Что это значит?" - спросил Моррелл.


"Это означает, что Харват был вне поля зрения, потому что он залег на дно. Только когда он получил что-то действенное, он снова появился ".


"И тот факт, что он снова появился, используя один из своих известных псевдонимов DHS и кредитную карту, тебя не беспокоит?"


Майк Рэймонд пожал плечами. "Швейцария чертовски дорогая. Покажите мне хоть один отель, в котором не требуют, чтобы вы предъявляли кредитную карту при регистрации заезда ".


"Как насчет общежития?" - предложил Моррелл. "Или Перезимовка в частном доме? Ему не помешал бы кемпинг. Он мог бы даже подцепить какую-нибудь ничего не подозревающую женщину и поселиться у нее. Это tradecraft 101. "


"Конечно, может быть, но -"


"Он знает, что мы следим за самолетом его приятеля Финни, - продолжал Моррелл, - и все же он все равно воспользовался бы им, чтобы отправиться в Цюрих? Я на это не куплюсь. Это слишком хороший след ".


"И вот так просто ты выдергиваешь вилку из розетки?"


"Послушай, проблема Харвата всегда заключалась в том, что он думает, что он умнее всех остальных. Вы сами прочитали его книгу ".


"Мы все читали его книгу, но что, если Харват все это подстроил, потому что знал, что вы так отреагируете".


Моррелл улыбнулся. "Он умен, но не настолько".


Рэймонд покачал головой. "В любом случае, это, вероятно, не имеет большого значения. Даже если он был в Цюрихе, у него уже есть преимущество перед нами. Мы могли бы отправиться в путешествие только для того, чтобы обнаружить, что он уже давно ушел ".


"Это также одна из причин, по которой я передумал".


"Но что, если ты ошибаешься?"


"И Харват действительно в Цюрихе?" - спросил Моррелл.


Рэймонд кивнул.


"Если самолет Финни не был приманкой и Харват был достаточно глуп, чтобы использовать его, мы все еще можем отследить его. Давайте подождем и посмотрим, что произойдет ".


"А как насчет отеля, в котором Харват предположительно зарегистрировался?"


"Я уже позаботился об этом".


"Вы собираетесь использовать сотрудника агентства из нашего посольства вон там?" - спросил Рэймонд.


"Нет. Директор департамента был предельно ясен. Об этом нужно хранить абсолютную тайну. У меня есть друг; бывший сотрудник Министерства юстиции, который вышел на пенсию и переехал в Копенгаген. Он может зайти и все проверить для нас ".


"Ты имеешь в виду того книготорговца? Малоун?"


"Да, он у меня в долгу. Он может быть в Цюрихе через несколько часов", - ответил Моррелл.


"И ты доверяешь ему?"


"Полностью. Он умный парень. Он знает, что делает ".


Рэймонд посмотрел на Моррелла. "А что, если Мэлоун позвонит и скажет, что Харват действительно в Цюрихе?"


Моррелл усмехнулся. "Мы спрыгнем с этого моста, когда подойдем к нему. Лично я думаю, что у нас гораздо больше шансов, что Харват объявится здесь, в Штатах, чем за границей ".


"Я надеюсь, что ты прав".


"Доверься мне", - ответил Моррелл. "Когда дело доходит до Харвата, я точно знаю, о чем говорю".

ГЛАВА 105


FОНТАНА, WУЧИТЫВАЕТСЯ


Kизвестное как "Хэмптонс Среднего Запада", Женевское озеро и горстка курортных городков и деревень, которые окружали его кристально чистые родниковые воды, были раем для отдыхающих. Там были катание на лодках, парусный спорт, плавание, походы в походы, рыбалка, шопинг и потрясающий гольф.


Тридцать шесть лунок плюс обед - вот что Харват предложил своим пилотам, когда забронировал им номер в отеле Abbey Resort вместе с собой и спросил, может ли он взамен воспользоваться их арендованным автомобилем.


Пилоты были более чем счастливы подчиниться. Хотя у них были нормальные суточные, сидеть сложа руки и ждать клиента - часть их работы, как правило, была худшей. Им не всегда удавалось остановиться на курорте такого калибра, как Аббатство, поиграть в гольф на тридцати шести лунках и пообедать в придачу.


Для Харвата аранжировка тоже удалась на славу. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, где он был, и если бы он использовал свое настоящее удостоверение личности или кредитные карты, любой, кто его искал, мгновенно узнал бы, где он был. И каким бы полезным ни был псевдоним Ханса Браунера, к нему не прилагались водительские права.


Конечно, Харват мог бы украсть машину, но в таком маленьком сообществе он сделал бы это только в случае отчаяния.


Свадьба Мег и прием были назначены на послезавтра и должны были состояться в загородном клубе Lake Geneva. Клуб, или LGCC, как его обычно называли, располагался на юго-восточном берегу озера. Это была идиллическая обстановка для свадьбы.


Чего Харват, однако, не мог понять, так это того, как Руссар собирался спровоцировать последнюю чуму и заставить воды покраснеть от крови. В присутствии президента уровень безопасности должен был быть повышен. На самом деле, как бы сильно Харвату ни хотелось пойти взглянуть на LGCC и систему безопасности, созданную секретной службой, он знал, что это бессмысленно. Он был руководителем президентской передовой группы. Клуб был бы заперт крепче, чем Форт Нокс.


Даже о том, чтобы войти по воде, не могло быть и речи. Какой бы скучной ни была работа по охране объекта в преддверии визита президента, местные, государственные и федеральные сотрудники правоохранительных органов, которые были бы там прямо сейчас, относились бы к своей работе очень серьезно. Никто никогда не хотел, чтобы что-то случилось с президентом, особенно при них. Харват знал это не понаслышке, и он знал это на собственном горьком опыте, потому что это случилось с ним однажды.


Чем больше Харват думал об этом, тем больше смысла приобретало нацеливание на свадьбу Мэг. Руссар получил бы большую взбучку за свои деньги. Мало того, что он мог получить международную известность за нападение, но убийца мог также причинить вред другим людям, которые были очень важны для Харвата. Должно было быть что-то, что Харват мог бы сделать, чтобы остановить его.


Но сначала он должен был понять, какой была его пьеса о Женевском озере и свадьбе Мэг. Был ли у него доступ к дополнительным мышцам? И что не менее важно, поскольку это была последняя чума и, похоже, в нее был вовлечен и президент, появится ли его мать, Адара?


Учитывая платежи, недавно произведенные с ее счета в Швейцарии в частную больницу для лечения ожогов в Италии, Харват сомневалась в этом. Если бы Адара была готова к этому, она бы охотилась на него, а не на своего сына. Харвату и Адаре достаточно скоро предстоял их последний танец, но до этого ему нужно было остановить Руссара раз и навсегда.


Основные вопросы о том, что, почему, где, когда и как, проносились в голове Харвата, когда он пытался сложить кусочки воедино.


Чем было само нападение. Почему Харват пытался понять, но не смог, по крайней мере, не на сто процентов. Адара Нидал хотела отомстить за то, что Харват сорвал ее планы разжечь священную войну мусульман с Израилем, и она использовала своего сына, чтобы осуществить эту месть. Это было лучшее, что Харват мог сделать из этого.


Где находился загородный клуб Lake Geneva и когда это было где-то во время свадьбы или приема Мэг. Ее свадьба должна была стать одним из светских событий года. Ее список гостей, несомненно, читается как "Кто есть кто из чикагской элиты". Богатые, красивые и могущественные - все были бы там. Вдобавок ко всему, присутствовали бы и мэр Чикаго, и президент Соединенных Штатов. Если бы это было успешным, атака Руссара попала бы в заголовки газет и ощущалась по всему миру.


Харват вычислил четыре из пяти критериев для остановки атаки Руссара. У него было "что", хороший кусок "почему", а также "где" и "когда". Все, что ему нужно было сейчас, это раскрыть как.

ГЛАВА 106


Яэто был идеальный вечер. Температура была около семидесяти градусов ниже нуля, все звезды погасли, а с озера дул легкий бриз.


Подруга и ближайшая соседка Мег Кэссиди, Джин Стивенс, открыла все свои двери и окна. Это была не та ночь, которую вы потратили впустую, закрывшись в своем коттедже и включив кондиционер.


Они были благословлены удивительным бабьим летом. Никто не знал, сколько еще это продлится, и Джин Стивенс намеревалась выжать из сезона все до последней капли удовольствия, прежде чем вернуться в пригород Чикаго и пережить еще одну нескончаемую чикагскую зиму.


Наполнив свой бокал кубиками льда в форме парусника, она налила себе еще водки с тоником. Когда она повернулась, чтобы выйти обратно на крыльцо, она испугалась больше всего в своей жизни.


Прежде чем она смогла закричать, фигура, стоящая перед ней, зажала ей рот рукой.


Предупредив ее, чтобы она не издавала ни звука, мужчина выключил свет и подвел ее к одному из стульев за ее столом для завтрака.


"Что, черт возьми, ты делаешь?" спросила она, когда Харват убрал руку с ее рта и позволил ей сесть. "Ты чуть не довел меня до сердечного приступа".


"Сюрприз", - ответил Харват, выдвигая стул для себя и садясь.


"Удивление - это правильно. Что ты здесь делаешь? Мэг сказала мне, что ты так и не ответил на приглашение на свадьбу. Она понятия не имела, придешь ты или нет. Знаешь, это довольно дурной тон - не отвечать, особенно когда Мэг была достаточно взрослой, чтобы пригласить тебя. То, что у вас двоих ничего не вышло, не повод не быть вежливым. Подожди секунду", - сказала она, сделав паузу. "Где мои манеры? Подойди сюда и обними меня".


Харват встал и обнял ее. Джин ничуть не изменилась. Мэг всегда называла ее "Тетя Мэйми встречает Лили Пулитцер". Она была теплым и располагающим к себе персонажем. Было очевидно, почему она и Мэг стали такими близкими подругами. Знать Джин Стивенс означало любить ее.


"Так ты здесь, чтобы убедить Мэг бросить этого придурка, за которого она выходит замуж, и сбежать с тобой?"


"Тодд не так уж плох, Джин", - ответил Харват.


"Черт возьми, он не такой", - сказала Стивенс, вставая, чтобы приготовить Харвату выпить. "Он манипулирующий, контролирующий, властный -"


"И он также мужчина, которого она выбрала, чтобы провести с ним остаток своей жизни", - заявил Харват, подняв руку и помахав Джин, чтобы та возвращалась из бара.


"Тогда ты здесь не для того, чтобы убедить ее выйти за тебя замуж", - категорично ответила она, возвращаясь на свое место.


"Боюсь, что нет".


"Это очень плохо; вам двоим было хорошо вместе".


"Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу, пожалуйста", - сказал Харват, меняя тему.


"Ты просто назови это, милая", - ответила Джин. Ее запястье с браслетом зазвенело, когда она похлопала его по колену.


Харват достал из кармана конверт. "Мне нужно, чтобы ты передал это ей".


Джин Стивенс выгнула левую бровь. "Я чувствую возможность какого-нибудь фейерверка в одиннадцатый час", - сказала она с улыбкой. Потянувшись к беспроводному телефону за спиной, она добавила: "Почему бы мне просто не позвонить ей? Я уверен, что она рвет на себе волосы из-за всех мельчайших деталей, но я думаю, она могла бы выкроить минутку-другую, чтобы подойти и поздороваться. Увидев тебя, возможно, она образумилась бы ".


Харват положил свою руку поверх ее руки и опустил телефон на стол. "Это сложно".


"Большинство вещей в жизни таковы, милая. Послушайте, я приготовлю дайкири, и вы двое сможете поговорить. Мне даже не обязательно быть здесь. Я могу прогуляться, если хочешь. Вероятно, было бы лучше, если бы вы двое все равно были одни ".


Харват не мог удержаться от улыбки. Он никогда не встречал никого, кто желал бы ему добра больше, чем Джин. "Под сложным я подразумеваю профессионально, Джин. Не лично. Я не должен быть здесь ".


"Если ты беспокоишься о Тодде -"


На этот раз Харват рассмеялся. "Нет, я не беспокоюсь о Тодде, поверь мне".


"История плаща и кинжала, да?" - ответила она, заговорщически подмигнув.


"Вроде того. Послушай, никто не должен знать, что я здесь. Мэг еще не знает, и это нужно держать в секрете. Могу ли я доверять тебе?"


"Милая, никто так не хранит секреты, как я. Мои уста запечатаны", - сказала она, принимая конверт. "Считай, что это сделано. Теперь, как насчет чего-нибудь перекусить?"


"Мне жаль", - ответил Харват, вставая. "Я не могу остаться".


"Ну, раз уж мы оба одиноки, как насчет того, чтобы пойти со мной на репетицию ужина завтра вечером? Это должно быть довольно шикарно. В половине шестого нас забирают с причала для небольшого круиза с коктейлями, а затем мы отправляемся в клуб на ужин."


"Я должен сказать "нет" и на это тоже", - ответил Харват, качая головой.


Джин уставилась на него. "Дорогая, могу я задать тебе вопрос?"


Харват уже испытал свою удачу, оказавшись в тридцати ярдах от дома Мэг и отряда секретной службы, приставленного следить за ней. "Хорошо, " уступил он, " один вопрос".


"Ты счастлив? Я имею в виду, честно счастлив".


Вопрос был типичным, прямолинейным для Джин Стивенс, но он все равно застал его врасплох. "Что ты имеешь в виду?"


"Как ты думаешь, что я имею в виду? Это простой вопрос. Ты счастлив?"


"Я думаю, это будет зависеть от того, как вы определяете счастье", - сказал Харват, стремясь двигаться дальше, а также, возможно, немного смущенный тем, что женщина, перед которой он стоял, всегда обладала такой сверхъестественной способностью читать людей.


"Быть счастливым сводится к трем вещам. Нужно что-то делать. Кого-то любить. И то, чего стоит ждать с нетерпением ".


Она больше ничего не сказала. Пока ее слова повисали в воздухе, она изучала его. Им с Мег было хорошо вместе. Харват был отличным парнем и во многом напоминал Джин ее мужа, сильного, симпатичного и чрезвычайно доброго к людям, о которых он заботился. Было чертовски обидно, что у него с Мэг ничего не получилось.


Харват постоял несколько мгновений, между ними повисло неловкое молчание. Наконец, он наклонился и поцеловал ее в щеку. "Спасибо, что передала мою записку Мэг", - сказал он, а затем ушел.

ГЛАВА 107


PХилипп Руссар стоял на краю своего частного пирса и смотрел на потемневшее озеро. Закрыв глаза, он почувствовал дуновение ветерка, который двигался вокруг него. Откуда-то издалека он услышал хор парусных фалов, лязгающих об алюминиевые мачты, когда судно подпрыгивало вверх-вниз у причалов.


Руссар снова поговорил со своим куратором, и снова разговор закончился плохо. Они поспорили из-за неудачного нападения на бар в Вирджиния-Бич. Его куратор обвинил его в неудаче, потому что именно он изменил план в самую последнюю минуту. Фургон был излишним, как и количество дизельного топлива и удобрений. Руссару следовало бы остановиться на пикапе с меньшим количеством содержимого в его закрытом кузове. Если бы он действовал в соответствии с инструкциями, все было бы успешно.


Пара также все еще расходилась во мнениях по поводу того, как будет проведена последняя атака чумы, а также о том, как Скотт Харват должен быть убит после.


Руссар устал спорить. Он был на поле боя и принимал решения так, как считал нужным. У него были средства выбраться из страны, как только его работа была выполнена, и у него также было достаточно денег на данный момент, чтобы закончить работу. Непрекращающиеся препирательства были контрпродуктивными.


Простая правда заключалась в том, что они были чужими друг другу. Прошло слишком много времени, и одной крови было недостаточно, чтобы преодолеть пропасть между ними.


