# The Mozart Conspiracy

Scott Mariani

Крышка


Оглавление


Крышка


Титульная страница


Преданность


Эпиграф


Оглавление


Глава Один


Глава вторая


В третьей главе


Глава четвертая


Глава пятая


Глава шестая


Глава седьмая


Глава восьмая


Глава девятая


Глава десятая


Глава одиннадцатая


Глава двенадцатая


Глава тринадцатая


Глава четырнадцатая


Глава пятнадцатая


Глава шестнадцатая


Глава семнадцатая


Глава восемнадцатая


Глава девятнадцатая


Глава двадцатая


Глава двадцать первая


Глава двадцать вторая


Глава двадцать третья


Глава двадцать четвертая


Глава двадцать пятая


Глава двадцать шестая


Глава двадцать седьмая


Глава двадцать восьмая


Глава двадцать девятая


Глава тридцать


Глава тридцать первая


Глава тридцать вторая


Глава тридцать третья


Глава тридцать четвертая


Глава тридцать пятая


Глава тридцать шестая


Глава тридцать седьмая


Глава тридцать восьмая


Глава тридцать девятая


Глава сороковая


Глава сорок первая


Глава сорок вторая


Глава сорок третья


Глава сорок четвертая


Глава сорок пятая


Глава сорок шестая


Глава сорок седьмая


Глава сорок восьмая


Глава сорок девятая


Глава пятьдесят


Глава пятьдесят первая


Глава пятьдесят вторая


Глава пятьдесят третья


Глава пятьдесят четвертая


Глава пятьдесят пятая


Глава пятьдесят шестая


Глава пятьдесят седьмая


Глава пятьдесят восьмая


Глава пятьдесят девятая


Глава шестидесятая


Глава шестьдесят первая


Глава шестьдесят вторая


Глава шестьдесят третья


Глава шестьдесят четвертая


Глава шестьдесят пятая


Глава шестьдесят шестая


Глава шестьдесят седьмая


Глава шестьдесят восьмая


Глава шестьдесят девятая


Примечание автора


Благодарности


об авторе


Автор того же автора


авторское право


О Издателе


9780007329038_epub_cvi_r1.png


СКОТТ МАРИАНИ


Заговор Моцарта


Logo.png


Мэри, Лане и Ричарду


«Я знаю, что должен умереть.

Кто-то дал мне акватоффана и

вычислил точное время моей смерти,

для чего заказали Реквием.

Я пишу это для себя '


Вольфганг Амадей Моцарт, 1791 г.


Оглавление


Эпиграф


Глава Один


Глава вторая


В третьей главе


Глава четвертая


Глава пятая


Глава шестая


Глава седьмая


Глава восьмая


Глава девятая


Глава десятая


Глава одиннадцатая


Глава двенадцатая


Глава тринадцатая


Глава четырнадцатая


Глава пятнадцатая


Глава шестнадцатая


Глава семнадцатая


Глава восемнадцатая


Глава девятнадцатая


Глава двадцатая


Глава двадцать первая


Глава двадцать вторая


Глава двадцать третья


Глава двадцать четвертая


Глава двадцать пятая


Глава двадцать шестая


Глава двадцать седьмая


Глава двадцать восьмая


Глава двадцать девятая


Глава тридцать


Глава тридцать первая


Глава тридцать вторая


Глава тридцать третья


Глава тридцать четвертая


Глава тридцать пятая


Глава тридцать шестая


Глава тридцать седьмая


Глава тридцать восьмая


Глава тридцать девятая


Глава сороковая


Глава сорок первая


Глава сорок вторая


Глава сорок третья


Глава сорок четвертая


Глава сорок пятая


Глава сорок шестая


Глава сорок седьмая


Глава сорок восьмая


Глава сорок девятая


Глава пятьдесят


Глава пятьдесят первая


Глава пятьдесят вторая


Глава пятьдесят третья


Глава пятьдесят четвертая


Глава пятьдесят пятая


Глава пятьдесят шестая


Глава пятьдесят седьмая


Глава пятьдесят восьмая


Глава пятьдесят девятая


Глава шестидесятая


Глава шестьдесят первая


Глава шестьдесят вторая


Глава шестьдесят третья


Глава шестьдесят четвертая


Глава шестьдесят пятая


Глава шестьдесят шестая


Глава шестьдесят седьмая


Глава шестьдесят восьмая


Глава шестьдесят девятая


Примечание автора


Благодарности


об авторе


Автор того же автора


авторское право


О Издателе


Глава Один


Австрия


9 января


Задыхаясь от шока и ужаса, Оливер Ллевеллин, спотыкаясь, отскочил от сцены, свидетелем которой он только что стал. Он остановился, чтобы прислониться к голой каменной стене. Его захлестнула тошнота. Во рту пересохло.


Он не знал, что именно найдет, когда ускользнет исследовать дом. Но то, что он видел - то, что они сделали с этим человеком в этой странной сводчатой комнате - было ужаснее всего, что он мог вообразить.


Он побежал дальше. Поднимитесь по извилистой каменной лестнице и по соединительному мосту, затем вернитесь в основную часть дома с его классической архитектурой и декором. Он мог слышать болтовню и смех гостей вечеринки. Струнный квартет в бальном зале начал вальс Штрауса.


Телефон Sony Ericsson все еще был включен и в режиме видео. Он выключил их и сунул в карман смокинга, затем взглянул на старые заводные часы.на его запястье. Было почти девять тридцать, его концерт должен был возобновиться через пятнадцать минут. Оливер поправил смокинг и глубоко вздохнул. Он спустился по широкой двойной лестнице, чтобы присоединиться к группе, пытаясь скрыть панику в своем шаге. Сверкали люстры. Официанты обслуживали гостей, неся серебряные подносы с фужерами для шампанского. Достигнув подножия лестницы, он схватил стакан с подноса и проглотил его. На другом конце комнаты, возле высокого мраморного камина, он мог видеть сияющий рояль «Бехштейн», на котором он играл всего несколько минут назад. Казалось, это было несколько часов назад.


На его плечо опустилась рука. Он напрягся и развернулся. Ему улыбался пожилой джентльмен в очках в проволочной оправе и с аккуратной бородой.


«Могу я поздравить вас с прекрасным сольным концертом, герр Мейер», - сказал мужчина по-немецки. «Дебюсси был великолепен. С нетерпением жду вторую половину вашей программы ».


- D-Danke schön , - пробормотал Оливер. Он нервно огляделся. Могли ли они его заметить? Он должен был сбежать из этого места.


«Но вы выглядите очень бледным, герр Мейер», - сказал старик, нахмурившись. «Вы нездоровы? Мне принести вам стакан воды?


Оливер подбирал слова. - Кранк, - пробормотал он. 'Я чувствую себя неважно.' Он оторвался от старика и пошатнулся сквозь толпу. Он наткнулся на симпатичную женщину в платье с пайетками и пролил свой напиток. Люди смотрели на него. Он выпалил извинения и двинулся дальше.


Он знал, что привлекает к себе внимание. Надсвоим плечом он заметил охранников с рациями. Они спускались по лестнице, смешиваясь с толпой, указывая в его сторону. Кто-то, должно быть, видел, как он проскользнул под оцепление. Что еще они знали?


Телефон был у него в кармане. Если бы они его нашли, то выдали бы его, и они бы его убили.


Он добрался до главного входа. Холодный свежий воздух ударил его, и у него перехватило дыхание. Пот на его лбу внезапно стал липким.


Территория особняка была покрыта снегом. Вспышка молнии прорезала ночное небо, и на мгновение фасад дома восемнадцатого века осветился как дневной свет. Его классический гоночный зеленый MG Midget был припаркован между блестящими Bentley и Lamborghini, и он направился к нему. Голос позади него крикнул: «Стой!»


Оливер проигнорировал охранника и сел в свою машину. Двигатель завелся, он поставил ногу, и колеса MG закрутились по ледяной булыжнику. Он направился по длинной дороге к главным воротам. У сторожки еще один охранник разговаривал по рации.


Высокие позолоченные ворота из кованого железа скользили на замке.


Оливер нацелил пулемет на сокращающуюся брешь и протаранил их. Его бросило вперед на сиденье, и передние крылья машины подогнулись, но он выдержал и продолжил движение. Охранник крикнул ему, чтобы он остановился. Он резко ускорился по обледенелой дороге.


Менее чем через минуту он увидел позади себя огни машины, ослеплявшие его зеркало заднего вида. набрал скорость. Заснеженные хвойные деревья мелькали в желтом свете его фар.


Он увидел впереди ледяной покров, но было уже поздно что-либо делать. Он почувствовал, как машина занесло, когда он врезался в нее и зацепился за колесо, едва сумев восстановить контроль. Автомобиль, ехавший за ним, ударился о стеклянную поверхность и врезался в деревья на обочине дороги.


Через двадцать минут он вернулся в гостевой дом. Он припарковал помятый MG вне поля зрения сзади и побежал в свою комнату. Надвигалась гроза, и тонкий снег сменялся проливным дождем, барабанящим по крыше. Лампа на его столе мигнула, когда он включил ноутбук.


Казалось, на загрузку уходит целая вечность. Он не знал, сколько у него времени. 'Ну давай же. Давай, - умолял он.


Зайдя в свою учетную запись электронной почты, он срочно пролистал почтовый ящик до сообщения, озаглавленного «Письмо Моцарта». Это было от профессора. Он нажал REPLY, его пальцы нервно нажимали на клавиши, пока он печатал.


Профессор… Должен поговорить с вами еще раз о письме. Срочный. Позвоню тебе. Что-то открыли. Опасность.


Он нажал «ОТПРАВИТЬ» и нащупал свой телефон, подключив его к ноутбуку с помощью USB-кабеля. Спокойствие. Успокойся. Работая быстро, он загрузил файл видеоклипа с Sony Ericsson на жесткий диск.


Он не хотел смотреть видео, но знал, что его нельзя поймать с ним. Было только одно место, куда он мог отправить его безопасно. Он отправит ей это по электронной почте. Тогда она обязательно получит его, где бы она ни была.


Свет погас на полпути, когда я набирал электронное письмо. В затемненной комнате экран сообщал ему, что его подключение к Интернету было прервано. Он выругался, взял трубку. Мертвый. Шторм оборвал и телефонные линии.


Оливер прикусил губу, напряженно думая. Ноутбук все еще работал на собственном питании. Он покопался в своем портфеле и нашел компакт-диск, который использовал для хранения своих исследовательских фотографий. Он вставил его в дисковод ноутбука и поспешно скопировал на него видеофайл.


Порывшись в темноте, он нашел бокс-сет оперы Моцарта « Волшебная флейта». Он все равно собирался отправить его ей по почте и уже проштамповал и адресовал мягкий конверт. Он кивнул самому себе. Это был единственный выход. Он вытащил один из дисков Моцарта и вставил на его место компакт-диск, который только что скопировал. Взяв маркер, он быстро нацарапал несколько слов на блестящей поверхности диска, прежде чем положить на него музыкальный компакт-диск и закрыть коробку. Он молился, чтобы, если она увидит это до его прибытия, серьезно отнесется к его предупреждению.


Он знал, что недалеко от гостевого дома есть почтовый ящик, на площади в конце Фишер-штрассе, и побежал вниз по лестнице на улицу. Электроэнергия все еще была отключена, дома были в темноте. Хлестывающий дождь превратился в мокрый снег, и его смокинг быстро промок, когда он бежал по мокрому тротуару. Грязный снег лежал на спальных постройках. Улицы были пустынны.


Оливер сунул свой пакет в почтовый ящик, его пальцы дрожали от холода и страха, и снова повернулся к дом для гостей. А теперь собирать вещи и быстро убираться отсюда к черту.


Он был в пятидесяти ярдах от затемненного пансиона, когда мощные фары вышли из-за угла улицы и залили его. На него навалилась большая машина. Он повернулся, чтобы бежать в другую сторону, но поскользнулся и задел коленом тротуар. «Мерседес» остановился рядом с ним. Внутри было четверо мужчин. Задние двери открылись, двое из них вышли и схватили его за руки. Их лица были мрачными. Они посадили его на заднее сиденье, и машина помчалась через тихую деревню.


Никто не говорил. Оливер сидел и смотрел себе под ноги в темноте. «Мерседес» остановился, и мужчины грубо вытащили его из машины.


Они были на берегу озера. Мокрый снег прекратился, и бледный лунный свет осветил замерзшую поверхность воды. Деревенские огни снова зажглись и мерцали вдали.


Все четверо вышли из машины. Они вытащили и Оливера и ударили его о бок. Одна из его рук была болезненно скручена за спину, и кто-то раздвинул его ноги. Он почувствовал, как его обыскивают опытные руки.


Он вспомнил телефон за секунду до того, как его нашли в кармане пиджака. Страх поднялся в нем, когда он понял, что не в спешке удалил видеоклип.


Мужчины вытащили Оливера из холодного металла машины, и он увидел, как пистолет блеснул в лунном свете. Мужчина, держащий его, был высокого роста, примерно шести футов четырех дюймов, и крепкого телосложения.Его глаза были бесстрастными, а под линией его песчаной короткой стрижки одна мочка уха была искривлена и искалечена.


Оливер уставился на него. «Я видел тебя раньше».


'Ходить.' Мужчина с ружьем кивнул в сторону озера.


Оливер переступил порог и поставил ногу на лед. Он перешел через озеро. Десять ярдов пятнадцать. Лед под ним был толстым и твердым. Каждый нерв в его теле кричал, сердце колотилось в основании его горла. Из этого должен был быть выход.


Но этого не было, и он знал это. Он пошел дальше, скользя по твердому гладкому льду. Его смокинг был пропитан потом.


Он прошел около тридцати ярдов от берега озера, когда услышал выстрел. Он вздрогнул - но не было ни удара, ни боли. Он почувствовал, как пуля пронзила лед под его ногами.


Именно тогда он понял, что они не собираются стрелять в него.


Он беспомощно наблюдал, как голубая трещина расползалась из пулевого отверстия во льду и пробегала мимо его ног с медленным, резким треском. Он оглянулся на берег озера. Видел, как другой мужчина залез внутрь машины, вылез из машины с коротким автоматом и вручил его высокому мужчине.


Оливер закрыл глаза.


У высокого человека была широкая улыбка на лице, когда он крепко прижал оружие к бедру и произвел короткий полностью автоматический выстрел в ноги Оливера.


Лед превратился в летящие осколки. Вокруг него появилась паутина трещин. Там былонекуда бежать. Замерзшая поверхность под его ногами застонала, а затем уступила место.


Ошеломляющий удар ледяной воды заставил его перехватить дыхание. Он схватился за неровный край дыры, но потерял хватку. Вода сомкнулась над его головой, заполнила его нос и рот, давление ревело в его ушах, когда он пинался и сопротивлялся. В темноте он знал, что проскользнул под ледяной покров. Его пальцы беспомощно скользили по его нижней стороне, когда он уходил от дыры. Пузыри текли с его губ. Ни наверх, ни назад не было.


Он задержал дыхание, боролся и бился ногами по льду, пока не смог больше сдерживать его. Его тело содрогнулось, когда ледяная вода хлынула в легкие.


И когда он умер, ему показалось, что он слышит смех убийц.


Глава вторая


Южная Турция


Одиннадцать месяцев спустя


Двое мужчин, играющих в карты за кухонным столом, услышали внезапный рев двигателя и подняли глаза как раз вовремя, чтобы увидеть пикап, вырисовывающийся в окнах внутреннего дворика.


Потом он ударил. Осколки стекла, осколки дерева и разрушенная кирпичная кладка ворвались в комнату. Грузовик резко остановился, его передние колеса и покрытый штукатуркой капот с изъеденными ржавчинами торчали из рваной дыры в стене.


Мужчины нырнули в укрытие, разбросав пивные бутылки, но не торопились. Дверь грузовика распахнулась. Мужчина, вышедший из-за пыльного лобового стекла, был одет во все черное. Черная боевая куртка, черная лыжная маска, черные перчатки. Он на мгновение наблюдал, как игроки в карты попятились через комнату. Затем он вытащил из кобуры 9-миллиметровый «Браунинг» с глушителем и выстрелил им обоим дважды в грудь скорострельным выстрелом. Тела рухнули на пол. Потраченный футляр звякнулплитки. Он подошел к ближайшему телу и пустил пулю ему в голову. Потом другой.


Человек в черном наблюдал за уединенным домом три дня, не торопясь, хорошо спрятавшись за деревьями за забором. Он знал распорядок дня. Он знал, что за домом находился гаражный блок, в котором находился ржавый пикап Ford с оставленными в нем ключами, и что он мог перелезть через стену и дотянуться до него, не будучи замеченным из задних окон, где обычно сидели парни. игральные карты и пить пиво.


Он также знал, где девушка.


В разрушенной кухне начинала оседать пыль. Убедившись, что двое мужчин не работают, злоумышленник положил теплый браунинг в кобуру и пошел через дом. Он посмотрел на свои часы. Менее чем через две минуты он перебрался через стену. Все шло по плану.


Дверь девушки оказалась непрочной и оторвалась от петель при третьем ударе. К тому времени он мог слышать ее крики в комнате. Он ворвался внутрь. Она свернулась клубочком в дальнем конце кровати, накрыла ее простынями, в глазах ее был ужас. Он знал, что ей только что исполнилось тринадцать.


Мужчина подошел к ней и остановился на краю кровати. Она закричала сильнее. Он задавался вопросом, придется ли ему давать ей один из транквилизаторов, которые он всегда носил с собой. Он снял лыжную маску, обнажив худое загорелое лицо и густые светлые волосы. Он протянул ей руку. «Пойдем со мной», - мягко сказал он.


Она перестала кричать и посмотрела на него нерешительно. У других мужчин были жесткие глаза. Этот человек был другим.


Он залез в пиджак и показал ей фотографию, на которой он был вместе с ее родителями. Она их давно не видела. «Все в порядке, - сказал он. «Меня зовут Бен, и я здесь, чтобы помочь вам. Ваша семья прислала меня, Кэтрин. Они ждут. Я отведу тебя к ним ».


Ее щеки были влажными от слез. «Вы полицейский?» - тихо спросила она.


«Нет, - сказал он. 'Просто друг.'


Он осторожно протянул руку, и она позволила ему взять себя за руку, чтобы поднять ее на ноги. Ее рука выглядела опустошенной под грязной блузкой, которую она носила. Она не возражала, когда он вывел ее из комнаты, и она никак не отреагировала при виде двух мертвецов, лежащих на полу кухни.


Вернувшись на улицу, она моргнула от солнечного света. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз покидала пределы дома. Она неуверенно стояла на ногах, и Бен отнес ее к «лендроверу», который он оставил припаркованным в пятидесяти ярдах от дома, спрятанным в кустах. Он открыл пассажирскую дверь и посадил девушку на сиденье. Она дрожала. Сзади было одеяло, и он накрыл ее им.


Он снова посмотрел на часы. За пять минут до того, как вернутся остальные трое мужчин, если они будут придерживаться своего распорядка. «Поехали», - пробормотал он и подошел к водительской стороне.


Девушка что-то сказала в ответ, но ее голос был слабым.


'Какие?' он сказал.


- А как насчет Марии? - повторила она, глядя на него.


Его глаза сузились. 'Мария?'


Кэтрин снова указала на дом. «Она все еще там».


«Мария такая же девушка, как ты? Они держат ее?


Кэтрин торжественно кивнула.


Он принял решение. «Хорошо, мне нужно, чтобы ты остался на минутку. Могу я доверять тебе?'


Она снова кивнула.


'Где она?'


Через три минуты он нашел, где держат Марию. Чтобы попасть туда, ему пришлось пройти через темную комнату, где несколько камер были установлены на штативах вокруг смятой односпальной кровати, с дешевым осветительным оборудованием, сваленным в углу, и телевизором и видео, стоящими на столе для приседаний. Видеомагнитофон не работал, звук был выключен. Он сделал паузу и посмотрел на изображения, затем понял, что он видит. Он узнал одного из мужчин, которого застрелил ранее. Обнаженной извивающейся девушке в грубо снятом фильме было не больше одиннадцати или двенадцати.


Его охватила ярость, и он сбросил телевизор со стола. Он упал на пол и взорвался дождем искр.


Дверь Марии не была заперта, и когда он вошел в убогую комнату, его первой мыслью было, что она мертва.


Она была девушкой на видео. Она все еще дышала, но под сильным наркотиком. Запачканный жилет и трусики были всем, что прикрывало ее худое тело. Он осторожно поднял ее скровать и понес ее обратно через дом к «лендроверу». Он осторожно уложил ее на заднее сиденье, снял куртку и накинул на нее. Кэтрин взяла ее за руку и вопросительно посмотрела на Бена.


«С ней все будет в порядке», - мягко сказал он.


Звук приближающейся машины заставил его напрячься. Они вернулись. Land Rover был хорошо скрыт от их взглядов. Как и пикап, который все еще наполовину зарылся в дыру в стене кухни в задней части дома, но они скоро это обнаружат.


Бен забрался на водительское сиденье и прислушался. Он услышал голоса, когда вышел один из троих мужчин. Скрип железных ворот. Кувырок и хруст шин Сузуки по гравию. Двигатель гудит через глушитель, когда он подъезжает к дому. Открытие и захлопывание автомобильных дверей. Шаги и смех.


Он тихонько захлопнул дверь и пошел повернуть ключ. Они уйдут отсюда прежде, чем кто-нибудь сможет отреагировать. Затем Кэтрин вернется к своей семье, и он передаст Марию властям, которым все еще может доверять.


Его рука остановилась на полпути к зажиганию. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он снова их увидел. Изображения по телевизору. Большие руки ласкают молодую плоть. Плохие зубы сверкают в широкой ухмылке. Умоляющие глаза девушки на кровати.


Он посмотрел через плечо на хрупкое тело Марии, ссутулившееся в спине. Кэтрин хмуро смотрела на него с пассажирского сиденья.


К черту это. Он сунул руку под свое сиденье и вытащил запасное оружие. Дробовик Ithaca 12-го калибра, черный и жестокий, длиной менее двух футов от пистолетной рукоятки до обрезанного дула. Его трубчатый магазин был заполнен патронами 00-Buck, типа, который позволил бы вам попасть в забаррикадированную комнату без необходимости открывать дверь.


Он высунул ноги из «лендровера». «Я сейчас вернусь», - сказал он Кэтрин.


Трое мужчин были как раз на крыльце, когда он подошел к ним сзади. Двое из них, толстый и длинноволосый, что-то шутили по-турецки. Третий парень выглядел серьезным, с татуировками, зачесанными назад волосами, звенящим связкой ключей. У него была копия китайского Кольта 1911-А1, заправленная за пояс за бедром, забитая на любителя.


Когда металлический щелчок затвора Ithaca рассек воздух, все трое развернулись с широко открытыми глазами. Никто не успел достать пистолет. Из открытого рта выпала сигарета.


Он холодно смотрел на них полсекунды, прежде чем пустить в упор магазин «Итаки» в их тела.


В третьей главе


Где-то над Францией


Спустя два дня


Бенедикт Хоуп посмотрел в окно 747-го и сделал еще один большой глоток виски, наблюдая, как внизу плывет белый океан облаков. В его стакане звякнул лед. Виски оставил горящий след на его языке. Авиакомпания Scotch, какая-то безымянная смешанная штука, но лучше, чем ничего. Это был его четвертый. А может пятый. Он больше не мог вспомнить.


Сиденье рядом с ним было пустым, как и большая часть салона бизнес-класса. Он отвернулся от окна, потянулся и закрыл глаза.


Три работы в этом году. Он был занят и устал. В Турции потребовалось два месяца, чтобы разыскать людей, удерживавших Катрин Петерсен. Два долгих месяца грязи и пота, следование ложным следам, поиск бесполезной информации, опрокидывание каждого камня. Родители девочки много раз отчаялись увидеть ее снова живой. Он никогда не обещаллюди. Он знал, что всегда есть шанс отправить объект домой в мешке для трупов.


Это случилось с ним всего один раз. Мехико, одна из самых крупных в мире точек похищения и выкупа. Это не его вина. Похитители зарезали ребенка еще до требования выкупа. Бен был тем, кто нашел тело. Мальчик, которому не исполнилось одиннадцатого дня рождения, запихнутый в бочку. У него не было ни ушей, ни пальцев. Иногда похитители делали это даже не из-за денег. Ему все еще не нравилось думать об этом, но наполовину подавленное воспоминание заставляло его двигаться дальше.


Он упорствовал в Турции, как и всегда. Он никогда ни в ком не разочаровывался, хотя было много раз, когда это казалось безнадежным. Как и во многих подобных случаях, не было ничего, никаких зацепок, просто множество людей были слишком напуганы, чтобы говорить. Затем случайная информация открыла все и привела его прямо к дому. За это погибли люди. Но теперь Кэтрин Петерсен вернулась к своим родителям, и за маленькой Марией присматривали, пока не удалось найти ее семью.


Теперь все, что хотел Бен, - это вернуться домой, обратно в святилище старого дома на отдаленном западном побережье Ирландии. Он думал о своем уединенном уединенном участке пляжа, скалистой бухте, где он любил проводить время наедине с волнами, чайками и своими мыслями. Его план после работы в Турции заключался в том, чтобы спокойно отдыхать там как можно дольше. До следующего звонка. Это было единственное, в чем он мог быть уверен. Всегда будет еще один звонок.


И это произошло раньше, чем он ожидал. Около полуночи накануне вечером он сидел в баре отеля, и ему было нечем заняться, кроме ряда напитков, и он считал часы до того, как смог выбраться из Стамбула. Он проверил свой телефон впервые за неделю. Его ждало сообщение, и этот голос он хорошо знал.


Это была Ли Ллевеллин. Она была почти последним человеком, от которого он ожидал услышать. Он слушал сообщение несколько раз. Она казалась напряженной, нервной, немного запыхавшейся.


«Бен, я не знаю, где ты и когда ты можешь получить это сообщение. Но мне нужно тебя увидеть. Я не знаю, кому еще позвонить. Я остаюсь в Лондоне, в Дорчестере. Приди и найди меня. Я буду ждать здесь столько, сколько смогу . Пауза. Затем напряженным голосом: «Бен, мне страшно. Пожалуйста, побыстрее, если сможешь.


Сообщение было отправлено пять дней назад, от четвертого декабря. Узнав об этом, он отменил рейс в Дублин. Он будет в Хитроу меньше чем через час.


Что ей нужно от него? Они не разговаривали пятнадцать лет.


В последний раз он видел Ли Ллевеллин на похоронах Оливера в январе, в тот ужасный день, наблюдая, как гроб своего старого друга уходил в землю, когда ледяной валлийский дождь хлестал по пустынному кладбищу. Ее длинные черные волосы развевались на ветру, она стояла на краю могилы. Она уже давно потеряла родителей. Теперь пропал и ее брат, трагически утонувший в аварии. Кто-то держал над ней зонтик. Казалось, она не заметила.Ее прекрасные черты лица были бледными и нарисованными. Эти нефритово-зеленые глаза, блеск которых Бен так хорошо помнил много лет назад, тупо смотрели в пустоту. Она не обращала внимания на фотографов, парящих, как стервятники, чтобы сфотографировать оперную звезду, прервавшую свое европейское турне, чтобы доставить гроб своего брата из Вены частным самолетом в ее родной Уэльс.


Он хотел поговорить с ней в тот день, но между ними было слишком много боли. Она не видела его, и он держался от нее подальше. По пути с кладбища он сунул ей в руку визитку. Это все, что он мог сделать. Затем он ускользнул незамеченным.


После похорон Ли скрылась из виду и уехала в свой дом в Монте-Карло. Он часто думал о ней, но не мог ей позвонить.


Не после того, что он сделал с ней пятнадцать лет назад.


Глава четвертая


Балликелли, Северная Ирландия


Пятнадцатью годами ранее


Тусклым вечером вторника младший капрал Бенедикт Хоуп свернул с улицы и прошел по лужайке, мимо мусорных баков и свежих граффити с надписью F UCK THE P OPE . Вывеска винного бара скрипела на ветру.


Он вошел через каменный вход и стряхнул дождь со своей одежды, радуясь тому, что на нем нет униформы. Ржавая железная лестница вела к двойным дверям бара. Подойдя ближе, он услышал дрейфующий звук фортепиано. Он толкнул дверь и прошел по облупившемуся линолеуму. Место было почти пустым.


Бен пододвинул табурет у бара. Бармен протирал тряпкой кружку.


- Как дела, Джо?


Джо улыбнулся сквозь густую бороду. «Все делаешь правильно, спасибо». Как обычно?'


'Почему нет?' - сказал Бен.


Джо взял бокал для спиртного и наполнил его из бутылки «Черный куст», которая висела за стойкой бара. «Ты скоро выпьешь этот стакан», - сказал он, глядя на уровень в бутылке.


Пианист снова заговорил. На старой потрепанной стойке отсутствовала большая часть отделки и она сильно нуждалась в настройке, но под его пальцами она звучала хорошо. Он неплохо исполнял буги-вуги Джерри Ли Льюиса, левой рукой поддерживая громкий ритм шага, в то время как правая взбивала молниеносные блюзовые гаммы.


- Неплохо, правда? - сказал Джо. «Один из твоих, судя по его виду».


Бен обернулся на барном стуле. «Да, на самом деле он есть».


'Жалость. Я подумывал нанять его. Может принести немного торговли.


Бен тоже знал его имя. Рядовой Оливер Ллевеллин. Он был высоким и стройным, его черные волосы были коротко острижены под стрижку. Он был слишком занят за клавиатурой, чтобы заметить, что Бен сидит и смотрит на него.


Симпатичная молодая блондинка лет двадцати стояла, прислонившись к краю пианино, восхищенно глядя на то, как пальцы Оливера метались вверх и вниз по клавишам. Он внезапно сыграл стремительный спуск, который завершился серией мерцающих джазовых аккордов, когда Джерри Ли Льюис уступил место Оскару Петерсону.


«Ты фантастический, и ты такой», - выдохнула девушка. «Ты ведь не солдат?»


'Уверен, что я являюсь.' Оливер улыбнулся ей, продолжая играть. «САС».


«Ты шутишь, - сказала она.


«Нет, - ответил он. «Я никогда не шучу. SAS. Сексуально-привлекательно-изысканно. Это я.'


Она хихикнула и игриво хлопнула его по плечу, а он продолжал играть правой рукой, в то время как левой рукой он обнял ее за талию и притянул к себе. «На табурете для пианино достаточно места для нас двоих», - сказал он. «Давай, я научу тебя дуэту».


Она села рядом с ним, прижавшись бедром к его. 'Как твое имя?' он спросил.


«Берни».


Бен ухмыльнулся и вернулся к своей выпивке, обменявшись понимающим взглядом с Джо. Рядовой Ллевеллин не терял времени зря.


Двери распахнулись, вошли четверо парней и заняли столик посреди комнаты. Им было около двадцати пяти, они были угрюмы и самоуверенны. Один из них пошел в бар за пинтами лагера, не обращая внимания на дружеский кивок Бена. Один из его друзей, крупный толстый с бледным лицом, сильно повернулся на стуле и окликнул девушку, пока Оливер показывал ей простой дуэт. «Берни! Иди сюда!' Его прищуренные глаза бросили долгий взгляд на спину Оливера.


Берни оторвался от пианино и нервно поднялся на ноги. «Пора идти», - прошептала она Оливеру. Оливер печально пожал плечами и запустил ноктюрн Шопена.


Берни сел с четырьмя парнями. «Черт возьми, ты что с ним делал ?» - потребовал ответа толстяк, пристально глядя на нее. «Разве ты не видишь, кто он?»


«Просто хихикаю», - тихо сказала она. «Оставь его в покое, Гэри».


Оливер перестал играть. Он взял недопитую пинту с пианино и осушил ее, взглянул на часы и вышел из бара. Берни вскинула голову и задумчиво улыбнулась ему, когда он проходил мимо.


Четверо парней обменялись взглядами. Гэри приподнял брови и ткнул подбородком в дверь. «Подожди здесь», - прорычал он Берни. Он отодвинул стул от стола. Все четверо допили пиво и встали. Они направились к двери. Берни выглядел обеспокоенным. «Гэри…» - начала она.


«Ты-заткни-ка-дырку». Гэри указал коротким предупреждающим пальцем ей в лицо. «Это твоя вина, шлак. Я сказал тебе не торчать с этими гребаными солдатами.


Все четверо намеренно вышли.


Бен наблюдал. Он вздохнул. Он поставил стакан на стойку и соскользнул со стула.


В переулке четверо парней уже догнали Оливера. Его прижали к стене. У двоих из них были стопорные ножи. Гэри нанёс Оливеру удар в живот, от которого он сжался вдвое. Оливер внезапно выпрямился и ударил его головой между глаз. Толстяк вскрикнул и попятился, кровь хлынула из сломанного носа. Остальные трое напали на Оливера, двое прижимали его ножами к горлу, а третий ударил его ногой в живот. У них был его бумажник, и они вырывали из него записи.


Бен бесшумно подошел к ним сзади. Гэри былслишком занят своим сломанным носом, поэтому сосредоточился на других. Пригоршня волос и резкий удар по задней части колена, и один из ножей корчился на спине. Тогда Бен мог легко убить его. Вместо этого он сильно наступил на свои гениталии. Парень издал звериный крик. Двое других отпустили Оливера и побежали.


Гэри поднял кулаки. Его лицо было залито кровью. Бен точно знал, чего от него ожидать. Он был типичным небрежным скандалистом, без мозгов и без дисциплины. Гнев, сила и удача - единственное, что ему нужно. Он ворвался внутрь, как большой тупой бык. Его удары были медленными и летели по изогнутой дуге, которую тренированный боец мог не торопясь блокировать. Как только вы заблокируете его и попадете внутрь дуги, вы сможете сильно ударить его.


Гэри подошел именно так, как думал Бен. Единственная проблема заключалась в том, чтобы придумать лучший способ остановить его, не нанеся серьезной травмы. Он поймал ударившийся по нему кулак, сжал его и сломал запястье. Он последовал за этим ударом, который растоптал губы Гэри и бросил его с ног до головы в ряд мусорных ведер. Гэри плюхнулся на мокрый бетон и неподвижно лежал рядом со своим другом, который все еще корчился на спине, кричал от боли и сжимал свои раздавленные яйца.


Бен помог Оливеру подняться. Он боролся за воздух после сильного удара в живот. «Пойдем, пошли», - сказал Бен, поддерживая его. Что-то твердое и ломкое хрустнуло под ногами. Он посмотрел на осколки зубов Гэри на земле.


- Хорошо, что ты появился, - прохрипел Оливер. «Я мог бы убить их». Он нахмурился, глядя на Бена, узнавание отразилось на его лице. «Сэр, - добавил он.


«О, я заметил это. САС, а? Кошелек Оливера лежал на мокрой земле. Бен опустился на колени и поднял выпавшие из него бумаги. Водительские права, деньги, фото. Бен сложил его в бумажник и собирался отдать обратно Оливеру.


Затем он остановился. Он снова открыл бумажник. Достал фото. Развернул и снова посмотрел. Он внимательно посмотрел на нее.


Это был снимок Оливера с девушкой на вечеринке. Он обнял ее, дурачился, скривился.


Но Бен не смотрел на Оливера.


На ней было зеленое вечернее платье, подчеркивающее цвет ее глаз, а блестящие черные волосы ниспадали на обнаженные плечи.


На мгновение он не мог оторвать глаз от фотографии. Потребовалось усилие, чтобы отвести взгляд. Он помахал им Оливеру, прежде чем, наконец, снова сложил его и положил в бумажник. «Если бы у меня была такая девушка, - сурово сказал он, - я бы не попал в беду в погоне за такими, как Берни».


Оливер взял бумажник и положил его в карман. Он вытер кровь с верхней губы. «Хороший совет, сэр», - сказал он. «Но это не моя девушка. Она моя младшая сестра.


Глава пятая


Лондон


Сегодняшний день


Бен прошел через роскошное фойе отеля «Дорчестер» и подошел к стойке регистрации. - Мисс Ллевеллин все еще в комнате 1221? он спросил.


Три минуты спустя он быстро шел по мягкому ковру коридора, приближаясь к ее двери. Он думал о том, чего она хотела и что он мог сказать ей после всего этого времени.


Он завернул за угол. Прямо впереди стоял парень. Он не выглядел так, будто кого-то ждал, и не был похож на гостя. Он просто стоял спиной к одной из дверей. Бен проверил номер на нем. 1221.


Он осмотрел парня с головы до ног. Он был очень крупным мужчиной. Он был на пять дюймов выше Бена, примерно на шесть футов четыре дюйма. И он был широким. Вероятно, примерно в два раза больше его веса, может быть, 350 фунтов. На нем был темный костюм из полиэстера, который слишком облегал его грудь и плечи. Его руки выглядели так, как будто они былиготовы расстегнуть рукава куртки по швам. За десять или более лет интенсивного употребления стероидов на его лице остались шрамы от прыщей. Его крохотная голова была гладко выбрита и сидела на массивных плечах, как горошина на линейке.


Бен подошел к нему, не сбавляя шага. «Я здесь, чтобы увидеть Ли Ллевеллин».


Здоровяк скрестил руки на груди и покачал головой. На его лице промелькнуло веселье. «Никто ее не видит», - сказал он басом. «Ее нельзя беспокоить».


«Я друг. Она меня ждет ».


Широко посаженные глаза пристально смотрели ему в глаза. «Не то, чтобы мне сказали».


- Ты можешь сказать ей, что я здесь? - сказал Бен. «Имя Надежда».


Короткое покачивание головой. - А-а. Ни за что.'


- Лучше пропустите меня.


«Отвали, карлик».


Бен потянулся и постучал в дверь. Квадратная рука мужчины вылетела, и короткие пальцы сомкнулись на его запястье.


«Тебе не следовало этого делать, - сказал Бен.


Здоровяк собирался ответить, когда Бен скрутил руку в замок, который находился на расстоянии небольшой части от разрыва лучезапястного сустава. Он согнул руку за спину парня и заставил его встать на колени. Боль была такой. Не имело значения, насколько они были большими.


«Может, нам стоит начать сначала», - мягко сказал Бен. «Я приехал сюда, чтобы увидеть Ли Ллевеллин. Я не хочу причинять тебе боль, если ты не заставишь меня. Все, что я хочу, это впустить внутрь. Как вы думаете, у вас получится с этим справиться?


'ХОРОШО-ХОРОШО. Отпустить.' Голос большого человека был высоким и паническим, и его начало трясти.


Дверь открылась. В дверях появились еще двое мужчин. Они оба были одеты в одни и те же дешевые костюмы, но ни один из них не был таким большим, как первый парень.


Бен бросил на них предупреждающий взгляд. «Вам, мужчины, лучше впустите меня», - сказал он. «Или я сломаю ему руку».


Позади них появилось знакомое лицо. Они отошли к ней. «Все в порядке, - сказала она им. 'Я знаю его.'


«Привет, Ли», - сказал он.


Она смотрела на него. «Что ты делаешь с моим телохранителем?»


Он не мог не улыбнуться при звуке ее голоса. В ее акценте все еще была мелодичная валлийская нотка, лишь слегка смягченная годами путешествий по миру и заграничной жизни.


Бен отпустил парня, и он тяжело рухнул на пол. - Это то, что вы называете мешком с дерьмом? он сказал.


Двое других телохранителей кружили у двери, нервно переглядываясь. Большой медленно поднялся с пола, застенчиво потирая руку и стонал.


«Тебе лучше войти внутрь», - сказала она Бену.


Он прошел мимо двух мужчин и вошел в комнату.


Комната 1221 была огромным люксом, наполненным ароматом цветов. Бледный солнечный свет проникал сквозь три высоких окна, обрамленных тяжелыми шторами. Ли ввел его внутрь и тихо закрыл дверь, не давая телохранителям попасть в коридор.


Они неуверенно смотрели друг на друга.


«Пятнадцать лет», - сказал он. Она была все той же Ли, которую он помнил, все еще красивой. Та же гибкая фигура, такая же идеальная кожа. Эти зеленые глаза. На ней были выцветшие джинсы и темно-синий свитер. Без макияжа. Она не нуждалась в этом. Единственным украшением, которое она носила, был золотой медальон на тонкой цепочке на шее. Ее волосы свободно ниспадали ей на плечи, черные и блестящие, как он их запомнил.


«Бен Хоуп», - холодно сказала она, глядя на него снизу вверх. «Я пообещал себе, что в следующий раз, когда я увижу тебя, я дам тебе пощечину».


«Это то, к чему вы меня звали?» он сказал. «Теперь я здесь, не стесняйтесь».


«Не было похоже, что ты собираешься появиться».


«Я только что получил твое сообщение вчера вечером. Я пришел прямо сюда ».


«Я оставил это несколько дней назад».


«Я был занят», - сказал он.


«Хорошо», - фыркнула она.


«У меня сложилось впечатление, что вам нужна моя помощь», - сказал он. «Теперь мне кажется, что меня не особенно приветствуют».


Она вызывающе посмотрела на него. «Ты мне больше не нужен. Я запаниковал, вот и все. Я не должен был тебе звонить. Теперь у меня все под контролем ».


- Ваша приемная комиссия? Я заметил.'


«Если вы изо всех сил старались попасть сюда, я сделаю это того, что вы потратите». Ее сумочка лежала на кресле. Она подошла к нему, достала сумочку и начала считать купюры.


«Мне не нужны твои деньги, Ли. Я хочу знатьв чем дело.' Он показал большим пальцем через плечо. - Вы ставите цирк?


Она положила сумочку. «Я не понимаю».


«Иначе зачем вам нанять кучу клоунов?»


«Они для защиты».


«Они не смогли защитить тебя от банды квакеров».


«Мне пришлось кого-то нанять. Тебя там не было. Как и в прошлый раз.


«Я сейчас здесь, - сказал он. «Я прошел весь этот путь - по крайней мере, расскажи мне, что происходит».


Она вздохнула, смягчаясь. 'Все в порядке. Мне жаль. Я устала и мне страшно. Мне нужно выпить. Хочу один?'


Бен положил свою коричневую кожаную куртку на спинку дивана. «Звучит как хорошее начало», - сказал он. «Я мог бы сделать приличный скотч, после того дерьма, которое мне подарили в полете».


«Ты все еще любишь виски». Ли открыл шкафчик с восточными напитками и достал зеленую бутылку. Ему показалось, что он заметил легкую дрожь в ее руке. 'Односолодовый?' спросила она. Она наполнила свой стакан таким же полным, как и его. Он не мог вспомнить, чтобы она пила. Но тогда ей было девятнадцать. Прошло столько времени. Он понял, что почти не знает ее.


Она взволнованно отхлебнула виски, скривила лицо и вздохнула. 'Я попал в беду. Со мной что-то случилось ».


«Сядь и расскажи мне все», - сказал он.


Они сидели друг напротив друга в удобных креслах по обе стороны от журнального столика с богато украшенной стеклянной столешницей. Его стакан был уже пуст. Он потянулся к бутылке и налил еще одну двойную мерку.


Ли убрала прядь волос с лица. Она поворачивала свой стакан с виски на столе, когда говорила. «Я была в Лондоне шесть недель по работе, - сказала она. «Играю« Тоску » в Королевской опере. Сдаю квартирку недалеко от Оперного театра. Было утро после последнего выступления. Я планировал немного поваляться. Я ходил по магазинам в Ковент-Гарден. Я шел обратно к квартире. Это на тихой улице, где часто никого нет. Я чувствовал, что кто-то наблюдает за мной. Знаете, это чувство, что вы не одиноки?


'Продолжать.'


«Они были в машине, большой машине темного цвета. Не помню, какой именно. Просто иду за мной в шаговом темпе. Сначала я подумал, что это фотографы или что-то вроде краулера. Я пытался не обращать на них внимания, шел быстрее. Затем машина выехала на тротуар передо мной, перерезав меня. Я пытался обойти другую сторону, но они вышли и заблокировали меня ».


- Вы можете их описать?


Она кивнула. «Их было трое, водитель плюс еще двое. Хорошо одетые, темные костюмы. Они были похожи на бизнесменов. Один из них сказал мне сесть в машину. Когда я попытался убежать, он схватил меня ».


«Как тебе удалось сбежать?»


Она мрачно улыбнулась. «Одна вещь о жизни в Монте-Карло - некоторые люди говорят, что это что-то вроде полицейского государства, но, по крайней мере, для женщин безопасно ходить по улицам. Куда бы я ни поехал, в Европу или США, я всегда ношу с собой банку булавы ».


Он моргнул. - У тебя был Мейс?


Она покачала головой. «В свободной Британии? Ты должно быть шутишь. Я ношу с собой небольшую баночку лака для волос. Пока он держался за мою руку, я брызнула ему в глаза ».


«Грубо, но эффективно».


Она вздохнула, подперев голову руками, густые черные волосы скрывали ее лицо. «Я никогда не думала, что мне придется его использовать», - тихо сказала она. 'Это было ужасно. Я вижу это снова и снова в своей голове. Он отпустил, крича и протирая глаза. Он залез в пиджак и вытащил пистолет. Я бежал как сумасшедший. Они пришли за мной. Я быстро бегаю, но меня бы поймали, если бы не проехавшее мимо такси. Я сказал таксисту: езжай , просто езжай. С тех пор я не был в квартире ». Она посмотрела на него с беспокойством в глазах. 'Так что ты думаешь?'


«Я думаю, что твои друзья на улице не помогут тебе в этом».


- Это была попытка похищения, не так ли?


«Похоже на то, - согласился он. «Люди на вашем месте становятся мишенью. Вы высокопоставлены, вы богаты. Если, конечно, кто-то не собирается причинить вам вред. У вас есть какие-то особые враги?


Ли поджала губы. «Не то, чтобы я мог думать об этом. Почему я? Я просто певец ».


- Зато довольно известный певец. Вы когда-нибудь думали, что кто-то преследует вас, когда-нибудь получали странные телефонные звонки, электронные письма, письма?


Она пожала плечами. «Фанаты пытаются связаться со мной через Пэм, мою помощницу. Иногда меня узнаюти хочу автограф на обложку компакт-диска и тому подобное. Но никогда то, что вы бы назвали странным или угрожающим ».


«Когда вы ушли от нападавших и взяли такси, вы приехали прямо сюда?»


«Я не такой дурак. Я думал, они могут узнать номер такси и выследить меня ».


Он кивнул. - Значит, никто не знает, что вы здесь, кроме персонала отеля?


«Только полиция».


«В таких случаях от них мало толку».


«Ну, они взяли у меня заявление и сказали, что изучат его».


- Полагаю, у вас нет номера машины?


«Бен, это случилось так быстро…»


'Все в порядке. Вероятно, это был либо фальшивый номер, либо украденная машина ». Он сделал паузу, обдумывая свои слова на предмет того, что он хотел сказать дальше. «Ли, я должен спросить… прошло много времени с тех пор…»


- С тех пор, как ты бросил меня и исчез?


Он проигнорировал это. - Я имел в виду, что мы давно не общались. Вы когда-нибудь выходили замуж?


«Странный вопрос, Бен. Я не уверен, что ...


«Это может быть важно».


Она заколебалась, прежде чем ответить. «Это было давно после тебя», - сказала она.


'Кто он?'


«Он композитор, пишет музыку к фильмам. Его зовут Крис. Крис Андерсон.


«Вы все еще вместе?»


«Это длилось всего около двух лет», - сказала она. 'Это просто неупражняться. Мы до сих пор иногда встречаемся, как друзья ». Она нахмурилась. 'Что вы получаете в?'


«Похищение - это такой же бизнес, как и любой другой, Ли. Это не личное. Все дело в деньгах, и если нет семьи или супруга, которые могли бы заплатить за ваше безопасное возвращение, нет никакого мотива. Это абсолютный эмоциональный шантаж. Это работает, только если есть третья сторона, которая достаточно боится потерять любимого человека ». Он сделал глоток виски, осушая стакан почти до дна. «Есть только одно исключение из этого правила, и это если у жертвы есть страховка K&R».


«K&R?»


«Похищение и выкуп».


«Я даже не знал, что вы можете застраховаться от этого».


- Так я так понимаю, у вас их нет?


Она покачала головой.


«Это означает, что мы можем в значительной степени исключить финансовый мотив», - сказал он. - Если только это не была любительская работа. Сначала схватите человека, а о деталях подумайте позже. Но эти парни звучат более профессионально, чем это. И я тоже не думаю, что это был случай ошибочной идентификации. Они знали, где ты живешь. Кто-то сделал уроки ». Он сделал паузу, чтобы сделать еще один большой глоток виски. Он со стуком поставил пустой стакан на стол. «Что ты собираешься делать сейчас?» он спросил.


- Для начала я хочу уехать из Лондона. Я больше не могу терпеть это здесь, в ловушке, как животное, в этом отеле. Я должен быть в Венеции в середине января на « Волшебной флейте». Но сначала я направляюсь в Западный Оксфордшир, в стране. Дэйв и его команда сопровождают меня туда ».


'Почему там?'


«Это место я купил недавно. Я подумывал открыть оперную школу ».


"Кто знает об этом?"


«Пока никого, кроме меня, моего PA и моего бизнес-менеджера», - сказала она. «На данный момент это все еще большой старый пустой дом, в котором нет ничего, кроме нескольких ящиков с вещами, присланных из Монте-Карло. У меня нет времени на то, чтобы его обставить. Но здесь можно жить. Я останусь там на несколько дней, пока не решу, что делать дальше ».


«Я скажу тебе, что тебе нужно сделать», - сказал Бен. Он ткнул большим пальцем через плечо в сторону двери. «Во-первых, тебе нужно выбросить этих идиотов на улицу. Они обузой. Я мог бы быть здесь кем угодно. Они меня даже не остановили ».


Она кивнула. - Вы немного взглянули на вещи в перспективе. Итак, скажем, я согласен сразу отказаться от них. Что дальше?'


- Вы хотите, чтобы я вмешался?


«Я надеялась на это», - сказала она.


- Я не телохранитель, Ли. Я не этим занимаюсь. Но я знаю людей. Мы обеспечим вам надлежащую защиту.


Она выглядела несчастной. «Зачем мне менять одну кучу тяжеловесов на другую?»


Он улыбнулся и покачал головой. «Я имею в виду профессионалов. Настоящая вещь. Вы даже не узнаете, что они там были, но вы будете в безопасности. Я знаю, я их тренировал ».


«С тобой я буду в большей безопасности», - сказала она.


- Даже после того, что я с тобой сделал?


- Ты больше меня не подведешь? спросила она. 'Не в этот раз?'


Он вздохнул. «Нет, - сказал он. «Я не подведу тебя снова».


Глава шестая


Берн, Швейцария


Хайни Мюллер прижался к огню и согрел руки. С ночного неба по спирали спускались снежинки, шипя о металлические стенки жаровни.


Это был долгий день, и некоторые протестующие с нетерпением ждали, что что-то произойдет. Он пробежался глазами по толпе. Они не были такими громкими, как в тот день. Люди стояли вокруг и курили травяные сигареты, потягивали чай из черной смородины и кофе без кофеина из своих фляг, разговаривали группами, пинали ногами, выглядели уставшими и замерзшими. Некоторые сдались и разошлись по домам, но их все еще оставалось около четырехсот человек.


Раньше они пытались проникнуть на территорию отеля, но когда эти ублюдки устраивали свои конференции, охрана была усилена. Место было надежно заперто, и им пришлось довольствоваться развевающимися знаменами за высокими воротами. Полиция держалась на расстоянии, фургоны и мотоциклы припарковались немного дальше по дороге,и многое другое внутри территории. Копы нервничали. Они знали, что численность их значительно меньше.


Большой отель стоял в нескольких сотнях ярдов, за заснеженными лужайками. Перед зданием конференции было припарковано тринадцать лимузинов, одинаковых черных. Несколько минут назад подруга Хейни Франка заметила группу водителей, выходящих из бокового входа, чтобы вытирать снег с машин. Похоже, что-то наконец-то начало происходить.


«Вот они!» - крикнул кто-то. Протестующие подняли свои знамена, как оружие. ОСТАНОВИТЬ КЛИМАТИЧЕСКИЙ ХАОС. АРАГОН ДЛЯ ЕВРОПЫ .


Хейни наблюдал в бинокль Франки, как открылось здание конференции и участники разошлись под снегом. Самый молодой из мужчин был среднего возраста. Все они были элегантно одеты, некоторые из них были в шляпах. Передний двор отеля был промолен и подметен для важных людей, а водители и персонал отеля были в сопровождении с зонтиками. Полиция на мотоциклах села на свои белые Honda Pan Europeans, а сотрудники службы безопасности в штатском стояли вокруг и разговаривали по радио.


Тринадцать водителей одновременно открыли тринадцать задних дверей лимузина, и пассажиры сели в него. Двери захлопнулись, и сотрудники отеля почтительно собрались под снегом, когда машины тронулись с места. Процессия тихо мурлыкала по частной дороге к высоким воротам, где ждали протестующие. Мотоциклы шли впереди, а четыре машины службы безопасности замыкали дорогу.


В задней части ведущего лимузина слегка сложенный, Элегантно одетый мужчина лет шестидесяти откинулся на кожаном сиденье. Его звали Вернер Кролл, и он был президентом комитета. Он изящно сложил руки на коленях и терпеливо ждал, пока лимузин приблизится к бушующей толпе.


Помощник Кролла сел напротив него. Это был молодой человек, лет сорока. Он был мускулистым и все еще носил волосы, как в военные дни. Он повернулся и посмотрел на развевающиеся знамена с насмешливым взглядом. «Идиоты», - сказал он, указывая пальцем в перчатке. 'Посмотрите на них. Чего, по их мнению, они достигают? »


«Демократия дает им иллюзию свободы», - мягко ответил Кролл, глядя на них.


Ворота автоматически распахнулись, пропуская лимузины. Протестующие немедленно окружили машины, выкрикивая лозунги и сердито тряся транспарантами. Кролл заметил, что их было намного больше, чем обычно. Два года назад демонстранты за пределами этих митингов были бы не более чем беспорядочной шайкой хиппи, максимум шестьдесят или семьдесят, и полиция легко могла бы их подавить. Теперь все было по-другому.


Толпа окружила машину. Теперь полиция смешивалась с демонстрантами, хватала людей и утаскивала их к ожидающим фургонам. Поле быстро росло. Трое полицейских схватили молодого человека с транспарантом ARAGON FOR EUROPE , преграждающего путь машине. Баннер звякнул о лобовое стекло, грубые надписи крупно на стекле.


Кролл очень хорошо знал имя Арагон. Арагон былчеловек, который давал этим людям их власть. За несколько коротких лет харизматичный молодой европолитик поднялся из безвестности и получил широкую народную поддержку своей зеленой и антиядерной политики. Это уже была не просто группа хиппи, радикалов и убежденных левшей, протестующих больше. Арагон нравился среднему классу. И это было опасно.


Хайни Мюллер полез в сумку и достал коробку яиц. Он был веганом и обычно не покупал их, но для этого сделал исключение. Яйцам было несколько месяцев. Хайни стоял, ухмыляясь, когда приближался ведущий лимузин с горящими фарами. Он вытащил из коробки яйцо и, подняв руку, швырнул его в окно лимузина. Кто-то другой встряхивал баллончик с красной краской.


Когда Хейни собирался разбить яйцо о первую машину, она остановилась. Непрозрачное окно с шумом опустилось.


Хайни замер. Внезапно рев толпы затих в его ушах. Старик на заднем сиденье лимузина смотрел на него. Его взгляд был подобен льду. Казалось, он истощил кровь Хейни, который застыл с яйцом в руке. Его рука обмякла, и что-то треснуло. Окно снова открылось, и блестящий черный лимузин бесшумно двинулся дальше.


Хайни Мюллер посмотрел на свою руку. Тухлый желток капал с его пальцев. Машины проезжали мимо него, а он просто стоял. Затем крик снова заполнил его уши. Полицейский схватил его за волосы, и он упал на землю, пинаясь и корчась.


* * *


Кролл откинулся на спинку сиденья, когда машина ускользнула между фланговыми полицейскими всадниками. Его телефон зазвонил, и он медленно поднял трубку.


«Ллевеллин ушел, прежде чем мы смогли добраться до нее», - сказал голос в трубке. Он казался извиняющимся и испуганным. «Мы опоздали на полчаса».


Кролл бесстрастно слушал, глядя на катящиеся мимо снежные холмы.


Голос продолжал звучать более обнадеживающе. «Но мы снова нашли ее. У меня есть для тебя адрес.


Кролл взял блокнот и писал, слушая. Он закончил разговор, не сказав ни слова, затем нажал кнопку на своей консоли. Вспыхнул маленький телевизор с плоским экраном, и он нажал кнопку воспроизведения на панели управления DVD. Кролл внимательно посмотрел на экран. Он видел это раньше. Ему нравилось наблюдать за ней.


Она полулежала в большом кресле в лондонской телестудии. Ее лицо было оживленным, когда она говорила со своим интервьюером. На ней было кремовое кашемировое платье и нитка сверкающих жемчужин, которые разительно контрастировали с ее угольно-черными волосами.


- Она что-то, не так ли? - сказал помощник Кролла.


Кролл не отводил взгляда от экрана. «Конечно», - мягко ответил он. Остановил воспроизведение видео. Экран погас. Он на секунду пристально посмотрел на другого мужчину, прежде чем взглянуть на записную книжку на сиденье рядом с ним. Он оторвал верхнюю простыню и протянул ее молодому человеку. «Приготовься, Джек, - сказал он.


Глава седьмая


Деревня Астон


Западный Оксфордшир


Когда они добрались до сонной деревни, уже стемнело. Бен приказал такси бросить их на площадь. Они купили несколько продуктов в деревенском магазине и вызвали местное такси, чтобы отвезти их за две мили до Лэнгтон-холла.


Загородный дом располагался в уединении на своей земле, среди зимних дубов и ив в конце длинной извилистой дороги. Его фронтоны и трубы дымоходов вырисовывались на фоне темно-синего неба, а на крыше блестел залитый лунным светом иней. Окна были в темноте. С ближайшего дерева ухнула сова.


Ли открыл тяжелую дубовую входную дверь и быстро набрал номер на стене, чтобы отключить сигнализацию. Она включила свет.


«Хорошее место». Голос Бена эхом разнесся в пустом холле. Он огляделся, любуясь декоративными деревянными панелями и размахом широкой лестницы.


«Это будет, когда все будет закончено», - сказала она. Она вздрогнула. «Хотя холодно. Котел почти такой же старый, как и все остальное, и отопление не работает ».


«Нет проблем», - сказал он. «Я разожгу костры. Мы скоро прогреем это место ».


«Спасибо, Бен. В сарае есть куча бревен.


Он последовал за ней в большую деревенскую кухню с каменным полом и положил пластиковые пакеты с покупками на длинный сосновый стол. Он проверил, работает ли старомодный замок на кухонной двери, затем тихонько выдвинул ящик и нашел то, что искал. Он осторожно сунул нож в пиджак.


- Ли, я собираюсь принести бревна и осмотреться. Запри за мной дверь.


'Какие…'


«Не волнуйтесь, просто будьте осторожны».


Ли сделал то, что сказал. Большой железный ключ плавно повернулся в замке, и она услышала его шаги, уходящие по коридору.


Она открыла бутылку деревенского вина. В кладовой хранились химические стаканы и основное кухонное оборудование. Она сняла с крючка тяжелую чугунную сковороду и положила на газовую плиту.


Она улыбнулась про себя, вынимая коробку яиц из одной из сумок для покупок. Было странно, что после всех этих лет Бен Хоуп снова был рядом с ней. Когда-то она любила его, любила настолько безумно, что думала о том, чтобы отказаться от своей карьеры ради него еще до того, как она началась.


«Он тебе понравится», - сказал в тот день Оливер. И онбыл прав. Новый армейский друг ее брата не был похож на других, которых она встречала. Ей только исполнилось девятнадцать, а Бенедикт - как его представили - был на четыре года старше. У него была легкая улыбка и быстрый ум. Он говорил с ней, как ни один другой мальчик никогда не говорил раньше. До этого она думала, что любовь с первого взгляда - это сказка, но это случилось с ней вместе с ним. С тех пор с ней ничего не случилось, и она все еще могла вспомнить каждый день тех пяти месяцев, что они были вместе.


С тех пор он сильно изменился? Физически он не казался таким уж иным. Возможно, его лицо было немного стройнее. Немного более озабоченный, с большим количеством морщинок нахмуренных взглядов, чем линий смеха. Он все еще был в тонусе и в отличной физической форме. Но он был изменен. Бен, которого она знала тогда, был мягче и нежнее. Иногда он даже мог казаться уязвимым.


Уже нет. Через Оливера она услышала достаточно о жизни Бена за прошедшие пятнадцать лет, чтобы знать, что он видел и, возможно, совершил некоторые ужасные вещи. Подобные переживания должны были оставить след в человеке. Были моменты, когда она могла видеть холодный свет в его голубых глазах, ледяную твердость, которой раньше не было.


Они ели, сидя на коврике перед камином в кабинете без мебели. Это была самая маленькая комната в огромном доме, и потрескивающее бревенчатое пламя Бена быстро прогнало холод в воздухе. Свет костра плясал на дубовых панелях. В темных углах комнаты упаковочные коробки и заклеенные скотчем картонные коробки все еще были сложены нераспечатанными после переезда.


«Яичница и дешевое вино», - сказал он. «Тебе следовало быть солдатом».


«Когда вы работаете в часы, которые я работаю, вы учитесь ценить быстрые и простые вещи в жизни», - сказала она с улыбкой. Бутылка между ними была наполовину пуста, и она чувствовала себя более расслабленной, чем в предыдущие дни. Некоторое время они сидели в тишине, и она позволила себе взор окунуться в гипнотический ритм пламени.


Бен смотрел на ее лицо в свете костра. У него в голове возникло четкое представление о том, когда они в последний раз сидели наедине вот так полтора десятилетия назад. Он и Оливер были в отпуске из армии и вместе отправились в центр Уэльса, в семейный дом Ллевеллинов в Билт-Уэллсе. Старый купеческий особняк, когда-то величественный, к тому времени обветшал и заброшен в связи с упадком бизнеса по реставрации старинных пианино Ричарда Ллевеллина. Бен лишь ненадолго познакомился с отцом Ли и Оливера, добрым, крепким мужчиной лет шестидесяти, с седой бородой, лицом, покрасневшим от излишка портвейна, и грустными глазами человека, овдовевшего шесть лет назад.


Был вечер, дождь хлестал снаружи, ветер завывал в трубу. Оливер воспользовался недельной свободой, чтобы отправиться на поиски духовной жизни , как он выразился. Ричард Ллевеллин, как всегда, сидел в своем личном кабинете, изучая старые книги и бумаги.


Один внизу, Бен развел ревущий камин, и Ли сел рядом с ним. Они тихо разговаривали часами. Это была ночь их первого поцелуя. Их было немного.


Он улыбнулся про себя, возвращаясь к настоящему - теперь наблюдая за ней, мерцающим сиянием на ее щеке. Ни время, ни слава не изменили ее.


'О чем ты думаешь?' он сказал.


Она отвернулась от огня, чтобы посмотреть на него. «Думаю о тебе», - сказала она.


'А что я?'


«Вы когда-нибудь выходили замуж, нашли кого-нибудь?»


Некоторое время он молчал. «Мне тяжело с той жизнью, которую я веду. Не думаю, что я из тех, кто устраивается ».


- Значит, ты не изменился.


Он почувствовал укол ее слов, но ничего не сказал.


«Я ненавидела тебя долгое время», - тихо сказала она, глядя в огонь. «После того, что ты со мной сделал».


Он ничего не сказал.


«Почему ты не появился той ночью?» - спросила она, оглядываясь на него.


Он вздохнул и долго молчал, прежде чем ответить. «Не знаю, - сказал он. Он так часто думал об этом.


«Я любила тебя», - сказала она.


«Я любил тебя», - ответил он.


- Правда?


'Да.'


«Но ты любил полк больше».


«Я был молод, Ли. Я думал, что знаю, чего хочу ».


Она снова посмотрела в огонь. «Я ждал тебя той ночью после спектакля. Я был так взволнован. Это был мой дебют. Я думал, ты в зале. Я пел ради тебя. Ты сказал, что встретишься за кулисами, и мы вместе пойдем на вечеринку. Но ты так и не пришел. Вы просто исчезли ».


Он не знал, что ей сказать.


«Ты действительно разбил мне сердце», - сказала она. «Может, вы этого не понимаете».


Он протянул руку и коснулся ее плеча. «Я всегда чувствовал себя плохо из-за того, что делал. Я никогда этого не забывала и часто думала о тебе ».


«Мне очень жаль, - сказала она. «Я не должен тянуть за собой прошлое. Это было очень давно.'


Некоторое время они сидели молча. Он бросил в огонь еще одно полено, глядя на оранжевые искры, летящие в дымоходе. Он не знал, что еще сказать ей.


«Я скучаю по Оливеру», - внезапно сказала она.


«Я тоже скучаю по нему», - сказал он. «Хотел бы я видеть его больше за последние несколько лет».


«Он много говорил о тебе».


Бен покачал головой. - Какого черта он делал на этом озере?


«На самом деле никто не знает», - сказала она. «Единственным свидетелем аварии была его спутница по вечерам».


'Кем она была?'


- Мадлен Лоран. Жена какого-то дипломата. Это вызвало небольшой скандал. За кадром были люди, которые пытались скрыть расследование. Некоторые детали были довольно туманными ».


«Расскажи мне, что случилось», - сказал он.


«Все, что я знаю, это то, что они, по-видимому, были на вечеринке, в каком-то черном галстуке с кучей важных людей. Я не знаю, где это было и кто еще был там. Если были свидетели, возможно, они не хотели вмешиваться ».


- Черные галстуки и VIP-персоны, - сказал Бен. «Это не похоже на вечеринку Оливера».


Он пошел вместе с ней. Она сказала, что он гонялся за ней. Муж был где-то далеко. И было шампанское. Он выпил много ».


«Это действительно похоже на него», - признал Бен.


«Они танцевали и пили. У нее тоже было немного, но не так много, как у него. Одно начало приводить к другому. Он хотел увести ее в уединенное место. Она сказала, что он все время настаивал, что хочет отвезти ее в отель, вместе снять комнату ».


- Они не могли пробраться в спальню?


'Очевидно нет.'


«Это не похоже на него. Пить за рулем - не в его стиле ».


«Я тоже так не думал, - сказал Ли. Но он повесил машину по дороге в отель. Это правда. Я видел повреждения ».


- Этот его старый MG?


- Он довольно сильно его разбил. Передняя часть была вся вмятина. Похоже, он ударился о стену или что-то в этом роде.


«Если он появился в отеле в нетрезвом виде с поврежденной машиной, должно быть, были другие свидетели», - сказал Бен.


Она покачала головой. «Они так и не добрались до отеля. Видимо они не могли дождаться. По дороге они остановились где-то в тихом месте ».


- На берегу озера?


Она кивнула. Ее лицо напряглось. «Вот когда это случилось. По словам женщины, он подумал, что будет весело кататься по льду ».


«Это действительно не похоже на него».


«Я знаю, - сказала она. «Но, похоже, именно это и произошло. У него в голове возникла эта безумная идея, и онвышла на лед. Сначала она подумала, что это было забавно. Потом ей стало скучно, и она вернулась к машине. Она заснула на сиденье ».


«Достаточно пьян, чтобы потерять сознание», - сказал он. «Но потом она вспомнила много деталей».


«Я говорю вам только то, что, по ее словам, произошло. Нет никаких доказательств того, что это произошло не так, как она сказала ».


«Он выходил на лед до или после секса?»


«Она сказала, что это никогда не заходило так далеко».


«Значит, он был слишком возбужден, чтобы ждать, пока доберется до отеля, но потом он решает сначала покататься на коньках?»


«Я знаю, - сказала она. «Я тоже думал об этом. В этом нет большого смысла. Но я полагаю, если бы он пил…


Он вздохнул. 'OK. Расскажи мне остальное.


Она проснулась, дрожа от холода. Она подсчитала, что у нее не было дома около получаса ». Ли помолчала, вздохнула, закрыла глаза и отпила еще вина. Вот и все. Она была одна. Он не вернулся со льда. Его не было видно. Просто дыра, через которую он прошел ».


Бен подбросил горящее полено в огонь. Он ничего не сказал, обдумывая это. Черт возьми, Оливер, тебя учили не делать таких вещей. Кровавый дурак , умирающий так глупо. «Что он делал в Австрии?» он спросил.


«Он был там, изучая свою книгу».


Бен положил кочергу и повернулся к ней. 'Книга? Что это было, роман?


«Нет, это было о Моцарте».


- Биография или что-то в этом роде?


«Это была не история жизни Моцарта», - сказала она. «Это было написано около миллиона раз. Это была история смерти Моцарта ».


«Странная тема. Не то чтобы я что-то об этом знал ».


Олли был предан этому. Он всегда присылал мне свои записи, чтобы держать меня в курсе своих исследований. Я финансировал его, поэтому думаю, что он чувствовал себя обязанным. У меня никогда не было много времени, чтобы прочитать материал, а затем, когда ... когда он попал в аварию, я не мог заставить себя больше смотреть на это. Он даже отправил мне кое-что в день своей смерти. Я никогда его не открывал ». Она повесила голову, отпила вина и пошла дальше. «Но в последние пару месяцев у меня появилась идея продолжить с того места, где он остановился».


- Вы имеете в виду закончить за него книгу?


'Ага. Думаю, я хотел бы сделать это в его память ». Она указала через плечо большим пальцем. «Мне прислали все его записи из Монте-Карло. Они все еще упакованы в одну из тех коробок. Она улыбнулась. - Думаете, это безумная идея?


- Заканчиваешь книгу? Нет, я думаю, это отличная идея. Ты думаешь, ты сможешь это сделать?


«Я певица, а не писатель», - ответила она. «Но это интересная тема, и да, я думаю, что справлюсь. Может, и мне это пойдет на пользу. Знаешь, помоги мне смириться со смертью и утратой ».


Бен задумчиво кивнул. Он наполнил их стаканы. Бутылка была теперь пуста, и он подумал о том, чтобы принести другую. «Смерть Моцарта», - сказал он. «Я думал, что люди уже знали, что случилось с Моцартом».


- Что его отравил ревнивый композитор-соперник? Она усмехнулась. «Та старая теория. Это просто один из тех мифов, которые развеялись ».


Бен поднял свой стакан, чтобы наблюдать, как танцующее пламя краснеет сквозь вино. - Каким был угол зрения Оливера? он спросил.


Он сказал, что его исследование открыло совершенно новый взгляд на теорию убийства Моцарта. Вот что сделало его книгу такой важной ».


«Так кто это сделал?»


«Я думаю, он полагал, что это могли быть масоны», - сказала она.


«Кучка парней в кушаках с закатанной штаниной».


Она пристально посмотрела на него. «Оливер отнесся к этому достаточно серьезно».


«Почему масоны пошли и сделали что-то подобное?»


«Из-за Волшебной флейты» .


- Упомянутая вами опера. Есть ли что-то еще, или я должен догадываться?


«Волшебная флейта полна масонской символики», - терпеливо объяснила она. «Секреты, которые масоны поклялись защищать».


«Так откуда Моцарт знал все эти секреты?»


«Потому что он сам был масоном».


«Я этого не знал. И что? Он проболтался, и они ударили его по голове?


'Это идея. Хотя я мало что знаю.


«Должно быть интересно читать». Бен улыбнулся. - А откуда Оливер все это брал?


«Из открытия папы, - сказала она. 'Помнить?'


Он сделал. 'Письмо.'


Ли кивнул. «Это был центр его исследований. Книга названа в его честь. Письмо Моцарта '


Он собирался ответить, когда зазвонил телефон Ли. Она выудила его из кармана. «Ли Ллевеллин».


Бен мог слышать мужской голос на другом конце провода. Ли прислушался, нахмурившись. «Я больше не в« Дорчестере », - сказала она. Пауза. «Я в своем загородном доме, в Лэнгтон-холле… О чем это?»


Бен не мог разобрать, что говорил звонивший. Он внимательно наблюдал за Ли.


Ее глаза широко раскрылись. «Боже мой… Все место?» Пауза. Она выглядела взволнованной. «Их не трогали? Нет… ОК… Еще одна пауза. Она обхватила голову рукой и взъерошила волосы. «Хорошо, - тихо сказала она. «Я… спасибо, что дали мне знать».


Она закончила разговор с глубоким вздохом. - Господи, - пробормотала она.


'Что это?'


«Это была полиция. Моя квартира в Лондоне… ее разобрали ».


Глава восьмая


Вена


Детектив-сержант Маркус Кински никогда не забывал лица. И когда он заметил женщину на переполненной площади, он инстинктивно последовал за ней.


В Вене был холодный полдень, и тяжелое небо грозило снегом. Она просочилась сквозь толпы туристов и покупателей. На ней была темно-синяя накидка и соответствующий берет, повседневный, но дорогой. Кински отошел на тридцать ярдов, прикованный к своей цели, его старая шинель развевалась на декабрьской стуже, когда он увидел, как она вошла в чайную.


Он остановился у входа и наблюдал за ней через стекло. Это было одно из тех вычурных стыков, как разукрашенный свадебный торт, которым была полна Вена и который Кински, все еще житель Восточного Берлина в душе, ненавидел.


Она села за столик в дальнем углу. Положив рядом с собой голубую накидку, она достала из сумочки книгу в мягкой обложке и начала читать. Кински вошел внутрь и сел так, чтобы он мог наблюдать за ней поверх своейгазета. Он был слишком громоздким для маленького круглого столика с мраморной столешницей, а тонкий стул казался под ним скрипучим и шатким. Все было чертовски изысканно.


Кински был ответственным офицером и находился в комнате для допросов, когда они привели Мадлен Лоран на допрос почти год назад, после дела об утоплении Ллевеллина. Она была блондинкой с длинными волосами. Женщина, сидящая теперь напротив него, была брюнеткой, ее волосы были коротко подстрижены, что скрывало контуры ее лица. Но черты остались прежними. Темно-карие глаза, которые просматривали меню и затем вспыхивали, когда официант подходил к ее столику, - это тоже было то же самое. Она заказала Sacchertorte и горячее какао со сливками и немного зеленого шартреза.


«Жадная сука» , - подумал он. И твой немецкий внезапно стал намного лучше. Но это должна была быть она. Это была она.


Кински заказал эспрессо. Прямая, черная, без сахара. Он откинулся на скрипящем стуле и сделал вид, что читает газету. Он вернулся к делу Ллевеллина.


Мадлен Лоран. Двадцать шесть лет. Национальность француз. Замужем за Пьером Лораном, французским дипломатом, работающим в Вене. Скандал был аккуратно замазан. Люди Лорана изо всех сил опирались на полицейских, чтобы они умолчали о неблагоразумии Мадлен с иностранцем Оливером Ллевеллином. Ее слезливое заявление было записано и занесено в архив - и вдруг его уже никто не мог найти. Казалось, это просто исчезло из записей. К тому времени отчет коронера был уже готов, так что никто особо не придавал значения этой канцелярской неразберихе.


Никто, кроме Кински. Но когда он задал вопросы, ему было официально приказано остановиться. Это был деликатный вопрос. Дело было закрыто. Несколькими днями позже они узнали, что дипломата вывозят из Австрии и переводят на новую трехлетнюю должность где-нибудь удобно подальше. Венесуэла, вспомнил Кински. После этого он неделями беспокоился об этом.


Если это была та же женщина, что она делала здесь? В гостях у друзей на Рождество? Может, ему стоит просто дать ей возможность сомневаться. Возможно, он зря тратил время.


Но интуиция подсказывала ему иное, и двадцать шесть лет в полиции - первые девять из тех, кто служил на суровых улицах коммунистического Восточного Берлина - научили Маркуса Кински не игнорировать догадки.


Он подошел к мужчинам и заперся в кабинке, затем набрал номер, который запомнил из меню чайной.


