# Шпионы Гидеона: Тайная история Моссада

Томас Гордон

Шпионы Гидеона: Тайная история Моссада


Гордон Томас


Оглавление


ГЛАВА 1 - ЗА ПРЕДЕЛАМИ СТЕКЛА

ГЛАВА 2 - ДО НАЧАЛА

ГЛАВА 3 - ГРАВИРОВКИ ГЛИЛОТА

ГЛАВА 4 - ШПИОН В ЖЕЛЕЗНОЙ МАСКЕ

ГЛАВА 5 - ЯДЕРНЫЙ МЕЧ ГИДЕОНА

ГЛАВА 6 - МСТИТЕЛИ

ГЛАВА 7 - ДЖЕНТЛЬМЕН-ШПИОН

ГЛАВА 8 - ОРА И МОНСТР

ГЛАВА 9 - ДЕНЬГИ, СЕКС И ЛОЖЬ

ГЛАВА 10 - ОПАСНАЯ СВЯЗЬ

ГЛАВА 11 - НЕЧЕСТНЫЕ СОЮЗЫ

ГЛАВА 12 - БЛАГОСЛОВЛЕННЫЕ ШПИМАСТЕРЫ

ГЛАВА 13 - АФРИКАНСКИЕ СОЕДИНЕНИЯ

ГЛАВА 14 - БОМБА КАМЕРА

ГЛАВА 15 - РАСХОДНЫЙ МУЛЬТФИЛЬМ

ГЛАВА 16 - Шпионы в песках

ГЛАВА 17 - БУНГЛЕГАТ

ГЛАВА 18 - НОВОЕ НАЧАЛО

ГЛАВА 19 - ПОСЛЕ САДДАМА

ГЛАВА 20 - БОЖИЙ БАНКИР, ИЗВЕСТНИК И ОСАМА БЕН ЛАДЕН

ГЛАВА 21 - НОВЫЙ КАЛИФАТ ТЕРРОРА

ГЛАВА 22 - СТАРЫЕ ВРАГИ, НОВЫЕ УГРОЗЫ

ГЛАВА 23 - ПАКИСТАНСКИЙ ЯДЕРНЫЙ ЧЕРНЫЙ РЫНОК

ГЛАВА 24 - ПУТЬ ТЕРРОРА

ГЛАВА 25 - БОРЬБА С ДРАКОНОМ

ГЛАВА 26 - РАСЧЕТЫ

ГЛАВА 27 - СЕКРЕТНЫЙ КАНАЛ И РАКЕТЫ ХЕЗБОЛЛА

ГЛАВА 28 - БОРЬБА С ПОЖАРАМИ САТАНЫ

ГЛАВА 29 - НА МОМЕНТ ...