Руссар открыл глаза и закурил еще одну сигарету. Он знал, что собирается сделать именно то, что хочет. Последняя атака была бы драматичной. Это было бы пугающе по своей дерзости и подходящим финалом для всего, что ему предшествовало.


Он сделал длинную затяжку и подумал о том, куда он пойдет, когда все это закончится. За время своего повседневного существования в Ираке, а затем во время своего абсолютно безнадежного заключения в Гуантанамо он никогда не думал о чем-то большем, чем о следующем часе, не говоря уже о следующем дне, неделе, месяце или даже году, но это начало меняться внутри него. Он мог видеть ценность в подготовке к будущему, в постановке перед собой целей.


Он попробовал настоящую полевую работу, и она ему понравилась. Он не боялся поимки, хотя был достаточно умен, чтобы понимать, что его дни в Америке сочтены. Ему нужно было скоро уйти, но не раньше, чем он достигнет своего главного достижения.


Поднеся к глазам бинокль ночного видения, он бросил последний взгляд на свою цель, а затем прошел по причалу и удалился в свой арендованный коттедж. Пришло время немного поспать. Завтра будет очень напряженный день.

ГЛАВА 108


Tхью, попросивший Гэри Лоулора организовать специальную охрану для Мэг, поступил правильно, это только усложнило работу Харвата.


Ему нужно было поговорить с Мэг лицом к лицу, а о встрече с ней средь бела дня не могло быть и речи. Ей было бы слишком сложно разобраться в деталях.


Потерять их ночью, когда они уже думали, что она сдалась, было тем, что Мэг могла провернуть.


Харват сидел в задней части лодочного домика Горди, одного из самых популярных прибрежных баров Фонтаны, и в пятый раз посмотрел на часы. Он попытался подсчитать, сколько времени должно было потребоваться Джин Стивенс, чтобы передать его записку Мэг, а затем Мэг, чтобы выйти из своего дома и пройти по старой индейской тропинке вдоль берега озера к дому Горди.


Бар был переполнен молодыми, богатыми и привлекательными людьми, которые превратили Женевское озеро в свою летнюю площадку. Диджей крутил пластинки, в то время как яркие вспышки цветного света метались по танцполу.


Пока Харват смотрел, он вспоминал хорошие времена, которые они с Мэг провели здесь. Он все еще наблюдал за танцующими толпами людей, когда почувствовал, как чья-то рука, мужская рука, опустилась ему на плечо.


Он искал Мэг, и хотя боковым зрением заметил приближение мужчины, не обратил на него особого внимания. Честно говоря, он не был таким уж выдающимся. Только когда жених Мэг, Тодд Киркланд, по-настоящему прикоснулся к нему, Харват понял, кто он такой.


"Нам нужно поговорить", - сказал Киркленд.


"О чем?" - спросил Харват, хотя он знал, почему этот человек был там.


Жених Мэг показал записку, которую Харват передал Джин Стивенс, и сказал: "Это".


Они отошли от танцпола к передней части бара, где нашли только что освободившийся столик и сели.


"Ты не хочешь рассказать мне, что все это значит?" - спросил Киркленд, размахивая запиской перед лицом Харвата.


Харват проигнорировал его, когда подошла официантка. Взяв со стола пустые бокалы из-под вина и передав их ей, он попросил официантку принести им, пожалуйста, два пива.


В ту минуту, когда она ушла, Киркленд снова взялся за дело. "Кем, черт возьми, ты себя возомнил? Ты думаешь, что можешь просто ..."


Как бы сильно Харват ни пытался встать на высокий путь с Джин Стивенс, она была права. Киркленд был ослом. Он был высокомерен и груб, что, без сомнения, проистекало из глубокого чувства незащищенности. Харват не знал, в чем парень должен был быть неуверен.


Он заработал кучу денег, торгуя сырьевыми товарами, и его внешность была не такой уж плохой, особенно после того, как ему предположительно сделали нос, глаза, уши и подбородок у одного из лучших пластических хирургов в Чикаго.


Несмотря на его недостатки, Мэг нашла в нем то, что ей понравилось. Если он действительно был манипулятором, контролирующим и властолюбивым, то это была проблема Мэг. Никто не заставлял ее выходить за него замуж.


Никто не заставлял Харвата саботировать его отношения с ней, и когда он сидел за столом напротив мужчины, за которого она собиралась выйти замуж менее чем через сорок восемь часов, он не мог не задаться вопросом, что же она в нем нашла.


"Ты собираешься объяснить мне это письмо прямо сейчас", - заявил Киркленд, возвращая мысли Харвата к текущему вопросу. "Какого черта ты пытаешься сделать?"


"Никто ничего не пытается сделать, Тодд", - спокойно сказал Харват.


"Моя задница, ты не такой", - ответил он. "Это все о тебе. Ты в сговоре с той сумасшедшей сукой, которая живет по соседству, не так ли? Она всегда задает Мэг вопросы о тебе, особенно когда я рядом и ...


"Тодд, Джин Стивенс и я ни в чем не сговариваемся".


"Неужели? Тогда как у нее оказалось это письмо для Мэг? Имейте в виду, что довольно сложно отрицать, что вы отправили его, когда сидели именно там, где указано в письме, где вы будете ".


"Я ничего не отрицаю. Мне нужно было поговорить с Мэг", - ответил Харват.


"И вы не могли бы сделать это по телефону?"


Официантка вернулась, и Харват подождал, пока она поставит их пиво, прежде чем ответить Киркленду. "Нет. Мне нужно поговорить с Мэг лично ".


"О чем? Тот факт, что у тебя все еще есть чувства к ней? Если это так, я могу сказать тебе с абсолютной уверенностью, что она на сто десять процентов старше тебя, приятель ".


Харват ненавидел, когда люди называли его приятелем, особенно невежественных придурков, которые не только уж точно не были его приятелями, но и ни хрена не понимали, о чем говорят. "Я полагаю, Мэг не знает о моей записке?" - спросил Харват, пытаясь поддержать разговор в ровном русле.


"Нет, и она не собирается этого делать, насколько я могу судить".


Харват ненавидел большую дорогу. Он сделал большой глоток пива и попытался сохранить самообладание. Наконец, он сказал: "У меня есть основания полагать, что Мэг в опасности".


"Именно поэтому вы поручили секретной службе защищать ее, не так ли?"


"Да, но-"


"Да, моя задница", - выплюнул Киркленд. "Ты просто сделал это, чтобы размять мышцы, и меня это чертовски достало. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, мне нужно напоминать о тебе. Это заканчивается прямо здесь, прямо сейчас ".


Харвату пришлось сказать себе ослабить хватку, которой он сжимал свой пивной бокал, прежде чем разбил его. "Не превращай это в ссору со мной, Тодд. Это серьезная угроза ".


"Тогда почему вы не говорите об этом с секретной службой?"


В словах этого человека действительно был смысл, и Харвату очень не хотелось уступать ему в этом. "Потому что мы еще не знаем точной природы угрозы".


"Мы?Кто это "мы"? DHS? ФБР? ЦРУ?"


Когда Харват не ответил, Киркленд ответил: "Видишь, я так не думал. Это все о тебе. Ты и Мэг - по крайней мере, в твоих мыслях. Но у меня есть для тебя новости. Тебя и Мэг больше нет, больше нет. Все кончено. Так что держись от нас подальше, " добавил он, вставая и придвигая свой стул.


Харват ногой отодвинул стул, чтобы Киркленд сел обратно. "Не будь таким ослом. Я здесь, потому что существует реальная угроза. Этот парень серьезен, и он собирается устроить твою свадьбу ".


Жених Мэг не был заинтересован в том, чтобы сидеть. "Что-то подсказывает мне, что, учитывая присутствие президента на нашей свадьбе, если бы существовала реальная, заслуживающая доверия угроза, вы бы сотрудничали с Секретной службой, чтобы предотвратить это, а не пытались встретиться с моей женой посреди ночи в каком-нибудь баре".


Киркленд выудил из бумажника двадцатидолларовую купюру и бросил ее на стол. "И просто для протокола, единственная причина, по которой Мег отправила тебе приглашение на нашу свадьбу, заключалась в том, что она хотела показать тебе, что она пошла дальше в своей жизни. Может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы сделать то же самое ".

ГЛАВА 109


Tодд Киркланд забрался обратно в свой Bentley Azure, чувствуя себя чертовски хорошо. Он жаждал отчитать этого придурка Харвата раз и навсегда, и он это сделал. Огромный груз был снят с его плеч.


Опустив верх Azure, он поправил зеркало заднего вида и улыбнулся сам себе.


Харват был единственной вещью в день его свадьбы, которая действительно беспокоила его. Он неоднократно спорил с Мэг о причинах, побудивших ее пригласить его, но сейчас все это не имело значения. Судя по выражению лица Харвата, когда он отчитывал его, Киркленд сомневался, что у него хватит смелости появиться на церемонии. Теперь, когда Харват ушел со сцены, он мог сосредоточиться на том, чтобы насладиться оставшимися выходными и остальной частью своей жизни с Мэг Кэссиди. В конце концов, он победил. У него была Мэг, а у Харвата - нет. Вот к чему все это сводилось.


Киркленд выехал со стоянки и повернул на Саут-Лейк-Шор-драйв, чтобы быстро вернуться к коттеджу Мэг. Когда он думал о том, как хорошо у него это получилось, он почувствовал, как что-то гложет его изнутри. Он попытался выбросить это из головы, но оно отказывалось уходить. Что, если Харват говорил правду?


Киркленд никогда по-настоящему не знал, чем Харват зарабатывал на жизнь, кроме того, что он работал в DHS и что Мэг не могла об этом говорить. Это был один из тех секретов, которыми она поделилась со своим бывшим кавалером, который по-настоящему сжег его. Могла ли существовать угроза, о которой секретная служба не знала? Может ли Мег быть в большей опасности, чем кто-либо знал?


Дойдя до поворота на коттедж Мэг, Тодд Киркленд решил, что в интересах всех было бы немного поболтать с агентами секретной службы, которые стояли на страже снаружи.


Полтора часа спустя у Рика Моррелла зазвонил мобильный телефон. Собрав всю информацию, он предупредил членов своей команды Omega. Они обнаружили Харвата. Он был в Висконсине.

ГЛАВА 110


Wкогда грузовик FedEx подъехал к воротам курортного отеля Abbey Resort, Харват был готов и ждал этого.


Предъявив удостоверение личности Ганса Браунера, он расписался в получении посылки и дал парковщику талон на прокатную машину пилотов.


Включив бортовую навигационную систему, он ввел адрес Американского банка на Женевском озере и отправился в путь.


Он снял свой компактный тактический пистолет Heckler & Koch USP, свой настольный нож, свой BlackBerry, а также свои удостоверения DHS и две запасные обоймы с патронами, которые Рон Паркер бросил из вежливости, а затем бросил пустую коробку FedEx на заднее сиденье. Пока он вел машину, он спрашивал себя, о чем, черт возьми, он думал, когда пытался договориться о встрече с Мэг.


Чего он мог бы достичь? Надеялся ли он, что она отменит свою свадьбу? Или он надеялся, что каким-то образом она поговорит с президентом от его имени и все наладится?


Пока ответы проносились в его голове, он знал, что ни один из них не был правильным. Что он хотел сделать, так это предупредить ее.


Харват хотел дать Мэг шанс, которого не было у Трейси, его матери и всех других жертв Руссара. Но это было нечто большее. Заглянув глубоко в себя, Харват обнаружил, что больше всего на свете он хотел облегчить чувство вины, которое испытывал из-за того, что все еще не смог остановить Руссара. Если бы с Мэг что-нибудь случилось, он, по крайней мере, знал бы, что предупредил ее. Что за чушь.


Неважно, что он сделал или не сказал Мэг Кэссиди, если с ней что-нибудь случится, это ляжет прямо на его плечи, и он знал, что его вина будет такой же большой, как и вина, которую он нес за то, что случилось с Трейси Хастингс.


На тот момент он был единственным человеком, который мог остановить Руссара.


Тем не менее, это не означало, что Секретная служба не должна быть в курсе того, что он обнаружил. Тодд Киркленд был прав насчет этого, и Харват связался с Гэри Лоулором и ввел его в курс дела.


Гэри проследил бы за тем, чтобы Секретная служба была проинформирована, но Харват знал, что они могут сделать с этой информацией не так уж много.


Харват отправил Лоулору по электронной почте полное досье, которое у него было на Филиппа Руссара, включая фотографии. Он доверил своему боссу просмотреть его и передать все относящиеся к делу детали. Секретная служба позаботилась бы о том, чтобы у всех их агентов были фотографии Руссара.


Секретная служба, в свою очередь, попросила бы своих местных знакомых в правоохранительных органах штата следить за ним. Но на этом все должно было закончиться. Если бы что-то из этого и случилось с Руссаром, то, скорее всего, не случилось бы до тех пор, пока не стало бы слишком поздно.


Копам повезло с Руссаром в Вирджиния-Бич. Харват сомневался, что это повторится.

ГЛАВА 111


Tотделение банка США на Женевском озере располагалось на восточной стороне озера в городе Лейк-Дженева, недалеко от пересечения Женевской и Центральной улиц.


Держа в руках простой конверт из манильской бумаги, Харват вошел в банк, предъявил свои кредитные карты DHS одному из кредитных инспекторов и попросил разрешения поговорить с менеджером филиала.


Его провели в отдельный кабинет, где стояла привлекательная женщина лет под сорок, представившаяся как Пегги Эванс.


"Чем мы можем быть полезны Министерству внутренней безопасности?" спросила она, как только ее посетитель сел, и она закончила просматривать его удостоверение личности.


Харват полез в свой конверт и вытащил фотографии Филиппа Руссара, которые он распечатал в бизнес-центре своего отеля. "Вы узнаете этого человека?" сказал он, передавая их Эвансу.


Женщина изучала их в течение нескольких минут, а затем спросила: "В связи с чем это?"


"Человек на этих фотографиях - разыскиваемый террорист. У нас есть записи, указывающие на то, что он получил средства банковским переводом в этом банке два дня назад ".


"Вы предполагаете, что банк сделал что-то не так? Потому что я могу заверить вас, что-"


Харват поднял руку и покачал головой. "Вовсе нет. Мы просто пытаемся собрать о нем как можно больше информации ".


"У вас есть какая-либо конкретная информация о сделке?"


Харват передал ей копии того, что Клаудия прислала ему по электронной почте из банка Wegelin & Company в Швейцарии.


Эванс изучила записи, затем взяла свой телефон и набрала добавочный номер. "Арти, зайди сюда, пожалуйста".


Несколько мгновений спустя в кабинет постучал и вошел коренастый латиноамериканец лет тридцати с небольшим. "Ты хотел меня видеть?"


"Да, я это сделала", - сказала Эванс, представляя этого человека Харвату. "Артуро Рамирес, это агент Скотт Харват из Министерства внутренней безопасности. У него есть несколько вопросов, которые он хотел бы задать о клиенте, который был у нас в банке два дня назад ".


Харват встал и пожал мужчине руку.


"Артуро управляет всеми проводами", - продолжила женщина. "Он также никогда не забывает лица. А ты, Арти?"


Рамирес вежливо улыбнулся своему менеджеру и принял серию фотографий. "Да, я помню его", - сказал он после изучения фотографий. "Кажется, его звали Питер Бозигер. Славный парень. Швейцарец."


"Интересно", - ответил Харват, вытаскивая ручку из кармана. "Откуда вы знаете, что он был швейцарцем?"


"Он использовал швейцарский паспорт для удостоверения личности. Я предположил, что это означало, что он был из Швейцарии. Он тоже говорил с акцентом ".


"Вы случайно не сделали копию его паспорта?"


"Конечно", - сказал Рамирес. "Это стандартная банковская процедура".


"Могу я взглянуть на копию, пожалуйста?"


Рамирес посмотрел на Эванса, который кивнул.


Он исчез из офиса и вернулся через несколько минут с ксерокопией паспорта Руссара Бозигера.