Кински снова допивал кофе, когда через стойку позвала управляющая. - Простите, дамы и господа, здесь есть Мадлен Лоран? У меня для нее срочное сообщение. Нет?' Управляющая осмотрела комнату, пожала плечами и вернулась к тому, что делала.


Женщина застыла, когда назвали имя. Ее чашка остановилась в дюйме от ее рта, затем она взяла себя в руки и поставила ее, не выпивая. Она нервно огляделась. Кински улыбнулся за бумагой. Попался.


Женщина собрала накидку и сумку, брошенные недоеденный Sacchertorte. Она поспешила к прилавку, заплатила и вышла из чайной.


Кински бросил деньги на стол и последовал за ней. Она проскользнула между шумными покупателями и остановила такси. Путь Кински был заблокирован телами. Он сердито протолкнулся. Он был в двадцати футах от нее, когда она запрыгнула в машину. Внутри исчезла тонкая нога, хлопнула дверь, и такси растворилось в потоке машин.


«Scheisse!»


Вернувшись в чайную, он попросил хозяйку. Когда она появилась, он высветил свой значок. «Полицай. Две минуты назад отсюда ушла женщина. Она расплачивалась картой. Я хочу ее имя.


Менеджер хладнокровно подошел к стопке квитанций о кредитных картах на прилавке. Она протянула ему самый верхний. Кински взглянул на него.


Имя и подпись на квитанции кредитной карты не были Мадлен Лоран. Это была Эрика Манн.


Глава девятая


Лэнгтон-холл, Оксфордшир


Бен провел беспокойную ночь в продуваемом сквозняком коридоре за дверью спальни Ли. Она пыталась уговорить его спать в одной из восьми пустых спален в Лэнгтон-холле, но он хотел оставаться поближе к ней, и это было самое близкое к нему место, где он не спал в ее комнате.


Когда он сидел, неудобно прислонившись к стене, его разум был полон мыслей о Ли. Было странно думать, что она просто по ту сторону стены. Когда-то они были так близки, и ему было грустно быть рядом с ней сейчас, но так далеко.


Ему удалось бодрствовать примерно до шести, непрерывно выкурив большую часть пачки турецких сигарет. Когда рассветный свет начал ползать по коридору через пыльное окно, он думал о телефонном звонке из полиции накануне вечером. Он снова и снова мысленно возвращался к деталям. Квартира Ли в Ковент-Гардене могла быть подвергнута обыску в любой момент за последние пять дней. Соседи вернулись из отпуска, чтобы найти еедверь приоткрыта, и они вызвали полицию, когда увидели повреждения.


Это не было обычным ограблением. Они подняли ковры и половицы, разорвали все предметы мебели, даже порезанные подушки и подушки. Но ничего не украли. Полиция нашла ее жемчужную нить, золотые часы и бриллиантовые серьги на прикроватном столике, как раз там, где она их оставила. Он не мог понять этого.


Он встал, потянулся, сложил спальник и спустился вниз. Он варил кофе, когда вошла дрожащая Ли с взъерошенными волосами. Они пили кружки горячего кофе и мало разговаривали, наблюдая восход солнца из кухонного окна. Ли сжимала кружку обеими руками, чтобы согреть пальцы. Бен мог видеть по бледности ее лица, что она чувствовала себя почти такой же усталой, как и он.


'Чем ты планируешь заняться?' спросила она. «Вы остаетесь или звоните?»


«Я бы почувствовал себя лучше, если бы у вас была правильная защита», - сказал он. «Я не могу быть с тобой двадцать четыре часа в сутки, везде, куда бы ты ни пошел, каждую секунду прикрывая твою спину». Он сделал паузу. «Но я хочу знать, что здесь происходит».


- Так ты остаешься?


Он кивнул. «По крайней мере, на время».


Она поставила чашку. 'OK. И если я собираюсь застрять здесь ненадолго, я мог бы начать распаковывать кое-что из этих ящиков. У меня там перемычки, а в этом доме холодно.


Бен достал еще поленьев и растопки из сарай и отнес их в кабинет. Ли смотрел, как он быстро вычищал холодную решетку и складывал косточки. Он зажег огонь, и оранжевое пламя вспыхнуло в дымоходе. Он почувствовал движение позади себя. 'Что ты делаешь на Земле?' - спросил он, глядя на нее.


Она перестала прыгать вверх-вниз. «Это напоминает мне несколько лет назад в старом доме в Билт-Уэллсе», - сказала она, смеясь. «Нам так не хватало денег, что папа заставлял нас прыгать и бегать, чтобы сэкономить на отоплении. Он брал нас с собой на долгие прогулки, и когда мы с румяными щеками возвращались домой, это холодное старое место снова казалось милым и теплым ».


Бен сложил пару бревен. «Похоже на армию», - сказал он. «Думаю, это называют построением характера»


Ли смотрел в окно. Солнце поднималось над верхушками деревьев. - Знаешь, я бы не прочь прогуляться. Я был взаперти несколько дней. Вы чувствуете, что хотите подышать воздухом?


«Конечно, вы можете показать мне ваше поместье».


Она закрыла тяжелую заднюю дверь и сунула ключ в карман своего коричневого замшевого пальто. Она подняла лицо к солнцу, закрыла глаза и грустно улыбнулась.


Некоторое время они шли молча. Территория дома плавно спускалась по лужайкам и декоративному озеру в холмистый лесной массив. Они пошли по тропинке, усыпанной опавшими ветками и опавшими листьями, размягченными зимними дождями, и прошли через вечнозеленый туннель, заросший изогнутыми вишневыми лаврами. Яркий холодный солнечный свет пробивался сквозь щели в навесе над головой.


«Это моя любимая часть», - улыбнулась она, указывая предстоящий. Когда они повернули за угол, из пышного зеленого туннеля открылся прекрасный вид на луга и сверкающую реку за ними. Вдалеке на берегу реки паслись лошади.


«Приходите летом, я поставлю здесь несколько скамеек», - сказал Ли. «Это такое прекрасное место». Ее улыбка исчезла, когда она посмотрела на долину.


Бен видел, как ее тревожные мысли затуманивали ее глаза. «Я знаю, что ты не хочешь повторять все это снова», - сказал он. «Но нам нужно знать, что происходит».


Она посмотрела себе под ноги. «Я не могу этого понять».


- Вы уверены, что они не могли чего-то преследовать в вашей квартире?


Ли вздохнул. «Я сказал вам, что я использовал это место только как базу для Оперного театра. У меня там почти ничего не было, я не проводил там много времени ».


- И вы абсолютно уверены, что на момент вашего переезда это место было пустым? Нет ничего, что могли бы оставить предыдущие обитатели?


Она покачала головой. «Как я уже сказал, все было вычищено, когда я арендовал его. Нет, они гонятся за мной. Что-то связано со мной, но что это за я ...


Бен не ответил. Он протянул руку и нежно сжал ее плечо, чувствуя напряжение в ее мышцах. Она сделала шаг от него, прерывая контакт.


Он посмотрел на небо. Грозил дождь. Они шли почти час. «Давай вернемся, - сказал он.


Металлические облака уже закрыли лицо солнца к тому времени, когда они вернулись по тропинке через леса и пологие лужайки к усадьбе. Поднявшийся ветер доносил тонкую, ровную морось. Ли открыл заднюю дверь, и Бен направился по коридору на кухню, где оставил свой рюкзак. Он потянулся за телефоном, когда замер. Его глаза сузились.


Ли увидел выражение его лица. 'Как дела?'


Он пристально посмотрел на нее и прижал палец к губам. Она сделала жест, чтобы сказать: «Я не понимаю».


Он ничего не сказал. Он протянул руку, схватил ее за плечо и грубо толкнул через комнату. Он вырвал дверь кладовой и втолкнул ее внутрь.


«Бен…» Глаза Ли расширились от страха и замешательства.


«Не двигайся, не издавай звука», - прошептал он и закрыл ее.


Он огляделся и тихонько схватил тяжелую чугунную сковороду с плиты. Он проскользнул через щель в кухонной двери и быстро и бесшумно двинулся по обшитому панелями коридору.


Он нашел их в кабинете. Их было двое, спиной к нему. Они были в масках и вооружены. Идентичные боевые куртки и полуавтоматические пистолеты в установках Cordura.


Они были заняты. Ящики с упаковками были перевернуты, их содержимое разлилось по голым половицам. Музыкальные рукописи были разбросаны повсюду. Письма, деловые документы. Парень слева рылся в багажнике, бросая одежду грубой кучей на пол. Парень справа стоял на коленях у костраи с помощью обоюдоострого ножа для убийства вскрыть большую картонную коробку, обернутую коричневой упаковочной лентой.


Никто не слышал, как Бен вошел в комнату.


Картонная коробка распахнулась, и из нее вывалились бумаги, книги, папки. Мужчина полез внутрь и вытащил тонкую коробку-папку. Некоторое время он изучал его и помахал своим спутником.


Парень слева был наполовину обернут, когда Бен воткнул край железной сковороды ему в череп. Он вошел, как топор, и он упал на пол ногами.


Другой отшвырнул коробку и пошел за пистолетом. Бен был быстрее. Он нанес ему удар по горлу, который должен был дезориентировать, а не убить. Он держал клешнями дыхательное горло мужчины, когда тот падал. «На кого вы работаете?» - тихо спросил он. Говоря это, он свободной рукой вынул пистолет из дрожащих пальцев мужчины. Это был большой тяжелый пистолет. Para-Ordnance .45, магазин большой емкости, нержавеющая сталь, взведен и заперт. Оно было блестящим и пахло свежим оружейным маслом.


Бен был сторонником простых и откровенных допросов. Он щелкнул предохранитель, затем прижал дуло 45-го калибра к виску злоумышленника. «Скажи мне скорее, или ты мертв», - сказал он.


Глаза мужчины закатились в овальные прорези на маске. Бен ослабил давление на трахею. Он посмотрел на тонкую коробку. Он лежал на полу лицом вверх. Написанный через его фронт в аккуратном маркером были слова T HE M OZART L Эттер .


Бен сильнее прижал пистолет к голове. 'О чем это?' он сказал.


Дверь распахнулась. Третий злоумышленник ворвался в комнату, стреляя. Комната была заполнена выстрелами. Бену негде было укрыться. Он почувствовал ударную волну тяжелой пули, пролетевшую мимо его головы.


Он схватил пленника за воротник и развернулся перед ним, используя его как щит. Мужчина кричал и дергался, когда в него врезались пули. Его бьющаяся нога зацепилась за коробку. Она распахнулась, и в камин полетели бумаги.


Бен нацелил пара-артиллерийский снаряд через плечо мужчины. Пистолет дважды ударил и прогремел в его руке. Злоумышленник изогнулся, ударился о стену, рухнул на пол.


Бен позволил упасть мертвому телу своего человеческого щита. Содержимое папки было рассыпано по очагу. Бумага скрутилась и почернела от жадного пламени. Уголок ковра горел. Он погасил пламя и отбросил почерневшие фрагменты бумаги от камина.


Он прошел через кабинет и присел на корточки, чтобы осмотреть третьего мужчину. Его маска, оружие и одежда были идентичны другим. Первая пуля попала ему в грудь. Второй, поднявшись на отдаче, снял с его головы верх. Бен вздохнул. Никто из троих особо с ним не разговаривал.


Он напрягся. Где-то в доме хлопнула дверь. Ли? Он вскочил на ноги и выбежал через широкий коридор. Он слышал крики и шумдизельного двигателя, резко ревущего снаружи. Быстрые шаги по гравию перед домом. Он побежал по коридору в переднюю, поскользнувшись на полированном паркете. Он распахнул входную дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как четвертый злоумышленник прыгает в фургон «Транзит». Он слетел с диска, вращая колеса.


Он поднял 45-й калибр и пробил ряд из шести отверстий в задних дверях фургона. Задние стекла разбиты.


Фургон повернулся и продолжил движение. Бен выстрелил еще три раза по шинам, цель уменьшилась. Пластиковая колпак катилась по гравию. Фургон скрылся за подъездом. Потом его не было.


Бен выругался и побежал обратно в дом. Он поспешил на кухню и открыл дверь кладовой.


Ли с криком налетела на него и изо всех сил направила длинный стальной факел маглита ему в голову. Если бы он приземлился, он бы впал в кому. Он увернулся и схватил ее за запястье. Она тяжело дышала. Ее глаза были дикими. Похоже, она его не узнала.


Он потряс ее. - Ли, это я. Это Бен.


Она пришла в себя и посмотрела на него. Ее лицо было белым.


«У нас были неожиданные посетители, - сказал он. «Теперь ты в безопасности. Но нам нужно побыстрее уйти. Еще больше из них вернутся сюда ». Он повернулся, чтобы выйти из комнаты.


Ее трясло. 'Куда ты направляешься?'


«Собери свои вещи», - сказал он. Он взял сумку и отнес ее в кабинет. Закрыв за собой дверьОн опустился на колени и собрал поврежденные огнем бумаги. Он вздохнул, когда некоторые из них рассыпались в его руках.


Среди документов был небольшой мягкий конверт размером около четырех квадратных дюймов, легкий и тонкий. Один из его углов обгорел от огня, но в остальном не пострадал. Его не открывали. Он был адресован Ли в Монте-Карло. Штемпель был проштампован в Вене буквально на следующий день после смерти Оливера.


Бен бросил все вместе в коробку. На этикетке T HE M OZART L ETTER была еще влажная и блестящая капля крови. Он расстегнул ремни своей сумки и положил папку внутрь.


Он собрал у убитых два идентичных пистолета 45 калибра и достал запасные магазины из подсумков на их тактических снарядах. Очевидно, эти люди были профессионалами. Он их обыскал. Никаких документов, никаких удостоверений личности.


Он поднял глаза и увидел, как вращается дверная ручка. Прежде чем он смог остановить ее, Ли вошел в кабинет.


Она застыла, осмотрев все это. Трое мертвецов лежали там с остекленевшими глазами и смотрели сквозь дыры в лыжных масках, с раскинутыми руками и ногами. Лужа крови на полу. Длинное пятно на дальней стене. Ручка сковороды все еще торчит из головы одного из трупов. Она пошатнулась, немного покачиваясь на ногах.


«Я не хотел, чтобы ты это увидела», - сказал он, успокаивая ее. Он взял ее за локоть и вывел из комнаты.


'Ты сделал это?' Ее голос был еле слышен.


«Послушайте, у нас нет времени обсуждать это сейчас. Вы готовы уйти? Она слабо кивнула.


Он посмотрел на часы. Прошло десять минут с тех пор, как нападавшие скрылись. «Придется пересечь луг и посмотреть, где можно взять транспорт».


«У меня здесь есть машина, - сказал Ли. «Он в гараже сзади».


Глава десятая


Австрия


Ева заперла за собой дверь спальни и на несколько мгновений прислонилась к ней с плотно закрытыми глазами. Как долго большой коп следил за ней? Каково же было его имя? Она вспомнила. Кински. Детектив Маркус Кински.


Два больших промаха. Они не будут счастливы с ней. Во-первых, она должна была покинуть кафе, как только узнала его. Ей следовало вести себя небрежно и уйти. Взял такси и выбрался оттуда прежде, чем она оставила какие-либо следы.


Следы были второй большой ошибкой. Она не сумела унести с собой достаточно денег, как ей всегда говорили. Она запаниковала, спеша выбраться оттуда, и ей пришлось использовать кредитную карту Эрики Манн. Это прикрытие сейчас будет взорвано. Кински был вынужден искать вымышленное имя, и когда оно привело его в тупик, он стал еще более подозрительным. На этот раз ей повезло, и ей удалось потерять его, но, если он поймает ее, он вернется.


Шея и плечи Евы напряглись, а во рту пересохло. Что он делал с ней? Неужели он снова обнюхивает дело Ллевеллина? Зачем ему? Он был закрыт несколько месяцев назад, и, что касается полиции, он оставался закрытым. Лишь небольшая часть людей знала иное.


Она залезла в сумочку и вытащила крохотный револьвер «Черная вдова» 22-го калибра «Магнум». Она повертела в руках миниатюрный пистолет из нержавеющей стали. Он был всего шесть дюймов в длину и весил всего восемь унций, но пять тонких патронов в его цилиндре могли просверлить прямо человеческий череп. Она никогда никого из него не стреляла, но знала, как им пользоваться.


Она задавалась вопросом, каково это - направить пистолет на живого человека и нажать на спусковой крючок. Она бы это сделала, если бы ей пришлось. Она была в слишком опасном положении, чтобы подвергнуться риску разоблачения.


«Может быть, было бы лучше позволить Кински следовать за ней», - подумала она. Она могла куда-нибудь его заманить. Использовал ее чары. Это было то , что она уже делала раньше. Тогда убить его было бы легко.


Она подумала об Оливере Ллевеллине и задалась вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем они догонят сестру. От этих людей никуда не деться. Ева это знала.


Она подошла к кровати, все еще держа в руке маленький пистолет. На ее подушке что-то лежало, красный бархат на фоне белого шелка. Это был футляр для драгоценностей. Она открыла его. Это была брошь Lalique Art Nouveau, которой она восхищалась в витрине антикварного магазина в Вене неделю назад. Это было восхитительно. Золото, инкрустированное бриллиантами исапфиры. Внутри была записка, аккуратно сложенная. Она открыла его.


Это было от него. «Наденьте это сегодня вечером» , - говорилось в нем.


Ева закрыла шкатулку с драгоценностями и швырнула ее через кровать. Она легла, когда тьма сомкнулась над ней.


Медленно она подняла револьвер «Черная вдова», пока не почувствовала холод его дула у виска. Она закрыла глаза и прислушивалась к легким перекусам его маслянистого действия, когда отбросила маленький молоток. Всего лишь щелчок пальца, и она могла освободиться от всего этого.


Ее пальцы расслабились вокруг пистолета, и она глубоко вздохнула.


Она не могла этого сделать.


Нет выхода.


Глава одиннадцатая


Оксфордшир


TVR Tuscan выскочил из подъезда, и Бен резко ускорился от Лэнгтон-холла. Он не знал, куда идет. На проселочных дорогах было мало машин, и он проехал шесть миль быстро, поддерживая высокие обороты и низкие передачи, постоянно проверяя зеркала. Он ничего не видел.


Он остановился на остановке и заглушил двигатель. Ли тихо сидела рядом с ним с бледным лицом. 'С тобой все впорядке?' он спросил. Он повернулся и схватил свой рюкзак из-за сиденья. В его фляжке все еще было немного виски. «Я знаю, что тебе это не очень нравится», - сказал он, пытаясь улыбнуться. «Но это снимет остроту».


Ли сделала глоток виски и поморщилась от ожога на губах. Она закашлялась. 'Спасибо.' Она закрутила крышку фляжки и вернула его ему.


Он закончил то, что осталось. 'Что ты делаешь?' - спросил он, когда она достала телефон.


«Вызов полиции».


Он отобрал у нее телефон, прежде чем она успела набрать 999. «Не думаю, что это хорошая идея», - сказал он.


'Почему?'


«До прошлой ночи никто не знал, где мы. Затем вы сказали полиции, где нас найти, и теперь у нас есть компания.


'Что ты сказал?'


«Я говорю, что не люблю совпадения», - ответил он. - А еще есть небольшая проблема с тремя мертвыми мужчинами, лежащими в вашем доме, Ли. Я убил их, а ты соучастник. Я не задержусь, чтобы меня арестовали ». Он вынул папку из сумки и показал ей. «Это то, что они искали», - сказал он. Пятна крови на этикетке становились рыжевато-коричневыми.


«Письмо Моцарта? Работа Оливера? Но… - Она беспомощно посмотрела на него. «Зачем кому-то…


«Я думаю, пора нам взглянуть на это», - сказал он. Он поднял рюкзак на ноги с глухим металлическим лязгом пистолетов внутри и прижал папку к рулю на коленях. Он открыл защелку и открыл крышку папки.


'Что случилось?' Ли ахнул. «Они все сожжены».


Маленький мягкий конверт выпал и приземлился в нише для ног. Бен проигнорировал это и внимательно просмотрел остальное содержимое файла, стараясь больше не повредить хрупкие бумаги.


Некоторые документы были написаны от руки, некоторые напечатаны на компьютере. Многие из них уже были еле разборчивы, только опаленные фрагменты с именами, датами и записками.из того, что выглядело как историческая информация. Кое-где он мог разобрать имя Моцарт.


Ли протянул руку и достал сильно обгоревшую простыню. Он рассыпался на куски, когда она подняла его. «Это написал Оливер», - сказала она, закусив губу. «Одна из записок, которые он прислал мне во время своих путешествий».


«Они испорчены», - пробормотал Бен. Он положил фрагменты обратно в файл и закрыл крышку. Он повернулся к ней. - Так в чем дело, Ли? Что они хотели от вещей Оливера?


'Как я должен знать?'


«Я не понимаю, - сказал он. «Вы сказали мне вчера вечером, что у вас есть записи в течение нескольких месяцев. Теперь они вдруг кого-то очень заинтересовали. Почему? Что здесь было? И как они узнают, что они у тебя?


Она выглядела пустой.


«Кто еще знает об этом книжном проекте?»


В ее глазах появилось внезапное осознание. ` ` Вот дерьмо ''


'Какие?'


Она повернулась, чтобы посмотреть на него. «Об этом знают около двух миллионов человек».


- О чем ты, черт возьми?


«Телевизионное интервью. Я был в музыкальной программе BBC, рассказывая о европейском турне в следующем году. Я рассказал им о своем плане продолжить работу над книгой. Как Оливер присылал мне свои исследовательские материалы вплоть до самой своей смерти, и что я всегда был слишком расстроен, чтобы взглянуть на них ».


- А когда была эта программа?


Она поморщилась. «За два дня до того, как меня попытались схватить в Лондоне».


Бен почувствовал, как что-то упирается ему в ногу, и вспомнил упавший пакет. Он наклонился и поднял его.


'Бог. Я узнаю это, - прошептала Ли, забирая это у него. - Это та посылка, о которой я вам говорил. Последнее, что он мне прислал ». Она покрутила его в руках. «Он ждал меня там после похорон. Я попросила Пэм положить его в коробку с остальными вещами ».


«Его нужно открыть сейчас», - сказал он ей.


'Я знаю.'


Бен разорвал опаленный конверт. Внутри тонкого слоя пузырчатой пленки, неповрежденной жаром огня, находился футляр для компакт-дисков. Он вынул это. «Это музыка» , - сказал он, показывая ей обложку. Опера Моцарта « Волшебная флейта». Зачем он вам это прислал?


Она вздохнула. 'Это мое. Он позаимствовал это у меня. Должно быть, он его возвращал ».


«Так вот и все, что было».


Она резко упала на сиденье. «Что происходит, Бен?»


Он открыл футляр для компакт-диска. Желто-серебристый диск Deutsche Grammophon оторвался от застежки. Он упал ему на колени. За ним был еще один диск. На его поверхности была напечатана легенда


CD-запись.


Под ним, маркером, были срочные каракули:


L в восемь -У НЕ ПУСК ДИСК ПОД ЛЮБОЙ


ОБСТОЯТЕЛЬСТВА .


K EEP IT H IDDEN . Я ИДУ ДОМОЙ .


O LLY .


«Что за…» Ли протянула руку и нажала кнопку на приборной панели. В машине загорелся CD-плеер. «Давай поиграем».


«Это не аудиодиск», - сказал Бен. «Нам понадобится компьютер».


Через час они были зарегистрированы в небольшом соседнем отеле как мистер и миссис Коннорс. По дороге Бен сделал быстрый обход по магазинам. Он сорвал защитную упаковку с нового ноутбука и положил его на стол в номере отеля. Через несколько минут он установил машину и подготовил ее к воспроизведению диска. Он вынул компакт-диск из футляра « Волшебная флейта» и вставил его в дисковод компьютера. Машина заработала, и через несколько секунд на плоском экране открылось окно.


Дождавшись загрузки диска, Бен подошел к мини-барам и нашел две миниатюры Bell's Scotch. Он открыл их и вылил их в один стакан.


Ли сел за стол и уставился на экран. «Кажется, все это фото-файлы, сделанные в разных частях Европы», - сказала она. «Это как фото-дневник исследовательской поездки Олли».


Бен нахмурился. «Зачем ему положить компакт-диск с фотографиями из путешествий в твою шкатулку Моцарта?»


«Понятия не имею». Она щелкнула, и на экране появилось лицо старика. Ему было под семьдесят. Лицо его было серым и глубоко испещренным морщинами, но глаза искрились любопытством. Позади него был высокий книжный шкаф с открытым фасадом, и Бен мог различать названия томов симена известных композиторов - Шопена, Бетховена, Эльгара.


'Это кто?' - спросил Бен.


«Я его не знаю, - сказала она. Она снова щелкнула. Старик исчез, и на экране появилась новая картинка. Это было белокаменное здание, которое Бену показалось маленьким храмом или каким-то памятником. У него был куполообразный верх и классический фасад. «Я это узнаю», - сказала она. 'Равенна, Италия. Это могила Данте. Я был там.'


«Зачем Оливеру поехать в Италию, если его исследования проводились в Вене?»


'Я не знаю.'


«Моцарт много времени проводил в Италии?»


Она задумалась на мгновение. «Если я правильно помню из музыкальной школы, я думаю, что он провел некоторое время в Болонье в подростковом возрасте», - сказала она. «Но помимо этого, я не думаю, что он делал больше, чем время от времени ездил туда».


«Это нам не помогает, - сказал Бен. «Переходите к следующему».


Щелкните. На следующем снимке Оливер был на вечеринке с двумя хорошенькими девушками, по одной на каждой руке. Они целовали его в щеки, пока он радостно поджаривал камеру коктейлем.


Ли снова щелкнул. Это был еще один кадр с той же вечеринки. На этот раз Оливер сидел за пианино. На двойном табурете рядом с ним сидел молодой человек лет двадцати или около того, и они играли дуэтом. Казалось, они хорошо проводят время, - лицо Оливера застыло в смехе, когда он стучал по клавишам. Вокруг пианино сидели женщины в вечерних платьях, отдыхали на нем, смотрели, как он играет, улыбаются ему, улыбаются одному.другой, пьет в руки. Лица светились. Это был очень естественный снимок счастливых людей, весело проводящих время.


Ли не мог долго смотреть на него. Она щелкнула и двинулась дальше.


Вспыхнул кадр заснеженной деревни. На заднем плане были деревья и горы, залитые белым. Ли нахмурился. 'Швейцария?'


Бен изучил это. 'Может быть. Или это может быть Австрия ». Он потянулся, щелкнул и прокрутил вниз, чтобы раскрыть свойства изображения. Это было сделано за три дня до смерти Оливера.


Ли вздохнул. «По-прежнему ничего нам не говорит».


Бен отошел от стола и предоставил ей просматривать остальные фотографии. Он подошел к кровати, сел и выпил свой стакан одним глотком. Рядом с ним на газетных листах, разложенных поперек кровати, лежали обугленные остатки содержимого коробки. Осторожно перебирая их, он перевернул один из листов и поморщился, когда тот рассыпался по краям.


Под ним он увидел обгоревшие, рваные остатки документа, который отличался от других. Огонь съел большую часть текста, образуя кусочки с черными краями, которые выглядели как недостающие кусочки мозаики. Почти все остальное было настолько обуглено, что немецкий почерк едва читался. Осталось лишь несколько бессвязных фраз, которые для него ничего не значили.


На мгновение Бену показалось, что он держит оригинал, и у него перехватило дыхание. Нет, это была просто фотокопия.


Это было письмо Моцарта. Открытие Ричарда Ллевеллина. Оливер так часто рассказывал эту историю, что Бен все еще отчетливо ее помнил.


Много лет назад мастерская по реставрации старинных пианино Ллевеллина и выставочный зал располагались на оживленной улице в центре города Билт-Уэллс. После смерти жены Маргарет в 1987 году, когда Ли было тринадцать, а Оливеру семнадцать, Ричард Ллевеллин пришел в упадок и забрал свой бизнес с собой. Он слишком много пил, чтобы хорошо выполнять свою работу. Кастом резко упал. Однажды случайная находка на чердаке старого дома обещала навсегда изменить судьбу Ричарда Ллевеллина.


Истлевшее фортепиано было изготовлено в начале девятнадцатого века знаменитым венским мастером Йозефом Бомом. Он попал в Великобританию где-то в 1930-х годах и давно вышел из употребления. Его не очень тщательно хранили. Древесный червь заразил большую часть корпуса, и ему потребовался капитальный ремонт, чтобы вернуть его в первозданное состояние. Но даже в таком плохом состоянии это был один из самых красивых инструментов, которые Ричард Ллевеллин когда-либо встречал, и его взволновала цена, которую он мог получить на аукционе после восстановления - может, десять тысяч фунтов, может быть, даже больше. Он отложил портвейн и бутылки из-под хереса и принялся за работу.


Он так и не закончил работу. Ллевеллин сделал свое открытие, восстанавливая одну из ножек инструмента. Нога была полой, и внутри он нашел свернутый документ, старый, пожелтевший и переплетенный.с лентой. Это было письмо на немецком языке, датированное ноябрем 1791 года.


Когда Ричард Ллевеллин увидел подпись внизу, его сердце почти не выдержало.


Последнее сохранившееся письмо, написанное Вольфгангом Амадеем Моцартом перед его смертью всего несколько недель спустя. Как он попал в полую ножку пианино, оставалось загадкой, и так останется навсегда. Все, что Ллевеллин знал, это то, что он нашел историческое сокровище, которое изменит его жизнь.


В то время Оливер мог говорить только об открытии. Его отец отвез свой приз в Лондон для изучения опытными музыковедами и антикварами. Но его видение состояния, которое должно было принести ему письмо Моцарта, рассыпалось, когда эксперты объявили его подделкой.


«Хотя, может быть, и не было», - сказал Бен вслух.


Ли вопросительно обернулся. «Может быть, что?»


- Письмо твоего отца. Возможно ли, что это все-таки не подделка, и именно поэтому эти люди охотятся за вами? Чего бы это стоило?


Она покачала головой. - Папа продал, помнишь? Может быть, нет. Много лет назад, примерно в то время, когда мы перестали встречаться ».


«Кто-то купил его, хотя никто не верил, что он подлинный?»


'Ага.' Она улыбнулась. «Как раз в тот момент, когда папа полностью разочаровался в этом, этот сумасшедший коллекционер связался с ним. Итальянский музыковед. Он сделал предложение за письмо. Это были не те деньги, о которых папа мечтал, но он согласился.это сразу. Тогда итальянец сказал, что хочет купить и старое пианино. Он был восстановлен лишь наполовину, но он все равно заплатил за это большие деньги. Я помню, как его упаковали и увезли в большом фургоне. Потом папа снова оказался платежеспособным. Ему все еще не нравился ответ экспертов, но, по крайней мере, у него были деньги в кармане. Так я смог поехать в Нью-Йорк учиться в музыкальной академии ».


«Как звали итальянца?» - спросил Бен.


«Я не помню», - сказала она, немного подумав. «Это было очень давно, и я никогда с ним не встречался. Оливер сделал. Он сказал, что он древний. Полагаю, он уже был бы мертв ».


Бен отложил фрагмент копии письма и просмотрел другие документы. Что-то привлекло его внимание, и он присмотрелся.


Огонь съел правый край линованной бумаги. Нацарапанные надписи на странице принадлежали Оливеру. Взгляд Бена проследил за строкой, написанной большими жирными заглавными буквами с тройным подчеркиванием, как будто от разочарования. Конец предложения был выжжен там, где бумага потемнела от желтого до коричневого и превратилась в рассыпанный пепел. « Что такое Орден R-? - прочел он вслух. «Вы знаете, что это может быть?»


«Понятия не имею».


Он бросил лист вместе с остальными бумагами. 'Дерьмо. Какой беспорядок.


Ли закончил просматривать фотографии. На диске остался только один файл. Он оперся на спинку ее стула, когда она открыла его.


«Это не файл с фотографиями», - сказал он. «Это видеоклип».


Глава двенадцатая


Возле Вены


Был пасмурный, туманный полдень, становилось все холоднее. Озеро начинало замерзать, и на его поверхности оседал легкий рыхлый снег. В четырехстах ярдах по тонкому льду сосновый лес казался черным зубчатым силуэтом на фоне серого неба.


Маркус Кински хлопнул в ладоши и задрал воротник пиджака. Он облокотился на край полноприводного автомобиля, вспоминая, когда в последний раз был здесь. День, когда иностранца вывели из-подо льда.


Год приближался к концу, снова приближалась зима. Так что же он здесь делал? Может быть, Моника была права, когда сказала, что он одержим от природы.


На мгновение он подумал о своей жене. Ее не было почти три года назад. Слишком молода, чтобы умереть. Дважды поставлен неверный диагноз. Он скучал по ней.


Он вздохнул, и его мысли вернулись к делу Ллевеллина. Он был закрыт несколько месяцев назад, но, черт возьми,преследовал его. Что-то в этом было не так. Он был закрыт слишком аккуратно, с ним обращались слишком эффективно, даже по перфекционистским австрийским стандартам. Просто этого не случилось . Ему потребовались месяцы, чтобы выбросить это из головы, и тогда как раз когда он начал забывать обо всей этой чертовой штуке, которая должна появиться из ниоткуда, кроме Мадлен Лоран. Или кем бы она ни была.


Пока что поиски Лорана ни к чему не привели. Кредитная карта Эрики Манн была достаточно реальной, но кто она? Адрес кредитной компании привел его к заброшенному складу в промышленной зоне города. Ничего особенного.


Так что теперь было что добавить к кучке неотвеченных, назойливых вопросов, которые уже сгруппировались вокруг дела Ллевеллина.


Мадлен Лоран - не единственная загадка, связанная с утопленником. Не обошлось и без Фреда Мейера. У Мейера было много общего с Ллевеллином. Слишком. Оба музыканта, оба пианиста, оба мертвы. Всего в нескольких километрах друг от друга, и оба в одну ночь. Часы Ллевеллина, старый заводной реликт, остановились, когда на них попала вода, и они почти точно знали точное время смерти. Когда они нашли Фреда Мейера висящим в своих студенческих раскопках, он был мертв около двенадцати часов. Это означало, что два пианиста за короткое время встретили свой конец. Сначала, вероятно, Мейер, а вскоре и Ллевеллин.


В деле Мейера не было предсмертной записки, никаких явных мотивов. Интервью с семьей не выявили депрессии. Что касается большинства студентовДенег было мало, но он был осторожен, и на него не нависал значительный долг. Никаких эмоциональных проблем, и, судя по всему, он хорошо ладил со своей постоянной девушкой. Он недавно устроился преподавать музыку в школе в Зальцбурге и с нетерпением ждал начала занятий после лета, когда его учеба в Венской консерватории закончилась. Жизнь Фреда Мейера складывалась неплохо. Пока он не оказался на конце веревки.


Ладно, совпадения случались, и, возможно, не было ничего, что могло бы связать глупую аварию одного музыканта с бессмысленным самоубийством другого. По крайней мере, это то, во что Кински пытался заставить себя поверить последние несколько месяцев. Еще одна деталь застряла в его зобе, как хлебная крошка, которая не упала. Дело было в билетах в оперу, найденных в комнате Мейера.


Кински вздохнул и посмотрел на туманное озеро. Лед был все еще слишком тонким, чтобы по нему ходить, но через несколько недель он должен был стать достаточно толстым, чтобы выдержать вес человека. Иногда он видел, как люди здесь катаются на коньках по озеру.


Он попытался представить, каково это - провалиться под лед. Шок от ледяной воды, достаточный, чтобы остановить сердце мужчины. Течение уносит вас под твердый ледяной покров, так что вам понадобится кувалда, чтобы пробиться обратно в воздух всего в паре дюймов от вас.


Он думал обо всех различных типах смерти, которые он видел, и о взглядах на лицах всех мертвых людей, с которыми его работа привела его в контакт. Взгляд на синее, полузамороженное лицо Оливера Ллевеллинабыло одной из худших вещей, которые он когда-либо видел. Спустя несколько месяцев ему достаточно было закрыть глаза, и они смотрели на него. Не закрывать это. Когда он стоял здесь, на берегу озера, в его сознании отчетливо возникал этот образ.


Он взглянул на часы. Он был здесь слишком долго. Его опасения по поводу этого дела, казалось, удерживали его здесь, когда он должен был вернуться. Он сказал Хельге, няне Клары, что сегодня для разнообразия сам заберет ребенка из школы. Она быстро росла, сейчас ей исполнилось девять с половиной, а ему многого не хватало. Для нее это был бы приятный сюрприз. Он был полон решимости провести вечер, занимаясь чем-нибудь веселым, например, покататься на коньках или сходить в кино. Он бросил на своего ребенка все - частную двуязычную школу, которая дала бы ей лучшее образование, уроки игры на скрипке, дорогие игрушки. У Клары было все, кроме времени с отцом.


Он услышал шаги, приближающиеся к нему в морозной траве. Он повернулся. «Эй, Макс, ты где был?»


Собака сидела на корточках и выжидательно смотрела вверх, его большая черная голова была слегка склонена набок, а резиновый мяч сжался в его мощных челюстях. Нежный ротвейлер был стар для своей породы, но Кински поддерживал его в форме.


- Тогда отдай, - мягко сказал Кински. «Один бросок, и мы уходим отсюда. Во-первых, никогда не следовало сюда приехать », - добавил он.


Пес аккуратно уронил мяч ему в руку. Он был скользким от слюны и грязи. «Ты не представляешь, как тебе повезло, - сказал ему Кински. 'В погоне за мячами вседень меня вполне устроил бы. Лучше, чем то дерьмо, с которым мне приходится иметь дело, поверь мне, друг мой ». Он швырнул мяч в высокую траву и наблюдал, как собака гремела вслед за ним, поднимая брызги ледяной грязи.


Макс искал мяч, сопя в камышах. Он выглядел нерешительным, копая землю и поворачивая свою большую голову из стороны в сторону.


«Не говори мне, что ты снова его потерял», - раздраженно крикнул Кински. Он подошел и поискал среди тростника проблеск синей резины среди морозной травы и грязи. Собака сгладила множество рывков в поисках мяча. - Отлично, Макс, - пробормотал он. «Знаете, эти гребаные штуки стоят по восемь евро каждая, а сколько вы уже потеряли? Du Arschloch » .


В грязи валялись окурки. Кински отдернул руку, думая о подкожных инъекциях. Гребаные наркоманы обосрались.


Но потом он присмотрелся. Он поднял одну и осмотрел ее. Это был не окурок. Это была отработанная гильза. Латунь была потускневшей и тусклой, местами зеленой. Ржавый капсюль имел вмятину посередине в том месте, где попал боек. Вокруг нижней части обода кейса крошечными буквами были выбиты слова « 9mm Parabellum» - CBC.


Кто здесь стрелял девять миль? - подумал Кински. Он порылся в траве. Макс стоял над ним, пристально наблюдая. Он отогнул один морозный комок и нашел другой. Все было так же. Потом еще один, а потом еще два, наполовину зарытые в пожелтевшие корни. Он вытаскивал траву пригоршнями и продолжал находить новые.После трех минут поисков он собрал двадцать один из них, используя конец шариковой ручки, чтобы поднять их и сложить в небольшую кучку.


Двадцать один - это много латуни. Все лежат на одном месте. Это означало, что один стрелок делал все выстрелы с фиксированной позиции. Слишком много патронов для стандартного пистолета, если только он не использовал расширенный магазин. Скорее всего, это была очередь из полностью автоматического оружия, примерно через полторы секунды из обычного пистолета-пулемета. Серьезный. Обескураживающий.


Он внимательно осмотрел каждую гильзу на конце ручки, стараясь не трогать их. На всех них были одинаковые царапины в том месте, где они были вставлены в плотно прилегающий магазин, и одна и та же небольшая вмятина на выступе, где их яростно выплюнули через отверстие для выталкивателя. Запах кордита давно исчез. Он бросил ящики по одному в небольшой пластиковый пакет и спрятал его в кармане пиджака. Он выпрямился. Он забыл мяч. Он оценил бросок эжектора и попытался выяснить, где мог стоять стрелок.


В его голове начала формироваться мысль. Никого не было. Он наклонился и задумчиво погладил собаку пальцами по голове. «Пойдем, мальчик». Они вернулись к машине. Он открыл люк, и Макс прыгнул внутрь, высунув язык. Запасное колесо было привязано к внутренней колесной арке, и он ее отстегнул. Он откатил его обратно к берегу озера.


Туман все время сгущался, и когда Кински послал запасное колесо катиться по замерзшему озеру, все, что он мог видеть, было нечетким пятном темноты. против серого льда. Колесо остановилось, затем упало и замерло. Лед выдержал свой вес.


Он залез внутрь пиджака и расстегнул ремешок кобуры. Он снял предохранитель на своем сервисе SIG-Sauer P226, огляделся, затем выстрелил в лед, где лежало колесо. Плоский выстрел 9-мм пистолета болезненно ударил его по барабанным перепонкам и эхом разнесся по всему озеру. Он выстрелил снова и снова, а затем подождал.


Лед треснул. В пятнадцати ярдах от берега запасное колесо с бульканьем соскользнуло в воду.


Кински не думал о стоимости замены дорогого колеса Mercedes. Он думал о весе мужчины. Более толстый лед требует больше трещин. На сколько больше? Подойдут ли на это двадцать один патрон калибра 9 мм? Он пощупал в кармане и услышал глухое звяканье использованных гильз, которое теперь подсказывало ему, что он лежал здесь с прошлого января.


Глава тринадцатая


Оксфордшир


Видеоклип получился шатким, картинка плохая и зернистая. Камера медленно обвела большую комнату с каменными стенами, освещенную оранжево-золотыми сотнями свечей. Длинные тени лежали на черно-белом кафельном полу. Три толстых каменных столба образовывали широко расставленный треугольник по краям комнаты, доходившие до сводчатого потолка. У дальней стены стояла возвышенная площадка, похожая на небольшую сцену. Над ним в мерцающем свете блестела золотая скульптура головы барана с длинными закрученными рогами.


Ли нахмурился. «Что, черт возьми, это за место?»


«Я что-то слышу», - пробормотал Бен. Он увеличил громкость на ноутбуке. Звук был тяжелым дыханием того, кто снимал. Внезапно камера качнулась в сторону, и изображение стало запутанным. «Бля» , - сказал испуганный голос в микрофон.


- Это голос Оливера, - прошептала Ли. Она схватилась за край стола белыми пальцами.


Они смотрели. Камера выправилась сама. Темный, скалистый край закрыл треть изображения. «Он прячется за колонной», - сказал Бен.


В комнату входили какие-то люди. Сначала размытое, изображение резкое, затем резкое усилилось, когда сработала автофокусировка. Мужчины проникли сквозь арку. Их было двенадцать или пятнадцать, все в черных костюмах. Камера удалилась дальше за столб.


- Олли, что ты делал ? - сказала Ли со всхлипом.


Теперь мужчины выстраивались полукругом вокруг возвышающейся платформы. Все они стояли одинаково, как солдаты, стоящие по стойке смирно, скрестив ноги и заложив руки за спину. Их лица было трудно разобрать. Ближайший стоял всего в нескольких футах от того места, где прятался Оливер. Камера зависла на спине мужчины, поднялась до его шеи и его коротко стриженных песочных волос. Он автоматически сфокусировался на его ухе. Он был изуродован и покрыт шрамами, как будто когда-то его наполовину оторвали и пришили обратно.


Бен перевел взгляд на платформу, пытаясь разглядеть детали. Он понял, что то, на что он смотрит, было алтарем. Это был центр комнаты, освещенный десятками свечей, установленных в нишах в стене. В центре всего, что должно было случиться. Это было похоже на какую-то религиозную церемонию. Но такого он никогда раньше не видел.


Посередине алтаря стоял деревянный столб, может быть, в полтора фута толщиной и около восьми футов в высоту, грубый и не покрытый лаком. Длина цепис него свисали двое из них, толстые и тяжелые, привязанные к стальному ремню, заклепанному сверху.


Теперь было движение. За алтарем распахнулась высокая железная дверь. Еще трое мужчин вошли в большую комнату. На двоих были черные капюшоны. Третий казался их пленником. Они сжимали его руки. Он боролся. Они потащили его через платформу к алтарю.


Камера закачивалась, тяжелое дыхание учащалось. На заднем плане крики заключенного эхом отражались от каменных стен.


«Не думаю, что тебе стоит это видеть», - сказал Бен. Он чувствовал, как бьется его собственное сердце. Он потянулся к кнопке «Стоп».


«Пусть играет», - отрезала она.


Люди в черных капюшонах прижали заключенного к деревянному столбу и приковали к цепям. Его крики стали громче.


Один из мужчин в капюшонах выступил вперед с чем-то в руке. Он подошел к заключенному и поднял руки к лицу человека. Он стоял спиной к камере, и было трудно увидеть, что происходит. Крики заключенного становились все громче, и он отчаянно боролся с цепями.


Затем человек в капюшоне отошел. Что-то свисало изо рта заключенного. Это была тонкая веревка или трос. Когда человек в капюшоне отошел, трос натянулся сильнее, и Бен с ужасом кивнул, что происходит. Камера начала сильно трястись.


«О, Иисус !» - в ужасе воскликнула Ли. «Они вставили крючок в его язык!»


Человек в капюшоне остановился и повернулся к публике. Кабель был натянут настолько туго, насколько это было возможно. Заключенный больше не мог кричать. Его язык вытянулся на шесть дюймов изо рта. Его глаза были выпучены, его тело дрожало.


Второй человек в капюшоне вышел вперед. Что-то блеснуло в свете свечей. Он поднял церемониальный кинжал над головой.


Он спустился по мигающей дуге. Голова заключенного была запрокинута, так как ему отрезали язык. Трос тянулся, как тетива, с прикрепленным блестящим язычком. Кровь хлынула изо рта пленника, его голова дергалась из стороны в сторону, глаза закатывались.


Но его страдания были прерваны. Человек с ножом в капюшоне снова выступил вперед. Кинжал вошел низко и глубоко вонзился мужчине в живот. Лезвие пилило и резало, как нож мясника, прорезая путь от паха до грудной клетки.


Когда его кишки начали разливаться, даже Бену пришлось отвернуться.


Глава четырнадцатая


Потом потребовалось много времени, чтобы успокоить Ли. В конце концов, транквилизаторы начали действовать, и она спала на кровати в отеле, ее черные волосы рассыпались по подушке, а ее тело медленно поднималось и опускалось.


Бен накрыл ее одеялом и сел рядом с ней на край кровати, наблюдая за ней и напряженно думая. Затем он встал, вернулся к столу и снова просмотрел видеоклип.


Он просмотрел его трижды, часто останавливаясь, чтобы изучить детали. Он досмотрел его до конца. После того, как жертва была выпотрошена, оператору надоело. Изображение получилось отрывистым, темным, затем снова отрывистым. Он слышал прерывистое дыхание Оливера. Он бежал.


Бен все время останавливал клип, глядя на экран. Каменные стены. Какая-то лестница. Картина была безумной, но, останавливаясь кадр за кадром, он мог почти все разобрать. Пока Оливер бежал, грубые каменные стены исчезли, и он, казалось, оказался в том, что выглядело как очень роскошный дом. Дверь, потом коридор. Блестящие деревянные панели. Картина, ярко освещеннаялампа над рамой. Бен остановил клип и внимательно его изучил.


Трудно сказать, но картина, казалось, изображала некую встречу. Обстановка была в большом зале. Были колонны, очень похожие на те, что были в комнате, где была казнена жертва. Такая же плитка на полу. Мужчины на картине носили парики и были одеты во что-то похожее на одежду восемнадцатого века - парчовые куртки и шелковые чулки. На стенах были символы, но он не мог их разобрать.


Он позволил клипу продолжаться. Дыхание Оливера вырывалось из динамика, пока он, шатаясь, шел по коридору. Он остановился, обернулся, словно оглядывался, чтобы увидеть, не идет ли за ним кто-нибудь. Никого не было.


Бен снова приостановил клип. Он что-то видел. Ниша в стене. Внутри алькова стояла статуя, которая выглядела по-египетски, как посмертная маска фараона.


На этом клип подошел к концу. Оливер, должно быть, выключил камеру. Бен остался смотреть на черный экран.


Он изо всех сил пытался понять, что он видел. Он нажал на свойства файла. Видеоклип был снят в 9.26 в ночь смерти Оливера.


Все это не имело смысла. Официальная версия истории о том, что Оливер в пьяном виде баловался на озере с какой-то женщиной, которую он подобрал на вечеринке, невозможно было согласовать с тем фактом, что незадолго до своей смерти он стал свидетелем жестокого ритуальное убийство. Был бы Оливер способен навыбросить такую вещь из головы, чтобы уйти и повеселиться? Кто будет?


Бен пробежался по тому, что знал. Оливер был свидетелем преступления, совершенного высокоорганизованными и очень опасными людьми. У него были доказательства, и он отчаянно пытался их скрыть. Вскоре после того, как он отправил компакт-диск Ли, он утонул в замерзшем озере. Расследование его смерти было слишком поспешным, слишком схематичным. И с тех пор, как Ли упомянула телеаудитории, что у нее есть записи Оливера, кто-то пытался причинить ей вред.


Он посмотрел на Ли, когда она спала, и подавил порыв убрать прядь волос с ее лица. Так же, как она начала примириться с аварией с Оливером, ей придется пройти через все это снова - только на этот раз почти наверняка зная, что смерть ее брата не была случайностью. Он не умер, бездельничая, в бодро пьяном состоянии. Он умер от страха. Кто-то холодно и расчетливо покончил с собой.


Кто это сделал, Оливер?


Бен отошел от кровати и устроился в кресле в дальнем углу гостиничного номера. Он потянулся за своими турецкими сигаретами, щелкнул колесиком зажигалки и откинулся назад, вдыхая густой густой дым. Он закрыл глаза, чувствуя, как на него накатывает усталость. Он не выспался по ночам уже четыре недели.


Его мысли блуждали, пока он курил. Он вспомнил обрывки старых воспоминаний. Он вспомнил лицо Оливера в молодости, звук голоса своего старого друга.


И он вспомнил тот день, много лет назад, когда Оливер спас ему жизнь.


Это была самая холодная зима, которую он мог вспомнить. После трех лет службы в армии младший капрал Бенедикт Хоуп вместе со 138 другими претендентами из других полков отправился в Херефорд на границе с Уэльсом, где, как он знал, будет самое тяжелое испытание на выносливость в его жизни. Выбор для 22-й специальной воздушной службы, самой элитной боевой части британской армии.


Бен не знал, почему Оливер хотел пойти с ним. О еде, - пошутил Оливер. 22 SAS была известна горами ростбифа и отбивных из баранины, которыми пировали кандидаты, прежде чем их отправили в адский «Sickener 1», первый этап подготовки к отбору.


Когда колонна грузовиков выехала с базы в Херефорде на рассвете первого дня и направилась глубоко в Кембрийские горы в среднем Уэльсе по снегу, Оливер был одним из немногих, кто мог шутить о предстоящем долгом дне. Бен сидел в углу раскачивающегося Бедфорда, сжимая винтовку и готовясь к кошмару физических и моральных пыток, которые ознаменуют начало самых тяжелых недель его жизни. Он знал, что небольшое меньшинство, пережившее первоначальный процесс отбора, будет подвергнуто еще четырнадцати мучительным неделям усовершенствованного оружия и обучения выживанию, парашютному курсу, обучению боевым действиям в джунглях, языковой и инициативной проверке, заплыву на тысячу ярдов в воде.униформа и упражнения с сопротивлением допросу, предназначенные для того, чтобы поднять человеческий дух до предела выносливости. Только самые лучшие могли получить желанный значок крылатого кинжала и вступить в легендарный полк. Несколько лет вообще никто не проходил.


Как оказалось, Sickener 1 оказался настолько крутым, насколько он ожидал, и даже немного больше. С каждым морозным рассветом количество измученных мужчин, отправляющихся на очередной раунд пыток, становилось все меньше. Базовый лагерь каждую ночь представлял собой сбившийся в кучу круг безмолвных тел под мокрым брезентом. Ожидания Оливера о ночном застолье быстро оправдались, и его моральный дух резко упал. Это была идея.


Следующая неделя превзошла даже ожидания Бена. Погодные условия были худшими за многие годы. Из-за боли, травм и абсолютной деморализации из 138 человек осталось всего дюжина. Во время двадцатичасового марша через воющую метель майор SAS, который вызвался на курс, чтобы доказать себе, что у него все еще есть то, что нужно, в свои тридцать с небольшим, рухнул и был найден мертвым в сугробе.


Но Бен заставил себя идти дальше, преодолевая болевой барьер и достигая новых высот выносливости. Его единственная остановка заключалась в том, чтобы время от времени выпить немного растаявшего снега и откусить от одного из прочных, как скала, «Марс-баров», которые он спрятал в своем бергене. Прилив сахара давал его истощенному телу энергию, чтобы продолжать работу. В своем воображении он вел яростную битву, чтобы подавить желание бросить это безумие. Он мог положить конец агонии в любой момент, просто решив это сделать. Иногдаискушение было невыносимым. Это тоже была идея, и он это знал. Каждый момент был испытанием.


И легче не стало. Каждую ночь истощение усиливалось. Вернувшись в лагерь, он тщательно пропитал свои носки оливковым маслом, чтобы облегчить мучения от волдырей на ногах, и проводил каждый день в трансе мрачной решимости, поскольку марши удлинялись, а их рюкзаки становились тяжелее. Все, что имело значение, - это следующий шаг вперед. Потом следующий. Он старался не думать о расстоянии, которое все еще было впереди. И боль будет только усиливаться.


К четвертому дню третьей недели осталось всего восемь человек. Задержавшись передохнуть на высоком гребне у вершины пресловутой горы Пен-и-фан, Бен оглянулся и увидел некоторых других в виде далеких зеленых точек, пробивающихся через снежное покрывало между деревьями далеко внизу.


Оливер был в тридцати ярдах позади него. Бен ждал, пока он догонит его. На это потребовалось время. Он был поражен тем, что его друг зашел так далеко, но теперь Оливер явно сбивался с толку. Его постоянное движение превратилось в отчаянный шаг, а затем и в шатание. Он упал на колени, сжимая винтовку. - Продолжайте, - прохрипел он. «Я в шоке. Увидимся в лагере.


Бен озабоченно посмотрел на него. «Давай, осталось пройти всего несколько миль».


'Без шансов. Я не могу сдвинуться ни на дюйм ».


«Я останусь с тобой», - серьезно сказал Бен.


Оливер вытер снег с глаз, глядя вверх. Он закашлялся. «Не поймешь», - сказал он. «Тебе нужно продолжать двигаться. Идти. Убирайся отсюда ».


Ступни Бена были обнажены, он чувствовал, как его одежда прилипает к кровоточащим язвам на спине, которые постоянно натирал его берген. Это было все, что он мог сделать, чтобы выдержать собственный вес. Он никак не мог помочь Оливеру уйти очень далеко, не говоря уже о том, чтобы нести его. И малейший признак нерешительности мог означать унижение приказа о возврате в подразделение. Правила были жестокими. Так они и были задуманы. «Все будет в порядке», - сказал он. - На гору поднимается инструктор. Он заберет вас обратно ».


Оливер махнул ему рукой. «Да, я буду в порядке. А теперь отвали, пока не получишь RTU. Вы хотите значок, не так ли? Не жди меня ».


Бен, мучимый чувством вины и боли, пошел дальше. Ветер рвал его халат. Он боролся вниз по почти вертикальному каменистому склону, его ботинки скользили по снегу. Он добрался до покрытого ледяной коркой края обрушившегося каменного холма и увидел движение в тумане истощения. Фигура в капюшоне появилась из сосен.


Бен узнал его лицо. Он был лейтенантом Королевских Стрелков. Бен не видел его с самого рассвета. Крепкий, крутой лондонец держался отдельно от других с тех пор, как прибыл в Херефорд, и Бен заметил холодную отстраненность в его серых глазах, которой он не доверял.


«Не думал, что ты так далеко зайдёшь, Хоуп, - сказал он.


'Нет? Тогда вы ошибались. Сэр.'


Лейтенант смотрел на него со слабой улыбкой. - Есть свет?


«Нет времени на…»


Внезапно Бен почувствовал, как широкая рука сильно толкнула его в грудь, и он кувыркался вниз по склону, вес его пятидесятифунтового рюкзака тащил его вниз. Он попытался схватиться, потеряв винтовку. Его ноги врезались в тонкий лед в вонючую грязь застоявшегося болота.


Лейтенант над ним на мгновение смотрел на него, затем поплелся дальше.


Бен тонул в болоте. Он изо всех сил пытался расседлать свой берген, но ремни были туго затянуты на его плечах, и тяжесть затянула его еще глубже. Его пальцы сомкнулись на комке покрытых льдом тростника, и он сильно потянул, отбиваясь ногами. Камыш с бульканьем вырвался из грязи, и он провалился еще на шесть дюймов. Он чувствовал, как холодная мягкая глина всасывает его талию, увеличиваясь на дюйм каждые несколько секунд. Он погрузился до пояса, затем до низа грудной клетки. Он слабо плескался в грязи, его крики заглушал ветер.


Теперь надоедливое болото втягивало его еще глубже. Он чувствовал, как неуклонно скользит вниз. Он проглатывал его. Его ноги начали онеметь. Он снова попытался ударить ногой, но грязь казалась тяжелой, а ноги онемели и не реагировали. Через несколько минут у него началось переохлаждение, если он не смог выбраться. Он перестал пинаться и начал рыться в берегу, копаясь пальцами по рыхлой грязи и кускам грубого, острого кремня. Не было хватки, и его сила быстро убывала. Грязь была уже по грудь, и дышать становилось все труднее.


Он не собирался выходить. Он собирался умеретьвот, засосал и утонул в этом дерьмовом болоте. Он снова пнул. Его ноги были слишком слабыми, чтобы двигаться.


'Бен!'


Кто-то звал его по имени. Он посмотрел вверх. Сквозь дрейфующие снежинки он мог различить силуэт солдата, спускающегося по склону к нему. Он моргнул, вытер снег с глаз грязными пальцами. Фигура подошла ближе.


Это был Оливер.


«Возьми это». Оливер вытянул приклад своей винтовки, и Бен потянулся к нему, обматывая лямку вокруг запястья. Оливер уперся ногами в камни и крякнул от усилия, схватив ствол винтовки обеими руками и вздрагивая. Бен почувствовал, что поднимается из трясины. Дюйм, потом еще один. Грязь издавала громкий всасывающий звук. Он снова ударил ногой и закрепился.


Потом его не было, и он ахнул, когда Оливер помог ему залезть на твердую землю. Бен рухнул на живот и тяжело дышал.


Оливер перекинул грязное ружье через плечо и протянул руку. «Давай, брат», - усмехнулся он. 'На ногах. Тебе нужно заработать значок.


Лишь полдюжины человек дожили до конца этого дня, остальные хромали, подавленные и измученные, к железнодорожной станции в Херефорде и обратно в свои части.


Одним из шести утомленных выживших, которые вернулись на базу в уже почти пустом грузовике, был лейтенант, столкнувший Бена с берега. Бен избегал его взгляда и ничего не сказал. Свидетелей не было, и его обошли. Высказывание могло означать RTU,или хуже. В любом случае, люди, пытающиеся убить его, - это то, к чему ему нужно было привыкнуть, если он попадет в 22 SAS.


Той ночью, накануне марша на выносливость, который должен был стать последней проверкой первоначального отбора, Оливер достал контрабанду полбутылки виски, и двое друзей разделили ее в спальне, сидя рядом на брезентовой койке.


«Еще один день», - сказал Бен, почувствовав желанный укол на языке.


«Не для меня», - сказал Оливер, глядя в свою жестяную кружку. Его лицо было бледным, а глаза горели болью. «Никакой значок этого не стоит. У меня было достаточно.'


'Ты это сделаешь. Вы почти у цели.


Оливер усмехнулся. «Мне плевать, сделаю я это или нет. Я покончил с этим безумием. Я подумывал. Я не такой, как ты, Бен. Я не солдат. В душе я всего лишь ребенок из среднего класса, который хотел восстать против папы и всего музыкального дерьма. Как только представится возможность, я ухожу из армии ».


Бен повернулся и посмотрел на своего друга. 'Что ты будешь делать?'


Оливер пожал плечами. - Думаю, вернись к музыке. Это в крови. Ладно, может, у меня нет таланта Ли - она далеко уйдет ».


Бен неловко посмотрел себе под ноги.


Оливер продолжил. «Но у меня есть степень. Я сносный пианист. Я сделаю странный концерт. Может быть, тоже немного поучите. Я сделаю это. Тогда я найду себе хорошую крошечную валлийку и остепенюсь ».


«Это будет день». Бен отхлебнул виски и лег на койку, морщась от боли в спине.


И говорить о моей сестре, «продолжал Оливер, грозя пальцем на Бена," Вы делаете понимают , что это мой официальный долг , как старший брат , чтобы пиздячить вас? Он налил им обоим еще одну рюмку виски. «Я, конечно, не могу, потому что ты боец лучше меня и сломаешь мне обе руки. Но все же считай, что тебе сделали выговор ».


Бен закрыл глаза и вздохнул.


«Она не ребенок, - сказал Оливер. «Она серьезно относится к тому, что делает. И она тоже серьезно относилась к тебе. Ты разбил ей сердце, Бен. Она всегда спрашивает меня, видел ли я тебя. Она хочет знать, почему ты ушел от нее. Что я должен ей сказать?


Бен некоторое время молчал. «Мне очень жаль», - прошептал он серьезно. «Я не хотел причинять ей боль. По правде говоря, Ол, я думаю, она заслуживает кого-то лучше меня.


Оливер отхлебнул еще виски и причмокнул губами, затем повернулся к Бену. «Послушайте, я все это думал, - сказал он. «Почему бы тебе не пойти со мной? Забудьте об этой чуши о борьбе за королеву и страну. Кто посмеет победить? Кто заботится , кто победит? Даже если они возьмут тебя, ты даже не сохранишь звание - тебя разобьют прямо до Десантника.


Бен кивнул. 'Я знаю.'


'И что потом? Быть расстрелянным в глупой войне, которую ты даже не понимаешь? Умереть в вонючих джунглях? Ваше имя стоит на башне с часами в Херефорде из-за кучки двойных исков в Уайтхолле?


У Бена не было на это ответа.


«Слушай, чувак, подумай об этом минутку. ВернисьСтроить со мной. Мы хорошая команда, ты и я. Мы вместе начнем бизнес ».


Бен устало рассмеялся, глядя в потолок. «Да, я просто вижу это. Что делать?


«Подробности, подробности. Мы что-нибудь придумаем. Что-нибудь приятное и легкое, что сделает нас богатыми и толстыми. Вы можете встать на колени и попросить у Ли прощения, тогда она выйдет за вас замуж, и мы все будем счастливы ». Оливер улыбнулся.


Бен взглянул на своего друга и поразился его взгляду на жизнь. Для Оливера это действительно было так просто. - Думаешь, я все еще ей нужен? он спросил. «После того, что я сделал?»


«Спроси ее сам».


Бен поднял голову с койки. На несколько секунд все это казалось таким безупречным. Он колебался на грани.


«Нет, - тихо сказал он. «Если я выйду завтра, я продолжу. Мне нужен значок.


Пятнадцать лет спустя Бен Хоуп погасил турецкую сигарету и осмотрел номер отеля. Ли все еще крепко спала, лишь изредка на ее лице промелькнуло хмурое выражение, намекавшее на тревожные сны в ее голове.


Он наблюдал за ней и уже не в первый раз задумался о том, как бы сложилась его жизнь, если бы он вернулся с Оливером на следующее утро.


Глава пятнадцатая


Бен вошел в бар отеля. Место было пустым. Он прислонился к стойке и пробежался глазами по рядам оптики для виски. Появился бармен. Бен достал фляжку. «Есть ли шанс, что вы можете пополнить это для меня?» он спросил. Он указал. «Laphroaig».


Когда он вернулся в комнату, Ли проснулась и разговаривала по телефону. Она выглядела уставшей, все еще немного расслабленной после снотворного. Когда Бен вошел и закрыл дверь, она поблагодарила за звонок и попрощалась. Она закончила разговор и бросила телефон на кровать перед собой.


'Кто это был?' он спросил.


'Полиция.'


- Вы им звонили?


«Они позвонили мне».


- Это тот самый парень, который звонил вам в Лэнгтон-холл?


Она кивнула.


"Что он хотел?"


«Просто чтобы знать, как я был. Не волнуйся, я ничего ему не рассказала о том, что случилось, хорошо? И я нетоже упомяните, что там происходит ». Она указала на ноутбук на столе.


Бен выглядел серьезным. «Как долго ты говорила?»


'Недолго. Минут две-три. Почему?'


«Собери свои вещи. Мы должны уйти ». Он вытащил диск из ноутбука, защелкнул его в футляре и положил в карман. Он быстро упаковал компьютер в сумку для переноски, бросил файл Моцарта в рюкзак и вытер все, к чему они прикасались в комнате, полотенцем для ванной.


'Что случилось? Почему мы должны уехать так внезапно? »


«Дай мне свой телефон».


Она протянула ему. Он выключил его и положил в карман. «Мне придется избавиться от этого», - сказал он.


«Мне нужен этот телефон», - возразила она. «Все мои числа на нем».


«Вы не можете оставить его себе, - сказал он. «Я объясню позже». Он быстро повел ее вниз и оплатил счет наличными, используя свое вымышленное имя.


«Разве ты не собираешься сказать мне, что происходит?» - спросила она, когда он проводил ее к машине.


Бен запустил зеленый TVR. Хрипел выхлоп, широкие шины скрипели по гравию. На большой автостоянке было два входа, обрамленных аккуратными хвойными деревьями. Собираясь выйти, он взглянул в зеркало.


Позади них ехали два черных рейнджровера. Они были идентичны. Частные таблички, тонированные стекла, горящие фары. Они поспешно свернули к другому входу и остановились прямо у отеля, один за другим. Все четыре двери открылись одновременно.Бен подставил их в зеркало. Он насчитал шесть выходящих мужчин. Все шестеро были серьезными и профессиональными в своих движениях.


Пора идти. Он попытался осторожно отъехать, но это было трудно сделать в такой показной спортивной машине, как TVR. Рев двигателя достиг их ушей. Обернулись головы. Один из мужчин указал. Они обменялись сигналами и направились обратно к «рейнджроверам».


- Эта машина зарегистрирована на вас? - быстро спросил он.


'Да, конечно. Вы до сих пор не сказали мне, что…


Бен сбросил сцепление, и TVR повернул колеса, прижимая их к своим местам. Он сильно ускорился.


Это было дважды. Не случайно. Он громко говорил, перекрикивая нарастающую громкость двигателя. - Они используют ваш телефон, чтобы отслеживать нас, Ли. Они могут триангулировать сигнал с точностью до нескольких футов ».


Она выглядела напуганной. 'Но кто? Полиция?'


«Может, полиция. Или кто-то извне, кто-то связан. Кто-то, у кого есть доступ к такой информации ».


«Кто это мог быть?» - спросила она, бледнея.


Бен ничего не сказал. Он нажал на педаль газа немного сильнее.


Рейнджроверы были в сотне ярдов позади них, когда Бен свернул с тихой проселочной дороги и присоединился к неуклюжему плотному потоку машин, направлявшемуся к Оксфорду. Ему удалось поставить между ними несколько машин, но устойчивый поток, идущий в другую сторону, затруднял обгон. Он увидел брешь и проскользнул мимо тренера Оксфордского метро, но когда он заглянул взеркало, мимо которого проехал и первый Range Rover. Вдалеке загудели рога.


Ли ухватилась за край сиденья. 'Куда мы идем?' она ахнула.


«Если мы сможем попасть в город, мы можем потерять их», - сказал он. «Я очень хорошо знаю Оксфорд».


К тому времени, как они добрались до Хедингтон-Хилла на окраине восточного Оксфорда, «рейнджроверы» снова были вместе, всего в дюжине машин назад. У подножия холма они попадают на светофор, въезжающий в Сент-Клементс.


«Там внизу полицейские машины», - сказала она, указывая.


Бен видел их. «Это не для нас». Часть дороги была оцеплена, там стояла скорая помощь. Трафик двигался ползком. Рендж Роверы пронеслись сквозь заднюю часть кузова, когда гудели новые рожки.


Полицейский вышел на проезжую часть на четыре машины впереди ТВР и дал знак разрешить машинам проехать другим путем. Бен поерзал на стуле. «Рейнджроверы» подъезжали сзади.


«Они идут», - сказал Ли. Ее глаза были широко раскрыты.


Бен быстро размышлял, наблюдая, как распахиваются пассажирские двери рейнджроверов и из них вылезают трое мужчин. Их лица были невозмутимы, когда они шли к стационарному ТВР. Они были всего в двадцати ярдах.


Он отодвинул машину в сторону, вырвал ключ и распахнул дверь. 'Ну давай же.' Он схватил свой рюкзак, взял ее за запястье, и они побежали по неровной дороге мимо витрин. Медработники погрузили раненого велосипедиста в заднюю часть кузова.скорая помощь на носилках. В сточной канаве валялся скрученный велосипед. Они побежали.


Позади них трое мужчин ускорили шаг.


Оставив позади беспорядок из загруженного транспорта и мимо других магазинов, Бен увидел впереди большую кольцевую развязку, называемую Равниной. Он вспомнил, что она вела к мосту Магдалины и Хай-стрит, прямо в центр города.


Они помчались через дорогу, и трое мужчин последовали за ними рысью, пробираясь сквозь медленно движущиеся машины. У Равнины был большой винный магазин. Молодой человек, похожий на студента, парковал скутер на обочине дороги. Он вошел в магазин, сняв шлем и оставив ключ в замке зажигания.


Бен оттащил легкую машину от окна и перекинул ногу через седло. Ли прыгнул за ним, когда он запустил двигатель. Студент развернулся и выбежал из магазина, крича, чтобы они остановились. Один из троих преследовавших мужчин срочно разговаривал по телефону.


В сотне ярдов от Сент-Клементса «Рейнджроверы» пробирались через остановившийся гудящий поток машин, разбивая все на своем пути и заставляя полицию бежать в укрытие.


Бен повернул дроссель скутера. Это было похоже на вождение швейной машинки. Маленький велосипед врезался в море красных и зеленых автобусов, такси и машин, несущихся прочь от Равнины через Темзу через мост Магдалины. Руки Ли были крепко обвиты вокруг талии Бена, когда она опасно уселась на крохотное заднее сиденье. Он слышал полицейские сирены врасстояние позади них. Он оглянулся через плечо. Рендж Роверы быстро приближались. Полицейские машины погнались, мигая синими огнями.


Впереди движение остановилось на красный свет. Бен нацелил скутера на бордюр, и он чуть не сбросил их, когда он врезался в тротуар, покачиваясь. Он снова открыл дроссельную заслонку и заставил пешеходов рассыпаться по мосту. Люди оборачивались и смотрели, некоторые кричали. Они добрались до середины Хай-стрит, дико свернув на тротуар.


Дверь магазина открылась, и перед ними выкатились передние колеса детской коляски. Он нес младенца, завернутого в одеяло. Молодая мать смотрела в другую сторону и не видела, как к ней мчится самокат. Она повернулась и остановилась, в ужасе открыв рот.


Бен слишком сильно сжал тормоза и почувствовал, как заблокировались колеса скутера. Пинал, пытался спасти, но она вылетела из-под них. Он и Ли упали на землю. Машина заскребла боком по тротуару, ударилась о указатель и выскользнула на дорогу двухэтажному автомобилю. Автобус не мог вовремя остановиться. На дорогу посыпались искры, самокат расплющился и покорежился, куски разбитого пластикового кузова кружились по асфальту.


Бен вскочил на ноги и схватил упавшую сумку, а Ли поднялась с земли. Ее джинсы были разорваны на коленях. «Рейндж Роверы» ускорялись посреди гудящего машинного движения всего в пятидесяти ярдах от них.


Они бегали. С Хай-стрит, через несколько металлических столбов, преграждающих дорогу машинам. Вверх по мощеной улице мимо камеры Radcliffe и Хартфордского колледжа.


«Рейнджроверы» затормозили у боллардов, и все шестеро мужчин выскочили, бросившись в погоню. Не за горами полицейские сирены.


Бен держал Ли за руку, когда они пробегали мимо большой Бодлианской библиотеки по Брод-стрит. Дальше по улице находился знаменитый Шелдонский театр, где проводились концерты классической музыки. Толпа выстраивалась в очередь за билетами на концерт, когда мимо пробегали Бен и Ли. Лицо женщины озарилось узнаванием, когда она заметила Ли. Она указала, подтолкнула своего друга. 'Эй смотри! Это Ли Ллевеллин!


Толпа сомкнулась вокруг них, а Ли был встречен улыбками и просьбами дать автографы. Казалось, никто не заметил ее покрасневшего лица, встревоженного взгляда и разорванного колена. Телефонные камеры щелкали и вспыхивали.


Шестеро мужчин отступили, наблюдая сквозь толпу и тяжело дыша от бега по улице. Они рассыпались, когда из-за угла свернула полицейская машина, мигая голубыми огнями. Двое из них перешли дорогу и притворились, что смотрят в окно книжного магазина Блэквелла, а двое других медленно поднялись по бодлианской лестнице. Последняя пара болтала у обочины, пока мимо проезжала полицейская машина, а пассажиры с суровыми лицами осматривали оживленную улицу.


Бен снова взял Ли за руку, когда они ускользнули от толпы и последовали за медлительной полицией. машина вверх по улице. Они оглянулись и увидели, что люди перегруппировались и снова их атакуют. На углу Брод-стрит и Корнмаркет толпы были заполнены рождественскими покупателями. Бен заметил стоянку такси и ускорил шаг. Уведя Ли на заднее сиденье такси, он в последний раз увидел сердитые лица их преследователей. Он захлопнул дверцу такси, и машина растворилась в потоке машин.


Глава шестнадцатая


Вена


Маркус Кински подошел к кабинету своего начальника и без стука вошел внутрь. Он вынул из кармана пластиковый пакет и швырнул его на стол перед собой. В нем была горстка звенящих, потускневших гильз с берега озера.


Ганс Шиллер посмотрел на сумку, подтолкнул ее пальцем и хмуро посмотрел на Кински. - Что это должно быть, Маркус?


Шеф выглядел взволнованным. Линия его волос, казалось, со вчерашнего дня отступила еще на дюйм. Его лицо было серым и желтоватым, а глаза глубоко впали в ложе из морщин. Кински знал, что считает минуты до выхода на пенсию.


«Я хочу, чтобы дело Оливера Ллевеллина было открыто», - сказал Кински. Он был единственным детективом в команде Шиллера, который не обращался к нему как сэр , и единственным, кому это могло сойти с рук.


Шиллер оперся локтями о стол и ущипнул за переносицу. 'Я думал, мы заложили- чтобы отдохнуть, детектив, - устало сказал он. - Разве тебе нечего делать лучше?


«Это еще не все», - сказал Кински, не сводя глаз с шефа.


'Что у тебя есть?'


Кински указал на сумку. «Пустые девяти миллионов».


«Я вижу, что они из себя представляют, - сказал Шиллер. «Что ты сделал, счерпал их с пола?»


«Я нашел их только что на озере. Озеро, где умер Ллевеллин.


Шиллер снял очки и протер их салфеткой. Он наклонился вперед через стол и пристально посмотрел на Кински. 'Что ты хочешь этим сказать? У тебя здесь ничего нет. Ллевеллин утонул. Это был несчастный случай.'


«Я так не думаю».


- Так что с медью?


«Я еще не знаю. Я просто знаю, что мне нужно знать больше ».


«Но мы уже знаем, что произошло. Вы были там, когда снимали показания свидетеля.


«Свидетель фальшивый».


Шиллер откинулся на спинку стула и громко выдохнул через нос. Он скрестил руки на животе. 'Откуда ты это знаешь?'


'Я просто.'


«Это смелое заявление, Маркус».


'Я знаю.'