ГЛАВА 30 - ЛИЧНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ


ДРУГИЕ УСЛУГИ РАЗВЕДКИ

КРАТКИЙ АРАБСКИЙ ГЛОССАРИЙ

ГЛОССАРИЙ

ГЕНЕРАЛЬНЫЕ ДИРЕКТОРЫ МОССАДА

ТАКЖЕ ГОРДОН ТОМАС

Признание шпионов Гидеона всеобщим признанием критиков

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ИСТОЧНИКАМ

ВЫБРАТЬ БИБЛИОГРАФИЮ

ПОКАЗАТЕЛЬ

Страница авторских прав


ШПИОНЫ ГИДЕОНА


ИЗРАИЛЬ


Меир Амит

Юваль Авив

Ари Бен-Менаше

Барри Чамиш

Эли Коэн

Jaakov Коэн

Даган

Алекс Дорон

Ран Edelist

Рафаэль Эйтан

Эфраим Галеви

Харель

Wafa'a Али Ildris

Дэвид Kimche

Майкл Koubi

Амиран Levine

Ариэль Merari

Реувен Merhav

Danniy Nagier

Йоэль Бен Порат

Ури Saguy

Цви Шпильман


и те, кого до сих пор нельзя назвать


В другом месте


Аль-Файед

Эхуд Барак

Алиса Baya'a

Джон А. Белтона

Ричард Brenneke

Шон Carberry

Ахмад Чалаби

Себастьян Cody

Дэвид Dastych

Art Dworken

Heather Флоренс

Ted Gunderson

Уильям Гамильтон

Шерил Ханин Bentov

Аманда Харрис

Барбара Honegger

Диана Джонсон

Эмери Кабонго

Gile Кепель

Отто Kormek

Захир Kzeibati

Эмер Ленехан

Льюис Либби

Джон Маги

Марцинкус

Джон Макнамара

Лори Мейер

Мухамед Mugraby

Daniel Nagier

Джон Петрушка

Самир Saddoui

Самир Shabander

Кристофер История

Сусанна Tarbush

Майкл Ток

Элизабет Томлинсон

Ричард Томлинсон

Жак Грань

Колина Уоллес

Рассел Уоррен Хоуи

Кэтрин Уиттакер

Стюарт Winter

Маркус Вольф

Дэвид Yallop


каждый по-своему сыграл свою роль


И ПОСЛЕДНИЙ ПО ПОРЯДКУ НО НЕ ПО ЗНАЧИМОСТИ


ГЛАВА 1


ЗА ПРЕДЕЛАМИ СТЕКЛА СМОТРЕТЬ


Когда на прикроватном телефоне мигал красный свет, в квартире в Париже рядом с Центром Помпиду в оживленном Четвертом округе автоматически активировалось сложное записывающее устройство. Свет был подключен израильским специалистом по связи, который прилетел из Тель-Авива для установки диктофона, чтобы развеять любые подозрения соседей по поводу звонка телефона в нечестивые часы. Техник был одним из яхоломинов, члена отряда Моссада, который занимался безопасным обменом данными в конспиративных домах секретной разведывательной службы Израиля.


Тот, что в Париже, был таким же, как и все остальные. У него была бомбоустойчивая входная дверь и оконное стекло, которое, как и стекла в Белом доме, могло отклонять сканеры. Во всех крупных городах мира было множество таких квартир, купленных напрямую или сданных в долгосрочную аренду. Многие оставались незанятыми на длительные периоды времени, готовые к тому времени, когда они потребуются для операции.


Один проводился из парижской квартиры с июня 1997 года, когда приехал мсье Морис. Он бегло говорил по-французски с легким центральноевропейским акцентом. На протяжении многих лет его соседи встречались с такими же, как он: мужчины, а иногда и женщины, которые приходили без предупреждения, проводили среди них недели или месяцы, а затем однажды исчезли. Как и его предшественники, Морис вежливо не поощрял интерес к себе или своей работе.


Морис был катса, полевым агентом Моссада.


Физически он был невзрачным; Говорили, что даже на пустой улице он пройдет практически незамеченным. Он был завербован в то время, которое все еще было безмятежным для Моссада, когда его легенда оставалась в основном нетронутой. Его потенциал был замечен во время обязательной военной службы в Израиле, когда после учебного лагеря его призвали в разведку ВВС. Была отмечена способность к языкам (он знал французский, английский и немецкий), а также другие качества: он умел заполнять пробелы в тематическом исследовании и извлекать факты из предположений, и он знал пределы обоснованных предположений. Прежде всего, он был прирожденным манипулятором людей: он мог убеждать, уговаривать и, если все остальное терпит неудачу, угрожать.


После окончания учебного заведения Моссада в 1982 году он работал в Европе, Южной Африке и на Дальнем Востоке. В разное время он делал это под видом бизнесмена, писателя-путешественника и продавца. Он использовал несколько имен и биографий, взятых из библиотеки псевдонимов, поддерживаемой Моссадом. Теперь он был Морисом, снова бизнесменом.


Во время своих различных должностей он слышал о чистках еще в «Институте» - так его сотрудники называли Моссад: разъедающие слухи об опозоренной и разрушенной карьере, об изменениях на высшем уровне и о каждом новом директоре Моссада со своими собственными приоритетами. Ни один из них не остановил моральное падение в службе.


Это увеличилось с назначением Биньямина Нетаньяху самым молодым премьер-министром Израиля. Человек с доказанным интеллектом, он должен был знать, как все работает изнутри; когда слушать, как далеко идти. Вместо этого с самого начала Нетаньяху удивил опытных офицеров разведки, баловавшись оперативными деталями.