"Вы можете рассказать мне о нем что-нибудь еще?" - спросил Харват.


Рамирес посмотрел на него. "Например, что?"


"С ним был кто-нибудь еще?"


"Нет", - ответил дородный кассир. "Он пришел сам".


"Как насчет его транспортного средства? Вы заметили, на чем он был за рулем?"


Рамирес покачал головой нет. "Я этого не видел".


"Он вообще вел с тобой светскую беседу? Он упоминал, где остановился, что-нибудь в этом роде?"


"Насколько я могу вспомнить, нет".


Такими темпами Харват быстро подходил к концу возможных вопросов, которые он мог задать.


Затем Рамирес сказал: "Подожди секунду. Он спросил у меня дорогу. Это был адрес конторы по продаже недвижимости. Это было недалеко отсюда, но я не могу вспомнить, где именно. Мы говорили о том, что там лучше идти пешком, чем ехать на машине. Я сказал ему, что, если он уже припарковался, ему, вероятно, лучше пройти пешком, чем пытаться найти новое место, как только он туда доберется ".


Вспомнив важную информацию, широкое лицо Рамиреса расплылось в широкой ухмылке.


Когда Харват брал телефонную книгу у менеджера банка, он задался вопросом, сколько офисов по недвижимости может быть в курортном городке вроде Женевского озера.

ГЛАВА 112


Wкогда Рик Моррелл и члены его команды Omega прибыли в деревню Фонтана, они разделились на два отряда и, выдавая себя за агентов ФБР, одновременно взяли интервью у Тодда Киркленда и Джин Стивенс.


Ни один из них не смог предоставить никаких конкретных указаний на местонахождение Скотта Харвата. Затем они посетили бар и ресторан, где Харват был накануне вечером, лодочный сарай Горди. Хотя официантка помнила, как обслуживала Харвата после того, как Моррелл показал ей его фотографию, она не разговаривала с ним, кроме как приняла его заказ.


Имея всего несколько отелей в деревне, Моррелл и его команда приступили к работе, пытаясь выяснить, где остановился Харват. Они начали с отеля, расположенного в непосредственной близости от лодочного домика Горди, курортного отеля Abbey.


Очень быстро стало казаться, что курорт вот-вот обанкротится. Не было никого, зарегистрированного под именем Скотта Харвата или любым из его известных псевдонимов. Никто из персонала на стойке регистрации не узнал его фотографию. То же самое было и с The bell staff.


Моррелл и один из его людей возвращались к машине, когда прошли мимо стойки парковщика и раздали фотографию Харвата всем желающим.


"Да, я знаю этого парня", - сказал один из камердинеров. "Сегодня утром я подогнал к нему его машину".


"Ты уверен?"


"Позитивный".


Моррелл достал свой мобильный телефон и отправил смс-сообщение остальным членам своей команды, чтобы они возвращались из других отелей, которые они расследовали. Они нашли, где остановился Харват.


Узнав Харвата от камердинера, Моррелл и его люди начали медленный процесс выяснения, где Харват находился в отеле.


Во-первых, они просеяли утренние проверки транспортных средств. Как только они отсеяли те, которые, как был уверен парковщик, не принадлежали Харвату - два Porsche, Audi и новый Mercedes с откидным верхом, - они отнесли остальных внутрь.


С помощью менеджера на стойке регистрации они смогли установить, какие чеки принадлежали номерам гостей, которые зарегистрировались в течение последних двадцати четырех часов. Моррелл сомневался, что Харват пробыл здесь дольше этого.


Единственным гостем, зарегистрировавшимся за последние двадцать четыре часа и первым делом отправившим свой автомобиль в то утро, был мужчина по имени Ник Цукер, зарегистрированный в номере 324. Уже зарекомендовав себя в качестве агента ФБР, преследующего беглеца от правосудия, Моррелл попросил у администратора на стойке регистрации пароль.


Менеджер изготовил карточку-ключ, и не успел он вручить ее Морреллу, как он и его люди быстро покинули вестибюль.


В конце коридора стояла тележка для уборки, и, блеснув своим значком, Моррелл вызвал молодую домработницу. За дверью 324 Моррелл и его люди заняли позиции по обе стороны от двери, и он кивнул экономке, чтобы та постучала.


Она громко постучала, выкрикивая: "Уборка".


Когда никто не ответил, Моррелл отмахнулся от нее, вставил свою собственную карточку-ключ в замок и открыл дверь.


Он и его люди ворвались внутрь, но комната была пуста. В ванной они нашли маленький набор туалетных принадлежностей с надписью "для Ника Цукера", выписанный по рецепту из аптеки в Фениксе, а в шкафу висела форма пилота, которая вряд ли подошла бы Харвату.


В маленькой дорожной сумке лежала смена одежды, потертый триллер в мягкой обложке и рабочая тетрадь по судоку. Внутри рабочей тетради было несколько фотографий мужчины и его семьи, на одной из которых он был изображен в форме пилота рядом с самолетом с дочерью и сыном-подростками.


Они совершили ошибку. Скотт Харват не выдавал себя за Ника Цукера. Моррелл приказал своим людям расставить все по местам, где они это нашли.


Они были на полпути по коридору, когда появился администратор за стойкой регистрации и протянул две дополнительные карточки-ключа.


"Я еще немного поискал", - заявил он, когда добрался до Моррелла. "Цукер зарегистрировался у другого человека по имени Бердик. Согласно их регистрационным карточкам, они оба работают в одной авиационной компании. В то же время зарегистрировался третий человек; его зовут Ханс Браунер. Вчера вечером он сказал клерку, что заплатит за их номера, а также договорился о гольфе и ланче для них сегодня ".


Комната Бердика была такой же бесполезной, как и комната Цукера, а в комнате, принадлежащей предполагаемому Хансу Браунеру, ничего не было. Моррелл, однако, знал, что они нацелились на Харвата.


Вместо того, чтобы попросить портье, работавшего прошлой ночью, прийти на работу, чтобы идентифицировать фотографию Харвата, они просто отправили ее ему по электронной почте. По телефону он подтвердил, что фотография принадлежала человеку, зарегистрированному как Браунер, который появился с двумя пилотами.


Итак, теперь Моррелл не только знал псевдоним, который использовал Харват, он также знал, как Харват передвигался, как в воздухе, так и на земле. Через своего представителя в Лэнгли Моррелл собрал кредитные отчеты на Цукера, Бердика и Браунера.


Он не был удивлен, что Браунеру ничего не вернули. Цукер и Бердик, однако, были другой историей. Среди заурядного дерьма, которое можно было бы ожидать найти - выплаты по ипотеке, сборы в универмагах и так далее - была особенно удачная находка. Вчера Цукер арендовал машину в аэропорту.


Мало того, что автомобиль принадлежал национальной сети, Моррелл также знал, что они использовали систему GPS-слежения в своих автомобилях в рамках так называемого "управления автопарком". Начинало казаться, что Харвата, в конце концов, не так уж трудно поймать.

ГЛАВА 113


Aкак оказалось, в центре Женевского озера было восемь агентств недвижимости, и в каждом работало множество агентов. Аналогия с иголкой в стоге сена, вошедшая в поговорку, даже близко не подходила к тому, с чем столкнулся Харват.


Ему потребовалось все утро и далеко за полдень, чтобы обойти офисы и разыскать риэлторов, которые могли контактировать с Roussard / Boesiger в последние два дня.


Он пришел пустым во все офисы, кроме одного, "Лейф Риэлти", в окне которого висела табличка, сообщавшая, что он закрыт на сегодня и снова откроется завтра. Харват оставил несколько сообщений в системе голосовой почты Leif Realty и, наконец, смог узнать номер мобильного телефона владельца у другого риэлтора в соседнем офисе.


Было почти четыре часа, когда владелица "Лейф Риэлти" Нэнси Эриксон перезвонила ему и сказала, что может встретиться с ним в своем офисе через пятнадцать минут.


Когда Харват приехал, Эриксон отпер входную дверь и впустил его внутрь.


Офис был небольшим и обставлен так, чтобы выглядеть как интерьер коттеджа на берегу озера.


"Возможность закрыться на личный день, особенно в конце сезона, - это одно из преимуществ владения собственным бизнесом", - сказала она, включая кофеварку Tassimo "по порции"чашка за раз".


Она перечислила список горячих напитков, которые она могла приготовить, от которых Харват вежливо отказался. Эриксон была его последней зацепкой, и ему не терпелось выяснить, что ей известно о человеке, за которым он охотился.


"Он настраивал все почти исключительно по электронной почте", - сказала Эриксон, вытаскивая файл из стопки на своем столе. "Я бы сказал, что в наши дни более семидесяти пяти процентов нашего бизнеса происходит через наш веб-сайт. Вам почти не нужен риэлтор", - добавила она со смешком.


"Не могли бы вы рассказать мне о доме, который снимал Бозигер?" - спросил Харват.


Женщина вытащила из папки листовку и протянула ему.


"Милое местечко", - сказал Харват, изучая фотографии. Это был большой дом прямо на воде. "Кажется, слишком много дома для одного человека".


"Я тоже так думал, но таковы многие европейцы. Они там влачат такое стесненное существование, что, отправляясь в отпуск, им действительно хочется немного передохнуть ".


Харват сомневался, что именно это мотивировало Руссара. Он выбрал этот дом по другой причине. "Можете ли вы показать мне, где конкретно на озере расположена собственность?"


Эриксон подкатила свое кресло к книжному шкафу и вернулась с большой книгой о Женевском озере. Она открыла его в центре и развернула большую карту. Ее палец парил над северным берегом озера, пока не опустился с шлепком, и она заявила: "Дом примерно там".


Она развернула книгу на своем столе, чтобы Харват мог видеть, где находится собственность.


Женевское озеро было вторым по глубине озером в Висконсине. Он был 7,6 мили в длину, но всего 2,1 мили в поперечнике в самом широком месте. Одна из возможностей, которую Харват спокойно рассматривал, заключалась в том, что Руссар выбрал дом, потому что он обеспечивал беспрепятственный обзор его цели. Атака ракетами или РПГ не была чем-то таким, что Харват хотел исключить, особенно когда он знал, что это был один из худших кошмаров Секретной службы и от чего было практически невозможно защититься.


Как только Харват определил местонахождение загородного клуба "Лейк Джинива" на южном берегу озера, он отказался от своего обоснования с точки зрения прямой видимости. Он сравнил местоположение арендованного Руссардом коттеджа Мег Кэссиди, а также поместья Роджера Каммингса, соседа президента по комнате в колледже, у которого Ратлидж всегда останавливался, когда посещал Женевское озеро. Ни один из них также не соответствует всем требованиям. Какую бы атаку ни планировал Руссар, он не собирался начинать ее оттуда, где находился сейчас.


Возвращаясь к листовке, Харват спросил: "У вас есть какие-нибудь другие фотографии собственности?"


"У нас есть еще парочка на нашем сайте", - сказала Эриксон, загружая свой компьютер. Перейдя на страницу дома, который снял Руссар, она повернула монитор, чтобы Харват мог увидеть сам.


"Не могли бы вы нажать на виртуальный тур, пожалуйста?" - сказала Харват после того, как она пролистала все статичные изображения.


Эриксон была на полпути второго 360-градусного виртуального тура, когда Харват приказал ей остановиться. "Отойди", - сказал он.


Риэлтор подергала мышкой, медленно перемещая изображение в том виде, в каком оно появилось. Наконец, Харват сказал: "Прямо здесь. Остановись".


Камера была установлена на ухоженной лужайке, которая спускалась к воде. Отсюда открывался прекрасный вид на короткий пирс дома и на вид за его пределами. Однако Харвата интересовал не вид из окна. Это был корпус изящной моторной лодки, которая стояла под полосатым тентом на единственной пристани.


"Ах, это", - ответила Эриксон, закатывая глаза. "Эта лодка едва не стоила мне сделки".


"Что вы имеете в виду?" - спросил Харват.


"Когда приехал мистер Бозигер, мне пришлось объяснить ему, что у него возникла проблема с топливопроводом и его пришлось отнести в мастерскую. Владельцы дома предложили очень щедрую скидку на его арендную плату, но его не волновала скидка, он хотел лодку и был очень зол, что ее не было в наличии.


"Я знаю семью, которая владеет дилерским центром Cobalt в Фонтане. Они согласились предоставить мне в аренду одну из своих лучших лодок, чтобы мистер Бозигер мог иметь такое же плавсредство на время своего отпуска ".


Харват не мог поверить в свою удачу. "И как долго это должно продолжаться?"


"Мистеру Бозигеру платят до воскресенья, но когда мы пытались организовать для него новую лодку, он сказал, что ему все равно, когда она придет, главное, чтобы она была у него к сегодняшнему дню".

ГЛАВА 114


Aкогда Харват ушел из "Лейф Риэлти", он знал, что раскрыл большую часть того, как Филипп Руссар планировал осуществить свое нападение. Это должно было произойти из воды.


Сцены таранной атаки в стиле USS "Коул" на мгновение промелькнули в голове Харвата, но он не обратил на них внимания. Руссар не производил впечатления самоубийцы, и когда дело дошло до загородного клуба Lake Geneva, таранить было нечего. Клуб располагался высоко у кромки воды, и подобраться к нему близко было практически невозможно из-за ряда деревянных пирсов и лодочных причалов.


Был шанс, что Руссар мог бы набить свою лодку взрывчаткой и попытаться оставить ее на одном из ближайших к клубу причалов, но избежать пристального внимания секретной службы было бы практически невозможно. Задолго до прибытия президента они бы полностью проверили каждую лодку и сопоставили ее с ее законным владельцем, в отношении которого уже было бы завершено тщательное расследование наряду с проверками биографических данных всех других членов клуба.


Харват выехал задним ходом со своего парковочного места и последовал указаниям Нэнси Эриксон относительно арендуемой недвижимости. Пока он вел машину, он прокручивал в голове все мыслимые сценарии, которые могли включать свадьбу Мэг и доступ Руссара к мощному скоростному катеру.


Команда морских КОТИКОВ, которая сопровождала президента всякий раз, когда он посещал морскую среду, будет находиться на воде, под водой и по всему периметру во время свадьбы. Кроме того, там будет множество вспомогательных судов, удерживающих лодочников на приличном расстоянии от этого района. Прямой стиль камикадзе, управляемый Руссаром, безусловно, потерпел бы неудачу.


Добравшись до шоссе 50, Харват повернул налево и направился на запад, параллельно северному берегу озера. Должно было быть что-то, чего он не видел; что-то в лодке, но он не мог понять, что именно.


Поскольку вокруг загородного клуба был установлен жесткий периметр, его можно было прорвать единственным способом - атакой, которую, начавшись, уже невозможно было остановить. И снова Харват вернулся к идее какого-нибудь снаряда, похожего на ракету "Стингер" или РПГ.


Сверившись со своей картой, Харват заметил, что подъезжает к повороту, ведущему к арендованному у Руссара магазину "Лейкфронт". Увидев дорожный знак, он сбросил газ и включил поворотник.


Мгновение спустя он ехал по мощеной дорожке, затененной кроной высоких дубов, которые были посажены через равные промежутки времени по обе стороны дороги.


Пока Харват вел машину, он сосредоточился на том, что ждало его впереди. Самое главное, он сосредоточился на необходимости сохранить Руссару жизнь, пока не раскроет, что этот человек планировал.


Насколько знал Харват, лодка могла не иметь никакого отношения к нападению Руссара, а иметь прямое отношение к его побегу. Он не мог закрыть свой разум от любых вариантов.


Когда Харват следовал за пологим поворотом дороги, он не смог разглядеть темный внедорожник, который только что свернул с шоссе позади него.

ГЛАВА 115


Aпримерно за полмили до дома Руссара Харват наткнулся на небольшой дом, в котором проводился капитальный ремонт. Когда время приближалось к пяти часам, все строительные рабочие ушли. Он въехал на гравийную дорожку и припарковался. Оставшуюся часть расстояния он преодолел бы пешком.