- Вы можете это доказать?


«Я сделаю это», - сказал Кински.


Шиллер вздохнул и откинулся на стуле еще на несколько дюймов, как человек с дополнительной ношей. его плечи. «Я хочу помочь тебе, Маркус», - сказал он. «Вы знаете, я всегда был рядом с вами. Не все такие толерантные, как я ».


«Я знаю это, шеф, и ценю это».


«Но лучше молчите, пока не придумаете что-нибудь конкретное», - сказал Шиллер. «Вспомни, кто такая Мадлен Лоран. В то время у меня была куча неприятностей из консульства, и я не собираюсь снова там копаться ». Он запнулся и провел пальцами по волосам. «Почему бы тебе просто не позволить этому упасть? Ллевеллин был просто пьяным и глупым богатым плейбоем. Оставь это. Сделайте себе одолжение. Тебе есть о чем беспокоиться.


Кински положил кулаки на стол костяшками вниз. «Если я найду доказательства, веские доказательства, вы согласитесь возобновить дело Ллевеллина?»


«Мы должны поговорить о каком-то гребаном довольно твердом доказательстве».


«Но если бы я…»


Шиллер ахнул и раздраженно замахал руками. «Да, Маркус. OK. Если - а это чертовски большое «если» - вы придумаете что-то серьезно убедительное, тогда я мог бы просто рассмотреть возможность возобновления дела ». Его глаза были жесткими. «Это настолько хорошо, насколько это возможно».


«Для меня этого достаточно, - сказал Кински. Затем дверь офиса хлопнула вслед за ним.


Объезд в офис заставил его даже позже забрать свою дочь Клару из школы. Движение было кошмаром, и дороги через город выгляделикак автостоянка. Кински просидел пятнадцать минут в пробке носом к хвосту, барабаня по рулю и борясь с нарастающим нетерпением.


В окне ближайшего универмага этот же канал транслировался на рядах телеэкранов. Кински рассеянно смотрел на них. Это было одно из тех шоу говорящих голов, какое-то интервью с политиком. Кински знал, кто он такой. Его лицо в последнее время было повсюду измазано. Сын какого-то богача, который думал, что быть социалистом круто. Каково же было его имя? Филипп что-то. Филипп Арагон. Великая новая гребаная надежда для Европы.


Кински посмотрел на часы на приборной панели и вздохнул. Если он не приедет в ближайшее время, Клара сядет в автобус, и ему придется повернуться назад и попытаться поймать ее на автобусной остановке. Она болталась в темноте на углу улицы, гадая, где Хельга. Дерьмо.


«Какого черта, - подумал он. Он прижал синий мигающий свет к крыше и включил сирену. Машины волшебным образом разошлись, и он помчался вперед.


Когда он завернул за угол и выстрелил в большой «мерседес» по улице, он увидел, что школьный автобус все еще остановился у высокой стены колледжа Святой Марии. Толпы маленьких девочек в мрачно-серой форме и темно-синих пальто шумно собрались вокруг автобуса, болтали и смеялись. Дорого одетые матери приезжали на своих «Ягуарах» и «БМВ», чтобы забрать своих дочерей.


Кински резко остановился и выключил сирену. Группа матерей повернулась, чтобы посмотреть на него, когда он вылез из машины и побежал к автобусу. Онпосмотрел, но не увидел Клару среди толпы девушек. Он узнал некоторых из ее друзей. - Кто-нибудь видел Клару? он спросил их. - Клара Кински?


Все они выглядели пустыми или покачали головами. Кински вошла в автобус, но ее тоже не было.


Он остановился. Группа девочек вышла из ворот школы и пошла по дороге. Они стояли к нему спиной, размахивали портфелями, смеялись, прыгали. Он посмотрел. Он увидел футляр для скрипки. Светлые косички свисают из-под штатного синего чепца. Он побежал за ними. Назвал ее по имени. Некоторые девушки повернулись, чтобы взглянуть на крупного, задыхающегося, краснолицого мужчину, когда он подошел. Та, что в футляре от скрипки, продолжала идти, разговаривая со своей подругой. Она его не заметила. Он рассыпал их и положил руку ей на плечо. «Клара, где ты, черт возьми…»


Она повернулась и испуганно моргнула. Она попятилась.


«Мне очень жаль», - выдохнул он. «Я думала, ты Клара Кински. Ты видел ее?'


Все они нервно покачали головами, глядя на него большими глазами. Затем они повернулись и пошли дальше, бросая взгляды через плечи, когда он отвернулся. Один из них похлопал ее по голове, чтобы сказать «он сумасшедший», и все захихикали.


Он пробежал через школьные ворота по подъездной дорожке, усаженной деревьями. Снова пошел снег, на ресницах у него были тяжелые хлопья. Он вытер их и увидел учителя, которого он узнал, идущего по другой дороге. - Фрау Шмидт, вы не видели Клару? он спросил.


Учитель выглядел удивленным. - Она не в автобусе, герр Кински? Я видел, как она прошла через ворота со своими друзьями ».


Он покачал головой. 'Я проверил.'


«Не волнуйтесь, герр Кински. Может, она ушла домой с другом?


«Она бы никогда этого не сделала», - сказал он, закусив губу.


Маленькая девочка вышла из увитой плющом арки, которая была главным входом в школу. Она несла небольшой футляр для кларнета. У нее были темные косички и большие карие глаза, которые широко распахнулись, когда она увидела Кински.


- Мартина, ты не видел Клару? - спросила фрау Шмидт.


«Она ушла», - тихо сказала Мартина.


'Ушел?' - спросил Кински.


Девушка застенчиво растаяла под его взглядом.


«Говори, Мартина», - ласково сказала учительница, встав на колени и поглаживая ее по волосам. «Не бойся. Куда делась Клара?


'В машине. С мужчиной.


Выражение лица учителя стало жестким. 'Какой мужчина?'


'Я не знаю. Просто человек.'


«Когда ты это увидел?»


Мартина указала на ворота, откуда уезжал автобус. «Я был с ней. Потом я вспомнил о своем кларнете. Я вернулся за этим. В этот момент подъехала машина. Вышел мужчина. Он улыбнулся Кларе. Он сказал, что был другом герра Кински. Робкие глаза Мартины метнулись к нему.


Сердце Кински колотилось, а ладони покалывали. 'Как он выглядел?' - спросил он ребенка.


«Не знаю», - тихо сказала она. «Он был большим. На нем был костюм ».


«Что это была за машина? Какого цвета?'


«Черный», - сказала она. «Не знаю, какой».


'Куда они пошли?'


Она указала на улицу. Автобус уезжал. Он смотрел дальше, на пустую дорогу, на дома вдалеке.


Она могла быть где угодно. Она ушла.


Глава семнадцатая


Оксфордшир


Они дважды меняли такси и объезжали сельскую местность на автобусах, пока Бен не убедился, что за ними не следят. Когда солнце уже начало садиться, они сели в красный двухэтажный автобус в деревне Эйншем, направляясь обратно в город. Верхняя палуба была пуста, и они сели сзади, чтобы смотреть на дорогу позади них.


'Что мы собираемся делать сейчас?' спросила она.


«Думаю, мы оба знаем, что смерть Оливера не была несчастным случаем, Ли». Бен взял ее за руку и слегка сжал, глядя ей в глаза. 'Мне жаль. Мне почти жаль, что это не было.


Она грустно кивнула. «Что он там делал? Что могло случиться? Он просто изучал книгу ».


Он потер виски, напряженно думая. - Коронер более или менее установил время смерти?


«Он умер в десять тридцать четыре часа дня. Почему?»


«Это слишком точно, - сказал Бен. «Никто не может точно определить момент».


«Папины старые заводные часы», - ответила она. Оливер всегда носил его, чтобы помнить его. Он остановился… »Трудно было это сказать. «Это прекратилось, когда он вошел в воду». Она фыркнула. Слеза навернулась ей на глаза, и она вытерла ее.


«Вы в порядке, говорите об этом?» он спросил.


«У меня нет особого выбора, не так ли?»


«Вот как я это вижу», - сказал он. Оливер кое-что видел. Почему и где мы не знаем. Мы знаем только то, чему он был свидетелем, и это похоже на некую ритуальную казнь. Но его, должно быть, как-то заметили. Они пошли за ним, но им потребовалось время, чтобы его догнать. Прошло чуть больше часа с момента, когда он стал свидетелем преступления, до его смерти ».


Ли кивнул и ничего не сказал. Она промокнула глаза салфеткой.


«Думаю, он снял клип на мобильный», - продолжил Бен. - Скажите, он все еще был при нем, когда его поймали. Скажем, клип все еще на нем. Они бы подумали, что собрали все улики ».


«Но потом они увидели мое телеинтервью, - мрачно сказал Ли.


Он кивнул. Прошли месяцы. Они заметили все свои следы. Дело закрыто. Затем внезапно возникает совершенно новая угроза. Вы объявили, что у вас есть все исследовательские заметки, которые Оливер отправлял вам, включая материалы, опубликованные в день его смерти, которые вы еще не просмотрели. Что, если бы он прислал вам копию улик? Тогда они и поняли, что должны пойти за тобой ».


Ли заплакал.


«Мне очень жаль, - сказал он. «Я знаю, что тебе тяжело. Вы хотите остановиться?


«Я хочу узнать, что с ним случилось», - сказала она сквозь слезы. 'Но что мы можем сделать? С чего нам вообще начать? Мы даже не можем пойти в полицию ».


Бен покачал головой. «Мы не собираемся ничего делать. Это слишком опасно для тебя. Я собираюсь отвезти вас в безопасное место, а затем поеду в Европу, чтобы начать прослеживать следы Оливера. Это единственный способ выяснить это ».


«Куда я пойду?»


'Мое место.'


'Твое место?'


«Это в Ирландии. Очень уединенный, на западном побережье. Там ты будешь в безопасности. Я возьму машину напрокат. Мы поедем в Шотландию. Паром из Странраера в Северную Ирландию, а затем через границу в Голуэй. Таким образом, мы избегаем паспортного контроля. Никто не узнает, где ты.


Теперь ее слезы прекратились, на ее лице росло вызывающее выражение. - А вы тем временем садитесь в самолет и улетаете самостоятельно?


'Что-то подобное.'


Она покачала головой. «Нет никакого способа, Бен, абсолютно никак , что я не собираюсь отсиживаться на каком-нибудь безлюдном пляже в Ирландии, пока ты сам отправишься на континент по следам Оливера. Мы говорим о моем брате.


«Что, если бы я сказал, что ты можешь пойти со мной? Вы видели, что произошло сегодня. Люди узнают твое лицо. Я не могу передвигаться с тобой. Лучше бы я работал один, и ты был бы в большей безопасности ».


«Вы удивитесь, на что способны шарф и пара очков. Я бы опустил голову и не называл своего имени ».


- Да и вообще по паспорту нельзя. Это слишком легко отследить, и если кто-то, связанный с полицией, замешан во всем этом, они догонят нас, как только вы войдете в Европу ».


- При чем тут полиция, Бен?


«Я еще не знаю», - сказал он.


Ли немного подумал, глядя в окно на проносящиеся мимо голые деревья. Автобус раскачивался и раскачивался на ухабистой дороге. Она кивнула самой себе, как будто ей в голову пришла внезапная идея. "Там является один способ , которым мы могли бы выйти из страны и во Франции , не будучи замеченным.


Глава восемнадцатая


Саутгемптон


Спустя два часа


Пояс Ориона был ярким на востоке, и лунный свет отражался от воды в гавани недалеко от Саутгемптона. По обе стороны от длинного причала плавно дрейфовали ряды белых яхт.


Крис Андерсон стоял на палубе « Изольды» , своей шестидесятифутовой яхты, потягивая горячий кофе и слушая плеск воды. Вдалеке хлопнула дверца машины, и через минуту он узнал безошибочную фигуру Ли, приближающегося к пристани.


Он ухмыльнулся. Он был удивлен, получив весточку от нее ранее в тот день, и с нетерпением ждал встречи с ней снова. Это было давно.


Челюсти Криса сжались, когда Ли подошла ближе. Она была не одна. С ней был парень. Знал ли он его? Он так не думал. К тому же красивый ублюдок, с густыми светлыми волосами, спортивного вида в джинсах и кожаной куртке. На пару дюймов выше его, чуть нижешесть футов. Наверное, тоже лет на пять моложе его. Крис втянул живот. Теперь он сожалел, что не играл в сквош несколько недель и поправился на несколько фунтов. Кто был этот парень? Ли ничего не сказал о гостях.


«Я все еще не очень этому рад», - говорил Бен, когда они приближались к пришвартованной яхте. Он мог видеть фигуру Криса в свете огней пристани, плотно сложенного мужчину в толстом белом шерстяном флисе и бейсболке, который смотрел на него, хмурясь. «И я не думаю, что ваш бывший муж тоже в восторге».


«Расслабься, - сказал Ли. «Он будет в порядке». Она легко выскочила на палубу и, широко улыбаясь, поприветствовала Криса, когда он протянул руку, чтобы поддержать ее. «Спасибо, что сделали это в такой короткий срок, Крис», - сказала она. 'Я очень ценю это.'


Она их познакомила. Крис коротко кивнул Бену. «Вы никогда не говорили мне, что ведете с собой гостя», - холодно сказал он.


Ли положила руку Крису на плечо и поцеловала его в щеку. «Будьте вежливы» , - мягко предупредила она его. Она подняла глаза и увидела знакомое лицо старого капитана Криса, проверявшего такелаж, и улыбнулась. «Привет, Мик».


- Давно не виделись, - крикнул Мик. «Хорошо, что ты на борту. Как в старые времена.'


«Надеюсь, я не слишком тебя выкинула», - сказала она.


Мик спрыгнул на палубу, вытирая руки. Это был маленький, крепкий, жилистый мужчина с темными глазами и седой бородой. «Нет, ни капли. Перепрыгнуть через Ла-Манш - всего лишь отрезок пути для Изольды даже в декабре ».


«Ты звезда, Мик. Это мой друг Бен. Он тоже идет.


«Рад познакомиться, Бен».


«Ты тоже», - сказал Бен. Он восхищенно посмотрел на яхту. "Как долго длится переход?"


Мик пожал плечами. - Из Хамбла в Сен-Вааст-ла-Уг? Девять часов плюс-минус.


- Путешествуешь немного налегке, правда? - заметил Крис. - Багажа нет?


«Просто моя кредитная карта». Ли ухмыльнулся. «Я пойду по магазинам, когда мы приедем в Сен-Вааст».


«Как скажешь», - ответил Крис. «Что случилось с твоим коленом?»


Ли потянулась к дыре на джинсах. 'Ах это. Я споткнулся.'


«Ты порезан».


«Это просто небольшая ссадина. Это ничто.'


Крис повернулся к Бену. «Добро пожаловать на борт« Изольды » , - сказал он с легкой легкостью. «Я покажу вам ваши каюты». Крис сделал ударение на множественном числе s. Он повел их вниз по трапу


Интерьер яхты получился на удивление просторным и шикарным. «Деревянные изделия из вишни», - гордо сказал Крис, бросив взгляд на Бена и поглаживая лакированные панели, когда он проходил мимо. 'Ручной работы. У нее есть все. Oyster 61, классическая модель. Кнопочное все. Как Ли скажет вам, тоже совершила свою долю перехода через океан. Мы были в ней повсюду. Мадейра, Сент-Люсия, Гренада. Помнишь ту маленькую площадку, которую мы арендовали на Мюстике, Ли?


- Разве это не то место, где тебя укусила обезьяна за задницу, и ты попал в больницу? - решительно сказала Ли, следуя за ними внутрь.


Крис откашлялся, и Бен подавил улыбку.


«Вам будет странно спать в гостевых комнатах, а не в главной каюте», - сказал Крис Ли.


«Я выживу», - сказала она.


Крис провел Бена в самую маленькую из трех кают « Изольды» . «Вы можете положить туда свои вещи». В свете каюты он пробежался глазами по потертой старой коричневой кожаной куртке Бена и потрепанному зеленому холщовому рюкзаку. Он выглядел тяжелым. Бен заклинил его на полке над койкой. Рукав его куртки задрался, когда он поднял руки, и Крис заметил на его запястье дорогие дайверские часы.


Через двадцать минут Мик был готов к отплытию. В Изольде паруса вздымались на ветре , когда они вышли на берег позади и направились в открытое море.


Ли чувствовал себя обязанным проводить время с Крисом, поэтому помог ему приготовить ужин. Бен чувствовал на себе взгляд ее бывшего мужа и воспользовался возможностью, чтобы уйти в свою крошечную хижину. Он снял сумку, сел на свою койку и открыл папку Моцарта.


Записи Оливера было трудно читать. Бен некоторое время смотрел на упоминание «Ордена R- ». Для него это ничего не значило, и он в отчаянии бросил простыню.


На другом листе Оливер писал что-то вроде контрольного списка различных исторических фактов и цифр. Красными чернилами он нацарапал слово «АРНО» и обвел его три раза. Рядом было свиданиев конце декабря, всего за две недели до смерти Оливера. Письмо внизу сгорело, и Бен не смог его прочитать.


Потом были все орлы. Оливер рисовал. Все еще нетронутые поля были заполнены маленькими рисунками орлов. Под одним из них Оливер нацарапал прописными буквами:


T HE E AGLE ?????


Он снова и снова перебирал слова своим пером, пока они не прошли почти сквозь бумагу. Как будто он пытался разобраться в этом, заставить слова говорить с ним. Понял ли он это в конце концов?


К тому времени, когда позже к нему присоединился Ли, Бен отказался от попыток разобраться в записях. Она протянула ему чашку кофе и села рядом с ним на узкую койку.


'Как дела?' - тихо сказала она. Перегородки были тонкими, и она не хотела, чтобы Крис их подслушивал.


«Не очень хорошо», - тихо ответил он, покачав головой. Он поднял упавшую простыню и показал ей. «Я до сих пор не могу понять, что это Орден R- о. Потом он нацарапал всю эту чушь об орлах и реках ».


«Реки?» Она взяла у него бумагу, и он указал на слово «АРНО» в красном кружке. Она с любопытством посмотрела на него.


«Река Арно находится во Флоренции, - сказал он. - Был там Оливер? Рядом дата.


«Он никогда мне об этом ничего не говорил».


«Подумай об этом, - сказал он. 'Это важно. Вы единственный человек, который знал, куда идет Оливер и что он делает ».


Она обхватила подбородок руками. «Понятия не имею».


«Подумай», - убеждал он ее.


«Не знаю», - сказала она.


- В письме Моцарта упоминается река Арно? Было ли в нем что-нибудь, что могло побудить Оливера посетить Флоренцию?


«Я не помню», - ответила она с ноткой нетерпения. «Это было много лет назад, ради Христа».


«Попытайся вспомнить», - терпеливо сказал он. «Если мы не можем понять это, нам вообще нечего делать».


«Если только…» - сказала она. Ее лицо просияло.


«Если только что?»


«Мы ошибаемся. Арно - это не река. Арно - это имя ».


'Чье имя?'


«Итальянский коллекционер», - сказала она, теперь ясно вспомнив. - Тот, кто купил письмо у папы. Это был профессор Арно.


Бен вспомнил серию цифровых снимков на компакт-диске. Старик с нотными тетрадями позади него на заднем плане. - Значит, Оливер пошел к нему?


«Должно быть, - сказала она. - А это значит, что Арно все-таки не может быть мертвым.


'Но где?'


- Равенна, - сказала она. «Помните гробницу Данте? Оливер был там. А Арно там преподавал в музыкальном институте, если я правильно помню ».


Бен на мгновение задумался. «Оливер, должно быть, хотел поговорить с ним по поводу письма. Думаю, нам тоже следует нанести ему визит.


- Вы думаете, он все еще может быть у него? спросила она.


«Он заплатил за это много денег, хотя никто другой к нему не прикоснулся. Мне кажется, он бы держался за это ».


«Как вы думаете, что может быть в этом?»


«Это то, что нам нужно выяснить».


Глава девятнадцатая


Они ужинали в длинном салоне яхты. Крис налил охлажденного вина и подал рыбную похлебку с зеленым салатом.


«Ли говорит, что вы пишете музыку для фильмов», - сказал Бен.


Крис кивнул. 'В основном. Ты фанат кино, Бен?


Бен пожал плечами. «Я вижу странную вещь». Он попытался вспомнить название последнего просмотренного им фильма. Он был в Лиссабоне на работе шесть месяцев назад. Потенциальный информатор, за которым он следил, забрел в кинотеатр. Бен сидел на пару рядов позади. Через час мужчина взглянул на часы и ушел. Бен последовал за ним, и пять минут спустя мужчина лежал грудой в переулке. Он ничего не мог вспомнить о фильме. «Для чего ты сочинил?» он спросил.


«Последним моим выступлением был« Изгой » с Хэмптоном Бернли. Знаешь это?


Бен покачал головой.


«Может, ты больше оперный парень», - сказал Крис, взглянув на Ли.


«У Бена не так много времени на подобные вещи», - сказала она.


- Так чем ты зарабатываешь на жизнь, Бен?


'Я ушел в отставку.'


Крис выглядел удивленным. 'В отставке? От чего?


Бен допил остатки вина. «Силы».


Бутылка была пуста. Крис посмотрел на него, приподняв бровь, и достал из холодильника еще один. «RAF?»


'Армия'


- Мальчик-солдат. В каком звании вы были?


«Майор», - тихо ответил Бен.


Крис старался не выглядеть впечатленным. - Так в чем был ваш полк, майор?


Бен бросил на него взгляд через стол. «Это Бен. Меня больше никто не называет майором ».


«Бен и Оливер были друзьями в армии, - сказал Ли. «Вот как мы познакомились».


- Значит, вы двое знакомы давно, - ледяным тоном сказал Крис, не сводя глаз с Бена.


«Но мы не были на связи уже много лет», - добавил Ли.


Крис еще некоторое время смотрел на Бена, затем хмыкнул про себя и вернулся к своей еде. Все трое закончили трапезу в тишине, и снаружи был слышен только шум ветра и воды.


Бен вернулся в свою каюту и некоторое время сидел тихо, размышляя. Он снова проверил пистолеты, снимая и чистя их с хорошо отработанным, почти бессознательным знаком. Затем он положил все обратно в сумку и засунул ее на верхнюю часть блока для хранения вещей. Он пролежал на койке час, прислушиваясь к непрерывному грохоту волн. Поднялся ветер, и мягкое движение Изольды стало более явным.


* * *


Около полуночи Ли подумывал о постели. За столом Крис сидел в кресле, злобно глядя на телевизор. Он почти не сказал ни слова после ужина.


«Что случилось, Крис?»


Он молчал. Его лицо потемнело.


'Ну давай же. Я знаю этот взгляд. Что это?'


Он воткнул пульт и выключил телевизор. - Это он, не так ли?


'Кто?'


'Его. Я вспомнил. Бен. Старое пламя. Тот, в которого ты безумно любил. Тот, на котором ты хотел жениться.


«Это было пятнадцать лет назад, Крис».


Крис горько засмеялся. «Я знал, что что-то происходит».


«Ничего не происходит».


'Нет? Я слышал, как вы двое шептались раньше. В каюте одни, как подростки ». Он фыркнул. «Если бы я знал, о чем на самом деле была эта поездка, я бы никогда не позволил тебе уговорить меня на это. Вы, должно быть, думаете, что я настоящий дурак, настоящий мягкий человек. Заставить старого Криса переправить тебя и твоего парня во Францию на грязные выходные. Боитесь, что папарацци узнают о вашем маленьком романе? Может, мне просто развернуть лодку?


- Вы все неправильно понимаете, Крис.


«Не могу поверить, что ты так со мной поступишь. Знаешь, я не забыл. Все истории о парне , который сломал свое сердце так сильно понадобились вам года , чтобы получить над ним, теперь вы беготней с правом ублюдка под мой носом, и вы ожидаете меня , чтобы помочь вам?Что я тебе сделал? Я никогда не разбивал тебе сердце. Ты разбил мне гребаное сердце ». Он несколько раз ткнул пальцем в грудь. Его лицо покраснело.


«Ага, когда я поймал тебя, когда ты трахаешь эту дурочку на моем дне рождения».


Крис закатил глаза. «Одно маленькое нарушение… сколько раз парень должен извиняться?»


«Я не называю это небольшим проступком».


«Тебя там никогда не было! Вы всегда где-то пели ».


«Я была там той ночью, - сказала она. Они столкнулись друг с другом, между ними нарастала неприязнь. Потом вздохнула. «Пожалуйста, Крис. Я не хочу драться, хорошо? Мы уже проходили это раньше. Вы не хуже меня знаете, что между нами ничего не получилось. Но мы все еще друзья, не так ли?


- На пенсии, - пробормотал Крис. «Сколько лет этому парню? Какой бездельник называет себя пенсионером в его возрасте? Вы знаете, что такое армейские пенсии? Откуда вы знаете, что он не только за вашими деньгами? Он задумался на мгновение. - Ты купил ему эти часы? он потребовал.


'Ради всего святого. Дай мне перерыв. Это не так.'


«Так что это похоже? Почему он здесь?


«Есть вещи, которые я не могу сейчас объяснить. Вы должны мне доверять, хорошо? Она серьезно посмотрела на него. «Клянусь, между мной и Беном ничего нет. И я ценю вашу заботу и то, что вы помогаете мне вот так. Действительно.' Она обняла его, и он сжал ее крепко.


«Я скучаю по тебе, Ли», - сказал он жалобным голосом. Он поцеловал ее волосы. «Знаешь, я много думаю о тебе»пробормотал он. Затем он немного отодвинулся и попытался поцеловать ее в губы. Она оттолкнула его.


Бен вышел из хижины и остановился в дверном проеме.


Ли резко оторвалась от Криса, и на мгновение все они замерли, глядя друг на друга.


«Извини», - тихо сказал Бен. «Не хотел прерывать». Он повернулся и направился к трапу, чтобы выйти на палубу.


Ветер был намного сильнее, чем раньше, и он застегнул куртку до шеи. Холодные полосы дождя хлестали по носу « Изольды» с востока, и паруса громко трепетали и колыхались, перекрикивая стон ветра и непрерывный грохот волн. Мик ухаживал за рулем, завернутый в оранжевые масленки. Они обменялись кивками. Бен потянулся за сигаретами и протянул ему одну. Он прикрыл пламя зажигалки Zippo от ветра, глубоко вдохнул и некоторое время смотрел на темную, неспокойную воду, сузив глаза от холодных брызг и держась за поручень.


В Изольде челн поднялся на нерешенности моря, восхождение на гребне большой волны, а затем очистил его и погрузился вниз в корыто с огромным всплеском летающих пен. Бен устоял перед волной, когда палуба под его ногами наклонилась и осела. Паруса потрескивали, как огонь.


«Впереди немного погоды», - сказал Мик, прерывая его мысли.


Бен посмотрел на темное небо. Черные облака неслись по лицу луны. В тусклом свете он видел белую воду разбивающихся гребней.


Он долго стоял на палубе. Не былоточка в переходе ниже. Он не спал. Его мысли были беспорядочными и беспорядочными, переключаясь с одного на другое. Оливер. Письмо Моцарта. Видеоклип. Убийца. Лэнгтон-холл. Звонок из полиции.


Но он думал не только о тайне. Его мысли все время возвращались к Ли. Видение ее в объятиях Криса упорно и непонятно задерживалось в его голове. Почему ему было так неловко, что она все еще может испытывать чувства к своему бывшему мужу?


Какие у него были чувства? Он ревновал? Он сопротивлялся этой идее. И все же он не мог перестать думать о том, как он снова почувствовал себя рядом с ней.


Она, должно быть, сейчас спит. Он представил ее лежащей на койке всего в нескольких футах от палубы, с распущенными на подушке волосами.


Он выкурил еще сигарет и отпил виски из фляжки, забыв о взлетах и падениях палубы под ногами.


Он едва заметил нарастающую бурю, пока Изольда не накренилась, и он пошатнулся. Волны грохотали с неистовой силой. Яхта ударилась о другой гребень, поднялась круто, и ее носы рухнули. Дикий поток воды и пены ослепил Бена на несколько секунд, когда он мрачно висел на поручне. Его сигарета выдохлась, и он выбросил мокрый окурок в море.


В каюте внизу Ли беспокойно вертелась на койке, пытаясь расслабить свой разум. Но это было бесполезно. Она не могла скрыть Бена Хоупа из головы. Что с ней не так?


Она посмотрела на часы и увидела, что было почти четыре часа утра. Она завернулась в одеяло и пошла варить себе кофе. Яхта кренилась, идти было тяжело.


Крис услышал, как она двигается, и вышел из хозяйской каюты с затуманенными глазами и бледным. Пока она пила кофе, он проверял компьютер на наличие последнего прогноза погоды в Метеорологическом бюро. «Этот удар должен скоро закончиться». Он бросил на нее дикий взгляд. «Где твой главный друг?»


- Оставь это, Крис. Разве он не в своей каюте?


«Его дверь открыта. Его там нет.


'О верно. И вы думали, что он был со мной. Вы действительно мне не доверяете, не так ли?


Крис хмыкнул и направился к палубе. Когда он открыл люк, брызги брызг попали ему в лицо, и он затрепетал. Он прочистил глаза, покачал головой и посмотрел через палубу. Бен и Мик работали вместе, молча и упорно, их клеенки блестели от дождя. «Майор, кажется, знает, что делает, - подумал Крис. Он выругался себе под нос, зачесал свои мокрые волосы и снова спустился вниз.


На полпути вниз по лестнице у Криса возникла идея. Майор был в стороне. Возможность. Он прокрался через дверной проем салуна и тихонько проскользнул в открытую дверь каюты Бена. Он осторожно закрыл ее за собой и запер, затем оглядел комнату. Он снял с койки зеленую парусиновую сумку и начал расстегивать ремни.


Глава двадцатая


Вена


Тем вечером


Кински расхаживал по гостиной. Его нервы были похожи на битое стекло, и он чувствовал приближение мигрени. Его руки яростно тряслись, а живот скрутило.


Где она была? Кто ее забрал? Было ли это расправой с тем, кого он спрятал? Он подумал о некоторых холодных ублюдках, с которыми имел дело за последние несколько месяцев. Пробежал в голове их имена и лица. Он знал, что они могут с ней сделать. Он видел, на что они способны.


Если они причинят ей вред, он их убьет. Убейте всех до единого. Убить всех.


Он упал в кресло, закрыв голову руками, плакал и дрожал. Затем он снова зашагал и ударил кулаками по стене, пока они не пошли кровью. Пес Макс нервно наблюдал за ним из своей кровати в углу.


Зазвонил телефон, и он кинулся к нему. Это было. Требование выкупа. Он поднял трубку трясущейся рукой.


Кто-то пытается продать ему изоляцию крыши.


«Пошел ты». Кински бросил его.


Он был поражен шумом отъезжающей машины, а через мгновение услышал дверной звонок. Он бросился к двери и распахнул ее как раз вовремя, чтобы увидеть, как черная «Ауди» мчится по улице. Он не прошел регистрацию.


Клара мило улыбнулась ему с порога. 'Привет папа. Привет, Макси. Большой пес выскочил из своей постели и накинулся на нее, облизывая ее лицо, виляя обрубком купированного хвоста. Она отвернулась от него и, смеясь, вбежала в дом.


Кински оттолкнул Макса. Он обнял Клару и крепко прижал ее к своей груди.


«Ты меня раздавливаешь». Она отпрянула и посмотрела на его лицо, озадаченная его выражением. 'Что с тобой не так?'


'Где ты был?' было все, что он мог сказать.


Он усадил ее в кресло и заставил рассказать ему все. Она не понимала, почему он так расстроен, в чем дело. Франц был милым. Он сказал, что был другом. Коп, как ее отец. Папа просил его некоторое время присматривать за ней. В хорошем кафе ели мороженое. Франц был забавным. Он рассказывал ей истории, которые заставляли ее смеяться. Нет, он ее не трогал. Он никогда не касался ее, разве что взял ее за руку и повел в кафе. Нет, она не помнила название кафе или улицу, где это было. Это было где-то просто кафе. Что случилось?


Кински слушал все это и опустил голову ниже. «Как выглядит Франц?» он спросил. Он пытался сдержать ярость в голосе.


Она покачала головой, как будто это был глупый вопрос. «Он такой же крупный, как ты, но не такой толстый». Она хихикнула.


«Это серьезно, Клара».


Клара убрала пряди песочных волос и выглядела безмятежной. 'Он продал. Ему должно быть сорок. Возможно, даже больше ».


'OK. Что еще?'


«У него забавный слух».


- Что ты имеешь в виду под забавным ухом?


Она поморщилась. «Ужасно. Как будто его пережевывали или что-то в этом роде.


«В шрамах?»


Я спросил его, что с этим случилось. Он сказал, что большой старый попугай приземлился ему на плечо и попытался оторвать ему ухо. Он разыграл это. Это меня рассмешило. Он мне понравился.'


Он хотел дать ей пощечину. «Больше никогда не делай этого. Я серьезно, Клара. Единственная машина, в которой ты садишься, - это наша машина или Хельга. Понимаешь?'


Она опустила голову, принюхалась и вытерла слезу. 'Да папочка.'


Телефон снова зазвонил. Кински ответил на второй звонок.


- Герр Кински?


'Это кто?'


'Просто послушай.'


«Хорошо, я слушаю».


«Это предупреждение. Держитесь подальше от дела Ллевеллина.


'Кто ты?'


«В следующий раз твоя хорошенькая девочка не вернется домой улыбающейся».


Кински прикусил язык и почувствовал вкус крови. Линия оборвалась.


Глава двадцать первая


Ева проверила свой макияж в зеркале и распылила немного духов на запястья и за ушами. Сегодня он заставил ее носить длинный светлый парик. Она внесла в него несколько небольших поправок. Идеально. Она вышла из ванной в одном шелковом нижнем белье и вошла в гардеробную. Вешалки с дорогими платьями были созданы для нее.


Голос заговорил из ниоткуда. Она знала, что динамики были по всей комнате. «Черный» , - сказал голос. Это было бесстрастно и контролируемо.


Ева потянулась и сняла платье Шанель, красивое, из черного бархата. Она ненавидела это так же, как ненавидела их всех. Она повернулась и прижала его к своей стройной фигуре.


«Нет» , - сказал голос. «Атласная» . Ева спокойно надела платье, сдвинула вешалки вдоль перил и сняла атласное платье с глубоким вырезом. Один из его недавних подарков ей.


«Надень его» , - сказал голос тем же бесстрастным тоном. Она сделала, как он сказал.


'Теперь жемчуг'


Она отвернулась от вешалок с платьями. На противоположной стене огромного шкафа стоял антикварный шкаф со стеклянным фасадом, обитый синим бархатом, и ряд открытых шкатулок с драгоценностями, сверкающими золотыми цепями и бриллиантовыми ожерельями. Она вытащила длинную нитку жемчуга и накинула ее себе на голову. Он низко свисал между ее грудей, прохладно касаясь ее кожи.


'Нет. Удвойте их » , - сказал голос. «И наденьте такие же серьги» .


Она машинально повиновалась.


В другой части дома Вернер Кролл откинулся на спинку своего мягкого кресла. Он сидел, положив руки на колени, его галстук был таким же прямым и туго завязанным, как всегда. Его глаза были прикованы к цветному монитору с плоским экраном перед ним. Она повернулась, чтобы позволить ему увидеть ее так, как она знала, ему нравилось. Он одобрительно кивнул. «Хорошо», - сказал он в микрофон. «А теперь иди в комнату». Он медленно протянул руку и нажал кнопку на консоли перед собой, переключая камеры. Он смотрел, как она вышла из спальни, прошла по длинному коридору и поднялась по лестнице.


Ева проделывала это путешествие больше раз, чем ей хотелось бы вспомнить. Чего он от нее хотел? Всегда было по-другому, но каждый раз становилось немного хуже. Она подошла к тяжелой двери, повернула золотую ручку и вошла внутрь. Комната была элегантной, с высоким потолком. Мягкое освещение отбрасывало длинные тени на покрытые зеленым шелком стены. Мебель была скудной, но дорогой, а ковер под ногами казался глубоким и рыхлым.


Она прошла к середине комнаты, огляделась по сторонам и почувствовала себя неловко. Она мельком увидела себя в высоком зеркале, тянущемся от пола до потолка, и быстро отвернулась.


Кто-то застонал в дальнем конце комнаты, и Ева повернулась в направлении звука. На широкой кровати лежала женщина. Она была молода и хороша собой, в полубессознательном состоянии и почти голая. Она была распростерта, привязана к столбикам кровати за руки и за лодыжки.


Голос снова раздался из скрытых динамиков в углах комнаты. Казалось, что он исходит отовсюду и ниоткуда, наполняя каждый дюйм воздуха. «Снимай платье» , - говорилось в нем. «Медленно» .


Ева помедлила мгновение, затем потянулась за спину и начала расстегивать застежки.


«Медленнее» , - предупредил голос. Она повиновалась. Бретельки сползли ей на плечи, и платье плавно сползло вниз по ее телу. Она вышла из него и оставила его лежать в атласной лужице на полу.


«Хорошо» , - сказал голос. 'А теперь подойди к столу и открой футляр'


Ева сделала, как он сказал. Когда она подошла к блестящей поверхности стола, ее ноги стали тяжелыми. Она щелкнула защелками портфеля из мягкой кожи, подняла крышку и отступила. Когда она увидела, что было внутри, у нее перехватило дыхание.


Она посмотрела в зеркало и покачала головой. «Пожалуйста, я не могу этого сделать», - сказала она. «Не заставляй меня».


Голос был беззвучным, но она могла представить себе выражение его лица, когда он сидел в своем кресле за двусторонним стеклом.


«Это заходит слишком далеко», - сказала она более твердо и закрыла чемодан.


Он говорил тихо. Он сказал ей, почему у нее нет выбора. Что он сделает с ней, если она не послушается его. Она слушала, уткнувшись подбородком в грудь и закрыв глаза.


Когда он закончил говорить, Ева снова открыла чемодан, с трудом сглотнула и медленно потянулась к тому, что было внутри.


Глава двадцать вторая


Английский канал


К рассвету


Побережье Франции представляло собой пятнистую дымку на фоне темно-синего горизонта. Буря наконец утихла, и море стало гладким и серым. Чайки завизжали вокруг высокой мачты « Изольды», когда Бен стянул гидроизоляцию и пошел вниз. Мик хлопал его по плечу, когда он проходил. Шкипер выглядел обеспокоенным. Это была долгая ночь.


Ли встретила Бена у люка с обеспокоенным видом. От запаха жареного бекона изнутри у него потекли слюнки. «Я готовлю завтрак», - сказала она.


«Где Крис?» - спросил он, устало спускаясь по ступенькам.


«Я думаю, он все еще в постели».


- Какой-то капитан, - пробормотал он. Ли проигнорировал замечание и протянул ему дымящуюся тарелку с яичницей и беконом. Он сел, чтобы поесть, а она натянула куртку и пошла отнести Мику на палубу еще одну тарелку.


Когда Бен поднес ко рту первую вилку, дверь главной каюты распахнулась. У Криса было искаженное выражение лица, когда он вышел.


Ли спускался вниз. Она увидела Криса и остановилась на полпути.


«Не двигайся, - сказал Крис. В его руке был один из пистолетов Para-Ordnance, и он нацеливал его прямо на Бена.


Бен уставился на пистолет.


- Довольно удивлен, не правда ли, майор? Крис напряженно рассмеялся. «Ли, это то, чем действительно занимается твой парень. Посмотри, что я нашел в его сумке. Три штуки и боеприпасы. Держа пистолет нацеленным на Бена, он потянулся за дверь своей каюты. Он достал рюкзак и швырнул его на пол между ними. «Не говоря уже о пятнадцати тысячах евро наличными, - сказал он. «Все сложено аккуратными стопками. Что за игра, майор? Бегство с оружием? Торговля наркотиками? Немного того и другого? Крис торжествующе усмехнулся Ли. - В любом случае, теперь он в дерьме. Это арест гражданина. Я звоню в полицию и береговую охрану.


'Крис!' Ли простонал.


«Не волнуйтесь, я не буду упоминать ваше имя. Это не имеет отношения к вам?


«Ты такой глупый», - сказала она. «Не делай этого. Я вам все объясню в другой раз. Поверь мне, хорошо?


Крис проигнорировал ее и нацелил на Бена пистолет. - Теперь не так уж сложно, майор?


Бен продолжал есть. - Вы не знаете о трех условиях, Крис?


Крис покраснел, и его торжествующая ухмылка немного померкла. «О чем ты?»


«Я так не думал. Я говорю о трех условиях готовности к полуавтоматическому пистолету простого действия ».


Улыбка Криса дрожала, он не знал, что с этим делать.


Бен спокойно продолжил. «Условие первое, взведено и заперто. Достаточно щелкнуть предохранитель, нажать на спусковой крючок, и я мертв ». Он отодвинул свою тарелку от себя, встал и сделал шаг к Крису.


«Осторожно, я буду стрелять», - пробормотал Крис.


«Условие второе, в патроннике есть патрон, но вам все равно нужно взвести молоток большим пальцем». Бен сделал еще один шаг вперед.


'Я тебя предупреждаю…'


«Условие третье, в патроннике нет патронов, и все оружие пригодно для забивания гвоздей». Бен подошел к Крису, и дуло пистолета находилось в нескольких дюймах от его лица. Он начал дрожать.


- Ты в третьем состоянии, придурок. А теперь дай мне это, прежде чем ты высунешь им глаз ». Бен протянул руку и выхватил у Криса пистолет 45-го калибра. Он проверил журнал. Одиннадцать патронов. Он поднял упавший рюкзак. Было светло. Деньги были, но ружья и запасные магазины не было. «Что ты сделал с другими пистолетами?» он потребовал.


Крис потер руку, побледнев. - Бросил, - тихо сказал он.


'За бортом?'


Крис кивнул.


'Идиот.' Бен заправил пара-артиллерийский снаряд за пояс. - Ли, принеси мне все карты французского побережья. Что до тебя, - сказал он Крису, - возвращайся в свою каюту и не позволяй мне снова видеть твое лицо, или, клянусь, я привяжу тебя к якорю и оставлю на дне моря.


Крис быстро отступил к главной каюте.


- О, и Крис? - добавил Бен.


'Какие?' - угрюмо сказал Крис.


«Я видел« Изгоя ». И я думал, что это дерьмо ».


Это была ложь, но Криса поразило именно то, чего он хотел.


Крис закрыл дверь своей каюты. Больше он не выходил.


«Тебе не нужно было так строго относиться к нему», - сказал Ли, кладя стопку карт на стол. «Он просто пытался защитить меня».


Бен ничего не сказал. Он жевал кусок бекона, раскладывая карту и изучая береговую линию.


Глава двадцать третья


« Изольда» плыла к французскому побережью под чистым голубым небом, когда Бен и Ли выносили свои вещи на палубу. Шкипер Мик направил яхту в безлюдную бухту примерно в миле от Сен-Вааст-ла-Уга, и в двухстах ярдах от берега Бен спустил лодку со своими вещами и вещами Ли. Затем он на минуту скрылся внизу, когда она прощалась со шкипером на палубе.


«Я не знаю, что происходит с вами и мистером Андерсоном, - сказал моряк. «Но удачи, любимый».


«Увидимся снова, Мик», - ответила она и поцеловала его в бородатую щеку.


Они спустились по борту, и Бен завел лодочный мотор лодки. Он схватился за румпель и направил бурлящую лодку подальше от яхты. Ли съежилась у носа шлюпки, натягивая замшевое пальто против холодного морского бриза. Чайки кружили и кричали над головой.


«Как вы думаете, Крис позвонит в полицию, когда нас нет?» - с тревогой спросила она.


«Нет, я не думаю, что в этом есть какая-то опасность», - сказал Бен, глядя в сторону берега.


«Как ты можешь быть так уверен?»


«Потому что я только что сказал ему, что если он это сделает, я вернусь и вышибу ему мозги».


Она нахмурилась и не ответила.


Через несколько минут Бен тащил лодку на галечный берег. Через участок пляжа, за песчаными дюнами, он мог видеть крыши и церковный шпиль прибрежной деревни. «Сюда», - сказал он, хватая сумку.


Они прошли пешком по дюнам и по грубому лугу, граничащему с полем для гольфа. Извилистая дорожка привела их в центр деревни, и вскоре они нашли небольшой гараж, где Бен заплатил наличными за дешевый подержанный «Ситроен».


Они отправились. Бену не нужна была дорожная карта. Его похищение и выкуп не раз приводили его во Францию, и он хорошо знал эту страну. Он придерживался проселочных дорог. На всякий случай приглядывал за полицией, но ничего не увидел.


Поездка через всю страну в Италию занимала тринадцать часов, и они по очереди садились за руль. Останавливались только на горючее, ели на ходу. Было холодно, и они держали обогреватель машины на высокой мощности. Они устали и мало говорили.


Когда они пересекли итальянскую границу в темноте, надвигался густой туман, и Бен ехал молча, концентрируясь на туннеле, прорезанном фарами впереди. Ли сидела со своими мыслями, немного соннаяс теплом воздуходувки. Потом она кое-что вспомнила. «Можно мне телефон?»


«Это на дне Ла-Манша», - сказал он. «Я же сказал, что мне нужно от него избавиться».


- Что ж, тогда я могу использовать твою?


"Кому вы хотите позвонить?"


«Пэм».


'Ваш PA? Почему?'


«Меня не было несколько дней. Она будет волноваться. Очень скоро люди будут думать, что со мной что-то случилось. Я должен сказать ей, что я в порядке ».


«Хорошо, но не говори, где ты, и говори как можно быстрее». Он потянулся к телефону в кармане пиджака и протянул ей.


Ли кивнул и набрал номер.


Голос Пэм казался облегченным, но взволнованным. «Все сходят с ума», - сказала она. Где, черт возьми, она была? Ее агент был в панике. Она пропустила два интервью. Спектакль «Волшебная флейта» в Италии должен был состояться через пять недель, репетиции должны были начаться в ближайшее время, и никто о ней не слышал.


«Я знаю», - заверила ее Ли. «Не о чем беспокоиться».


- У вас все сегодняшние газеты, - сказала Пэм. «Фотографии тебя с каким-то парнем из Оксфорда. Я смотрю на одного здесь. Заголовок: «Кто главный герой Ли?»


Ли раздраженно фыркнул. «Неважно».


«Красивый парень», - сказала Пэм. «Я бы не возражал против этого. Вы вещь?


- Оставь это, Пэм.


«Спроси ее, все ли в порядке в Лэнгтон-холле», - сказал Бен.


Ли вынула телефон изо рта. 'Почему?'


'Просто спроси. Сделай это быстро ».


- спросила Ли, и Пэм сказала, что там все в порядке. Утром строители уехали, чтобы приступить к работе в репетиционной студии.


«Они не нашли ничего… необычного?» - спросила Ли.


- Нет, - смущенно сказала Пэм. 'Как что? О, и кстати. Почти забыл. Кто-то позвонил.


'Кто звонил? Скажите, я не могу долго говорить.


Пауза. «Это про Оливера».


Ли застыла. - А как насчет Оливера?


Бен отвел взгляд от туманной дороги.


«Из Вены звонил какой-то детектив, - сказала Пэм. - У меня здесь его имя - подождите, это Кински. Детектив Маркус Кински. Хотел с тобой поговорить. Что все это значит?


- Он еще что-нибудь сказал?


«Не хотел со мной разговаривать. Но это казалось важным. Он оставил номер для звонка. Сказал, что звонить ему безопасно. У тебя какие-то проблемы, Ли?


«Просто дай мне номер, Пэм».


Пэм прочитала это. Ли вытащила из сумки ручку и нацарапала ее. Она снова успокоила Пэм, затем закончила разговор и выключила телефон. Она подумала минуту. 'Дерьмо.'


Бен огляделся. «Ну, что она сказала?»


«Мы в газетах. Кто-то из «Шелдониан», должно быть, прислал нам снимок в надежде заработать немного денег.


«Радости славы».


«У него есть свои недостатки».


«Вот почему я был обеспокоен поездкой с вами», - сказал он. «Тебе следовало пойти ко мне домой». Он постучал пальцами по рулю. 'Неважно. Бесполезно об этом беспокоиться. Что это было с Оливером?


Она рассказала Бену о звонке детектива. «Как вы думаете, что он хочет?»


'Я не знаю.'


«Может, вместо того, чтобы ехать в Равенну, нам стоит поехать в Австрию, чтобы увидеть его. Это может быть что-то важное ».


«С другой стороны, это может быть еще одна ловушка».


«Давай, Бен, я не могу вечно избегать полиции, правда? В какой-то момент мне придется пойти к ним. Если кто-то убил Оливера…


'Я понимаю. Вы хотите справедливости ».


'Да. Я хочу, чтобы убийца моего брата предстал перед судом. Не так ли?


«Я хочу, чтобы убийца моего друга заплатил».


'Это означает, что?'


«Я не доверяю системе. Я делаю все по-своему ».


«Я заметила, - сказала она.


«Это то, что работает».


«Мое представление о справедливости - это не пуля в голову».


«Мне это нравится не больше, чем вам».


«Но это то , что вы делаете. Не так ли?


Бен ничего не сказал.


Некоторое время воцарилась тишина. Ли смотрел на туманную дорогу и прислушивался к ритму работы дворников.


Все это было так ошеломляюще, так чуждо. Ей казалось, что она ускользает от реальности, блуждаетбез карты или компаса. Временами она с трудом могла поверить, что что-то из этого происходило на самом деле. Она думала о жизни, которую оставила позади, о людях и рутине, которые ждали ее в реальном мире. Казалось, что они находятся за миллион миль отсюда. Ее жизнь была суматошной, сумасшедшей, постоянной путаницей из путешествий, бесконечных репетиций и представлений, один оперный театр и отель за другим. Но все было организовано и безопасно.


Теперь все это развалилось. Вернется ли когда-нибудь на круги своя? Где это должно было закончиться? Она подперла голову руками.


Бен передал ей фляжку. 'Есть немного.'


'Я думаю я сделаю.' Она сделала несколько больших глотков. «К этому привыкаешь», - сказала она, возвращая его ему.


'Расскажи мне об этом.' Он тоже выпил.


Ей стало немного лучше. - А что насчет этого детектива Кински? она сказала.


«Если вы хотите его увидеть, мы его увидим. Но сначала нам нужно найти Арно. Может, он поможет нам разобраться в этой неразберихе ».


Доехали до Равенны около десяти вечера и нашли на окраине небольшой пансионат . Бен зарегистрировался как мистер Коннорс и позволил им предположить, что Ли была его женой. Они не просили бумаги и были довольны наличными вперед. Хозяйка повела их наверх по лестнице. Она открыла дверь, протянула им ключ и оставила их одних.


Комната была маленькой и простой. «Только одна кровать, - сказал Ли. Это был дубль, и он занимал большую часть места.


«Я просто попросил комнату, - сказал он. «Я не знал». Он бросил рюкзак на кресло и открыл скрипучий шкаф. В нем было несколько запасных одеял. Он бросил их кучей на пол. «Я должен быть в одной комнате с тобой, Ли. Я не могу сидеть у твоей двери всю ночь ».


«Необязательно спать на полу, - сказала она. «Мы можем разделить кровать. Если хочешь, то есть.


«Возможно, Крису это не слишком обрадует», - ответил он и сразу пожалел, что не сказал этого.


Она нахмурилась. - При чем тут он ?


'Ничего такого. Забудь это. Я буду спать на полу. Это ничего важного. Я спал на миллионе этажей ».


- Нет, что ты имел в виду насчет Криса?


«Не будем об этом говорить».


- Вы ведь говорите о том, что случилось на « Изольде» ? Что вы думали, что видели?


«Послушайте, меня не касается, что происходит между вами и Крисом».


«Между нами вообще ничего не происходит».


«Хорошо, это нормально».


«Между мной и Крисом все кончено, - сказала она. «Все кончено годами».


«Вы, кажется, неплохо ладили вместе». Он знал, что говорит слишком много, копается в яме и больше похож на ревнивого любовника, чем ему хотелось бы признать.


Она покраснела. «Это было не то, на что это было похоже».


«Тебе не нужно оправдываться передо мной». Он вытащил из сумки бутылку вина и начал ее открывать. 'Хочу немного?'


Она покачала головой. - Выпей. И я себя не оправдываю ». Она вздохнула. «Хорошо, это правда, что Крис хочет снова быть со мной вместе», - признала она. «Это то, что вы видели. Но это чувство определенно не взаимно, и этого не произойдет ». Она сбросила туфли и откинулась на кровати. «Когда все кончено, все кончено. Возвращаться никогда не лучшая идея ». Она взглянула на Бена.


Он сдул пыль из стакана на тумбочке и наполнил его вином. Отбросил обратно и снова залил. «Думаю, ты прав», - сказал он. «Возвращаться никогда не бывает хорошей идеей».


Глава двадцать четвертая


Бордо, Франция


Ранее этим вечером


Зрительный зал был переполнен и шумен. Лекция проходила на факультете политики и экономики Университета Бордо. Он был открыт для публики, и люди стояли в проходах. Цифры посещаемости были беспрецедентными. Организаторы не могли вспомнить, когда в последний раз выступление восходящего политика вызывало такой сильный ажиотаж.


Снаружи под мягким снегом повсюду были полицейские и охрана. Для проезда кортежа Филиппа Арагона были воздвигнуты баррикады, и огромные толпы собрались, чтобы приветствовать и размахивать транспарантами. Полиции удалось оцепить около двухсот бритоголовых демонстрантов-неофашистов, которые пришли кричать и размахивать свастикой в знак протеста. Один из них пытался поджечь изображение Арагона до того, как полиция схватила его и запихнула в фургон. Началась драка, и представители СМИ бросились снимать, как триистекающих кровью копов утащили, а еще десяток избитых протестующих были арестованы.


Анри Жюст, ректор университета, улыбнулся камерам, когда он вышел из-за тяжелых занавесей и направился через сцену. Позади подиума на огромном экране высотой пятнадцать футов высотой стоял слоган вечеринки Aragon « L'Europe R ED ECO U VERTE» . Он идеально отражал политику Арагона. Новая Европа, заново открытая земля. Экологический. Зеленый. Наполнены надеждой и обещанием. Были продемонстрированы флаги соединенных европейских государств. В флигелях и диспетчерском центре над аудиторией вооруженные сотрудники службы безопасности внимательно наблюдали за мониторами и сканировали толпу.


Теперь ряды офицеров напряженно собирались в боевой готовности за щитами, дубинками и слезоточивым газом наготове. Вдали от неприятностей съемочные группы и газетные репортеры действовали и надеялись на кровь.


Жюст поднялся на подиум. Он поднял руки, и гул возбужденной болтовни из переполненного театра стих. «Дамы и господа, - начал он. «Сегодняшний выступающий в представлении не нуждается. Ни один современный политический деятель никогда не добивался выдающегося положения и не собирал такую подавляющую общественную поддержку так уверенно и так быстро. Его называют Брюссельским Джоном Кеннеди. Новаторским эколог архитектор. Филантроп, который лично пожертвовал миллионы на защиту обездоленных. Неутомимый борец за улучшение образовательных стандартов. В сорок один год он самый молодой кандидат на пост вице-президента Европейской комиссии. Его смелая политика и прогрессивное видение действительно интегрированной Европы, а также егоцель избавить Европу от зависимости от ядерной энергии, прочно поставила его на передний план европейской политики. Дамы и господа: Филипп Арагон.


Канцлер отошел от трибуны и протянул руку, когда Филипп Арагон уверенно вышел на сцену. Сотня камер сфокусировалась. Пятьсот человек встали на ноги. Высокий и элегантный молодой политик был одет в хорошо скроенный костюм и без галстука. Он дождался, пока стихли аплодисменты, и начал свою речь.


«Дамы и господа, благодарю вас, что пришли сюда сегодня вечером». За его спиной на большом экране исчез большой лозунг, и толпа зашептала, когда вспыхнуло новое изображение. Он показал ультраправым демонстрантам снаружи. Бритые головы. Свастики. Уродливые лица застыли в выражении ненависти.


Арагон улыбнулся. «И я также хочу поблагодарить наших друзей-неонацистов за пределами дома». Он позволил этому записаться на мгновение, а затем продолжил. «Самим своим присутствием здесь сегодня вечером они помогают мне доказать свою правоту. Дамы и господа, нам говорят, что у нас уже есть интегрированная Европа ». Он снова замолчал, когда толпа засмеялась. Его улыбка исчезла. Он окинул публику взглядом. «Истину можно увидеть повсюду вокруг нас», - сказал он. «Европа погружается в волну националистического страха и жадности. Но мы можем ее вернуть. Вместе мы сможем построить единую Европу. Чистая Европа. Свободная Европа. Народов Европы.


Толпа одобрительно ревела. Позади Арагона изображение неофашистов исчезло, а вместо его слов вспыхнул резкий лозунг.L'Europe RED ECO U VERTE . Аплодисменты стали еще громче.


Наблюдая на своем мониторе за кулисами в удобной приемной, Колетт Арагон потягивала кофе из пенопластовой чашки и улыбалась тому, что ее муж безупречно контролирует свою аудиторию. Вокруг нее сновали партийные работники и сотрудники службы безопасности в штатском. Напротив оживленной комнаты стоял Луи Моро, бывший командир подразделения контртеррористической полиции GIGN, которого она назначила личным начальником службы безопасности своего мужа. Она не особо верила в агентов правительства. Моро очень серьезно относился к своей работе. Огни блестели на его бритой голове, когда он стоял, скрестив руки на груди, внимательно рассматривая ряд экранов, которые показывали толпу с разных сторон.


Колетт публично поддерживала мужа на каждом шагу. Он был хорошим человеком. Но в частном порядке ей хотелось, чтобы он отказался от всего этого и вернулся к архитектуре. Это был не просто хаос и безумие постоянных путешествий и интервью для прессы. Даже Филипп не был готов к тому, как быстро взлетела его политическая карьера. Колетт знала, что по мере роста его популярности он станет все более мишенью. На подобных публичных мероприятиях даже самая сильная охрана не могла гарантировать его безопасность. Они не могли обыскивать всех у дверей. Все, что потребовалось, - это фашистский фанатик в зале с пистолетом в кармане.


Она вздрогнула. Она никогда не верила, что инцидент в Кортине в январе прошлого года был несчастным случаем.


Глава двадцать пятая


Рядом с Равенной, Италия


Когда Ли проснулся на следующее утро, Бен уже разговаривал по девятому телефону. В локальном каталоге не было списка для профессора Арно, поэтому ему приходилось пробовать каждого Арно по очереди. Он прошел половину списка, прежде чем решил сдаться и лично посетить музыкальный институт, где преподавал старый ученый.


Они в спешке позавтракали в пансионе и поехали на «Ситроене» в Равенну. Они припарковались недалеко от центра и прошли пешеходную зону по мощеным улочкам. Это было не по сезону, и в городе было тихо.


За церковью Святого Витале, Istituto Monteverdi был высоким и узким зданием с белокаменными колоннами и лестницей. Стеклянный дверной проем вел в вестибюль. Их шаги отрывались от мраморного пола и эхом доходили до высокого потолка. Откуда-то над ними доносилась игра на виолончели, а из другой комнаты - пение женщины.арпеджио в сопровождении фортепиано. Музыка смешивалась в диссонансный водоворот, который отражался от каменных стен старого здания.


Они подошли к столу. Секретаршей была женщина со стальными волосами, одетая в черное. Она нахмурилась. 'Я могу вам помочь?'


«Мы ищем профессора Арно», - сказал Бен по-итальянски.


Женщина покачала головой. «Профессор Арно здесь больше не преподает. Он на пенсии.'


- Может, вы дадите мне его номер телефона? Как и просил Бен, он знал, что ему откажут.


«Мы не разглашаем номера».


«Я понимаю, но это очень важно».


Женщина с суровым взглядом скрестила руки. 'Мне жаль. Это невозможно.'


Бен потянулся за бумажником. Взяточничество всегда было возможным, хотя этот не выглядел так. Ли остановил его. «Позвольте мне разобраться с ней», - сказала она по-английски.


Женщина смотрела на них враждебно. Ли улыбнулся и бегло заговорил по-итальянски. «Синьора, пожалуйста, позвоните своему директору».


Женщина выглядела потрясенной. 'Почему?'


Ли снова улыбнулся. - Скажи ему, что Ли Ллевеллин здесь и хочет с ним поговорить. Это срочно.'


Упоминание имени Ли произвело мгновенный почти магический эффект. Враждебно настроенный администратор вдруг улыбнулся и извинился за то, что раньше не узнал знаменитое сопрано. Она повела их по каменной лестнице на второй этаж.


Ли поймал взгляд Бена. 'Какие?' прошептала она.


«Может, я не ясно выразился. Я думал, мы договорились, что вы должны вести себя сдержанно.


«Вы можете придумать лучший способ?»


«Я уверен, что смогу».


- Как приставить пистолет к ее голове?


«Неплохая идея, - пробормотал он.


Секретарша выбила дверь и просунула голову. Она быстро произнесла итальянскую речь, которой Бен не последовал. Из комнаты ответил мужской голос. - Ла Ллевеллин? Куи?


Директор выскочил из офиса. Это был невысокий мужчина, полный и круглый в темном костюме. Он поприветствовал их яростным шумным рукопожатием и приказал секретарю принести кофе и печенье. «Я Альберто Фабиани», - сказал он с широкой улыбкой. Он не мог отвести глаз от Ли. «Это большая честь, маэстра. Что я могу сделать для вас?'


Они сели за его стол, и Ли повторил, что им нужен профессор Арно. Можно ли было с ним связаться?


Фабиани выглядел неуверенно. Он вдохнул сквозь зубы.


- Он ведь не мертв? - спросила Ли.


«Нет, нет, он не мертв», - поспешно сказал Фабиани. 'Еще нет. Он живет в деревне примерно в десяти километрах отсюда. Я с радостью свяжу вас с ним. Но я чувствую, что должен вас предупредить… Директор замолчал. «Франческо Арно - хороший человек. В свое время его считали одним из величайших моцартианских ученых всех времен. Но теперь он стар. С годами он стал - как бы это сказать - страно ».


'Странный? Как?' - спросил Бен.


Фабиани пожал плечами. «Его убеждения. Его одержимость. С течением времени он становился все более эксцентричным и все больше и больше конфликтовал со своими сверстниками, пока, честно говоря, мой старый друг и коллега не стал чем-то вроде смущения для Института. Даже студенты пришли посмеяться над ним. Им бы понравилось его завести. Как только они его заводили, он продолжал разглагольствовать часами. Его лекции превратились в фарс ». Фабиани грустно улыбнулся. «Я должен сказать, что я не совсем сожалел, когда он объявил о своей отставке».


«Каковы были его убеждения?» - спросил Бен.


Фабиани закатил глаза. «Если вы поговорите с ним, вы скоро узнаете».


Глава двадцать шестая


Австрия


В то же утро


Мужчина был солидным и сильным. Он был на дюйм меньше шести с половиной футов ростом и весил двести шестьдесят фунтов - ни один из них не был жирным. Он подошел обнаженным к краю трамплина, чувствуя, как тот прогибается под его весом, и пару раз подпрыгнул. Его сильные мышцы ног напряглись. Он вздохнул и пустился в путь.


Его тело ударилось о воду в идеальном пикировании, почти не производя всплеска, и он глубоко вонзился в бассейн, затем всплыл и быстро поплыл. Он вытянул из себя тридцать длин, затем вылез из воды и подошел к стулу, где его одежда лежала, аккуратно сложенная. Он едва запыхался. За окнами крытого бассейна заснеженная территория поместья уходила в сосновый лес вдалеке.


Мужчина зачесал свои песочные волосы назад. Он потянулся за полотенцем и, вытираясь, восхищался своей аккуратной формой. Его мускулистые руки и туловище были покрыты шрамами от девяти пулевых ранений и трех ножевых ранений. Он помнилкак именно и где он достал каждого из них. У каждого была своя история. Их всех объединяло то, что никто из людей, которые подарили их ему, после этого не прожил больше трех минут.


Этому мужчине было сорок три года. Он был лондонцем по происхождению и бывшим солдатом британской армии. Его звали Джек Гласс.


В пьяном виде он иногда хвастался своими подвигами в легендарной SAS. У него даже была вытатуирована эмблема полкового крылатого кинжала на верхнем правом плече. Он любил, чтобы люди это видели.


Правда заключалась в том, что много лет назад он был отклонен от службы в полку. Психологическая оценка выявила определенные черты характера, которые, по мнению полковых командиров, не были бы полезными. Его непригодность для Специальной воздушной службы была подтверждена, когда он попытался задушить офицера, сообщившего ему о том, что он не смог добиться успеха. Его с позором вернули в регулярную часть, предали под трибунал и выгнали из армии.


После этого он скитался, у него кончились деньги. Как и многие выпускники армии, он какое-то время был вынужден выполнять черную работу. С его послужным списком военного трибунала он даже не мог получить работу службы безопасности.


Однажды дождливой лондонской ночью он был в баре паба, когда встретил старого знакомого, который предложил ему военизированную работу в Африке. Деньги были отличные, а работа для Гласса была идеальной. Он сразу же согласился и через три дня уже был в рейсе. Он так и не вернулся в Британию.


В Конго, Руанде, Либерии он работал на тот, кто заплатил больше всего. Подавленные антиправительственные повстанцы. Сгоревшие школы. Разрушенные села. Казнили целыми семьями, вовлеченными в кровопролитные межплеменные войны. Он сделал все, что ему сказали, взял деньги и не задавал вопросов.


В Либерии он обнаружил шрам на ухе. Мочка была оторвана пулей из АК-47. Винтовку держал темнокожий ребенок девяти или десяти лет, маленькая девочка. Это был последний патрон в магазине ее АК. Когда она увидела, что он стоит там, схватившись за ухо и крича на нее, она уронила винтовку и побежала.


Гласс погнался за ней. Он загнал кричащего ребенка глубоко в кусты. Свалил ее, встал на колени ей на грудь, одной рукой прижал ее руки к голове. Другой рукой он вытащил штык и приставил острие к ее ребрам. Когда он медленно вонзил лезвие в ее маленькое тело, он почувствовал, что борьба уменьшилась, и увидел, как жизнь утекает из ее глаз.


Он все еще мог вспомнить это сейчас. Когда-нибудь он захочет сделать это снова.


После Африки последовал конфликт в Боснии, где Гласс стал замешан в торговле оружием. Он ушел с полей сражений, в костюме и с портфелем вместо M16. Ящик обычно был заполнен банкнотами. Он обнаружил, что можно заработать больше денег, если кто-то нажмет на курок. Два года спустя, став полноценным бизнесменом с большим количеством связей и наличных денег, он встретил и заключил союз с австрийцем по имени Вернер Кролл на ярмарке вооружений в Берлине.


В возрасте тридцати шести лет Гласс пошел работать на Кролл в качестве личного секретаря и генерального помощника. К настоящему времени стекло использовалось для получения денег, но продажа автоматов Калашникова воюющим племенам стоила никель и десять центов по сравнению с тем, чем увлекался Кролл. Он был немного больше, чем обычный бизнесмен. Но он фанатично старался замести следы, и лишь немногие избранные имели хоть какое-то представление о реальных масштабах его деятельности.


Гласс немного знал об истории семейного бизнеса Вернера Кролла. Он существовал очень давно и прошел долгий путь с момента своего возникновения. Он также знал, что Кролл без колебаний убьет его или кого-либо еще, если они предадут его или сообщат о нем. Старый австриец был маленького роста и выглядел безобидным. Он был немного странным по-своему, и у него был вид школьного учителя старого мира. Но он был самым опасным человеком, которого Джек Гласс когда-либо встречал в своей жизни, и он встречал очень много опасных людей.


Гласс представил себе морщинистое серое лицо Кролла. Однажды он собирался убить старого ублюдка и трахнуть ту маленькую шлюху, которую держал в качестве любовницы.


Он надел белую рубашку и серые слаксы, свободно завязал галстук и надел блейзер. В своем офисе он обнаружил лист, который ждал его на факсимильном аппарате. Это было из Лондона. Он внимательно изучил это. Это было интересно.


Вернер Кролл сидел в зале для завтраков в зимнем саду с Евой. Он ел молча, прислонившись спиной к окну и декоративному озеру с заснеженными горами за ним. Кролл ел один и тот же завтрак каждое утро в течение шести лет.яйца с кусочками тоста, нарезанными точно такого же размера, так же разложенными на фарфоровой тарелке. Без масла. Он ел деликатно, почти изящно.


Стекло принесло папку с папкой. Вилка Кролла остановилась на полпути между его тарелкой и его ртом. Он промокнул губы салфеткой и впился в него взглядом. «Я сказал тебе не беспокоить меня за завтраком», - сказал он ледяным голосом. Его нос дернулся. «Боже мой, мужик, ты опять жеваешь жвачку?»


Гласс улыбнулся про себя и вынул жевательную резинку изо рта. Он любил заводить старика. «Простите меня, сэр», - сказал он. «Я подумал, что тебе может понравиться это увидеть. Это просто прошло ». Он открыл папку и протянул Кроллу лист факсимильной бумаги.


Кролл надел очки в форме полумесяца и посмотрел носом на простыню. Это была копия первой полосы вчерашнего вечера Evening Standard. На нем была изображена зернистая фотография Ли Ллевеллина в окружении фанатов. Кролл узнал пейзаж Оксфорда и Шелдонский театр позади нее. Слева от нее стоял мужчина, которого он раньше не видел. Они держались за руки. Заголовок гласил ' ВОЗ ' S L в восемь ' S L EADING MAN ?


Кролл опустил простыню и посмотрел на Гласса поверх линз. «Это тот человек, который убил одного из наших лучших людей… чем это было?»


- Сковорода, сэр, - сказал Гласс.


Ева взяла простыню и посмотрела на мужчину на фотографии. Ей нравился его вид, высокий и подтянутый. Глэсс смотрела на ее лицо.


«Я также хотел бы узнать, кто главный герой Ли», - сказал Кролл. Он взглянул на Еву. Она быласлишком долго смотрел на картинку. Он вырвал его у нее.


«Думаю, я знаю, кто он, сэр», - сказал Гласс.


- Профессиональный телохранитель? - спросил Кролл.


«Я думаю, он может быть чем-то большим, - сказал Гласс. «Придется проверить свои контакты. Это может занять несколько дней. Но я уверен, что это он.


Кролл отпустил его и вернулся к своим яйцам. Им было холодно. Он с отвращением оттолкнул их.


Ева возвращалась в свою комнату после завтрака, когда встретила Гласс в коридоре. Он стоял в дверном проеме, небрежно прислонившись к стене, прижавшись большой рукой к дверному косяку.


Она остановилась и посмотрела на него. «Разве ты не собираешься пропустить меня?»


Он усмехнулся, глядя на нее с головы до ног. Она попыталась протиснуться мимо него. Его мощная рука схватила ее за руку, и он повернул ее.


«Убери от меня лапы», - предупредила она его.


Глэсс притянула ее к себе и грубо погладила ее грудь через блузку. 'Отлично.'


Она оторвалась от него и ударила его по лицу, почувствовала твердость его челюсти на своей руке. Ее ладонь ужалила.


Гласс улыбнулся. «Я слежу за тобой», - сказал он. 'Я знаю, что вы хотите.'


'Ты серьезно?'


«Когда-то шлюха, всегда проститутка. Вы хотите трахнуть настоящего мужчину для разнообразия?


«Если я найду его», - сказала она.


«У вас есть один прямо здесь».


'В твоих мечтах.'


Улыбка Гласса превратилась в ухмылку. «Однажды, сука. В один прекрасный день в ближайшее время.'


Глава двадцать седьмая


Италия


Позже этим днем


Профессор Арно пригласил их в большой залитый солнцем кабинет и предложил им стакан граппы. Его английский был с сильным акцентом, но свободно. Он ходил с палкой, а старинный твидовый пиджак был ему на два размера больше. Его движения были медленными, и его хрупкие руки слегка дрожали, когда он налил напитки из хрустального графина, затем снял пиджак и повесил его на подставку для шляп. Он указал им на загроможденный стол, который стоял перед парой арочных окон, выходящих на красивые сады виллы.


Кабинет наполнялся тяжелым, тошнотворным ванильным запахом от трех больших ароматных церковных свечей, горящих в старинном серебряном подсвечнике. Пожилой профессор чопорно обошел стол и опустил свое жилистое тело в кожаное кресло с пуговицами, спиной к окну.


Бен и Ли сели напротив него. Бен допил горящий дух и поставил перед собой пустой стакан.на столе. Ли сделала крошечный глоток и нервно поставила стакан на колено, обдумывая в уме то, что она хотела сказать.


Профессор откинулся на спинку стула, его тонкие белые волосы вырисовывались на фоне солнечного света, проникающего через стекло. Несколько мгновений он наблюдал за Ли с блеском в глазах. «Я слышал, как ты поешь Лючию ди Ламмермур в« Рокка Бранкалеоне », - сказал он ей. «Я думала, ты великолепна, величайшая Лючия со времен Марии Каллас».


Ли любезно улыбнулся. «Спасибо, профессор. Это отличный комплимент, и я уверен, что не заслужил его ». Она остановилась. «Но, к сожалению, мы пришли сюда не для того, чтобы поговорить об опере».


«Я не думал, что ты это сделал», - сказал старик.


«Я думаю, мой брат Оливер приезжал сюда, чтобы увидеть тебя прошлой зимой. Что вы можете рассказать мне о его визите?


«Я нашел его очаровательным молодым человеком», - грустно сказал Арно. «Мы очень хорошо поладили. Он планировал только короткое пребывание, но мы говорили много часов. В конце концов он оставался здесь почти два дня. Меня очень впечатлила его страсть к музыке. Он сыграл для меня отрывки из вариаций Гольдберга и некоторых сонат Клементи. Одаренный пианист. На мой взгляд, его интерпретация Клементи была почти в том же лиге, что и Мария Типо ».


«Он был здесь, чтобы обсудить исследования для своей книги», - сказал Ли.


'Да. Оливер попросил меня прояснить некоторые вещи, которые ему были непонятны ».


- Что насчет письма? спросила она.


Профессор кивнул. «Письмо Моцарта, которое я давно получил от твоего отца. У вашего брата была ксерокопия, которую сделал ваш отец, но он не мог понять ее полного и истинного значения ».


- Вы знаете, что случилось с Оливером вскоре после того, как вы его увидели?


Арно вздохнул. «Я знаю, что он уехал в Вену».


«Где он был убит. Я считаю, что его убили.


Арно не выглядел удивленным. Он кивнул. «Я так же боялся».


«Почему ты так подумал?»


«Я получил от него электронное письмо. Он сказал мне, что ему срочно нужно поговорить со мной, что он сделал открытие и что существует опасность ».


'Когда это было?'


- Думаю, в ту ночь, когда он умер. Мне было очень жаль слышать о его смерти ». Арно печально покачал головой.


«В какой опасности, по его словам, он находился?» - спросил Бен.


Он не сказал. Сообщение, казалось, было написано в спешке ».


Бен взглянул на компьютер на столе старика. «У тебя все еще есть это электронное письмо?»


«Я удалил его сразу после прочтения».


- Вы понимаете, что информация была бы очень важна при расследовании причины смерти Оливера?


«Да», - мягко сказал Арно.


- Но вы решили скрыть, что обстоятельства могли быть подозрительными, что это могло быть не случайностью? Бен почувствовал, как его лицо покраснело. Рядом с ним Ли смотрела на свои руки.ее колени, и он волновался, что слишком сильно толкает старика.


Арно тяжело вздохнул и провел пальцами по тонким белым волосам. «Я не горжусь тем, что я сделал. У меня были подозрения, но не было доказательств. Был свидетель аварии. Кто бы мог поверить в безумного старого итальянца с репутацией чудака, теоретика заговора? Он сделал паузу. «И я боялся».


'Боишься чего?' - спросила Ли.