Сначала это объяснялось излишним рвением, новой метлой, показывающей, что он готов заглянуть в каждый шкаф, чтобы убедиться, что нет секретов, которые он должен знать. Но ситуация стала тревожной, когда не только премьер-министр, но и его жена Сара захотели заглянуть за зеркало в разведывательный мир Израиля. Она пригласила старших офицеров Моссада зайти к ней домой и ответить на ее вопросы, утверждая, что она следовала примеру интереса Хиллари Клинтон к ЦРУ.


Безликие коридоры штаб-квартиры Моссада в Тель-Авиве перекликались с шепотом возмущения о том, как Сара Нетаньяху требовала увидеть психологические профили мировых лидеров, которых она и ее муж собирались развлечь или посетить. Она особенно интересовалась подробностями сексуальной активности президента Билла Клинтона. Она также попросила просмотреть досье на послов Израиля, в посольствах которых они будут останавливаться во время зарубежных поездок, выразив интерес к чистоте их кухонь и к тому, сколько раз меняли постельное белье в гостевых люксах.


Ошеломленные ее просьбами, сотрудники Моссада объяснили жене премьер-министра, что получение такой информации не входит в их компетенцию сбор разведданных.


Некоторых ветеранов исключили из основного потока разведки и возложили на них ответственность за небольшие операции, требующие немногого, кроме создания документов, которые практически не читались. Понимая, что их карьера находится в застое, они ушли в отставку и теперь рассредоточились по всему Израилю, занимаясь чтением, в основном историей, пытаясь смириться с тем фактом, что они тоже были людьми вчерашнего дня.


Все это обрадовало Мориса, что он уехал из Тель-Авива и вернулся в поле.


Операция, которая привела его в Париж, дала еще один шанс показать, что он методичный и осторожный агент, способный сделать то, что от него ожидали. В данном случае задача была относительно простой: реальной физической опасности не было, только риск смущения, если французские власти обнаружат, что он делает, и незаметно депортируют его. Посол Израиля знал, что Морис находится в Париже, но не знал почему. Это была стандартная операционная процедура: если что-то пойдет не так, посланник может сослаться на незнание.


Задача Мориса заключалась в том, чтобы нанять информатора. Это было известно на эзотерическом языке Моссада как «холодный подход», подкупающий иностранного гражданина. После двух месяцев кропотливой работы Морис был уверен, что теперь он близок к успеху.


Его целью был Анри Поль, помощник начальника городского отеля Ritz, который также был водителем для его знаменитых гостей.


Одним из них был Джонатан Эйткен, министр в последнем консервативном правительстве Великобритании. Эйткен нес особую ответственность за координацию продаж оружия и наладил множество контактов с ближневосточными торговцами оружием. Это привело к тому , что телеканал « Мир в действии » и газета « Гардиан » опубликовали крайне разрушительные сообщения о связях Эйткена с мужчинами, которых обычно не бывает в компании министров правительства. Эйткен подал в суд за клевету. Дело дошло до того, кто оплатил счет в отеле Эйткена, когда он останавливался в отеле «Ритц», чтобы встретиться с некоторыми из своих арабских знакомых. В суде Эйткен под присягой поклялся, что его жена оплатила счет.


Через сторонний источник Моссад сообщил следователям, действующим от имени обвиняемых, что г-жи Эйткен не было в Париже. Дело развалилось. Моссад, долгое время считавший действия Эйткена угрозой для Израиля, фактически уничтожил его.


В 1999 году после длительного уголовного процесса в Лондоне Эйткен был признан виновным в лжесвидетельстве и приговорен к тюремному заключению. К тому времени его жена оставила его, и человека, который много лет ходил по коридорам власти, ждало безрадостное будущее.


Понимание, если не сочувствие, пришло от неожиданного источника, Ари Бен-Менаше (см. Главу 8). Однажды он испытал суровые условия нью-йоркской тюрьмы после того, как попал в немилость в качестве координатора разведки премьер-министра Ицхака Шамира. Это положение дало Бен-Менаше редкое представление о том, как действуют Моссад и другие разведывательные службы Израиля. Он считал Эйткена «человеком, поглощенным собственной верой в то, что он может кого угодно перехитрить. Он делал это годами. Но его ошибка заключалась в недооценке Моссада. Пленных не берут ».