Арендуемая собственность Руссара была с трех сторон окружена толстым лесом. Харват решил подойти с дальней стороны, напротив дороги.


Он двигался так быстро, как только мог, не производя слишком много шума. Ничто не двигалось, за исключением тучи мошек, которые, казалось, следовали за ним на каждом шагу.


На опушке леса Харват остановился. С того места, где он сидел, он мог разглядеть всю заднюю часть и одну сторону дома во французском стиле шато.


Руссар зарегистрировал Lincoln Mark VII в конторе недвижимости, но подъездная дорожка была пуста.


В салоне не было света, и ни одно из окон не было открыто. Только гул кондиционера намекал на возможность человеческой жизни внутри. Пришло время сделать свой ход.


Пробираясь через лес к месту, ближайшему к гаражу, Харват обнаружил боковую дверь гаража и достал из кармана связку ключей, которую дал ему риэлтор.


Низко присев, он вытащил свой H & K, сосчитал до трех и сделал рывок.


Он двигался быстро, убедившись, что его приближение не будет замечено ни из одного окна. У двери он вставил ключ в замок и медленно открыл его.


Первое, на что он обратил внимание, был "Линкольн" Руссара. Харват подошел и положил руку на капот, чтобы проверить, не ездили ли на нем недавно. Этого не произошло.


Обойдя коллекцию ярких пляжных игрушек, он направился к короткой лестнице и двери, которая вела в дом. Он не ожидал, что дверь будет заперта, и это было не так. Руссар, как и большинство людей, полагал, что верхняя гаражная дверь является достаточной линией обороны.


Воздух в доме был намного прохладнее, чем в гараже. Это нахлынуло на Харвата, когда он проскользнул внутрь и тихо закрыл за собой дверь. Он был в прихожей рядом с кухней.


Ему показалось, что прошла вечность, и он успокоил дыхание, чтобы сосредоточиться исключительно на слушании. Его уши напряглись в поисках любого звука, который подсказал бы ему, где в доме может быть Руссар, но такого звука не последовало.


Крепче сжав пистолет, Харват начал систематически расчищать здание. Он двигался с отработанной эффективностью, заходя в каждую комнату со своим H & K наготове.


Комната за комнатой были пусты. Нигде на первом этаже не было никаких признаков присутствия Руссара. Добравшись до парадной лестницы, Харват, перепрыгивая через покрытые ковром ступеньки по две за раз, помчался наверх, горя желанием встретиться лицом к лицу с Руссардом и положить конец погоне, начавшейся в тот момент, когда в Трейси стреляли.


Харват заглянул в каждую спальню, проверяя шкафы, ванные комнаты и под кроватями. Ничего, нигде никаких признаков Руссара.


Харват добрался до главной спальни и, наконец, начал видеть доказательства того, что Руссар действительно останавливался в доме. Кровать была не заправлена, а раковина и душ в ванной были слегка влажными. Не далее как тем утром Руссар был там, но гардеробная была пуста, нигде не было видно ни чемодана, ни рюкзака, ни сумки. Руссар уже был готов исчезнуть, но в этом не было никакого смысла, свадьба была назначена только на завтра. Зачем собирать свою одежду, туалетные принадлежности и все остальное на день раньше?


Глядя через французские двери, которые вели на отдельный балкон главной спальни, Харват имел беспрепятственный вид на озеро. Его взгляд сразу же привлек пирс и бросающееся в глаза отсутствие скоростного катера Cobalt, который Нэнси Эриксон организовала для Руссара.


Плохое предчувствие нарастало в животе Харвата.


Он вернулся тем путем, которым пришел, перепроверяя все по пути. Добравшись до гаража, он открыл водительскую дверь "Линкольна" Руссара и открыл багажник.


В ответ ему улыбалась ярко-синяя спортивная сумка Kiva. "Попался", - сказал Харват.


Но, открыв его и просмотрев все его обыденное содержимое, он понял, что ничего не получил. Одежда, туалетные принадлежности - все это было обычным делом. Внутри сумки не только не было ничего компрометирующего, но и вообще ничего, указывающего на то, что Руссар планировал сделать.


Харват захлопнул багажник и собирался вернуться внутрь, когда заметил большой пластиковый мусорный бак у двери гаража.


Он подбежал к нему и откинул крышку. На дне был белый пакет для мусора. Харват вытащил его и отнес обратно в дом.


Убирая со стола в столовой, он разорвал пакет и вытряхнул его содержимое. Освещенный лучами заходящего послеполуденного света, он перебирал несколько обрывков мусора, который накопился за короткое пребывание Руссара.


Там были пустые бутылки из-под минеральной воды, пакеты из-под первых блюд, которые можно разогревать в микроволновке, пепел, окурки и пара пустых упаковок из-под Gitanes. Среди всего прочего была брошюра о грандиозных яхтах компании Lake Geneva Cruise Line.


Харват взял кухонное полотенце и начисто вытер брошюру. Дома, сдаваемые в аренду по всему миру, были заполнены местными журналами, а также брошюрами о достопримечательностях и развлечениях. Неудивительно, что владельцы этого дома сделали бы то же самое для своих арендаторов. Но что такого было в этой брошюре, что заставило Руссара ее выбросить?


Харват быстро пролистал страницы, пытаясь уловить ее значение. Только когда он приблизился к концу, он заметил страницу с загнутыми углами, и его сердце замерло в груди.


Текст вверху гласил: "Великолепная яхта Polaris была построена в 1898 году для Отто Янга, одного из первых миллионеров на Женевском озере. Окунитесь в роскошный образ жизни того периода, находясь в окружении оригинального красного дерева и латуни на борту Polaris.Ее палуба открыта озерному бризу, а в каюте установлена красивая барная стойка с латунной столешницей. Идеально подходит для частных экскурсий или угостите своих гостей единственной в своем роде коктейльной вечеринкой ".


Харват был неправ. Целью Руссара была не свадьба Мэг, это была ее репетиция ужина.


Бросив брошюру на стол, он услышал отчетливый звук взводимого курка позади себя. За этим последовал голос Рика Моррелла с другой стороны кухни, говорящий: "Не двигайся, шотландец. Даже не дыши".

ГЛАВА 116


A миллион и одна мысль промелькнули в голове Харвата, главная из них была: Как, черт возьми, они его нашли?


Харват знал, что любая попытка договориться с Моррелом будет тщетной. Ему было все равно, насколько он был близок к тому, чтобы прижать Руссара, и ему было бы все равно, что Руссар в этот самый момент собирался совершить еще одну атаку. Единственной целью Моррелла было надеть капюшон на голову Харвата и надолго бросить его в темную дыру.


Если и было что-то, что Харват знал о жизни, так это то, что все дело во времени, а Моррелл просто отстой.


Без предупреждения Харват упал на пол и скрылся из поля зрения Рика Моррелла и его людей. Когда он на четвереньках пробирался в гостиную, столовая взорвалась градом стрельбы из оружия с глушителями. Приказы Моррелла были ясны - Харват должен был быть взят живым или мертвым.


Входная дверь взорвалась внутрь, и Харват выпустил в раму залп из ревущих пуль, который рассеял дополнительный контингент людей Моррелла и заставил их поспешно искать укрытие снаружи.


Выпустив на бегу еще несколько патронов, Харват добрался до парадной лестницы и взбежал по ступенькам. Добравшись до главной спальни, он услышал, как мужчины поднимаются по лестнице позади него.


Не было времени задерживать их, забаррикадировав дверь. Харвату нужно было сохранить свое лидерство.


Промчавшись через спальню, он закрыл двери гардеробной и ванной и вышел через французские двери на маленький балкон.


Сначала проверив, нет ли каких-либо признаков присутствия людей Моррелла внизу, Харват запрыгнул на каменную балюстраду и подтянулся на круто скошенную крышу.


Сцепление с шиферной плиткой было практически невозможно. Ноги Харвата продолжали скользить, когда он спускался по линии крыши. Его целью было спуститься в гараж, а оттуда на землю, откуда он мог бы вернуться в лес. Однако все получилось не совсем так, как он планировал.


В десяти футах от гаража нога Харвата зацепилась за расшатанную плитку, и он потерял равновесие - на этот раз навсегда.


Он тяжело рухнул, ударившись о край крыши, прежде чем его выбросило на открытый воздух. Харват попытался выровняться, но он ехал на слишком большой скорости.


Он тяжело приземлился на левый бок, сила удара выбила воздух из его легких. Несмотря на толстый слой садовой мульчи, если бы он приземлился на голову, его шея переломилась бы, как спичка. Хотя Харвату в тот момент не очень повезло, он был, чрезвычайно.


Даже несмотря на то, что его мозг был помутнен после падения и он не мог дышать, он знал на первобытном уровне, что ему нужно двигаться, иначе он будет мертв.


Он делал огромные глотки воздуха, пытаясь насытить легкие кислородом. Когда его грудь вздымалась, он заметил свой пистолет, лежащий в грязи в нескольких футах от него.


Он рванулся к ней, и когда его пальцы сомкнулись на слайде, он почувствовал, как воздух возвращается в легкие.


Поднявшись на ноги, Харват убедился, что остается ниже линии окна, когда бежал к гаражу. Когда он добрался туда, он резко остановился, прижимаясь спиной к прохладной каменной стене. Подняв H & K до уровня груди, он рискнул быстро выглянуть из-за угла.


Двое людей Моррелла уже были на земле, разыскивая его, и один направлялся в его сторону. Одним словом, Харвата трахнули.

ГЛАВА 117


Tединственным шансом Харвата на спасение было сбить Моррелла и его людей со следа, а для этого ему нужно было вывести одного из них из строя.


Расставив ноги, Харват присел и схватил свой пистолет за ствол, повернув приклад наружу. Все это было бы намного проще, если бы он был готов убить Моррелла и его команду, но это все еще не обсуждалось.


Он успокоил дыхание и прислушался. Он знал, что мужчина был прямо за углом, не более чем в нескольких футах от него, но он ничего не мог слышать.


Ноги Харвата горели, а на лбу выступил пот. Он был похож на свернутую пружину, которую слишком туго натянули. Он не собирался быть в состоянии удерживать эту позицию намного дольше.


Внезапно произошла вспышка цвета, когда один из людей Моррелла поспешно выглянул из-за угла гаража. Это было, когда Харват совершил прыжок.


Схватив пистолет-пулемет мужчины левой рукой и заставив его потерять равновесие, Харват ударил его рукояткой пистолета в висок достаточно сильно, чтобы заставить его увидеть звезды, много из них.


Мгновенно его колени подогнулись, и Харват протащил его остаток пути за угол на свою половину дома.


Держа на прицеле свой пистолет, Харват взял у мужчины MP5, а также запасной магазин и перекинул его через плечо. Мужчина носил "Глок" 40-го калибра в кобуре на бедре, и Харват тоже взял его с собой.


В ухе мужчины был наушник в стиле секретной службы. Харват проверил свой воротник и нашел микрофон, который был подключен к маленькой рации Midland, висевшей у него на поясе.


"Я собираюсь дать тебе один шанс", - прошептал Харват. "Скажите своей команде, что я в лесу, к северу от дома, направляюсь к дороге. Понял?"


"Пошел ты", - выплюнул мужчина, его голова все еще кружилась.


Перейдя на MP5 с глушителем, Харват всадил оружие мужчине в пах. "Он в лесу, к северу от дома, и направляется к дороге", - повторил Харват. "Сделай это, или я оторву тебе яйца".


Мужчина, впившись глазами в Харвата, кивнул.


Харват протянул руку и включил микрофон.


Морщась от боли, мужчина, заикаясь, пробормотал: "Это Маккорт. Харват в лесу к северу от дома. Он направляется в путь ".


Отпустив кнопку передачи, Харват вытащил пистолет-пулемет из промежности мужчины и ударил его сбоку по голове, лишив сознания.


Он подождал, пока не услышал, как люди Моррелла ломятся сквозь кустарник на северной окраине участка, а затем бросился к набережной.


Пока он бежал, его разум прокручивал в голове то, что сказала Джин Стивенс о репетиционном ужине. В половине шестого нас забирают с причала для коктейльного круиза, а затем мы отправляемся в клуб на ужин.


Харват посмотрел на своего кобольда. Было уже пять тридцать три.


Больше не заботясь о том, что его мобильный телефон может позволить ЦРУ точно определить его местоположение, Харват вытащил свой BlackBerry из кармана и включил его. Как только на нем зарегистрировался сигнал, он набрал номер мобильного телефона Мэг. Он сразу же попал на ее голосовую почту и понял, что телефон, должно быть, был выключен.


Единственным человеком, которого он знал на яхте, была Джин Стивенс, но он понятия не имел, была ли у нее вообще с собой сотовая связь, не говоря уже о том, какой у нее номер.


Харват подумывал позвонить в секретную службу, чтобы они могли предупредить агентов из охраны Мэг, но прокладывание своего пути по цепочке командования заняло бы слишком много времени.


Он был единственным человеком, который, возможно, мог остановить Руссара, но для этого ему нужен был способ перебраться на другую сторону озера.


Добравшись до тропинки вдоль берега, Харват остановился. Он мог пойти направо или налево, но какое бы направление он ни выбрал, в непосредственной близости должен был быть пирс с быстроходной лодкой. Если бы он сделал неправильный выбор, Мэг Кэссиди, а также ее сотрудники секретной службы и все ее гости были бы обречены на смерть.


Харват выбежал в конец причала Руссара, чтобы лучше видеть. К востоку от его местонахождения по меньшей мере на тысячу ярдов не было ничего, кроме береговой линии, в то время как менее чем в двухстах ярдах к западу было несколько коротких пирсов, подобных тому, на котором он стоял. У нескольких из них были лодки, а у одной даже была семья, которая загружала их едой и вином, готовясь отправиться в вечерний круиз.


Харват вытащил свои удостоверения из кармана и развернулся, готовый представиться владельцам лодки, когда он побежит к их причалу, но вместо этого был встречен видом MP5 Рика Моррелла с глушителем, направленным прямо ему в голову.

ГЛАВА 118


Yвы всегда были слишком умны для вашего же блага", - сказал Моррелл, направив пистолет на Харвата. "Где Маккорт?"


"Отсыпаюсь за гаражом", - ответил Харват. "Послушай, Рик-"


Моррелл поднял руку. "Мои ребята хотели схватить тебя в центре Женевского озера, когда ты направлялся к своей машине, но я сказал "Нет". Это было слишком публично. Теперь у меня убит один человек, а остальная часть моей команды в погоне за дикими гусями. Это закончится прямо здесь, пока кто-нибудь еще не пострадал ".


Харват направился к нему. "У нас нет на это времени".


В ответ Моррелл нарисовал гоночную полосу из своего MP5 прямо на причале, остановившись всего в нескольких дюймах от ног Харвата. "Остановитесь прямо там и бросьте все свое оружие, прямо сейчас", - скомандовал он.


"Руссар на пути к убийству Мэг Кэссиди".


"Руссар - не моя проблема. А теперь бросьте оружие ".


"Ради всего святого, он убил племянника Вейла. Ты станешь героем в Агентстве за то, что поймал его. Господи, Рик. Ты знаешь Мэг. Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, чем она рисковала, когда согласилась пойти с нами на это задание. Меня не волнует, что тебе кто-то сказал, ты не можешь позволить какому-то дерьмовому террористу убить ее ".


"Это не имеет значения. Я не уполномочен-"


"Трахаться разрешено".Это о нас - всех нас, кто был частью той операции по выслеживанию детей Абу Нидаля. Ты знаешь, кто такой Руссар?"


Моррелл покачал головой. "Я не думаю, что это имело бы какое-либо значение ..."


"Он сын Адары Нидал, Рик", - ответил Харват, снова прерывая Моррелла. "Все это дело о мести. Расплата за все извращения, которые, по их мнению, я с ней сделал. И именно поэтому он оставил Мэг напоследок ".