«Что я тоже был в опасности», - ответил Арно. «Вскоре после этого в ночи вошли злоумышленники».


'Пришел сюда?'


'Да. Я был в больнице. Моя кровь - это нездорово. Вернувшись домой, я обнаружил, что в доме был произведен обыск. Они что-то искали ».


«Что они искали?» - спросил Бен.


- Думаю, для письма.


- Они его украли?


«Нет», - ответил Арно. «После того, как ваш брат прислал мне сообщение, я спрятал письмо в очень секретном месте. Где-то никто не мог его найти ».


«Можем ли мы узнать, где это?» - спросил Бен.


Арно улыбнулся. «Это безопасно», - мягко сказал он. «Он ушел домой».


Бену было интересно, что он имел в виду под этим.


Арно продолжил. «Но долгое время я сам не чувствовал себя в безопасности», - сказал он. «Я чувствовал, что за мной наблюдают. Это продолжалось месяцами ».


«Я думаю, что письмо имело какое-то отношение к смерти Оливера, - сказал Ли.


Профессор выглядел мрачным. 'Вы можете быть правы.'


'Вы можете объяснить?'


Арно заколебался, собираясь с мыслями. «Думаю, мне лучше начать с самого начала. Как вы знаете, тема книги вашего брата была тем, что я изучал в течение многих лет ».


«Смерть Моцарта», - сказал Ли.


«Не только смерть Моцарта, но и события, которые привели к ней, окружили ее и, возможно, вызвали ее… Я верю, что действительно вызвали ее. Для этого нам нужно вернуться в восемнадцатый век… »


«С уважением, профессор, - сказал Бен. «Мы приехали сюда не на урок истории о ком-то, кто умер более двухсот лет назад. Мы хотим знать, что случилось с Оливером ».


«Если вы меня выслушаете, - ответил Арно, - я думаю, то, что я вам скажу, поможет вам понять».


«Оливер сказал мне, что он много исследует Моцарта и масонов», - сказал Ли.


Арно кивнул. «Не секрет, что Моцарт сам был масоном. Он присоединился к своей Ложе в 1784 году и оставался масоном до своей смерти семь лет спустя, за это время, как говорят, он поднялся до уровня третьей степени, мастера масона. Моцарт был настолько предан масонству, что даже убедил своего отца Леопольда присоединиться к ним. Он поставлял музыку для масонских мероприятий, и у него было много друзей, которые были посвященными ».


Бен нетерпеливо заерзал на стуле. «Я не понимаю, почему это так важно».


Ли положил руку ему на плечо. - Продолжайте, профессор.


«Сегодня мы думаем о масонстве как о чем-то вроде - шутка, или, в лучшем случае, социальный клуб вроде ротарианцев, - сказал Арно. Но в Европе восемнадцатого века это была чрезвычайно важная культурная и политическая сила. В 1780-х годах в Австрии масонство было местом встречи интеллектуальной элиты, важным центром идей мира, свободы и равенства. В масонские ложи Вены входили многие из самых влиятельных имен того времени. Многие аристократы, высокопоставленные политики и дипломаты, высокопоставленные военные, банкиры и торговцы. Среди них было также много интеллектуалов, писателей, художников, музыкантов ».


«Я не знал, что они такие могущественные, - сказал Ли.


Арно кивнул. «Они были, но их сила также погубила их. Другие силы, даже более могущественные, пристально наблюдали за происходящим. Фактически, большая часть наших современных знаний о венских масонах в настоящее время основана на разведывательных материалах, собранных австрийской тайной полицией. Масонство было официально осуждено в Австрийской империи по приказу Папы и разрешено существовать только из-за терпимости императора Иосифа II. Но в 1785 году симпатии Йозефа поубавились, и он решил, что масоны стали слишком могущественными и влиятельными. Он приказал резко сократить число венских лож и потребовал от тайной полиции предоставить ему списки действующих масонов. Эти списки хранились в архивах суда ».


«Почему внезапная перемена в море?» - спросила Ли.


«Вы должны понять атмосферу времени», - терпеливо объяснил Арно. «Моцарт жил в неспокойную эпоху, революционную эпоху. Американцы только недавно свергли своих британских правителей-колонизаторов иосновал новую свободную нацию. Революция витала в воздухе. К 1789 году, всего за два года до смерти Моцарта, Франция стояла на грани ужасного кровопролития ».


- А масоны были замешаны?


«Масонство все больше ассоциировалось с растущим революционным антироялистским течением», - сказал Арно. «Со своими идеалами свободы, равенства и братства, он предлагал прекрасную метафору зарождения новой эпохи свободных идей. По мере того как Французская революция набирала обороты, некоторые из революционных «клубов», такие как якобинцы Робеспьера, основывали свои структуры на масонских ложах, а также импортировали масонский символизм в свою политическую идеологию. В Америке, когда Джордж Вашингтон закладывал фундамент Капитолия в Вашингтоне, он с гордостью носил масонский фартук, сделанный для него Адриенн, женой французского солдата-революционера Ла Файетта. Томас Джефферсон был еще одним масоном, который в значительной степени опирался на эти идеалы свободы и равенства при разработке Декларации независимости. Это была чрезвычайно мощная сила, способная повлиять на политические изменения во всем мире ».


«И поэтому, естественно, это нужно было остановить», - сказал Бен.


«Без вопросов», - ответил Арно с горькой улыбкой. «К концу 1780-х годов в Австрии Моцарта росли опасения, что масоны собираются погрузить страну в тот же революционный, про-республиканский дух, что и Франция и Америка. Было опасное время. Многие аристократы, изначально симпатизировавшие идеалам масонства, забеспокоились. Затем, когда революционная толпа прорваласьФранция и аристократия пошли на гильотину, австрийское подавление масонства началось всерьез. К 1791 году масонство в Австрии было практически уничтожено. Это был период серьезного кризиса для Моцарта и его братьев по Ложе ». Он сделал паузу. К власти пришел новый император, Леопольд II. Масоны не могли сказать, как он будет к ним относиться, но они не были оптимистичны. Тогда Моцарт и его близкий коллега, театральный продюсер и товарищ Мейсон Эмануэль Шиканедер, придумали идею ».


'Какая идея?' - спросил Бен.


«Они думали, что, если они смогут спасти общественный имидж масонов, они могут помочь спасти Ремесло от всеобщего осуждения», - сказал Арно. «То, что они сделали, в наши дни можно было бы назвать огромным рекламным ходом. Они задумали грандиозную оперу, которая охватит аудиторию беспрецедентного масштаба. Зрелище, которое понравится каждому, написанное в популярном стиле. Народная опера, проповедующая масонские идеалы воспитания людей к более высокой морали через мудрость, любовь и добро, знаменующая переход к новому социальному порядку. Полный мистических символов, прославляющих масонов и их философию ».


«Волшебная флейта» , - сказал Ли.


Арно кивнул. «Премьера новой оперы состоялась в Вене в конце сентября 1791 года. Она была встречена с восторженным энтузиазмом публикой и критиками, и ночь за ночью играла в переполненных театрах».


«Это был самый успешный поступок Моцарта», - добавил Ли.


«Да, это должно было стать началом новой эры для него», - ответил Арно. Его товарищи-масоны приветствовали это как новую надежду для их Ремесла. Но это была последняя опера, которую он когда-либо сочинял. Менее чем через три месяца он умер ».


«Подожди минутку, - сказал Бен. - Ли, разве ты не сказал мне, что Моцарт был убит масонами, потому что он выдал их секреты в «Волшебной флейте» ?


'Это то, о чем я думал-'


"Ну, это не имеет смысла, не так ли?" Бен продолжил. «Если Моцарт становился этой новой великой надеждой для масонов, их специалистом по связям с общественностью в то время, когда они нуждались в нем больше всего, тогда зачем убивать его?»


Арно улыбнулся. 'Ты прав. Эта теория совершенно нелогична. Точно так же тот факт, что после смерти Моцарта его товарищи-масоны оказали его вдове Констанце большую моральную и финансовую поддержку, делает бессмысленным представление о том, что он был убит самим собой ». Арно повернулся к Ли. «Ваш брат заметил эти несоответствия в самом начале своего исследования. Оливер знал, что не существует удовлетворительного объяснения странной и внезапной смерти Моцарта ».


«Если только его не убили, - сказал Бен. «Откуда мы знаем, что в этой теории заговора убийства есть доля правды?»


«Официальной причиной смерти была острая ревматическая лихорадка», - ответил Арно. Однако многие из его окружения в то время сочли обстоятельства его кончины весьма подозрительными. Ближе к концу своей жизни Моцарт часто выражал свою убежденность в том, что однажды он будет отравлен, однако ученые никогда не удосужились исследоватьэто правильно. Его старший сын, Карл Томас Моцарт, также сильно подозревал, что его отец умер преступным путем. Тело имело необычные характеристики, соответствующие смерти от отравления ». Арно пожал плечами. «На основании медицинских записей того времени никто не может опровергнуть факт отравления Моцарта. Но самым важным доказательством является само письмо ».


«Что там написано?» - спросила Ли.


Арно выглядел удивленным. - Вы этого не видели?


«У меня была копия Оливера, но она сгорела, - сказал Ли. «Все, что я видел, - это несколько фрагментов».


- Но ведь ваш отец показал вам это?


«Профессор, мне было всего девятнадцать лет. У меня были другие мысли ». Она взглянула на Бена. «Я мало что помню об этом».


- Понятно… - Арно замолчал и почесал подбородок. «Значит, вы не знакомы с Орденом Ра, о котором говорится в письме?»


Бен вспомнил это по записям Оливера. Он задумался на мгновение. «Ра как в египетском боге солнца Ра?» он спросил.


Ли повернулся и посмотрел на него.


Он поймал ее взгляд. «Теология», - сказал он. «Студенческие дни».


- Вы изучали теологию?


'Это было очень давно.'


Арно улыбнулся. «Вы правы, и многие церемонии и традиции масонства восходят к древнему Египту. Но Ра также означает царь. Иногда записывается как Re , и происхождение слова Rex на латинском и ваших английских слов царственных и царские " .


- Так что же это был за Орден Ра? - спросил Бен.


«Орден Ра изначально был небольшой и малоизвестной масонской ложей, - ответил Арно. Их члены были в основном аристократами и про-роялистами, и они дали своей группе название, которое отражало бы их политические взгляды: для них это означало Орден Короля. Они были далеки от растущего республиканского духа внутри масонства и становились все более союзниками властей истеблишмента по мере роста предполагаемой угрозы со стороны масонов. В то время как масонство выступало за свободу, демократию и людей, Орден Ра стоял за полную противоположность. Они были поджигателями войны, пылкими капиталистами, агентством, созданным для помощи элитарным правительствам в подавлении людей ».


- Тогда что-то вроде отколовшейся отколовшейся группы, - сказал Бен.


«Совершенно верно», - ответил Арно. «И чрезвычайно мощный, с высокими связями. Орден Ра вмешивался во многие политические интриги, не в последнюю очередь с целью оказать давление на императора Австрии, чтобы тот запретил остальную часть масонства полностью, даже под страхом казни ».


«Позвольте мне понять это правильно, - сказал Ли. «Вы предполагаете, что Орден Ра убил Моцарта, потому что он популяризировал масонство через свою оперу « Волшебная флейта » ?


Глаза профессора заблестели. «То есть то , что я верю. И я считаю, что письмо это доказывает. Моцарт был для них потенциальной угрозой. Если бы он смог восстановить общественную поддержку масонства, он был бы опасен. Он был восходящей звездой, метеоритный талант только начинал сиять. Огромный успех «Волшебной флейты» принес ему большой престиж. Его только что назначили навидный пост при дворе и имел ухо императора.


Но его враги тоже восстали. К 1791 году члены Ордена Ра быстро становились главной исполнительной ветвью секретных служб. Их агенты были жестокими, жестокими и безжалостными, а их Великий Магистр был никем иным, как главой австрийской тайной полиции. Он был бессердечным убийцей, поклявшимся уничтожить масонов ».


Бен хотел было спросить, как зовут этого человека, но Арно продолжил.


К 1794 году, всего через три года после смерти Моцарта, масонство в Австрии было фактически уничтожено. Было совершено много убийств - некоторые открыто, некоторые менее открыто. Отравление было одним из их самых распространенных способов и наиболее подходящим средством для избавления от кого-то, чей статус Моцарта становился все более знаменитым. Им нужно было быть осторожными. Другие, менее известные масоны, встретили гораздо более жестокий конец. Например, Густав Луце ».


'Кто он был?' - спросила Ли.


«Это был человек, которому Моцарт написал письмо», - сказал Арно. «Член той же Венской масонской ложи« Милосердие ». Моцарт писал, чтобы предупредить его о растущей опасности. Письмо датировано шестнадцатым ноября 1791 года и, вероятно, является последним из написанных им. Конечно, так называемые эксперты считают, что его последнее сохранившееся письмо было тем, которое он написал жене четырнадцатого октября, когда она уезжала на воду в Бадене. Идиоты. В любом случае письмо так и не дошло до места назначения; было слишком поздно.'


'Что случилось с Лютце?' - спросил Бен.


«Его нашли мертвым двадцатого ноября 1791 года. Всего за две недели до смерти Моцарта. Лютце был привязан к столбу и замучен до смерти. Вырезанный живот, вырубленный язык. Тайная полиция обвинила в преступлении масона ».


Бен встал, полез в карман. «Профессор, я хочу, чтобы вы кое-что взглянули». Он вынул компакт-диск в пластиковом футляре. 'Могу я?' Он обошел стол и загрузил диск в компьютер.


'Что это?' - спросил Арно, когда машина ожила.


«Что-то Оливер увидел в ночь своей смерти», - сказал Бен. 'Просто посмотри.'


Арно озадаченно моргнул, глядя на экран. Ли осталась в своем кресле, не желая снова смотреть видеоклип.


Изображения начали воспроизводиться. Бен смотрел на лицо профессора, пока клип продолжался. Жертву вывели. Мрачное зрелище развернулось.


Глаза старика расширились, а щеки побледнели. Он ткнул дрожащим пальцем в экран.


Бен протянул руку и остановил клип как раз перед тем, как жертве вырезали язык. На застывшем изображении лицо мужчины исказилось от ужаса. Лезвие держалось высоко в воздухе, где отражалось свеча.


Арно резко упал в кресло. «Dio mio» , - выдохнул он и вытер платком струйку пота со лба. «Так что это правда».


- Что правда, профессор? - спросила Ли.


Арно собирался ответить, когда окно позади него вырвалось в комнату, и кровь залила экран компьютера.


Глава двадцать восьмая


Застрявший на изгибе дерева в восьмидесяти ярдах от него снайпер наблюдал в свой прицел с большим увеличением, как тело Арно исчезло из поля зрения. Большим пальцем в перчатке он быстро переключил переключатель выбора огня с одиночного выстрела на полностью автоматический и произвел длинную очередь через окна кабинета. От пуль летели осколки стекла и куски камня. Он улыбнулся.


Бен бросился через стол Арно, схватил Ли за запястье и поволок на пол. Он вырвал диск из компьютера. Экран дымился из пулевого отверстия.


Еще одна очередь выстрелила в остальное окно. Он прогрыз ряд рваных дырок в верхней части стола, разнес компьютер на части и обстрелял книжный шкаф в дальнем конце кабинета. Серебряный подсвечник перевернулся, когда разбился графин с граппой . Крепкий напиток загорелся, жидкий огонь вылился на ковер, где быстро схватился.


Бен и Ли плотно прижались телами к толстой стене под окном, градом осколков. и стекло вокруг них. Бен вытащил из-за пояса пистолет 45-го калибра и вслепую выстрелил через разбитые стекла.


Он чувствовал запах гари. Он обернулся, чтобы посмотреть, откуда это. Черный дым заполнял дальний конец комнаты. Огонь потрескивал дверной косяк.


Арно, ссутулившись, лежал под столом, по ковру текла кровь. Ли подползла к нему. Его глаза остекленели. Она хотела что-то сделать, остановить кровотечение, отодвинуть его от окна. Она хотела узнать от него еще много всего. «Профессор, письмо», - в отчаянии сказала она. "Где письмо?"


Взгляд старика на секунду сфокусировался на ней. Его губы шевелились почти неслышно, из них текла кровавая пена.


Стрельба снаружи прекратилась. Бен выглянул в разбитое окно. Он никого не видел, но внизу во дворе раздавались голоса и шаги. Треск радио.


Половина комнаты была в огне. Загорелись истерзанные пулями книги в книжных шкафах. Дым быстро сгущался.


Арно закашлялся, и на его губах появилась яркая кровь. Он пытался заговорить. Затем с его губ сорвался протяжный вздох, и его голова склонилась набок.


Бен взглянул на него. - Он мертв, Ли.


Ли тряс старика. «Он пытался что-то сказать».


- Вы ничего не можете для него сделать. Давай двигаться.' Сквозь звон в ушах и потрескивание огня он слышал звук движения внизу.Они шли. Он проверил пистолет. Осталось три раунда.


Огонь заблокировал дверной проем. Им придется бежать через пламя. Он схватил с трибуны куртку мертвеца. Он поднял Ли на ноги и накинул ей на голову и плечи тяжелый твид. Удерживая ее за руку, он сделал два быстрых шага в удушливом дыму и сильно ударил ногой. Пламя лизнуло его лодыжку. Дверь кабинета распахнулась. Он прикрыл глаза и побежал сквозь огонь, увлекая ее за собой.


Коридор снаружи был пуст. По лестнице послышались шаги. Бен побежал направо, схватив Ли за руку. Через дверной проем в конце коридора была небольшая лестница, а затем еще одна дверь. Бен имел приблизительное представление, где он был. По пути он заметил квадратную башню с часами, поднимающуюся из центра дома, с окнами со ставнями с каждой стороны, выходящими на покатую крышу. Он распахнул дверь. Он был прав.


Винтовая лестница увела их наверх. Дверь в башню была из толстого старого дуба. Они вбежали внутрь, и Бен запер тяжелую дверь деревянной балкой. Он огляделся, сориентировавшись. Голоса. Кто-то стучал в дверь. Ли подпрыгнул, когда раздались выстрелы.


'Сюда.' Бен кивнул в сторону окон с ставнями на следующем уровне. Деревянная лестница была старой и шаткой. Он повел ее впереди себя.


Внизу, в башне прогремел выстрел из дробовика, и из старой двери вылетели осколки. Скоро они пройдут через это.


Бен распахнул ставни, и они увидели широкое пространство красной черепичной крыши. Сгущались сумерки.


Ли почувствовала, как дрожат ее ноги, когда она вылезла из окна на крышу. От высоты у нее закружилась голова. Бен повел ее по выложенному красной плиткой гребню. Она не сводила глаз с лесистого горизонта и падающего солнца.


Крыша покатилась в сторону. Он повел ее туда, опустив их ниже. Она поскользнулась на обветренной глиняной плитке и чуть не упала, но его рука была крепкой. Он выглянул через край. Они все еще были далеко от земли.


Ставни окна башни распахнулись, и появился мужчина. Он был в черной куртке и держал в руках короткий пистолет-пулемет. Его дуло вспыхнуло, и пули со свистом отлетели от плитки у их ног. Бен ответил огнем. Мужчина упал на башню.


Бен сунул пистолет за пояс и взял Ли за руку. «Поверь мне», - сказал он, читая ее взгляд.


Затем он сделал два шага к краю крыши и прыгнул в космос, унося ее с собой.


Ли ахнул, когда они упали. Затем полосатый парусиновый балдахин устремился ей навстречу, выбивая из нее ветер, и они соскользнули по нему. В хлипкой алюминиевой раме, прикрепляющей навес к стене, появилась трещина. Тугое полотно обволакивало их сопротивляющиеся тела и медленно, изящно рухнуло по дуге к обеденной зоне под открытым небом.


Бен рухнул на кирпичное барбекю, и Ли мягче приземлился на круглый пластиковый стол. Она скатилась с него и приземлилась на четвереньки на землю, только с небольшими потертостями. Бен с трудом поднялся на ноги, схватившись за спину и морщась от боли. Он снова схватил ее за руку.


Они бегали по садам. Сквозь хриплое дыхание Ли услышала позади крики. Раздалось несколько выстрелов, и Бен почувствовал, как мимо пролетела пуля. Они пролезли через густой кустарник и оказались в лесистой парковой зоне. Они мчались сквозь деревья, ветки хлестали их по лицам. Впереди высокая каменная стена рухнула, оставив брешь, через которую они могли перелезть.


По ту сторону стены находился старый фермерский двор, заросший и грязный, полуразрушенные деревянные постройки, испещренные зелеными лишайниками. Бен оглянулся через щель в стене. К ним быстро бежали шесть человек. Их лица были суровыми и решительными, и они были хорошо вооружены.


У его пистолета осталось всего два патрона. Он прицелился, потом передумал. Он мог убить максимум двоих, и он остался бы с пустым пистолетом. Роковая тактическая ошибка.


Они нырнули в старый сарай. Гниющее здание было заполнено полками, ящиками и инструментами. Бен схватил грабли и попытался заклинивать ими дверь, но тяжелое тело врезалось в дверь и выбило ее. Бен его захлопнул. Рука человека застряла в двери. В руке у него был пистолет-пулемет "Скорпион". Оглушительная стрельба обстреляла сарай. Ли закричала.


Бен взял с ближайшей полки ржавый инструмент. Это былопневматический пистолет для гвоздей. Он сильно прижал ее к бьющейся руке мужчины и сжал. Рука с грохотом была прижата к дверному косяку ржавым четырехдюймовым гвоздем. Хлынула кровь. Бен выстрелил еще тремя гвоздями в руку воющего человека, и «Скорпион» с грохотом рухнул на землю. Он поднял его. Пустой. Бесполезный. Он бросил его.


Пули пробили тонкие деревянные стены сарая. Куча ящиков рухнула, и в обшивке образовалась щель, достаточно большая, чтобы протиснуться. Они перебежали грязный проход и проскользнули в сарай напротив.


Бандиты увидели, что дверь сарая захлопнулась, и осторожно подошли к высокому деревянному зданию, обмениваясь настороженными взглядами, натренировав оружие. Во дворе воцарилась тяжелая тишина, только издалека кричали две вороны.


Затем внезапный звук резко набирающего обороты двигателя. Он исходил из сарая.


У мужчин не было времени среагировать. Стена сарая рассыпалась на зазубренные куски досок. Старый грузовик с грохотом вылетел во двор и налетел на двоих из них, врезавшись в грязь. Остальные мужчины нырнули в укрытие и открыли огонь, когда грузовик отъезжал, но их выстрелы попали в три больших тюка сена, обернутых полиэтиленом, загруженных сзади. Один из мужчин выругался и срочно заговорил по рации.


Грузовик выскользнул из двора фермы и выехал на проселочную дорогу, которая круто уходила в холмы. Наступала тьма, и фары грузовикаОсветил слабым желтым светом отвесную скалу с одной стороны узкой дороги и головокружительные капли с другой. «Разве эта штука не идет быстрее?» - крикнул Ли, перекрывая пронзительный вой дизеля.


Бен уже поставил ногу на пол, но стрелка на пыльном циферблате не поднималась выше отметки в шестьдесят километров в час. В зеркале он увидел то, чего надеялся, что этого не произойдет. Мощные автомобильные фары, быстро нарастающие. Два набора.


Ли увидел озабоченность на его лице. Она опустила пассажирское окно и оглянулась, ее волосы развевались на холодном ветру. 'Это они?' спросила она.


Раздавшиеся выстрелы ответили на ее вопрос. Боковое зеркало грузовика разбилось. «Они собираются снять шины», - сказал Бен. - Сядь за руль, ладно?


'Что ты делаешь?'


«Держите педаль сильно нажатой, - сказал он. Он открыл дверь водителя. Когда Ли схватился за руль, он выбрался из кабины. Ветер наполнил его уши и рвал одежду. Всего в двух футах от нас мелькнула каменная стена, ярко освещенная преследующимися машинами. Бен медленно продвигался по боку грохочущего грузовика.


Сзади раздались выстрелы. Они не могли видеть его из-за тюков сена, загруженных на платформу. Грузовик кружил из стороны в сторону, в опасной близости от каменной стены. Его чуть не соскоблил торчащий куст, но он отчаянно держался. Он дико качнулся изо всех сил и достиг платформы.


Большие круглые тюки были восьми футов высотой, три из них один за другим, их черная полиэтиленовая пленка потрескивала на ветру. Их удерживали на местекрепкие веревки, тугие, как струны фортепьяно. Бен одной рукой держался за борт грузовика, выхватывая пистолет из-за пояса.


Четыре веревки. Всего два раунда.


Грузовик отъехал от стены, его колеса задевали край пропасти с другой стороны. На мгновение Бен завис в космосе, полностью обнаженный и ослепленный светом машин позади. Он услышал треск выстрела, и боль пронзила его руку, когда пуля прошла через его левый рукав и задела плоть. Он прижал дуло 45-го калибра к ближайшей веревке, помолился и нажал на курок.


Пистолет дал удар, и веревка разорвалась. Два дымящихся кончика обмякли. Ничего не произошло.


Неправильная веревка.


Пуля вылетела из стального каркаса платформы у его уха. Он прижал пистолет к другой веревке. Последний выстрел.


Он выстрелил.


Размахивая веревкой, он едва не выбил ружье из его руки. Тюки дернулись, внезапно разорвавшись, и начали откатываться назад. Они выехали на дорогу, и задние фары грузовика загорелись красным, когда три тонны сена прыгнули, как бомбы, на две сильно тормозящие машины.


Шины визжали, когда машины сворачивали, но дорога была слишком узкой, чтобы спастись. Первая машина с треском врезалась в сено, стекло и искореженный металл. Тюк разорвался по всей дороге, машину занесло, перекатилось и перевернулось. Потом вторая машина врезалась в него сзади и отправилавращаясь с края пропасти. Бен мельком увидел, как он кувыркается с отвесного обрыва, когда вторая машина резко занесла и врезалась в скалу на другой стороне дороги, подпрыгнула и застыла. Грузовик грохотал. Левый рукав Бена был в крови. Он стоял на платформе и смотрел, как они в темноте оставляли за собой обломки.


Глава двадцать девятая


Австрия


Клара была в безопасности. Это было его первоочередной задачей. Кински справился с этим быстро, и никто не мог снова добраться до нее. Ни в коем случае никто не найдет ее в доме Хильдегард.


А теперь к делу. Если они думали, что это остановит его, они могли подумать еще раз. Кински был крупным мужчиной, но мог двигаться быстро. Люди отошли в сторону, когда увидели, что он идет по коридору, глядя вперед, настойчиво продвигаясь вперед. Выражение его лица было ясным: уйди с дороги. Кински нельзя было расстраивать, когда он носил такое лицо. Они видели это раньше, но никогда не было так сильно. Они расстались, как рыбешки за акулой.


Он не замедлил шаг к двери кабинета начальника. Он откинул ее в сторону и вошел прямо внутрь.


Кински уже сто раз заходил прямо в кабинет своего начальника. Каждый раз он сталкивался с одним и тем же. Тот же беспорядок груды папок и бумаг, тот же запах затхлого кофе оттысяча стаканов, которые так и не доели, оставались холодными по всему офису. Тот же серый, измученный, уставший на вид Шеф рухнул за свой стол. Главный был частью мебели, почти частью самого здания. Было традицией видеть его там сидящим, и от этого никогда не ожидалось, что это изменится.


Сегодня Кински ворвался в офис, и все было по-другому.


Человек за столом выглядел примерно вдвое моложе шефа. У него были темные волосы, зачесанные назад, и он носил аккуратные очки в золотой оправе. Его костюм был отглажен, а галстук был идеально прямым. Он был стройным и опрятным. Все, чем не был Шеф.


В офисе было чисто и пахло освежителем воздуха. На столе не было бумаг, только маленький ноутбук тихонько жужжал в стороне. На месте ржавого, переполненного, покрытого шрамами старого каркаса, который последние полтора десятилетия сидел в углу офиса, стояла новенькая картотека. Мыли даже окна.


«Где шеф Шиллер?»


Молодой человек поднял голову и встретился с жестким взглядом Кински. 'Кто ты?' он спросил.


Кински. Кто ты, черт возьми?


«Я Гесслер. Шеф Гесслер тебе, засранец. В следующий раз, когда вы войдете в мой офис, вы постучите. Понял?'


Кински ничего не сказал.


- Так какого хрена ты вообще хотел?


«Где шеф Шиллер?» - снова сказал Кински.


«Он ушел», - ответил Гесслер.


'Куда пропала?'


Гесслер снял очки и посмотрел на Кински. «Что я, гребаный турагент? Как, черт возьми, я должен знать, куда он ушел? Сидя на пляже где-то к югу от экватора. Потягивая прохладный напиток и наблюдая за девушками, проходящими мимо. Что еще делать на пенсии?


'Он ушел в отставку? Я только что разговаривал с ним вчера. Он ничего не сказал. Я знал, что это приближается, но ...


Гесслер пожал плечами. «У него была возможность, он ею воспользовался. Итак, детектив, у вас действительно была причина вломиться в мой офис? Если нет, я предлагаю тебе отвалить и найти что-нибудь полезное ». Гесслер улыбнулся. 'OK?'


Глава тридцать


Где-то в итальянской деревне


Они подождали, пока пламя не вылилось из окон грузовика, краска покрылась пузырями на дверях и черный дым поднимался сквозь деревья. Потом они повернулись и пошли прочь с лесной поляны.


Темнело, воздух был холодным и влажным. Забинтованная рука Бена начала сильно болеть, но пуля только сморщила плоть. Ему повезло.


Некоторое время они молча прошли по пустой проселочной дороге. Под ними в долине виднелись огни здания. Пройдя немного по дороге, они подошли к воротам и табличке на столбе.


В центре катания на пони Росси был низкий сезон. У Джино Росси и его жены было пять пустых домиков, которые летом сдавались в аренду всадникам, путешествующим по окрестностям. Было приятно получить от двух незнакомцев наличные в обмен на ночлег. Розальба Росси приготовила большое блюдо из тальятелле с томатным соусом, которое наполнило дом ароматом базилика и свежего чеснока.в то время как ее муж вытирал пыль в салоне и включил систему отопления.


После обеда Бен купил у Джино две бутылки «Санджовезе», и они с Ли пожелали спокойной ночи и удалились в свою каюту. Размещение было деревенским, но теплым и удобным. Там стояли две односпальные деревянные кровати с лоскутными одеялами, а на белой стене между ними висело распятие.


Бен заметил, что Ли только собирала еду. Она рухнула на одну из кроватей, бледная и измученная. Бен сел с ней и налил вина. Некоторое время они сидели в тишине, позволяя вину расслабиться.


«Я не могу больше вынести этого», - сказала она. Голос ее звучал напряженно.


Он нежно обнял ее за плечи и притянул к себе. Их близость казалась немного странной. Она прислонилась к нему головой и подошла ближе. Он чувствовал тепло ее тела, ее бедро, прижатое к его, и ее сердце, бьющееся в его руке. Затем он понял, что нежно поглаживает ее волосы, наслаждаясь их мягким шелковистым ощущением, позволяя своей руке скользить по ее шее и изгибу ее плеча, даже не задумываясь об этом.


Внезапно он смутился и отодвинулся от нее. Он потянулся к бутылке и налил себе еще вина. «Все будет хорошо, - сказал он.


«Как они узнали, что мы были там?» - мягко спросила она.


Он не ответил.


Казалось, она читала его мысли. «Это была моя вина, не так ли? Они прослушивали его телефон ».


«Это не твоя вина. Я тоже пытался позвонить ему. Не думай об этом. Тебе следует отдохнуть.'


«Но я назвала свое имя», - продолжила она. «Вы сказали мне не молчать, но я воспользовался этим. Я тебя не слушал, а теперь из-за меня умер этот бедный старик ».


«Вы не нажимали на курок», - сказал он.


- С таким же успехом мог бы. Она вздохнула. «Кто есть эти люди? Они везде ». Она посмотрела на него испуганными глазами. «Они тоже собираются убить нас. Я знаю это.'


Он успокоил ее, и его голос был спокойным, но его разум работал упорно и быстро. Они пришли примерно в двадцати километрах от дома Арно. Никто не мог последовать за ними, и на данный момент они были в безопасности. Но они ненадолго были в безопасности, и он понятия не имел, куда идти дальше. Они все еще не знали, где было письмо. След Оливера, казалось, остыл.


Слова Арно эхом отдавались в его голове. Он ушел домой. Он положит письмо в безопасное место, но где? Где может быть письмо Моцарта? Может быть, там, где это было написано. Австрия?


В конце концов Ли уснула, ее пальцы все еще сжимали основание пустого бокала, а ее тело мягко поднималось и опускалось. Бен взял стакан, накрыл ее одеялом и некоторое время наблюдал за ней, пока он сидел на другой кровати и допивал вторую бутылку вина из последних сигарет. Его разум был вихрем. Все вопросы. Нет ответов.


Было около одиннадцати тридцати, когда он вышел, чтобы прочистить голову на холодном ночном воздухе. Мороз былпод ногами, отчего хрустит трава. Он смотрел в ночное небо, ориентируясь по Полярной звезде по давней привычке.


Напротив ряда хижин, на дальней стороне залитого лунным светом двора, находились каменные постройки, конюшни и ветхие сараи из гофрированного железа. Вдали залаяла собака. В одном из сараев горел свет в пыльном окне, и Бен мог слышать металлические звуки, когда кто-то работал с инструментами внутри. Он подошел и выглянул в щель в гофрированных листах с прожилками ржавчины. Сарай представлял собой грубую мастерскую, заполненную потрепанным сельскохозяйственным оборудованием и стеллажами с инструментами. Молодой кудрявый мужчина работал над старым «Фиат Страда», барабаня под капотом.


Бен подошел к открытой двери. « C i ao» , - сказал он. «Я Стив».


Молодой человек повернулся. Он был младшей версией Джино Росси, лет девятнадцати или двадцати.


Бен указал на машину. 'Проблемы?' - спросил он по-итальянски.


«Чао , Стив. Сандро. Сандро ухмыльнулся и покачал ключом для свечей зажигания, показывая иностранцу. - Заменить свечи, вот и все. Я продаю ее и хочу, чтобы все шло хорошо ». Он закончил затягивать свечи, заменил колпачки и захлопнул ржавый капот, затем подошел к открытой двери и завел двигатель. Бен слушал. Не было никаких нездоровых хрипов, звук выхлопа был чистым. Никаких прокладок не прошло, воздух не всасывается. Никакого синего дыма.


«Сколько вы просите?» он сказал.


Сандро вытер руки о джинсы. «Она старая, но хорошая. Скажи полторы тысячи ».


Бен вынул из кармана наличные. «Она готова к пробежке прямо сейчас?» он спросил.


Он тихо выехал из двора фермы по изрезанной колеями подъездной дороги, затем повернул направо, чтобы по извилистой проселочной дороге вернуться тем же путем, которым они пришли. Пожелтевшие отражатели старой Страды выделяли кривые дорожные знаки и ориентиры, которые он помнил ранее. Он миновал лес, где они бросили фермерский грузовик, и пожалел, что у него нет оружия.


Он ненавидел возвращаться к Арно. Это было тактически небрежно и, возможно, опасно. Но это был единственный выход. Он горько сожалел, что не заставил старика рассказать больше о том, где он спрятал письмо. Он делал слишком много ошибок. Стоило ли вообще найти эту чертову штуку? «Может быть, и нет, - подумал он, - но сейчас ему оставалось только хвататься за соломинку». Он должен был надеяться, что хватается за правильную.


Была половина первого ночи, когда он нашел виллу Арно. Парадные ворота стояли в стороне от дороги, за аккуратной бордюром. Он замедлился. Дорожку и сады освещали мигающие огни полицейских машин и двух пожарных машин.


Когда он выругался и ускорился мимо ворот, он посмотрел мимо машин на дом.


Его больше не было. Едва ли еще стояла стена. Вилла представляла собой ровный беспорядок из почерневшего щебня и дымящегося дерева, обрушившаяся крыша лежала на нем.как искривленный хребет гигантского каркаса, плитки, обугленные деревянные изделия и разбитые окна разбросаны по широкому кругу.


Огонь явно бушевал давно. Экипажи назвали ночь, упаковывая оборудование. Не осталось ничего, что стоило бы экономить.


Бен поехал дальше, обдумывая оставшиеся варианты. Либо пламя в кабинете распространилось, либо кто-то позаботился о том, чтобы это место было тщательно подожжено. Скорее всего, второе. Кем бы они ни были, этим людям нравилось, что их следы замазываются. И огонь был лучшим очищающим средством.


Примерно через километр он свернул к въезду на ферму и проследовал по неровной каменистой дороге до заброшенного двора, где в тот же день угнали грузовик. Кроме разрушенного сарая, не было никаких видимых следов того, что там произошло.


Он выключил двигатель и вышел. Некоторое время он ждал в темноте. Вокруг никого не было. Он обыскал здания тонким лучом своего мини-маглайта, но ничего не нашел, ни одного ящика для снарядов не осталось несобранным. Они даже очистили от крови дверь сарая для инструментов, где он пригвоздил человека к раме. Гвозди тоже были выколоты, оставив четыре аккуратных дырочки в дереве.


Позади него произошло внезапное движение и что-то упало. Он развернулся в темноте, каждый мускул напрягся.


Черная кошка спрыгнула со своего удобного места на высокой полке, приземлилась рядом со старой банкой с гвоздями, которую она опрокинула, и вылетела через дыру в обшивке.


Бен пересек темную ферму и нашел брешь в обрушенной каменной стене, ведущую в хаотичный парк Арно. Он остался среди деревьев, наблюдая, как уходят пожарные и полицейские, прогуливающиеся взад и вперед по стенам разрушенной виллы. Он знал, что зря зря теряет время здесь. Это было бесполезно.


Он повернулся, чтобы уйти, направляясь обратно к щели в стене, пробираясь между тонкими стволами деревьев при лунном свете. Облако пронеслось по лицу луны, отбросив тень на лес.


Он остановился. Лежащее среди листьев, наполовину скрытое за покрытым мхом пучком корней деревьев, на земле лежало смятое и серое тело человека, раскинув руки в стороны.


На теле не было головы.


Он ждал совершенно неподвижно, наблюдая за ним, пока облако не исчезнет и не станет ярче лунный свет. Он подошел к нему и толкнул ногой. Это было не тело. Это было то, что упустила команда по уборке.


Твидовый пиджак Арно. Он вспомнил, как Ли уронил его, когда они бежали по территории.


Он поднял его. Он был холодным и влажным, и он был пуст, если не считать продолговатой формы в левом внутреннем кармане.


Он выудил это. Это был тонкий бумажник.


'Кто там?' В темноте ее голос звучал испуганно.


«Расслабьтесь, - сказал он. 'Это я.' Он закрыл за собой дверь хижины.


'Где ты был?'


Он сказал ей.


- Ты вернулся?


- Место сожжено, Ли. Ничего не осталось. Но я кое-что нашел ». Он поднял бумажник. «Это Арно».


Ли сел в постели и включил фонарик. Он сел на край кровати рядом с ней, и она убрала густые черные волосы с глаз. 'Где вы его нашли?' - сонно спросила она.


«Где ты уронил куртку, в лесу», - сказал он. Он открыл тонкий бумажник из телячьей кожи и расстегнул молнию в одном из внутренних карманов. «Здесь немного, - сказал он. «Членский билет библиотеки устарел. Пару старых билетов в кино. Пятнадцать евро наличными. И это.' Он вынул небольшой клочок бумаги и показал ей.


Она взяла его и вопросительно посмотрела на него. 'Что это?'


«Это квитанция».


«Музей Висконти в Милане», - сказала она, читая смятую гравюру.


- Вы когда-нибудь слышали об этом?


Она покачала головой.


«Это признание того, что Арно подарил музею», - сказал он. «В квитанции не указано, что это, но она датирована прошлым январем, всего через несколько дней после смерти Оливера».


Она подняла глаза от клочка бумаги. 'Думаешь-'


«Письмо отправлено в Милан? Я не знаю, - сказал он. «Скоро узнаем. Поспи. Мы едем в пять.


Глава тридцать первая


Парень был прав насчет машины. Он был старым, но надежным. Поездка в Милан заняла чуть больше четырех часов. По пути они остановились на станции техобслуживания автострады, где Ли выбрал платок и пару широких солнцезащитных очков, новые джинсы и теплую куртку.


Движение в Милане было безумным, и была уже середина утра, когда они нашли Museo Visconti, внушительный музей музыки восемнадцатого века в пригороде города. Его высокие портики выходили на обнесенный стеной сад вдали от улицы и уличного движения.


Они вошли внутрь и вдохнули старый музейный запах сусла и лака для дерева. Помещение было почти пустым, лишь несколько посетителей среднего возраста спокойно прогуливались по экспонатам и приглушенно разговаривали друг с другом. Паркетные полы были покрыты лаком и отполированы до зеркального блеска. На заднем фоне тихо играла классическая музыка. Дверные проемы в каждую комнату были обрамлены толстыми бархатными занавесками. Охранник в патруле выглядел лет на восемьдесят.


Они ходили из комнаты в комнату под пристальным взглядом фотоаппаратов, мимо демонстрации старинных медных инструментов и коллекции великолепно украшенных старинных арф. Бен выглянул через дверной проем в большую галерею, заполненную старыми масляными портретами известных композиторов. «Здесь ничего нет, - сказал он. «Просто кучка мертвецов в напудренных париках».


- Филистимлянин, - прошептала ему Ли.


Из главного зала изогнутая деревянная лестница вела на следующий этаж. Бен поднялся, и Ли последовал за ним. Скрипучая лестница привела их в длинную комнату, стены которой были уставлены высокими стеклянными шкафами, в которых выставлялись старинные оперные костюмы и другие экспонаты. Ли остановился у одного из них и прочитал небольшую медную табличку. «Это платье, в котором Карузо впервые выступил на публике в 1894 году», - зачитала она. Она пошла и остановилась у другого. 'Вот это да. Смотреть. Платье, которое носила Мария Каллас, когда пела Норму в Милане в 57-м. Невероятный. Почему я никогда не знал об этом месте?


Ли. Пожалуйста. Мы здесь не для того, чтобы разглядывать старое платье. Письмо, помнишь?


Вернувшись в вестибюль, старый охранник покачал головой. «У нас нет ни писем, ни документов».


- Есть еще один музей Висконти? - спросил Бен. Он знал, каким будет ответ.


Старик снова покачал головой, как скорбный ищейка. «Я здесь уже пятьдесят лет», - сказал он. 'Здесь только один.'


Они ушли.


«У меня было чувство, что это ни к чему не приведет», - сказал Ли.


Но Арно кое-что пожертвовал. Квитанция это подтверждает ».


Они прошли по длинному коридору. По бокам за стеклом стояли ряды старинных скрипок, альтов и виолончелей. «Он был коллекционером», - сказала она. «Он мог пожертвовать что угодно. Картина, инструмент ». Она указала на скрипки за стеклом. «Насколько нам известно, это могло быть одним из них».


Он остановился. «Мы идиоты».


'Какие?'


«Он ушел домой», - сказал он.


Она в замешательстве уставилась на него.


«Он ушел домой» , - повторил он. Арно сказал, что письмо отправлено домой. Он вернулся туда, откуда пришел. Он имел в виду не сам музей. Его раньше здесь не было ».


«Мы не в том месте?»


«Может быть, и нет», - сказал он, оглядывая коридор. «Нам нужно найти выставку пианино».


Понимание озарило ее лицо. «Черт, я думаю, ты прав».


- Вы бы узнали старое пианино своего отца, если бы увидели его?


- Готов поспорить, я бы стал.


Их шаги быстро отошли от паркета, когда они поспешили обратно по коридору, чтобы найти секцию клавишных. Они нашли его через арочный проход сбоку, окаймленный красными шторами. Большой зал был полон старых клавишных инструментов, пианино, спинетов и клавесинов, все они были тщательно отреставрированы и блестели.Они стояли на постаментах, оцепленные табличкой «НЕ ПРИКАСАТЬСЯ» .


Бен вошел среди них. - Вы где-нибудь это видите? он спросил.


«Вот и все», - сказала она, указывая. Она подбежала к старому инструменту у окна. Он был большим и богато украшенным. Его изделия из дерева тускло мерцали в свете музейных огней. Она обвела его. «Господи, в последний раз, когда я видел это, оно было наполовину восстановлено, все обшарпано до голого дерева и повсюду обломано». Но это определенно тот самый ».


'Ты уверен?'


«Я бы знал это где угодно».


Бен внимательно изучал пианино, пробегая взглядом по сильно лакированной поверхности, перламутровым вставкам и сияющим клавишам из слоновой кости и черного дерева. Сверху клавиатуры золотыми буквами было написано имя производителя: Josef Bohm, Vienna. У него было три замысловато вырезанных ноги: две спереди и одна держала длинный хвост сзади. Он был около двенадцати футов в длину, прочный и тяжелый. «Напомни мне, - сказал он. «Какая нога была полой?»


Ли приложила палец к уголку рта, задумавшись. «Это был один из первых».


'Влево или вправо?'


«Верно, я думаю. Нет, ушел.


Бен перегнулся через кордон безопасности, но не смог подойти достаточно близко, чтобы как следует осмотреть пианино. Он огляделся. Никого не было видно. Он слышал шаги старого охранника, шагающего по одной из соседних комнат.


«Хорошо, - сказала она. «Определенно правая передняя нога».


«Вы не кажетесь слишком уверенным».


'Я уверен.'


Установленный на кронштейне высоко в углу, маленький черный глазок камеры видеонаблюдения наблюдал за ними. Бен отошел от постамента и выглядел небрежно, проскользнув в слепую зону камеры и вдоль стены под ней. Он посмотрел вверх. Затем он вернулся к роялю и переступил через кордон. «Камера бесполезна, - сказал он Ли с улыбкой. «Он почти такой же старый, как эти пианино, и половина проводов отсоединена сзади».


«Это типично по-итальянски», - ответил Ли.


«Не стучите». Он опустился на колени рядом с пианино и внимательно осмотрел переднюю правую ногу. Инструмент был тщательно отреставрирован и находился в таком идеальном состоянии, что трудно было поверить, что ему почти два столетия. Бен ничего не видел. Но затем его глаз заметил небольшую трещину в лаке на высоте трех четвертей от ноги. Он почесал ногтем. Крошечные чешуйки лака отслаивались, обнажив след, похожий на волосяной след. Он почесал еще немного. Леска проходила прямо вокруг ноги, но была едва заметна. Был ли кто-нибудь у инструмента с момента последней реставрации, удалил выдолбленную ножку, заменил ее, а затем закрасил соединение прозрачным лаком?


Был только один способ узнать.


Глава тридцать вторая


Бельгия


Тот же день


Филипп Арагон все утро читал политические документы и подписывал письма за своим рабочим столом, и стопка бумаг у его локтя была высотой в фут. Он любил работать дома, когда мог. Он спроектировал и построил дом сам еще во времена архитектора. Семейный дом Арагона недалеко от Брюсселя был простым и скромным по меркам миллиардера его отца, совсем не похожим на сказочный замок, в котором Филипп провел свое детство. Но Филиппу надоело богатство. Изобилие было чье-либо за деньги. Это ничего не значило.


Во время работы его взгляд время от времени переводился на фотографии в рамках, стоявшие у него на столе. У него была целая коллекция их, сгруппированных вместе. Его родители, его жена Колетт. Винсент, его мальчик, катается на велосипеде, подаренном ему на десятый день рождения. Дельфина, их прекрасная четырехлетняя дочь, раскачивалась на качелях с блестящей улыбкой. И Роджер. Дорогой старый Роджер.


Филиппа внезапно снова охватила печаль, когда он подумал о нем. Он отложил ручку и взял картинку в рамке, изучая ее. Его старый друг и наставник посмотрел на него. У него были такие добрые глаза. Все еще было трудно принять то, что произошло. Или понять это.


Для политического мира человеком на фотографии был бывший политик швейцарско-французского происхождения и весьма уважаемый государственный деятель Роджер Базен. Для Филиппа, который знал его всю жизнь, он был как дядя. Он многому научил Филиппа, хотя их политические позиции радикально разошлись, когда Филипп стал старше. Роджеру никогда не нравились социалистические и экологические склонности своего протеже, и они провели много ночей, обсуждая бутылку коньяка. Со временем они могли бы соглашаться все меньше и меньше, но эти интеллектуальные схватки со старшим государственным деятелем оказались чрезвычайно ценной тренировочной площадкой для молодого политика, сформировав и обострив его ум перед предстоящими битвами. Филипп всегда считал Роджера частью основы своей жизни, чем-то, что никогда не исчезнет, как старый дуб, который он мог видеть из окна своего кабинета.


По-прежнему было больно, что он ушел. Было очень больно. И еще больше было больно думать, что Роджер мог быть причастен к тому, что произошло той ночью.


Те события прошлой зимы все еще были и всегда останутся свежими и острыми в сознании Филиппа Арагона. Он вспомнил шале в Кортине, как будто был там только вчера.


Это был один из тех редких моментов в его новой лихорадочной политической карьере, когда он смог зарезервировать целых шесть дней, чтобы уехать с Колетт и детьми. Он был так счастлив видеть, что дети с нетерпением ждут этого. Он планировал научить их кататься на лыжах. Больше всего на свете он с нетерпением ждал возможности провести время с Колетт, как они это делали до того, как все стало настолько сумасшедшим.


Шале девятнадцатого века было идеальным, что-то из сказки. Вдали от чего-либо, полная тишина, вокруг ничего, кроме гор, лесов и чистого, чистого воздуха.


На второй день ему позвонили. Мало кто имел его личный номер мобильного телефона, только Колетт, его секретарь и несколько членов семьи и близких друзей.


На линии был Роджер Базен. Это был первый раз за долгое время, когда Филипп получил от него известие. Он звучал странно, его слова были немного невнятными, как если бы он пил. Это было странно само по себе, но было что-то еще, что-то более странное. Это была нота страха, которую Филипп сразу уловил. В голосе Базена была мучительная резкость, которую молодой человек раньше не слышал. Что случилось?


- Филипп, ты где?


'Я в отпуске. Помнить?'


«Да, но где ты сейчас? Этот момент?'


Филипп смущенно нахмурился. «Я в шале. Мы собираемся поужинать. Что случилось, Роджер?


Неуверенная пауза. Тяжелое, напряженное дыхание. Затем: «Убирайся оттуда».


'Какие?'


'Уходи оттуда. Вы все. Бег. Насколько вы можете. Теперь.'


Филипп смотрел на неработающий телефон. Он повернулся, чтобы посмотреть на свою семью.


В соседней комнате Колетт открывала готовую к обеду бутылку вина и смеялась над тем, что только что сказала Дельфина.


Он колебался несколько секунд. Это казалось абсурдным, безумным. Но потом он подбежал к ней и схватил за плечи. Вино разбилось об пол. Он крикнул Винсенту, чтобы тот подошел быстрее, и взял девочку под руку, и они все убежали в сад. Колетт спрашивала, что не так, что не так.


Все они бежали как сумасшедшие. Внизу сада, глубоко в снегу, они достигли края соснового леса и остановились, глядя на дом. Дети поняли, что это не игра, по выражению лица их отца. Колетт кричала на него сейчас: что случилось, ты сошел с ума?


Когда он стоял на морозе, все еще сжимая свой мобильный телефон, он подумал , что , возможно , он имел ушедших орешки. Или что Роджер сошел с ума. Или это была какая-то глупая, безрассудная, безвкусная шутка? Это не похоже на Роджера.


«Здесь холодно, - сказала Колетт. 'Дети-'


Он надул щеки, рассерженный на себя. «Я, должно быть, сошел с ума», - сказал он. «Черт, твои туфли». Замшевые мокасины Колетт были мокрыми, снег комками прилипал к ее лодыжкам.


«Как вы думаете, что происходит?» она потребовала.


«Не знаю», - вздохнул он. «Господи, может быть, мне доходит стресс или что-то в этом роде. Мне жаль. Это было глупо. Давай вернемся.'


«Папа сошел с ума!» Винсент пел. «Папа сошел с ума!» Дельфина заплакала, и Колетт подняла ее, бросая яростные взгляды на мужа.


Арагон виновато взял жену за руку. Они пошли обратно к дому.


И были отброшены силой взрыва.


Шале только что развалилось на глазах у Арагона. Ночное небо озарилось, когда дом взорвался огромным катящимся огненным шаром, который, как грибы, взлетел вверх и заставил обломки закружиться на сотни ярдов вокруг. Он увидел, как оторвалась крыша и вырвались наружу стены. Кирпичи, обломки бревен и летящие стекла сыпались дождем по снегу. Он пытался прикрыть своим телом Колетт и детей, когда вторичные взрывы прорвались через разрушенное здание, сровняв его.


От дома ничего не осталось и ничего, что стояло поблизости. Хозяйственные постройки, гараж и машина превратились в дымящиеся снаряды.


Колетт и дети были в истерике. Они укрылись в хижине в саду и вызвали скорую помощь. После этого все действительно сошло с ума. Полиция, охрана, пожарная охрана, телевидение и пресса спустились в эту тихую горную долину. Арагон увез свою семью из этого места так быстро, как только смог поднять в воздух частный самолет.


Он никому ничего не сказал о телефонном звонке. Прошло время. Он дождался результатов расследования, но они не обнаружили ничего, кроме признаков утечки газа.


Он пытался и пытался связаться с Роджером Базеном. Он не знал, что думать. Ему нужно было с ним поговорить. Как он узнал о взрыве?


Но Роджер, казалось, исчез. Проходили дни, а на его телефон все еще не было ответа. Филипп оставил сообщения, и ни одно не было возвращено. Он как раз собирался сесть в поезд, чтобы лично навестить Базена в его доме в Женеве, когда ему позвонили еще раз.


Старый Alfa Romeo Spider вышел из-под контроля в пустом туннеле и врезался в столб на скорости сто двадцать километров в час. Спортивный автомобиль превратился в пыль, и пылающие обломки блокировали туннель на несколько часов. К тому времени, как пожарные смогли проникнуть внутрь, от Роджера Базена почти не осталось. Свидетелей крушения не было, единственное свидетельство - ужасные фотографии, которые папарацци поспешили напечатать в глянцевой прессе.


Обезумевшая семья Базена показала, что старик несколько недель до аварии страдал от стресса. Он казался подавленным и взволнованным, чего-то напуганным. Никто не знал что. Его врач прописал антидепрессанты, и они знали, что он пил, запивая таблетки бренди. Роджера не хватило для проведения анализов, но все медики согласились с очевидным выводом. Вердикт коронера - смерть в результате несчастного случая.


В течение шести месяцев после этого частная фирма, нанятая Филиппом, потратила тысячи человеко-часов на расследование смерти Базена. Арагон наживал на крючок награду в миллион евро для каждого, кто сможет предоставить информацию, которая откроет правду. Они не нашли ничего подозрительного.


Произошли автомобильные аварии. Как и газовые взрывы.


Глава тридцать третья


Милан, Италия


Музей Висконти закрыт на обед в 13:00. Посетители тихо вышли через вход в портик. Когда последние ушли, старый охранник Доменико Турки захлопнул за ними входную дверь. Дрожащей рукой он потянулся к звенящей связке ключей на поясе и запер его, затем бросил тяжелый железный засов. Он поделился шуткой с синьорой Беллависта, секретаршей, когда повесил на крючок за столом свою форменную куртку и кепку. Они прошли через боковую дверь, ведущую к выходу для персонала. Он открыл панель на стене и набрал номер, чтобы активировать систему сигнализации, и он и синьора Беллависта покинули здание, продолжая смеяться. Лука и Бепе уже покинули мастерскую внизу, и Доменико знал, что найдет двух мужчин, сидящих за обедом и пьющих пиво Peroni в кафе за углом, где они собирались каждый день.


В залах музея было тихо и тихо. Внизу, в подвале, среди сотмрачные коридоры и коридоры, слышался скрип открывающейся двери.


Бен выглянул, прислушиваясь, затем тихо вышел из заброшенного буфета.


Ли последовал за ним. После долгого ожидания в темноте у нее свело ноги. Они прошли через дверь и поднялись по темным ступеням, возвращаясь к основной части здания.


Бен узнал мастерскую, в которой они раньше проскользнули мимо двух мужчин. Теперь там было пусто, инструменты валялись беспорядочной грудой на верстаке. На изрезанном зубилом столе лежала старая скрипка с удаленным лицом. Две масляные картины без рамы стояли у стены, ожидая реставрации. В мастерской сильно пахло столярным клеем, воском и лаком.


Бен взял ручную пилу. Он пробежался глазами по острому лезвию и кивнул самому себе. Ли озадаченно посмотрел на него. Она даже не хотела думать, что он собирался с этим делать.


Вокруг все еще никого не было видно. Бен мягко вошел в другую дверь и нашел то, что искал. Главный блок предохранителей был из древнего бакелита с большими неуклюжими переключателями. Он перевел их все в положение «ВЫКЛ.», Затем выключил главный выключатель. Он вытащил все предохранители и спрятал их в ящике под грудой упаковочного материала.


Они вышли из дверного проема, предназначенного только для персонала, в главный зал. Тусклый солнечный свет проникал сквозь окна. Все огни погасли, а мигающие красные светодиоды на камерах видеонаблюдения погасли.


Они вернулись по длинному коридору где выставлялись скрипки. Выставка клавишных инструментов была не за горами.


Германа Бьянки протирала рамы наверху в портретной галерее и слушала Мину по радио на батарейках, когда погас свет и ее пылесос умер. Она была тяжелой, тяжелой женщиной, и ей потребовалось время, чтобы понять, что произошло. Она протянула вниз толстую руку, чтобы выключить и снова включить пылесос несколько раз. - Каццо , - выругалась она. Электроэнергия отключалась раньше. Как и сегодня, она была одна в здании, занимаясь уборкой в обеденное время, когда сработали предохранители, и ей пришлось спуститься в подвал, чтобы щелкнуть выключателем на коробке. Для нее это был долгий путь, и ей не нравилось ощущение пустоты в этом месте, когда оно было закрыто.


Она жевала бутерброд пару мгновений, надеясь, что электричество снова включится само по себе. Это не так. Она вздохнула, взяла рацию и направилась к лестнице.


Бен осмотрел пианино и определился со своим планом действий. Передняя правая нога должна была оторваться как можно быстрее и аккуратно. У него могло не быть много времени. Сотрудник может вернуться в любую минуту. Если бы он мог поднять правый угол пианино на дюйм или два и зажать что-нибудь под кромкой клавиатуры, чтобы нога была поднята достаточно долго, чтобы отпилить ее ... Он схватил двойной стул для пианино, перевернул его дыбом, но это было слишком высоко.


Он встал на постамент, положил пилу на пианино и проверил вес инструмента. Он едва мог сдвинуть его на четверть дюйма и не думал, что дополнительная сила Ли будет иметь значение. Он посмотрел на пилу, затем на ногу. Чтобы разрезать массивную древесину, потребовалось добрых пятнадцать минут. У него может не хватить пятнадцати минут.


Придумай что-нибудь, Хоуп.


Ли напрягся. «Бен, в здании кто-то есть».


Бен тоже это слышал. Шаги, медленные и тяжелые, по скрипучей лестнице, ведущей в главный зал. В тихом здании эхо разносилось мягко, но отчетливо. Был еще один звук. Это была музыка, становившаяся все громче. К ним спускался кто-то с рацией.


Это не годится. Было сейчас или никогда. Он в отчаянии огляделся.


Веревочный кордон вокруг пианино поддерживался шестью медными пьедесталами трех футов высотой на широких круглых основаниях. Да, это был единственный ответ. Он перерезал веревку пилой, затем поднял одну из пьедесталов. Он был прочным и тяжелым. Он перевернул его и держал как топор. Медь в руке была холодной.


«К черту», - пробормотал он. Он поймал испуганный взгляд Ли, когда тот закинул пьедестал через плечо, а затем изо всех сил ударил им боком о ножку пианино.


Грохот нарушил тишину комнаты. Раздался сильный хруст раскалывающегося дерева. Пианино издало дрожащий стон, струны задрожали.унисон. Нога немного поддалась, а передний конец инструмента прогнулся, заскрипел. Потом остановился.


На полпути вниз по лестнице, тяжело дыша, Германа услышала ужасный звук поверх своей музыки. Она выключила радио. Что это было? Ее сердце трепетало. Она ухватилась за перила и пошла быстрее.


Бен снова ударил по пианино. Постамент гудел в воздухе. Еще один вздрагивающий грохот. Нога подкосилась и вывалилась из-под клавиатуры. Передний угол инструмента наклонился вниз, и он быстро отступил с его пути.


Тонна железного каркаса и тяжелого деревянного каркаса перевернулась и пробила цоколь, на котором он стоял. Летели осколки. Массивный звенящий аккорд упавшего рояля наполнил весь музей какофонией звука.


Германа теперь очень испугалась. Там были воры. Она спустилась по лестнице и перешагнула через холл к женским туалетам. Она втиснулась в кабинку и заперла дверь на засов. Ее сердце колотилось, и ее дыхание прерывалось хриплыми глотками. Она почувствовала в кармане форму своего мобильного телефона. да. Вызовите полицию.


Ли стояла над разбитым пианино с открытым ртом. Вся работа ее отца, сотни часов, которые он потратил на восстановление ценного инструмента.Утрата этого музыкального наследия. Это было ужасно, противно.


Струны все еще резонировали, когда Бен поднял разбитую ногу. Он надеялся, что оно того стоило. Он оторвался от осколков вокруг сломанного конца. «Я ничего не вижу, - сказал он. Он поднял пилу и отчаянно рубанул по ноге. Острое лезвие отлетело от занозы и вошло в его руку, кусая плоть и вытягивая кровь из зазубренной раны. Он выругался и проигнорировал боль. Он пил посильнее. Ли стояла у его плеча, ее глаза расширились.


Он сдул опилки, стер кровь с дерева. Ничего такого.


«Это дерево твердая, - сказал он. «Нет пустоты».


Германа взволнованно заговорила с коммутатором полиции. В музее Висконти были воры. Облегчение распространилось по ее лицу, когда мужской голос на другом конце провода успокоил ее. Полиция была в пути.


Бен посмотрел на Ли. «Вы сказали, что были уверены».


«Я… может быть, это была левая нога».


- Ради бога, - пробормотал он. Он вскочил на ноги, взглянув на часы.


«Мне очень жаль, - прошептала она.


«Я тоже буду, когда кто-нибудь зайдет к нам». Он схватился за пьедестал и снова поднял его. Разрушенный инструмент лежал, как выброшенный на берег кит, его оставшаяся передняя лапа торчала под углом. Бен сильно обрушил пьедестал. Еще одна грандиозная авария заполнила музей. Ли прикрыла уши.


Бен отступил. Нога была полностью сломана. Он с лязгом уронил пьедестал на деревянный пол и упал на колени. Он поднял отрубленную ногу.


Это было пусто. Его сердце подпрыгнуло. Он просунул два пальца внутрь гладкой полости и что-то почувствовал.


Внутри был рулон бумаги. Он перевернул ногу и встряхнул. Плотный рулон был старым и пожелтевшим, аккуратно перевязанный по середине лентой. Он упал на пол среди обломков разбитого пианино.


Ли встал на колени и схватил его. Она взяла ленту и развернула единственный лист, обращаясь с ним так, как будто он может разорваться при малейшем прикосновении. «Боже мой, вот оно», - сказала она, глядя на него. Чернила потускнели, но почерк и подпись не перепутали.


Она держала приз своего отца. Письмо Моцарта.


Услышав сирены, Германа Бьянки решилась выйти из туалета и открыла входную дверь, чтобы впустить полицию. Она указала, тарабанила и повела их в комнату с пианино, где находились грабители. Целая банда злобных, вооруженных. Ей посчастливилось остаться в живых.


Они завернули за угол. Зал для выставок клавиатур был пуст. Все безмолвно уставились на разбитое пианино. Кто бы это сделал? Это было бессмысленно.


К тому времени воры были далеко, старый Fiat потерялся в сумасшедшем море миланского движения.


Глава тридцать четвертая


Бен быстро выехал из Милана, желая сохранить как можно большее расстояние между городом и собой. Он проверял свое зеркало каждые несколько минут. За ними никто не следил. Мокрый снег и град били по лобовому стеклу Fiat в течение двух часов, когда они направлялись на северо-восток в сторону австрийской границы. Рядом с ним Ли склонился над старым письмом, глубоко задумавшись. Вспыхнули знаки автострад .


Столовая на автостраде была полупустой. Они купили два кофе и направились к угловому столику, который находился вдали от других посетителей и близко к аварийному выходу. Бен сидел лицом к комнате и следил за входом.


Никто из них ничего не ел с прошлой ночи, но письмо пришло первым. Ли развернул и аккуратно распрямил его по пластиковому столу, используя мельницы для соли и перца, чтобы придавить края и не дать ему снова превратиться в тугой завиток.


«Это так дорого», - сказала она, пробегая пальцами по старой выцветшей бумаге.


`` Подделка или не подделка, это ценно только в том случае, если она может научить нас что-то.' Бен вынул из сумки папку Оливера и открыл блокнот. «Посмотрим, что у нас есть. Как твой немецкий?


«Я могу петь лучше, чем могу перевести. Как твое?


«Я могу говорить на нем лучше, чем писать». Он пробежался глазами по почерку. Действительно ли это была настоящая рука Моцарта? Это выглядело достаточно аутентично, но что он тогда знал? Он внимательно изучил это. Письмо было местами царапающимся, и было похоже, что письмо выбросили в кузове кареты.


Лучше всего начинать сверху. «Mein liebster Freund Gustav» , - прочитал он. «Мой лучший друг Густав».


'Хорошее начало.'


«Это легкое дело, - сказал он.


Проработали час, и кофе остыл на столе нетронутым. Перевод готовился очень медленно, по частям. Бен каждые несколько секунд оглядывал комнату через плечо в поисках нежелательной компании.


«Что такое Die Zauberflöte ?» он спросил.


'Это просто. Волшебная флейта. Что насчет этого слова? - сказала она, указывая. «Я не могу этого разобрать». Она задумчиво жевала ручку.


«Это Адлер» .


- Адлер?


«Адлер - это орел» , - сказал Бен, закусив губу. Это ничего не значило. Он вписал слово в свой неоднозначный перевод. Понимание может прийти позже. Во-первых, опиши все.


Потребовалось еще три кофе и несколько страниц зачеркнутые примечания до того, как оформился перевод. Бен перевернул блокнот на столе, чтобы они могли читать его вместе.


Вена


16 ноября 1791 г.


Мой дорогой друг Густав ,


Я очень поспешно пишу вам это письмо и всем сердцем надеюсь, что оно дойдет до вас вовремя. Я так хотел бы написать вам только хорошие новости о великолепном приеме «Волшебной флейты». Но, увы, у меня есть к вам более важные дела. Нет ничего более приятного, чем свобода жить мирно и тихо, и как бы я хотел, чтобы это было для наших Братьев! Однако, похоже, Бог пожелал иначе.


Вчера я гулял по своей любимой прогулке возле Оперы, когда встретил нашего друга и брата «Z». Он был очень расстроен и взволнован, и когда я спросил его, в чем дело, он рассказал мне о новых событиях. Как вы знаете, Z имеет доступ к определенной информации, которая обсуждалась на собраниях Ордена Ра. Я уверен, что в немалой степени благодаря милости, оказанной нашим Императором Орлу, наши враги становятся сильнее и влиятельнее с каждым днем. Боюсь, что успех моей оперы чрезвычайно рассердил их и что наше Ремесло может оказаться в большей опасности, чем когда-либо прежде. Наш друг отлично советует осторожность во всех наших движениях. Я призываю вас быть очень осторожными, мой дорогой Густав. Не доверяйте незнакомцам. У Ордена Ра есть агенты повсюду, а не только в нашей любимой Австрии.


Прошу прощения за краткость этого письма, но я подпишусь сейчас в глубочайшей надежде, что мое предупреждение достигнет вас до того, как силы, обещавшие уничтожить нас, нанесут еще больший вред. Берегите себя и будьте здоровы. Шлю любовь вашей дорогой Катарине, и я всегда


Ваш брат ,


WA Моцарт


- Что вы об этом думаете?


«Давай поговорим об этом, пока мы едим. Я голоден.


Лазанья была горячей, вкусной и обильной. Во время разговора они ели, а письмо бережно спрятали в сумке Бена. Перед ним, рядом с тарелкой, лежала открытая тетрадь.


Ли выглядел разочарованным. «Здесь нет ничего, чего мы не знали бы от профессора Арно. Моцарт предупреждал своего друга по Ложе об этих людях Ра, которые хотели их заполучить. Вот и все. Это пустая трата времени.'


«Адлер» , - сказал Бен, проглотив пасту. «Орел».


'Что насчет этого?'


Он указал на блокнот. «Из этого следует, что« Орел »важен и связан с Орденом Ра».


- Но как?


«Не знаю, - сказал он. «В заметках Оливера много упоминалось об орлах».


- Может ли Орел быть кодом для чего-нибудь?


Бен кивнул. 'Может быть. Орел. Может быть, символ.


- Императорский орел?


«Этого не может быть. Прочтите это. Орел - это что-то или кто-то, кому Император оказал услугу.


«Если бы мы знали, что это за услуги…»


«Но мы этого не делаем». Он снова просмотрел письмо. «Больше ничего нет».


«По сути, мы вернулись к тому, с чего начали». Ли вздохнул. «Мы не приблизились к тому, чтобы узнать, что случилось с Оливером». Она позволила вилке с грохотом опуститься вниз и подперла голову рукой. «Может быть, это все охота на диких гусей. Может, письмо ни при чем. А что, если это действительно подделка? »


Бен покачал головой. «Я был бы склонен согласиться, - сказал он. Но есть одна вещь, которая меня озадачивает. Комната, где произошло убийство, ты помнишь барана?


Она пыталась забыть то, что видела в видеоклипе. 'Баран?'


«На стене, над алтарем или чем-то еще, была голова золотого барана с длинными рогами».


Она заколебалась. «Бараны. Козы. Идолы. Рога. Вы сейчас говорите о поклонении дьяволу ».


'Нет. Что-то намного старше этого. Помните, я сказал, что изучал теологию?


«Это был сюрприз, Бен».


Это была глава его жизни, о которой он не любил говорить, поэтому быстро двинулся дальше. 'Ра был богом солнца древних египтян. Арно подтвердил это.


Ли не понимал, к чему это привело.


«Он не всегда называл его именем», - сказал Бен. «Его тоже изображали в символах. Обычно солнце, но часто и в виде барана. Вы видите его в египетском искусстве как тело человека с головой барана, а иногда и как отдельную голову ».


'Вы уверены? Почему баран?


«Рога. Они символизировали лучи света, исходящие от солнца. Это старый-старый символ, который на протяжении веков стал довольно универсальным. Еврейское слово karan , означающее лучи, очень похоже на слово keren , означающее рога ».


Она на мгновение переварила это, затем кивнула. 'Продолжать.'


«Что-то в этом золотом овне из фильма Олли поразило меня тогда, - сказал он. «Я не мог понять, что это было, но теперь у меня есть идея. Вы подумаете, что это звучит безумно ».


«Для меня больше ничего не звучит безумно, поверьте мне».


«Примерь это. Я думаю, что Орден Ра все еще существует ».


«Это действительно звучит безумно».


«Да, но подумай об этом. Что видел Оливер? Они вырезали парню язык, а затем выпотрошили его. Что Арно рассказал нам о Лутце? То же самое случилось и с ним. Совпадение? Я так не думаю ».


Она скривилась. 'Я слушаю.'


- А теперь помните, что сказал нам Арно перед выстрелом? Он сказал: «Значит, это правда».


'Я помню. Так что же было правдой?


«У него не было шанса закончить. Но он указывал на голову барана, когда говорил это. Я думаю ончто-то знал. Не спрашивайте меня, что. Но какие бы подозрения у него ни были, он узнал о смерти Оливера, должно быть, подтвердил их. Он достаточно испугался письма, чтобы держать его подальше. Вы видели, как хорошо он это спрятал ».


Ли немного подумала, рассеянно теребя еду. «Если письмо такое опасное, почему они не пришли за папой, пока оно было у него?»


«Во-первых, твоего отца больше интересовала подпись внизу и ее историческая ценность», - сказал Бен. «Оливер был тем, кто пошел глубже. Во-вторых, я не думаю, что до тех пор, пока Оливер не начал исследовать его и не нашел то, что он нашел, письмо вообще никого не волновало. Это стало важным только тогда, когда оно привело его к ним ».


«Но как это могло быть?»


«Я еще этого не знаю», - ответил он.


Она помолчала минуту. «Скажите, что вы правы, и эти люди все еще существуют. Кем бы они были? Где бы вы их нашли?


Он покачал головой. - Их нелегко найти. Вспомни, кем они были. Это был не какой-то глупый культ мужчин с забавными рукопожатиями. У них были связи с тайной полицией. Они были глубоко в центре политики, не только в Австрии. Это были смутные времена. Власти того времени были так напуганы общеевропейской революцией, что были бы очень счастливы поддержать их. Подумайте, какими большими они могут быть сейчас, два века спустя. Не только большой, но и плотно прилегающий к истеблишменту ».


«Но это современная демократическая Европа. Конечно, такой репрессивной организации больше не существует ».


«Я знаю, что ты не такой наивный, Ли. Новый порядок строится поверх старого. На самом деле ничего не меняется ».


«Я думал, что Арно был сторонником теории заговора».


«Может, он был прав, - сказал Бен.


- Вы серьезно, не так ли?


Он кивнул и остановился. «Я мало рассказывал вам о том, что делал в армии. Я не говорю об этом. Я не хочу об этом говорить. Но бывает многое, о чем обычные люди не слышат. Всегда. Мы вели целые войны, о которых никогда не упоминают в учебниках истории. Мы действовали вдали от основных полей сражений и проводили операции, которых даже мы не понимали. Мы понятия не имели, что делаем. Нам просто поставили цели и приказы. Мы уничтожали места, даже не зная их названий. Мы были пешками в игре. Мы были дураками. Оливер знал это много лет назад, но у меня не было смысла его слушать. А люди, которые толкают фигуры, игроки, которые на самом деле все контролируют, - это люди, о которых вы никогда не слышали. Вряд ли кто-нибудь знает, кто они такие ».


- Так с кем мы здесь имеем дело?


Бен пожал плечами. 'Кто знает? Люди прямо внутри инфраструктуры, спрятанные за слоями и слоями фасадов. Люди со связями. Люди, которые идут за вами, когда вы показываете свое лицо, используете свой паспорт или кредитную карту или пытаетесь поговорить с полицией. Это очень глубоко. Вот почему нам нужно действовать осторожно, если мы собираемся выйти из этого. И мы сделаем это по-моему ».


Последовало долгое молчание.


«Хорошо, - сказала она. 'Что же нам теперь делать?'


Глава тридцать пятая


Вена


Поздно той ночью


Маркус Кински сел в постели и моргнул. Его мобильник кричал возле его уха. Он поставил ноги на пол. Часы на его прикроватном столике светились 1.09 утра. Он схватил телефон. Неужели Клара так поздно звонила ему? Как это могло произойти? Он был уверен, что забрал ее телефон. Его охватила паника. Что случилось?


Это была не Клара. Женщина на другом конце провода представилась как Ли Ллевеллин. Он прислушался, быстро просыпаясь. «Так где я могу встретиться с тобой?» - спросил он ее.


Ли прикрыла трубку рукой и вопросительно посмотрела на Бена.


Они говорили об этом. Ее идея заключалась в том, чтобы создать общественное место в самом центре Вены, где было бы безопасно для шумной толпы. Это была отличная идея, но Бен хотел испытать этого Кински. Лучшим способом сделать это было назначить начальную встречу, которая дала бы хорошую возможность для засады. Бен кивнул, и она дала Кински ответ, с которым они согласились.


«Встретимся на озере», - сказала она.


Кински не нужно было спрашивать, о чем она говорила. 'OK. Когда?'