В отличие от Джонатана Эйткена, у которого жизнь после тюрьмы невелика, Бен-Менаше впечатляюще поправился. К 1999 году у него была хорошо зарекомендовавшая себя разведывательная компания, базирующаяся в Монреале, Канада. Среди клиентов компании несколько африканских стран, а также некоторые страны Европы. Транснациональные корпорации также обращаются к нему за услугами, убедившись, что их анонимность будет защищена Бен-Менаше.


В его штат входят несколько бывших офицеров канадской секретной разведки и другие, которые работали на аналогичные израильские и европейские организации. Компания предоставляет широкий спектр экономических, промышленных и охранных услуг. Персонал знает торговцев оружием и хорошо разбирается в правилах ведения переговоров с похитителями. Нет ни одного города в мире, где бы они не находились без контактов, многие из которых были созданы Бен-Менаше с тех пор, как он был серьезным игроком в мире израильской разведки. Он и его соратники постоянно обновляют информацию о смене политических союзов и часто могут предвидеть, какое правительство третьего мира падет и кто его сменит. Маленькая и компактная компания Бен-Менаше во многом скопирована с Моссада, «движется, - весело признается Бен-Менаше, - как воры в ночи». Так и должно быть в нашем бизнесе ». И это хорошо платит.


Обладая новым канадским гражданством, он снова обнаружил, что работает с «принцами и королями этого мира ... знаменитыми и теми, кто использует свои состояния, чтобы купить лучшую защиту. Для них все знания - сила, и часть моей работы - предоставить эту важную информацию ».


В Лондоне он - любимый гость в «Савойе». В Париже его с почтением встречают в Ritz.


Вскоре Бен-Менаше обнаружил, что отель остается местом встреч ближневосточных торговцев оружием и их европейских знакомых. Он уточнил у коллег из Моссада. От них он узнал, насколько важным стал отель в общей стратегии Моссада. Бен-Менаше, прирожденный собиратель информации - «давно я понял, что все, что я слышу, не пропадает даром» - решил, что будет наблюдать за развитием событий. Это было решение, которое в конечном итоге напрямую вовлекло его в судьбу Дианы, принцессы Уэльской и ее любовника, Доди аль-Файеда, плейбоя, сына владельца отеля Ritz, мега-богатого Мохамеда аль-Файеда.


Моссад решил нанять в «Ритц» информатора, который мог бы сообщать о деятельности. Он приступил к выполнению этой задачи, сначала получив список сотрудников отеля; это было сделано путем взлома компьютерной системы Ritz. Никто из высшего руководства отеля не представлялся вероятной перспективой; у младшего персонала не было полной доступности для гостей для выполнения требуемой задачи. Но ответственность Анри Поля за безопасность означала, что все зоны отеля Ritz были открыты для него. Его ключ доступа мог получить доступ к сейфовой ячейке гостя. Не было бы никаких вопросов, если бы он хотел получить копию чьей-либо счета в отеле, не было бы удивления, если бы он попросил просмотреть телефонный журнал отеля, чтобы получить подробную информацию о звонках, сделанных торговцами оружием, и их контактах. Он мог знать, какую женщину дилер тайно нанял для контакта. Как шофер VIP-персон, Пол мог бы подслушивать их разговоры, наблюдать за их поведением, видеть, куда они пошли, с кем встретились.


Следующим этапом было создание психопрофиля Пола. За несколько недель информация о его прошлом была обнаружена одним из постоянных катса в Париже. Используя ряд прикрытий, включая сотрудника страховой компании и продавца по телефону, катса узнал, что Пол был холостяком без постоянных отношений, жил в квартире с низкой арендной платой и водил черный Mini, но любил быстрые машины и мчался на мотоцикле. из которых он был совладельцем. Персонал отеля говорил, что ему нравится выпить. Были намеки на то, что время от времени он пользовался услугами дорогой проститутки, которая также обслуживала некоторых гостей отеля.