Поток образов пронесся в голове Моррелла. Он слишком хорошо помнил миссию по уничтожению Адары и ее брата, которую ему и Харвату поручили много лет назад.


"Все, что имеет значение, " продолжил Харват, - это то, что мы остановим Руссара. После этого я надену наручники на себя, но мы должны убираться отсюда к чертовой матери ".


Моррелл опустил оружие и спросил: "Как?"

ГЛАВА 119


Tдвадцатидевятифутовый скоростной катер "Кобальт", предоставленный его риэлтором, более чем соответствовал задаче, поставленной перед ним Руссардом.


Установка штатива коммерческого класса на палубу в зоне заднего сиденья заняла немного больше времени, чем он ожидал, но это не было чем-то таким, с чем он не смог бы справиться. Специально отфрезерованные соединительные пластины обеспечили идеальное крепление оружия.


Первоначально Руссар думал, что ему придется ждать до самого последнего момента, чтобы усадить его, но затем он стал свидетелем того, как семья несколько расстроилась, возвращаясь домой с вечера катания на водных лыжах и тюбингах. На следующее утро он купил похожую по размеру "лыжную трубку", покрытую неопреном, и обнаружил, что она идеально скрывает оружие, установленное на треноге.


20-мм M61A2 Vulcan представлял собой шестиствольное ружье типа Gatling с электрическим приводом, которое могло производить более шести тысяч выстрелов в минуту. Не только Мэг Кэссиди и все ее гости будут разорваны в клочья, прежде чем они поймут, что произошло, но и все прохожие на берегу позади них. Сам Polaris также был бы настолько сильно поврежден, что, скорее всего, загорелся бы и затонул.


Не было никаких сомнений в том, что воды Женевского озера покраснеют от крови - воплощение последней чумы Руссара.


По его телу струился адреналин, когда он тихо покачивался в воде на безопасном расстоянии. В свой бинокль он наблюдал, как последних из запоздавших гостей Мэг Кэссиди грузили на борт продолговатого прогулочного парохода, пришвартованного в конце ее пирса. Теперь это был всего лишь вопрос нескольких минут.


Руссар выбрал идеальное место для нападения. В баре яхт-клуба Abbey Springs, как и в ресторане и на террасе снаружи, будут собираться посетители, которые рано встают. Пляж яхт-клуба под террасой будет заполнен семьями, готовящими барбекю, а также пляжниками, которые еще не закончили работу.


Сцена как на Полярисе, так и позади, на территории Эбби-Спрингс, была бы не чем иным, как ужасающей. Руссар дрожал от предвкушения.


Еще раз взглянув в бинокль, он увидел, как последние пассажиры Мег Кэссиди поднялись на борт и команда начала отвязывать канаты.


Вода была спокойной, и было мало ветра, который нарушал ориентацию лодки и ее равновесие. Это была идеальная ночь для убийства того типа, которое собирался совершить Филипп Руссар. Он улыбнулся, подумав о том, как гордилась бы его мать. Он почти не хотел, чтобы это заканчивалось, но, конечно, это было необходимо. И после сегодняшней ночи ему оставалось вычеркнуть из своего списка только одну фамилию. После сегодняшней ночи он, наконец, начнет охотиться на Скотта Харвата.


Три резких паровых гудка "Полариса" возвестили об отходе судна от пирса. Руссар наклонился и повернул ключ зажигания, запустив двигатели лимонно-желтого кобальта.


Он уже пилотировал маршрут несколько раз в течение дня. Когда "Полярис" миновал район перед Эбби-Спрингс, известный как Гарвардский клуб, Руссар должен был обнаружить "Вулкан" и двинуться на убийство. К тому времени, как он доберется до Мэг Кэссиди и ее гостей, они будут рядом с Яхт-клубом, и веселье может начаться.


Наблюдая, как "Поларис" пролетает мимо небольшой косы, вдающейся в озеро, которая, как он узнал из своих карт, называлась Рейнбоу Пойнт, он услышал смех и звяканье бокалов, сопровождаемое джазовой музыкой.


Пассажиры Полариса пребывали в блаженном неведении о том, что должно было произойти, и ощущение власти Руссара возросло. Выжав газ вперед, он набрал скорость.


Он оценил положение других лодок вокруг него, отметив, что озеро выглядело так же, как и за последние два дня. Небольшое количество лодок правоохранительных органов, которые действительно имелись на озере, были активно пришвартованы в загородном клубе Lake Geneva Country Club, готовясь к присутствию президента на свадьбе, которая никогда не состоится. По сути, побег Руссара был практически гарантирован. И если бы какой-нибудь благодетель был настолько глуп, чтобы погнаться за ним после нападения, у него осталось бы более чем достаточно боеприпасов, чтобы вышибить его прямо из воды.


Увидев, что Polaris приближается к Гарвардскому клубу, Руссар заглянул под лыжную трубу, чтобы убедиться, что оружие "горячее" и готово к стрельбе.


Удовлетворенный тем, что все было именно так, как он хотел, он выпрямился и сосредоточился на цели.


Когда пароход приблизился к Гарвардскому клубу, Руссар еще сильнее нажал на педаль газа и снова начал набирать скорость.


Когда "Поларис" поравнялся с плавательным причалом Гарвардского клуба, Руссар выбросил лыжную трубку за борт и до упора толкнул дроссели "Кобальта" вперед.


Катеру потребовалось всего мгновение, чтобы выскочить из пробоины, и как только судно выровнялось, оно набрало скорость, как реактивный самолет с авианосца.


Он уже полностью открыл лодку ранее в тот же день, но ощущения были совсем не похожи на то, что он чувствовал сейчас. Он поднялся со своего места, чувствуя, как его тело становится единым целым с ремеслом. С вулканцем они втроем объединились, чтобы создать идеальную машину для убийства.


Руссар наблюдал, как сокращается расстояние между ним и его ничего не подозревающими жертвами на борту медленно движущегося "Полариса".


Когда он приблизился к пароходу на тысячу метров, он начал отсчитывать куски размером с укус. Семьсот метров. Шестьсот метров. Пятьсот.


Ему хотелось выкрикнуть боевой клич своих предков, когда его лодка рассекала воду и он приближался к ним на последних нескольких сотнях метров. Он уже видел, что пассажиры Полариса обратили на это внимание. Сначала на их лицах отразилось недоумение, а затем ужас, когда они осознали, что происходит, и поняли, что они бессильны это остановить.


Он был в сотне метров от того места, где ему нужно было остановить лодку, чтобы он мог управлять "Вулканом". Семьдесят пять. Теперь пятьдесят метров!


Когда Руссар сбавил обороты, двигатели не смогли заглушиться. Вместо этого они ревели и становились все громче.


Убийце потребовалась лишь доля секунды, чтобы понять, что происходит, а к тому времени было уже слишком поздно.

ГЛАВА 120


Tкорпус ярко-красного катера Cigarette прорезал кобальт Руссара насквозь. В тот момент, когда он осознал, что произошло, дело было сделано. Руссар едва успел вскинуть руки перед лицом перед ударом.


Пассажиры на борту "Полариса" начали кричать, как только увидели, что низко сидящий катер для курения ничего не предпринимает, чтобы предотвратить надвигающееся столкновение с ярко-желтым "Кобальтом".


Звук удара был отвратительным. Стекловолокно разорвалось на части, когда Сигарета прошла прямо сквозь свою жертву и продолжила движение, задев корму Полариса.


Сигарета, наконец, прекратилась, когда она села на мель на полпути к холму, который пересекался с тонкой полосой камней, песка и травы, образующей береговую линию Гарвардского клуба.


Первое, что услышал Харват, придя в себя, были испуганные крики с Поляриса.Кровь капала ему в правый глаз, он поднес руку ко лбу и нащупал глубокую рану длиной в несколько дюймов. Посмотрев налево, он не смог найти Моррелла и предположил, что его выкинули.


Из моторного отсека валил дым. Харват заглушил двигатели, и бешено вращающийся реквизит вскоре умолк. Спотыкаясь, он выбрался из лодки, поискал Моррелла и обнаружил его лежащим у каменной стены на расстоянии более тридцати футов. Он был едва в сознании, и Харват знал, что лучше его не трогать. Он сказал Морреллу оставаться на месте и что он скоро вернется с помощью.


Чем он не поделился с ним, так это тем, что у него было кое-что еще, что он должен был сделать в первую очередь.


С конца лодочного причала Гарвардского клуба Харват мог видеть две половины перевернутой лодки Руссара, которые покачивались чуть выше ватерлинии. Не обращая внимания на раскалывающую боль в голове, Харват побежал вниз по пирсу, прыгнув с его конца в летящий прыжок над водой.


Когда он погрузился под поверхность, он открыл глаза и начал искать Руссара. Он оставался внизу так долго, как мог, пока у него не осталось другого выбора, кроме как снова подняться на воздух. Обходя обломки в поисках террориста, он проигнорировал ощущение жжения от пролитого бензина, который заливал его рану.


Он собирался снова погрузиться в воду, когда услышал кашель примерно в семидесяти пяти ярдах от себя. Это произошло из флотилии пришвартованных парусников. Плывя так тихо, как только мог, Харват направился на звук.


Из Фонтаны сирена воздушной тревоги в деревне вызывала полицию, добровольных пожарных и спасателей на службу.


Никем не замеченный, он приблизился к паруснику, а затем, сделав глубокий вдох, Харват еще раз скользнул под поверхность воды.


Когда он оказался под тяжелым неподвижным килем парусника, он посмотрел вверх и увидел пару ног, слабо ступающих по воде. Сдвинув скамейку, изготовленную из того места, где она была прикреплена в кармане, Харват нажал на ее единственную кнопку, лезвие поднялось и зафиксировалось на месте.


Подобно большой белой акуле, кружащей вокруг своей добычи, Харват сделал петлю под Руссардом и направился вверх, тихо вспарывая поверхность позади него.


Мужчина, должно быть, почувствовал присутствие Харвата, потому что внезапно он развернулся, его глаза расширились от страха. Кровь текла у него из носа, а также из обоих ушей. Когда он кашлял, из него выходило много жидкости, и когда Харват занял позицию для убийства, он заметил, что одно из глазных яблок Руссара, должно быть, отсоединилось, поскольку оно оставалось неподвижным и не отслеживало путь, которым двигалось другое.


В сердце Харвата не было пощады к этому террористу, этому убийце невинных мужчин и женщин. Руссар был вне реабилитации, и Харват знал, что величайший подарок, который он мог бы сделать американским налогоплательщикам, - это не допустить, чтобы Руссар когда-либо предстал перед судом и провел следующие двадцать лет, подавая апелляцию за апелляцией, в какой-нибудь тюрьме. Где-нибудь.


Харват взмахнул ножом одним плавным взмахом, и его лезвие рассекло мягкую плоть на горле Руссара. На то, что было принято кровью, можно ответить только кровью, подумал он про себя.


Наблюдая за его смертью, Харват начал понимать, что совершил ошибку. Лезвие было настолько острым, как бритва, что Руссар, вероятно, даже не почувствовал его. Истекать кровью до смерти было слишком хорошо для него. Харват хотел, чтобы его смерть наполнила ужас, как и многих его жертв.


Быстро подплыв к Руссару сзади, Харват положил обе руки на плечи Руссара и столкнул его под поверхность воды.


Мужчина яростно сопротивлялся почти минуту. Затем его тело затихло, и Харват понял, что он мертв.

ГЛАВА 121


Hарват оставался на месте происшествия с Риком Морреллом до приезда скорой помощи. Хотя оперативник ЦРУ настаивал, что с ним все будет в порядке, врачи скорой помощи надели на него шейный воротник, поместили на спинку сиденья и перевезли в больницу для обследования. Как только Моррелл ушел, Харват спустился обратно к воде.


"Поларис" пришвартовался в конце лодочного причала Эбби-Спрингс, и когда Тодд Киркленд увидел Харвата, направлявшегося туда, где собрались все пассажиры, он был уверен, что тот идет за ним. Но это было не так. И он пришел не за Мэг. Вместо этого он коротко переговорил с двумя агентами секретной службы Мэг, а затем взял Джин Стивенс за руку и увел ее прочь.


Вернувшись по тропинке у озера к своему коттеджу, чтобы забрать дополнительную одежду и свою машину, Джин отвезла Харвата на курорт Abbey Resort. Все еще насквозь мокрый, он прошел прямо мимо разинувших рты сотрудников стойки регистрации в свой номер.


Он позвонил пилотам и сказал им быть готовыми к вылету через пять минут, затем быстро переоделся в одежду, которую дала ему Джин Стивенс. Когда Харват вез их в аэропорт, она сообщила Цукеру и Бурдику, что они летят в округ Колумбия, и его единственной надеждой было то, что он доберется туда до того, как родители Трейси отключат ее от системы жизнеобеспечения.


Когда самолет коснулся земли, шел дождь. Сквозь мокрые от дождя окна своего такси он мог видеть при свете уличных фонарей округа Колумбия, что листья уже начали приобретать цвет. Лето официально закончилось.


Ночная медсестра Трейси, Лаверна, была первой, кто заметил его, когда он вошел в отделение интенсивной терапии. "Я пытался дозвониться тебе. Ты не получил ни одного из моих сообщений?" она спросила.


Харват покачал головой. "У меня несколько дней не было денег. Как Трейси?"


Медсестра схватила его за руку. "Сегодня днем родители сняли ее с аппарата искусственной вентиляции легких".


Волна эмоций, нахлынувшая на него, была ошеломляющей, и он был слишком измучен, чтобы пытаться бороться с ней. Он не мог поверить, что Билл и Барбара Хастингс сделали это. Они могли бы, по крайней мере, дождаться его возвращения. В уголках его глаз появились слезы, и он не делал ничего, чтобы попытаться их скрыть.


"Она сильная, " заявила медсестра, " она боец".


Харват не мог понять, что она говорила. Он был слишком измотан. Он просто тупо уставился на нее.


"Она все еще жива".


Харват повернулся и быстро пошел прочь от поста медсестры.


Когда он вошел в комнату Трейси, ее родители подняли глаза от того места, где они сидели. Ни один из них не знал, что сказать.


Не обращая на них внимания, Харват подошел к другой стороне кровати и взял Трейси за руку. Он сжал ее и сказал: "Это я, милая. Это шотландец. Сейчас я здесь ".


Там было какое-то движение, и сначала Харват подумал, что ему это померещилось. Затем это случилось снова. Это было слабо, но Трейси сжала его руку. Она знала, что он был там.


В этот момент все хлынуло из него потоком. Он зарылся лицом в ее волосы, и когда она снова сжала его руку, он заплакал.

ГЛАВА 122


JERUSALEM


Tразоблачение кукловода, дергающего за ниточки Филиппа Руссара, началось с посещения Dei Glicini e Ulivella, эксклюзивной частной больницы во Флоренции, куда поступали платежи со счета матери Руссара в Wegelin & Company.


Харват не знал, чего ожидать. Часть его думала, что он мог бы найти сильно обожженную Адару Нидал, сидящую на своей больничной койке и ожидающую его, ее серебристые глаза, которые безошибочно можно было узнать за маской из обугленной плоти.


Он обнаружил, что платежи предназначались не для Адары Нидал. Вместо этого они предназначались пациенту мужского пола с именем, которое Харват никогда раньше не слышал и который недавно встал и ушел.


Все предположения Харвата оказались неверными. Адара не была тем человеком, который стоял за освобождением Руссара из "Гитмо" и его последующими нападениями в Соединенных Штатах. Это был кто-то другой - человек с вымышленным именем, который просто исчез.