«Завтра утром в девять часов».


Кински был там без четверти. «Мерседес» свернул с дороги и, хрустнув тонким снегом, покатился к берегу озера на полноприводном режиме. Он вышел, посмотрел на часы и некоторое время ходил взад и вперед по берегу озера. Прошло несколько минут. Его дыхание прерывалось, и он хлопал в ладоши, чтобы согреться. В кармане тяжелой шинели у него был термос с горячим черным кофе, и он отхлебнул три горячие чашки. Эта зима была холодной, даже более холодной, чем в прошлом году, и теперь озеро полностью замерзло.


Он услышал вдали машину и напрягся. Он прикрыл глаза от низкого солнца. Сквозь рассыпанные сосны он мог различить участки дороги, огибающей озеро в трехстах ярдах от него. По нему двигался ярко-желтый хэтчбек. Он смотрел. Это продолжалось. Он снова посмотрел на часы. Было уже далеко за девять. Где она была?


Он пнул каблуками и пошел вокруг. Это было глупо. Она не собиралась появляться. Он замахал руками, скользнул камнями по льду и выпил еще кофе, а потом ему пришлось пойти и помочиться в кусты. К половине десятого он замерз, а кофе закончился. К десяти он решил сдаться.


Он вернулся к «мерседесу», бормоча себе под нос. «Что, черт возьми, с ней такое? Хорошо, хорошо, если онане хочет знать то, что я знаю, у меня, блядь, есть чем заняться со своим временем… - Он повернул ключ в замке зажигания, и обогреватель начал выдувать холодный воздух. Кински снова выругался и выключил вентилятор.


И застыл, почувствовав холодную сталь у основания черепа. В его голове прозвучал щелчок предохранителя. «Никаких резких движений», - сказал голос позади него.


Поднявшись на заднее сиденье, Бен свободной рукой вытащил SIG-Sauer Кински из кобуры. По крайней мере, теперь у него был пистолет с чем-то в нем.


Он наблюдал за Кински. Он был похож на медведя лет пятидесяти, обветренный и румяный, с чертами призера и носом, который ломался не раз. Он выглядел так, будто мог быть опасен, но он был создан больше для силы, чем для скорости. Если бы он смог нанести удар, все было бы кончено. Но Бен был быстрее.


Кински прорычал. - Какого хрена ты от меня хочешь?


Бен не ответил.


Детектив хотел развернуться на своем месте и оторвать этому парню голову. «Если ты ублюдок, который забрал мою дочь, позволь мне сказать тебе, что теперь она в безопасности. Больше вы ее не получите ».


«Зачем мне нужна твоя дочь?» - спросил Бен.


Кински заколебался. Странный вопрос. Боевик говорил по-немецки хорошо, но говорил с иностранным акцентом. Что это было? Американец? Британский? Он закатил глаза, насколько мог, пытаясьмельком его. Пытаюсь взглянуть на его ухо. Но парень старался держаться подальше от глаз. Кто он был?


«Потому что я знаю, что ты убил Ллевеллина», - ответил Кински, исследуя, проверяя. А теперь большой блеф. «И я не единственный, кто знает, так что убейте меня, если хотите, но на этом все не закончится».


«Оливер Ллевеллин был моим другом, - сказал Бен. «Кто-то убил его, но это был не я. Я здесь, чтобы узнать, кто это сделал, и когда найду их, я их убью ». Он вытащил пустой .45 и засунул его обратно за пояс. Полицейский SIG-Sauer 9mm был в хорошем состоянии и полностью заряжен. Он не думал, что ему понадобится это использовать.


Он пробыл там за полчаса до прибытия Кински, прячась в деревьях. Большой полицейский вел себя не как приманка со скрытыми друзьями, готовыми наброситься на него. Ни один мужчина не стал бы кидаться камнями, махать руками, как ребенок, или мочиться на открытом воздухе, зная, что его друзья смотрят. Он бы оглядывался на их скрытые позиции, выглядел сгорбленным и нервным от предвкушения, слишком стараясь казаться крутым. И реакция Кински на пистолет у его головы заставила Бена довериться ему.


Хотя не слишком много. Бену было свойственно быть осторожным.


- У вас еще есть кофе? он сказал.


Кински почувствовал, как давление пистолета исчезло. Он медленно повернулся и посмотрел на Бена, нахмурив тяжелые брови. Его собственный 9мм был в руке злоумышленника, но ненадежно.


'Мне жаль, что я поступил так с тобой, но мне нужно было зацените вас. Бен указал на термос. «И я был бы признателен за этот кофе». Воздух от обогревателя начал нагреваться, но долгое ожидание на снегу заставило его похолодеть до костей.


'С этим покончено.'


«Тогда это должно быть так», - сказал Бен. Держась одной рукой за SIG, он потянулся к своей фляжке и отвинтил ее. Он сделал глоток и передал его Кински.


Коп покачал головой. «Я еду в фургоне», - пробормотал он.


'Хороший человек.' Бен убрал фляжку.


Кински немного расслабился. По крайней мере, это не выглядело так, как будто он собирался умереть. Во всяком случае, не сегодня. - Так какое у вас отношение к Ли Ллевеллин? он спросил. 'Парень? Муж?'


'Ни один. Как я уже сказал, друг семьи.


«У оперных звезд обычно есть друзья с оружием?»


Бен улыбнулся. «Я был в армии с Оливером».


Кински кивнул. Бывший военный. В этом был смысл, судя по тому, как этот парень так легко подкрался к нему. 'Как твое имя?' - неуверенно спросил он.


«Можете называть меня Беном».


«Маркус Кински».


«Рад познакомиться, Маркус. Теперь, возможно, мы могли бы немного поехать, и вы могли бы рассказать мне, что вы знаете о смерти Оливера. А потом, если я буду удовлетворен тем, что могу тебе доверять, я отведу тебя на встречу с Ли ».


Глава тридцать шестая


Кински припарковал «Мерседес» в переулке в центре Вены, и они направились к отелю «Захер» на Филармоникерштрассе, напротив внушительного Венского государственного оперного театра. Бен хотел, чтобы для их разговора с детективом было занято как можно больше людей, а «Захер» - это самое людное место в центре города. Даже если бы кто-то заметил здесь Ли, они с меньшей вероятностью прибежали бы за автографами. Музыкальные звезды не были новостью в Вене.


В кафе Sacher было полно людей, которые отдыхали от рождественских покупок, чтобы выпить утренний кофе и кусок знаменитого торта. Бен подвел Кински к столику в углу.


'Где она?' - спросил Кински, садясь, ожидая, что Ли будет там. «Ни одна чертова чайная, - думал он. Он ненавидел эти места.


«Вы сидите здесь и занимаетесь часом», - сказал Бен. «И я вернусь с ней».


Кински хмыкнул. 'Большой.'


«Люди здесь наблюдают за тобой», - соврал Бен. 'Если вы звоните по телефону или пытаетесь связаться скто угодно, я буду знать об этом, и вы не увидите меня снова, пока я не приду, чтобы убить вас. Это очень, очень ясно?


Абсолютно ясно. Спасибо.'


Бен улыбнулся. «Ничего личного, Маркус».


Оставшись один, Кински сердито посмотрел на меню. Когда подошел угрюмый официант, он заказал достаточно черного кофе и масляного Малакофторте, чтобы продержаться в течение следующего часа. Затем он откинулся назад, ждал и много думал об этом парне, которого только что встретил.


Бен прошел по оживленной Филармоникерштрассе и направился в сторону дворца Альбертина. Он увидел табличку с надписью Strassenbahn и сел на трамвай. Ли ждал его в дешевом отеле типа «постель и завтрак» на другой стороне Дунайского канала.


Кински пил четвертый кофе, когда Бен и Ли вошли в кафе Sacher чуть более часа спустя. Кински поднялся на ноги, когда Ли подошла к столу и вежливо поприветствовала ее. Он повернулся к Бену. «Я начинал думать, что ты не придешь».


- Еще кофе?


«Забудь об этом, - сказал Кински.


Ли сняла солнцезащитные очки и положила их на стол. Ее волосы были собраны в хвост, и на ней была шерстяная шляпа. Бен сел рядом с ней.


Она внимательно изучала Кински. «Полагаю, у вас есть информация о моем брате».


«Скажи ей, что ты сказал мне, - сказал Бен.


Кински провел следующие несколько минут, возвращаясь к нему, подробно объясняя то, что он знал. Ли внимательно слушал, как он говорил. Он описал, как случайно наткнулся на Мадлен Лоран, которая тогдаОказалось, что это Эрика Манн, что почти наверняка было еще одним вымышленным именем. Весь эпизод с Лораном был тщательно продуманной обложкой. Затем он вынул из кармана пластиковый пакетик с пустыми 9-миллиметровыми ящиками и положил их на льняную скатерть перед Ли. «Я нашел их на берегу озера», - сказал он.


Она изучала их, узнавая, что это были за люди. «Я не понимаю», - сказала она. «Мой брат утонул. Его не застрелили ».


«Они не стреляли в него, - сказал Бен. «Они стреляли по льду».


Ли на мгновение закрыла глаза. Он похлопал ее по руке, коротко сжал.


Кински продолжил. Он объяснил, как пытался повторно расследовать дело Оливера. Как кто-то забрал Клару из ее школы и использовал ее, чтобы заставить его замолчать, как его старого Шефа внезапно уволили, а с ним и шанс возобновить дело.


Ли выглядел обеспокоенным. «Где сейчас Клара?»


«В безопасном месте. Она в порядке ».


«Расскажи ей, что ты сказал мне о парне с ухом», - сказал Бен, постукивая по мочке своего уха.


Кински рассказал, что Клара рассказывала ему о своем похитителе. Ли повернулся и посмотрел на Бена широко раскрытыми глазами. «Ухо», - сказала она. - Мужчина из видеоклипа Оливера. У него была искалеченная мочка уха ».


'Какой видеоклип?' - спросил Кински.


«Нам нужно уединенное место с компьютером», - сказал Бен.


«Не должно быть проблем», - ответил Кински. Он встал и подошел к стойке. Он попросил менеджера,предъявил свое полицейское удостоверение, и через пять минут их проводили в небольшой конференц-зал в задней части отеля. Они сели за длинный стол, и Бен загрузил компакт-диск в дисковод компьютера.


Кински молча смотрел клип. В конце его лоб нахмурился, но он не отрывал глаз от экрана, когда жертве отрубили язык и вскрыли кишки. Ли отвернулся и стоял у окна, глядя на проезжающие мимо машины.


Когда все закончилось, Кински откинулся на спинку стула. Он глубоко вздохнул. - И вы думаете, что это произошло здесь, в Вене?


«Посмотри на время», - сказал Бен. «Фильм был снят незадолго до смерти Оливера. Это должно было быть где-то поблизости. Это похоже на большой дом, на старый дом, а часть его - подвал или какой-то склеп ».


«Жертва мне показалась знакомой», - пробормотал Кински. «Я где-то его видел, но не могу определить».


«А что насчет того парня на переднем плане с ухом?»


Кински кивнул. «Судя по тому, что сказала Клара, это мог быть тот же парень, который ее забрал, ага».


«Еще один вопрос, - сказал Бен. - Адлер что-нибудь для вас значит?


«Достаточно распространенное имя. Что насчет этого?'


«Я действительно не знаю, - сказал Бен. 'Неважно.'


«Что-нибудь еще на этом диске?» - спросил Кински.


«Просто несколько фотографий».


'Покажите мне.'


Бен выбрал видеофайл и открыл изображения. Кински покачал головой каждому из них вперемена. Затем он сказал: «Подожди минутку. Стоп. Вернитесь назад. Я кое-что видел ».


Кадр Оливера, играющего фортепианный дуэт на вечеринке, снова появился на экране, и большие глаза детектива сузились. Он указал коротким пальцем на второго пианиста, сидящего рядом с Оливером. «Я его знаю, - сказал он. «Это Фред Мейер».


Кински видел его только однажды, и это был труп, свисающий с веревки. Но это был тот же человек, без сомнения.


«Расскажи мне поподробнее», - сказал Бен.


«Мейер учился музыке, - сказал Кински. «Я не знала, что он друг Оливера».


«Мы можем поговорить с ним?» - спросил Ли.


- Сложно, - сказал Кински. «Может быть проблема с доступностью».


'Мертвый?' - спросил Бен.


Кински кивнул. «Но вот что интересно. Он умер девятого января ».


- В тот же день, что и Оливер, - тихо сказал Ли. Она тяжело села на стул. Кински видел боль в ее глазах, но продолжал. Ей нужно было это знать. «Предположительно, это было самоубийство», - сказал он. «Но меня это никогда не устраивало. Вообще не проверял. Подозрительный.'


'Подозрительно как?' - спросил Бен.


«Я видел много самоубийств», - сказал Кински. «Всегда есть причина, по которой человек принимает такое решение. У Фреда Мейера не было ничего, что я мог бы найти. У него было все, ради чего можно было жить. К тому же я не люблю такие совпадения. Два музыканта умирают в одну ночь, примерно в одно и то жевремя, всего в нескольких километрах друг от друга. Один умирает в результате несчастного случая, который не складывается. Другой умирает в результате самоубийства, которое никто не может объяснить. Скажи мне, что это не странно.


«А теперь оказывается, что он знал Оливера», - сказал Бен.


Кински кивнул. «Так что теперь это еще более подозрительно. Есть еще одна ссылка. У Мейера была пара билетов в оперу ». Он указал на Ли. «На премьеру вашего выступления в« Макбете »в январе прошлого года здесь, в Вене».


«Тот, который я отменила», - сказала она. «Я как раз собирался прилететь на репетицию, когда узнал, что он мертв».


«Эти билеты предназначались для частной ложи в Государственной опере», - продолжил Кински. «И они стоят бомбы, намного больше, чем студент может себе позволить. Я проверил. У Мейера был ограниченный бюджет, и большие билеты в оперу были ему не по карману. Его семье тоже нечего было жалеть, так что это не было похоже на то, чтобы кто-то получил их в подарок. Так где он их взял?


«Оливер легко мог их заполучить, - сказал Ли. «Он мог получить бесплатные билеты на любое из моих выступлений, потому что он был моим братом. Никакой загадки.


«Значит, эти двое, должно быть, хорошо знали друг друга», - сказал Кински.


«Олли никогда о нем не упоминал». Бровь Ли нахмурилась. «Но что это значит, что они знали друг друга?»


«Если Оливер умер, потому что он что-то знал, - сказал Бен, - почему умер Мейер?»


«Может, они оба были свидетелями этого вместе?» - сказал Ли.


Бен покачал головой. «Понятно, что клип снимал один человек. Оливер был там один. Если быесли бы их было двое, мы бы слышали, как они разговаривают. Мы бы видели вспышки другого парня, пока Оливер бежал ».


- Итак, что знал Фред и как? - спросила Ли. - Олли рассказал ему о том, что он видел, показал ему клип?


«Не знаю», - сказал Бен. «Не думаю, что у него было время показать ему клип. Может, он позвонил ему ».


«Или они что-то планировали вместе».


Бен подумал об этом. «Нам нужно знать больше. Я хотел бы поговорить с семьей Мейер ».


«Они не скажут вам ничего, о чем не сообщили полиции», - сказал Кински.


«Я все еще хотел бы с ними поговорить». Бен сделал паузу, напряженно думая. - А теперь это место, где вы спрятали свою дочь Клару. Где это находится?'


Кински улыбнулся. - Значит, теперь мы доверяем друг другу?


«Я бы не привел тебя сюда, если бы не сделал. Я бы оставил тебя мертвым в машине ».


«Спасибо», - проворчал Кински. 'OK. Она в монастыре. Моя старая подруга - там настоятельница.


'Рядом, поблизости?'


«Нет, это за пределами страны», - сказал Кински. «Через границу со Словенией около пяти-шести часов на машине. В горах.'


'Безопасный?'


«Совершенно верно. Никто никогда не мог найти ее там, и никто об этом не знает, даже те несколько копов, которым я все еще доверяю ».


Бен посмотрел Кински в глаза. - А Ли тоже может пойти туда?


Ли взорвался. 'Какие?'


Кински подумал и кивнул. «Я мог бы это устроить, конечно».


«Хорошо, - сказал Бен. Он повернулся к Ли. - Потому что я считаю, что для тебя это становится слишком опасно. Я хочу отправить тебя в безопасное место, пока все не закончится.


«У нас было это обсуждение», - горячо сказала она. 'Я никуда не поеду.'


Бен пристально посмотрел на нее. «Я хотел, чтобы ты поехал в Ирландию. Вы бы не пошли. Я уступил тебе, и посмотри, что случилось ».


«Ты меня так не бросишь», - сказала она. «Я хочу участвовать, а не рисковать где-то в ожидании твоего звонка».


«Сделай выбор», - сказал Бен. «Либо ты позволишь мне сделать это по-своему, либо я пойду пешком». Наймите еще одну группу стероидных попперов, чтобы позаботиться о вас. Ты умрешь через неделю.


Кински взглянул на него. Бен использовал жесткую тактику, но это сработало. Ли уткнулась головой в руку. Она тяжело вздохнула.


«Я сойду с ума», - сказала она. «Я буду все время волноваться».


«Но ты будешь в безопасности», - ответил Бен. «И если я знаю, что ты защищен, я могу работать лучше».


«Он прав, - сказал Кински.


Она тяжело вздохнула. «Хорошо», - неохотно сказала она. 'Ты победил.'


Бен кивнул и повернулся к Кински. «Так что теперь тебе нужно указать мне дорогу к этому месту».


Кински улыбнулся. «Я могу сделать лучше, чем это».


Глава тридцать седьмая


Кински быстро вел «мерседес» по автобану. Они направились на юг мимо Граца, затем Вольфсберга, Клагенфурта и, наконец, пересекли границу со Словенией. По полицейскому удостоверению Кински «Мерседес» проехал через границу без бумажных чеков.


К тому времени, как они подошли к озеру Блед, уже наступила ночь, и пошел сильный снег. Леса были тяжелы под белым навесом, и время от времени дорогу преграждала упавшая ветка, отколотаяся под тяжестью снегопада. Дороги стали узкими и извилистыми, и Кински пришлось изо всех сил сосредоточиться, поскольку дворники быстро хлопали взад и вперед с гипнотическим ритмом. Ли спал на заднем сиденье. Пока Кински вел машину, Бен повторил все, что знал, рассказывая это спокойно, медленно, методично.


- Орден Ра, - фыркнул Кински. «Дай мне перерыв».


«Я знал африканского диктатора, - сказал Бен. Он возложил на голову оловянную корону и объявил себя божеством. Это тоже прозвучало забавно, но люди довольно быстро перестали смеяться, когда ему отрезали им руки и ноги и заставляли есть их на глазах ».


«Вот дерьмо», - сказал Кински.


«Меня не волнует, как эти ублюдки называют себя. Это не делает их менее реальными или менее опасными ».


Кински промолчал минуту. Затем он спросил: «Что случилось с диктатором?»


Бен улыбнулся в темноте. «Кто-то его съел».


Их пункт назначения находился в самом сердце Юлийских Альп, в длинной долине между заснеженными горами. Единственной дорогой, ведущей к нему, была колея с глубокими сугробами. Пришлось остановиться и пристегнуть цепи противоскольжения к колесам «мерседеса». Вскоре после этого Кински указал на луч света вдали. «Вот оно».


Когда они приблизились, старый монастырь был почти в полной темноте. Фары «мерседеса» осветили скалистые стены, когда они миновали полуразрушенную арку и остановились в небольшом дворике. Монастырь состоял из беспорядочного комплекса зданий, которые выглядели так, как будто они выросли из долины и очень мало изменились за последние пять или шесть веков. У главного входа была дубовая дверь с железными заклепками, черная от времени и обрамленная плющом.


Когда подъехал «мерседес», в арочном окне появилось теплое сияние света. Старая дверь со скрипом открылась, и маленькая Клара Кински выскочила из снега. Позади нее стояла высокая женщина в костюме монахини с фонарем в руках. На вид ей было больше семидесяти, но она стояла прямо и шла твердой походкой.


Кински выключил двигатель, и они вылезли из машины, потянувшись после долгой поездки. Клара полетелавзволнованно в объятиях отца. Ротвейлер Макс тоже выбежал из здания и устроил ему большую суету, подпрыгивая и облизывая его руки.


Подошла монахиня с фонарем. Кински тепло поприветствовал ее и представил Бена и Ли. «Это моя старая подруга, мать Хильдегард».


Мать-настоятельница приветствовала их и повела через двор, показывая дорогу своим фонарем. Бен и Ли последовали за ней. Кински плелся за ним, Клара висела у него на руке, а Макс счастливо бежал за ним.


Они прошли через темный монастырь и под другую арку. Бен слышал мягкое мычание коровы в стойле, а в холодном ночном воздухе доносился деревенский запах свежего сена и навоза. За разрастанием монастырских построек находилась небольшая ферма с хозяйственными постройками и ограждениями из сухого камня. Мать Хильдегард провела их через ворота в простой коттедж. «Здесь ты остановишься, дитя мое», - сказала она Ли.


Ли поблагодарил ее. - Вы уверены, что я могу остаться здесь ненадолго?


«Карл-земледелец жил здесь много лет», - улыбнулась мать Хильдегард. - Но сейчас он очень стар и уехал жить в дом престарелых в Блед. Его коттедж, скорее всего, долгое время не будет использоваться. Простая жизнь, которую мы ведем, не всем нравится ».


«Пока я не навязываю», - сказал Ли.


Монахиня положила руку на плечо Ли. «Любой друг Маркуса здесь более чем приветствуется», - сказала она.


Она показала им простой коттедж. Было тепло и уютно, в дровяной печи потрескивал огонь.«Я зажег для вас огонь, но вам, ребятам, придется утром расколоть несколько поленьев». Она указала на шкаф у маленького входа. «Там вы найдете резиновые сапоги и тяжелые куртки для холода», - сказала она. На плите согревала чугунная супница с восхитительно пахнущей тушеной бараниной, а простой деревянный стол был накрыт глиняными тарелками и чашками.


Старая монахиня внимательно наблюдала за ними. Она слишком хорошо знала, что у них какие-то проблемы, но не собиралась задавать вопросы. «А теперь я оставлю тебя. Клара, ты можешь остаться здесь на час, а потом ты должна немедленно вернуться и приготовиться ко сну.


Все они устали, и Клара много говорила за ужином. Они обходили горшок с тушеным мясом, пока он не опустел. Бен выпил одну из бутылок домашнего вина из одуванчиков, приготовленного монахинями. Клара взяла фонарь и побежала обратно в здание монастыря. Макс хотел остаться с Кински, отказываясь покидать его. - Ты не против, если он разделит спальню на чердаке со мной и тобой, Бен? - спросил Кински.


Бен посмотрел на огромную работающую собаку. «Пока он не спит на моей койке».


«Ну, я побежден», - зевая, сказал Кински. Он направился вверх по деревянной лестнице, за ним следовал Макс.


Бен и Ли остались одни. «Я хочу прогуляться», - сказала она. «Хочешь пойти с нами?» Они нашли пару обуви, которая подошла к ним, и вышли в ночь.


Отражение луны в снегу сделало его почти дневным. Место было совершенно тихим, пейзажзахватывает дух даже в полумраке. Ли почувствовала себя более расслабленной, чем раньше. «Я не хотела сюда приходить», - сказала она, когда они шли по хрустящему снегу, скрипя ботинками. «Но я рад, что ты настоял. Я чувствую себя здесь защищенным ».


Бен кивнул. Кински сделал правильный выбор. Никто не мог найти это место. Он был рад, что Ли была счастлива. Завтра он сможет вернуться в Вену с ясным умом, зная, что она в безопасности.


Некоторое время они шли. Она хлопнула в ладоши. «Хотел бы я иметь перчатки. Руки мерзнут ».


'Давай вернемся.'


«Нет, здесь красиво. И так приятно свободно гулять, не беспокоясь, что в тебя начнут стрелять ».


Бен взял ее руки и сжал их в свои. «Боже мой, они такие теплые», - воскликнула она. 'Как ты это делаешь?'


Их глаза встретились, и она внезапно осознала, что они стояли в снегу лицом друг к другу, держась за руки, а он улыбался ей в лунном свете. Она быстро отстранилась и засунула руки в карманы. «Спасибо», - пробормотала она. «Может, нам лучше вернуться?»


На следующее утро монахини встали около шести часов, ухаживая за животными и приступая к своим утренним хлопотам перед молитвой и завтраком. Клара подбежала к коттеджу и постучала в дверь.


Бен встал рано и стал ухаживать за печкой. когда он услышал стук ребенка. «Твой отец еще спит», - сказал он, впуская ее в коттедж. На ней был стеганый анорак и тяжелые шерстяные брюки.


«Папа всегда спит допоздна, когда может», - весело сказала она, вешая анорак на спинку стула. Она села и качнула ногами.


- Значит, вы думали, что придете и разбудите его до восхода солнца?


Она хихикнула. «Я хочу показать ему, что сестра Агнес кормит поросят. Они такие милые!'


- Он увидит их позже, хорошо? Ему нужно поспать ».


«Могу я остаться здесь с тобой?»


'Конечно. Хочешь позавтракать?


«Мать Хильдегард оставила несколько яиц в шкафу», - сказала она, указывая. «У них здесь так много цыплят, что всегда есть груды яиц».


- Значит, у нас есть яйца.


«Мне нравится, когда они вареные, только немного жидкие с кусочком шварцброта, чтобы обмакнуть в них. Пожалуйста, - добавила она.


«Почему у тебя такой хороший английский?» - спросил он, наполняя кастрюлю водой.


«Потому что я хожу в колледж Святой Марии».


«Что это, двуязычная школа?»


Она кивнула. «Большинство наших уроков проходят на английском языке. Папа говорит, что сейчас это самый важный язык, который нужно выучить ».


«К 20 годам все дети твоего возраста будут учить китайский язык».


Она оперлась локтями о стол. 'Почему это?' спросила она.


«Потому что мир все время меняется», - объяснил он. «Это взрослые вещи, о которых ты не хочешь знать».


«Ваш друг Ли поет на китайском? У них есть китайская опера, не так ли? Я видел это по телевизору ».


Он посмеялся. «Я думаю, что это немного другое».


«Я тоже видел ее по телевизору. Она поет на итальянском, французском и немецком языках ».


«Она очень умная».


«Папа купил мне ее рождественский альбом в прошлом году, - сказала Клара. «Это называется Классическое Рождество с Ли Лью… Лью…» - она улыбнулась. «Я не могу сказать это правильно».


«Это валлийское имя. В Уэльсе смешно говорят ».


«Уэльс - это часть Англии, не так ли?»


«Не говори этого при Ли». Бен улыбнулся.


- Ли твоя девушка? Клара хихикнула, на ее щеках появились ямочки.


Он повернулся и посмотрел на нее. «Вы задаете много вопросов».


«Вот как я учусь».


«Вы слишком молоды, чтобы узнавать о таких вещах».


«Она должна быть твоей девушкой», - серьезно сказала Клара, играя деревянной ложкой. «Я думаю, она хочет быть».


'Да неужели? А как ты мог это узнать?


«Прошлой ночью за ужином она смотрела на тебя. Тебе известно. Нравится.'


Бен рассмеялся. «Она так на меня смотрела? Почему я не заметил?


«И когда она говорит с вами, она делает то же самое со своими волосами». Клара откинулась на сиденье, приподняла подбородок иоткинула ее светлые волосы назад пальцами. «Это признак того, что женщине нравится мужчина».


Бен чуть не подавился. «Я вижу, мне есть чему у вас поучиться. С чего взял?'


'Я читаю это.'


- Надеюсь, ни в одной из книг матери Хильдегард.


Она смеялась. «Нет, это было в одном из журналов Хельги».


- Хельга?


«Моя няня. Думаю, папе она нравится.


Яйца были готовы. Бен переложил одну ложку в чашку для яиц и поставил на деревянную тарелку перед ней. «В любом случае, леди, я думаю, ты слишком много думаешь». Он улыбнулся. «А теперь заткнись и ешь».


«Папа тоже так говорит». Клара пожала плечами и разбила яйцо.


Глава тридцать восьмая


Ли вышла из своей комнаты через полчаса, ощутив запах кофе, тостов и яиц. Снизу доносились оживленные разговоры и смех. Заглянув вниз по узкой лестнице, она увидела, как Бен и Клара сидят за столом и вместе строят карточный домик. Бен осторожно кладет последнюю карту наверх. Он осторожно убрал руку. Дом слегка покачнулся, но остался стоять. Клара как завороженная смотрела на это, потом ее щеки надулись, и она выдохнула. Карты разбросаны по столу.


«Эй, это жульничество», - сказал Бен. Клара хихикнула и покачнулась на стуле.


Ли тихо стояла наверху лестницы. Она смотрела, как Бен играет с ребенком. Для человека, который никогда не остепенился и, вероятно, никогда не стал бы самим отцом, у него был удивительно легкий способ обращения с детьми. Он явно очень нравился Кларе. Та твердость, которую Ли видел в нем, полностью исчезла. Внезапно она посмотрела на Бена, которого знала много лет назад.


Никогда не возвращайся, Ли.


Клара увидела, как Ли спускается по лестнице, и улыбнулась. застенчиво. «Думаю, папа тоже не спит», - сказала она, склонив голову от шагов наверху. - Ли, тебе лучше слезть с лестницы.


'Почему?'


- Потому что, если папа встанет, встанет и Макс. И когда он сбегает по лестнице, он ни для кого не остановится, а тебя отправит в полет. Он делает это все время ». Ее глаза наполнились восторгом, когда собака с грохотом упала, как огромное черное пушечное ядро. 'А вот и он!'


Ли быстро отступил, чтобы не быть сбитым с толку. Клара спрыгнула со стула и выбежала из комнаты с собакой. «Давай, Макси. Я попрошу сестру Агнес приготовить тебе завтрак. Дверь хлопнула, и она ушла. В коттедже стало намного тише.


«Хороший ребенок», - сказал Ли.


'Она великолепна.'


'Она тебя любит.'


'Она мне нравится.'


- Ты никогда не хотел детей, Бен?


«Неправильная жизнь», - сказал он.


Он приготовил ей кофе. Вчерашнее напряжение исчезло, она расслабилась и улыбалась. Они сели и пили горячий кофе. Они слышали, как Кински топает наверху.


- Вы и он уезжаете сегодня? - спросила Ли.


Бен кивнул. «Позже, может быть, вечером».


«Без тебя это будет казаться странным».


«Так лучше».


Ли отпила кофе. 'Чем ты планируешь заняться?'


«Первый порт захода, семья Мейер».


- Думаешь, с тобой поговорят?


«Я могу только попробовать. Эй, посмотри на это, - внезапно сказал он, глядя на дверь. «Раньше я этого не замечал». На деревянной стойке над невысоким дверным проемом стояло старое двуствольное ружье. Он подошел и снял его. «Хорошо, - сказал он.


«Выглядит старым».


«Наверное, сто лет. Хотя в хорошем состоянии. Он пробежался глазами по изящным линиям, по ручке ложа и молотков. Современное оружие было грубым и функциональным. Они выполняли свою работу эффективно, но им не хватало грации. Это было создано с любовью и мастерством. Дерево с ручной отделкой и сталь с гравировкой, а не твердая черная резина и полимерный пластик.


«Интересно, работает ли это до сих пор, - сказал Ли.


«Эти вещи были созданы, чтобы служить вечно», - ответил он. «Старый земледелец, вероятно, время от времени использовал его, чтобы ловить кролика». Он проверил действие. Молотки щелкнули со звуком, похожим на заводку старых часов. Три громких щелчка. Они заперты прочно. Было два триггера, один за другим. Он пробовал каждую по очереди. У них был легкий, свежий воздух, чуть меньше двух фунтов. Механизм был хорошо смазан, а двойные стволы были гладкими, без ямок и чистыми. Он перевернул пистолет в руках. «Я должен попробовать, - сказал он. Он осмотрелся и вскоре нашел в ящике ящик с патронами.


Снаружи ярко светило солнце. - Не возражаете, если я тоже приду? спросила она.


'Будь моим гостем.'


Бен нес пистолет через плечо, когда они тащились от монастыря в своих снежных сапогах. Небо было чистым и голубым, а в воздухе пахло свежестью. Когда монастырь скрылся из виду за заснеженным хребтом, он оглянулся. «Здесь у нас должно быть все в порядке. Я не хочу вызывать у монахинь сердечные приступы ». Он посмотрел на горы вдалеке. «Не думаю, что мы начнем сходить лавины». Он прислонил дробовик к стволу сосны. «Вот, помоги мне».


'Сделать что?'


'Сделать снеговика.' Он присел и начал собирать охапки снега, складывая его в кучу. Она присоединилась к нему, хлопая пригоршнями снега на кучу. «Я не делала ничего подобного уже много лет», - сказала она, смеясь. «Я помню, когда мы с Олли были детьми, и мы играли в снегу. Но это всегда заканчивалось тем, что он запихивал мне это в спину, а я бил его лопатой ».


Бен улыбнулся и собрал еще снега.


Ли с любопытством смотрела на него. Он увидел ее лицо. 'Какие?' он спросил.


«Мне все еще трудно поверить, - сказала она.


«Найди то, во что трудно поверить?»


«Ты и теология».


Он остановился, стирая снег с рук. 'Действительно?'


- Где ты это изучал?


«Оксфорд».


'Впечатляющий. Каковы были ваши намерения?


Он остановился и посмотрел на нее. - Вы имеете в виду, собирался ли я сделать на этом карьеру? Он улыбнулся. 'Может быть. В то время я думал об этом ».


- Вы серьезно собирались стать священником?


Он набросил еще одну горсть снега на растущий снеговик. - Это было давно, Ли. Прежде, чем я узнал тебя.


«Как так получилось, что ты мне никогда не сказал?»


«Эта часть моей жизни уже закончилась. Это казалось неуместным ».


- Оливер знал об этом?


'Почему он должен?'


Ли покачала головой. - Вы в белом ошейнике, живете в маленьком доме священника, увитом плющом, где-то на юге Англии, пасете свое стадо. Преподобный Бенедикт Хоуп. Что заставило вас передумать?


«Жизнь свершилась», - сказал он. «Я отдалился от него».


«Ангел», - сказала она.


Он посмеялся. 'Какие?'


«Вы не зашли так далеко», - сказала она. «Вы только что нашли другой способ сделать то же самое. Вы стали ангелом. Ты парень, который спускается и спасает людей, заботится о слабых ».


Бен не ответил.


Когда тело снеговика достигло четырех футов в высоту, Бен покатил ему голову и воткнул ее сверху. «Нам нужна морковка вместо носа, шерстяная шляпа и старая трубка, чтобы засунуть ему в рот», - сказал Ли.


Бен воткнул в голову две дырочки для пальцев вместо глаз. 'Это сработает. Уходи от него сейчас же ».


«Я поняла», - сказала она, когда они поплелись обратно к дереву, на котором стояло ружье.


'Что вы получаете?'


- Вы собираетесь застрелить его, не так ли?


'Это идея.'


'Честно. Ты мужик.'


Бен зарядил патрон в правый затвор и закрыл затвор. Он взвалил на плечо старый пистолет и направил его на снеговика с расстояния в тридцать ярдов. Ли стояла, заткнув уши пальцами.


Он отбросил правый молоток, прицелился и выстрелил. Приклад ружья ударился ему в плечо, и гулкое эхо прокатилось по горам.


Ли вынула пальцы из ушей. « Ангел- истребитель» , - сказала она.


Бен посмотрел на свою цель. «Я не знаю об этом», - сказал он. «Похоже, снеговик живет, чтобы сражаться в другой день». Выстрел выбил канал на голове снеговика. Он нахмурился, глядя на дробовик. 'Бросает немного вправо. Бочки могли быть немного не так ».


«Дай мне попробовать следующий», - сказала она. «Это выглядело весело».


«Я думал, что такие вещи нравятся только незрелым мужчинам», - ответил он, протягивая ей пистолет.


«Незрелые женщины тоже. Как вы это работаете?


'Нравится.' Он показал ей, как вскрыть затвор и выбросить израсходованный патрон из дымящегося затвора. Она зарядила второй патрон, и он положил руки на ружье, убедившись, что приклад хорошо прижат к ее плечу.


«Это сильно пинает?»


'Не очень много. Действуй.' Он отступил.


Она щелкнула курком, прицелилась, немного пошатнулась, вздохнула и нажала на спусковой крючок. Голова снеговика взорвалась снежным дождем.


«Хороший выстрел, - сказал он.


'Я получил его!' - крикнула она. Она обернулась, уронила пистолет и обняла его. Это было так спонтанно, так естественно, что она даже не осознавала, что делает это.


Бен потерял равновесие. Они вместе повалились в снег. Она смеялась. На какое-то беззаботное мгновение они вернулись к тому состоянию, в котором были пятнадцать лет назад. Она убрала волосы с лица. Ее щеки были красными и румяными, а на ресницах были снежинки.


Они остановились и посмотрели друг на друга. 'Что мы делаем?' - мягко спросила она.


«Я не уверен», - сказал он. Он протянул руку и погладил ее лицо.


Они медленно сошлись, и их губы соприкоснулись. Их поцелуи сначала были неуверенными и быстрыми, затем он обнял ее за плечо и притянул ближе. Обнимались они долго. Она провела пальцами по его волосам, сильно прижавшись губами к его. На мгновение все остальное было забыто, и казалось, что они никогда не расставались.


Но затем Ли вырвалась и вскочила на ноги. Бен встал с ней. Они стряхнули снег со своей одежды. «Этого не может быть, Бен, - сказала она. «Мы не можем вернуться, ты это знаешь».


Некоторое время они стояли, чувствуя себя неловко в тишине. Бен был зол на себя. Старый дробовик лежал глубоко в снегу. Он поднял его и вытер. Он коснулся ее руки. «Пойдем, вернемся в коттедж».


Этот поцелуй висел над ними до конца дня. Между ними царила напряженная атмосфера - ни один из них не знал, что сказать. Они перешли невидимую черту и застряли. Они не могли этого отменить, и они не могли двигаться вперед. Бен винил себя. Непрофессионально. Недисциплинированный. Тупой.


Он избегал думать об этом, проводя время с Кларой и Максом на улице. Большой пес был сообразительным, и Бен научил его сидеть, пока Клара бегала и пряталась. Если бы он был на несколько лет моложе, из Макса получилась бы идеальная полицейская или военная собака. Он научился ждать за три захода. Он сидел, дрожа от нетерпения, на корточках, глаза были настороже и полностью погружены в свое окружение. Бен ждал целых две-три минуты, каждый раз дольше, чтобы увеличить продолжительность концентрации внимания собаки. Затем он тихонько отдавал команду «Найди Клару», и Макс уезжал, мчась по снегу. Куда бы она ни пошла, он точно знал, где ее найти. Он любил игру так же сильно, как и маленькая девочка.


Наступил вечер. Бен пристегивал сумку, когда почувствовал присутствие позади него. Он быстро повернулся и увидел там Ли. У нее была грустная улыбка, и ее глаза были немного влажными.


«Береги себя», - сказала она. Она обняла его и притянула к себе. Она прижалась щекой к его уху, ее глаза были плотно закрыты. Он собирался погладить ее по волосам. Вместо этого он похлопал ее по плечу.


«Скоро увидимся», - сказал он ей.


«Сделать это раньше?» она ответила.


* * *


Кински направился обратно по заснеженной дороге. Бену нравилось, что он не чувствовал необходимости постоянно говорить. Военные и полицейские, парни, которые проводили много времени друг с другом в ожидании чего-то, разделяли это качество - способность сохранять молчание в течение длительного времени. Это была хорошая атмосфера. Они говорили мало в течение часа. Бен выпустил сигаретный дым из окна машины, глубоко задумавшись. Он не трогал фляжку с виски.


- Что за история с тобой и матушкой Хильдегардом? - спросил он, когда они пересекли границу с Австрией.


«Я знал ее задолго до того, как она стала монахиней», - сказал Кински. «Забавно, что никогда не думаешь, что монахини когда-то были женщинами. Тогда она не была Хильдегард, она была Ильзе Кнехт. Она была писательницей из Восточного Берлина ».


«Как коп может познакомиться с писателем?»


- Знаешь, друг друга друга. Я встретил ее на вечеринке и подумал, что с ней все в порядке. Умный, агрессивно интеллектуальный. Мне нравятся такие женщины. Но это была ее проблема ».


'Как так?'


«Она была слишком умна, слишком широко открыла рот и попала в кучу дерьма», - сказал Кински. «Она писала христианские материалы для информационных бюллетеней и журналов. Коммунистические власти ее не любили. Потом она написала роман. Они решили, что это подрывная деятельность. Некоторое время за ней следили. Выяснилось, что она болталась с кучей людей из их файлов. Имена, окруженные красными кружками. Диссиденты, активисты, маргиналы. Это не помогло. Восточный Берлин был чертовой змеиной ямой ».


«Раньше меня», - сказал Бен. «Я присоединился к нам после того, как рухнула стена».


Кински кивнул. 'Повезло тебе. Это было некрасиво. В любом случае, это дало им повод, чтобы ее исчезнуть. Я слышал через контакт, что они идут за ней. Я не думал, что было правильным увлечь ее в какой-то гребаный лагерь в Маньчжурии только из-за того, что она написала ».


- Значит, вы ей помогли.


«Я знал некоторых людей. Мы вытащили ее. Она приехала в Австрию, делала все, что делают женщины, чтобы стать монахинями. Потом, когда стена рухнула, она получила пост в монастыре. Она по-прежнему пишет под другим именем. Крепкий старый солдат.


«Вы спасли ей жизнь».


Кински отмахнулся от этого. «Ну, я просто потянул за несколько ниточек, понимаете. Хотя это было тяжело. Вы никогда не знали, кому можно доверять ».


'Я знаю это чувство. Кому вы теперь доверяете?


«В полиции?» Кински уже много думал об этом. - Точно трое парней. Мои собственные ребята. В других я не уверен ».


- А как насчет вашего начальства?


«Я знал своего начальника почти восемь лет. Я не верю, что он замешан в этом. Кто-то до него добрался. Или они просто ускорили его выход на пенсию, и он принял их предложение. Это могло быть так. Он был уставшим.'


Мелькнула дорога. Прошло более спокойное время. «Мне понадобится новый комплект, - сказал Бен.


'Как что?'


- Боеприпасы для моего «Пара», - сказал Бен. «Сорок пять автомобилей.В медном кожухе, в чистом состоянии. По крайней мере, двести патронов. Никаких военных излишков. Что-то качественное, хорошего бренда вроде Federal или Remington. Вы можете это устроить?


«Я посмотрю, что я могу сделать», - ответил Кински.


- Или еще один пистолет, - сказал Бен. «Ничего особенного, никаких необычных калибров, никаких револьверов. Не меньше девяти миллиметров, не больше сорока пяти.


«Я знаю парня».


Некоторое время они ехали. Затем Кински спросил: «Так что за история с тобой и Ли?»


Бен заколебался. «Нет никакой истории».


«Я вижу, что есть».


Бен пожал плечами. «Я знаю ее некоторое время. Мы с ней когда-то были близки, вот и все. Больше он ничего не сказал.


«Хорошо, я отступлю», - сказал Кински. 'Не мое дело. Я только хотел сказать-'


'Какие?'


«Что если между вами и Ли что-то не так, не тратьте это зря».


Бен повернулся, чтобы посмотреть на него. Лицо копа было жестким, когда он вел машину.


«Только не трать его зря, Бен», - снова сказал Кински. «Не выбрасывайте что-то подобное. Сделать большинство из этого.' Он помолчал минуту. Его руки в темноте сжимали руль. Он добавил вполголоса: «Я потерял жену».


Глава тридцать девятая


Амштеттен, Австрия


Следующее утро


Когда Бен нашел это место, ледяной дождь сильно брызгал на тротуары. Это был простой дом с террасами на извилистой улице, в десяти минутах ходьбы от железнодорожного вокзала в Амштеттене.


Он постучал. Внутри лаяли собаки. Он немного подождал и снова постучал. Он услышал звук приближающегося человека. Через стеклянную внутреннюю дверь с ямочками появилась фигура. Она открылась, и на крыльцо вошел мужчина. Он отпер входную дверь и остановился в дверном проеме. Он был плотно посажен, с затуманенными глазами, с пухлыми щеками и взлохмаченными седыми волосами. Из коридора пахло дешевой кулинарией и мокрыми собаками.


- Герр Мейер?


'Ja? Кто ты?' Мейер подозрительно посмотрел на Бена.


Бен показал полицейское удостоверение, которое он украл из кармана Кински. Большую часть он держал большим пальцем. Он держал его ровно настолько, чтобы слово POLIZEI было зарегистрировано,затем он отдернул ее и попытался выглядеть как можно более официозно. «Детектив Гюнтер Фишбаум».


Мейер медленно кивнул. Потом его глаза немного сузились. «Вы не австриец».


«Я жил за границей, - сказал Бен.


'О чем это?'


«Ваш сын, Фридрих».


- Фред мертв, - угрюмо сказал Мейер.


«Я знаю», - ответил Бен. 'Мне жаль. У меня есть пара вопросов.'


«Фред умер почти год. Он убил себя. Что еще вы хотите знать?


«Это не займет много времени. Могу ли я войти?'


Мейер ничего не сказал. В коридоре открылась дверь. За спиной Мейера появилась тощая женщина. Она выглядела встревоженной. 'Was ist lost?'


«Полицай» , - сказал Мейер через плечо.


'Могу ли я войти?' - повторил Бен.


«Это уголовное расследование?» - спросил Мейер. «Мой сын сделал что-нибудь не так?»


- Нет, - ответил Бен.


«Тогда мне не нужно тебя впускать».


«Нет, ты не знаешь. Но я был бы признателен, если бы вы это сделали.


'Вопросов больше нет!' - крикнула на него женщина. - Вам не кажется, что мы достаточно пострадали?


- Уходи, - тихо сказал Мейер. «Мы не хотим больше говорить о Фреде. Наш сын мертв. Оставить нас в покое.'


Бен кивнул. 'Я понимаю. Простите, что побеспокоил вас. Он повернулся, чтобы уйти. Дождь хлестал, и он чувствовал, как холодные струйки стекают по его голове.


Билеты. Два билета в оперу. Один для Фреда. Ктобыл второй для? Оливер? Нет, это не имело смысла. Почему Оливер отдал ему оба билета? Он бы сохранил свой и отдал Фреду только одну. В любом случае, двое парней, идущих в оперу вместе, не в стиле Оливера. Оливер никуда не пошел бы без девушки, обычно хорошей. Может, это тоже не в стиле Фреда. Так для кого был другой билет?


Бен остановился на нижней ступеньке. Он снова повернулся к двери. Мейер прикрыл ее, наблюдая за ним настороженным взглядом.


- Тогда всего один вопрос, - сказал Бен. «Один вопрос, и я оставлю тебя в покое. Вы можете это сделать?


Мейер заскрипела дверь на дюйм шире. 'Какие?'


- У Фреда была девушка, не так ли?


'То, что о ней?' - спросил Мейер. «Она в беде?»


Бен на мгновение задумался, а затем сказал: «Может, и будет, если я не смогу ей помочь».


Это был его последний выстрел. Если Мейер закроет дверь сейчас, ему больше некуда будет идти. Это его беспокоило.


Мейер уставился. Последовало долгое молчание. Бен ждал. По его шее стекал холодный дождь.


«В последнее время мы ничего о ней не слышали, - сказал Мейер.


«Где я могу ее найти?»


Он поехал к месту на такси. Он толкнул дверь и вошел внутрь. В интернет-кафе было тихо, почти безлюдно. Там был длинный прилавок из нержавеющей стали с кассовым аппаратом и кофемашиной с кипящей эспрессо. За стеклом в ряд стояли пирожные и пончики. Место было аккуратным и чистым. На стенах висели афиши к фильмам: « Океаны 13», «Ультиматум Борна», «Сковороды». Лабиринт, Изгой. Бен улыбнулся этому. В глубине комнаты пара подростков хихикала над чем-то, что они печатали на компьютере. На заднем плане играла мягкая музыка: современная классика, минимализм.


Молодая женщина за прилавком сидела на табурете и читала книгу. Когда Бен подошел, она положила его и посмотрела на него. Ей было лет двадцать, двадцать один, полная и симпатичная. Ее каштановые волосы были аккуратно уложены на голове под белой шапочкой. Она улыбнулась и быстро заговорила по-немецки.


На этот раз Бен не предъявил полицейское удостоверение. «Я ищу Кристу Флейг», - сказал он.


Молодая женщина приподняла брови. 'Это я. Что я могу сделать для вас?'


«Я друг Оливера Ллевеллина, - сказал Бен. Он смотрел в ее глаза.


Она немного вздрогнула. Посмотрел вниз. На ее лице промелькнули болезненные воспоминания. Ему было жаль возвращать все это ей.


- Это как-то связано с Фредом?


Он кивнул. 'Боюсь, что так. Мы можем поговорить?'


«Конечно, если хотите. Но я не знаю, о чем вы хотите поговорить ».


'Можно мне кофе?'


Она кивнула и подала ему эспрессо, тоже наливая себе. «Так в чем же все дело?» она сказала. 'Как твое имя?'


'Бен.'


- Что ты хочешь знать, Бен?


- Были ли Фред и Оливер друзьями?


- Вы думаете, что в этом есть что-то странное, не так ли?


Он поднял глаза от своего кофе. Она была проницательной. Он быстро принял решение довериться ей. «Да, я действительно так думаю».


Она вздохнула с облегчением, смешанным с печалью и горьким гневом. Ее лицо было напряженным. «Я тоже», - тихо сказала она. «Я думал, что я единственный, кто это сделал».


«Ты не единственный, - сказал он. «Но я не могу тебе всего рассказать. Может быть, однажды я смогу. А пока мне просто нужна твоя помощь. Десять минут, и я уйду отсюда ».


Она кивнула. «Хорошо, я тебе скажу. На самом деле они не были друзьями. Они встречались всего пару раз ».


«В первый раз был на вечеринке?»


'Верно. Какой-то студенческий праздник. Меня там не было. Фред сказал мне, что встретил хорошего веселого английского парня, пианиста. Фред тоже был одним из них.


«Я знаю, - сказал Бен.


«Музыканты всегда разговаривают друг с другом», - продолжила она. «Фред любил музыку. Это был его язык. Он сказал мне, что Оливер тоже любил это.


'Он сделал.'


Они говорили часами. Они действительно хорошо ладили ».


- Вы с Фредом не жили вместе, не так ли?


Она покачала головой. «Нет, я работаю здесь полный рабочий день. Я здесь менеджер. У Фреда были дешевые раскопки в Вене. Копили, чтобы пожениться, когда он окончил музыкальную школу ».


«Мне очень жаль, что я копаю это для вас».


Она принюхалась и вытерла слезу. 'Нет, все нормально. Если случилось что-то плохое, люди должны знать. Мне нужно знать.'


«Можете рассказать мне о билетах в оперу?» - спросил Бен. «У Фреда было два билета на« Макбет ». Они были для него и для тебя, не так ли?


'Да они были. Он был так взволнован этим. Он не мог позволить себе билеты сам. Он не мог ждать. Он любил Верди ». Криста посмотрела вдаль. Ее лицо потемнело. «Как будто он покончил с собой. Это дерьмо. Я всегда говорил, что это куча дерьма. Но меня никто не слушал. Люди думали, что я просто эта истеричная девушка с проблемами, которая не могла согласиться с мыслью, что ее мужчина покончил с собой. Как будто я отрицал это или что-то в этом роде. Они сказали мне увидеть психоаналитика. И родители Фреда просто приняли это. Я имею в виду, как они могли ?


«Люди склонны идти по пути наименьшего сопротивления», - сказал Бен. «Легче поверить, что кто-то покончил жизнь самоубийством, чем искать убийцу».


«Ты ищешь убийцу?»


'Да, я.'


«Что ты будешь делать, если найдешь их?»


Он не ответил на это. - Оливер дал билеты Фреду?


Криста кивнула.


«Расскажи мне об этом», - сказал Бен.


«Я не знаю всех подробностей», - ответила она. «Фред иногда играл на пианино то тут, то там, чтобы подзаработать. В основном это были бары, рестораны, везде, где есть пианино. Он также давал сольные концерты классической музыки - у него был небольшой кругозор. Он был таким великим игроком, и у него была хорошая репутация. Однажды он устроил этот действительно важный концерт на частной вечеринке, в каком-то большом доме за пределами города.город. Работа в смокинге была по-настоящему престижной. Как бы то ни было, ночь, когда он встретил Оливера, была за неделю до концерта. Он рассказал ему об этом, но Оливер тогда мало что сказал. Молодец, поздравляю, удачи, все, что один игрок сказал бы другому, если бы он не ревновал ». Она остановилась. Но позже той ночью, через несколько часов после окончания вечеринки, Фреду позвонили. Это был Оливер. Он сказал, что думал о том, что сказал Фред. Он кое-что узнал. Внезапно он был в восторге от выступления в большом доме ».


Бен прислушался.


Криста продолжила. «Он хотел знать об этом все, и он хотел пойти с ним. Он отчаянно пытался попасть в это место ».


'Почему?'


'Я не знаю. Но Фред сказал ему, что он не сможет получить ему приглашение. Это было очень эксклюзивно. Политики, такие люди. Большие парики. Большая безопасность ».


«Я не понимаю, почему Оливер так хотел встречаться с такими людьми», - сказал Бен. «Они не были его любимыми».


«Судя по тому, что сказал Фред, это была не та вечеринка, которая его интересовала. Это был сам дом. Он задавал много вопросов по этому поводу ».


«Почему его так заинтересовал дом?»


«Не знаю», - ответила она. «Он продолжал говорить о своих исследованиях».


- Больше он не сказал?


«Если он это сделал, Фред мне никогда не сказал».


«Неважно, - сказал Бен. 'Продолжать.'


«Когда Оливер позвонил поздно вечером, он сделал Фреду странное предложение. Он сказал, что может получить ему личную ложу на двоих на спектакле его сестры « Макбета» в Венской государственной опере. Последний ящик, последние билеты. Стоит целое состояние. Но было условие ».


Бен понял. «Если бы Фред согласился поменяться с ним местами? Оливер хотел поработать там пианистом на ночь?


Она кивнула.


- И Фред согласился на сделку?


«Он действительно не хотел отказываться от свидания, и вся идея казалась безумной. Но Оливер был абсолютно серьезен, и билеты в оперу были слишком заманчивыми. Оливер сказал, что позволит ему и гонорар за концерт. Фред знал, что Оливер был хорошим игроком, что он сделает хорошую работу и не испортит свою репутацию. Так что он пошел на это ».


- А Оливер дал концерт?


«Ты мне скажи, - сказала она. «Согласно бумагам, он был где-то в другом месте. Разве они не говорили, что он был на вечеринке и напился с какой-то женщиной, а потом утонул в озере?


«Итак, ночь концерта была той ночью, когда умерли Оливер и Фред», - сказал Бен.


Криста тяжело вздохнула. «Да, это было».


'Где был концерт?'


«Я не знаю, где находится дом», - сказала она. - Просто это не так уж далеко от Вены. Это какое-то очень дорогое, модное место. Настоящий дворец. Им владеет аристократ. Старые венские деньги, уходящие в прошлое ».


«Вы знаете, кто такой аристократ?»


Она кивнула. «Фон Адлер. Это граф фон Адлер.


Глава сороковая


Словения


Тот же день


Клара аккуратно записала правильный ответ на десятый вопрос и сложила записную книжку с упражнениями в своем учебнике математики. У матери Хильдегард не было калькулятора, но это не имело значения. Арифметика Клары была довольно хорошей.


Ребенок оставил учебник на столе, соскользнул с жесткого стула и пошел возиться по кабинету монахини, ища чем заняться. Она посмотрела вдоль книжных полок на ряды кожаных корешков. Большинство книг матери Хильдегард были религиозными, и Клара не слишком соблазнялась ими. В шкафу лежала парочка старых непонятных пазлов, но Клара уже решила их обе. Головоломки были для детей, и Клара не думала о себе так. В любом случае у папы отсутствовал левый глаз.


Некоторое время она смотрела в окно, глядя на горы вдали. Здесь было прекрасно, иэто был хороший праздник, хотя она не могла понять, почему папа не может проводить с ней больше времени. Монахини были добры к ней, и Ли тоже было очень весело. Но она скучала по своим друзьям, по школе, и больше всего по своей няне Хельге. Хельга была для нее как старшая сестра. Она задавалась вопросом, женится ли на ней когда-нибудь папа, и у них снова будет настоящая семья.


На столе настоятельницы лежал старый телефон, единственный телефон в монастыре. Он не был похож ни на один другой телефон, который она когда-либо видела, и он очаровал ее. Он был тяжелым и черным, с приемником забавной формы, который располагался сбоку сверху и соединялся с тяжелой частью плетеным шнуром. Но самым странным в нем был круглый циферблат посередине с дырочками. Из старых фильмов со своим отцом она знала, что нужно засунуть палец в дырки и повернуть циферблат. Ее пальцы легко вошли в отверстия. Она задавалась вопросом, подойдут ли большие толстые пальцы ее папы.


Было странно представить, что люди привыкли использовать подобные вещи все время. Она забавлялась, набирая 1-2-3-4-5 и наблюдая, как циферблат каждый раз вращается немного дальше, пока не достигнет остановки.


Потом ей пришла в голову мысль. Ей внезапно захотелось поговорить с Хельгой, рассказать ей о своей новой подруге Ли, знаменитой певице, выступавшей на компакт-дисках и по телевидению. Она огляделась. Она слышала пение из часовни. Просто небольшой звонок, никто не будет возражать.


Она взяла тяжелую трубку, вспомнила код Австрии и набрала номер. Ее лицо освещенона звук голоса ее друга. «Хельга, это я», - сказала она.


Ли прихлебнул кофе и посмотрел на потрескивающий огонь. Здесь было так тихо. Бена не было меньше восемнадцати часов. Они почти не разговаривали, когда он уходил, и воспоминания продолжали крутиться в ее голове. Она хотела ему многое сказать. Она знала, что лжет самой себе, когда пыталась сказать себе, что все еще не любит его. За последние несколько дней она начала задаваться вопросом, действительно ли она когда-нибудь остановилась. Но она была с ним эгоистична, и это было ее самым большим сожалением. Она инициировала поцелуй, а затем оттолкнула его. Было несправедливо играть с его эмоциями.


Она услышала, как открылась дверь коттеджа, и в дверях появилась Клара. «Привет, я могу войти?» Она подошла и села на стул, пиная ноги.


«Что ты делала сегодня, Клара?»


«Ой, прочее. Мать Хильдегард дала мне задание по математике ». Клара решила не упоминать свой пятнадцатиминутный звонок Хельге. Затем я помогла сестре Агнес накормить поросят и собрать яйца. Я хочу один.'


«Хочешь яйцо?»


«Нет, поросенок. Но я не думаю, что поросята разрешены в Вене ».


- Знаешь, они не остаются такими маленькими и милыми надолго. Скоро в вашем доме будет жить большая вонючая свинья.


Клара ухмыльнулась. «У меня уже есть один, - сказала она. 'Мой папуля.'


«Это ужасно говорить, Клара». Но Ли не мог удержаться от смеха.


- Ли?


'Хм?'


- Могу я взглянуть на ваш золотой медальон?


'Да, конечно ты можешь.' Ли потянулась за шею и расстегнула тонкую цепочку. Блестящий медальон в форме устрицы свисал с ее пальцев, когда она протягивала его ребенку.


'Это прекрасно.' Клара повернула его в руке, любуясь тонкой гравировкой инициалов Ли. Она нашла сбоку небольшую защелку и нажала на нее, и половинки устрицы со щелчком распахнулись. На две половинки, обращенные друг к другу, были помещены крошечные миниатюрные фотографические портреты трех человек. 'Кто они?' спросила она.


Ли наклонился и показал. «Эти два человека здесь, на этой стороне, - мои родители», - сказала она.


«Твоя мамочка хорошенькая, - сказала Клара. Она изучила другую картинку. «Мужчина с другой стороны похож на тебя».


Она кивнула. «Мой брат Оливер».


'Где они живут?'


- На небесах, - после паузы ответила Ли.


Клара все поняла. 'Все они?'


«Да, все они. Я последний, кто остался в семье ».


«Моя мама тоже на небесах. Как ты думаешь, может быть, она знает твоего брата, маму и папу?


Ли печально улыбнулся детскому представлению о смерти. «Я уверен, что они, наверное, все очень хорошо знают друг друга».


«Как вы думаете, что люди делают на небесах?»


- Думаю, они играют и веселятся.


«Это не так уж и плохо. Мне нравится играть.'


«Хочешь поиграть сейчас?»


Клара с энтузиазмом кивнула. «Пойдем и поиграем в игру-находку, которой Бен научил меня и Макса».


Ли был рад предлогу бросить хандрить и выбраться из коттеджа. Она надела ботинки и стеганую куртку, и они вышли в снег. Небо было чистейшей синевы, а за горами сияло солнце. Они прошли через двор к главным монастырским постройкам. Макс любил снег и скакал по нему, разбрызгивая мелкие брызги. Из маленькой каменной часовни Ли слышала, как монахини исполняют свой хор. Она знала произведение, которое они пели, одно из хоровых песнопений Палестрины.


«Сначала спрячься, - сказала Клара. «Посмотрим, помнит ли Макси игру».


Ли побежал за угол сарая и присел на корточки за декоративным кустом. Она слышала, как Клара досчитала до десяти и сказала: «Макс, найди Ли! Найди Ли! Макс мгновенно ответил и бросился к ней. Он лизнул ее лицо, а она погладила его большую голову.


За сладким, гармоничным звуком пения монахинь раздался устойчивый стук лопастей вертолета. Ли посмотрела вверх, прикрывая глаза от солнца. Их было двое, высоко над монастырем. Казалось, они медленно двигаются, парят. «Кто-то, должно быть, попал в беду в горах», - сказала она. Но по мере того, как вертолеты приближались, грохот их роторов наполнял воздух, она могла видеть, что они не похожи на горные спасательные самолеты. Они были черными, без опознавательных знаков. Чего они хотели?


Клара на мгновение проследила за ее взглядом, затем пожала плечами. - В общем, теперь моя очередь прятаться. Вы держите Макси за воротник и считаете до двадцати ».


Ребенок убежал. Ли все еще смотрела на два черных вертолета, считая. Восемь, девять, десять, одиннадцать … Они кружили, спускались, заглушая хор монахинь.


Они подходили ужасно близко.


Ли вздрогнула. Ей это не понравилось. Четырнадцать, пятнадцать , шестнадцать ...


Достаточно. Она перестала считать. 'Клара!' она позвала. 'Вернись!'


Клара не слышала и продолжала бежать. Собака изо всех сил пыталась вырваться из хватки Ли, желая освободиться. Вертолеты теперь были всего в сотне футов от земли, и звук был оглушительным. Они скрылись из виду за монастырскими крышами. Они приземлялись.


Что-то пошло не так. Ужасно неправильно. Ли отпустил ошейник Макса, и большая собака помчалась по снегу к тому месту, где только что исчезла Клара, за стеной одного из зданий.


Клара бежала, считая на ходу. В любую минуту Макси собиралась скакать за ней. Она оглянулась через плечо, чтобы увидеть, был ли он там.


И ахнула, когда столкнулась с чем-то твердым. Она упала спиной в снег.


Высокий мужчина, которого она никогда раньше не видела, смотрел на нее сверху вниз. Его глаза были холодными, и он не улыбался.


Глава сорок первая


Вена


Черные тучи неслись по небу, дул ледяной ветер. Бен купил копию в Die Presse из газетного стенда. Был почти полдень, но он не был голоден. Он стоял, прислонившись к стене, и читал его на углу Банкгассе и Левельштрассе, напротив высокого фасада Бургтеатра, когда заметил, что машина Кински вышла из проезжей части. Полицейский едва замедлил его поднять. Бен сел в машину, и большая машина уехала.


«Может, захочу это обратно». Бен бросил полицейское удостоверение Кински на колени.


'Сволочь. Я везде это искал ».


- Вы получили материал? - спросил Бен.


Кински кивнул. «Заднее сиденье. Маленькая синяя сумка.


Бен повернулся, чтобы схватить его. Он увидел черный Audi Quattro через заднее стекло, три машины назад. «Кто-то преследует нас, - сказал он.


'Ты в порядке. Ничего страшного. Они мои ребята ».


«Как много они знают?»


«Не больше, чем им нужно знать, если это так, - сказал Кински.


Бен кивнул. Он схватил небольшую дорожную сумку с заднего сиденья, развернулся и расстегнул ее у себя на коленях. Там было пять одинаковых продолговатых картонных коробок, шесть дюймов в длину и четыре в ширину. У них была надпись FEDERAL жирным шрифтом сверху и .45 ACP 230 Gr. ПИСТОЛЕТНЫЕ КАРТРИДЖИ FMJ CENTERFIRE напечатаны сбоку. Он открыл одну из коробок. Внутри был красный пластиковый поднос с пятьюдесятью полудюймовыми круглыми отверстиями, десятью рядами по пять, со сверкающим картриджем в каждом. Пятьдесят патронов в коробке, двести пятьдесят патронов. Он был доволен. - Все безвестно?


«Давай, за что ты меня принимаешь?» - сказал Кински.


- Ты скажешь мне, что я тебе должен?


'Забудь это. Мне не нужны твои деньги. Ваша поездка на поезде окупилась?


Бен полез в свой рюкзак и вытащил пустой пара-артиллерийский снаряд. Он пролистал выпуск журнала. Магазин выпал. Он открыл затвор пистолета и положил его себе на колени. «Конечно, было».


- Вы что-то узнали? - спросил Кински.


'Я знаю все.' Бен быстро перебрал то, что сказала ему Криста.


Кински внимательно слушал. Его грубые черты лица сморщились от сосредоточенности, когда он продвигался на внедорожнике через агрессивное движение Вены. - Но почему Оливеру так захотелось попасть в дом?


«Я подхожу к этому, - сказал Бен. «Дом Кристы» - это интернет-кафе. После разговора с ней я зашел в интернет. я сделалбольше исследований. Я сделал все перекрестные ссылки. Все проверено. Я многое узнал. Помните, я спрашивал вас об Адлере?


Кински кивнул.


«Адлер - это ключ», - сказал Бен. «Это был не код. Это было имя. Фон Адлер. Граф фон Адлер.


«Я слышал это имя».


- А как насчет имени Кролл?


Кински покачал головой.


«Одна семья», - сказал Бен. «Вот что я узнал. Виктор Кролль был главой австрийской тайной полиции с 1788 по 1796 год. Иосиф II наградил его землей и титулом за заслуги перед Империей. Он стал графом фон Адлером и получил роскошный дом и поместье недалеко от Вены ».


'Тот же дом?'


«Тот же дом. С тех пор это было в семье. Нынешний граф фон Адлер - праправнук. Таковы исторические данные. Но дом и титул были не единственными вещами, которые передавались по наследству ».


«Я не понимаю».


«Это то обстоятельство, которое не упоминается в книгах по истории, - сказал Бен, - потому что письмо, обнаруженное Ричардом Ллевеллином, так и не вошло в исторические записи. Фон Адлер был упомянутым в письме Орлом. Мы знаем от Арно, что он также был Великим Магистром Ордена Ра. Большая часть этих услуг Империи была грязной работой Ордена по уничтожению масонов. Он использовал свое поместье в качестве базы ».


'Так?'


- Значит, они все еще там, Маркус. Оливер нашел их.


Кински на мгновение задумался. - Оливер знал?


«Он был на полпути к истине, - сказал Бен. «Он знал об исторической связи с его исследованием Моцарта. Кто знает, что, по его мнению, он найдет в доме? Возможно, он думал, что открывает скрытую главу истории. Он понятия не имел, во что на самом деле идет. Он был свидетелем казни совершенно случайно ».


«Это объясняет, почему Мейер умер в ту же ночь», - сказал Кински.


Бен кивнул. «Он был нанятым пианистом на ночь, поэтому его имя было в списке. Как только Оливер ушел оттуда, они уже начали искать адрес студенческих раскопок Мейера. Они добрались до него в считанные минуты. Но они бы сразу поняли, что это не тот парень. Приставив пистолет к голове, он, должно быть, довольно быстро проговорил имя Оливера. Они, вероятно, сказали ему, что он покупает свою жизнь, если заговорит ».


Кински нахмурился. - Но эти лохи все равно убили его, просто чтобы он замолчал. Потом они пошли за Оливером.


«Быстрее, чем это», - сказал Бен. «У них немало людей. Команда Оливера должна была направить свою команду, даже когда Мейер еще дышал ».


Кински нахмурился. 'Ждать. Как они…


«Знаешь, где его найти? Полицейский компьютер. У них есть нужные связи, помнишь? Оливер был иностранным гостем. Паспорт ему понадобился бы, чтобы заселиться в пансионат. В этом районе не могло быть слишком много Оливера Ллевеллинса. Собрали его, как яблоко ».


Кински хмыкнул.


«У него просто было время записать видеоклип на компакт-диск и отправить его единственному человеку, которому он мог доверять», - сказал Бен. Потом они его догнали. Они вывели его к озеру. Вероятно, заставил его выйти на лед, а затем выпустил девятимиловый, чтобы расколоть его вокруг себя. У него не было шанса. Он вынул из одной из гильз с патронами толстый блестящий патрон 45-го калибра и большим пальцем вдавил его в магазин. Он встал на место.


'И что теперь?' - спросил Кински.


Бен зарядил второй патрон в магазин, надавив на жесткую пружину. «Я знаю, где находится дом, - сказал он. 'Я позабочусь об этом. Здесь все заканчивается ».


"Где дом?"


«Позвольте мне разобраться с этим. Вы можете прочитать об этом в газетах ».


«Тебе нужна моя помощь».


Бен загрузил третий патрон. «Нет, - сказал он. «Это не так. Я не использую партнеров, Маркус. Вы будете мешать ».


«Ты действительно сумасшедший».


«Я был еще сумасшедшим». Он нажал четвертый раунд поверх первых трех.


Движение было тяжелым. Кински щелкнул указателем на оживленном перекрестке, въезжавшем в Бургринг. Его глаза метались с дороги на зеркало и обратно, концентрируясь на движении. «Я верю тебе», - сказал он.


Бен не ответил. Достал из коробки пятый патрон и зарядил в магазин.


Никто из них не видел темно-синий грузовик, пока он не оказался почти на них. Это была машина службы безопасности, массивная, хорошо бронированная, без опознавательных знаков. Когда «мерседес» Кински пересек улицу, грузовик вырвался на красный свет и резко поехал. Завыли рога. Кински увидел это через полсекунды после Бена. Он нажал на тормоза на мгновение слишком поздно.


Грузовик догнал «мерседес» бортом со скоростью пятьдесят миль в час и разрезал его пополам.


Глава сорок вторая


Словения


С того места, где Клара упала в снег, она могла видеть два черных вертолета, сидящих бок о бок в поле по другую сторону монастырских построек. Из них выходили и другие мужчины, которые быстро шагали между зданиями. На них были какие-то белые комбинезоны и небольшие черные вещи. Она разинула рот.


Мелкими объектами были пистолеты. Как тот, на которого мужчина, стоявший над ней, указывал на ее голову.


Он схватил ее за волосы и поднял на ноги. Она испустила крик страха и боли. Он зажал ей рот ладонью.


Из-за угла мелькнула большая черная фигура. Глаза Макса были настороже, и его тело напряглось, когда он увидел мужчину, сжимающего Клару. Он зарычал, подошел и бросился на него. Он схватил мужчину за руку и оттащил от маленькой девочки, повалил на землю и тряс, как тряпичную куклу. Клара кричала. Еще двое мужчин появились черезарка. Они нацелили оружие на Макса и открыли огонь. Собака выла и металась по окровавленному снегу.


Ли видела все это издалека, когда бежала по снегу к монастырю. Бегущие фигуры перепрыгивали через стену на территорию и кружили над зданиями, распахивая двери и взводя оружие. Сквозь шум вертолетов она услышала новый звук. Монахини перестали петь, и теперь из арочных окон часовни доносились их крики ужаса и паники. Звук, прерванный грохотом подавленной выстрела.


Один из мужчин грубо схватил Клару под мышку и понес ее ногами и криками в сторону ожидающих вертолетов. Сердце Ли бешено колотилось. Пока она смотрела, одна из монахинь выскочила из часовни, ее лицо исказилось от ужаса. Она прошла половину двора, прежде чем была зарезана выстрелом из пистолета. Она рухнула лицом вниз, черно-белая привычка залилась красным. Они схватили ее за лодыжки и потащили к часовне, оставив на снегу толстый кровавый след. Через открытую дверь часовни Ли мог видеть, как мужчины бросали мертвых монахинь в окровавленную, искривленную кучу у подножия алтаря.


Она сделала бы все, чтобы помочь Кларе, но ничего не могла сделать, кроме как бежать в другую сторону. Она помчалась обратно в коттедж. Никто ее не видел. Она вылетела в дверь и вбежала внутрь. Ее сильно трясло.


Ружье на стойке. Она посмотрела на него на мгновение, затем схватила его. Ее руки дрожали, когдаона порылась в ящике в поисках патронов. Она сунула пригоршню в карман куртки, открыла затвор ружья, как показал ей Бен, и вставила по патрону в каждый ствол.


Она выскочила из коттеджа.


Беги как черт, Ли.


Она помчалась по коридору, ведущему на ферму. Она вскрикнула, когда из нее вышел мужчина, направив пистолет ей в голову.


Его лицо было суровым, а глаза серьезными, когда он смотрел в двойные стволы дробовика. «Брось оружие», - предупредил он, выравнивая свое собственное.


У Ли не было времени думать. Она обхватила пальцами два спусковых крючка и выпустила оба ствола. Прямо ему в лицо. Пистолет резко отскочил назад, заставив ее пошатнуться.


Воздействие пушки на предельно близком расстоянии было разрушительным. Черты лица мужчины распались. Кровь текла по стене. Она чувствовала его соленый вкус на губах. Она плюнула и снова побежала, перепрыгивая через него и прочь от монастыря. Спотыкаясь по снегу, она лихорадочно перезаряжала дробовик, как это показал ей Бен.


Другой мужчина увидел ее и бросился в погоню. Она достигла низкой стены по периметру и перепрыгнула через нее, скрываясь за деревьями.


Ему было приказано не убивать ее, если в этом нет необходимости. Он выпустил предупредительный спрей в снег вокруг ее ног, когда она бежала. Проходя мимо снеговика, который она построила с Беном накануне, она повернулась и выпустила бочку. Грохот эхом разнесся по долине.


Он почувствовал резкий укус случайных шариков в бедре, хлопнул его и увидел кровь на пальцах. Теперь рассерженный, он поднял оружие, на этот раз, чтобы сбить ее. Будь прокляты приказы. Он видел, что эта сука сделала с Гансом.


Она зигзагами пересекала его линию огня, делая ложные маневры влево и вправо, чтобы оттолкнуть его. Он нажал на курок. От грохота оружия взбудоражили снег и выкололи кору дерева слева от нее. Тогда его журнал был пуст. Он закинул пистолет за спину и вытащил боевой нож из ножен на поясе.


Ветки и ветки царапали ее одежду и хлестали ее по лицу, когда она мчалась через густой лес. Ружье зацепилось за ветку и вырвалось у нее из рук. Она побежала за ним, но он ее догнал. Она ахнула и пошла дальше. Но куда ей бежать? Впереди крутой спуск к реке. Она попала в ловушку.


Мужчина увидел упавший дробовик и поднял его. Был взведен курок. Один бочонок пропал, еще один остался. Он улыбнулся про себя. Она была всего в двадцати ярдах от нее, и яркая стеганая куртка была легкой мишенью для леса.


Он прицелился и выстрелил.


Ружье с грохотом ударилось ему в плечо. Двойной ствол при отдаче дернулся вверх, и сквозь дым он увидел, как она упала.