Информация была оценена психологом Моссада. Он пришел к выводу, что в Анри Поле была врожденная уязвимость. Психолог рекомендовал, чтобы постоянно усиливающееся давление, связанное с обещанием существенного денежного вознаграждения для финансирования общественной жизни Пола, могло быть лучшим способом завербовать его. Операция могла быть длительной, требующей немалого терпения и навыков. Вместо того, чтобы продолжать использовать резидентскую катсу, Мориса отправят в Париж.


Как и в любой подобной операции Моссада, Морис следовал проверенным принципам. Сначала за несколько визитов он ознакомился с «Ритцем» и его окрестностями. Он быстро опознал Анри Поля, мускулистого мужчину с определенной чванливостью в походке, который дал понять, что ни у кого не ищет одобрения.


Морис наблюдал любопытные отношения Поля с папарацци, которые стояли перед входом в отель Ritz, готовые сфотографировать наиболее достойных внимания богатых и знаменитых гостей. Время от времени Пол приказывал фотографам уезжать, и обычно они делали это, объезжая квартал на своих мотоциклах перед возвращением. Во время этих коротких поездок Пол иногда выходил из подъезда для персонала отеля и вовлекал папарацци в дружеские подшучивания, когда они проходили мимо.


Ночью Морис наблюдал, как Пол пьет с несколькими папарацци в одном из баров вокруг отеля «Ритц», которым он покровительствовал вместе с другими сотрудниками после работы.


В своих отчетах в Тель-Авив Морис описал способность Пола пить много алкоголя, но при этом казаться трезвым как камень. Морис также подтвердил, что пригодность Пола для роли информатора преобладала над его личными привычками: он, похоже, имел необходимый доступ и занимал высокое положение.


В какой-то момент своего осторожного наблюдения Морис обнаружил, как Поль обманывает это доверие. Он получал деньги от папарацци за предоставление подробностей о передвижениях гостей, что позволяло фотографам делать снимки знаменитостей.


Обмен информации на наличные происходил либо в одном из баров, либо на узкой улице Камбон, где находился вход для персонала Ritz.


К середине августа этот разговор был сосредоточен на ожидаемом прибытии в отель «Ритц» принцессы Уэльской Дианы и ее нового любовника Доди аль-Файеда, сына владельца отеля. Они остановятся в легендарном Императорском люксе.


Все сотрудники Ritz были строго проинструктированы хранить подробности о прибытии Дианы в секрете под угрозой немедленного увольнения. Несмотря на это, Пол продолжал рисковать своей карьерой, сообщая подробности предстоящего визита нескольким папарацци. От каждого он получил дополнительные денежные суммы.


Морис заметил, что Пол тоже стал пить больше, и услышал, как сотрудники Ritz жалуются, что помощник начальника службы безопасности стал еще более солдафоном: недавно он уволил горничную, которую поймал на краже мыла из спальни для гостей. Некоторые из сотрудников отеля сказали, что Пол также принимал таблетки, и задались вопросом, помогают ли они контролировать перепады его настроения. Все согласились, что Пол стал более непредсказуемым: в один прекрасный момент он станет веселым; в следующий раз он проявил едва сдерживаемый гнев из-за какого-то воображаемого пренебрежения. Морис решил, что пришло время действовать.


Первый контакт был в баре Гарри на улице Дауноу. Когда вошел Поль, Морис уже пил коктейль. Каца Моссада плавно завязал разговор, и охранник принял выпивку после того, как Морис упомянул, что его друзья остались в отеле «Ритц». Морис добавил, что они были удивлены, сколько других гостей были богатыми арабами.


Если бы это был выстрел в темноте, результат был бы ошеломляющим. Пол ответил, что многие арабы были грубыми и высокомерными и ожидали, что он подпрыгнет, когда они поднимут палец. Хуже всего были саудиты. Морис упомянул, что слышал, что гости-евреи были такими же трудными. Пол не хотел этого. Он настаивал на том, что евреи были отличными гостями.