Первым человеком, который пришел в голову Харвату, был Хашим, брат Адары и дядя Филиппа. Но когда администратор больницы закончил экскурсию по заброшенной палате пациента и провел его в свой кабинет, Харват понял, насколько ошибался, предполагая, что Адара или ее брат стояли за монстром, которым был Филипп Руссар. Сидение на буфете за столом администратора было чем-то, что указывало на другого человека - кого-то гораздо более сложного, гораздо более извращенного, у кого было достаточно возможностей, чтобы инсценировать собственную смерть, даже во второй раз.


Когда его спросили об этом, администратор заявил, что это был подарок от пациента, которого искал Харват. Это было все, что требовалось Харвату для идентификации.


Такси Харвата остановилось перед старым четырехэтажным зданием в популярном иерусалимском районе Бен-Иегуда. Витрина магазина состояла из двух больших окон, заставленных антикварной мебелью, картинами и светильниками. Позолоченная вывеска над входом гласила: Thames & Cherwell Antiques, за ней следовал перевод на иврит и арабский.


Маленький латунный колокольчик над дверью возвестил о прибытии Харвата.


Тускло освещенный магазин все еще был забит гобеленами, мебелью и бесконечным количеством выцветших безделушек. Все сохранилось в точности так, как было во время его первого визита сюда много лет назад.


Он приблизился к узкой двери из красного дерева и потянул ее на себя, открывая небольшой, обшитый деревянными панелями лифт. Нажав кнопку внутри, он увидел, как закрылась дверь, и почувствовал, как лифт поднимается.


Когда они прибыли на самый верхний этаж, дверь открылась в длинный коридор, пол которого был покрыт ковровой дорожкой в восточном стиле с замысловатым рисунком. Стены были выкрашены в темно-зеленый лесной цвет и увешаны гравюрами в рамках, изображающими охоту на лис, рыбалку нахлыстом и разрушающиеся аббатства.


Шагая вперед, Харват вспомнил об инфракрасных датчиках, установленных через каждые несколько футов, и догадался, что под бегунком все еще находятся пластины, чувствительные к давлению. Ари Шон был одним из тех, кто очень серьезно относился к своей безопасности.


В конце коридора Харват оказался в большой комнате, более тускло освещенной, чем магазин внизу. Она была отделана от пола до потолка, как и лифт, панелями из дерева насыщенного цвета. С камином, бильярдным столом и мягкими кожаными креслами это место больше походило на британский джентльменский клуб, чем на офис магазина на верхнем этаже в Западном Иерусалиме.


На механической больничной койке, рядом с парой тяжелых шелковых штор, плотно задернутых на окнах, сидел мужчина собственной персоной.


"Я знал, что один из вас в конце концов придет", - сказал Шон, когда Харват вошел в комнату. Он был еще более отвратительно деформирован, чем раньше, его несуществующие губы едва могли произносить слова, исходящие из его обугленной дыры рта. "Я предполагаю, что Филипп мертв".


Харват кивнул.


"Как вы узнали, что это я?" - спросил Шон.


"Банковский счет Адары в Вегелине".


"Платежи клинике", - размышлял Шон, пока вокруг него щелкали и жужжали медицинские инструменты. "Я думаю, вы лжете, агент Харват. Это был абсолютно чистый псевдоним, под которым я был зарегистрирован. Не было ничего, что могло бы связать что-либо со мной. Она никогда не использовалась раньше и не использовалась с тех пор ".


"Это был не псевдоним, это был ваш виски", - сказал Харват, указывая на антикварный глобус, за которым скрывался бар Schoen's под откидной крышкой. "Черный Баумор" 1963 года. "Черный как смоль", - однажды сказал ты мне. Вы, должно быть, были очень высокого мнения о директоре больницы, раз преподнесли ему такой дорогой подарок ".


Шон поднял руку, чтобы отмахнуться от этой мысли, как от пустяка. "Ты умнее, чем я о тебе думал".


"Расскажите мне о других мужчинах, которых вы освободили из Гуантанамо. Как они были связаны с тобой?"


"Не было никакой связи", - сказал Шон со смехом. "В этом и был смысл. Они были фоновым шумом, в котором Филипп мог затеряться. Они были выбраны случайным образом, чтобы держать в догадках любого сотрудника разведывательных служб вашего правительства, который мог бы начать расследование ".


"А сюжет с участием детей?"


"Неудачный, но чрезвычайно эффективный мотиватор. Когда я узнала, что у меня есть внук, я обратилась к нему, но наши отношения были по понятным причинам натянутыми. Он не хотел иметь со мной ничего общего, но где-то в глубине души понимал, что мы были единственной семьей, которая была друг у друга.


"Когда его схватили и доставили в Гитмо, я решил, что сделаю все, чтобы вернуть его".


Постепенно все это безумие начинало обретать смысл. "Мне нужны имена ваших людей, которые похитили и убили водителя школьного автобуса. Я также хочу знать все другие автобусные маршруты, на которые вы были нацелены ".


Шон мгновение смотрела на него, а затем сказала: "Школьный автобус, который мы угнали в Южной Каролине, был единственным. Других не существует. Фотографии других автобусов были уловкой, чтобы получить согласие вашего правительства, не более того ".


Его лицо представляло собой массу подергиваний и спазмов, из-за которых его было почти невозможно прочесть. "Откуда мне знать, что ты не врешь?" - спросил Харват.


"Ты не должен", - ответил Шон. "Только время покажет".


"А как насчет имен оперативников, которые угнали автобус?"


"Я унесу их с собой в могилу", - сказал мужчина.


Харват не был удивлен, но этим должен был заняться кто-то другой. На данный момент у него были другие вопросы. Взглянув на фотографии в серебряных рамках, расставленные на соседнем консольном столике, он спросил: "Так почему я? Почему моя семья и люди, о которых я забочусь?"


"Потому что Филипп хотел найти человека, ответственного за смерть его матери".


"Который был его дядей, Хашимом".


"Но его дядя был мертв", - сказал Шон. "Сама мысль о том, что ты несешь ответственность за все это, наполнила его яростью. Ярость - очень сильная эмоция. Если мужчине этого достаточно, он теряет самоконтроль. И когда мужчина теряет самоконтроль, он гораздо более восприимчив к контролю другого ".


"Итак, вы повесили это на меня", - ответил Харват.


"Как я уже сказал. В этом не было ничего личного ".


Харват посмотрел на него. "Что во всем этом было для тебя?"


Шон сел на кровати и выплюнул: "Месть!"

ГЛАВА 123


Rдаже отомстить против кого?" - потребовал Харват. "Против меня?"


"Нет", - прошипел Шон. "Против матери Филиппа".


"Для чего? Когда Нидал взорвал тебя в первый раз или во второй?"


"Это было за то, что ты забрал у меня моего сына", - ответил он, снова опускаясь на кровать.


"Но Адара Нидал была мертва", - сказал Харват, который начал задаваться вопросом, была ли извращенная психопатология Руссара состоянием, унаследованным не от его матери, а скорее от его деда по отцовской линии.


"Для меня это не имело никакого значения. Украсть у нее ее сына и обратить его на мою сторону было бы высшим актом мести ".


"Как вы могли ожидать, что араб, причем палестинский араб, отречется от ислама и встанет на сторону Израиля?"


"Ты забываешь, что после смерти моего Дэниела я изучил все, что мог, об Абу Нидале, его организации и, самое главное, о его семье. Я знал о них больше, чем они сами знали о себе. Филиппу не хватало мужского образца для подражания ".


"И это должен был быть ты?" - шутливо спросил Харват.


"Половина моей крови, крови моего Дэниела, текла по его телу. Он был наполовину израильтянином, и я верил, что смогу привлечь эту его сторону. Но прежде чем он захотел выслушать все, что я должен был сказать -"


"Он хотел моей смерти", - заявил Харват, заканчивая предложение Шона за него.


"Совершенно верно. Но он не только хотел твоей смерти. Он хотел, чтобы вы страдали. Он хотел, чтобы вы почувствовали боль, которую он испытал, потеряв свою мать. Я знал, что смогу использовать эту невероятную ярость, чтобы приблизить его к себе ".


"А эпидемии и повторение их в обратном порядке?"


Шон тяжело дышал и на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание. Наконец, он сказал: "Эпидемии были данью уважения его матери, которая посвятила свою карьеру террориста разжиганию настоящей священной войны против Израиля. Ее нападки часто были окрашены еврейской символикой.


"Что касается обратного хода эпидемий, вы уже должны понимать, каким неуравновешенным человеком был Филипп. По его мнению, первая чума была самой шокирующей и драматичной, поэтому он прогнал эпидемии назад, изображая из себя противоположность Бога, дьявола, если хотите, который приберегал свою любимую чуму напоследок ".


"И ты думал, что сможешь перепрограммировать этого монстра?" - спросил Харват.


"На какое-то время, да. Если бы я мог убедить его следовать моим приказам, я бы не только победил Адару, но и хоть немного вернул бы своего сына. Но в конце концов я понял, что он вышел из-под контроля и, скорее всего, пришел бы за мной. Именно поэтому я покинул больницу в Италии и вернулся сюда ".


Этот человек был абсолютно жалок, и Харват покачал головой и повернулся, чтобы уйти.


"Куда ты идешь?" потребовал Шон.


"Домой", - ответил Харват, который надеялся никогда больше не смотреть на отвратительное лицо Ари Шона.


Шон рассмеялся. "У тебя даже не хватает смелости вытащить пистолет и застрелить меня".


"Почему я должен?" - ответил Харват, поворачиваясь к нему лицом. "Насколько я могу судить, пуля слишком хороша для тебя. А что касается смелости, если бы у вас была хоть капля, вы бы уже застрелились. Худшее, что я могу для тебя сделать, это пожелать тебе долгой жизни и выйти прямо за эту дверь ".


И это было именно то, что сделал Харват.


Выходя из магазина, он заметил черный внедорожник с сильно тонированными стеклами, припаркованный через дорогу. Это было странно неуместно.


Сунув руку под куртку, Харват завис прямо над рукоятью пистолета.


Заднее стекло внедорожника наполовину опустилось, и в море черноты внезапно вспыхнула белая вспышка. Она принадлежала длинному белому носу, за которым следовала пара темных глаз и два длинных белых уха.


Харват перешел улицу и поднял руку, чтобы собака понюхала. Когда он почесал Аргоса за ухом, стекло внедорожника опустилось до конца.


"У вас был приятный визит?" - спросил Тролль, который сидел внутри между двумя своими кавказскими овчарками.


"Привет, Николас", - ответил Харват. "Почему я не удивлен, увидев тебя здесь?"


"Между нами есть незаконченное дело".


Харват убрал руку с головы собаки и сказал: "Нет, мы этого не делаем. Я выполнил свое обещание, данное тебе. Ты сотрудничал, и я тебя не убивал ".


"Я хочу вернуть свои данные и остальные деньги", - ответил Тролль. "Все это".


У мужчины были яйца, большие. "И я хочу, чтобы мой друг Боб и другие американцы, убитые в Нью-Йорке, вернулись", - заявил Харват. "Все они".


Тролль откинулся назад и уступил. "Touché." Медленно взгляд маленького человека переместился на квартиру над антикварным магазином. "А как насчет Шона?" он спросил. "Ты убил его?"


Харват покачал головой. "Нет, я этого не делал".


"После всего, что он с тобой сделал. Почему бы и нет?"


Харват на мгновение задумался, а затем ответил: "Смерть была бы слишком хороша для него".


"Неужели?" заявил Тролль, приподняв бровь. "Я удивлен, что ты так к этому относишься".


"Если бы вы могли видеть, до чего он опустился, " сказал Харват, " вы бы поняли. Жизнь - гораздо более жестокое наказание для Шона. Его уже дважды взрывали ".


Тролль достал маленькую бежевую коробочку, выдвинул антенну и, нажав на единственную красную кнопку, ответил: "Тогда, может быть, в третий раз сработает очарование".


Взрыв выбил окна в квартире на верхнем этаже и потряс весь квартал. Осколки битого стекла и пылающие обломки дождем посыпались на улицу.


Харват поднялся с земли как раз вовремя, чтобы увидеть, как внедорожник Тролля удаляется вдаль.

ГЛАВА 124


Hарват отклонил все приглашения президента приехать и встретиться с ним в Белом доме.


Хотя обвинения в государственной измене с него были сняты, Ратлидж все еще хотел поговорить по душам, чтобы они могли оставить прошлое позади и двигаться вперед.


К его чести, Харвату хватило ума не отвергать просьбы президента напрямую. С тех пор как Трейси выписали из больницы, она жила у него. Он сказал всем, что забота о ней и его выздоравливающем щенке занимала его круглосуточно.


Президент знал, что Харват лжет, но оставил это в покое. Харват через многое прошел. Его бросили под пресловутый автобус, и президент не только не помог ему выбраться, но и приказал ему оставаться там, пока шины автобуса катились прямо по нему.


Ратлидж не винил Харвата за то, что тот не хотел его видеть, но с него было достаточно. Президент позвонил Гэри Лоулору и сказал ему в недвусмысленных выражениях, что он хочет, чтобы Харват стоял перед его столом в Овальном кабинете к концу дня, иначе на кону окажется задница Лоулора.


Как всегда, хороший солдат, Лоулор попросил своего помощника освободить остаток дня, а сам отправился тащить Скотта на встречу с президентом.


Когда он прибыл к Бишопс-Гейт, он не увидел машины Харвата и решил, что тот вышел, чтобы купить продукты или лекарства для Трейси или собаки, которую они назвали Пуля, в честь их общего друга, Пуля Боб, который был убит во время нападений на Нью-Йорк.


Лоулор припарковал свою машину и поднялся по ступенькам крыльца. Глядя вниз на порог, он в сотый раз задался вопросом, каково, должно быть, было Харвату спуститься вниз и найти Трейси, лежащую в луже крови. Это был ужасный образ, и он попытался выбросить его из головы, когда поднял тяжелый железный молоток и позволил ему ударить в толстую деревянную дверь.


Пока он ждал, он думал, как иронично, что Харват живет в бывшей церкви. Этот человек стал набожным кающимся перед людьми, которым Руссар причинил вред. Он неоднократно навещал свою мать в Калифорнии, и когда к ней начало возвращаться зрение, он позаботился о том, чтобы за ней был наилучший уход, как только она была готова вернуться домой. Он навещал Кэролин Леонард и Кейт Палмер в их больнице в Вашингтоне так часто, как мог, и наполнял их палаты свежими цветами, пока они не почувствовали себя достаточно хорошо, чтобы их выписали. После этого он засыпал их еще большим количеством цветов и корзиной за корзиной еды. Что бы ему ни говорили, Харват не останавливался. Это было его добровольное покаяние, и пока вина не была снята с его души, его было не остановить.


Когда стало известно, что Кевин Макколифф использовал компьютеры Министерства обороны NGA от имени Харвата, молодой аналитик был привлечен к дисциплинарной ответственности. Харват призвал на помощь все, что ему когда-либо причиталось, и потянул за все мыслимые ниточки, чтобы обвинения были сняты и Макколифф был с честью уволен со своего поста в NGA. Тим Финни и Рон Паркер предложили Макколиффу работу в Sargasso уже на следующий день.


Лоулор постучал в тяжелую дверь еще раз, но никто не ответил. Не было даже звука лая Пули, который был данностью в последнее время.


Узнав, где Харват хранит запасной ключ, Лоулор достал его и открыл входную дверь.


"Алло?" - крикнул он, просовывая голову внутрь. "Есть кто-нибудь дома?"


Лоулор ждал, но ответа не последовало. Пройдя остаток пути внутрь, он закрыл за собой дверь.


Сначала он зашел на кухню и обнаружил, что все было вымыто и убрано. Обычно это было хаотичное нагромождение кастрюль, сковородок, тарелок и стаканов, когда Скотт и Трейси переходили от одного кулинарного предприятия к другому. Что-то определенно было не так.


Открыв холодильник, чтобы налить себе пива, Лоулор обнаружил, что он совершенно пуст. Во всем этом не было никакого смысла.


Он вышел из кухни в большую зону, которая служила Харвату гостиной. Здесь тоже все было приведено в порядок и расставлено по своим местам.