Она пошатнулась и упала на одно колено. На мгновение она схватилась за деревце, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Затем она бросилась с головой в зарослии кувыркалась вниз по склону, рухнув с треском веток.


Мужчина хладнокровно подошел к краю обрыва, поросшего густым лесом. Это был долгий путь вниз. Он слышал шум реки внизу. Он посмотрел себе под ноги. Там, где она упала, снег был окрашен в красный цвет.


Он вытянул шею, глядя вниз. Он увидел ее далеко внизу. Она лежала, запутавшись в заснеженном камыше, у воды, раскинув одну руку, и ее черные волосы рассыпались по лицу. Кровь была на ее губах, на ее обнаженном шее и на всем порванном пиджаке. Ее глаза были открыты и смотрели в небо.


Он наблюдал за ней секунд десять, пятнадцать, двадцать. Она не двигалась. Нет дыхания. Ни тени в глазах. Он расстегнул молнию в кармане и достал небольшую цифровую камеру Samsung. Он включил его и увеличил изображение тела, пока оно не заполнило кадр. Он сделал три снимка и положил камеру обратно в карман.


Что-то блеснуло золотом в углу его глаза. Он протянул руку и выхватил маленький золотой медальон, зацепившийся за голую ветку. Он протянул его на ладони. Он был залит яркой кровью.


Теперь монастырь горел, и крики стихли. Первый вертолет уже поднимался в небо, роторы бились сквозь черный дым.


Он повернулся и пошел обратно.


Глава сорок третья


Вена


Обломки закрутились по оживленному перекрестку, когда массивный грузовик врезался в «мерседес» и разорвал его на части. Машины заносили и врезались друг в друга. Передняя и задняя части автомобиля Кински развернулись в противоположных направлениях. Задняя половина перевернулась и перевернулась и остановилась вверх дном, в то время как передняя половина скатилась по бордюру, с ее волочащейся нижней стороны посыпались искры.


Дорога была усыпана битым стеклом, скользким от охлаждающей жидкости двигателя. Завыли рога. Из толпы людей, выстроившихся вдоль бульвара, раздались крики и вопли. Машины были разбросаны повсюду под сумасшедшими углами. Перекресток внезапно превратился из повседневной уличной сцены в дикое, хаотическое море автомобилей и испуганных людей, разбегающихся в панике. Пошел ледяной дождь. Через несколько секунд начался град.


Бен стряхнул с волос осколки разбитого безопасного стекла. «Мерседес» представлял собой беспорядок из искореженного металла, помятого пластика и выбитых окон. Позадипередние сиденья были зияющей дырой там, где должна была быть остальная часть машины. В ушах у него звенело от удара, и он был дезориентирован. Один из его ящиков с боеприпасами разорвался, и внутри машины повсюду катались пистолетные патроны. Он чувствовал запах гари. Дверь рядом с ним висела на петлях.


Слева от него Кински стонал в полубессознательном состоянии, на его лице была кровь. Бен слышал крики и хаос снаружи на улице. Град сброшен с крыши «Мерседеса».


Он неуверенно повернулся на своем сиденье. Бронированный грузовик службы безопасности затормозил в пятнадцати ярдах от разбитой машины. Теперь задние двери распахнулись.


Вывалилось пятеро мужчин. На них были черные бронежилеты и автоматы «Хеклер и Кох». Военное оружие, полностью автоматические магазины большой емкости, наполненные высокоскоростными боеприпасами, способными пробивать сталь и кирпич. Их лица были скрыты за черными хоккейными масками. Они целенаправленно шагали сквозь ливень, прикладывая приклады к плечам, нацелив стволы на «мерседес». Раздался оглушительный лай мощного огня. Пули пробили дверь «Мерседеса» и попали в приборную панель в нескольких дюймах от Бена. Искры полетели из глубины электрики.


Бен посмотрел на свою руку сквозь дымку. Он все еще сжимал частично заряженный пистолетный магазин. Казалось, что все происходит в замедленном темпе. Он видел приближение стрелков, но его чувства не реагировали.


Сосредоточьтесь. Он прижал магазин к пистолетной рукоятке .45 и нажал на затвор. К тому времени, когда выстрелил первый патрон, он уже нашел свою первую цель. Мужчина отступил на шаг, остался на ногах, взвалил оружие на плечо и продолжал приближаться. Пуленепробиваемая броня.


Черный Audi Quattro свернул через хаос, сбивая с пути машины. Из машины вылезли трое мужчин, пригнувшись, достали пистолеты. Офицеры Кински. Они присели за открытыми дверями своей машины и открыли огонь по стрелкам в масках. Выстрелы из пистолета были мизерными мелочами по сравнению с мощным выстрелом военных винтовок. Полностью автоматический огонь обстрелял Audi. Пули сверхзвуковой винтовки легко прожигали сталь. Один из людей Кински растянулся назад, с разорванной грудью и грохотом оружия через дорогу. Люди с криком бежали. На тротуарах царила массовая паника. Сирены вдалеке.


Зрение Бена было слишком туманным, чтобы разглядеть прицел на его пистолете. Он полагался на инстинкт. На этот раз он попал высоко в броню. Один из стрелков упал, схватившись за горло, поскользнулся на обледенелой дороге. Пуля из винтовки пробила оконную раму «мерседеса», и Бен почувствовал, как потрясающая ударная волна взъерошила его волосы. Он выстрелил вслепую, еще два патрона. Поддерживающий огонь велся из Audi. Четверо оставшихся стрелков отступили. Сирены становились все громче, прорезая хаос и крики.


Кински пришел в себя. Он корчился от боли и хватался за ногу. Бен распахнул дверь Мерседеса и выкатился на дорогу, схватив сумку.как он пошел. Он видел, как стрелки отступают. Они не ожидали такого сопротивления, и ребята Кински были неожиданностью.


За океаном брошенных машин мигали полицейские огни. Четверо стрелков бросились бежать. Один из офицеров Кински перегнулся через перфорированный капот Audi и выпустил три очереди из 9-мм снарядов. Стрелок пошатнулся и рухнул лицом на мокрую дорогу, винтовка вылетела из его руки.


Остальные трое добрались до тротуара и помчались по узкой улочке. Парень Кински поднял свой значок, когда вооруженная полиция вырвалась из вопящего парка машин и помчалась между машинами к месту происшествия с оружием наготове.


Бен снова посмотрел на Кински. Лицо копа было бледным и искаженным от боли. - Бюст ноги, - проворчал он. 'Ваш ход. Беги за ними ».


Бен знал, что его нельзя обнаружить с Кински. Слишком много вопросов и сложностей, которые не подошли бы никому из них. Он быстро кивнул большому немцу, сказав до следующего раза. Затем он побежал между брошенными машинами, быстро удаляясь от разбитого «мерседеса».


Копы его не видели. Он добрался до тротуара, немного пошатываясь, все еще ошеломленный. Он выскользнул в переулок, где несколько секунд назад увидел, как три убегающих стрелка исчезли.


Глава сорок четвертая


Бен побежал прочь по переулку, оставив позади сирены и разруху. Град сменился мокрым снегом. Он перепрыгнул через ледяную лужу, упал на ее край и чуть не упал. Его голова все еще раскалывалась от удара грузовика, и его дыхание хрипло в ушах.


Он завернул за угол и увидел слева мощеную улочку, узкую и извилистую, уходящую глубоко в древние улочки города. В пятидесяти ярдах впереди он видел три бегущих черных фигуры, их бегающие шаги эхом отражались от стен зданий по обе стороны.


Мужчины бежали к ожидающему их коричневому седану Volvo. Сквозь мокрый снег горели стоп-сигналы. Двигатель завертелся, и Бен бросился в погоню. Убегающие стрелки ворвались внутрь, двери захлопнулись, и «Вольво» взлетело, ускользнув из виду.


Бен стоял посреди мокрой дороги, его сердце колотилось, пистолет безвольно висел у него на боку, пока он слушал, как затихает шум двигателя машины. Но потомэто изменило. Раздался визг покрышек. Звук двигателя начал расти.


Автомобиль развернулся на 180 градусов. Это возвращалось.


Он завернул за угол и снова направился к нему по переулку, сильно ускоряясь. Он мог видеть лица за забрызганным дождем ветровым стеклом. Четверо, может быть, пятеро мужчин в машине. Он поднял Para-Ordnance и выстрелил в экран.


Его пуля пробила сеть трещин в стекле. «Вольво» продолжало приближаться, быстрее, стремясь сбить его. Он снова прицелился из пистолета.


Но пистолет был пуст. Он успел зарядить только пять патронов в магазин. Эти пять раундов прошли. Затвор был заблокирован, а боеприпасы остались в «мерседесе». Двести сорок пять выстрелов, достаточно, чтобы сдержать небольшую армию, и он не мог попасть ни в одну из них.


«Вольво» догонял его - он видел ухмыляющиеся лица за треснувшим стеклом. Бен повернулся и побежал. Двигатель ревел позади него в узком переулке, заглушая гулкий хлопок его шагов, когда он наполовину бегал, наполовину шатался по скользкой, блестящей булыжнику.


Он не собирался этого делать. Автокатастрофа лишила его энергии, и он почувствовал, как его сила иссякает. Затем он увидел слева вход в переулок. Он круто спускался между старыми стенами и неровными домами, вход в него был заблокирован тремя старыми железными столбами. Между ними с трудом можно было протиснуть большой мотоцикл, не говоря уже об автомобиле.


Бен промчался между ними и услышал, как Volvo остановилась позади него. Он мчался по крутому переулку, спуск придавал ему больше инерции. Двери Volvo открылись. Раздался выстрел, и пуля отлетела от стены.


Бен побежал. Аллея изгибалась вправо, скрывая его от преследователей. Он слышал, как они спускаются с холма. Он обогнул край обвалившейся стены, и вдруг переулок превратился в небольшой квадрат. Посередине был старый фонтан.


Он прислонился к нему и задержал дыхание, засовывая пустой пистолет за пояс. Он огляделся. От площади в разные стороны уходила целая сеть крошечных улочек. Он мог пойти шестью путями. Он украдкой взглянул через плечо и выбрал наугад. Было еще круче. Он бежал так быстро и легко, как только мог, чтобы заглушить звук своих шагов. За ним никто не следил. Должно быть, они пошли другим путем, но ему все равно нужно было торопиться. Они могли разделиться, они знали город лучше, чем он, а он был безоружен.


Впереди переулок спускался на улицу побольше. Тридцать ярдов, двадцать. Когда он подошел ко дну, он оглянулся через плечо, чтобы проверить, не следуют ли они. Он не мог видеть-


Завизжали тормоза. Он не мог вовремя остановиться. Он вылетел прямо перед красным «пежо».


Глава сорок пятая


Автомобиль выбил из него ветер. Он перелетел капот, ударился головой о лобовое стекло и упал на землю.


Водительская дверь распахнулась, и из нее вышла молодая женщина с выражением ужаса на лице. Она бросилась туда, где Бен медленно поднимался с земли. Она взволнованно заговорила по-немецки, обильно извиняясь.


Бен с трудом поднялся на ноги и оперся о борт машины. Голова у него сильно кружилась. Он попытался сфокусировать взгляд на переулке. Они будут здесь в любую секунду. «Все в порядке», - пробормотал он. «Это не твоя вина».


Ее глаза расширились. - Вы американец? - сказала она по-английски.


«Британский». Он попытался сформулировать свои мысли. «Меня там ограбили».


Она выглядела сбитой с толку.


«Ограблен», - объяснил он.


Она кивнула. «Ублюдки. Я позвоню в полицию, - сказала она, доставая телефон. - Садитесь в машину. Setzen sie hier. Ты должен отдохнуть.'


Нейн. Нет. Кейне Полицей. В полиции нет необходимости. Просто вытащи меня отсюда, пожалуйста. Быстро.' Он поднял упавший рюкзак и рухнул на пассажирское сиденье. Переулок все еще был пуст, но его преследователи не могли быть далеко.


- Тогда я должен отвести вас в « Арцт» - к доктору. В госпиталь. Тебе больно ». Она с беспокойством посмотрела на его окровавленную голову, закусила губу, завела машину и уехала по мостовой. 'Мне очень жаль. Я никогда раньше не делал ничего подобного. Я-'


«Это не твоя вина», - повторил он. «Послушайте, мне не нужен врач. Я буду в порядке. Мне нужно где-нибудь немного отдохнуть. Если вы сможете отвезти меня в дешевый отель, все будет в порядке.


Она выглядела озадаченной, затем нерешительно кивнула. «Как хочешь», - сказала она. Она выехала на главную улицу и попала в поток машин. Бен попытался повернуться на своем стуле. Никаких следов никого не было. Он надеялся, что с Кински все в порядке.


Она ехала молча, выглядя смущенной и расстроенной, затем покачала головой. «Слушай, моя квартира всего в полукилометре отсюда. У меня есть кое-что, что я могу положить на эту ссадину, а ты можешь там отдохнуть. Пожалуйста, это меньшее, что я могу сделать ».


Голова Бена пульсировала. Может быть, это было неплохое предложение. Попасть в отель с кровоточащей головой было слишком публично. 'Все в порядке.'


«Я Ингрид, - сказала она. «Ингрид Беккер».


«Бен», - сказал он. «Господи, моя голова».


Телефон Ингрид зазвонил. 'Ja? Привет, Леони. Да ... я не могу сейчас разговаривать, я с другом ... может быть, увидимся позже,OK? Tchüss . Она выключила телефон. «Извини за это», - улыбнулась она. 'Моя кузина. Мы здесь.' Она включила индикатор и превратила «пежо» в подвальную автостоянку.


Ингрид помогла Бену подняться в лифт и нажала кнопку перехода на второй этаж. Он прислонился к стене лифта и смотрел на нее. Ей было около двадцати пяти. Волосы у нее были короткие и темные с несколькими красноватыми прядями. На ней были джинсы и армейские ботинки, афганское пальто поверх клетчатой рубашки, но при этом она все равно выглядела поразительно привлекательно.


Лифт открылся, и она осторожно взяла его за руку, чтобы проводить к своей двери. 'Ты в порядке?'


'Я буду в порядке.'


Квартира Ингрид была маленькой, но удобной. Она направила его к двухместному дивану в главной комнате. Там было тепло, и он снял кожаную куртку и положил ее на подлокотник дивана. Он сел и откинулся на диван, а она поспешила в ванную за ватой и дезинфицирующим средством. «Это будет немного больно», - сказала она. Она наклонилась над ним и вытерла его по голове клубком влажной ваты.


«Ой».


«Извини, я так ужасно себя чувствую из-за этого. Вам принести что-нибудь из напитков?'


Бен достал фляжку. «У тебя тоже есть, - сказал он. «Я думаю, тебе это нужно больше, чем мне».


Ингрид принесла два стакана и села с ним на диван. Он вылил в них то, что осталось от его скотча. Он посмотрел на ее лицо. У нее была милая улыбка и мягкие темные глаза. Он тоже видел в них печаль. 'Ваше здоровье.'


'Прост'


Они чокнулись и выпили. «Это хорошо, - сказала она. «Тебе нравится шнапс? У меня есть бутылка.


'С удовольствием попробую.' Его голова теперь кружилась немного меньше, и он начинал чувствовать себя более собранным. Сотрясение мозга не было проблемой, но усталость была. Он накатил его волнами.


«Хочешь обезболивающее?»


«Я бы предпочел шнапс», - устало сказал он, и она засмеялась. «Я так рад, что ты в порядке, Бен. Я волновался, что убил тебя или что-то в этом роде.


Бен допил скотч, а она открыла шнапс. Она налила немного прозрачного ликера в стакан, и он отпил. На вкус он был вдвое сильнее виски. «Не волнуйтесь, - сказал он. «Меня не так-то просто убить».


«Дым?» Она вытащила из кармана смятую пачку «голуазов» без наконечников. Бен взял одну из них и потянулся за своим «Зиппо». Ее длинные пальцы сжали его руку, когда он первым зажег ее. Он откинулся на диван и закрыл глаза.


«Вы - редкая порода», - сказала она, глядя на него, выдыхая облако дыма.


'В каком смысле?'


Она потрясла сигаретой и указала на стакан шнапса в его руке. «Я больше не знаю мужчин, которые курят настоящие сигареты и пьют настоящие напитки». Она улыбнулась. «Они все так озабочены своим здоровьем. Слабаки.


«Моя ирландская бабушка выкурила более миллиона сигарет за свою жизнь», - сказал он.


'Миллион!'


«Шестьдесят в день, с пятнадцати лет до дня ее смерти. Вы занимаетесь математикой ».


«Майн Готт». От чего она умерла?


«Она напилась на девяносто пятый день рождения, упала с лестницы, сломала шею». Бен улыбнулся при воспоминании о старушке. «Она умерла счастливая и ничего не почувствовала».


«Вот и все, я начну больше пить и курить», - сказала Ингрид. Она положила теплую руку ему на колено. Он оставался там на мгновение дольше обычного. «Эй, ты любишь музыку?» Она вскочила и подошла к Hi-Fi на буфете.


- У вас нет Бартока, не так ли?


Она смеялась. 'Ни за что. Музыка, под которую можно грызть ногти. Слишком интенсивно для меня ».


«Я люблю интенсивное».


«Ты интересный человек», - сказала она. 'Мне нравится джаз. А как насчет джаза?


- А как насчет Дона Черри или Орнетт Коулман?


«Вы действительно любите интенсивность», - сказала она. Она провела пальцем по стойке и вытащила компакт-диск. «У меня есть Bitches Brew. Майлз.


«Майлз в порядке, - сказал он. Некоторое время они сидели и слушали музыку, пили шнапс и разговаривали. Она спросила его, чем он занимается в Вене, и он ответил, что работает журналистом-фрилансером. Это напомнило ему об Оливере.


Его глаза горели от усталости, и он пару раз кивнул. Он надеялся, что неистовый фьюжн-джаз Майлза Дэвиса поможет ему не заснуть, но это не сработало.


«Ты выглядишь измученным», - обеспокоенно сказала Ингрид. «Может, тебе стоит немного поспать».


«Возможно», - пробормотал он.


«Ложись здесь, на диван», - сказала она с улыбкой.


Он слишком устал, чтобы отказаться. Она выключила музыку, положила ему под голову подушки и принесла из спальни одеяло, чтобы укрыть его. Он отошел.


Он проснулся, как будто это было секундой позже. Она сидела на краю дивана, нежно наблюдая за ним. Он приподнялся на локте и моргнул. «Как долго я спал?»


«Чуть больше часа. Я голодна, - сказала она, вставая. 'А ты?'


Он потянулся, поднялся на ноги и последовал за ней на кухню. Он был маленьким и чистым. «Я не должен оставаться здесь надолго», - сказал он. «Я не хочу доставлять вам неприятности».


«Нет, правда, ничего страшного. Я рад какой-то компании. В любом случае, я использую тебя ».


«Используете меня?»


Она хихикнула. «Чтобы попрактиковаться в английском».


«Я большую часть времени спал. И твой английский в порядке ».


- Тебе нравится Вурст? Она открыла холодильник. «А еще у меня есть холодный жареный цыпленок».


Она достала две тарелки и подала ему кусочки курицы с нарезанной колбасой, а также немного хлеба и салата. Они сели на два высоких табурета у кухонной столешницы, и она налила ему стакан минеральной воды. Когда он ел, он чувствовал, как его силы начинают возвращаться. «Я никогда не спрашивал вас, чем вы занимаетесь», - сказал он.


Она скривилась. «Я работаю в большой компании личным помощником».


- Тебе это не нравится?


«Нет, я это презираю», - решительно сказала она. «Хотел бы я уйти».


«Звучит довольно плохо. Что они заставляют вас делать?


«Вы не представляете, - ответила она. Ее улыбка исчезла.


«Может, тебе стоит подумать о смене работы».


«Это не так просто, - сказала она. Их взгляды на секунду встретились. Он ей нравился. Она едва могла вспомнить, когда в последний раз проводила время с мужчиной, который ей действительно нравился. Она отвернулась.


«Мне очень жаль, что у вас проблемы», - сказал он.


Она пожала плечами. «У всех есть проблемы». Она остановилась. «Вот, почему у нас нет еще шнапса?»


'Почему нет?' он ответил.


Она улыбнулась ему, соскользнула со стула и пошла за бутылкой из другой комнаты. Через мгновение она вернулась с бокалом для каждого из них.


- Тогда один на дорогу, - сказал он, забирая у нее стакан.


Она смотрела, как стакан приближается к его губам. Он сделал пару глотков. «Сукиное пиво» , - подумала она про себя.


Бен посмотрел на часы. У него были дела, и его головная боль уменьшилась. «Я должен продолжать», - сказал он. «Было приятно познакомиться, Ингрид. Береги себя, правда?


«Я тоже рад познакомиться, Бен». Она ненавидела себя. Ей хотелось кричать.


«Оставьте эту работу, если она вас так расстраивает», - посоветовал он. «Найди то, что любишь».


'Я бы хотел.'


«Не волнуйся так сильно, Ингрид. Помни, ты один из хороших парней. Он нежно коснулся ее руки.


Она отодвинула его, избегая его взгляда.


'Что случилось?' - спросил он, видя ее взгляд.


«Это не так, как ты думаешь».


'Что ты имеешь в виду?'


Почему она не прислушалась к своему здравому смыслу и не отпустила его? Он не был похож на других. Она хотела взять назад последние несколько секунд и сказать ему, чтобы он бежал, бежал как черт.


Но для этого все зашло слишком далеко. Он выпил шесть капель препарата, и через несколько секунд оно должно было подействовать. Оно было без вкуса и запаха, и он понятия не имел, что происходит. Он улыбнулся, но его глаза начали тускнеть.


Она знала, что они собирались с ним сделать. Она подписала ему смертный приговор.


Он соскользнул со стула. Странное чувство быстро распространялось по нему, и он едва успевал это заметить или побороть. Его колено качнулось под его весом. Его нога, казалось, вылетела вперед, и он почувствовал, что опускается вниз, как в замедленной съемке. Он упал на пол и в оцепенении наблюдал, как его стакан разбился рядом с ним.


Его зрение начало затуманиваться. Он посмотрел на нее, стоящую над ним. Она говорила по телефону. Когда она заговорила в нем, ее голос звучал глубоко, гулко и издалека.


«Ты можешь прийти и забрать его сейчас», - сказала Ева, глядя на вниз на него. Он терял сознание. Его голова упала на пол.


Она опустилась рядом с ним на колени и погладила его по волосам. «Мне очень жаль, Либхен».


Через четыре минуты за ним пришли мужчины. Они ворвались в квартиру Евы, подняли его с пола и отнесли к ожидающему фургону.


Глава сорок шестая


Сознание возвращалось к Бену ступенчатыми слоями. Сначала он смутно ощущал пульсирующую вибрацию в его черепе, когда его голова упиралась в твердый металл колесной арки. Его зрение было нечетким, и он чувствовал себя больным. Внезапно он почувствовал, что ему ужасно, ужасно холодно. Его тело дрожало, а зубы стучали.


Он растянулся на полу грохочущего грузовика. Жестяные стены вокруг него громко перекликались с воем двигателя и трансмиссии. Он застонал и заерзал, пытаясь встать на ноги. Его голова все еще кружилась.


Воспоминания возвращались к нему фрагментами. Он вспомнил квартиру Ингрид. Попадание под машину. Перед этим бегая погоня по улицам. Кински ранен.


Теперь он вспомнил. Он был под наркотиками.


Он схватился за одну из усиливающих скоб внутри металлической оболочки и вытащил себя. Грузовик кренился и подпрыгивал, стоять было тяжело. Окна отсутствовали. Он посмотрел на свойсмотреть. Было почти шесть часов. Он, должно быть, был в дороге больше полутора часов. Куда они его везли?


Грохочущая, дрожащая дорога длилась еще четверть часа, грузовик замедлил ход по мере того, как дорога становилась более неровной. Он, шатаясь, перебрасывался от одной стены к другой, когда она резко свернула в поворот, затем остановился. Он услышал звук хлопающих дверей и по крайней мере трех разных мужских голосов, говорящих на быстром резком немецком языке. Он почувствовал, как машина реверсирует, и звук двигателя внезапно стал эхом и отражался, как если бы грузовик находился внутри большого металлического пространства.


Двери открылись, и его ослепил свет. Сильные руки схватили его за руки и вытащили из фургона. Он упал на четвереньки на холодный бетон и, моргая, огляделся. Вокруг него было семь, восемь, девять человек, все вооруженные пистолетами или автоматами «Хеклер и Кох». Все они были похожи на бывших военных, с серьезными лицами, с холодными и спокойными глазами.


Сборное здание выглядело как старый ангар авиабазы, вытянувшись со всех сторон, как огромный алюминиевый собор. Бетонный пол был выкрашен в зеленый цвет. Единственной обстановкой были трубчатый стул и металлический стол. Огонь горел в застекленной печи с длинным стальным дымоходом, доходившим до потолка.


Посреди огромного открытого пространства, грея руки над плитой, стоял высокий мужчина в черном. Волосы песочного цвета, коротко остриженные.


Бен прищурился от яркого света. Он знал этого человека. Кто он, черт возьми, такой?


Один из мужчин с ружьями подошел слишком близко, и Бен увидел безумный шанс. Он ударил жестким краем руки, сжав пальцы. Мужчина издал задыхающийся крик, когда его горло было раздавлено, и упал, извиваясь, на пол, схватившись за шею. Короткий черный H&K кружился в воздухе, когда Бен схватил его. Он был взведен. Он снял предохранитель. Он был быстрее, чем эти люди, и мог победить их всех, прежде чем они его схватили.


Может быть.


Пистолет вылетел из его рук, и он упал на пол вместе с ним, все его тело содрогнулось от спазма. Вьющиеся пластиковые провода соединяли дротик в его теле с электрошокером, который держал один из охранников - тем, что Бен не видел, тем, что вышел из-за грузовика. Сильный электрический ток проходил через него, контролируя его мускулы, делая его совершенно беспомощным.


«Довольно, - сказал высокий человек в черном.


Пульсирующий шок прекратился. Бен тяжело дышал, лежа на бетоне. У одного из охранников был холщовый рюкзак. Охранник подошел к высокому мужчине и передал ему сумку. Мужчина высыпал сумку на стальной стол, высыпав рулон Бена с запасной одеждой, его аптечку, «Пара-артиллерийский орудие» 45-го калибра.


Но мужчину больше интересовала папка. Он открыл крышку и пролистал записи Оливера, кивая самому себе. Это был материал. Его инструкции были ясны.


Он сложил записи в большой кулак, открыл дверцу печи и захлопнул бумаги внутри. Голова бенаупал на пол, когда он наблюдал, как записи его друга вспыхнули желтым пламенем, скрутились и почернели. На этот раз они сгорели дотла. По трубе поднимались клочья пепла.


Мужчина поднял свернутое письмо Моцарта. Он отдернул ленту и перекинул ее через плечо. Он развернул старую газету и бегло пробежал глазами вверх и вниз, с насмешливым выражением на лице.


На мгновение Бен подумал, что он тоже его сожжет. Но потом он скатал ее и бросил в картонную трубку. Он отложил трубку в сторону и начал снова просеивать материал на столе. На этот раз его рука поднялась, сжимая футляр для компакт-диска. Он кивнул себе, проверил, что диск был на месте, затем захлопнул его и сунул в боковой карман своих боевых брюк. Он выглядел довольным. «Приведите его сюда», - сказал он стражникам.


Бен застонал, когда они схватили его за руки и потащили через ангар. Длинная тяжелая цепь свисала со стальной балки высоко в потолке, останавливаясь примерно в семи футах над бетонным полом. К его голове был приставлен пистолет. Его руки выдернули наружу, и он почувствовал холодный металлический укус наручников на своих запястьях. Две пары манжет, по одной паре на каждое запястье. Они подняли его руки и пристегнули другой конец наручников к свисающей цепочке. Затем они отступили, восемь человек стояли широким полукругом вокруг него. На него со всех сторон были нацелены дула. Он мог просто стоять, принимая вес на ноги, а не на запястья.


Здоровяк подошел ближе. Его голова была склонена набок, на лице появилась ухмылка. Бен знал, что будет дальше.


Мужчина поставил ноги, сжал мясистую правую руку в кулак и уперся в него спиной. Он был могущественным, и он делал это раньше. Удар был хорош. Бен напряг мышцы живота для удара, но этого было недостаточно. Из него свистел ветер. Его колени обвисли, и он свисал со скованных цепями рук.


«Рада снова тебя видеть, Хоуп. Запомнить меня? Я хочу, чтобы ты меня запомнил ».


Бен перевел дыхание и закатил глаза, чтобы посмотреть на него. Теперь он вспомнил.


Маленький мир. Джек Гласс. Ублюдок-психопат, который чуть не убил его пятнадцатью годами ранее в Брекон-Биконс.


Разум Бена изо всех сил пытался собрать это воедино. Почему Glass, почему здесь, почему это?


Гласс ухмыльнулся, стряхнул каплю пота со лба и начал закатывать рукава. «Это было давно, - сказал он.


Бен наблюдал за ним. Он был намного тяжелее, чем был в дни отбора SAS, но лишний вес не был дряблым. Его предплечья были толстыми и мускулистыми, как будто он тренировался с отягощениями по часам каждый день, год за годом. Это не единственное физическое изменение, которое Бен заметил в мужчине. Его правое ухо было сильно в шрамах, мочка исчезла и выглядела как расплавленный воск.


Когда Бен уставился на это ухо, в его ошеломленном мозгу слились связи. Видеоклип. Похититель Клары Кински.


«Что ты здесь делаешь, Хоуп?» Гласс ухмыльнулся. «Пришла проверить мертвого брата твоей девушки? Он мертв, все в порядке. Поверьте, я знаю. Он отдернул кулак и сильно ударил Бена в бок.


На этот раз Бен был готов. Он сильнее напряг мышцы и немного повернулся, чтобы поймать удар в середину живота, а не в почку. Но все равно было очень больно. Боль взорвалась, вытесняя из него воздух. Он хрипел и видел звезды.


Гласс отступил, потирая кулак. «Тебе не нужно отвечать», - сказал он. «Это не допрос. Вы знаете что это значит.' Он просунул футляр для компакт-диска через ткань своего кармана. «У меня есть все, что мне нужно от тебя. Ты мне живым не нужен, понимаешь?


В голову Бена пришла мысль, и она его встревожила. Почему они не спросили его о Ли?


Гласс потянулся к столу и взял что-то тусклое и металлическое. Это была тяжелая стальная тряпка для пальцев. Он держал его в левой руке, размахивал пальцами правой руки и надел на них тряпку для пальцев. Он сжал его в большом кулаке, посмотрел Бену в глаза и улыбнулся. «Я собираюсь провести с тобой время, - сказал он. 'Хороший и медленный. Сначала я тебя смягчу. Потом… - Он замолчал и с ухмылкой оглянулся на других мужчин. «Ну, эй, а почему бы мне не показать тебе?» Он указал на одного из охранников, невысокого, толстого, с седыми волосами, зачесанными назад в масляный хвост. Парень опустил свой МР-5, закинул за спину и перешагнул на лежащую на полу дорожную сумку. Он расстегнул молнию.


Внутри была бензопила. Толстяк заправил его струей бензина в крошечный карбюратор. Онзацепил пальцами конец стартового шнура и дернул за него. Бензопила сердито ожила в эхо-ангаре. Парень нажал на газ.


Гласс кивнул ему, чтобы заглушить мотор пилы. Ангар снова затих. Охранник положил бензопилу на стол.


Гласс снова повернулся к Бену. «Как я уже сказал, это не допрос. А теперь самое интересное ». Он ухмыльнулся. «Я собираюсь разобрать вас по частям, и мне это понравится». Гласс прижался лицом к лицу Бена. Его кожа была бледной и вспотевшей. - Как будто мне понравилось убивать твоего друга Ллевеллина. Верно. С ним тоже было легко ».


Бен вспыхнул при этих словах. Гласс только что пометил себя к смерти.


Если бы он мог выбраться из этого. Прямо сейчас это выглядело не очень уверенно.


Он дернул за цепь. Это было солидно. Кольцо автоматов было сосредоточено на его голове. Нет выхода.


Он посмотрел мимо Гласса на бензопилу, представил, как лезвие приближается, жужжит, скрежещет. Достаточно лишь слегка прикоснуться к нему, чтобы нанести непоправимый ущерб. Где бы они его сначала порезали? Ни плечо, ни живот - серьезная травма жизненно важного органа не убьет его слишком быстро. Они хотели спорта. Может, нога. Но не слишком высоко. Лезвие попадет в него боком, ниже колена. Первое легкое давление разорвало бы одежду и раскололо плоть. Еще больше давления, и пила сильно врежется в кость. Он бы прорезал как ничто.


Сначала одну ногу, потом другую. Его конечности упадутот него, как плод с дерева. Необратимо, что бы ни случилось потом. Он раскачивался на цепи, кружился, кричал, бились обрубки, кровь хлестала по всему бетону. Он видел, как они смеются над ним.


С ним этого не должно было случиться. Ни за что.


Он снова дернул цепь.


Тряпка для костяшек пальцев отражала свет неоновых ламп над головой. Гласс театрально взмахнул кулаком, хрюкнув. Он сделал паузу, ухмыльнулся, затем отдернул ее, внимательно изучая лицо Бена в поисках лучшей отметки.


Свешиваясь на цепи, Бен не сводил глаз со стального кулака и смирился с жестоким ударом, который должен был сломать ему нос и врезаться зубами в горло. Было бы еще хуже. Он начал закрываться в готовности.


Но к этому нельзя было быть готовым.


Глава сорок седьмая


Резкая команда остановила кулак Гласса прежде, чем он смог коснуться. Бен выдохнул, и его мускулы расслабились.


Гласс опустил руку и повернулся, когда в ангар вошел невысокий мужчина лет шестидесяти. Бен смотрел, как он приближается в сопровождении четырех охранников с MP-5. Он был ухожен, безукоризненно одет в темный костюм, строгий галстук и длинное твидовое пальто. Черные лаковые туфли щелкали по бетонному полу. Его лицо было длинным и бледным, с крючковатым носом и немигающими глазами, которые придавали ему проницательный вид хищной птицы.


«Смена плана», - коротко сказал он Глэсс. «Приведи его в офис». Его акцент был немецким, а английский - безупречным.


Гласс выглядел угрюмым и разочарованным, когда рявкнул стражникам. Он соскользнул с тряпки для пальцев. Двое мужчин вышли вперед и освободили Бена от наручников. Он не собирался упасть на пол, ни перед ними. Он остался на ногах, немного покачиваясь, изо всех сил стараясь сосредоточиться.


Пистолет ударил его в спину, и они провели его через ангар. За стальной дверью в дальнем конце был темный коридор. Глэсс двинулся вперед и открыл еще одну дверь в скудно обставленный кабинет. Стол был пуст, за исключением компьютера, подключенного к паре экранов, выходящих в противоположные стороны.


Охранники бросили Бена в трубчатый стальной стул напротив стола. Он боролся с болью и головокружением, моргая, чтобы сохранить ясность ума.


Элегантно одетый старик спокойно обошел стол и сел на вращающееся кресло напротив Бена. Он говорил мягко и неторопливо. «Меня зовут Вернер Кролл, - сказал он.


Бен знал, кто он такой. Нынешний граф фон Адлер.


Кролл с минуту смотрел на Бена. Его глаза были острыми и умными, и Бен мог только догадываться, о чем он думал. На его сморщенном лице было выражение отстраненного любопытства, а в глазах мерцание, которое можно было принять за легкое веселье. Он легким жестом отпустил охранников. Они ответили, как хорошо обученные собаки, и молча вышли. Все они знали, что не стоит колебаться, когда Кролл отдал им приказ.


Гласс вынул из кармана коробку с компакт-диском и протянул Кроллу. - Он нес это на себе, сэр.


Старик вынул диск и покрутил его в руках. Его пальцы были длинными и тонкими. Он открыл CD-привод компьютера на своем столе и вставил диск. Когда загрузился компакт-диск, в комнате воцарилась тишина. Старик задумчиво откинулся на спинку стула и молча просмотрел видеоклип.Бен мог видеть мерцающие изображения, отраженные в линзах своих очков.


Затем Кролл спокойно вытащил диск. Он снова повернул его в руках, холодно посмотрел на Бена и сломал его пополам. «Спасибо, что принесли мне это», - сказал он. Он рассыпал осколки на стол перед собой.


Затем он взял картонную трубку с письмом Моцарта. Он сунул внутрь палец и вынул свернутую бумагу. «Интересно», - сказал он, бегая по ней глазами. 'Очень интересно. Я начинаю понимать, в чем дело. Исследование мистера Ллевеллина. Он вздохнул и сложил письмо пополам, а затем еще раз на четыре части. Он зажал пожелтевшую бумагу тонкими пальцами и внезапно разорвал ее надвое. Он продолжал рвать, пока приз Ричарда Ллевеллина не валялся крошечными лохмотьями на столе. Он потянулся к корзине для бумаг и осторожно сметал в нее куски. Бен сидел неподвижно и молчал.


Гласс стоял за креслом Кролла, скрестив руки за спиной. На его лице была искаженная полуулыбка. Он с нетерпением ждал возможности убить Бена Хоупа. Может быть, он все еще будет, если старик ему позволит. SAS. Он мог съесть САС на завтрак.


Кролл спокойно залез в портфель и вынул папку. «Полагаю, вы, джентльмены, давно знакомы», - сказал он разговорным тоном. «Должно быть приятно снова встретиться после стольких лет».


«Каждый раз, когда я встречаюсь с ним, он пытается меня убить» , - подумал Бен, и это почти заставило его улыбнуться. «Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказал он. 'Меня зовут-'


- Пол Коннорс, - вмешался Кролл. - Да, мы знаем, что написано в ваших бумагах. Мои комплименты вашему фальсификатору. Очень убедительно. Интересно, почему на этот раз вы не использовали свою личность Харриса или Палмера?


«Вы ошиблись человеком. Я журналист ».


Морщинка на морщинистом лбу Кролла стала глубже. «Игры? Мы должны? Мы точно знаем, кто вы. Нет смысла притворяться. Он поднял кусочки компакт-диска. «И мы точно знаем, почему вы здесь». Он открыл файл. «Вы Бенедикт Хоуп», - тихо сказал он. «Интересная жизнь. Частное образование. Посещал Крайст-Черч в Оксфорде, где читал «Теологию». Он поднял глаза и вопросительно приподнял брови. «Необычный выбор темы. Очевидно, Церковь не была вашим истинным призванием. Вы закончили учебу через два года и пошли в британскую армию. Вы были офицером, но записались рядовым. Вы проявили большие способности и быстро поднялись по служебной лестнице. Выбран в 22-й полк специальной воздушной службы. Что-то вроде репутации индивидуума, немного бунтующего против авторитетов, а медицинские отчеты указывают на повторяющуюся проблему с алкоголем. Но, похоже, ничто из этого не испортило вашу карьеру слишком сильно. Награжден за храбрость во второй войне в Персидском заливе, оставил армию в звании майора ».


Бен ничего не сказал. Его глаза были прикованы к старику.


Кролл улыбнулся. «Не нужно быть скромным. Ваш впечатляющий послужной список - единственная причина, по которой я не позволил своему другу распоряжаться вами так, как он считал нужным. Он снова посмотрел на папку. 'Я вижу здесь, что последние нескольколет вы проработали внештатным консультантом по кризисным ситуациям. Довольно интересный эвфемизм для того, что вы делаете, не так ли?


Больше не было смысла сохранять притворство. 'Чего ты хочешь?' - тихо спросил Бен.


«Возможность только что появилась. У меня для тебя есть работа.


'Какой вид работы?'


«Работа, которой вас учили».


'Я ушел в отставку.'


«Пойдемте, майор, - сказал Кролл. «Я знаю все и имею в виду все о тебе, так что, пожалуйста, избавь себя от лжи мне. Я даже могу назвать вам имя клиента, который нанял вас для турецкого задания, из которого вы возвращались домой, когда отправились на встречу с Ли Ллевеллин. Вы сопроводили ее в Лэнгтон-холл в Оксфордшире, где повредили мое драгоценное оборудование. С тех пор ты доставлял мне неприятности. А теперь позвольте мне показать вам, как я обращаюсь с людьми, которые доставляют мне неприятности ».


«Думаю, я уловил картину», - сказал Бен.


«Побалуйте меня, пожалуйста». Кролл потянулся к удаленной клавиатуре и постучал длинным тонким пальцем. На экранах мелькали изображения. «Это было передано сегодня в теленовостях ORF2», - сказал Кролл.


На репортере было тяжелое пальто и меховая шапка. Пока она говорила, снег падал вниз. Позади нее дымились и дымились руины серого каменного здания. Черные бревна усеяли перегоревшую скорлупу, и маленькие пятна пламени все еще мерцали то тут, то там. Машины экстренных служб столкнулисьчерез пересеченную местность с мигающими огнями, и над головой грохотал вертолет.


Здание было настолько разрушено, что Бен не сразу его узнал.


Кролл увидел ужас на его лице и улыбнулся. Его костлявая рука коснулась пульта дистанционного управления, и звук стал громче.


'…катастрофа. Считается, что пожар, в результате которого погибли по меньшей мере двадцать пять доминиканских монахинь, мог быть вызван искрой от открытого огня. Трагедия уже вызвала потребность в новых правилах охраны труда и техники безопасности в… »


«Что ты сделал с Ли и ребенком?»


Кролл снова нажал на пульт, и изображение стало черным. «Я к этому подходил. У меня для тебя плохие новости. Боюсь, прекрасная мисс Ллевеллин не выжила в этом инциденте ».


Позади него Глэсс подавила хихиканье.


«Я бы предпочел взять ее живой», - продолжал Кролл. «Я с нетерпением ждал встречи с ней во плоти. Но, к сожалению для нее, похоже, что кто-то научил ее обращаться с огнестрельным оружием. Интересно, кто это мог быть? Он улыбнулся. «Она взяла на себя ответственность открыть огонь по моим людям, и они были вынуждены убить ее».


Ледяные пальцы обвились вокруг позвоночника Бена и крепко сжали его. 'Ты лжец.'


Кролл полез в портфель и что-то положил на стол. Он лязгнул по дереву. - Вам это знакомо?


Это был золотой медальон. Тусклый, грязный и заляпанный красновато-коричневыми пятнами засохшей крови.


Плечи Гласса задрожали, и его лицо расплылось в ухмылке. Кролл толкнул медальон через стол. «Посмотри внимательнее».


Бен поднял его и покрутил в руках. Их начало трясти. Буквы LL были выгравированы на обратной стороне.


- Открой, - сказал Кролл.


Бен нажал большим пальцем на маленькую защелку, и медальон открылся. Его сердце колотилось, и когда он увидел то, что было внутри, вся надежда покинула его, и он закрыл глаза. Внутри раскрытого медальона миниатюрные фотографии смотрели друг на друга. С одной стороны был Оливер, с другой - Ричард и Маргарет Ллевеллин.


В последний раз, когда Бен видел его, он висел на шее Ли.


Он медленно закрыл медальон и позволил ему упасть обратно на стол.


Он сглотнул. Во рту пересохло. «Это не доказательство».


'Очень хорошо. Я хотел избавить тебя от этого, но ты упрямый. Кролл нажал другую клавишу, и на экране внезапно появилась Ли.


Она лежала, растянувшись в чаще.


Ее глаза были тусклыми и мертвыми. Кровь была на ее лице и по всему лицу.


Некоторое время он сидел неподвижно. Это было невозможно. Но его глаза говорили ему, что это правда. Кричать это. Она была мертва. Ли Ллевеллин исчезла, как дым.


Он так много хотел ей сказать.


Он чувствовал себя слабым, дрейфуя в черной пустоте. Он покачнулся на стуле. Его глаза зажмурились.


«Прекрасен даже в смерти», - сказал Кролл, глядя на экран. - Но она не останется такой долго, после того как дикие звери ее найдут. Возможно, они уже это сделали ».


Бен не мог говорить. Затем из пустоты внутри него поднялась огромная волна гнева. Он резко открыл глаза. Первое, что он увидел, единственное, что он мог видеть, - это сидящий там Кролл с бесстрастным выражением лица. Это был взгляд ученого, наблюдающего за агонией лабораторного животного и спокойно обращающего внимание на детали.


Бен бросился через стол. Удар, который он нацелил на шею старика, раздавил бы его горло о позвоночник. После этого они могли бы сделать с ним все, что хотели, но он имел бы удовольствие наблюдать, как Кролл умирает в панике и мучительной смертью в течение примерно пятнадцати секунд.


Но Гласс был быстрым, и рама 9-миллиметрового пистолета сильно ударила Бену по голове, прежде чем он смог добраться до старика. Кролл ударил ногой своими блестящими туфлями, и его вращающееся кресло руководителя вылетело из зоны досягаемости. Дверь распахнулась, и внутрь ворвались охранники. Они схватили Бена и бросили его обратно в кресло. Его запястья были скованы за спиной цепью через стальную трубу.


Кролл повернулся к столу и поправил галстук. «Очевидно, вам нельзя доверять цивилизованное поведение».


Бен стряхнул кровь с глаза. «Ты мертвец, Кролл».


«Сомневаюсь, - сказал Кролл. «Мы еще не закончили. Один человек выжил в результате инцидента в Словении ». Он нажал другую клавишу и вызвал другое изображение.


Плечи Бена опустились.


Это была Клара Кински. Они забрали ее.


Камера выглядела маленькой и сырой. Ее привязали к голому матрасу на кровати с железным каркасом, ее маленькие запястья и лодыжки были привязаны к перекладине изолентой. У нее были завязаны глаза, и она слабо сопротивлялась, как будто ее силы на исходе.


«Это изображение с веб-камеры в реальном времени, - сказал Кролл. «Я могу доказать вам это, отправив электронное письмо с приказом удалить один из ее пальцев, пока вы смотрите. Тебе бы это понравилось?'


«Нет, - сказал Бен. «Я бы не стал. Но я знаю, что хотел бы увидеть ».


Странный, дикий свет в глазах пленника на мгновение смутил Кролла, но он скрывал это с улыбкой. «Вы не можете сопротивляться, майор, - сказал он. «Я собираюсь сделать вам предложение и предлагаю вам внимательно его обдумать. По вашему решению ребенок либо жив, либо умрет. Это так просто ».


Бен надолго закрыл глаза. Мысленно Ли смотрел на него. Она улыбнулась. Он снова открыл глаза, контролируя сердцебиение и дыхание. «Я слушаю», - тихо сказал он после долгой паузы.


«Скажи мне, узнаешь ли ты этого человека». Клара исчезла с экрана, ее место занял красивый мужчина лет сорока. Он был хорошо скроен, но непринужден, и снимок выглядел так, как будто он был сделан на каком-то VIP-мероприятии.


«Я не знаю, кто он», - честно пробормотал Бен.


Кролл внимательно наблюдал за ним, словно прикидывая, верить ему или нет. Он кивнул. 'Вам следуетследите за политикой, майор. Это Филипп Арагон. Кандидат на пост вице-президента Еврокомиссии. Он твоя цель ».


«Я не убийца».


«Это именно то, что вы есть. И вам нравится практиковать свои навыки. Прошло совсем немного времени с тех пор, как вы хладнокровно застрелили пятерых человек во время своей маленькой миссии милосердия в Турции. Кролл отмахнулся от этого. - Во всяком случае, я не говорил, что хочу его убить. Мы хотим, чтобы вы привели его к нам. Мы позаботимся о нем ».


«Полагаю, ты будешь», - сказал Бен. «Я видел ужасные вещи, которые ваш Орден Ра делает с людьми».


«Орден Ра!» Морщинистое лицо Кролла расплылось в желтой улыбке, и он повернул шею, чтобы улыбнуться Глассу. Гласс ухмыльнулся.


Кролл вытер рот, и его ухмылка исчезла. «Давно никто не называл нас этим нелепым старым именем. Орден Ра - часть истории, мой юный друг. Это такая же реликвия, как и ее основатель, мой прапрапрадед Виктор Кролл ».


«Но я вижу, что вы придерживаетесь некоторых своих традиций», - сказал Бен. "Пуля в голове слишком современна для вас, люди?"


«Некоторые люди не стоят больше пули», - сказал Кролл. «Для таких мужчин, как Филипп Арагон, мы резервируем особый прием».


«Как ритуальная казнь», - ответил Бен.


Кролл пожал плечами. «Некоторые традиции стоит сохранить».


«Что ты собираешься сделать, отрезать ему язык, как ты сделал с тем парнем, кем бы он ни был?»


Кролл ничего не сказал. Некоторое время он наблюдал за Беном, снова как бы оценивая истинность его слов. потомон снова улыбнулся ледяной улыбкой. «Наказание соответствует преступлению», - сказал он. «Людей, которые не могут удержать язык от виляния, удалили. В случае с Арагоном мы имеем в виду несколько иное. Это произойдет ровно через два дня, после того как вы его подберете и доставите на заранее оговоренное место с моими агентами. Кролл протянул руку и нажал другую клавишу. Изображение Арагона было заменено изображением дома.


Бен пробежался глазами по необычному зданию. Дом представлял собой радикальную конструкцию из гнутой стали и стекла, вырезанную в стене широкой набережной. Это была мирная обстановка. Небо было голубым, трава была зеленой, а на заднем плане виднелись холмы.


Закованный в кресло, кровь текла по его лицу, Ли мертв, Бен хотел оказаться в этой мирной сцене больше всего на свете. Куда угодно, только не здесь.


Палец Кролла быстро щелкнул, и несколько изображений вылились в слайд-шоу: дом под разными углами, виды спереди и сверху, озера и холмы на заднем плане. Вспыхнули планы архитектора и проектные чертежи, и Бен принял их, пока Кролл продолжил: «Дом находится в Бельгии, в часе езды от Брюсселя. Час назад мои источники сообщили мне, что с завтрашнего дня он будет там один на три дня, пока его жена и семья будут присутствовать на свадьбе в Америке. Арагон планировал поехать с ними, но из-за рабочей нагрузки передумал. Это прекрасная возможность для человека с вашими навыками и в вашем конкретном затруднительном положении. Это единственная причина, по которой я решил сохранить тебе жизнь. На данный момент я должен добавить.


Экран погас. Кролл откинулся на спинку стула. «Если вы успешно выполните задание, мы позволим девушке вернуться к отцу, и вы также получите свободу. Вы можете вернуться к внештатным убийствам во имя спасения нуждающихся или, как вам нравится, оправдать то, что вы делаете ». Кролл снова замолчал и сцепил длинные пальцы под подбородком. «Если ты откажешься или попробуешь каким-либо образом обмануть нас, ты сначала увидишь, как умирает девочка, а потом умрешь и ты сам. Надеюсь, я ясно выражаюсь. Второго шанса не будет ».


Бен ничего не сказал.


Кролл продолжил. - Теперь я знаю, что вы за человек, майор Хоуп. Я прекрасно знаю, что если мы позволим вам уйти на свободу, в вашей природе будет пытаться расправиться с нами. Однако помните, что к ребенку и ее отцу мы можем добраться в любой момент. Не только это, мы также можем очень быстро положить конец вашей операции. Если вы когда-нибудь проявите какие-либо признаки шуток с нами, вас немедленно доставят в Турцию. Наш сотрудник был бы очень заинтересован в том, чтобы привлечь вас к ответственности за убийство пяти человек ».


«Я не убийца», - тихо сказал Бен. «Я спасаю людей».


'Действительно? И все же вы считаете справедливым обменять пять жизней на освобождение одного ребенка ».


«Двое детей», - сказал Бен. «Они были невиновны. Мужчин, управляющих сетью педофилов, не было. И они не собирались прекращать это делать ».


- Какое у вас благородное призвание, майор. Возможно, вы не знали, что они были полицейскими? Коррумпированные офицеры признаются, но власти тем не менеене нравится, когда линчеватели берут на себя ответственность убивать своих агентов ».


«Я знал это. Еще одна причина убить их ».


Кролл снисходительно махнул тонкой рукой. «Возможно, так. Но мы не обсуждаем здесь этику. Мы говорим о тебе. Тюремное заключение в Турции - неприятный опыт. Не будет ни суда, ни возможности условно-досрочного освобождения. Следующие три десятилетия или около того вы провели бы в большом дискомфорте, и если бы вы когда-нибудь снова увидели свободу, то почувствовали бы себя очень старым и сломленным человеком. Я хочу, чтобы вы все это помнили, принимая решение, майор. Ваша жизнь принадлежит нам. Мы полностью контролируем вас. У вас нет другого выбора, кроме как трусливую смерть здесь сегодня, если вы откажетесь сотрудничать ».


«Ты действительно зашил это, не так ли?»


Кролл усмехнулся. «Мы должны были сделать это сейчас, после двух столетий практики».


Бен позволил напряженным мышцам расслабиться на стуле. 'Почему я?' - устало спросил он. Кровь текла ему в рот.


«Это очень просто, - сказал Кролл. «У Арагона много телохранителей. Мы пытались поймать его раньше, и он стал очень подозрительным. Он хорошо защищен. Нам нужен кто-то с проверенным опытом в искусстве скрытности, который сможет незаметно проникать в тщательно охраняемые места и выходить из них. Во-вторых, вы не можете подключиться к нам. Если вас поймают или убьют, газеты сообщат, что одинокий неофашист пытался убить великого человека ». Он улыбнулся. «Естественно, я не должен напомнить вам , что если вы будете пойманы, вы будете держать свой рот на замок. В противном случае ребенок умрет, и для вас это билет в один конец в Турцию ».


«Я должен пойти с ним», - сказал Гласс, пристально наблюдая за Беном из-за стула Кролла. «Убедитесь, что он не придумывает никаких трюков».


Кролл улыбнулся и покачал головой. «В этом нет необходимости», - ответил он. «Я считаю, что мы можем быть уверены, что наш искатель потерянных детей не будет вести себя плохо. Он знает, что будет с нашим юным гостем, если он это сделает. Он откинулся назад, довольный собой. Это был идеальный план, возможность, которую он ждал долгое время. Арагон мертв, Хоуп нейтрализована и задействована, Кински одним махом заставил замолчать.


Бен повесил голову. Он искал выход.


Не было ни одного.


Глава сорок восьмая


Особняк фон Адлера


Позже тем же вечером


Кролл выложил для нее еще немного одежды и драгоценностей. Когда Ева надела платье с глубоким вырезом, его голос в динамиках тихо сказал ей, что она должна подняться наверх. На этот раз не в зеркальную комнату, а в место, где она не была больше года. Он хотел, чтобы она была в его спальне.


Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она задавалась вопросом, что он приготовил для нее на этот раз. С того первого раза отношения никогда не были сексуальными, ни в каком нормальном смысле. Мысль о том, чтобы вступить с ним в контакт с ним, заставила ее съежиться.


Она прошла по широкому коридору и подошла к двойным дверям. Она могла слышать голос Кролла по телефону в комнате. Она слушала.


«Как обычно, будет присутствовать весь комитет», - говорил он. «Если все пойдет по плану, а я уверен, что так и будет, мы сможем завершить наши дела в ночь на мое маленькое Рождество.soirée. Пауза. «Да, я буду держать вас в курсе». Еще одна пауза. 'Очень хорошо. Увидимся через два дня. Тишина.


Она подождала минуту или около того, прежде чем постучала в дверь.


Он ждал ее в огромной спальне, чинно сидя в кресле с подголовником у потрескивающего камина. На столе возле балдахина стояло шампанское в ведерке со льдом. На нем был шелковый халат. Он приветствовал ее с улыбкой. 'Шампанское?'


«Что за праздник?» спросила она. Она приняла хрустальную флейту, которую он ей передал, и немного отпила.


«Появилась возможность решить одну небольшую проблему, которая беспокоила меня долгое время», - сказал он. «Но не позволяй мне утомлять тебя такими подробностями, моя дорогая». Кролл обошел ее. Она закрыла глаза, когда он положил свои костлявые холодные руки на ее обнаженные плечи. Она чувствовала, как его большие пальцы трутся о ее кожу. «Вы напряжены», - мягко сказал он.


Его прикосновение оттолкнуло ее. Она поставила стакан и быстро отошла.


'Почему ты меня ненавидишь?' он спросил.


«Я не ненавижу тебя, Вернер».


«Вы находите меня отталкивающим», - сказал он. «Не думаю, что это ускользнет от меня. Ничего подобного ». Он наблюдал за ней. «Вы как-то изменились. В тебе есть что-то другое ».


Она отвернулась. «Я не понимаю, что вы имеете в виду».


Он задумался на мгновение, потирая подбородок и наблюдая за ней в своей птичьей манере. «Что-то меня сбивает с толку, Ева, - сказал он. 'Ты был одинс Надеждой давно. Намного дольше, чем обычно. Я действительно удивился, почему это было так ».


Ева осторожно обдумала свой ответ. «Я должен был быть с ним осторожен. Он был опаснее других ».


«Очень опасно», - согласился Кролл. - И все же, похоже, тебе не слишком хотелось сбежать от него. Вы были одни почти три часа. За это время может произойти многое ».


«Я должен был найти подходящий момент».


'Что вы делали?'


«Мы поговорили, - сказала она.


'Ты разговаривал. О чем?'


«Просто вещи. Музыка. Жизнь. Ничего особенного. Потом он немного поспал. Почему вы задаете мне эти вопросы? Я купил его для тебя. Я сделал то, что ты мне сказал. Законченный. Все окончено.'


Кролл приподнял бровь. 'Он спал? В твоей кровати?'


«На моем диване», - нетерпеливо сказала она. - Полагаю, ты думаешь, что я трахал его, не так ли?


«Это приходило мне в голову», - сказал он. «Я понимаю, что у вас есть потребности. Я видел, как вы смотрели на его фотографию. Он молод и не совсем непривлекателен ».


- Вы имеете в виду, было ?


Он холодно улыбнулся. - О, он жив, если ты так думаешь. Для этого он слишком полезен для меня ».


Пульс Евы учащался, но она прекрасно умела скрывать свои реакции. «Мне все равно, - сказала она. «Мне просто не нравятся эти вопросы». Она отвернулась от него. Бен Хоуп был еще жив.


Кролл сделал крошечный изящный глоток своего напитка, наблюдая за ней. «Это не ваше дело, чтобы оспаривать мои вопросы», - сказал он. «Помни, кто ты и что ты».


Кем и чем она была. Слова вонзились в нее. Она развернулась и посмотрела на него. «Вы ревнуете, не так ли? Вы думаете, что я что-то чувствовал к нему, и вы не можете этого вынести ».


Его улыбка соскользнула. «Не ругайся со мной».


«Вы не можете этого вынести, потому что в глубине души вы просто напуганный, слабый старик, который не может понять…»


Его рука крепко схватила ее за лицо, и ее голова закружилась. Его глаза вылезли из костлявого черепа, а седые волосы были взлохмачены. «Достаточно одного телефонного звонка», - предупредил он дрожащим голосом. «И я могу стереть тебя. Я прикончу тебя ».


«Я уже официально мертва», - возразила она. «С таким же успехом ты можешь закончить работу».


«Я бы не стал так легко для тебя. Твоя жизнь превратилась бы в сущий ад ».


'Я уже здесь.'


Он повернулся к ней спиной и пошел через комнату. Он горько засмеялся. «Я должен был позволить им запереть тебя навсегда шесть лет назад».


Не было дня, когда она бы этого не хотела. Он полностью владел ею все эти шесть лет.


Ей было двадцать лет, когда это случилось. В те дни у нее была надлежащая личность, чего бы она ни стоила. Не было ничего, кроме жестокого, жестокого отца и пьяной матери, которые удерживали Еву Шульц в Гамбурге. Она попала в поездку и каким-то образом оказалась на другом конце страны. Мужчин привлекало ее красивое личико и эффектная фигура. Она быстро поняла, что на этом можно заработать. Со временем она стала очень хорошо делать вещичто подойдут очень немногие из девушек. Она пользовалась популярностью и привлекала определенную клиентуру - многие клиенты были богатыми людьми, приходившими с телохранителями и лимузинами.


Кролл был клиентом однажды, только однажды. Секс был катастрофой. С тех пор он просто хотел посмотреть. Он едва ослабил галстук.


Толстый русский был другим. Он был неряхой, который любил грязный секс и пошел на это, как слюнявый мастиф на тарелку с мясом. Это было нормально, она могла это сделать. Он нанял ее на всю ночь, и она поддерживала его большую часть времени. За дверью тихо ждали, прислушиваясь, двое охранников с пистолетами-пулеметами «Узи». Они привыкли слышать то, что проходило через дверь.


Утром охранников не было. Ева Шульц проснулась и скатилась с постели. Она чувствовала себя странно сонной, но списала это на водку, которую он принес с собой. Ей никогда не приходило в голову, что ее накачали наркотиками. В тот момент, когда она поняла, что что-то не так, она поставила босую ногу на пол и почувствовала что-то липкое. Она посмотрела вниз. В комнате было море крови. Русский получил ножевое ранение. Позже она узнает, что у него шестьдесят семь ножевых ранений. Его раздутое тело лежало у изножья кровати.


Она все еще шаталась по комнате в шоке, когда ее нашли мужчины в темных пальто. Одного из них она знала. Это был Вернер Кролл. Удостоверение, которое он показал, для нее ничего не значило. Он что-то сказал о секретной службе, но в ее умебыл слишком полон ужаса и последствий препарата, чтобы принимать его должным образом. Ее посадили в машину и отвезли в комнату без окон. Они рассказали ей о сделке, сказали, что ей повезло, что полиция не нашла ее первой.


Они сочувствовали. Да, они знали, что она невиновна. Но кто поверит шлюхе? Ее отпечатки были по всему ножу, и это выглядело не очень хорошо. Ее клиент был очень важным человеком, и суд собирался распять ее. Она будет сидеть в тюрьме до конца своей жизни.


И было еще кое-что. Кравченко имел связи. Они не сказали ей, что это за связи. Ей было достаточно знать, что в тюрьме она не будет в безопасности. Кто-нибудь рано или поздно доберется до нее. Но если она позволит им разобраться с этим, они смогут ей помочь. Они рассказали ей, как она могла это сделать.


Она была слишком напугана, чтобы отказаться от предложения Кролла, и с ее разорванными перспективами не было реальной причины не хвататься за спасательный круг, который он ей давал. Она схватила его обеими руками и на все сказала «да».


Она никогда не видела ни тюрьмы, ни зала суда. Вместо этого они увезли ее куда-то на территорию. Она не спрашивала, что происходит, и ей было все равно. Все, что она знала в течение следующих нескольких месяцев, это то, что она в безопасности. Ей были предоставлены комнаты для проживания, простые, но удобные. Она приняла заключение, охрану за дверью, полное отсутствие связи с внешним миром. Кролл приходил к ней раз в неделю, проверяя, что с ней все в порядке, и что за ней присматривали. Он ничего не сказал ей оКравченко. Она задавалась вопросом, собирается ли он попросить ее о сексе. Он никогда этого не делал.


Ева Шульц официально погибла в той же аварии, в которой погиб россиянин. Ева стала Евой. Ева никто. Нечеловеческое, призрак. Она никогда не спрашивала, кто на самом деле убил русского. Она никогда не спрашивала, чье тело увеличилось вдвое и как оно было получено. Ей просто хотелось все забыть и начать все сначала.


Конечно, за это пришлось заплатить.


Через шесть месяцев, с новым носом и другим видом, она покинула территорию и поселилась в большом доме. Теперь она лично находилась под крылом Кролла. У нее были драгоценности и красивая одежда. Он научил ее выдавать себя за леди - говорить, ходить, одеваться. Ее актерские способности удивили даже ее.


Она задохнулась под его опекой. Чем больше она узнавала о том, кем он был на самом деле и чем на самом деле занимался, тем глубже он втягивал ее в свой мир. Информация. Манипуляции. Власть. Она была ловушкой, перед которой, казалось, не могла устоять ни одна из тщательно отобранных целей.


Однажды он отвел ее в кабинет, открыл сейф и попросил заглянуть внутрь. В полиэтиленовом пакете хранился нож, убивший Кравченко, все еще измазанный засохшей кровью мертвеца и с отпечатками ее пальцев на рукоятке. Он ничего не сказал. Просто показал ей, чтобы она поняла.


Теперь к списку следовало добавить больше преступлений, и в некоторые из них она действительно принимала участие. Онаникогда не смогу выбраться отсюда, никогда никому не сказать правду. Если бы она это сделала, она знала, что она, вероятно, не дожила бы даже до тюрьмы.


Теперь она наблюдала за ним, когда он пересек комнату и остановился у потрескивающего огня спиной к ней. Ее лицо побагровело и покалывало в том месте, где он ее ударил.


«Ты был прав, Вернер, - сказала она. "Я сделать тебя ненавижу.


Он повернулся с морщинистой желтой ухмылкой. «Я никогда не сомневался в этом», - сказал он. «Но ты всегда будешь рядом со мной».


"Какой у меня выбор?"


«Вообще-то, - сказал он. «Между прочим, у меня для вас есть небольшая работа».


Она поморщилась. Что было на этот раз?


«Тебе может понравиться это», - сказал он, увидев выражение ее лица. «Вы можете научиться проявлять свои недостаточно используемые материнские инстинкты. Клара Кински собирается остаться с нами. Я хочу, чтобы ты заботился о ней, молчал. Если необходимо, подчините ее ».


Даже Кролл никогда раньше не доводился до похищения детей. Ее сердце забилось сильнее. - Как долго вы держите ее здесь? спросила она.


Кролл улыбнулся. «О, не долго, - сказал он. «Просто на всю оставшуюся жизнь».


Глава сорок девятая


Бен лежал и смотрел на темный серый потолок над собой, пока он не плавал перед его глазами. Он посмотрел на свои часы. С момента последней проверки прошло всего пять минут. Его разум работал так яростно, что это казалось часами.


Он сотни раз проверял камеру на предмет слабых мест. Единственный свет проникал сквозь окно с высокой решеткой. Он вскочил, вскарабкался по стене и схватился за холодные черные стальные прутья, уперся коленями в стену и дернул ими изо всех сил. В них не было ни движения, ни движения. Они были прочными. Чтобы вырвать их из бетонной подстилки, потребовался бы трактор.


Спускаясь обратно в тень, он водил пальцами по контуру каждого каменного блока. Стены были в идеальном состоянии и как минимум двустенные. Не над чем работать. Затем он попытался открыть дверь. Это была листовая сталь, петли были скрыты, а заклепки - заподлицо. Наконец, он повернулся к койке в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как рычаг илимолоток. Но стальной каркас был сплошным сварным швом, а его ножки вбивались в пол.


Хуже тюремных стен вокруг него, он был пойман в ловушку собственных мыслей.


Ли был мертв. Ли был мертв.


И это его вина. Он оставил ее одну. Она умерла одна, без защиты, от страха.


Так же, как умер Оливер. Это его вина. А теперь маленькая девочка оказалась заложницей. В этом тоже была его вина. Он вытащит ее, иначе он умрет, пытаясь.


Завтра начнется его миссия. У него будет оборудование, которое он просил, машина, немного одежды, немного денег, оружие и телефон, чтобы позвонить им, когда он поймает свою цель. Они собирались отпустить его на свободу, и он уже знал, каким будет его первый шаг. Но он никогда в жизни не чувствовал себя таким бессильным.


Не было смысла стучать по стальной двери, пока его костяшки не покрылись кровью. Нет смысла кричать о своем разочаровании, пока его голосовые связки не разорвутся в клочья. Бесполезно бить себя мозгами о каменные стены. Он упал на пол, упав на кулаки и кончики пальцев ног, и сделал тридцать отжиманий из своих кричащих мускулов. Потом еще тридцать. Боль очистила его мысли на несколько минут. Это помогло ему сосредоточиться на том, что он собирался делать дальше.


Он вздрогнул, услышав звон ключей о стальную дверь. Замок повернулся. Полоска света сияла из коридора снаружи, когда в камеру проскользнула фигура.


Это была женщина, скрытная, нервная. Он знал ее.


'Что ты здесь делаешь?' он потребовал.


«Я должна была приехать», - сказала она. Ее глаза были влажными и отражали свет.


'Как ты попал?'


Связка ключей блестела в тени. - У Кролла в кабинете есть запасной набор, - прошептала она.


«Что тебе нужно, Ингрид? Или как тебя сегодня зовут.


Ева вздрогнула и приложила палец к губам. 'Тссс. Стекло там. Они убили бы меня, если бы узнали, что я здесь ».


«Тогда я им позвоню, - сказал он. «Они могут позволить мне посмотреть».


«Мне очень жаль, - сказала она.


«Это то, что вы сказали в прошлый раз, когда мы встретились».


Она подкралась к нему через камеру. В свете окна ее глаза расширились и светились ужасом. «Я Ева», - пробормотала она. «Ева - мое настоящее имя. Это правда. Обещаю.'


«Меня не волнует, как вас зовут, - сказал он. 'Чего ты хочешь?'


«У них есть маленькая девочка», - сказала она.


- Вы пришли сюда, чтобы сказать мне это?


«Я хочу помочь», - прошептала она. Ее голос был хриплым и настойчивым.


«Я не верю тебе», - сказал он.


«Я сожалею о том, что случилось. У меня не было выбора. Вы должны мне поверить.'


- Дважды меня не обманешь.


«Я могу помочь», - возразила она. 'Пожалуйста послушайте меня. Я кое-что знаю ».


Он чувствовал ее страх. Это невозможно подделать. Она говорила правду. «Скажи мне, - сказал он.


«Они что-то планируют», - сказала она. «Кролл устраивает вечеринку. Все эти люди будут там. Они собираются кого-нибудь убить ».


'Кто?' Он уже знал ответ.


Она покачала головой. «Кто-то важный для них. Я не знаю. Я просто знаю, что каждый раз, когда они собираются, кто-то умирает. Есть сигнал. Обычно это с девяти до десяти, когда вечеринка в самом разгаре и гости отвлекаются на музыку. Мужчины уходят один за другим и спускаются в особую часть дома. Вот где это происходит ».


"Кто эти люди?" он спросил.


«У них дела с Кроллом. Это все, что я знаю. Старики в костюмах, убивающие людей. Политика. Деньги. Я не знаю. Я просто знаю, что они заставляют людей исчезать ».


"Где это происходит?" он спросил.


Она нервно взглянула на дверь камеры. «В доме есть своя частная церковь, - сказала она. «Я думаю, что они идут туда. Я никогда этого не видел. Кролл все это держит взаперти ».


- Будет ли здесь сводчатый потолок, колонны? Пол выложен плиткой в клетку ».


«Не знаю», - сказала она. 'Может быть. Но я хотел сказать вам кое-что еще. Маленькая девочка.'


'Клара?'


Она кивнула. «Они собираются убить ее. А потом - смертельной инъекцией ».


Он посмотрел на нее. «Зачем ты мне все это рассказываешь?» он спросил. «Зачем ждать до сих пор?»


«Потому что я хочу вытащить ее оттуда», - сказала она. «Их нужно остановить. Дело зашло слишком далеко ». Ее глазабыли серьезны, умоляли, обыскивали его. Она посмотрела через плечо на дверь. «Мне все это надоело, - продолжала она. Ее слова были хлестким шепотом. «Когда он рассказал мне о ребенке, мне пришлось что-то делать. Ты должен мне поверить. Мне было трудно тебя перевернуть. Но у меня не было выбора. Они держат меня, как сейчас. Вот что они делают: они ловят людей, а затем используют их ».


Бен ничего не сказал, рассматривая все это со всех сторон. 'Где мы?' он спросил.


«Старая военная база недалеко от Эрнстбрунна, к северу от Вены. Кролл владеет им ».


«Где они держат Клару?»


'В доме.'


- Дом фон Адлера?


Ева быстро кивнула. «У них есть для нее комнаты, надежные и охраняемые».


«Скажите мне, где именно это место», - сказал он.


«Примерно в пяти километрах к югу от Вены. Я отвезу тебя туда. Я вытаскиваю тебя. У меня есть машина.'


Снаружи раздался громкий лязг стальной двери, и звук тяжелых шагов эхом разнесся по стенам узкого коридора. Ева ахнула. «Это Стекло. Он убьет меня ».


Бен замер. Спрятать ее было негде.


Шаги почти достигли двери камеры. Они были вне времени.


«Поцелуй меня», - сказал он. Он обнял ее.


Ева испугалась, но потом поняла. Это могло спасти их обоих. Она обняла его за шею и прижалась к нему. Ее губы были теплыми и мягкими на его рту.


Дверь камеры ударилась о стену. В дверном проеме вырисовывалась высокая широкая фигура Джека Гласса. Он засмеялся, когда увидел их. «Ой, как романтично. Так что старик был прав вы были трахать его сегодня днем. Вы вернетесь за еще?


«Я должна была его увидеть», - сказала Ева. 'Я его люблю.' Она отошла от Бена. Гласс вошел в камеру, наклонив голову у входа. Он схватил Еву за руку и оттащил ее. «Ты сейчас в дерьме», - сказал он.


«Не обижай ее за это», - сказал Бен. 'Это моя вина.'


Гласс ухмыльнулся.


«Пожалуйста, не говори Вернеру», - умоляла она. «Он убьет меня».


«О, я знаю это», - сказал Гласс. - А потом он займется тобой. Он сделал паузу. В его глазах загорелся свет, и в его голове начали вспыхивать возможности. Теперь она была у него. Это было то, чего он ждал. «Но, может быть, мы с тобой договоримся», - сказал он. Он повернулся и подмигнул Бену.


Взгляд Бена был прикован к «Беретте 92» на поясе Гласса. До него было всего четыре шага. Он мог сломать себе шею, прежде чем понял, что происходит. Возьмите его пистолет и используйте его, чтобы убить других охранников.


Это был грубый план, но он ему понравился.


Он сделал первый шаг, потом второй. Ева боролась в объятиях Гласса.


В дверной проем вошли еще пять охранников. Они не рисковали, и все пистолеты были целенаправленно нацелены на него. Внезапно шансы изменились. Он остановился и остановился.


«Увидимся позже, ковбой», - сказал Гласс.


Бен поймал последний умоляющий взгляд Евы, когда Гласс вытаскивал ее из камеры. Охранники последовали за ним. Стальная дверь с лязгом захлопнулась, и он услышал поворот замка. Он снова был один.


Глава пятьдесят


Особняк фон Адлера


Наутро


Клара подняла лицо с подушки. Ее голова все еще кружилась, и во рту стоял ужасный привкус. Как долго она спала? Теперь она вспомнила. Это не был кошмар. Она кричала и стучала в дверь. Через несколько минут, когда у нее заболели руки, дверь открылась.


Это был старик, похожий на ястреба. Он улыбался, но не по-дружески. Его глаза были холодными, как черные камешки. Тот, кого она назвала Францем, тоже был там. На самом деле его звали не Франц, теперь она это знала. Она его ненавидела. Она надеялась, что его ухо вообще не было покрыто шрамами, но что это было началом какой-то ужасной болезни, которая распространится по всему его лицу, пока ему не придется прятаться в яме на всю оставшуюся жизнь. Она вспомнила, как он держал ее на кровати, прижимая к ней руки. Она пиналась и боролась, но он был слишком силен.


Затем вошел другой мужчина. Он был врачом. А может, он просто носил белый халат от врача. На его лице была улыбка, которая ей не нравилась. В руке у него была небольшая кожаная сумочка. Он открыл его и достал шприц. Она извивалась и корчилась, но они крепко держали ее, и она не могла пошевелиться. Потом боль, когда игла вошла, и после этого она ничего не могла вспомнить.


Клара почувствовала ее руку. Было больно там, где ей укололи. Она вытерла глаза и оглядела свою маленькую голую комнату. На полу был беспорядок с едой, потому что она перевернула поднос, который ей принесли ранее. Они принесли ей игрушку, какую-то глупую тряпичную куклу, как будто это сделает ее счастливой. Она швырнула его в лицо одному из мужчин, которые привели ее сюда, и заперла в комнате. Он все еще лежал у двери нетронутым.


Как долго она здесь? Казалось, навсегда. Она хотела увидеть своего папу. Где он был?