На этой многообещающей ноте вечер закончился договоренностью о встрече через несколько дней за ужином в ресторане рядом с Ritz. Во время еды Поль подтвердил, отвечая на своевременные вопросы Мориса, многое из того, что знала катса . Начальник службы безопасности отеля рассказал о своем увлечении быстрыми автомобилями и о том, что любит пилотировать небольшой самолет. Но пользоваться этими привычками на зарплате было трудно.


Вполне возможно, что это был момент, когда Морис начал оказывать давление. Найти деньги для такого хобби всегда было проблемой, но не неразрешимой. Почти наверняка это вызвало интерес Пола.


Затем последовал собственный ритм: Морис кладет наживку, а Поль слишком рвется к ней. После этого Морис начал наматывать леску с помощью навыков, которые он приобрел в учебной школе Моссада.


В какой-то момент Морис подкинул бы идею, что он может помочь, возможно, упомянув, что он работал в компании, которая вечно искала способы обновить свою базу данных и будет платить хорошие деньги тем, кто может помочь в этом. Это был излюбленный вводный гамбит вербовщиков Моссада в ходе операции с холодным подходом. Оттуда было бы маленьким шагом сказать Полу, что многие из гостей Ritz, несомненно, обладали той информацией, которая могла бы заинтересовать компанию.


Пол, возможно, обеспокоенный поворотом разговора, возможно, отказался. Тогда Морис перешел бы к следующему этапу, сказав, что, конечно, хотя он понимает оговорки Поля, они действительно стали для него неожиданностью. Ведь всем было известно, что Пол уже брал с папарацци плату за информацию. Так зачем упускать шанс заработать реальные деньги?


Оглядываясь назад, Ари Бен-Менаше оценил бы операцию на этом этапе как выполненную в классическом стиле. «Насколько я знаю, в этом нет никого лучше, чем Морис (его так звали в честь этой операции). Операция с холодным приближением требует настоящего изящества. Если двигаться слишком быстро, рыба сорвется с крючка. Если вы потратите слишком много времени, подозрение вскоре соединится со страхом. Вербовка - это само по себе искусство, и такой европеец, как Анри Поль, сильно отличается от того, чтобы привлечь араба на Западный берег или в сектор Газа ».


Несомненное умение Мориса излагать свое предложение и сопутствующие откровения о том, как много он знал о происхождении Пола, было бы доставлено с сочетанием мирского и убедительного, с существенным натиском давления. Это также подействовало бы на Пола.


Даже если бы он не спрашивал, он вполне мог понять, что человек, сидящий напротив него за обеденным столом, был офицером разведки или, по крайней мере, вербовщиком службы.


Это вполне может быть причиной его ответа. Согласно источнику израильской разведки, который имеет определенное представление об этом вопросе: «Анри Поль сказал прямо: его просили шпионить? Если да, то в чем заключалась сделка? Просто так. Никакого хеджирования или чуши. В чем заключалась сделка и на кого он действительно работал? Именно в этот момент Морису пришлось бы принять решение. Он сказал Полу, что будет работать на Моссад? Для чего-то подобного не существует стандартной процедуры. Каждая цель индивидуальна. Но Анри Поль оказался на крючке ».


Если так, Морис вполне мог сказать Полю, что от него требовалось: получить информацию о гостях, возможно, даже прослушивать их номера и отмечать, кого они развлекали. Были бы дискуссии по поводу оплаты, сопровождаемые предложением открыть счет в швейцарском банке или, если потребуется, заплатить Полу наличными. У Мориса могло сложиться впечатление, что это не проблема. Тогда он, возможно, даже сообщил, что Пол будет работать на Моссад. Все это было бы стандартным для успешного завершения операции холодного подхода.


Пол очень вероятно, испугался того, что его просили сделать. Дело не в его лояльности к «Ритцу»; как и другие сотрудники, он работал в отеле из-за относительно высокой зарплаты и льгот. Пол по понятным причинам боялся, что он лезет через голову и вполне может оказаться в тюрьме, если его обнаружат шпионящим за гостями отеля.


Но если бы он обратился в полицию, что бы они сделали? Может, они уже знали, что ему сделают предложение. Если он отклонит предложение, что тогда? Если руководство отеля узнает, что он уже предал самое ценное из всех активов, которые предлагал Ritz - конфиденциальность, - уведомив папарацци, его могут уволить или даже привлечь к ответственности.