Внезапно Лоулор заметил что-то на каменной каминной полке над камином. Подойдя, он нашел BlackBerry Харвата и его учетные данные DHS. Рядом с ними лежал хрустящий листок канцелярских принадлежностей Трейси, сложенный пополам.


Открыв его, он прочитал простое послание из двух слов, написанное рукой Харвата.


Отправился на рыбалку.


БЛАГОДАРНОСТИ


Моя прекрасная жена, Триш, ясно дала понять, что в этой книге я должен в первую очередь поблагодарить своих читателей. Она, конечно, права (я усвоил, что она всегда права), но какая-то часть меня задается вопросом, каким мужем я был бы, если бы сначала не поблагодарил ее. Больше ночей, чем я могу сосчитать, Триш возвращалась домой после своей напряженной карьеры только для того, чтобы с радостью покормить и искупать наших малышей, чтобы я мог продолжать писать. Спасибо тебе, милая. Я люблю тебя больше, чем ты когда-либо можешь себе представить.


Прочитав это "спасибо моей жене", я хочу теперь поблагодарить вас, читатели. Было приятно встретиться с вами в турне, на книжных фестивалях и писательских конференциях по всей стране. Моя карьера растет благодаря тому, что вы рекомендуете меня своим друзьям, семье, соседям и коллегам. Я продолжаю испытывать смирение и признательность за вашу поддержку.


Без великолепных книжных магазинов и сотрудников отдела продаж Atria / Pocket, вы бы не держали это в своих руках прямо сейчас. Я чрезвычайно благодарен всем людям, которые так усердно работали, чтобы воспитать меня как автора, и которые стремятся сделать каждую книгу больше предыдущей. Это командная работа, и наряду с художественным и производственным отделами Pocket / Atria я не мог надеяться, что мне удастся найти общий язык с более творческими, умными или приятными людьми в издательском бизнесе.


Я посвятил эту книгу Скотту Ф. Хиллу, доктору философии, по многим причинам. Его познания в жанре триллера шире и глубже, чем у любого другого человека, которого я когда-либо встречал. Он продолжает оставаться отличным собеседником и отличным другом для мозгового штурма. Более того, Скотт - образцовый патриот, посвятивший свою жизнь улучшению жизни наших ветеранов. Такие люди, как он, заставляют меня гордиться тем, что я называю себя американцем.


У меня есть группа джентльменов и одна леди, которые определенно были там, сделали это, и у них есть футболка, чтобы доказать это. Мне нравится называть их своими снайперами, и они усердно работают, чтобы убедиться, что я все делаю правильно. Когда я этого не делаю, это моя вина, а не их. В произвольном порядке этими исключительными патриотами являются Родни Кокс, Чак Фретвелл, Стив Хоффа, Чад Норберг и Стивен К. Бронсон. Для меня большая честь также приветствовать в этом списке и поблагодарить Синтию Лонго и Рональда Мура.


Моя команда из Сан-Вэлли была в курсе последних политических событий и проблем федеральных правоохранительных органов. Моя искренняя благодарность, как всегда, выражается Гэри Пенриту, Фрэнку Галлахеру, Тому Бейкеру, Дэрилу Миллсу и Терри Мэнгану.


Любой, кто был на ежегодном собрании в Сан-Вэлли, знает, как сильно мы все ценим людей из TASER International. В частности, я хочу поблагодарить моего хорошего приятеля Стива Таттла за всю его помощь с этой книгой. Все хорошие парни, которые используют продукты TASER, знают, насколько они исключительны и что они абсолютно спасают жизни. Спасибо, Стив.


Рональдо Палмера - слизняк высшего сорта, созданный по образу и подобию настоящего террориста. Ни в коем случае не следует путать его с моим восхитительным тестем, Рональдом Палмером. Огромный опыт, полученный Роном к югу от границы, послужил источником вдохновения для создания всего мексиканского в этом романе, и его проницательность и руководство, как всегда, были высоко оценены.


Патрик Доак и Дэвид Веннет остались моими верными проводниками по дебрям вашингтонской политики. Без них я не смог бы написать то, что я пишу, и мне было бы даже близко не так весело, когда я посещаю Округ Колумбия Спасибо вам, джентльмены.


Барт Берри из Aquarius Training Systems всегда может придумать то, что нужно, чтобы помочь мне с моим романом. Он одновременно мой двоюродный брат и инструктор по скалолазанию, и хотя мне, как и Рону, не требовалась большая помощь в написании этой книги, у него также есть значительный опыт к югу от границы, и я благодарю его за его вклад.


Как всегда, если он летает, ест суши или говорит по-немецки, я ни в коем случае не буду писать об этом, не опубликовав это Ричардом и Энн Леви, а также нашей дорогой подругой Элис.


Том и Джери Хоуэлл в очередной раз оказали неоценимую помощь с моей рукописью. Насколько я понимаю, "Скотт Харват" теперь является паролем как в Фонтане, баре-ресторане Gordy's Boat House в Висконсине, так и в представительстве Cobalt boat. Я понятия не имею, какую скидку вы получите на это, но планирую узнать этим летом. Я буду знать, что действительно достиг цели, когда они решат назвать напиток в мою честь.


Том Госс - один из самых аккуратных людей, которых я знаю. Как распорядитель похорон, он снабдил меня бесценной информацией для этой книги. Его шурин Патрик Ахерн - отличный друг, и я уверен, что тот факт, что я убил персонажа Пэта в своей первой книге, но в этой книге "Пусть Госсе живет", станет источником добродушного горя, с которым мне придется жить некоторое время.


У меня есть еще несколько хороших друзей, которые надирают задницы и ежедневно пишут имена через дефис. Независимо от того, где они находятся или что они делают, они готовы ответить на мои вопросы. Верные своей репутации "тихих профессионалов", они попросили, чтобы я не называл их здесь по именам. Вы все знаете, кто вы, и я благодарю вас.


Я также должен поблагодарить Марка, Эллен и всех остальных в La Rue Tactical в Техасе за их доброту ко мне и их неизменную поддержку наших элитных воинов на поле боя.


Два моих величайших актива, защитника и союзника - это мой великолепный агент Хайде Ланге и мой превосходный редактор Эмили Бестлер. Их вклад в мою карьеру неизмерим, и я точно знаю, что ни один из них никогда не поймет, насколько они важны для меня. Спасибо.


Еще две дамы в издательском пантеоне, которые бесценны для меня, - это мои издатели, Луиза Берк и Джудит Карр. Именно благодаря их неустанным усилиям моя карьера находится там, где она есть, и я благодарю их.


Джек Романос и Кэролин Рейди часто действуют за кулисами без особой благодарности от своих авторов. С каждым годом я узнаю немного больше о книжном бизнесе, и по мере того, как я это делаю, моя признательность за то, что они делают, в частности за мою карьеру, растет. Спасибо тебе за все.


С уходом Джеймса Брауна Дэвид Браун унаследовал репутацию самого трудолюбивого человека в шоу-бизнесе. На восьмой день Бог создал публицистов, но не все они были созданы равными. Дэвид Браун был создан на голову выше остальных. От вершины скалы до "Свиньи и свистульки", спасибо за все, Дэвид.


Алекс Кэнон, Лора Стерн и Сара Бранхам продолжают оказывать невероятную помощь изо дня в день. Это небольшое упоминание здесь вряд ли можно сравнить с благодарностью им за все, что они для меня делают.


Эрнест Хемингуэй однажды сказал, что для того, чтобы быть хорошим писателем, нужно обладать противоударным детектором лжи. Я думаю, что то же самое необходимо для хорошего адвоката, особенно в Голливуде. Мне чрезвычайно повезло в том, что у меня нет хорошего адвоката, у меня есть отличный. Скотт Швимер - непревзойденный адвокат в сфере развлечений в индустрии. Он также стал одним из моих лучших друзей, и за это я вдвойне благословлен.


Пожалуйста, переверните страницу, чтобы прочитать отрывок из


Последний патриот


ПРОЛОГ


JЭФФЕРСОН MЭМОРИ


WЭШИНГТОН, Округ Колумбия


SОБЫЧНЫЙ ВЕЧЕР


Aндрю Салам вышел из-за бронзовой статуи Томаса Джефферсона и спросил: "Ты один?"


Двадцатитрехлетняя Нура Халифа кивнула.


Ее густые темные волосы рассыпались по плечам, останавливаясь чуть выше груди. Под ее тонким жакетом он мог разглядеть изгибы ее тела, узость талии. На мгновение ему показалось, что он даже чувствует запах ее духов, хотя, скорее всего, это был аромат цветущей вишни, принесенный слабым бризом над приливным бассейном. Он не должен встречаться с ней ночью и наедине вот так. Это была ошибка.


На самом деле, ошибка заключалась в том, что он позволил своей страсти к ней затуманить его рассудок. Салам знал лучше. Она была великолепной, желанной женщиной, но она также была его преимуществом. Он завербовал ее и был ответственен за характер их отношений. Неважно, насколько идеальными, по его мнению, они могли бы быть друг для друга, неважно, как сильно он хотел почувствовать, хотя бы раз, ее губы и это тело прижались к его, когда он уткнулся носом в ее затылок и упивался ее запахом, он не мог сломаться. Агенты ФБР контролировали свои эмоции, а не наоборот.


Подавляя свое желание, Эндрю Салам оставался профессионалом. "Почему ты связался со мной?"


"Потому что мне нужно было увидеть тебя", - сказала Нура, подходя к нему.


Он подумал о том, чтобы протянуть руку, чтобы остановить ее. Он боялся, что не сможет контролировать себя, если она подойдет еще ближе. Затем он увидел слезы, окрасившие ее лицо, и, не раздумывая, раскрыл объятия.


Нура подошла к нему, и он притянул ее к своей груди. Пока она рыдала, его голова склонилась к ее макушке, и он позволил своему лицу коснуться ее волос. Он играл с огнем.


Как только он позволил ей подойти к нему, он понял, что это неправильно, и он мягко оттолкнул ее, пока не удержал за оба плеча на расстоянии вытянутой руки. "Что случилось?"


"Цель - мой дядя", - пробормотала она, запинаясь.


Салам был ошеломлен. "Ты уверен?"


"Я думаю, они уже наняли убийцу".


"Держись, Нура. Люди просто так не выходят на улицу и не нанимают убийц", - начал Салам, но она перебила его.


"Они сказали, что угроза стала слишком большой и с ней нужно разобраться сейчас".


Салам наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза. "Они упоминали твоего дядю по имени?"


"Нет, но им и не нужно было. Я знаю, что цель - он ".


"Откуда ты знаешь?"


"Они задавали много вопросов о нем и о том, над чем он работает. Эндрю, мы должны что-то сделать. Мы должны найти его и предупредить. Пожалуйста".


"Мы сделаем", - сказал Салам, оглядываясь по сторонам. "Я обещаю. Но сначала мне нужно знать все, что вы слышали, неважно, насколько мало ".


Нура дрожала.


"Как ты сюда попал?" - спросил он, снимая пальто и набрасывая его ей на плечи.


"Я поехал на метро, зачем?"


Хотя в это время ночи мемориал был предоставлен только им одним, Саламу было неудобно находиться на открытом месте. У него было странное чувство, что за ними наблюдают. "Я бы чувствовал себя лучше, если бы мы поехали куда-нибудь еще. Моя машина припаркована неподалеку. Ты не против прогуляться?"


Нура кивнула, и Салам обнял ее, когда они выходили из зала статуй.


Пока они шли, Нура начала посвящать его в то, что она узнала. Салам слушал, но его разум блуждал.


Если бы он обратил внимание не только на то, как хорошо она чувствовала себя, прижавшись к нему, у него, возможно, было бы время отреагировать на двух мужчин, появившихся из тени.


ГЛАВА 1


RОМЕ ЯТЭЛИ


MВ ДНЕВНОЙ ВЕЧЕР


TИтальянский центр фоторепродукции, переплета и реставрации государственных архивов, также известный как CFLR, располагался в непритязательном постмодернистском офисном здании в трех кварталах от реки Тибр по адресу 14 Via Costanza Baudana Vaccolini. Он мог похвастаться одним из ведущих в мире архивных хранилищ, а также молодым заместителем помощника режиссера по имени Алессандро Ломбарди, которому не терпелось начать свой вечер.


"Dottore, mi scusi", - сказал Ломбарди.


Доктор Марван Халифа, выдающийся знаток Корана лет шестидесяти с небольшим, с красивым лицом и аккуратно подстриженной бородкой, поднял глаза от стола, за которым работал. "Да, Алессандро?"


Итальянец изобразил свою самую очаровательную улыбку и спросил: "Сегодня вечером мы закончим пораньше?"


Доктор Халифа рассмеялся и отложил ручку. "У тебя еще одно свидание этим вечером?"


Ломбарди подошел и показал приглашенному ученому фотографию на своем мобильном телефоне.


"Что случилось с блондинкой?"


Ломбарди пожал плечами. "Это было на прошлой неделе".


Халифа снова взялся за перо. "Полагаю, я смогу закончить за час".


"Час?" - воскликнул Ломбарди, сложив руки вместе в притворной молитве. "Доктор, если я сейчас не уйду, все хорошие столики снаружи исчезнут. Пожалуйста. В такую хорошую погоду итальянцам не разрешается работать допоздна. Это государственная политика ".


Халифа знал лучше. Независимо от погоды, в здании CFLR всегда были люди, работающие допоздна - может быть, не в отделе исследований и консервации, но где-нибудь почти всегда горел свет. "Если ты хочешь оставить свои ключи, я запру офис, когда буду уходить".


"А моя временная карточка?" - спросил Ломбарди, испытывая свою удачу.


"Тебе платят за время, которое ты работаешь, мой друг".


"Ва бене", - ответил молодой человек, выуживая из кармана связку ключей от департамента и кладя их на стол. "Увидимся утром".


"Веселись", - сказал Халифа.


Ломбарди еще раз одарил его улыбкой, а затем направился к выходу, выключая по пути ненужный свет.


Рабочий стол доктора Халифы представлял собой большой чертежный стол, освещенный двумя регулируемыми лампами. Его время, как и время Ломбарди, оплачивалось Йеменским управлением древностей.


В 1972 году рабочие в Йемене сделали поразительное открытие. Восстанавливая стареющую Великую мечеть в Сане, которая, как говорят, была одним из первых архитектурных проектов ислама по заказу самого пророка Мухаммеда, рабочие обнаружили скрытый чердак между внутренней и внешней крышами мечети. На чердаке была гора пергаментов и страниц с арабскими текстами, которые в какой-то момент были спрятаны, а теперь слились воедино за столетия воздействия дождя и сырости. В археологических кругах такое открытие назвали "бумажной могилой".


Беглый осмотр показал, что в могиле находились десятки тысяч фрагментов по меньшей мере из тысячи ранних пергаментных кодексов Корана.


Доступ ко всей полноте находки никогда не был разрешен. На протяжении многих лет горстке ученых предоставлялись отдельные фрагменты, но из уважения к неприкосновенности документов никому никогда не разрешалось изучать открытие полностью. То есть никто, до доктора Марвана Халифы.


Халифа был одним из выдающихся в мире знатоков Корана и провел большую часть своей профессиональной карьеры, налаживая отношения с Управлением древностей Йемена и вежливо обращаясь к нему с просьбой разрешить ему ознакомиться с находкой. Наконец, произошла смена караула, и новый президент Управления древностей, значительно более молодой и прогрессивный человек, пригласил Халифу полностью изучить то, что обнаружили рабочие в Сане.


Халифе не потребовалось много времени, чтобы осознать масштаб находки.


Поскольку в Йемене не было надлежащих условий для сохранения и изучения фрагментов, и поскольку йеменское правительство было категорически против того, чтобы Халифа забирал предметы обратно в Соединенные Штаты, была достигнута договоренность о передаче всего содержимого могилы в CFLR в Риме, где они могли быть сохранены и изучены перед возвращением в Йемен.