Она склонила головку и прислушалась. Это был тихий голос за дверью? Она знала, что всегда есть кто-то, охраняющий ее. Может, это был Франц. Или это могла быть блондинка, которая время от времени ее проверяла. Она казалась более нежной, чем другие. Она огляделась вокруг, как будто ей было грустно или расстроено. Но Клара ей не доверяла и не хотела с ней разговаривать.


Выпрямившись на кровати, она посмотрела на окно. Это было немного больше, чем световой люк, высоко в потолке над ней. Все, что она могла видеть, были темные облака, несущиеся по серому небу. Здесь было тихо. Из-за проезжей части не было шума.вне. Тем не менее, внизу могут быть люди, проходящие мимо. Если она привлечет их внимание, может быть, кто-нибудь ей поможет.


Она слезла с кровати. Ее ноги были тяжелыми. Только тогда она сообразила, что они переоделись и что на ней синяя пижама слишком большого размера для нее. Ее собственная одежда была аккуратно сложена на стуле. Она медленно прошла через комнату и перетащила стул под окно. Она бросила сложенную одежду на пол, взялась одной рукой за деревянную спинку и поставила одну ногу на стул, затем другую. Она пошатнулась, выпрямившись. Она подняла одну руку так высоко, как только могла. Ее напряженные пальцы коснулись защелки окна, но не смогли купить. Она напряглась сильнее.


На расстоянии четырехсот ярдов Бен опирался своим весом на толстую ветку и настраивал рифленое кольцо фокусировки на бинокле 20x50 Zeiss. Холодный ветер лениво раскачивал дерево. Он был очень далеко и надеялся, что стонущая ветка выдержит.


Найти роскошный особняк было несложно. Это была единственная деталь, которую Кролл упускал - он не знал, что Бен знал, где он живет и где держат Клару. С того момента, как его выпустили из камеры и снабдили всем необходимым для его миссии, у Бена был только один план. Забудьте о поисках Филиппа Арагона. Он собирался найти Клару и вытащить ее оттуда. Лучше никому не мешать. И как только она окажется в безопасности, он вернется за Кроллом, Глассом и многими из них.


Но теперь, впервые увидев это место, он понял, что этот план невозможен.


Это была крепость. Высокая каменная стена, окружавшая поместье, должна была быть длиной в несколько километров, с башнями через каждые несколько сотен ярдов и единственными огромными арочными воротами. На каждом массивном столбе ворот был бронзовый орел. Высокие железные ворота были позолочены и украшены шипами. Сквозь них он мог видеть охранников, расхаживающих взад и вперед у сторожки. Широкая частная дорога вела к огромным ступенькам, фонтанам, садам и широким каменным балюстрадам. Дом величественно возвышался над всем этим, сияя белым камнем на фоне соснового леса и гор за ним. Бен осмотрел высокий фасад в стиле барокко, выбрав десятки маленьких световых люков и мансардных окон. В доме должно было быть не менее сотни комнат, и девушка могла находиться в любой из них.


Клара встала на спинку стула. Опасно покачиваясь, она поднялась так высоко, как могла, и ее мизинцы сомкнулись на защелке окна. Она пихнула его. Он дал дюйм или два с решеткой ржавого шарнира. Если бы она могла открыть его дальше, возможно, она могла бы высунуть голову и позвать на помощь. Она снова толкнула.


Окно открылось немного шире. Она просунула через него руку и почувствовала на пальцах холодный ветер. Затем внезапный грохот лопастей вертолета заполнил ее уши.


* * *


Бен увидел, как вертолет Bell 407 зашел на посадку, гладкий, черный, без опознавательных знаков. Он исчез за богато украшенным фасадом, остановившись на крыше дома. Волнистые крыши закрывали ему вид на вертолетную площадку и на всех, кто мог выходить или входить.


Он опускал бинокль вниз и смотрел на ряды автомобилей перед домом. Там было еще охранников, по крайней мере пятнадцать человек. Он знал, что они будут вооружены. Неизвестно, сколько еще будет внутри. Он осмотрел территорию. Деревья и кусты обеспечивали хорошее укрытие внутри стены, но ближе к дому местность была открытой, расчищенной зоной, которую было бы трудно пересечь незамеченной. Ночью газоны, клумбы и забетонированные участки освещались и почти наверняка наблюдались камерами наблюдения, а также регулярно патрулировались.


Бен снял очки Zeiss с глаз, и дом вдали внезапно стал крошечным и белым. Повесив бинокль на шею, он несколько минут лежал ничком на ветке, напряженно размышляя.


Он вспомнил все места, где совершал набег в одиночку. Он был хорош в том, что делал, и знал это. Но выступить против чего-то такого размера было самоубийственной миссией не только для него, но и для ребенка. Это не могло быть сделано. Это было бесполезно. У него не было выбора, кроме как пойти за Филиппом Арагоном и отдать его Кроллу.


Он попятился по ветке и начал спускаться, проворно и бесшумно. Он спустился на землю, вытер руки и направился к дороге, закурил сигарету и подошел к невзрачному серому фургону, ссутулив плечи против пронизывающего ветра.Он вздохнул, открыл дверь фургона и скользнул на водительское сиденье. Он положил очки Zeiss на сиденье рядом с собой, откинулся за руль и прикурил сигарету. Потом вдавил окурок в пепельницу и покрутил зажигание. Дизель ожил.


Поездка до Брюсселя была долгой. Ему лучше идти. Но перед этим ему нужно было сделать еще одну остановку.


Глава пятьдесят первая


Резиденция Филиппа Арагона недалеко от Брюсселя


Тем вечером


Было поздно, и двое частных телохранителей расслабленно сидели в креслах на противоположных концах большой главной приемной открытой планировки. Им ничего не оставалось, как листать старые выпуски журнала The Economist , астрономических журналов и книг по архитектуре, пока их подопечные приходили и уходили, заполняли документы и звонили по телефону.


Они не жаловались. Двое их коллег находились на морозе, патрулируя территорию, в то время как они оставались внутри комфортабельного здания, впитывая тепло от солнечной системы отопления. Еще через два часа им придется надеть пальто и поменяться с ними местами, а они этого не ждали.


Филипп Арагон чувствовал себя морально истощенным после целого дня работы. Ему нужно было подготовить четыре основных адреса и пачки файлов и отчетов, которые нужно было проанализировать. Его помощник, Адриан Лакан, оставил ему целую кучуписьма, которые нужно было проверить и подписать, и только это заняло у него большую часть дня. Он приготовил чашку органического какао со щепоткой коричного порошка, пожелал спокойной ночи двум телохранителям и поднялся по винтовой лестнице в свои личные покои наверху дома, неся дымящуюся кружку.


Электронная система безопасности заперла его внутри усиленной двери. Он скинул туфли и надел мягкие тапочки, затем прошел через свою личную гостиную. Здесь, наконец, он почувствовал себя так, словно оказался в своем собственном безмятежном пространстве. Он пытался забыть о вооруженных людях, которые охраняли его, сидели в его доме и гуляли по саду. Место все больше и больше напоминало крепость. В основном это произошло по настоянию Колетт. Начиная с эпизода с шале, она беспокоилась о безопасности. Может, она и была права, но так тяжело жить, все время оглядываться через плечо. Он знал, что для нее это тоже был стресс, и он был рад, что она смогла сделать перерыв и приехать во Флориду на свадьбу кузины.


Он возился по гостиной, потягивая какао, чувствуя себя морально усталым, но беспокойным. Он перебрал стойку с компакт-дисками и вытащил запись Миши Майского сюиты Баха для виолончели соло. Теплые древесные тона виолончели дышали через динамики и успокаивали его. Он сел в мягкое кресло и закрыл глаза, слушая музыку и нежно постукивая пальцами по подлокотникам. Но Филипп был не из тех, кто мог так легко отключить свой активный ум. Он вскочил. На мгновение он подумал о том, чтобы пойтив свой личный кабинет по соседству, включил компьютер и проверил, не писала ли Колетт ему по электронной почте из Штатов. Но он знал, что как только он сядет за клавиатуру, он снова начнет возиться со своими речами на следующей неделе. Это могло подождать до утра.


Сквозь двери патио лунный свет отбрасывал длинные манящие тени на затонувший сад на крыше. Это была его любимая часть дома и один из проектов, которым он больше всего гордился. Сад был окружен кольцом каменных столбов и заполнен растениями и кустарниками. Пахло свежей землей и зеленью. Небольшой фонтан в центре мягко плескался и журчал под большим стеклянным куполом.


Это была прекрасная звездная ночь, ясная и тихая. Он задавался вопросом, видит ли он Сатурн. Он натянул кардиган поверх рубашки и побрел в сад, наслаждаясь тишиной и красотой. На стене возле дверного проема была панель с кнопками, и он нажал одну. С легким свистом гидравлики стеклянная панель в куполе над ним начала отодвигаться. Он отправился туда, где хранил свой рефракторный телескоп Celestron CGE1400, постоянно установленный на электронной подставке. Холодный ночной воздух хлынул сквозь открытый купол. Он дал прицелу немного остыть, чтобы получить более четкое изображение, затем установил координаты Сатурна. Телескоп автоматически кружился и поднимался, целясь в щель в крыше. Филипп снял крышку с объектива и посмотрел в окуляр. Планета, окруженная кольцами, была захватывающим и сюрреалистическим зрелищем, которое пленило его с детства. Он никогда не переставал восхищаться этим.


Внезапная острая боль в основании шеи искалечила его. Он отшатнулся от телескопа, дезориентированный и ошеломленный. Сильный удар по задней части ноги повалил его на пол, и он почувствовал, как колено между лопатками раздавило его о холодные плиты. Твердая сталь прижалась к его затылку. Тихий, спокойный голос ему в ухо сказал: «Любой шум, ты умрешь».


Арагон был беспомощен. Он попытался перевернуться на бок и посмотреть вверх. Возвышающийся над ним мужчина был одет в черное. Глаза бесстрастно смотрели на него через прорези в лыжной маске. Лунный свет блеснул на стальном пистолете, направленном ему в голову.


Глава пятьдесят вторая


"Кто, черт возьми , это ты? - ошеломленно сказал Арагон. Он откинулся в кресле, его грудь тяжело вздымалась от паники и шока. Злоумышленник провел его в дом и заставил сесть. Его первой мыслью было, что этот человек был наемным убийцей, пришедшим убить его. Почему он этого не сделал? Пистолет снова был в кобуре. Злоумышленник протянул руку в черной перчатке и снял лыжную маску. Арагон поморщился от боли в шее и потер плечо. Почему мужчина позволил ему увидеть свое лицо?


Бен сел напротив него в такое же кресло. Между ними в тусклом свете сиял журнальный столик из полированной сосны. «Кому-то, кому нужна твоя помощь», - сказал он.


Арагон опешил. «Ты врываешься в мой дом и наводишь на меня пистолет, а потом говоришь, что тебе нужна моя помощь?»


'Вот так вот.'


«Люди обычно обращаются ко мне в офис за такими вещами, - сказал Арагон.


Бен улыбнулся. У Арагона хватило смелости. Он ему нравился. «Когда вы услышите то, что я хочу сказать, вы поймете, почему я не могу видеть вас нормально».


Бровь Арагона нахмурилась. «Не знаю, хочу ли я это слышать».


«Не знаю, есть ли у вас выбор», - сказал Бен.


- Тебе это не сойдет с рук. Прямо сейчас за этой комнатой следят камеры видеонаблюдения.


«Нет, нет, - сказал Бен. «Эта квартира - единственное, что у вас осталось. Вы наслаждаетесь этим. Вы бы не позволили им поставить здесь камеры ».


- Как, черт возьми, ты прошел мимо охранников?


«Неважно, - сказал Бен. «Просто послушай меня. Если вы мне поможете, я помогу вам взамен ».


Арагон рассмеялся. «Ты мне поможешь? Делая что?


«Отдав вам людей, которые убили Базена».


Арагон перестал смеяться и побледнел. 'Роджер?'


Бен кивнул. «Ваш наставник. Ваш друг.'


Арагон несколько секунд молчал. Он сглотнул.


«Роджера не убили», - сказал он тихо. «Он погиб в автокатастрофе».


«Политики обычно хорошие лжецы. Ты не.'


«Я провел расследование, - сказал Арагон. «Они ничего не нашли. Это был несчастный случай.'


«Не думаю, что ты в это веришь», - сказал Бен. «Я знаю о взрыве в шале. Это тоже был несчастный случай?


- Какого черта вы все это знаете?


«Я всегда исследую свои цели», - сказал Бен.


Арагон вспотел. Он прикусил язык. - Так что ты хочешь мне сказать?


Напротив комнаты был шкаф с напитками. Бен встал и подошел к нему. Подошвы его черных армейских ботинок бесшумно стояли на деревянном полу. 'Вы хотитенапиток?' он спросил. «Что-нибудь покрепче того какао, которое ты пил раньше».


Арагон подумал о том, чтобы бежать.


«Не пытайся», - сказал Бен. - Вы не дойдете до двери на полпути.


Арагон вздохнул и откинулся в кресле. «Дай мне стакан арманьяка».


Бен достал две бутылки и два хрустальных стакана. В одну он налил двойную порцию бренди, а в другую тройную порцию арагонского восемнадцатилетнего солода Айлей. Он протянул Арагону бренди и снова сел. «Это долгая история», - сказал он. «Я собираюсь начать с самого начала». Он потягивал виски. Напротив него цвет лица политика вернулось. Его стакан стоял на кофейном столике перед ним. Он сидел, скрестив руки, его лоб сомнительно нахмурился.


«В январе прошлого года мой друг случайно стал свидетелем чего-то, - сказал Бен. - То, чего ему не следовало иметь. Его убили за это, но улики попали в чужие руки. Его сестра. Вы могли слышать о ней. Ли Ллевеллин, оперный певец.


Арагон кивнул. «Я знаю, кто такая Ли Ллевеллин».


Бен продолжил. Он все подробно рассказал. Это заняло много времени. Арагон внимательно слушал. - Они ее убили? - тихо сказал он.


Бен кивнул.


«Я ничего не слышал в новостях».


«Ты будешь», сказал Бен. «Будет еще одна инсценировка аварии или исчезновение».


Арагон задумался на несколько мгновений. 'Если то, что тыэто правда, - сказал он, - мне очень жаль это слышать. Но вы не дали мне ни малейшего доказательства, и вы все еще не рассказали мне о Роджере.


«Я к этому подходил. Оливер был свидетелем убийства твоего друга.


«Вы упомянули доказательства».


Бен кивнул. Оливер все это снимал. Это было записано на диск ».


'А где диск?'


«Уничтожен», - сказал Бен.


- Значит, ты не можешь мне его показать? Это очень удобно ».


Бен указал на дверь кабинета. "Могу я использовать ваш компьютер?"


«Зачем, если тебе нечего мне показать?»


Бен провел Арагона в темный кабинет. Ноутбук на столе загорелся за секунды. 'Что ты делаешь?' - спросил Арагон.


«Проверяю мою электронную почту», - сказал Бен.


'Ваш адрес электронной почты. Это смешно.'


Бен проигнорировал его. В его почтовом ящике было только одно сообщение. Ему не нужно было его читать - это было сообщение, которое он отправил самому себе из интернет-кафе Кристы Флэйг.


В то время страховой полис был второстепенным. Он почти не беспокоился. Теперь он знал, что не мог бы сделать ничего лучше.


К сообщению был прикреплен файл. Большой. Он щелкнул по ней. Ноутбук был совершенно новым, быстрым и мощным, и он загружал файл менее чем за пять секунд.


'Что это?' - спросил Арагон.


'Просто посмотри.'


Арагон сел. Бен подтолкнул к себе стакан бренди через стол. «Выпей это. Вам это понадобится ». Он отошел от стола и сел на стул в углу, потягивая виски.


К тому времени, как клип закончился, стакан Арагона высох, а его голова лежала на столе. Внезапно он вскочил на ноги. «Я заболею», - пробормотал он. Он выбрался из кабинета в ванную. Бен слышал, как его рвало в туалет.


Минуту спустя из ванной вышел Филипп Арагон. Его лицо было серым, а волосы прилипли ко лбу. Он вытер подбородок рукавом. Его пальцы дрожали. «Они убили его», - пробормотал он. «Они убили его, а затем сфальсифицировали автокатастрофу». Его голос казался слабым и дрожащим.


«Я не знал, кем он был до сегодняшнего дня, - сказал Бен. «Раньше я его не узнавал. Я не слежу за политикой. Это фигня.' Он сделал паузу. «Но, как я уже сказал, я всегда исследую свои цели».


- Значит, вы похищаете много людей?


Бен улыбнулся. «Я в другой команде. Но разведка одинакова, на какой бы стороне вы ни были. С тобой было легко. Вы во всех СМИ. Перед отъездом из Вены я посетил университетскую библиотеку. В их разделе политологии о вас достаточно материала, чтобы написать десять книг. Была фотография, на которой вы с семьей на теннисном корте. Базен был там. Именно тогда я узнал его лицо из видеоклипа. Подпись гласила, кто он такой ».


«Это было снято два года назад у Роджера в Женеве, - грустно сказал Арагон.


«Потом была еще одна фотография, на которой ты был на его похоронах», - сказал Бен. 'Европолитик прощается со своим политическим наставником'


«Он был мне как отец, - сказал Арагон. Он тяжело сел в кресло. «В тот раз он пытался меня предупредить».


- Кортина?


Арагон кивнул. «Он позвонил мне незадолго до того, как это случилось. Не знаю, откуда он об этом узнал. Я не знаю, во что он был замешан. Я просто знаю, что, если бы не он, моя семья была бы мертва ».


Бен вспомнил, что сказал Кролл. Мужчины, которые не могут удержать язык от виляния, удаляют их.


«Он был моим лучшим другом, - продолжил Арагон. «И они убили его в наказание за предупреждение».


«Присоединяйтесь к клубу», - сказал Бен. «Они убили меня в тот же день, потому что он видел, как они это делают».


Арагон взглянул на него. «А теперь его сестра», - сказал он. Он видел выражение лица Бена. «Ты любил ее?»


Бен не ответил.


«Вы знаете, кто это сделал?»


Бен кивнул. «Кто они и где они».


«Я прикажу их арестовать. Один звонок ».


Бен покачал головой. «Недостаточно доказательств». Он указал на компьютер. «Лица не разобрать. И я хочу собрать их всех в одном месте, собрать их и поймать с поличным. Есть только один способ сделать это ».


'Как?'


«Вот где вы входите, - сказал Бен. «Тебе придется мне поверить. Тебе придется делать все, что я скажу ».


Арагон остановился, колеблясь, затем вздохнул. «Я, должно быть, сошел с ума. Но ладно. Я доверяю тебе. Что мне нужно делать?


«Времени мало, - сказал Бен. «Мне придется сделать несколько междугородних звонков».


'Без проблем.'


«Нам нужно будет немедленно двинуться. Тебе придется бросить все, что ты делаешь, прямо сейчас ».


«Я могу это сделать», - сказал Арагон.


«И это будет стоить денег. Может, совсем немного.


«Это просто, - сказал Арагон. 'Все, что нужно.'


«Как быстро вы можете управлять частным самолетом?»


«Быстро», - сказал Арагон.


«Это будет опасно», - сказал Бен. «Очень высокий риск. Я не могу гарантировать вашу безопасность ».


«Он был моим другом», - без колебаний ответил Арагон.


«Хорошо, - сказал Бен. «Тогда давай продолжим».


'Чем ты планируешь заняться?'


«Я собираюсь похитить тебя».


Глава пятьдесят третья


За пределами Вены


Следующее утро


Он задавался вопросом, был ли выбор Глассом места встречи его идеей шутки.


Густой ледяной покров тумана окутал озеро. Отсюда он едва мог различить замерзшую поверхность. Он вытер дугу в конденсате на окне, скрипя кончиками пальцев по холодному стеклу. Он откинулся на сиденье. Их еще не было. Позади него, по другую сторону фанерной перегородки, его груз был молчалив и простоял еще несколько часов, пока действие наркотика не исчезнет.


Бену не пришлось долго ждать. Он увидел их издалека, фары двух больших машин рассекали туман. Они свернули с дороги и медленно двинулись по грязи, слякоти и зарослям камыша к тому месту, где он был припаркован. Когда они вышли из тумана, он увидел их более ясно. Два мерседеса, черные, одинаковые. Машины подъехали к его фургону по обе стороны, блокируя его. Двери открылись. Стакани пятеро других вышли, их дыхание прерывалось от холода.


Бен прищурился. Он не видел Клару ни в одной из машин. Он совершенно не ожидал этого. Он дернул ручку двери фургона и вышел им навстречу. Он бросил сигарету в снег, и та зашипела. Гласс стоял, скрестив руки, и смотрел на него. Его лицо покраснело от холода. 'Хорошо?' он сказал. Его голос звучал в тумане ровно.


'Хорошо?' - повторил Бен.


Гласс нахмурился. - Вы его поймали?


«Я сделал то, на что согласился. Где Клара Кински?


Гласс оглянулся через плечо и кивнул своим людям. На мгновение Бену показалось, что они собираются открыть багажник одной из машин и вытащить ее. Вместо этого они вышли вперед и схватили его за руки. Он позволил им. Они развернули его и ударили о борт фургона. Руки обыскали его, подняв пистолет. 'Где она?' - повторил он, сохраняя спокойный и низкий голос.


Один мужчина приставил пистолет к голове, а двое других открыли задние двери фургона. Стекло заглянуло внутрь.


Арагон был накрыт одеялом. Его запястья и щиколотки были связаны пластиковыми стяжками, а рот был затянут лентой. Он был без сознания.


Один из мужчин вытащил из кармана фотографию. Он долго и пристально изучал лицо заключенного, затем кивнул Глассу. 'Это он.'


Четвертый мужчина залез внутрь одной из машин и достал кожаный чехол. Он отнес его к фургону, расстегнул молнию и достал стетоскоп. Он прислушался к сердцебиению Арагона и выглядел удовлетворенным. 'Нет проблем.'


«Хорошая работа, - сказал Гласс.


- Девушка, - снова сказал Бен, не сводя глаз с фургона.


Гласс ухмыльнулся. «Вы получите ее, когда мы решим».


«Это была не договоренность, - сказал Бен.


«К черту аранжировку. Ты не устанавливаешь правил, дерзкий ублюдок.


'Так, что дальше?'


Гласс сунул руку в пальто, и его кулак вытащил 9-миллиметровый пистолет. Он подошел к Бену и грубо сунул дуло пистолета ему под подбородок. «Если бы это было до меня, - сказал он.


«Но это не так», - ответил Бен. 'Это?'


Стекло вспыхнуло. «С вами свяжутся. Для тебя будет больше работы ».


«Я так не думаю, - сказал Бен.


'Нет? Теперь ты работаешь на нас ». Гласс указал на замерзшее озеро. - А может, лучше искупаться? Он усмехнулся. «Вы сделаете, как вам сказали. Лягте и ждите нашего звонка. Любое веселое дело - и девочка умирает. Не забывай.


Бен посмотрел ему в глаза. «Я никогда ничего не забываю, - сказал он.


Улыбка Гласса дрогнула. Он с ворчанием сунул пистолет в кобуру и кивнул своим людям. Они захлопнули двери фургона. Один из них забрался на водительское сиденье и завел двигатель. Остальные пошли обратно к машинам. Два мерседеса выбросили грязь и слякотькогда они ускорились. Фургон последовал за ними, забрав с собой Филиппа Арагона.


Бен стоял и смотрел, как их задние фонари исчезают в тумане. В озере снова воцарилась тишина. Он пошел пешком, потом достал телефон. Он набрал номер. Ответил голос.


«Мы идем», - сказал Бен.


Он выключил телефон и пошел быстрее.


Нет пути назад. Но что, если он ошибался?


Глава пятьдесят четвертая


Особняк фон Адлера


Та ночь


Свет лился из окон особняка, а прожекторы освещали его фасад и заснеженную территорию на сотню ярдов. Прибыл постоянный поток гостей. Машины были роскошными, изгибы Феррари и кузов величественных Бентли блестели под водой. Швейцары в форме приветствовали гостей и проводили их внутрь, в то время как шоферы припарковали свои машины вдоль стены огромного дома.


Внутри особняка огромный вестибюль с мраморным полом кишел людьми. Официанты в белых смокингах несли серебряные подносы с бокалами шампанского или разливали коктейли и сухие мартини в баре. На длинных столах были представлены канапе и изысканные закуски.


Гости были одеты по этому случаю, мужчины - в строгих вечерних одеждах, а дорогие женщины на руках воспользовались возможностью, чтобы показать себя. от их драгоценностей. Бриллиантовые ожерелья блестели, как мокрый лед. Звуки хлопающих пробок, смеха и музыки доносились до высокого богато украшенного потолка. Сквозь высокие двойные двери в великолепный бальный зал струнный квартет в течение вечера исполнял свой первый набор вальсов, а несколько пар вышли на танцпол.


Вдали от дома охранники у ворот расхаживали взад и вперед по снегу, пинали пятками и хлопали в ладоши в перчатках, чтобы согреться. Один положил рацию, когда огни другой машины осветили обледеневшую дорогу. Черный «ягуар» остановился у ворот. Охранник шагнул вперед, когда водительское окно с шумом опустилось. Он наклонился и заглянул в машину. Внутри находились четверо мужчин, все выглядели соответственно одетыми под пальто. Они были немного моложе большинства гостей мужского пола, всем за тридцать или за сорок.


«Guten Abend, meine Herren», - сказал охранник, ожидая, пока они предъявят приглашения.


Руки залезли внутрь карманов. Охранник собрал четыре приглашения и отошел от машины, поближе к свету из сторожки, чтобы можно было их осмотреть. Он покачал головой. Была проблема. Это было неправильно.


Он снова повернулся к «Ягуару».


Это было последнее, что он знал.


Бен поймал его обмякшее тело прежде, чем оно успело оставить какие-либо следы на снегу. Со стороны сторожки раздался приглушенный крик. Второй охранник тянулся к рации, когда открылась задняя дверь «ягуара». Вышел пассажир и выстрелил в двухдвойные удары из пистолета H&K с глушителем. Второй охранник беззвучно рухнул и упал в открытую дверь сторожки.


Звали заднего пассажира Рэндалл. Это был бывший полк, сообразительный и сложенный как лис. Бен тренировал его много лет назад и полностью ему доверял. Его немецкий немецкий без акцента исходил от его матери и сделал его идеальным выбором, чтобы занять сторожку и махать рукой сквозь всех заблудших гостей. Брайант, худощавый темнокожий бывший парашютист из Ланкашира, был выбран в качестве поддержки.


Они быстро разложили охрану на полу хижины. Бен кивнул. Рэндалл и Брайант быстро сняли пальто и смокинги и начали натягивать одежду охранников.


Бен быстро вернулся к «ягуару» и сел за руль. На пассажирском сиденье сидел Жан Гардье, один из бывших парней Луи Моро из GIGN, самый молодой из команды, которую они поспешно, но осторожно собрали в офисе Арагона. Гарди был гладким и красивым, с густыми черными вьющимися волосами и широкой белой улыбкой, которой он свободно вспыхивал. Он хорошо бы смешался с тусовщицей. Из того, что сказал ему глава службы безопасности Арагона, Бен знал достаточно, чтобы знать, что Гардье отлично справится со своей работой.


Высокие ворота с глухим механическим жужжанием распахнулись, и машина мурлыкала по подъездной дорожке к раскаленному особняку вдалеке.


Когда они остановились, дом возвышался в ночном небе. Каждый лист плюща на его массивном фасаде был освещен как дневной свет. Бен открыл тонкий футляр идостал пару овальных очков в проволочной оправе с простыми линзами. Он их надел.


Он в последний раз проверил свой субвокальный наушник, прежде чем выйти и вручить ключи слуге. Гардье последовал за ним к дому. У входа их встретили швейцары. Бен позволил одному из них взять свое длинное черное пальто. Они вошли внутрь и мгновенно разделились, не глядя друг на друга, смешавшись с толпой.


В приемной было тепло, а воздух был наполнен музыкой и яркой болтовней. Мимо прошел официант с подносом стаканов. Бен без остановки схватил одну и поднес к губам, потягивая ледяное шампанское. Он стоял в углу огромного вестибюля, мельком мельком мельком себя в одном из высоких зеркал в позолоченных рамах вдоль стен. Черный смокинг ему подходил, и он едва узнавал себя в очках и в этом более темном коричневом оттенке волос. Тонких изменений было достаточно, чтобы очень эффектно и естественно изменить внешность мужчины. Кролл и Гласс узнали бы его, если бы сблизились, но если бы он был осторожен, то остался бы незамеченным. По крайней мере, на данный момент. Ему все еще нужно было проникнуть внутрь этого места.


Он жевал канапе с бокового столика и аккуратно вытирал рот салфеткой. - Проверь, - тихо сказал он за салфеткой. Голос Гардье мгновенно отозвался ему в ухо.


Он выглядел небрежно, осматривая свое окружение. Один только коридор был достаточно большим, чтобы вместить небольшой реактивный самолет. Из центра широкая мраморная лестница, устланная красным ковром, вела на площадку свысокий куполообразный потолок, атласные шторы и огромная драматическая картина, в которой, как ему показалось, он узнал картину Делакруа.


За лестничной площадкой лестница раздваивалась на две части и величественным двойным изгибом поднималась на второй этаж. Место приземления было оцеплено длинной шелковистой золотой веревкой. У подножия лестницы болтались два охранника, очень осторожные, с оружием и радио вне поля зрения.


Он медленно прошел по танцевальному залу и остановился, чтобы послушать струнный квартет. Он потерял из виду Гардье.


Он огляделся на гостей. Большинство из них были представителями высшего общества, богатыми бизнесменами и их женами, которые пришли сюда только на вечеринку. Они понятия не имели об истинной причине собрания, кровожадного ритуального убийства, которое должно было произойти прямо у них под носом, когда они потягивали шампанское и закусывали канапе.


Подошел официант с загруженным подносом, и он повернулся, чтобы взять еще один бокал шампанского. В этот момент он увидел Кролла, быстро идущего своей дорогой. На мгновение ему показалось, что он чувствует на себе темные глаза старика. Бен медленно отвернулся, сдерживая прилив адреналина, потягивая свой напиток и чувствуя себя полностью голым, когда Кролл подошел ближе. Делая вид, будто восхищается картинами на стене, он почувствовал, как Кролл прошел в футе от него. Бен снова вздохнул, когда узкая спина старика исчезла среди толпы.


Наблюдая за уходом Кролла, у Бена возникло еще одно внезапное неприятное ощущение, что за ним наблюдают. Он повернулся. На танцполе в одиночестве стояла женщина с напитком в руке. Их глаза встретилисьмгновение сквозь толпу танцующих пар. Казалось, она нахмурилась, как будто неуверенно рассматривая его.


Ее длинные светлые волосы были собраны в бриллиантовую застежку, а мерцающее бальное платье без спинки облегало ее фигуру. Но не было никаких сомнений в том, кем она была под макияжем и в парике.


Ева отвернулась, и он потерял ее из виду. Он подумал, не было ли это проблеском узнавания в ее глазах. Мог ли он ей доверять. Сможет ли он что-нибудь с этим поделать в любом случае.


Он оглянулся через двойные двери в коридор. Охранники отошли от подножия лестницы. Он посмотрел на часы. Было 8,51. Он слегка закашлялся в ладонь, когда вышел из бального зала. «Диверсия», - мягко сказал он в сложенную ладонь.


Две секунды спустя раздался громкий грохот из задней части бального зала. Официант споткнулся, и целый поднос со стаканами лежал разбитым и разлитым на полу. Один из гостей, молодой человек с густыми темными кудрявыми волосами, извинялся за свою неуклюжесть, когда к нему прибежали еще двое официантов с метлой и пачками кухонных булочек. На месте происшествия разгорелась бурная беседа. Официанты принялись убирать беспорядок, и на этом все было кончено. Но это дало Бену время, в котором он нуждался. Он улыбнулся поступку Гардье, быстро направился к лестнице и рысью поднялся на первую площадку. Он оглянулся через плечо. Проскользнул под веревочный кордон. Никто его не видел. Он снял очки и сунул их в карман смокинга.


Он надеялся, что О'Нил, Кук, Ламберт и Дельмас будут на назначенных им постах снаружи. Сколько охранников им придется нейтрализовать? Казалось, что на данный момент все идет хорошо.


«Как у нас дела с церковью?» - пробормотал он в суб-вокал, достигнув первого этажа.


Тишина. Крошечный треск в ухе. Затем: «Вход извне невозможен». Он узнал хриплый голос Дельмаса, еще одного бывшего бойца Моро из GIGN. Он ожидал этого.


Он исследовал коридоры, ища ориентиры, которые запомнил из видеоклипа Оливера. «Это было знакомо», - подумал он, остановившись в нише в стене, куполообразной наверху, чуть выше его. На мраморном постаменте был размещен египетский артефакт - черно-золотая маска фараона, которую Оливер случайно поймал на камеру. Он двигался в правильном направлении.


Но это был лабиринт. Слева от него дверной проем открывался в еще один длинный коридор, по бокам которого стояли изящные предметы старины и другие картины в золотых рамах. Он снова посмотрел на часы. Время летело быстро.


Эта леденящая кровь мысль снова пришла ему в голову. Что, если он ошибался?


Он попытался открыть дверь. Он был заперт. Он прошел по коридору к следующему и обнаружил, что он открыт. Он повернул позолоченную ручку. Дверь скрипнула, когда он вошел. Он оставил его слегка приоткрытым. Дав глазам привыкнуть к темноте, он прошел через комнату. Что-то тяжелое и твердое схватило его за бедро, и он протянул руку, чтобы почувствовать это.


Это был бильярдный стол. Он подошел к залитому лунным светом французскому окну и открыл его. Он вышел на каменный балкон, почувствовав внезапный укус леденящего воздуха. Он осмотрел заснеженные земли. Его команды не было видно, но и не должно было быть. Этих мужчин учили быть невидимыми.


Он вынул из внутреннего кармана Mini Maglite и дважды мигнул.


По сигналу четыре темных силуэта вырвались из укрытия и поползли по лужайке к стене дома. Собрались под окном. Охранников, которые бы их удивили, не нашлось. Бен знал, что это охранники, должно быть, были удивлены.


Коготь крюка с резиновыми рукавами перелетел через край балкона и ухватился за него. Бен закрепил веревку и потянул за нее. Он почувствовал, как оно натянулось, когда первый мужчина попробовал на нем свой вес.


Свет заливал комнату позади него. В дверном проеме вырисовывалась мужская фигура. - Был ли Мачен Сие да? - сказал резкий голос.


Глава пятьдесят пятая


Бен отошел от окна. Руки охранника были скрещены на груди, и на его лице было строгое выражение. Его лысая макушка блестела в свете коридора, темная щетина покрывала уши. Другой мужчина подошел к нему сзади, меньше своего товарища, нахмурившись, увидев Бена.


«Простите меня», - сказал Бен по-немецки. «Я искал ванную».


«Это отдельная комната, - сказал лысый охранник. «Что ты здесь делаешь?» Он заглянул через плечо Бена в открытое окно. - Вы открыли это окно? - потребовал он ответа, подозрительно сузив глаза.


Веревка поцарапала перила балкона. Охранник сделал шаг к окну. Одной рукой он держал радио.


«Мне нужно было подышать воздухом», - сказал Бен, ухмыляясь. «Слишком много вина».


«Внизу есть ванные комнаты», - рявкнул охранник поменьше.


«Думаю, я заблудился», - сказал Бен. «Большое место».


Крепкий охранник не выглядел убежденным. Лысый все шевелился к окну.


Бен взглянул на балкон. Черные когти крюка торчали прямо по белому камню. Лысый охранник увидел это и вырвал рацию. Жидкий сунул руку в пиджак.


Бен был в двух футах от края бильярдного стола. В тени его пальцы сомкнулись на чем-то гладком, заостренном и твердом.


Лысый уже собирался подать сигнал тревоги, когда Бен ударил кием по голове. Парень уронил рацию и рухнул на пол.


Крепкий охранник потянулся к пистолету. Даже если он промахнется, звук выстрела насторожит весь дом. Он двигался быстро, но Бен был быстрее. Бильярдный кий был сломан в его руке. Он сильно и глубоко вонзил зазубренный острие в глаз стражнику, проникнув в мозг и мгновенно убив его.


Первый к тому времени снова встал на ноги, оскалив зубы в тени. Он сделал выпад. Бен отступил в сторону и почувствовал ветер от размахивающего удара, который едва не попал ему в голову. Он двинулся по дуге удара и раздавил трахею лысого мужчиной паутиной своей руки. Охранник упал. Бен наступил ему на шею и щелкнул ею.


У окна было движение. Бен обернулся и увидел черную фигуру человека, который поднялся и свесил ноги на балкон. Это был О'Нил, ирландский сержант SAS, который первым выбрал Бена для команды.


«Рад, что тебе удалось это сделать, Шейн», - сказал Бен.


О'Нил вошел в комнату. Он плотно стянул черную шерстяную шляпу и ухмыльнулся сквозь непослушные усы цвета соли и перца. Он посмотрел на двух мертвых охранников. «Похоже, вы начали без нас».


Бен уже тащил тела к шкафу. К тому времени, когда они были спрятаны и залитый кровью ковер покрыли движущимся ковриком, три других черных фигуры вскарабкались по веревке и присоединились к Бену и Шейну О'Нилу в бильярдной. Кук, Ламберт и Дельмас были на месте. Шесть оставшихся членов команды к настоящему времени будут рассредоточены по территории, передвигаясь парами, нейтрализуя всех сотрудников службы безопасности, с которыми они столкнутся.


Четверо одетых в черное мужчин в последний раз проверили свои подавленные карабины-пулеметы. О'Нил передал Бену 9-мм пулемет большой мощности с длинным глушителем.


«У нас мало времени», - сказал Бен. Он взвел курок, заблокировал пистолет и воткнул его за пояс.


Коридор снаружи был чист. Бен вышел первым, внимательно оглядываясь по сторонам. Остальные четверо последовали за ними, шагая по толстым коврам в своих армейских ботинках, бесшумно неся оружие. Никаких шансов выдать себя за заблудших гостей вечеринки теперь не было.


Они должны были действовать быстро. Внизу по-прежнему не было вестей от Гардье, но соратники Кролла теперь могли двигаться в любое время. Бен шел впереди, стараясь вспомнить макет из видеоклипа Оливера. Другой угол. Еще один дверной проем, другое решение.


Он остановился и изучил картину на стене. Это было то, что Оливер поймал на камеру, показываяСцена восемнадцатого века, когда мужчины встречаются в большом зале. Масонские символы, колонны. Теперь он знал, что это значит.


Он продолжал нажимать, чувствуя, как внутри него накапливается холодная ярость. Они должны быть рядом.


Перед ними распахнулась дверь. Они прижались спиной к стене. Хихикающая молодая пара, пошатываясь, вышла, прижимаясь друг к другу и дурачась. На противоположной стене было зеркало. Девушка вырвалась и подошла к нему на высоких каблуках, проверяя макияж и прическу. «Я выгляжу как человек, который облажался», - сказала она невнятным голосом.


«Вы прекрасно выглядите», - сказал молодой человек, поправляя галстук. «Вернемся к вечеринке».


Девушка поправила платье перед зеркалом. Ей достаточно было сделать полшага влево, и она увидела бы отражение мужчин, спрятанных в коридоре позади нее. Бен напрягся.


Девушка улыбнулась в зеркале, поджала губы и, качаясь, присоединилась к своему партнеру, взяв его протянутую руку, когда она догнала его. Их хихиканье исчезло вместе с ними за углом.


Бен взглянул на О'Нила, который тяжело вздохнул. Бен собирался что-то прошептать, когда его наушник затрещал и он услышал голос Гардье. 'Здесь все движется вниз'


Бен проверил время. 9.12 вечера


Глава пятьдесят шестая


Вернер Кролл закатал рукав смокинга и посмотрел на золотые лонжины на запястье. Он сделал знак Глассу на другой стороне бального зала. Гласс кивнул. Было время.


Доктор Эмиль Циглер стоял на краю оживленного разговора у большого камина, когда почувствовал, как его постучали по плечу. Зиглер повернулся, глядя поверх очков. «Извините, что беспокою вас, сэр», - сказал Гласс, наклоняясь, чтобы говорить ему на ухо. «Тебя разыскивают по телефону».


Пухлое лицо Зиглера не вызвало удивления. Он кивнул, чопорно подошел к ближайшему столу и поставил бокал с шампанским. Он пригладил свои тонкие седые пряди волос, извинился перед группой и направился к двери.


Гласс сделал свой обход. Никто не заметил, как двенадцать человек покинули вечеринку. Их уход был осторожным и случайным. Все они точно знали, куда идут.


Ева смотрела, как они ускользают. За шесть лет она была свидетельницей этого семь раз. Или восемь? Это всегда было одно и то же, отточенное, хорошо организованное исполнение. ВГости вечеринки почти не заметили отсутствия седых мужчин, и никто другой не имел ни малейшего представления о том, куда они собирались. Или что вот-вот должно было случиться. Когда последний из двенадцати вышел из комнаты, Кролл и Гласс обменялись короткими взглядами. Кролл снова посмотрел на часы и выглядел довольным. Он направился к двери, Глэсс следовала за ним в нескольких футах.


Ева пригубила шампанское, и ей стало плохо.


Никто, кроме членов группы, никогда не проходил по скрытому коридору, одному из многих секретных проходов, пронизывающих старый дом. Он был длинным и строгим, освещенным неоновым светом, с белыми стенами и голым бетонным полом. В конце коридора была зона ожидания. Там было двенадцать деревянных стульев, низкий столик с кувшином с водой и несколько стаканов.


Двенадцать мужчин собрались в молчании, обменявшись лишь несколькими кивками. Эмиль Циглер откашлялся и налил себе стакан воды. Томас Блохвиц взглянул на часы, вытер пот со своего бледного лба и сделал затяжку из ингалятора от астмы. Питер Гингер ходил по залу ожидания. Зиглер раздраженно наблюдал за ним. - Тебе нужно так ходить? - рявкнул он. Гингер сел.


Им было мало что сказать друг другу. Их общение не было основано на дружбе. Это были деловые отношения, которые были глубже, чем лояльность, даже глубже, чем деньги. Когда это закончится, они какое-то время не будут видеть и разговаривать друг с другом. До следующего раза. Никто из них не знал, когда это будет. Сигнал придет рано или поздно. Так было всегда.Решения были не их, но они знали и верили, что каждый раз, когда они здесь встречаются, это означает консолидацию их общих деловых интересов. Сегодняшнее событие было для некоторых из них действительно значительным объединением. Это было устранение серьезной угрозы, из-за которой все они провели большое количество бессонных ночей за последние месяцы.


Некоторые из мужчин подняли глаза на шаги, эхом разносящиеся по голому коридору. Кролл появился в дверях. Гласс стоял позади него.


- Джентльмены, - мягко сказал Кролл. Тонкая улыбка тронула уголки его губ. «Я считаю, что мы готовы».


Глава пятьдесят седьмая


Бен видел эти каменные стены раньше. Теперь они были глубоко в сердце дома. За ними стоял классический декор. Перед ними был арочный мостовой переход, который, как знал Бен, приведет их туда, куда он привел Оливера почти годом ранее.


Он пошел вперед по арочному проходу и положил руку на тяжелую деревянную дверь в ее конце. Он был открыт. Он осторожно толкнул и шагнул внутрь.


Они стояли на высокой галерее с видом на внутреннюю часть частной церкви внизу.


Голос Гардье настойчиво зазвенел в его наушнике. «Субъекты ушли », - сказал он. «Предположим, вы идете в вашу сторону. У меня нет визуального контакта. Повторите, направляясь в вашу сторону » .


Лишь слабый лунный свет просачивался сквозь витражи, отбрасывая длинные тени на интерьер церкви. Камни были простыми и серыми. Тускло блестели полированные деревянные скамьи.


Во рту Бена пересохло, и его сердце начало бешено колотиться. Он не хотел верить в то, что видел, но этобыло бесспорно. Это была не та комната, которую Оливер запечатлел на пленке. Это было совсем другое место.


Он огляделся вокруг. Дверных проемов никуда не было, только та, через которую они вошли.


Он чувствовал О'Нила и других позади него, наблюдающих за ним и гадающих, что случилось. Его разум начал метаться, наполняясь мыслями, которые усиливали его страхи.


Сподвижники Кролла направлялись в совершенно другую часть дома. Кролл его предвидел, дважды блефовал. Ева обманула его во второй раз. Он вошел прямо в это. Он отдал им Арагон на тарелке. Он был вне времени. И он загонял свою команду в ловушку.


'Что теперь?' - спросил О'Нил.


Бен ничего не сказал.


«Что нам делать, сэр?» В шепоте ирландца была нотка беспокойства.


Бен ничего не сказал.


Внизу внизу раздался скрежет камня о камень. В тени церкви, посреди прохода между рядами скамеек, что-то двигалось. Поскреб боком каменная плита. Из пола показалась темная фигура мужчины.


Глава пятьдесят восьмая


Склеп наполнялся мерцающим золотым светом свечей и запахом горячего воска. Колеблющийся свет освещал края древних символов, вырезанных на каменных стенах, и трех массивных колонн, доминирующих в пространстве. Вокруг каменных стен висели замысловатые гобелены с изображением эзотерических эмблем Ордена Ра. Наверху блестела голова золотого барана, и его спиральные рога отбрасывали жуткие тени на сводчатый каменный потолок.


Через арочный вход проходила очередь мужчин. Они шли молча, торжественно, гуськом, слегка склонив головы, словно из благоговения перед церковной службой или похоронами. Каждый знал свой знак, и они быстро собрались полукругом в центре этажа между колоннами. Они стояли, как стая пожилых солдат, лицом к странной платформе. Жертвенный алтарь, как всегда, был готов для них. Цепи свисали с высокого деревянного столба, воздвигнутого посередине.


Кролл и Гласс вошли в склеп последними. Они стояли в конце очереди, чуть в стороне. Никтоговорил. Кролл бросил последний быстрый взгляд на часы. Это должно было начаться.


Глубоко в тени распахнулась тяжелая железная дверь. Трое мужчин вышли в мерцающий свет. Все узнали лицо человека посередине. Рубашка Филиппа Арагона была в пятнах и помята, а его левая бровь была рассечена. Его руки крепко держали двое мужчин в капюшонах, стоявшие по бокам от него. Ко рту был завязан кожаный кляп. Его глаза были дикими и пристальными, он метался вверх и вниз по рядам мужчин в черных костюмах, которые пришли посмотреть, как он умирает.


Они медленно проводили его к деревянному столбу. Он сопротивлялся, когда они сковали ему руки и обернули вокруг его талии тяжелые цепи трех длин. Колени у него слабо обвисли. Как только цепи были закреплены, люди в капюшонах развернулись и торжественно пошли обратно в тени за алтарем, по одному с каждой стороны, наполовину скрытые в темноте.


Единственным звуком в склепе был гулкий звон цепей, когда Арагон слабо пытался освободиться. Все взгляды были прикованы к нему.


Гласс улыбнулся про себя. Ему всегда нравился этот момент. Ему было наплевать, так или иначе, на Арагон или на то, что он может олицетворять, равно как и на другие. Ему просто нравилась идея того, что они собирались с ним сделать. «Может быть, однажды, - подумал он, - им удастся так поступить с женщиной». Что было бы хорошо. Может, старик позволит ему сделать это сам.


Железная дверь снова скрипнула, и палач вышел через платформу. Его черный халат с капюшономсвесился к его ногам. В его руках был длинный предмет, завернутый в кусок алого атласа. Он отдернул ткань, и свет костра заплясал по лезвию церемониального ножа. Он подошел к заключенному.


Кролл заговорил, и его голос эхом разнесся в склепе. - Филипп Арагон, вам есть что сказать до того, как приговор приведен в исполнение? Он указал на палача. Мужчина в капюшоне протянул руку и сорвал кляп с губ Арагона. Арагон висел на столбе, тяжело дыша. Он посмотрел на Кролла покрасневшими глазами и плюнул в его сторону.


Кролл повернулся к палачу. «Вырежьте ему сердце», - тихо сказал он.


Палач не колебался. Острое, как бритва, лезвие блестело, когда он поднял его над головой.


Двенадцать мужчин в очереди смотрели, словно загипнотизированные. Гласс в предвкушении ухмыльнулся. Губы Кролла растянулись в тонкой улыбке.


Нож упал как размытое пятно. Арагон издал крик, когда острый клинок глубоко погрузился в себя.


В деревянный столб у его головы. Палач отпустил рукоять ножа, и она застряла, дрожа.


Кролл шагнул вперед, нахмурив брови и открыв рот. Что-то пошло не так.


Палач отошел от пленника. Его рука метнулась под мантию и вытащила 9-миллиметровый пистолет с глушителем. Толстая цилиндрическая морда повернулась к собравшимся зрителям.


Гласс мгновенно отреагировал, потянувшись за своим пистолетом. Грохот приглушенной выстрела ударил по черно-белым плитам у ног Гласса, и он уронил свое оружие.


Охранники в капюшонах снова вышли на свет. Пламя свечей мерцало на их коротких черных автоматах. О'Нил и Ламберт. Еще две фигуры появились из-за каменных колонн по обе стороны. Дельмас и Кук. Ламберт подошел к деревянному столбу и расстегнул цепи Арагона.


Бен откинул капюшон и сбросил с плеч мантию палача. Она соскользнула к его ногам, и он отшвырнул ее.


Соратники Кролла запаниковали, широко раскрыв глаза, и искали объяснения у своего лидера. У Кролла от изумления отвисла челюсть. Бен встретил его взгляд с холодной улыбкой. «Подумай об этом» , - подумал он.


Импровизированный план сработал. Вывести охрану из строя и взять под контроль склеп под церковью было несложно за несколько минут до того, как вошли Кролл и его люди. Настоящий палач теперь лежал мертвым в задней комнате вместе с остальными.


Джек Гласс посмотрел на Бена с горящей ненавистью в глазах. Даже без оружия он оставался самым опасным человеком в комнате. Бен не спускал с него глаз «квадрата Хеклера и Коха», наблюдая за ним сквозь дуло пистолета. Молот вернулся, предохранитель отключен. Его палец находился внутри спусковой скобы. Достаточно было слегка сжать, и курок пробил бы снаряд в патроннике, воспламенив гремучую порцию в капсюле и отправив 9-миллиметровый полый наконечник вниз по короткому стволу. Он достигнет тела Гласса менее чем за сотую долю секунды. Пуля взорвется внутри него, разорвавшись на миллион бритвенных осколков свинцового сплава.и медь, которая пробьет широкий туннель безжизненного желе.


Его палец ласкал гладкую изогнутую поверхность спускового крючка. Его глаза были прикованы к Глассу. Он позволил взглядам размыться.


Пуля в ответ Оливеру. Другой для Ли. А в журнале у него было еще пятнадцать. Он не останавливался до тех пор, пока последний использованный гильза не зазвенел по полу, а горячий пистолет не был снова зажат в его руках, а Гласс и Кролл лежали сломанные, искривленные и растянувшиеся в озере их смешанной крови. Его сердце забилось быстрее при этой мысли. Он почувствовал, как его глаза горят. Он мысленно увидел улыбку Ли. У него болело горло.


«Бен», - сказал голос слева от него. Он бросил взгляд в сторону, все еще нацелив пистолет на Гласса.


Арагон пристально смотрел на него. «Не делай этого, - сказал он.


Бен покачал головой. Кончик его пальца пробежал по спусковому крючку. Один рывок.


«Мы не об этом договорились», - мягко сказал Арагон. «Мы не убийцы».


Один рывок. Пистолет в руке Бена задрожал.


«Они будут арестованы и проведут остаток жизни в тюрьме», - сказал Арагон. «Это то, что вы мне обещали. Пуля в голову - это не то же самое, что справедливость ».


Бен тяжело вздохнул. Он вынул палец из спусковой скобы и щелкнул предохранителем. Он опустил пистолет.


Гласс улыбнулся. Кролл все еще недоверчиво смотрел на Бена, его морщинистый рот был полуоткрыт, как будто слова застряли.


Товарищи Кролла замерли, пока четверо членов команды вышли из тени с оружием в плечах. Лица стариков были бледными и осунувшимися, глаза широко распахнулись, а на лбу выступил пот.


Эмиль Циглер внезапно пошатнулся. Его лицо исказилось от боли, когда он хлопнул рукой по левому плечу. Он упал в конвульсиях. Инфаркт.


Кук был обученным медиком. Закинув за собой МР-5, он подбежал к раненому и упал на колени.


Рука Зиглера хлестнула. Кук отступил, последнее выражение его лица выражало полное удивление. Затем из перерезанного горла хлынула кровь. Пухлый кулак Зиглера все еще сжимал стилет.


Внезапно воздух наполнился криками и паникой. О'Нил и Ламберт были готовы бросить свои MP-5 в Зиглера. Арагон приказал им не стрелять, не стрелять.


Уголком поля зрения Бена в тени трепетал край гобелена. Он отвел взгляд от тела Кука.


Гласса и Кролла больше не было.


Глава пятьдесят девятая


Бен спрыгнул с платформы и оторвал от стены гобелен с золотой нитью. Он увидел вход в небольшую скрытую арку, темную на фоне темного камня. От него дул холодный ветерок. Он вошел в тускло освещенную каменную лестницу и увидел, что она спиралью поднимается вверх. Он мог слышать звук бегущих шагов, эхом отражающийся от стен над ним.


Он бросил взгляд через плечо. Склеп был в безопасности. Никто ничего не мог сделать для Кука. Арагон устало прислонился к колонне и набирал цифры в телефоне. Остальные три члена команды крепко загнали стариков в угол. Теперь ответственность за них лежал на Филиппе Арагоне.


У Бена были другие дела. Он начал подниматься по спиральным ступеням, по две за раз. Лестница закручивалась по кругу. Сквозь звук своих быстрых шагов ему показалось, что он слышит, как двое мужчин бегут впереди него. Он получал.


Секунду спустя он услышал глухой выстрел из пистолета. За ним последовал еще один. Они просто были впереди.


* * *


В тот момент, когда она узнала Бена Хоупа в бальном зале, она знала, что ее момент быстро приближается. Это был финал, кульминация всех этих лет страха, двуличия и ненависти к себе, через которые Вернер Кролл довел ее до конца. Ей было все равно. Здесь нужно было остановиться. Что бы ни случилось.


Она не жила как пленница Вернера все это время, не узнав нескольких его секретных маршрутов. Огромный хаотичный дом был пронизан ими, что позволяло ему незаметно перемещаться с одного места на другое. Хотя он всегда держал личный склеп запертым для нее, она знала о потайной лестнице и думала, что он пришел туда. У него всегда была карта-сюрприз. Он был таким. Слишком умен, чтобы позволить кому-нибудь так легко его поймать.


Теперь пришло время удивить его. Она ушла в свою комнату, сменила праздничное платье на джинсы и старый свитер, в последний раз сняла ненавистный парик и принесла сумочку. Затем она пришла сюда, в эту темную, пыльную часть старого дома, чтобы ждать его, притаившись в тени коридора, глядя на железную дверь, из которой, как она знала, он рано или поздно выйдет. Через темный проход справа от нее лестница вела на самый верх дома. Она не собиралась отпускать Кролла туда.


Услышав шаги и скрежет ключей в замке старой двери, она вытащила Черную Вдову из сумочки и решительно взмахнула молотком большим пальцем. Дверь со скрипом открылась, и она вышла из мрака им навстречу.


Кролл остановился у входа и уставился на нее. Стаканбыл с ним. Взгляд Кролла метнулся с ее на дуло маленького пистолета и снова поднялся. - Ева… - начал он, поднимая руку.


Раньше она никогда не наводила пистолет на живого человека. Но она не колебалась. Резиновая рукоятка заполнила ее ладонь. Ее палец обвился вокруг маленького спускового крючка и сжал.


.22 Magnum стрелял очень маленькой пулей с очень высокой скоростью. Отчет о сверхзвуковом выстреле был зловещим в замкнутом пространстве, и она чуть не вскрикнула от пронзительной боли в ушах.


Стекло повернулось и схватило его за шею. Он выругался и отступил на два шага. На каменной кладке позади него были брызги крови.


Но он не упал. Он покачнулся на ногах, и на мгновение Ева подумала, что он собирается подойти к ней. Она боролась с маленьким пистолетом. Ее руки начали сильно трястись, и она не могла взвести курок для второго выстрела.


Глэсс, шатаясь, пересекла площадку и направилась к следующему лестничному пролету. Она все еще возилась с пистолетом, когда он исчез за углом. Она слышала его шаги, неравномерно несущиеся по деревянным ступеням.


Кролл остановился посреди площадки. Его глаза были широко раскрыты.


Молот Черной Вдовы щелкнул на месте, и она направила его на него. - Ева, - снова сказал он, приподняв брови. «Подумай, что делаешь».


«Все кончено, Вернер, - сказала она. «Я не могу больше позволять тебе продолжать».


Его глаза умоляли. «Загляни в свое сердце, Ева». Онсделал шаг к ней. «Вы знаете, что не хотите меня убивать».


На мгновение она слишком поздно увидела в его руке короткий маленький автомат. Его лицо напряглось. Он стрелял от бедра, не прицеливаясь. Его первый выстрел прошел через ее руку. 22-й калибр вылетел из ее рук. Она закричала.


Он выстрелил еще раз и попал ей в плечо. Жгучая агония пронзила ее. Она упала, привалилась к стене и медленно соскользнула на пол.


Кролл улыбнулся, когда он встал над ней, его ноги прижались к ее телу. Он нацелил маленький автомобиль «Кольт» ей между глаз. «До свидания, Ева, - сказал он.


Затем он в судороге упал вперед.


Бен Хоуп был в дверях. Сквозь боль и звон в ушах Ева услышала приглушенный кашель его пистолета, повторяющийся в быстром стаккато, когда он вливал его в Кролла. Старик рухнул кровью на лицо с девятью пулями в нем и лег на нее наполовину.


Бен схватил труп Кролла за воротник и откатил в сторону. Он опустился на колени рядом с Евой. Он видел, что не вся кровь на ней Кролла. Он разорвал шею ее свитера, ища огнестрельное ранение.


Пуля попала высоко в правое плечо, между ключицей и верхней грудной мышцей. Он осторожно исследовал, пальцы были залиты кровью. Она была близка к обмороку, когда он провел пальцами по ее плечу и обнаружил, что пуля малого калибра застряла под кожей. Он прошел через плечо без фрагментов. Ему стало легче дышать. Это было не так плохо, как казалось.


Рука была хуже, совсем немного хуже. Он вздрогнул, когда увидел белые выступающие зазубренные куски кости.через плоть. Ее пальцы были скручены так, как не должно быть. Возможно, она никогда не сможет полностью использовать эту правую руку.


Но она жива. Ей повезло. Кролл был плохим стрелком. Знак человека, который всегда платил другим, чтобы те спустили за него курок. Или, может быть, просто садист, который хотел не торопиться и причинить как можно больше боли и периферических повреждений, прежде чем убить ее. В любом случае, теперь все кончено.


«С тобой все будет в порядке, - сказал он. «О тебе позаботятся».


«Спасибо» , - слабо прошептала она. Она попыталась улыбнуться, но затем потеряла сознание.


Он посмотрел на нее на мгновение, затем протянул руку и погладил ее щеку, оставив след крови.


Он встал и посмотрел на Кролла. Старик лежал скрюченный, как сломанная кукла. Линия фон Адлера только что закончилась, а вместе с ней и два столетия убийств и коррупции. Безжизненные глаза Вернера Кролла смотрели, как маслянистый фарфор. Тонкие морщинистые губы, казалось, насмешливо улыбались ему. На мгновение Бену захотелось снова выстрелить в него.


Но ему было о чем беспокоиться. Где был Джек Гласс?


На стене было пятно крови. Брызги его по полу. Они вели к лестнице. Блестящий красный след на первом шаге. Большой красный всплеск на втором. Еще один след на третьем. Кровавый отпечаток руки на перилах перил. Кровь шла вверх. Но это был просто след. Самого Гласса нигде не было.


В голове Бена внезапно возникла одна-единственная мысль.


Клара.


Глава шестидесятая


В Джека Гласса стреляли и раньше, много раз. Пока он был в рабочем состоянии и на ногах, он все еще был в игре. Чтобы остановить его, потребуется нечто большее, чем пуля из женского ружья. Он знал, что у него сломана ключица, но он был готов игнорировать боль, если мог делать то, что хотел делать сейчас.


Он взбежал по лестнице, его рука сильно прижалась к плечу, чтобы остановить кровь. Он добрался до третьего этажа, прислонился к перилам перил и посмотрел вниз. Двумя этажами ниже он увидел темную фигуру, быстро поднимающуюся по винтовой лестнице. Надежда снова была за ним. Гребаный кровавый след выдавал его. Он ничего не мог с этим поделать. Он должен был продолжать двигаться. Забудь о боли.


Он ухмыльнулся. Он и Хоуп в беге вместе. Это было похоже на выбор SAS снова и снова. Но на этот раз у него было преимущество, и он намеревался им воспользоваться. Старика трахнули, корабль шел ко дну. Но Джек Гласс ни за что не упал с этим.


Он добрался до верхнего этажа и с грохотом промчался по коридору, весь в поту и крови. ВСлева от него были двери в чердачные комнаты. Бумага отслаивалась от стен, ковры были изношенными. Здесь было холодно, охлаждающий пот, который лился с него. Он распахнул одну из дверей справа и ввалился в комнату. Он нашел то, что искал, и сунул небольшой кожаный футляр под мышку.


«Босс, ты в порядке?»


Это был швед. На его тусклом лице появилась легкая тревога, когда он увидел кровь на рубашке Гласса.


Стекло повернулось. «Лучше никогда», - болезненно проворчал он.


На большинство мужчин ему приходилось смотреть свысока. Но швед Бьёркманн был выше него почти на три дюйма. Это действительно сделало его очень крупным человеком. Его шея была шире головы, толщиной с бедро Гласса. Триста фунтов крепких мускулов со стрижкой в виде наконечника стрелы и очень маленькими мозгами. Именно таких людей Гласс любил иметь в своей команде. Большой револьвер Ругера казался маленьким в его мясистом кулаке.


«Все там чертят, - сказал Бьоркманн на своем ломаном немецком. 'В чем дело?'


«Кто-то разбил вечеринку», - ответил Гласс. Он вытер холодный пот с глаз и пощупал концы сломанной ключицы. Он стиснул зубы. «Мне нужно, чтобы ты прикрыл мою спину, Кристиан. Сюда едет парень. Ты знаешь что делать. Я вернусь к тебе. OK?'


Гигант медленно кивнул. «Конечно, босс».


Глэсс смотрела, как Бьёркманн ковыляет по коридору. Он усмехнулся и оставил очертания окровавленной руки на двери Клары Кински, толкая ее.


Ребенок сидел в углу, прижался к стене и смотрел на него с ужасом в глазах. Гласс достал шприц из кожаного футляра. Он сорвал пробку с конца длинной иглы и выпустил в воздух струю смертельного яда. «Твой дядя Джек теперь позаботится о тебе», - сказал он.


Клара начала кричать, когда он вошел в комнату.


Глава шестьдесят первая


Глаза Бена были прикованы к кровавому следу, когда он взбежал на следующий лестничный пролет. Его левая рука ухватилась за полированные перила перил, пока он поднимался, а правая держала пистолет наготове.


Брызги яркой крови на лестнице были частыми. Гласс был сильно ранен, но он бежал, как маньяк, и по-прежнему был чрезвычайно опасен. Он направлялся на верхний этаж.


Бен преодолел последний полет, его сердце колотилось в груди. Кровавый след вел дальше по коридору. Он последовал за ним, размахивая пистолетом влево и вправо.


В конце длинного коридора с грохотом распахнулась дверь. Сквозь дверной проем он видел, как порхают занавески на холодном ветру, и снег влетает в открытое французское окно. Он вошел в комнату. Все его чувства пылали. Сквозь стук своего сердца он услышал безошибочный звук. Когда он прокрался в комнату, стало громче.


Это был пронзительный вой мощного двигателя, обороты которого росли до грохота. Это исходило извне,на крыше. Кто-то стрелял из вертолета. Он двинулся к окну.


Его видение взорвалось белым, и внезапно он оказался на его лице. Пистолет соскользнул по голым половицам. Он почувствовал, как пальцы сомкнулись вокруг его воротника, и его с грубой силой подняли на ноги. Он мельком увидел широкий лоб и два маленьких свирепых глаза, уставившихся на него, а затем огромный кулак ударил его в челюсть, заставив его отшатнуться назад, как будто он ничего не весил. Он врезался в стол, растянулся на нем и отправил в полет бумаги и файлы, пепельницу и телефон.


Один из самых крупных мужчин, которых он когда-либо видел, спокойно подошел к нему из-за края стола. «Ты мертв», - просто сказал великан. В его английском был сильный акцент. В его руке был из нержавеющей стали Ruger .44 Redhawk с восьмидюймовым стволом. Он засунул его за пояс. «Мне это не нужно, - сказал он. Он поднял кулаки.


Бен с трудом поднялся на ноги. Вой вертолета снаружи становился все громче. От удара на его губах была кровь. У него кружилась голова. Но даже самого большого ублюдка можно было сбить. Он быстро двинулся вперед и нанес сильный удар по солнечному сплетению. Он вложил в это все свои силы, и боль пронзила его руку, когда он ударил. Это был хороший удар. Это искалечило бы большинство мужчин.


Гигант, казалось, почти не чувствовал этого. Кулак размером с ананас ударил Бена в голову и едва не промахнулся. Если бы он приземлился, это бы убило его.


Это становилось серьезным. Бен нацелился напах. Гигант заблокировал это. Он ткнул в горло. Другой блок. Бен отступил, понимая, что ему не хватает места в комнате. Через открытое окно он услышал еще один звук, высокий, пронзительный, испуганный звук детского крика. Он следил за звуком глазами. Окна выходили на широкую плоскую крышу. Вертолетную площадку окружали покатые фронтоны и высокие трубы. Снег шелестел на поднимающемся ветру. В тридцати ярдах от него огни вертолета Bell рассекали белый луч сквозь дрейфующие снежинки, его роторы теперь вращались быстрее. Джек Гласс держал Клару за руку и пытался запихнуть ее в открытую дверь вертолета. Она боролась и пиналась. Его зубы были стиснуты от боли, а передняя часть его рубашки была темной и залитой кровью.


Бен выглядел на долю секунды дольше. Тяжелый ботинок задел его ребра, и он почувствовал, как что-то треснуло. Он вскрикнул, скатился на пол, схватился за бок. Он залез под стол. Гигант схватился за край стола одной рукой и швырнул его. Он вырвал ящик и разбил его о голову Бена. Он разлетелся на куски, осыпав его кусками оргтехники. Что-то блеснуло на ковре. Это был нож в форме кинжала. Его пальцы сомкнулись на нем, и когда гигант снова появился, Бен воткнул лезвие в сапог человека.


Это был ботинок из прочной кожи с крупной текстурой. Лезвие затупилось. Но Бен ударил его так сильно, что он прошел сквозь кожу в ногу изнутри. Сквозьступня в подошву. Через подошву в деревянный пол. Это прижало его, как насекомое к доске.


Здоровяк запрокинул голову и взвыл от боли. Бен с трудом поднялся на ноги и ударил ногой по паху. Это подействовало. Мужчина согнулся. Бен схватился за крошечные ушки гиганта и ударил его коленом в лицо.


Снаружи Клара оторвалась от Гласс. Ее волосы развевались от взрыва вращающихся лопастей винта, и она побежала к окнам. Она поскользнулась на снегу и упала, затем с трудом поднялась на ноги. Гласс пошел за ней и схватил за волосы. Он дернул ее назад, и она закричала.


Гигант раскачивался, стонал, пытаясь отшатнуться от своей зажатой ноги. Бен сорвал со стены огнетушитель и ударил тяжелым металлическим цилиндром по голове. Мужчина рухнул на пол и перекатился на спину. Бен опустил основание огнетушителя себе на лицо, и его чуть не вырвало, когда череп человека прогнулся. Гигант на секунду содрогнулся и вздрогнул, а затем замер.


Окровавленный и раненый Бен вырвал из пояса мертвеца «Ругер» 44-го калибра. Цилиндр был заряжен шестью толстыми патронами Magnum. Он поплелся к открытому французскому окну. Гласс тащил Клару обратно к вертолету. Он поднял ее и сунул под руку. Ее маленькие ножки дико бились.


Бен выбежал на крышу, не обращая внимания на боль от сломанного ребра. Он нацелил тяжелый револьвер и выкрикнул имя Гласса сквозь рев.


Гласс резко развернул тело Клары перед собой. Ончто-то прижал к ее шее. Его большой палец был на поршне шприца. «Я убью ее», - кричал он. 'Положить пистолет.'


Бен уронил револьвер и отшвырнул его от себя. Гласс ухмыльнулся сквозь боль и затащил ребенка в вертолет. Все еще прижимая шприц к ее шее, он приковал ее наручниками к каркасу сиденья. Бен беспомощно смотрел. Стекло скользнуло за панель управления. Он научился летать в Африке и был хорошим пилотом. Достаточно сумасшедший, чтобы взлететь в снегу, но Джек Гласс всегда был сумасшедшим. Он этим гордился.


Вертолет начал взлет. Бен мог видеть бледное лицо Клары через окно из плексигласа. Ее рот был открыт в крике, заглушенном огромным шумом и ветром.


Он перебежал вертолетную площадку. Вертолет парил в воздухе, превращая снег в шторм хлопьев, которые ужалили Бену глаза. Он поднял упавший .44, но не осмелился выстрелить.


Он в отчаянии огляделся, пока парящий вертолет медленно вращался вокруг себя. По краю крыши был каменный парапет высотой около четырех футов. Он подбежал к ней и вскочил на нее. Он просунул длинный ствол револьвера через пояс и удержался руками. Это был долгий путь вниз. Вертолет опустил нос, когда Гласс нажал на педаль газа.


Бен пустился в путь. На мгновение он был невесомым. Под ним была освещенная территория особняка. Он увидел мигающие огни полицейских машин, мелькающих по подъездной дорожке. На вечеринке царил хаос.


Он начал падать. Затем его дрожащая рука сжала холодный металл одной из полозьев вертолета. Корабль свернул вправо, удаляясь от дома. Сильный ветер рвал волосы и одежду Бена, когда он болтался в космосе. Он протянул руку и хлопнул другой рукой по салазкам, пиная ногами, чтобы подтянуться. Земля под ним головокружительно закружилась.


Гласс почувствовал, что вертолет неуравновешивается под весом Бена. Из кабины он видел, как он висит там, отчаянно пытается взобраться на боковую дверь. Он улыбнулся и повернул вертолет к дому. Он не мог избавиться от него, но мог соскрести ублюдка.


В темноте вырисовывалась огромная труба дымохода. Стекло сильно наклонилось к нему. Бен заметил мелькнувшую к нему кирпичную кладку. Он резко поднял ноги, и вертолет с ревом пролетел над крышей. Гласс снова привел его в движение, сила перегрузки растянула руки Бена, пока он держался за салазки.


Гласс снова направился к крышам. Ноги Бена яростно врезались в плиту, некоторые из них оторвались и упали на землю внизу. Глэсс, смеясь, в другой раз ударил вертолет. Еще один проход, и он оставит Хоуп размазанным, как жучок, на двадцати футах каменной кладки.


Но он сделал ставку слишком рано. Хвостовой винт попал в край крыши с грохотом искр и искореженного металла. Вертолет задрожал. Управление сошло с ума, когда корабль начал вращаться от дома к деревьям.


Теперь Бен встал на ноги. Связаться сс усилием он ухватился за ручку боковой двери и распахнул ее. Он бросился в кабину, когда вертолет вышел из-под контроля над верхушками деревьев, его огни образовали дикий круг над снежно-зелеными соснами и голыми ветвями дубов и буков.


Гласс бросился на него со смертельным шприцем. Бен увернулся от удара и ударил Глэсс запястьем о пульт управления. Игла с грохотом упала на пол. Двое мужчин боролись из-за сидений, долбая и нанося удары кулаками. Бен запустил пальцы в подстриженные волосы Гласса и ударил его лицом по циферблатам, и снова, и снова, пока лоб Гласса не залил кровью.


Вертолет падал, вращаясь все быстрее и быстрее. Пальцы Гласса царапали его лицо. Бен ударил его о дверь, ударил кулаком по зубам, снова ударился головой о панель управления. Гласс безвольно плюхнулся на сиденье, когда вертолет резко накренился в сторону и повернулся вниз к верхушкам деревьев.


Бен дернул за рычаг, но ничего не мог поделать. Вертолет резко развернулся еще на сотню ярдов, прежде чем ударился. Роторы распались и разлетелись на части, врезавшись в верхушки деревьев. Они падали вниз, ломая ветви, сгребая и разрывая фюзеляж, двигатель заглох, а вместе с ними рушились куски скрученного ротора. Бена швырнуло на пол и крышу, когда корабль перевернулся.


В тридцати футах от земли Колокол оторвался от нижних ветвей. Сквозь разбитый плексиглас Бен мельком увидел снежную лесную подстилку, устремившуюся им навстречу. Удар сильно ударил его по инструментам.Вертолет уткнулся носом в сугроб. Посыпались обломки веток и обломки самолетов.


Стекло валялось на консоли управления. Откуда-то за циферблатами потрескивали искры, и до ноздрей Бена доносился сильный запах авиационного топлива.


Он мучительно вытащил себя вверх через темную разбитую кабину. Над ним Клара втиснулась на спинку передних сидений. Ее губа кровоточила. Она отчаянно потянула за цепь, которая соединяла ее запястье со стальной трубкой сиденья.


Бен услышал треск и улюлюканье и оглянулся через плечо. Пламя лизнуло внутреннюю часть стекла, обжигая органы управления и передние сиденья. Через секунды вертолет собирался взорваться.


Он дернул цепочку наручников, блестящую в огне. Он держался крепко. Глаза Клары выпучены, волосы прилипли к лицу. Она попыталась вырвать свое маленькое запястье из стального браслета, но оно было плотно прижато к коже.


Пламя разгоралось. Бен спустился к сгорбившемуся телу Гласса и нащупал в кармане окровавленного смокинга ключ от наручников. Его там не было. Жара была невыносимой. Язычок огня лизнул спину Бена, опалив его куртку. Не было времени. Вертолет собирался взорваться.


Он вспомнил о своей боли и страхе. Оружие. Он выдернул его из-за ремня и прижал дуло к браслету наручников, который был закреплен на подседельной трубе. Огонь опалил его рукав. Он нажал на курок.


Ошеломляющий звук револьвера 44-го калибра перекрыл все звуки. На мгновение Бен потерял ориентацию, потерялся всюрреалистический мир тишины с пронзительным воем в ушах, наполняющим его голову.


Еще одна волна жидкого пламени хлынула по почерневшей внутренней части вертолета, и он пришел в себя. Клара была на свободе, оборванная цепь свисала с манжеты на ее запястье. Они пробирались через кабину. Бен изо всех сил ударил ногой в дверь. Дверь приоткрылась, и он схватил девочку за руку, и они каким-то образом пролезли через щель прямо перед тем, как огонь охватил всю кабину.


Он волочил ее, спотыкаясь, по снегу. Прежде чем они отошли на двадцать ярдов, лес за ними внезапно залился белым светом. Бен нырнул за ствол дуба, прикрывая маленькое тело Клары своим, когда топливные баки разорвались от тепла, и вертолет превратился в огромный шар обжигающего пламени. Все ночное небо было освещено. Загорелись деревья. Горящие обломки разлетелись во все стороны. Клара закричала, и он крепко ее обнял.


Глава шестьдесят вторая


Отель Бристоль, Вена


Три дня спустя


Бен свернул с Кертнер-Ринг и вошел в вестибюль роскошного отеля. Его одежда казалась слишком новой и жесткой, и каждый раз, когда он двигался, у него возникала боль в боку.


Место кишело журналистами и фотографами. Он уже знал, что Филипп Арагон и небольшая армия его людей заняли целый этаж в качестве базы для серии пресс-конференций, о которых везде кричали СМИ. Полицейский рейд на особняк фон Адлера был самым большим новостным событием за многие годы, и Арагон оказался как раз в центре безумия. Бен сознательно избегал телевидения и радио в течение трех дней, но даже ему не удалось избежать этого.


За кулисами Арагон за последние три дня дергал за ниточки больше, чем большинство политиков тянуло за всю свою жизнь. У него было такое влияние на высоком уровне, что некоторые детали могли быть размазаны для средств массовой информации. Смерть в особняке приписываласьсобственным людям Кролла. Что касается Бена и его команды, то их там никогда не было.


Чтобы разобраться в бойне, потребовалось 48 часов. От сгоревшего вертолета ничего не осталось, кроме почерневших фрагментов, разбросанных по лесной подстилке в результате взрыва.


От Джека Гласса тоже не осталось и следа. При температуре, создаваемой горящим авиационным топливом, человеческие ткани, даже зубы и кости, превратятся в мелкий пепел. Бен видел это раньше.


Он протиснулся сквозь толпу, заполнявшую вестибюль отеля, и был встречен мужчиной в костюме в тонкую полоску. Он был примерно того же возраста, что и Бен, но лысеющий и худощавый. Он протянул руку. «Я Адриан Лакан», - сказал он, перекрикивая шумиху. - Личный помощник Филиппа Арагона. Рад, что у вас получилось, мсье Хоуп.


Лакан проводил Бена через вестибюль к лифту. Некоторые камеры мигали, пока они шли. Бен держал лицо в стороне. Охранники оттеснили журналистов, которые начали теснить их, и они вошли в лифт в одиночку. Лакан нажал кнопку верхнего этажа, и лифт с тихим свистом устремился вверх. «Это безумие», - сказал он, качая головой. «Я никогда не знал такого раньше».


В шикарных комнатах Арагона шумно шумели его сотрудники, люди приходили и уходили, разговаривали в гарнитуры, на заднем плане слышались звонки новых телефонов. На столах были установлены телеэкраны, на которых транслировались различные новостные каналы, а люди собирались вокруг, чтобы посмотреть. На столе стояла стопка газет, две женщины просматривали их и внимательно рассматривали первые страницы.Бен вошел в оживленную комнату и почувствовал, как несколько пар глаз смотрят на него, гадая, кто он такой.


Посреди всего этого Арагон небрежно устроился на краю стола, листая какие-то бумаги, разговаривая с кем-то по мобильному. Его рубашка была расстегнута на шее, и он выглядел свежим и энергичным даже с пластырем на брови, закрывающим швы. Он широко улыбнулся, когда Бен подошел, закончил разговор и закрыл телефон. Он положил пачку бумаг на стол и тепло поприветствовал Бена.


«Не забывай, что в четверть прошлого у тебя интервью для прессы», - предупредил его Лакан. Арагон отмахнулся от него и взял Бена за локоть.


«Прошу прощения за весь этот хаос», - сказал он. «Здесь тише». Он провел Бена через толпу сотрудников в небольшую комнату сбоку. Он закрыл дверь, заглушая шум. «Спасибо, что пришли», - сказал он.


Бен наблюдал за политиком. Он пришел в норму, как боец. Он выглядел расслабленным и уверенным, но теперь в нем было преимущество, конкурентная жестокость, которую Бен не видел в нем раньше. Он выглядел готовым к бою.


«Вы сказали, что это важно», - ответил Бен.


'Это. Мне нужно уточнить этот вопрос перед вашим отъездом. Ваш рейс сегодня?


Бен кивнул. 'Через несколько часов.'


«Ирландия», - сказал Арагон. 'Я никогда не был. На что это похоже?'


«Зеленый», - сказал Бен. 'Пустой. Тихий.'


«Есть часть меня, которая хотела бы иметь возможность уйти в спокойное место», - сказал Арагон, кивая в сторону двери и сумасшедшей суеты с другой стороны. боковая сторона. «Прямо сейчас я, наверное, никогда не захочу возвращаться. Ты счастливчик ».


Бен не чувствовал себя счастливчиком. «Ты всегда можешь просто все бросить, Филипп», - сказал он. «Вернись к своей старой карьере. Архитекторы не привлекают к себе неправильного внимания. Их не похищают и не казнят ».


«Ты говоришь, как Колетт, моя жена».


«Похоже на разумную леди», - сказал Бен.


- А ведь тебе нравится жить на грани.


'Я делаю то что делаю.'


«Вы мне очень помогли», - сказал Арагон. «Я не забуду этого».


Бен улыбнулся. «Я сделал это не для тебя».


«Я ценю вашу откровенность. Но тем не менее я вам благодарен ». Политик полез во внутренний карман пиджака и вытащил небольшой белый конверт. «Это подводит меня к причине, по которой я попросил вас встретиться со мной здесь», - сказал он. «Я хотел дать тебе это».


Бен взял конверт из протянутой руки Арагона. Его имя было аккуратно напечатано на лицевой стороне.


Арагон погрозил ей пальцем. 'Открой это.' Он оперся на спинку стула с выражением радостного предвкушения, когда Бен разорвал его.


Внутри ничего особенного не было, просто клочок бумаги. Бен вынул его. Это был подписанный чек из личного счета Арагона, выписанный на имя Бенедикта Хоупа. Он пробежался глазами по фигуре. Единица с целой линией нулей после нее. «Я не понимаю», - сказал он, глядя вверх. 'Для чего это?'


«Я никогда не говорил тебе о награде, которую предлагал, - сказал Арагон. 'Один миллион евро для тех, кто помогалмне найти убийц Роджера. Он улыбнулся. «Вы мне помогли. Мы их получили. Это ваше. Наслаждайся этим.'


Бен уставился на чек. «Спасибо, Филипп», - сказал он.


Арагон улыбнулся. - Тогда это решено. Приятного пути домой. Надеюсь, мы еще встретимся ».


«Но нет, спасибо», - закончил Бен. Он вернул чек Арагону.


- Вы не примете?


Бен покачал головой.


«Вы заслужили это», - сказал Арагон.


«Позаботьтесь о вдове и детях Сэнди Кук, - сказал Бен. Остальное отдайте на благотворительность. Сделайте с этим что-нибудь хорошее. Я не хочу этого ».


Кински был дома. Ему потребовалось время, чтобы добраться до двери на костылях. «Рад видеть тебя на ногах, Маркус», - сказал Бен, войдя в коридор. Он нес что-то в полиэтиленовом пакете.


Кински был в халате. Его волосы были в беспорядке, а на лице появилась четырехдневная щетина. Его кожа была бледной, а под глазами были темные мешки.


Бен огляделся на небольшой современный загородный дом. Это не было похоже на дом такого большого грубого парня, как Маркус Кински. Все было слишком аккуратно и аккуратно, на столах стояли аккуратные вазочки с цветами. Женское прикосновение к этому месту. Хельга, догадался Бен.


Детектив был рад его видеть. Бен посмотрел на сильно замазанную ногу, с торчащими из конца короткими голыми пальцами. На гипсе были разложены автографы доброжелателей.


Кински поймал его взгляд. «Чешется как сумасшедший, - сказал он. «Эта долбаная штука не может оторваться достаточно скоро».


'Как она?' - спросил Бен, пока Кински ковылял по коридору.


«Немного приглушенно», - сказал Кински. - Но с ней все будет в порядке. Она крутой ребенок ». Его взгляд упал на пластиковый пакет, который нес Бен. 'Что у тебя там?'


«Я принес ей кое-что», - сказал Бен. Он залез внутрь сумки и вытащил большого гибкого плюшевого мишки, которого он выбрал в спешке по дороге через город. «Надеюсь, ей это нравится».


«Почему бы тебе самому не спросить ее?» - предложил Кински. Он хромал вниз по лестнице и оперся на костыли. «У тебя посетитель, Клара, - крикнул он.


На лестничной площадке открылась дверь, и из нее выглянуло маленькое личико. Ее глаза загорелись, когда она увидела стоящего там Бена. Она сбежала по лестнице и крепко его обняла.


Он был счастлив снова увидеть ее улыбку. Этот потерянный взгляд исчез в ее глазах с тех пор, как он видел ее в последний раз. Она через многое прошла, но, возможно, ее отец был прав. Она была крутым ребенком.


«Я полагаю, ты слишком взрослый и зрелый для этого», - сказал он, протягивая ей плюшевого мишку.


Она прижала его к груди. «Я назову его Бен». Она просияла. «У меня тоже есть еще один новый друг», - весело сказала она. Она превратилась. «Могу я показать Бену, папа?»


Кински кивнул. Клара радостно побежала по коридору, сжимая плюшевого мишку. «Маффи!» она позвала. Щенок ротвейлера, черный комок шерсти размером не больше кролика, вылетел из гостиной на неуклюжих огромных лапах и склонил голову набок, наблюдая за Беном.с большими любопытными глазами. Над каждым у него были пятна загара, как и у Макса.


«Иди поиграй со щенком», - сказал ей Кински. «Нам с Беном нужно поговорить».


Он провел Бена на кухню и прислонил костыли к столу. Он открыл шкаф и достал два стакана и бутылку «Джека Дэниела». Они сели, перед ним торчала обмазанная нога Кински. Он налил два полных стакана и подтолкнул один к Бену.


Кински застонал и попытался засунуть два пальца внутрь пластыря. Разочарованный, он сдался и отхлебнул полмеры бурбона.


«Я думал, ты в фургоне», - сказал Бен.


'Упал. Я отвлекаюсь от этого проклятого зуда ».


«Арагон сказал мне, что вы возглавляете расследование».


Кински кивнул. «У меня такое чувство, что это затянется на несколько месяцев. Говорят, это самая крутая команда адвокатов, которую когда-либо видели ». Он хмыкнул. «Ублюдкам они понадобятся».


«Вы можете срезать сорняк, - сказал Бен, - но корни уходят глубоко. Вы не можете его уничтожить ».


Кински пожал плечами. 'Может быть, вы правы. Лично я буду счастлив, если несколько ублюдков упадут. Это меня удовлетворит.


Пили молча.


«Я никогда не забуду, что ты сделал для Клары», - тихо сказал Кински. «Хотел бы я быть там, чтобы помочь вам».


«Я сожалею о твоей подруге Хильдегард», - сказал Бен.


Кински поднес стакан к губам. Когда он поставил ее, она была пуста. Он глубоко вздохнул. 'Бен,когда они рассказали мне о Ли… - его голос затих. Его щетинистый подбородок упал на грудь.


Бен положил руку полицейскому на плечо. «Спасибо, Маркус».


Девяносто минут спустя он откинулся в мягком кресле и огляделся на роскошный интерьер гостиной частной клиники. Теплая комната была заполнена растениями и цветочными композициями. В углу стояла красивая рождественская елка. Снег слегка стучал по окнам.


Скрытые динамики играли какую-то музыкальную шкатулку, которая казалась Бену как Моцарт. Он не мог назвать произведение, и ему было все равно. Он не хотел слышать проклятого Моцарта. Это напомнило ему о Ли и Оливере. Внезапно он пропустил свою старую фляжку для питья.


«Привет, Ева», - сказал он.


Она остановилась в дверном проеме, прежде чем смущенно улыбнуться и пересекла комнату к нему. На ней был темно-синий спортивный костюм с отрезанным рукавом и перевязкой на руке. Она была в гипсе от локтя до кончиков пальцев. На ее актерском составе не было автографов.


"Как рука?"


«Не думаю, что я больше буду играть на гитаре», - сказала она, садясь в кресло рядом с ним. «Они прооперировали его. Посмотрим. Хотя это не так уж больно. Пока я принимаю обезболивающие до дурака. Она улыбнулась. Ее лицо выглядело напряженным и бледным.


Он поерзал на стуле и немного поморщился от резкого удара по ребрам.


«Посмотрите, в каком мы состоянии, - сказала она. 'Все взорвано. Ты в порядке?'


«Я буду жить», - сказал он. «Просто немного жесткости, вот и все».


«Я был удивлен, когда вы позвонили. Я не думал, что увижу тебя снова, Бен. Спасибо, что зашли ко мне в гости ».


«Я рад, что Арагон заботится о тебе», - сказал он.


«Настоящее VIP-обслуживание в этом месте». Она остановилась. «Мне есть за что благодарить Филиппа. Это больше, чем я заслуживаю », - добавила она.


«Он хороший человек, - сказал Бен. «Для политика».


«Он хорошо обо мне позаботился. Возможно, мне придется какое-то время быть на испытательном сроке, но я справлюсь с этим. Для меня это новое начало ».


Он кивнул. Они оба знали, что ей повезло. Бен знал больше, чем она, о ниточках, которые Арагон потянул, чтобы заставить ее все наладиться. В Арагоне было много сострадания. Он заставил Бена задуматься о собственном сострадании.


«Мне стыдно за все, что я сделала, - сказала она, глядя вниз.


«У тебя никогда не было большого выбора. В конце концов, ты все сделал правильно ».


«Да, мы все исправили», - сказала она. - Так что насчет тебя - ты задержишься какое-то время или как?


«Я лечу на рейс в Дублин сегодня днем».


«Позор», - сказала она. «Я хотел бы познакомиться с вами поближе».


Он грустно улыбнулся и ничего не сказал.


- Планируете когда-нибудь вернуться сюда? спросила она.


'Возможно, однажды.'


- Вас не будет на слушании?


Он покачал головой. «Меня здесь никогда не было».


«Я главный свидетель», - сказала она.


'Я знаю. - Все будет хорошо, - сказал он ей.


Он пошел уходить. Она последовала за ним в коридор. «Подожди», - сказала она. «Я только что кое-что вспомнил. Я велел им принести его сюда из моего дома после того, как вы позвонили. Она поднялась по лестнице и исчезла через дверь на первом этаже. Когда она появилась спустя мгновение, в здоровой руке она держала что-то очень знакомое. Это была его старая коричневая кожаная куртка.


«Я думал, что больше никогда такого не увижу», - сказал он.


Она покраснела. - В тот день вы оставили его в моей квартире.


Он взял его у нее и перекинул через плечо. Было хорошо. «Спасибо», - пробормотал он. Он повернулся к двери.


- Вы уверены, что не можете оставаться здесь какое-то время?


'Я уверен.'


«Могу я позвонить тебе когда-нибудь?»


Во время двадцатикилометровой поездки на такси на юго-восток к аэропорту Вена-Швехат Бен снял купленную новую куртку и надел старую кожаную. Он чувствовал себя немного счастливее с этим. В одном кармане он нашел фляжку, а в другом - телефон. Он включил телефон, чтобы проверить, есть ли еще заряд батареи. Это было так.


Он использовал его, чтобы позвонить Кристе Флейг. Она молча слушала, когда он сказал ей, что за смерть Фреда ответили. Он не сказал слишком много. «Смотри газеты», - сказал он. - А может, вам звонит коп по имени Кински. Вы можете ему доверять ».


У него был час, который нужно убить после регистрации, и он точно знал, как он хочет использовать это время. Он сел на табурет в лаунж-баре и купил тройную порцию виски. Это не заняло много времени, и он заказал еще одну. Он не напивался часто, не напивал должным образом.Но сегодня не было похоже на плохой день для этого, и сейчас не казалось плохим временем, чтобы начать. Он вытащил пачку «Гитана» из кожаной куртки и включил руль своего «Зиппо». Он с лязгом захлопнул зажигалку, сделал глубокий глоток сильного дыма и выпустил струйку из его носа. Он закрыл глаза. Он сразу же увидел лицо Ли в своем уме.


Бармен взглянул на него и подошел. «Rauchen verboten» , - сказал он, указывая на табличку «Не курить». Бен бросил на него взгляд, который заставил его отступить. Женщина в брючном костюме в тонкую полоску сидела у стойки бара раздраженно, но ничего не сказала. Он допил виски, покрутил пустой стакан по полированной поверхности стойки. Он думал заказать еще одну.


Его телефон зазвонил. Он проигнорировал это. Он прозвонил несколько раз, затем остановился.


Он заказал виски. Бармен коротко налил.


Телефон снова зазвонил. Женщина за стойкой смотрела на него, как бы говоря: либо ответить на эту чертову вещь, либо выключить ее.


Он вздохнул и попытался ответить. Линия была не очень хорошей. Голос был женский. Некоторое время он прислушивался, а затем сказал: «Что тебе нужно, Ева?» Она сказала, что когда-нибудь позвонит ему. Но не скоро.


«Кто такая Ева?» спросил голос.


'Какие?' - сказал он в замешательстве. Он прижал руку к другому уху, заглушая шум бара, музыку и объявление о полете, заглушавшие ее слова.


«Это Ли», - крикнула она в трубку. «Это Ли» .


Глава шестьдесят третья


Горы Словении


Несколько часов спустя


Поездка от аэропорта Любляны до Бледа на северо-западе Словении была долгой. Бен сильно и быстро толкал взятую напрокат Audi. Он очень хотел увидеть ее снова. Ужасный образ того, что он принял за ее мертвое лицо, все еще оставался в его голове.


Городок располагался глубоко в сосновом лесу. Дорога вела его вокруг берега Бледского озера под тяжелым серым небом. Через воду был крошечный лесной островок с церковным шпилем в стиле барокко, торчащим из-под деревьев. На заднем плане возвышались заснеженные горы. Дорога была практически пустой, и дождь смыл ее со льда.


Достигнув окраины, он проверил карту. Указания, которые она дала ему по телефону, привели его к элегантной вилле в стиле шале в конце тихой улицы. Дождь стучал по лобовому стеклу, когда он подъезжал к дому. На стене на полированной латунной доске было написано имя Аня Ковак жирным черным цветом.надпись. Рядом с именем был титул, который он не понимал, но это было похоже на табличку, которая должна быть у врача или юриста. Профессиональный человек. Он снова проверил адрес. Это определенно был тот, который дал ему Ли, но он казался неправильным. Что она здесь делала?


Он посидел в машине на минуту, чтобы очистить свой разум. После ее звонка он много думал. Он смотрел, как капли дождя стекают по краю экрана. Затем он потянулся к ручке, открыл дверцу машины и высунул ногу.


В этот момент дверь дома открылась, и он увидел ее стоящую наверху лестницы. На ней была одежда слишком большого для нее размера, тяжелый черный шерстяной пуловер и пара черных мешковатых брюк. Они выглядели заимствованными. Тот, кто ее одолжил, любил черный цвет.


Он вылез из машины и медленно прошел через ворота. Дождь пошел сильнее. Ли подошел к нему. Они начали двигаться быстрее по мере приближения друг к другу. Когда они сошлись, она крепко обняла его.


Он держал ее. Он не хотел отпускать. Боль в ребрах не имела значения. Ему внезапно захотелось поцеловать ее снова, но он не знал, правильно ли это.


Они долго держались друг за друга, а затем она отстранилась от него, крепко сжав его руки. Ее волосы были мокрыми от дождя. Она плакала и смеялась одновременно. «Я так рада тебя видеть», - сказала она.


«Я думал, ты мертв», - все, что он мог сказать. «Последние несколько дней были для меня пыткой».


Она посмотрела на него. «Вы сказали, что все кончено. Правда?


Он кивнул. 'Все окончено. Ты в безопасности. Ты снова сможешь жить своей жизнью ».


- Вы их нашли?


Он снова кивнул.


'Что ты сделал?'


«Не спрашивай меня об этом».


«Где Клара?»


«Дома с отцом. Она в порядке. Они оба в порядке.


Ли взглянула на небо, обняла себя и задрожала. «Идет дождь», - сказала она. 'Давай зайдем внутрь.'


Она ввела его в дом. Пол был выложен терракотовой плиткой, а стены выкрашены в белый цвет. Это выглядело клинически и чисто. Он услышал кашель и посмотрел налево. На стене была табличка, которую он не мог прочитать. Через открытый дверной проем рядом с ним он увидел людей, сидящих на стульях. Пара из них читала журналы. Кто-то снова закашлялся. В воздухе пахло дезинфицирующим средством хлором. Это была приемная врача.


'Что ты здесь делаешь?' - спросил он Ли, когда она провела его мимо двери по коридору к другой.


«Аня консультирует», - сказала она. «Мы можем поговорить здесь».


Она толкнула дверь, и он последовал за ней на кухню. Он был маленьким и практичным. На газовой плите кипел перколятор, пахло настоящим кофе.


Она налила кофе в две чашки и протянула ему один. 'Ты выглядишь иначе. Что случилось с твоими волосами? Темнее.


«Ты тоже выглядишь по-другому. Вы выглядите живым.


«Я определенно не умерла», - заверила она его, улыбаясь.


«Я знаю, что случилось в монастыре», - сказал он. «Я должен был быть рядом с тобой».


«Я уже несколько дней пытаюсь дозвониться до тебя. Ваш телефон никогда не был включен. Я действительно волновался за тебя ».


«У меня не было телефона», - сказал он. Он не сказал ей, почему. 'Что с тобой случилось? Что ты здесь делаешь?'


«Это простая история, - сказала она. «Вертолеты ушли. Они забрали Клару. Я ничего не мог поделать ». Она немного помолчала, вспоминая. «Я подождал, пока мужчины ушли. Я видел дым. Я догадался, что происходит. Я боялся, что они могут вернуться. Я хотел уйти как можно дальше и быстрее. Я был весь в крови ».


«Чья кровь?»


«Не мое», - ответила она.


- Старый молоток?


Она кивнула. «Я должен был это использовать». Она вздрогнула, на мгновение закрыла глаза, отпила кофе. «Я не мог вынести ощущения его крови на себе. Я нашел ручей, где все это счистил. Я долго бродил по снегу. Я просто гулял. Я не знал, куда идти. Все было пустыней, деревьями и холмами. Я не очень хорошо помню, но они сказали, что я шатаюсь и почти рухну, когда меня нашли ».


«Кто тебя нашел?»


«Аня».


'Доктор?'


Она кивнула. «Мне повезло. У Ани не бывает много выходных. Она каталась на лыжах с друзьями. Они нашли меня и отвезли в лыжную хижину в долине. Сначала Аня сказала, что хочет отвезти меня в больницу. Она была единственной в группе, которая говорила по-английски. Я умолял ее не везти меня туда. Она согласилась отвезти меня сюда, в ее хирургию, и я был здесь всю неделю. Я уже в порядке.'


«Я благодарен Ане», - сказал он. Он погладил ее по руке. Он был теплым и мягким. - Я должен тебе кое-что сказать, Ли. Письмо твоего отца. Он был разрушен. Мне жаль.'


«Мне не жаль, - сказала она. «Я бы хотел, чтобы он его никогда не нашел. Я бы сам его уничтожил ».


«Что-то еще, - сказал Бен. «Я думаю, твой отец был прав. Так был Арно. Не думаю, что это была подделка.


«Мы никогда не узнаем, правда?»


Он покачал головой. 'Нет. Но я рада, что его тоже нет ».


«И так это определенно кончено?»


«Это определенно кончено».


«Я чувствую, что должен знать больше».


«Я не думаю, что тебе следует. Люди погибли ».


Она молчала.


«Я отвезу тебя домой», - сказал он.


«У меня нет документов. Я все потерял ».


«Они вам не понадобятся. Мы возвращаемся на частном самолете.


Она приподняла бровь. 'Чья?'


«Он принадлежит Филиппу Арагону».


'Арагон?' Она озадаченно покачала головой. «Политик?»


«Не спрашивайте, - сказал он. «Будете ли вы готовы уехать отсюда утром?»


'Теперь я готов.'


«Сначала ужин», - сказал он.


«Ты меня выводишь? Мне нечего надеть ».


«Ты прекрасно выглядишь», - ответил он и улыбнулся.


Ужин был в ресторане Гранд Отеля Топлице на берегу Бледского озера. Они сели за маленький столик на двоих в углу. Он заказал лучшую бутылку в доме. Он не мог оторвать от нее глаз. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что она действительно здесь, действительно жива.


«Ты все еще смотришь на меня, как на какое-то привидение», - засмеялась она.


«Вы не видели вашу фотографию. Ты меня до чертиков напугал. Я все еще перестаю дышать каждый раз, когда думаю об этом ».


«Это то, что приходит с годами игры трагических героинь на сцене», - сказала она. «Я умирал тысячу раз. Опера полна ужасных смертей. Кармен получает ножевое ранение. Тоска спрыгивает с зубчатой стены. Лючия ди Ламмермур наносит удар своему мужу, покрывается кровью, сходит с ума, а затем умирает сама. Вскоре ты научишься выглядеть очень мертвым. И иногда они снимают выступления, поэтому камеры нацелены прямо на ваше лицо. Я могу задерживать дыхание, как ныряльщик за жемчугом, и держать глаза открытыми вечно, не моргая ».


«Ну, вы меня убедили».


Она отпила вина. «Сейчас мне это не кажется реальным».


«Не будем об этом говорить».


«Я до сих пор не могу понять, как он скучал по мне», - сказала она. «Когда я услышал этот выстрел, я подумал, что закончил. Только после того, как я упал на берег, я понял, что со мной все в порядке. Это было чудо ».


«Это не было чудом, - сказал он. «Не благодарите Бога, благодарите покровителя гнутых бочек. Помнишь снеговика?


Она подняла стакан и улыбнулась. «Такой скептик, особенно для бывшего теолога».


«Я же говорил, что пистолет бросает вправо».


«Ага, ну, я попал в самую точку снеговика, без проблем».


«Ты сделал», - признал он. «Но если бы пистолет был прямым, ты бы промахнулся».


Она смеялась. «Это некоторая логика».


Он позволил смеху утихнуть. Его улыбка исчезла. Он потрогал ножку своего бокала. Было что-то, что он хотел сказать, и он думал о том, как лучше всего это сказать.


Она заметила изменение в его лице и с любопытством посмотрела на него. - Что-то у тебя на уме? она сказала.


- Ли, - серьезно сказал он. 'Я подумывал.'


Она внимательно посмотрела на него.


Он сделал паузу, не глядя ей в глаза.


'Какие?' она сказала.


«Я не хочу больше этим заниматься».


Она моргнула. - Что еще делать?


«Я ухожу на пенсию».


- Я думал, вы уже на пенсии?


«Я имею в виду, что прекращаю то, что делаю».


Она откинулась на спинку стула. 'Почему?'


«Это не то, чем я хочу больше заниматься».


'Почему?' - повторила она снова.


Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. 'Из-за тебя.'


'Мне?'


«Я хочу жизни, Ли. Я так много выбросил, когда уходил от тебя в тот раз. Мне жаль. Я должен был послушать Оливера. Я должен был выйти за тебя замуж, когда ты хотел. Я был глуп.'


Она ничего не сказала.


«Когда мне сказали, что ты мертв, я кое-что понял. Я понял, как сильно я все еще люблю тебя. Что я никогда не останавливался ». Он протянул руку через стол и взял ее за руку. «Вы дадите мне второй шанс?»


Она посмотрела на него.


«Я хочу быть с тобой», - серьезно сказал он. «Есть ли в твоей жизни место для меня?»


Она посмотрела на него.


«Я хочу жениться на тебе, Ли. Ты меня примешь?


«Я ошеломлена», - сказала она.


Он отпустил ее руку и возился со своим стаканом. «Тебе не нужно сейчас отвечать».


- Вы меня серьезно спрашиваете? она сказала.


'Да, я. Я серьезно вас спрашиваю.


«Я много путешествую», - сказала она. «Моя работа важна для меня. Со мной не так-то просто жить ».


«Я могу с этим справиться».


- А как насчет вашего дома в Ирландии?


«Я продам его», - без колебаний сказал он.


«Вы хотите жить со мной в Монако?»


«Мне нравится Франция, - сказал он. «Мне нравится вино и еда. У меня есть место в Париже. Франция для меня не проблема ».


«Тебе будет скучно, когда нечего делать».


«Я найду чем заняться, - сказал он. «Я уже знаю, что буду делать».


«А ты ненавидишь оперу».


Он сделал паузу. «Вы меня там, - сказал он. «Я ненавижу оперу. Особенно немецкая опера, и особенно Моцарт ».


Она засмеялась, а затем стала тихой и серьезной, наблюдая за ним. «Пятнадцать лет», - сказала она. «Давно мы остановились. Много чего нужно наверстать. Мы оба изменились ».


«Я знаю, - сказал он. 'Но я серьезно. Вы подумаете об этом?


Глава шестьдесят четвертая


Багамские острова


Несколько недель спустя


Крис Андерсон потягивал мартини и смотрел на белый песок. Теплый ветерок трепал пальмовые листья над его головой, пока « Изольда» медленно покачивалась на мерцающей воде. Между пальцами его ног был песок. Он вылез из шезлонга и взял газету.


Экземпляру «Таймс» было три дня от девятнадцатого января. Вчерашние новости, но он любил узнавать, что происходит дома, и что может произойти через три дня? Он пролистал страницы. Зарубежные новости. Больше убийств на Ближнем Востоке. Штормы обрушиваются на Великобританию. Как всегда, дерьмо. Крис потянулся и еще раз взглянул на свою яхту на спокойной голубой воде, затем усмехнулся про себя.


Он наугад пролистал еще несколько страниц.


Его внимание привлек небольшой заголовок. Он сделал двойной дубль.


«Я знал это», - пробормотал он себе под нос. «Эта сука. Лежащая сука.


О ПЕРА ЗВЕЗДНЫЕ СВАДЬБЫ .


Он прочитал ее трижды. Это была не длинная статья. К нему прилагалась небольшая фотография. Свадьба состоялась неделю назад в Венеции, где невеста мисс Ли Ллевеллин репетировала перед знаменитой новой постановкой «Волшебной флейты». Крис долго и пристально смотрел на лицо жениха в зернистом черно-белом цвете. Он посмотрел на имя в статье, затем снова на фото. - Ублюдок, - пробормотал он. Как он и думал. Это был майор Бенедикт Хоуп.


Крис с отвращением смял газету, отбросил ее и сделал еще один глоток. Потом он тоже отбросил стакан.


Gran Teatro Fenice Opera House, Венеция, Италия


В коробке все было красным бархатом. Сиденье Бена было обито, стена позади него и перегородки по обе стороны от него были задрапированы им. Он ослабил воротник и откинулся на сиденье. Он был одет настолько небрежно, насколько это было возможно в этом месте, только в темном костюме и простом темно-синем галстуке. Большинство мужчин в аудитории были в смокингах, но дважды за пять недель переодеваться в смокинг было для Бена перебором.


Сидя в личной ложе, он имел прекрасный вид на Большой театр Фениче. Феникс, легендарный оперный театр. Удачно названный. Он прочитал в программе, что кто-то продолжал сжигать это место. Последнийвремя было в 96-м. В 2003 году, говорится в программе, ему было восстановлено былое величие.


Величие было правильным словом. Он огляделся. Он видел в своей жизни роскошный декор, но это было на полтора этапа дальше. Украшение этого места было невероятным. Это было похоже на собор, построенный во имя музыки.


Он вздохнул. Итак, вот он. Венеция. Его первая опера. Ли была здесь старым помощником - половина публики была здесь специально, чтобы увидеть ее. Королева ночи была большой ролью дивы. СМИ были повсюду вокруг нее, и, соответственно, и вокруг ее нового мужа.


Он привык быть очень закрытым человеком, и его первые встречи с толпами журналистов и папарацци были немного тревожными. Он мог бы вести себя с ними немного угрюмо. Особенно настойчивый гончий, которого он угрожал бросить в Гранд-канал.


Это все, к чему ему нужно было приспосабливаться. Он задавался вопросом, полюбит ли он когда-нибудь оперу. Возможно, однажды. Пока все, что он хотел, - это увидеть ее на сцене. Он никогда не слышал, чтобы она пела вживую. Ему не терпелось увидеть ее в своей стихии.


Внизу настраивался оркестр, аудитория оживлялась, театр наполнялся гулом болтовни. Бен растянулся на своем сиденье и выпил все это. Это было пьянящее чувство. Он начал понимать привлекательность исполнителей, посвятивших свою жизнь этому моменту.


Потом разговор стал утихать, и публика начала громко аплодировать. Дирижер былподнимаясь через оркестровую яму. Это был высокий мужчина в черном смокинге, с белым галстуком и густой гривой черных волос, зачесанной от его высокого лба. Выражение его лица было суровым, сосредоточенным. Он поклонился сцене, повернулся и поклонился публике и музыкантам, а затем поднялся на подиум. Перед началом увертюры в зале воцарилась мертвая тишина.


Зазвучал огромный оркестровый аккорд, все инструменты слились воедино. Затем пауза на четыре доли и еще два больших аккорда. Еще одна пауза, за которой последовали еще два удара. Это был способ композитора силой привлечь внимание публики, и он отлично сработал. Театр внезапно наполнился звуком, поскольку весь оркестр включился в основную тему.


Увертюра закончилась, публика снова зааплодировала, и в доме погас свет. Это было. Тяжелые шторы раздвинулись по сцене, и Бен откинулся на спинку кресла.


Набор был захватывающим. Это была дикая местность, усыпанная разрушенными зданиями, разрушенными храмами, кустами и огромными камнями. Это выглядело совершенно реальным, а световые эффекты были такими же хорошими, как в любом фильме, который он когда-либо видел. Он мог видеть масонское влияние в египетском облике руин и пирамиде на заднем плане. Он подавил вызванные ими воспоминания. Теперь все было кончено.


Мужчина вышел из сцены слева и побежал через площадку, преследуемый гигантской змеей, затем споткнулся и замер у подножия гигантской пирамиды. Пока он был без сознания, из него вышли три женщины в странных костюмах и убили змею серебряными копьями. Бен смотрел. Все этоказалось ему очень странным. Он был поражен громкостью пения. Микрофонов нет. Он проверил либретто на коленях и попытался проследить сюжетную линию, но быстро потерял нить. Он не был так заинтересован. Он хотел только увидеть Ли, а она не появится до самого начала первого акта.


А пока он плыл, позволяя зрелищу окутать его. Это было грандиозно, впечатляюще и фантастически поставлено, но его это не увлекло.


Тем не менее, вход Царицы ночи сделал это полностью.


На ней было длинное серебристо-черное платье и дикая корона, усыпанные сверкающими звездами. Он мог почувствовать влияние, которое она оказала на аудиторию в тот момент, когда она вышла на съемочную площадку. Огни следовали за ней в центре сцены. Она выглядела совершенно непринужденно, руководя всем театром. Кто-то бросил красную розу из коробки на противоположную сторону. Он пролетел над оркестровой ямой и приземлился на сцене.


Потом она запела. Сила и глубина ее голоса поразили его. Он наблюдал за ней. Трудно было поверить, что это был тот Ли, которого он знал. Как будто музыка исходила не от нее, а через нее из какого-то другого источника. Она наполнила комнату потрясающей красотой, которую он никогда раньше не испытывал.


Так вот о чем речь. Теперь он внезапно понял, кто такая Ли на самом деле, для чего она жила. Это нужно было понять. Никто не мог вам это объяснить, а если вы не могли этого почувствовать, вы были бездушны, мертвы внутри. От этого у него появились гусиные прыщики.


Ее ария закончилась слишком быстро. Он был ошеломлен этим. Раздались крики «Браво!» как она вышла. На сцену приземлились еще цветы. Началась другая сцена.


Бен знал из либретто, что она не появится еще какое-то время. У него было достаточно времени, чтобы спуститься к бару и выпить перед ее следующим появлением. Он тихонько вышел из ящика и двинулся по коридору с красным ковровым покрытием.


Это было примерно в тот момент, когда опоздавший вошел в вестибюль. Он огляделся. Он избегал кассы. Он был здесь не для этого. Он держал голову низко и быстро шел. Он нацелился на боковую дверь. Знак гласил ЧАСТНЫЙ. Он протолкнулся через это и пошел дальше.


Глава шестьдесят пятая


Опоздавший никогда раньше не бывал в этом месте, но он читал об этом совсем недавно. Он держал воротник пальто поднятым и опускал козырек бейсболки на лицо. Он шел быстро, немного чопорно, снова поворачивая направо, налево, направо. Здесь, вдали от общественных мест, стены были простыми, а некоторые части выглядели недостроенными с момента последней реставрации. Он прошел мимо нескольких ассистентов, несущих деревянную опору, которая выглядела как часть каменной стены, артистов в костюмах, нервничающих и проверявших ноты. Вокруг него царила активность и суета - все были слишком взволнованы и взволнованы представлением, чтобы заметить его. Он избегал зрительного контакта и продолжал. Он мог слышать звук оркестра, приглушенный и приглушенный на заднем плане.


Внезапно он оказался за кулисами, и музыка стала намного громче. Здесь, в переполненных крыльях, было беспокойно, люди повсюду, миллион вещей происходил одновременно, чтобы грандиозное шоу продолжалось. Режиссер-постановщик шипел на итальянском языке взволнованным членам съемочной группы. Все были напряжены и полны адреналина.


Слишком много людей. Это было не очень хорошее место. Он быстро пошел дальше, толкнул другую дверь и пошел по красной ковровой дорожке. Это было больше похоже на то, что он искал. Декоративные растения в высоких фарфоровых вазах обрамляли стены с обеих сторон с дверцами между ними. В конце коридора красивая женщина в длинном желтом платье разговаривала с двумя мужчинами. Он проскользнул в комнату с раковиной в одном углу и несколькими швабрами и ведрами в другом. Он приоткрыл дверь и через щель смотрел, как уходят люди.


Он вышел из уборщицы.


'Что ты здесь делаешь?' сказал голос.


Мужчина медленно повернулся. Ашер был на добрые несколько дюймов ниже его. Мужчина посмотрел на него и ничего не сказал. Лицо он держал низко, так что козырек фуражки сильно его закрывал.


«Эта зона предназначена только для сценических работников и исполнителей», - сказал пристав. «Тебе придется уйти».


Мужчина не понимал скорострельного итальянского, но сообщение понял. Он немного приподнял голову. Глаза швейцара расширились. Он ничего не мог с собой поделать. У большинства людей было такое же отвращение, когда они увидели его лицо. Вот почему он носил кепку.


Ашер стоял там, уставившись на него. Мужчина положил руку ему на плечо. «Позвольте мне кое-что вам объяснить, - сказал он по-английски. Он перенес его из середины коридора туда, где было немного потемнее, к двери уборщицы.


Он убил его быстро и тихо. Это было легко сделать, и крови не было. Он прислонил тело квнутреннюю стену комнаты уборщицы и захлопнул дверь. Он повернул ключ, вытащил его из замочной скважины и бросил в цветочный горшок.


Он шел, пока не нашел дверь, которую искал. На нем было ее имя. Он соскользнул в сторону. Он вынул из кармана телефон, нажал на заданный номер и тихо поговорил с собеседником на другом конце провода. Потом ждал.


Глава шестьдесят шестая


Бен взглянул на часы и допил последние остатки виски. Он был один в баре. Он внезапно почувствовал себя виноватым из-за того, что сбежал из оперы. Он слишком долго не появлялся, и Ли должен вернуться на сцену в любую минуту. Это было то, что он не хотел упускать.


Он вернулся по коридору с красным ковром, по лестнице, по которой спустился, и по изогнутому коридору, который вел к дверям личных ящиков. Все они выглядели одинаково: красный бархат вписался в стену из красного бархата. Он нашел свой номер. Откинувшись на спинку стула, он посмотрел на сцену и увидел, что он как раз вовремя.


Опера шла во втором действии. Ария как раз заканчивалась, когда снова появлялась Царица ночи. Она попала в центр сцены и начала петь о любви, смерти и мести. Это было мощно.


Но что-то было не так.


Голос был неправильным. Это было сильное, яркое сопрано. Он был достаточно хорош для оперы мирового уровня, но в нем не было ничего похожего на пьесу Ли.страсть или глубина - то, что заставляло его кожу покалывать.


Он нахмурился. На сиденье рядом с ним стояли крошечные оперные очки, которые ему подарил Ли. Их увеличение вряд ли было военным, но его было достаточно, чтобы увидеть лица исполнителей вблизи. Он прижал окуляры к глазам и сфокусировался на Королеве.


На ней был тот же костюм, и она была сделана так, чтобы выглядеть точно так же. Но она не была Ли. Она была другой женщиной.


Все были в восторге. Ли пришлось увидеть миллион человек за кулисами после своей первой арии. У нее была проверка костюма, прически, ретуши макияжа. Какой-то парень с телевидения пробрался под предлогом и хотел поговорить с ней о бронировании ток-шоу, но она отвергла его. Тогда один из оперных продюсеров захотел ее похвалить. Люди хотели подарить ей цветы. И шоу еще не закончилось.


Запыхавшийся бегун нашел ее, когда она стояла за кулисами и разговаривала с переполненным продюсером. Для нее было сообщение. Ее муж позвонил на стойку регистрации и хотел поговорить с ней. Это было что-то важное. Он не сказал что. Но он хотел встретиться в ее гримерке. Он не мог видеть ее за кулисами. Это было личное дело. И это не могло ждать. Бегун извинился. Так сказал мистер Хоуп.


Она извинилась и порвала с продюсером. Это было странно. О чем Бен хотел ее видеть? Она была в спешке. У нее не было времени бежать обратно в гримерку. Это было далекочерез лабиринт коридоров. Но если бы он сказал, что это срочно ...


«У тебя ровно четыре минуты», - предупредил ее режиссер.


«Я буду здесь, Клаудио».


«Три минуты пятьдесят девять секунд».


'Я буду здесь.'


Она убежала. В длинном струящемся костюме было нелегко бежать. Коридоры были пусты. К тому времени, как она добралась до своей гримерной, она немного запыхалась.


Она ожидала увидеть его стоящим за дверью. Кроме того, она не знала, чего ожидать. Он заболел? Получили плохие новости? Автомобиль украли? Дом горел? На него не похоже было паниковать.


Но его не было за дверью. Там никого не было. Проход за ее дверью был пуст. Это было в тени. Целый ряд настенных ламп погас. Она подошла к одной из ламп, чтобы проверить это. С переключателем все в порядке. Кто-то вынул лампочку. Она проверила следующий. Кто-то вынул лампочку и из этой.


Она вернулась по затемненной красной ковровой дорожке и попыталась открыть ручку двери своей гардеробной. Дверь была заперта. Она заперла его еще до начала спектакля. В любом случае у него не было ключа. Так где он был?


У нее была всего пара минут, чтобы попасть за кулисы. Некогда ждать. Он должен будет поймать ее позже. Она повернулась, чтобы бежать назад.


Это было тогда, когда холодная кожа руки в перчатке закрыла ей рот, а сильные пальцы схватили ее за руку.


Глава шестьдесят седьмая


Бен протискивался сквозь толпу за кулисами. Ария Царицы ночи закончилась, и он увидел, как она летит сквозь кулисы. Он быстро двинулся к ней. 'Кто ты?' - спросил он ее. Она выглядела удивленной.


Рука на его плече. Он обернулся и увидел плотного мужчину с длинными седеющими кудрявыми волосами, собранными в хвост, который нервно смотрел на него. «Клаудио», - сказал он, узнав режиссера.


Клаудио закусил губу. 'Где она?' он спросил. Его английский был идеальным.


«Я пришел спросить тебя об этом», - сказал Бен.


Клаудио выглядел смущенным. 'Твое сообщение-'


'Какое сообщение?'


«Вы позвонили в бюро и попросили Ли встретить вас в ее гримерке».


'Когда это было?'


«Всего пять минут назад. Она пошла к тебе на встречу. Она не вернулась. Мы с ума сошли в поисках ее. Нам пришлось заменить ее ». Он указал на юное сопрано в костюме Королевы ночи.Она все еще стояла неуверенно. «Это Антонелла Катальди, ее дублер».


«Мне пора, - сказала Антонелла. Клаудио кивнул ей, и она проскользнула сквозь толпу, бросив последний взгляд на Бена.


Режиссер выглядел раздраженным. 'Куда она делась? Она никогда раньше не делала ничего подобного ».


«Я никогда не оставлял это сообщение», - сказал Бен.


У Клаудио открылся рот. - Тогда кто это сделал?


Бен ничего не сказал. Он уже пробивался сквозь переполненные крылья к гримерным артистов.


Коридор был полутемным. Он попробовал ее дверь. Он был заперт. Вокруг никого не было. Клаудио догнал его, запыхавшись, на щеках блестел пот. «Это безумие», - сказал он. 'Куда она делась?'


Бен отступил от двери. Он сделал два быстрых шага вперед, подпрыгнув левой пяткой. Плоскость его правого ботинка врезалась в дверь в пяти футах от ковра. Он лопнул, вырвав из рамы длинный осколок. Он задрожал о внутреннюю стену.


Стены гардеробной были отделаны насыщенно-синим атласом. Был загроможденный туалетный столик, окруженный огнями. Шезлонг, на котором аккуратно сложена одежда Ли. Ее пальто висело на крючке за дверью. Ее сумочка висела на ремне на спинке стула у туалетного столика. Ее туфли были аккуратно выровнены по коврику. Книга, которую она читала, лежала открытой на боковом столике. Но гардеробная была пуста.


- Так куда, черт возьми, она ушла? - спросил Клаудио. С каждой секундой он выглядел более обеспокоенным.


Бен быстро вышел из комнаты. Он побежал по коридору. Там что-то лежало на красной ковровой дорожке. Он опустился рядом с ней на колени. Он был черный, серебристый, мягкий. Он поднял его. Это была звездная корона из ее оперного костюма. Он осмотрел это. Ничего необычного. За исключением того, что он был здесь, а ее нет.


«Должно быть объяснение, - говорил Клаудио. Он сильно потел.


«Сообщение есть объяснение, - сказал Бен.


- Кто мог его оставить, если не ты?


«Я не оставил это». Бен указал вверх по коридору, мимо того места, где он нашел корону. 'Что там?'


«Еще раздевалки. Некоторые складские помещения. Офисы. Пожарный выход. Путь в подвал.


- Кто ее видел последним?


«Я был», - сказал Клаудио. «Я сказал ей, чтобы она побыстрее. Она сказала, что скоро вернется. Я не понимаю ...


Его телефон зазвонил в кармане. Это была мелодия из классической музыки. Он открыл телефон. - Барберини, - сказал он. Он прислушался на мгновение. Его брови приподнялись. Его глаза метнулись к Бену. Затем он протянул Бену телефон.


«Это для тебя», - сказал он.


Глава шестьдесят восьмая


Бен не думал, что когда-нибудь снова услышит этот голос. Но это было прямо у него в ухе. Он звучал немного иначе, нечетко, искаженно, как будто что-то не так с ртом мужчины. Но на другом конце провода определенно был Джек Гласс.


«Вы знаете, кто это, - сказал Гласс.


Бен не ответил.


«Вы знаете, о чем я звоню, - продолжила Глэсс.


Бен промолчал.


«У меня есть кое-что из твоего. Встретимся на улице.


'Когда?'


'Теперь. Прямо сейчас, Хоуп.


Бен закрыл телефон. «Мне это может понадобиться», - сказал он. Он уронил его в карман. Клаудио не стал спорить.


Бен побежал по коридору. Он прошел мимо короны, лежащей на ковре, и побежал дальше.


Боковая дверь распахнулась, и он вышел в ночь, в ледяной туман, нависший над Венецией. Звезд не было. Его шаги эхом разносились по изрезанным стенам узкой улицы. Он мог слышать свист и журчание каналов, водуплещутся по старым каменным берегам и стенам зданий.


Он выбежал на площадь, за его спиной стояли белокаменные ступени и колонны Театра Фениче. Впереди была каменная набережная.


Джек Гласс стоял у края. Над ним светился уличный фонарь, в его сиянии плыл туман.


Он обнял Ли за шею. Черная рука зажала ей рот. Ее глаза расширились от страха, волосы прилипли к лицу.


Другая рука Гласса сжимала нож. Это был американский военный нож для убийства Ka-Bar. У него было семидюймовое лезвие из черной углеродистой стали с обоюдоострым концом. Его острый конец сильно прижимался к животу Ли.


Бен сделал шаг ближе. Он посмотрел на лицо Гласса под козырьком бейсболки, которую он носил.


Он был изуродован. У него не было носа. У него был один глаз. Его кожа была пузырящейся, желто-черной, все еще сырой и местами просачивающейся. Одна сторона его рта была вытянута вниз, кожа сморщилась и дряблая. Его губ почти не было.


В порыве ужаса Бен вспомнил взрыв вертолета. Он и Клара выбрались из машины и побежали по снегу в безопасное место. Через две секунды вертолет взлетел. Две секунды. Может быть, достаточно времени, чтобы выбраться из кабины. Недостаточно времени, чтобы полностью спастись от взрыва.


Он сделал еще один шаг. Когда он подошел ближе рот Гласс скручены в то, что раньше улыбка. «Здесь мы снова,» сказал он. Его голос был кусковых и мясистые.


- Отпусти ее, Джек. Это бесполезно.'


Гласс улыбнулся. Он сильнее прижал острие к животу Ли. Она боролась в его руках.


Бен поморщился. Он сделал шаг назад. 'Чего ты хочешь?' он спросил.


"Вы взяли мою жизнь, Надежда, сказали стекла. «Теперь я собираюсь взять что-то от вас.


"Вы хотите выкуп, сказал Бен. «Я заплачу вам все, что вы хотите. Я дам тебе деньги, чтобы починить тебе лицо. Все, что нужно. Отпусти ее.'


- Вы этого не понимаете, - крикнула Глэсс. «Я не хочу денег !»


Бен почувствовал лед в его сердце. Это было не похищать. «Kroll мертв,» сказал он. 'Все окончено. Отпусти ее и уйти. Я не буду идти за тобой.


Гласс только улыбнулся.


«Пожалуйста, - сказал Бен. Он снова вперед шагнул. 'Отпусти ее.'


Гласс только улыбнулся.


«Я обещаю, что вы будете оставлены в покое,» сказал Бен. 'Я помогу тебе. Я помогу вам получить то, что вы хотите. Но вы должны делать правильные вещи. Вы должны отпустить ее.


Гласс ухмыльнулся.


«Возьми меня, - сказал Бен. «Мне все равно. Возьми меня вместо этого. Отпусти ее.'


По туманной площади он видел идущих людей. Молодая пара. За ними семья. Кто-то указал. Раздался крик. Потом еще один.


Вот что его пугало больше всего. Этому Глассу просто было все равно.


'Отпусти ее!' он крикнул. Отчаяние начало расти.


Стекло было все еще ухмыляясь. Leigh изо всех сил.


Их взгляды встретились. Бен посмотрел на нее и дал ей обещание, которое, как он молился, он сможет сдержать.


«Это для тебя, Надежда!» Гласс закричала.


Бен видел намеренную вспышку на изуродованном лице человека и знал, что его ждет. Он увидел, как пальцы в черных перчатках сжались на кожаной ручке Ка-Бара. Он увидел, как под тяжелым пальто напряглись мышцы правой руки и плеча.


'Нет нет нет-'


Рука толкнула. Нож вонзился. Костяшки Глэсс прижались к животу Ли. Она застыла и резко вздохнула, задыхаясь от удивления, издаваемого людьми, когда холодный клинок глубоко вонзился в их тело. Бен слышал это раньше.


Стекло позволило ей упасть. Она упала, как марионетка с перерезанными струнами. Ее колени подогнулись под ней. Она ударилась о твердую землю ножом, воткнутым в живот. Это было по уши.


Женский крик эхом разнесся по площади.


Гласс бросил на Бена последний взгляд и побежал. Его шаги эхом разносились по одному из переулков.


Бен бросился к Ли и опустился на колени рядом с ней. Она лежала на спине, раскинувшейся по каменному причалу, кашель gouts крови. Она вытекала все ее костюм. Он держал ее. Его лицо и руки были липкие с ним. Существовал так мало что мог сделать. Прохожие были запущены снова. Кто-то закричал снова. Молодая женщина провела рукой по ее рот.


'Вызовите врача! Скорая помощь! Бен крикнул на них. Пепельные лица смотрели на него сверху вниз. Кто-то вытащил телефон.


Она пыталась с ним заговорить. Он прижался лицом к ее лицу. Она содрогнулась. Ее глаза закатились от страха. Он держал ее крепко. Он не хотел отпускать ее.


Но она собиралась.


«Я люблю тебя», - сказал он.


Она что-то пробормотала в ответ.


Он держал ее, пока ее пульс становился все слабее и медленнее. Потом еще слабее. Тогда ничего.


Он потряс ее. Повсюду была кровь. Он стоял на коленях в разливающейся лужице.


«Скорая помощь идет», - глухо сказал кто-то.


Ничего такого. Нет пульса. Ее глаза были открыты. Ее губы не дышали.


Он снова потряс ее. 'Драться!' он кричал на нее. 'Борись с этим!' Слезы смешивались с кровью на его щеках. Они текли вниз и капали ей на лицо.


«Она ушла», - сказал голос над головой.


Он уткнулся лицом ей в плечо. Она была мягкой и теплой. Его плечи вздыбились, когда он крепко обнял ее. Он качнул ее.


«Она ушла», - повторил голос. Он почувствовал нежную руку на своем плече. Он посмотрел вверх. На него смотрела молодая блондинка. Ее лицо было искажено. Она тоже плакала. Она опустилась на колени рядом с ним и взяла его за руку. «Я медсестра», - сказала она по-английски. 'Мне жаль. Она ушла. Больше нечего делать ».


Бен опустился на колени, опустив голову. Медсестра протянула руку и закрыла глаза Ли. Кто-то накинул на нее пальто. Люди плакали. Пожилая женщина благословила себя и пробормотала молитву.


Люди выходили из оперного театра. Быстро собралась толпа. Были крики ужаса. Несколько голосов произнесли ее имя. Клаудио выбежал из здания. Его руки были прижаты к лицу. Вдали послышались сирены, которые становились все громче.


Все померкло. Мысли Бена замерли. Он не слышал шума. Он мог видеть только одно. Он открыл глаза. Они были белыми на фоне пятен крови. Он встал и посмотрел на фигуру Ли под пальто.


Толпа отодвинулась к нему. Глаза проследили за ним. Руки коснулись его, губы шевелились.


Он ушел. Он поднял глаза и увидел у окна кого-то, махающего рукой, чтобы привлечь его внимание. Это была старая женщина. Ее лицо было диким. Она жестикулировала. Указывая на темный переулок. Он понял, что она ему говорила.


Он начал ходить, затем его походка перешла в бег, а затем его шаги загремели под ним и оторвались от стен извилистого темного переулка.


Глава шестьдесят девятая


Гласс не мог бежать так быстро. Его раны из Вены были еще слишком свежими, чтобы их можно было зажить, а боль в плече усиливалась.


В переулках Венеции было темно и безлюдно. Туман спускался, оседая в большой степени над городом. Это было хорошо. Туман поможет ему ускользнуть. Он ждал какое-то время, закрывался где-нибудь и пытался исцелиться, снова стать сильным. Он хотел, чтобы Бен Хоуп пострадал в это время. Потом он собирался вернуться и прикончить его. Делайте это правильно, медленно и правильно. Как бы он это сделал, если бы этот тупой старый ублюдок Кролл не остановил его.


Вода плескалась в сторону канала. Он хромал дальше. Сквозь дрейфующий туман он увидел арочный мост через воду. Были некоторые ступеньки, ведущие вниз. Он прихрамывал их. Они были скользкими. Внизу у ватерлинии старые каменные стены с изъедами были покрыты слизью зелено-черной мшистой пены.


Маленькая лодка была пришвартована там, мягко покачиваясь в тени. Он забрался в нее и завел подвесной мотор. Лодка ожила. Стакансхватился за румпель и отшвырнул. Он развернул лодку, оставив в темноте рыхлый белый след. Через несколько сотен ярдов вверх по узкому каналу он минует площадь Сан-Марко, а затем направится к открытой воде Гранд-канала.


После этого он мог исчезнуть. Пять минут - и он уйдет.


Умирающее эхо подвесного двигателя достигло ушей Бена. Добрался до арочного моста. Его сердце колотилось, а бока болели. Он увидел призрак следа в воде, который уже рассыпался, пена рассыпалась по грязным, зазубренным краям канала.


Он побежал дальше. Он мог видеть только одно. Он был резким и сосредоточенным. Позже все будет по-другому, когда его поразят боль и горе. Будет много боли. Но сейчас в его голове не было места для этого.


Стекло должно было быть в лодке. Бежать было некуда. Если он выберется из узких каналов в широкие воды, он может снова исчезнуть.


Свет прорезал туман. Мурлыканье мощного двухходового двигателя. Корпус из стекловолокна мягко ударился резиновыми буферами о стенку канала. Бен пошел этим путем.


Парню было около двадцати или чуть больше тридцати. Он был хорошо одет, ухожен. Он был похож на того, кто водит быстроходный катер, гордится им и хорошо о нем заботится. Он напрягся, когда увидел, что Бен приближается из тумана. «Мне нужна твоя лодка», - сказал Бен по-итальянски. «Я верну его, когда закончу».


Парень не спорил. Тридцать секунд спустя катер поднял пену, и Бен резко двинулся вниз по темному каналу.


Он достиг устья канала. Стекла нигде не было. Сквозь туман мигали огни и отражались, как звезды, на широком темном пространстве перед ним. Сотни лодок идут своей дорогой. Даже холодной зимней ночью Венеция была оживленной морской магистралью.


Он выехал на открытую воду. Надвигалась гряда тумана, и внезапно он не видел впереди дальше, чем на несколько ярдов. Вода была черной, и ледяной туман обжигал его кожу. Лодка дрейфовала.


Стекла нигде не было.


Из темноты он услышал рев подвесного двигателя и свист луков, разрезающих воду. Он был ослеплен ярким светом и закрыл глаза руками.


В результате крушения он чуть не выбил его из лодки.


Стекло ударило по его лукам. Стекловолокно раскололось от удара, когда нос лодки Гласса прорезался. Покалеченные лодки срослись, лежа поперек. Обороты двигателя резко возросли, когда пропеллер Гласса поднялся из воды.


Затем Гласс бросился на Бена, нападая, как дикое животное. От мощного удара Бен упал в лодку, задыхаясь. Стекло возвышалось над ним.


Две заблокированные лодки двигались по узкому кругу. Взбивалась белая пена. Завизжал авиадвигатель. Вода хлынула сквозь разбитые носовые части катера. Через три секунды он приближался к Бену.грудь, когда он лежал на спине. Они быстро тонули в ледяной воде.


«Я собирался дать тебе пожить еще немного», - крикнула Глэсс, перекрывая рев двигателя. «Похоже, я ошибся».


Бен пытался получить его ветер. Гласс нагнулся, поднял его за воротник куртки и поднял на ноги. Обгоревшее лицо мужчины исказилось в свете огней лодки, как кошмар.


Затем широкий сморщенный лоб направился к лицу Бена. Бен увернулся и ударил Гласса коленом в пах.


Стекло попятилось. 'Боль?' он закричал. «Ты не можешь причинить мне боль». Он выпрямился и снова двинулся вперед, бросившись на Бена. Бена оттолкнуло назад к открытому подвесному винту. Он почувствовал крик вращающейся опоры в ухе и ветер в его волосах. Укол агонии, когда лезвия рассекли его плечо.


Он откинулся назад и услышал, как Глэсс крякнул от удара. Они упали, отчаянно борясь на дне тонущей лодки. Затем Гласс оказался наверху, заставив его опуститься в воду, обхватив пальцами горло, глубоко вдавив большие пальцы в дыхательное горло.


Пузыри вылетели изо рта Бена, когда он отчаянно пытался вырвать руки из горла. Но сила Гласса была бешеной, и его уже не хватало. Он не собирался этого делать. Он собирался утонуть.


Поэтому он оторвал два мизинца от черных кулаков и щелкнул ими. Слева и справа, щелчок, щелчок, оба вместе.


Стекло с криком отпустило. Рука Бена вылетела из воды и разбила то, что осталось от носа Гласса.


Затем Бен снова оказался на вершине, по пояс в воде, когда он прижал Гласса коленями. Он ударил мужчину головой о разбитый стекловолокно борт лодки. Почувствовал хруст. Он сделал это снова. Он почувствовал еще один хруст, увидел струю крови.


Джека Гласса было трудно убить. На этот раз Бен собирался убедиться. Он не хотел слышать, что Гласс мертва. Он хотел видеть Гласс мертвым. Он снова ударил его. «Ты убил ее!» он кричал. «Ты убил ее!»


Пол лодки еще на фут скользнул в черную воду. Вращающийся пропеллер ударился о поверхность и полетела пена. Затем лодки полностью погрузились в воду, и Бен внезапно плавал, ступая по воде. Его костюм и обувь мешали оставаться на плаву.


Голова Гласса поднялась над водой в двух футах от него, хватая ртом воздух, его искалеченные губы вытянулись из зубов.


Бен погрузил голову Гласса под ледяную воду. Стекло ударилось, вырвалось, всплыло.


Бен ударил его и снова сбил, положив руку ему на голову, чтобы удержать его. На поверхность поднимались пузыри. Руки и ноги Гласса забились, но теперь медленнее.


Бен подержал его еще немного.


Борьба Гласса стала уменьшаться. Поток пузырьков уменьшился.


Бен подержал его еще немного.


Рука Гласса вырвалась из воды. Перчаткапропал. Оплавленные пальцы цеплялись за воздух. Затем рука обмякла. Он плюхнулся с плеском.


Бен почувствовал, как напряжение уходит из Гласса. Его инертное тело дрейфовало на волнах. Казалось, он один раз моргнул оставшимся глазом. Его рот открылся, и из него выкатился единственный пузырь. Он медленно поднялся на поверхность и лопнул.


Потом еще один пузырь, поменьше.


Тогда совсем ничего. Его лицо было расслабленным. Его руки были раскинуты в стороны, свободно плавая в воде, пальцы были безвольно сжаты. Его глаз смотрел вверх.


Бен отпустил его. Смотрел, как тело скрывается в тени.


Сирена запуска двигателя полиции теперь ближе была. Torchbeams прокатилась и искали воду.


Стекло было, наконец, ушел. Бен плавал в ледяной воде, едва двигаясь, глядя вниз, в темные глубины. Холод был ошеломляющий его тело.


Он думал о Ли. Его красивая жена. Боль начала захватывать его.


Затем он выплыл и поплыл к набережной.


Примечание автора


Я получил образование классического пианиста и всю жизнь интересовался музыкой, поэтому я всегда был заинтригован историей Моцарта и думал, что таинственные обстоятельства его смерти станут прекрасной основой для романа.


За последние двести лет было много предположений относительно того, что могло на самом деле убить Моцарта. Официальная и, по всей видимости, чугунная медицинская точка зрения состоит в том, что он умер от острой ревматической лихорадки и что «нет никаких оснований» для предположения, что он был отравлен.


Дело закрыто? Я так не думаю.


На самом деле, это занимает лишь немного зондирующего под поверхностью, чтобы показать, что эта версия событий далеко не убедительны. На протяжении многих лет различные медицинские гипотезы варьировались дико. Дело в том, что одни медицинские записи от времени были настолько сомнительными делает его очень трудно поддерживать подметание утверждение, что «Моцарт не мог быть отравлен. Истина заключается в том, что никто не может сделать такое заявление.


Современные медицинские специалисты удобно игнорируют Собственное убеждение Моцарта в том, что ему дали «аква тоффана». Это была смесь трех смертельных ядов - мышьяка, белладонны (смертоносный паслен) и свинца. Бесцветная, безвкусная и водорастворимая формула получила свое название от печально известной итальянской отравительницы семнадцатого века Джулии Тоффана, которая продавала ее женщинам якобы как косметическое средство, но также как изящное средство избавления от несчастливых браков, дозируя своим мужьям лекарство. Это.


Симптомы смертельной болезни Моцарта включали болезненные опухоли суставов на руках и ногах, ужасные боли в животе и колики, почечную недостаточность, рвоту и кожные высыпания. Он также страдал от психических симптомов, таких как изменение личности, параноидальные иллюзии и галлюцинации, навязчивая озабоченность смертью и тяжелая депрессия. Грубо говоря, эти симптомы могут указывать на диагноз ревматической лихорадки, стрептококковой инфекции или любого другого состояния, предложенного врачами.


Но они также со сверхъестественной точностью сочетаются с коллективным токсическим действием трех смертоносных ингредиентов акватоффаны : галлюцинаций и иллюзий, крайнего беспокойства и возбуждения, одержимости смертью, депрессии и изменения личности, сильных болей в желудке и колик, почечной недостаточности, болезненного опухания суставов. и конечности, кожные высыпания и так далее. Небольшие дозы, введенные с течением времени, могли вызвать именно такую затяжную смерть, которую перенес Моцарт. Сам композитор считал, что его отравили за полгода до смерти, что вряд ли могло быть связано с острой болезнью, которая могла бы закончиться летальным исходом в течениедней. Его сын Карл Томас Моцарт также позже утверждал, что его отец был умышленно отравлен.


Никто никогда не узнает правду наверняка. Но я оставляю вам размышлять ...


Если есть разумные основания полагать , что Моцарт , возможно, был отравлен, который мы должны указывать пальцем на? Популярная теория, изложенная в пьесе Питера Шаффера и популярном фильме « Амадей», заключается в том, что Моцарт мог быть отравлен композитором-соперником Сальери. Идея о том, что Сальери отравил Моцарта, существовала задолго до Амадея , однако Пушкин сочинил стихи об этом, а Римский-Корсаков даже написал оперу на эту тему под названием « Моцарт и Сальери».


Так он это сделал? Никто не может быть уверен, что это не так; Однако исторический факт состоит в том, что, хотя психически больной Сальери позже признался в преступлении, он никогда не был за это наказан и так часто менял свои показания, что никто не воспринял его признание всерьез.


Другая популярная теория, как и Ли Ллевеллин говорит Бен Хоуп в книге, является то , что Моцарт , возможно, был убит масонами для раздавать масонские тайны в опере Волшебная флейта. Однако, поскольку профессор Арно говорит нам позже в истории, это не согласуется с тем фактом , что Моцарт был звездой масонского движения, главной фигурой по связям с общественностью масонстве в то время , когда он шел под политическим огнем.


Заговор Моцарта - это всего лишь история. Но по мере того, как я исследовал историческую подоплеку, я все больше убеждался в том, что потенциально могли возникнуть более зловещие и далеко идущие политические силы.причастен к кончине композитора. Это факт, что сильные ассоциации масонства с революционными движениями, имевшими место во Франции и Америке в конце восемнадцатого века, были источником большой озабоченности для аристократических правителей по всей Европе. Также фактом является то, что венская тайная полиция находилась под имперским указанием шпионить за масонами и в конечном итоге искоренять их. Как восходящая знаменитость, очень популярная среди общественности и открыто отстаивающая прореволюционную идеологию масонства, вполне вероятно, что Моцарт стал главной угрозой.


Это всего лишь сказка. Неужели так случилось? Опять же, оставляю выбор на усмотрение читателя.


Я знаю, что думаю.


Разговор со Скоттом Мариани


Вопрос:


Сколько времени вам понадобилось, чтобы провести все исследования Заговора Моцарта?


А:


Эта идея была у меня в голове уже несколько лет. Я всегда был большим поклонником Моцарта, и, просматривая книжный магазин в Болонье, Италия, однажды в 1997 году я наткнулся на увлекательную небольшую научно-популярную книгу музыковеда Роббинса Лэндона под названием «Последний год Моцарта» . Именно тогда я начал более глубоко изучать историю Моцарта, исследуя многие другие источники информации по мере того, как я стал более вовлеченным в нее. Прошло довольно много лет, прежде чем мне пришло в голову, что это может стать предысторией триллера Бен Хоуп!


Вопрос:


Вы думали о ком-нибудь как о вдохновителе, когда создавали Бена и Ли? Как вы думаете, кто мог бы сыграть их в кино?


А:


Бен Хоуп персонаж , который живет в моей голове в течение довольно долгое время, и, конечно , он уже появился в предыдущем приключении The Alchemist втихомолку. Я не писал его, имея в виду какого-то конкретного актера, хотя я могу придумать несколько человек, обладающих нужными качествами, чтобы сыграть его. Это должен быть кто-то очень талантливый и чуткий, способный сочетать в себе стойкость и уязвимость Бена. Ли была несколько другим делом, потому что с самого начала у меня в голове было четкое представление о ней. Подумайте об этом - она смуглая, красивая, певица, валлийка… для меня Кэтрин Зета-Джонс - это Ли Ллевеллин.


Вопрос:


При создании персонажей и сюжетов вы опираетесь на собственный опыт общения с семьей и друзьями?


А:


Я, конечно, надеюсь, что никто из них не узнает себя в таких персонажах, как Джек Гласс или Вернер Кролл! Серьезно, я никогда сознательно не обращался к кому-либо, кого я знаю, чтобы помочь создать характер. Я не склонен смотреть на людей и думать: «Эй, я могу включить тебя в свою историю». Вы неизбежно в определенной степени опираетесь на собственный жизненный опыт - например, Бен учился в том же колледже, что и я. Но я думаю, что в целом мой личный жизненный опыт имеет ограниченное влияние. Я очень много работаю в воображении.


Вопрос:


Какими писателями вы особенно восхищаетесь? Какие книги вдохновили вас?


А:


Мне очень нравятся такие писатели-триллеры, как Джон Гришэм, Ли Чайлд и Стивен Хантер. Тем не менее, на меня, наверное, больше влияют и вдохновляют фильмы, чем другие книги. Мне приятно, что так много читателей отмечают, что книги Бена Хоупа очень кинематографичны по стилю, и они действительно могут видеть, как разворачиваются изображения, когда они читают. Может быть, это моя любовь к просмотру фильмов - кто знает?


Вопрос:


Каков ваш ежедневный распорядок письма?


А:


Нет типичного писательского дня. Обычно я лучше всего работаю по утрам, хотя часто работаю допоздна.и попал в настоящую «рулон» с этим. Одна из замечательных особенностей письма заключается в том, что вы можете моделировать свое рабочее время в соответствии с другими вещами, происходящими в вашей жизни. В хорошую погоду я люблю проводить время на свежем воздухе, наслаждаясь сельской местностью со своим партнером и нашими собаками. Я также увлекаюсь стрельбой из лука и переоборудовал один из своих сараев в крытый тир. Каждый раз, когда я застреваю в письме, я могу пойти туда и поработать. Это очень расслабляет, а также помогает развить воображение.


Вопрос:


У вас была довольно яркая жизнь, и вы занимались столь же разнообразными занятиями, как инструктор по стрельбе и профессиональный музыкант. Была ли какая-нибудь работа, которая особенно выделялась? А если бы вы не были писателем, чем бы вы больше всего хотели заниматься сейчас?


А:


Самой сумасшедшей эпохой в моей жизни были пять лет, которые я провел в качестве клавишника в профессиональной гастрольной ирландской группе. Одним из приятных наследий того периода является то, что я могу сказать вам, где взять лучшую пинту пива Guinness в Британии! Что касается того, чем я бы больше всего хотел заниматься сейчас, если бы я не был писателем: я очень интересуюсь астрономией, и, фактически, получил степень по этому предмету, которую затем пришлось отложить. -горелка благодаря рассказам Бена Хоупа. Итак, в параллельной вселенной, я думаю, это одно из направлений моей карьеры. Еще один мой главный интерес - архитектура. Я хотел бы иметь возможность спроектировать и жить в доме, подобном тому, который я придумал для своего персонажа Филиппа Арагона в «Заговоре Моцарта». У меня есть лесной массив на западе Уэльса, и я всегдапредставить себе изобретательное экологически чистое здание, которое можно было бы вписать в этот дикий пейзаж.


Вопрос:


Если бы вы могли вернуться к историческому периоду, что бы это было и почему?


А:


Наверное, нет такого периода в истории, к которому я бы хотел вернуться слишком долго! Однако, при условии , что я мог бы вернуться в настоящее время снова после этого, там есть немало исторических эпох , которые я хотел бы обратить наездами на, чтобы узнать ответы на некоторые из великих тайн мира. Одна из них, конечно же, будет загадкой того, что на самом деле произошло с Вольфгангом Амадеем Моцартом! Другой - Древний Египет, который поистине является увлекательной частью истории. Также было бы неплохо иметь возможность вернуться и поговорить с философами, такими как Спиноза, поговорить с Исааком Ньютоном об астрономии или поговорить с такими учеными, как Джордано Бруно, прежде чем католическая инквизиция сожгла беднягу на костре.


Вопрос:


Над чем ты работаешь дальше?


А:


Следующая книга Бена Хоупа, конечно же! Я не могу пока сказать слишком много об этом, но я думаю, что читателям, которым понравился «Заговор Моцарта» , понравится следующий ...


Благодарности


Опять же, особая благодарность команде Avon / HarperCollins UK - самой динамичной, проницательной и веселой группе редакторов, которую только мог пожелать писатель.


Большое спасибо также разным людям, участвовавшим в разработке этого приключения Бена Хоупа. Я особенно благодарен Питеру и Морин Смарт, а также Робу Гаффни из Хамблской школы яхтинга за то, что они дали советы по мореплаванию полному жителю суши. И, как всегда, большое спасибо команде поддержки, которая предоставила много литров красного вина, которое позволило написать эту книгу.


об авторе


Скотт Мариани вырос в Сент-Эндрюсе, Шотландия. Он изучал современные языки в Оксфорде и продолжал работать переводчиком, профессиональным музыкантом, инструктором по стрельбе из пистолета и журналистом-фрилансером, прежде чем стать писателем на полную ставку. Проведя несколько лет в Италии и Франции, Скотт обнаружил свой уединенный писательский рай в дебрях западного Уэльса, загородный дом 1830-х годов, полный беспорядочного леса и секретного прохода. Когда он не пишет, Скотт любит джаз, фильмы, классические мотоциклы и астрономию. Его дебютный роман «Секрет алхимика» был опубликован в 2008 году.


Чтобы узнать больше о Скотте Мариани, перейдите на сайт www.scottmariani.com.


Посетите www.authortracker.co.uk для получения эксклюзивной информации о Скотте Мариани.


От того же автора :


Секрет алхимика


авторское право


Этот роман - полностью художественное произведение. Изображенные в нем имена, персонажи и происшествия - плод творческой фантазии автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местностями полностью случайно.


AVON


Подразделение H arperColli ns Publishers

77–85 Fulham Palace Road,

London W6 8JB


www.harpercollins.co.uk


1


Авторские права No Скотт Мариани, 2008 г.


Скотт Мариани утверждает, что имеет моральное право называться автором этой работы.


Запись в каталоге для этой книги доступна в Британской библиотеке.


Все права защищены в соответствии с Международной и Панамериканской конвенциями по авторскому праву. Оплатив необходимые сборы, вы получили неисключительное, непередаваемое право на доступ и чтение текста этой электронной книги на экране. Никакая часть этого текста не может быть воспроизведена, передана, загружена, декомпилирована, реконструирована или сохранена или введена в любую систему хранения и поиска информации в любой форме и любыми средствами, электронными или механическими, известными сейчас или в дальнейшем. изобретены без письменного разрешения электронных книг HarperCollins.


EPub Edition No 2008 ISBN: 9780007329038


Logo.png


О Издателе


Австралия

HarperCollins Publishers (Австралия) Pty. Ltd.

25 Ryde Road (PO Box 321)

Pymble, NSW 2073, Australia

http://www.harpercollinsebooks.com.au


Канада

HarperCollins Canada

2 Bloor Street East - 20 Floor

Toronto, ON, M4W 1A8, Canada

http://www.harpercollinsebooks.ca


Новая Зеландия

HarperCollinsPublishers (New Zealand) Limited

PO Box 1 Окленд,

Новая Зеландия

http://www.harpercollinsebooks.co.nz


Соединенное Королевство

HarperCollins Publishers Ltd.

77-85 Fulham Palace Road

London, W6 8JB, UK

http://www.harpercollinsebooks.co.uk


США

HarperCollins Publishers Inc.

10 East 53rd Street

New York, NY 10022

http://www.harpercollinsebooks.com