С благословения нового президента Управления древностей Халифа курировал весь процесс, включая техническую сторону, которая включала такие вещи, как обнаружение границ, ухудшение качества документа, глобальное и адаптивное установление пороговых значений, цветовая кластеризация и обработка изображений.


Его предвкушение росло по мере того, как каждый клочок был сохранен, и он смог начать собирать кусочки головоломки. Значительная часть пергаментов датируется седьмым и восьмым веками - первыми двумя столетиями ислама. Халифа держал в руках фрагменты самого раннего Корана, известного человечеству.


Полтора миллиарда мусульман по всему миру верили, что Коран, которому они поклоняются сегодня, является совершенным, нерушимым словом Божьим - точной дословной копией оригинальной книги, какой она существует в Раю и какой она была передана, без единой ошибки, Аллахом пророку Мухаммеду через Ангела Гавриила.


Будучи историком текстов, Халифа был очарован несоответствиями. Как умеренный мусульманин, который любил свою религию, но глубоко верил, что она нуждается в реформе, он был вне себя от радости. Тот факт, что он обнаружил и продолжает находить отклонения, которые отличались от исламской догмы, означал, что наконец-то можно было пересмотреть Коран в исторических рамках.


Он всегда верил, что Коран был написан человеком, а не Богом. Если бы это можно было доказать, мусульмане всего мира смогли бы пересмотреть свою веру с современной точки зрения двадцать первого века, а не с устаревшей, непросвещенной точки зрения Аравии седьмого века. И теперь казалось, что у него было именно то доказательство, в котором он нуждался.


Это было настолько сильное открытие, что Халифа едва мог спать по ночам. Это так хорошо сочеталось с другим проектом, над которым его коллега Энтони Николс работал в Америке, что ему казалось, будто сам Аллах руководит его исследованиями, что такова Его божественная воля.


Все, о чем Халифа мог думать, когда не был на работе, - это каждый день возвращаться на объект CFLR для дальнейшего изучения фрагментов.


Хотя в такие вечера, как этот, Халифе не хватало общения Ломбарди, а также его опыта работы с техническим оборудованием, правда заключалась в том, что он едва заметил, когда молодой итальянец ушел. На самом деле, он часто был настолько поглощен, что едва замечал Ломбарди, даже когда тот стоял за столом прямо перед ним.


Обратившись к обширной коллекции информации, которую он хранил на своем прочном ноутбуке Toughbook, Халифа открыл одно из тридцати двух тысяч изображений, которые CFLR уже заархивировала в цифровом виде. Хотя он мог бы пересечь комнату и извлечь сам фрагмент, он часто считал это ненужным, поскольку доступ к цифровым изображениям был намного проще.


Халифа работал над выравниванием шести фрагментов текста, написанных по сценарию Хиджаззи, когда на его чертежный стол упала тень. "Что ты забыл на этот раз, Алессандро?" - спросил ученый, не поднимая глаз.


"Я ничего не забыл", - ответил глубокий незнакомый голос. "Это ты забыл".


Доктор Халифа поднял глаза и увидел мужчину в длинной черной сутане с белым воротничком. Это было обычным зрелищем по всему Риму, особенно вблизи Ватикана. Но даже при том, что CFLR проделала определенную работу со Святым Престолом, Халифа никогда не видел священника внутри здания. "Кто ты такой?"


"Это не важно", - ответил священник, подходя ближе. "Я бы предпочел обсудить вашу веру".


"Ты, должно быть, сбит с толку, отец", - сказал Халифа, выпрямляясь в своем кресле. "Я не католик. I"m Muslim."


"Я знаю", - тихо сказал священник. "Вот почему я здесь".


Во взрыве черной ткани священник внезапно оказался позади Халифы. Одна из его больших, грубых рук обхватила подбородок ученого, в то время как другая сжала его голову сбоку.


Мощным рывком священник сломал ученому шею.


Он постоял там мгновение, крепко, почти с любовью прижимая труп к своей груди, затем отступил и отпустил.


Голова Халифы ударилась о стол, прежде чем упасть под ним.


Священник протащил тело по полу и положил его у подножия лестницы, которая вела в небольшую архивную библиотеку. Оттуда потребовалось всего несколько мгновений, чтобы разжечь огонь.


Два часа спустя, приняв душ и переодевшись, убийца сидел в своем гостиничном номере и изучал ноутбук Халифы. Подключившись к удаленному серверу, он в течение пятнадцати минут взломал программу-пароль знатока Корана. Оттуда одно электронное письмо подтвердило все, что ему нужно было знать.


Марван,


Наконец, хорошие новости! Кажется, мы нашли книгу. Дилер по имени Рене Бертран выставляет книгу на продажу в Париже на Антикварной книжной ярмарке. Я встречусь с ним там, чтобы договориться о покупке. Как вы знаете, мое финансирование ограничено, но я верю, что, если не будет тотальной войны ставок, книга будет нашей!


Как и планировалось, увидимся в следующий понедельник в 9:00 утра в Ближневосточном читальном зале Библиотеки Конгресса - хотя теперь у нас наконец-то будет книга, и мы сможем начать расшифровывать местонахождение последнего откровения!


Энтони


Убийца держал Халифу под наблюдением достаточно долго, чтобы знать, кто был отправителем и что он имел в виду. Это был параллельный и потенциально более разрушительный проект, который до этого момента, казалось, застопорился. Очевидно, что все изменилось - и не к лучшему.


Убийца выключил ноутбук и провел следующие несколько часов, обдумывая последствия того, что он узнал. Затем он начал формулировать план. Когда все возможные варианты были рассмотрены и протестированы в его уме, он повторно активировал компьютер.


Приложив соответствующие электронные письма между Халифой и Энтони Николсом, он составил свой отчет и представил свою оценку своему начальству.


Их ответ пришел двадцать минут спустя, спрятанный в папке черновиков учетной записи электронной почты, которую они разделяли. Убийца был допущен к парижской операции.


В конце послания его начальство проинструктировало, что средства будут переведены в Париж и будут приняты все необходимые меры. Затем они поздравили его с успехом в Риме.


Убийца удалил сообщение из папки черновиков и вышел из системы. Прочитав свои молитвы, он отключил телефон и повесил табличку "Не беспокоить" на свою дверь. Он уезжал рано утром и нуждался в отдыхе. Следующие несколько дней обещали быть очень напряженными. Его начальство было согласно с тем, что утерянное откровение пророка Мухаммеда должно остаться утерянным - навсегда.


ГЛАВА 2


PАРИС, FРАНС


FДОБРЫЙ ДЕНЬ


Tдерти-семилетний американский шотландец Харват изучал удивительную женщину, сидящую за столиком кафе рядом с ним. Ее светлые волосы отросли и доходили чуть ниже ушей.


"Нам нужно принять решение", - сказала она.


Вот оно - тема, которой он пытался избежать с тех пор, как убил человека, стрелявшего в нее девять месяцев назад.


"Я просто хочу убедиться, что ты полностью-" начал он, его голос затих.


"Выздоровел?" спросила она, заканчивая предложение за него.


Харват кивнул.


"Скотт, это перестало касаться моего выздоровления в ту минуту, когда мы покинули Соединенные Штаты. Я в порядке. Не на сто процентов, но настолько близко, насколько я, вероятно, смогу подойти ".


"Ты не знаешь этого наверняка".


Трейси Хастингс улыбнулась. До того, как стать мишенью убийцы, жаждущего мести Харвату, Трейси была специалистом по обезвреживанию взрывоопасных предметов на флоте, которая потеряла один из своих светящихся бледно-голубых глаз, когда самодельное взрывное устройство, которое она обезвреживала, сработало преждевременно. Хотя ее лицо подверглось значительным рубцам, пластические хирурги проделали замечательную работу по минимизации видимых повреждений.


Гастингс всегда была в отличной форме, но после несчастного случая она полностью посвятила себя фитнесу. У нее было самое идеально вылепленное тело из всех женщин, которых когда-либо знал Харват. Стесняясь своего уродства и бледно-голубого глаза, который хирурги дали ей взамен, Трейси любила шутить, что у нее есть тело, за которое можно умереть, и лицо, которое его защищает.


Это была шутка, которую Харват с трудом вытеснила из своего репертуара. Она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо встречал, и постепенно его тяжелая работа окупилась. Чем ближе они становились и чем в большей безопасности Трейси чувствовала себя с ним, тем меньше ее самоуничижительный юмор казался необходимым.


То же самое можно сказать и о Харвате. На десять лет старше Трейси, он использовал свой сарказм в основном для того, чтобы держать мир в страхе. Теперь он использовал это, чтобы рассмешить ее.


С его красивым, суровым лицом, песочно-каштановыми волосами, ярко-голубыми глазами и мускулистым ростом пять футов десять дюймов они составляли поразительную пару.


"Хочешь знать, что я думаю?" - спросила она. "Я думаю, это больше касается вашего выздоровления, чем моего. И это нормально ".


Харват начал возражать, но Трейси положила свою руку поверх его руки и сказала: "Нам нужно оставить то, что произошло, позади и продолжать жить своей жизнью".


Они были вместе меньше года, но она знала его лучше, чем кто-либо когда-либо. Она знала, что он никогда не будет счастлив, живя обычной жизнью. Многое из того, кем он был и каким он себя видел, проистекало из того, что он делал. Ему нужно было вернуться к этому, даже если это означало, что она подталкивала его к этому.


Харват вытащил свою руку из-под ее. Он не мог оставить случившееся позади. Как бы он ни старался, он не мог отделаться от картины нахождения Трейси в луже крови с пулей в затылке или воспоминания о президенте, который встал у него на пути, в то время как ответственный человек продолжал убивать ближайших к Харвату людей. Пара друзей предположили, что, возможно, он страдал от ПТСР, но, по словам армейского полковника, с которым он когда-то проходил перекрестную подготовку, Харват не получил ПТСР, он передал его.


"Мы не можем вечно быть цыганами", - настаивала Трейси. "Наши жизни были приостановлены достаточно долго. Нам нужно вернуться в реальный мир, а тебе нужно подумать о возвращении к работе ".


"Вероятность того, что я вернусь работать на Джека Ратледжа, примерно такая же, как и вероятность того, что я буду работать на террористическую организацию. С меня хватит", - сказал он.


"Морской котик", который поступил на службу в секретную службу президента в попытке помочь улучшить способность Белого дома предотвращать террористические атаки и реагировать на них, Харват вырос до тайного агента президента номер один по борьбе с терроризмом и был исключительным в том, что он делал.


На самом деле настолько исключительный, что президент специально для него создал сверхсекретную антитеррористическую операцию, известную как проект "Апекс". Его целью было уравнять условия игры с международными террористами, которые стремились нанести удар по американцам и американским интересам дома и за рубежом. Эта цель была достигнута с помощью одного простого указания - до тех пор, пока террористы отказывались играть по каким-либо правилам, Харват тоже не должен был этого делать.


Проект Apex был похоронен в малоизвестном подразделении DHS, известном как Управление международной помощи в расследованиях, или сокращенно OIIA. Открытой миссией OIIA было оказание помощи иностранным полицейским, военным и разведывательным агентствам в предотвращении террористических атак. В этом смысле миссия Харвата соответствовала официальному мандату OIIA. На самом деле, он был очень скрытным псом войны, завербованным после 11 сентября, чтобы президент натравил его на врагов Соединенных Штатов в любом месте, в любое время, со всем, что ему было нужно для выполнения работы.


Но эта часть жизни Харвата закончилась. Ему потребовались годы, чтобы понять, что его карьера в борьбе с терроризмом несовместима с тем, чего он действительно хотел - семьей и кем-то, к кому можно вернуться домой; с кем можно разделить свою жизнь.


Завязывание отношений никогда не было его проблемой. Это поддерживало их в движении, чего он никогда не мог добиться правильно. Трейси Хастингс была лучшим, что когда-либо случалось с ним, и он не собирался ее отпускать. Впервые за не помню сколько времени Скотт Харват был по-настоящему счастлив.


"Нам не обязательно сразу возвращаться", - сказала Трейси, прерывая его мысли. "Мы можем подождать до ноября, после выборов. Будет Рождество, а затем инаугурация в январе. Если Конституция не будет переписана и Ратлидж не будет избран на третий срок, вы будете иметь дело с совершенно новым президентом ".


Харват собирался ответить, когда посмотрел через улицу и заметил, что хорошо одетый араб достает "Слим Джима" из-под своего блейзера.


Щелкнув замком на выцветшем синем "Пежо", мужчина забрался внутрь, закрыл дверь и исчез за линией окон.


Он не знал почему, но что-то внутри Харвата подсказывало ему, что это нечто большее, чем просто угон автомобиля.


ГЛАВА 3


Cвероятно, в Париже постоянно происходили кражи ar, но Харват никогда не видел ни одной. Он также никогда раньше не видел такого шикарно одетого преступника.


Как бы он ни пытался убежать от своей старой жизни, его инстинкты все еще были настроены на окружающий мир. Только потому, что овчарка устала отбиваться от волков, это не означало, что волки устали охотиться на овец.


"Что это?" - спросила Трейси, проследив за его взглядом через улицу.


"Кто-то только что взломал этот Peugeot".


Они оба прислушались, когда двигатель автомобиля ожил и голова вора снова высунулась из-под приборной панели. Однако вместо того, чтобы уехать, мужчина просто сидел там.


"Что он делает?" она спросила.


Харват собирался ответить, когда увидел приближающийся серебристый седан Mercedes. Вор, должно быть, тоже это увидел, потому что он немедленно включил поворотник и отъехал от бордюра, оставив место для парковки Mercedes.


Харват провел достаточно времени в таких городах, как Нью-Йорк, чтобы знать, на что люди готовы пойти ради парковочного места, но угонять машину? Это было смешно.


Когда "Пежо" ускользнул, его место занял "Мерседес".


Не успел он припарковаться, как другой хорошо одетый араб открыл дверцу, посмотрел по сторонам, вверх и вниз по улице, вышел и пошел прочь.


Трейси снова посмотрела на Харвата. "Что, черт возьми, все это значило?"


"Понятия не имею", - ответил он. "Однако я не видел, чтобы этот парень включал сигнализацию своей машины. А ты?"


Трейси покачала головой.


Секунду или две Харват изучал "Мерседес". Затем он достал банкноту в двадцать евро, положил ее на стол и сказал: "Поехали".


Трейси не стала спорить.


На тротуаре Харват взял ее за руку и ускорил шаг.


"Разве мы не должны что-то сделать?" Спросила Трейси.


"Мы такие", - ответил Харват. "Мы уходим".


"Я имею в виду, сообщить о том, что мы видели".


С тех пор как Харват ушел с антитеррористической арены, он держался исключительно в тени. Он ненавидел бюрократию больше, чем когда-либо, и парижская полиция была одной из худших.


Тем не менее, Трейси была права. То, что они только что видели, не имело смысла. Это, конечно, могло быть ничем, но Харват сомневался в этом. "В следующий раз, когда мы увидим телефон, мы позвоним на него", - сказал он.


Перед ними открылась дверь небольшого книжного магазина, и мужчина лет пятидесяти с небольшим с седой бородой, волнистыми волосами цвета соли с перцем и в синем блейзере поспешно вышел наружу. Едва не столкнувшись с Харватом и Трейси, мужчина извинился по-французски и продолжил путь в направлении кафе.


Обычно Харват не придал бы этому значения, но затем он заметил водителя "Мерседеса", стоявшего недалеко от угла. Он наблюдал, как мужчина, казалось, изучал фотографию, а затем поднес к уху мобильный телефон.


Араб произнес не более двух слов. Когда он кивнул и повесил трубку, Харват внезапно понял, что происходит.


Отпустив руку Трейси, он развернулся и бросился вслед за мужчиной в блейзере, молясь, чтобы успеть добраться до него вовремя.