Для Анри Поля в те последние дни августа 1997 года выхода не было. Он продолжал пить, принимать таблетки, беспокойно спать, издеваться над младшим персоналом. Это был человек, балансирующий на краю.


Морис продолжал давление. Ему часто удавалось побывать в баре, где Пол пил в нерабочее время. Каца «S очень присутствие может быть только еще напоминание начальника службы безопасности о том , что он является давление , чтобы сделать. Морис продолжал посещать Ритц, потягивая аперитив в одном из баров отеля, обедая в его ресторане, принимая послеобеденный кофе в холле. Анри Полю могло показаться, что Морис стал личной тенью. Это только увеличило бы давление на него, напомнив ему, что выхода нет.


Давление усугублялось предстоящим визитом принцессы Дианы и Доди аль-Файеда. Пока они были в отеле, Пол отвечал за их безопасность, особенно за то, чтобы не подпускать папарацци. В то же время фотографы звонили ему по мобильному телефону, чтобы получить информацию о визите; ему предлагали большие суммы денег за предоставление подробностей. Искушение принять было еще одним давлением. Куда бы он ни повернулся, везде было давление.


Хотя Анри Поль сумел скрыть это, мысленно он разваливался. Он принимал антидепрессанты, снотворное и пилюли, чтобы продержаться в течение дня. Эта комбинация лекарств могла только усугубить его способность выносить аргументированные суждения.


Позже Бен-Менаше почувствовал, что если бы он руководил операцией, «тогда я бы отказался. Анри Поль мог бы скрыть от большинства людей свое психическое состояние, но для такого опытного оперативника, как Морис, в высокой степени обученного таким наблюдениям, признаки ухудшения были бы слишком очевидны. Почти наверняка Морис сказал бы руководителю в Тель-Авиве Дэнни Ятому, что он должен отключить… отпустить. Но по причинам, известным только Ятому, он этого не сделал. Ятом был всего лишь год в горячем положении. Он хотел сделать себе имя. Тщеславие, как и высокомерие, - одна из величайших опасностей в разведывательной работе. И того, и другого у Ятома предостаточно, и это нормально, кроме тех случаев, когда это мешает реальности. А на самом деле Моссад должен был уйти ».


Это не так. Всепоглощающая потребность Ятома иметь своего человека в «Ритце» двигала им. Но другие события, которых никто не мог предвидеть, приближались к своей кульминации.


Мигающий свет, сигнализирующий о входящем телефонном звонке, разбудивший Мориса, был зафиксирован диктофоном в 1:58 утра в воскресенье, 31 августа 1997 года. Звонивший работал в аварийном отделении парижской жандармерии и был завербован Моссадом несколько лет назад; его компьютеры классифицировали его как мабуа, информатора- нееврея . На тотемном столбе парижских контактов Мориса его звонивший был где-то внизу.


Тем не менее известие мужчины о дорожно-транспортном происшествии ошеломило Мориса. Это произошло менее часа назад, когда седан «Мерседес» врезался в железобетонный столб на проезжей части подземного перехода под площадью Альма, печально известным местом аварии в городе.


Погибшими были Диана, принцесса Уэльская, мать будущего короля Англии; Доди Аль-Файед, сын Мохаммеда, уроженца Египта, владельца магазина «Роял» Harrods of Knightsbridge; и Анри Поль. Телохранитель пары был тяжело ранен.


Спустя несколько часов после аварии Морис вылетел обратно в Тель-Авив, оставив после себя вопросы, которые остались без ответа.


Какую роль в аварии сыграло его давление? Неужели Анри Поль потерял контроль над «Мерседесом», в результате чего он врезался в тринадцатую бетонную опору подземного перехода под площадью де л'Альма, потому что не видел способа вырваться из лап Моссада? Было ли это давление связано с высоким уровнем прописанных лекарств в его кровотоке? Когда он покинул «Ритц» со своими тремя пассажирами, продолжал ли его разум колебаться по поводу того, что ему делать с давлением? Был ли он ответственен не только за ужасное дорожно-транспортное происшествие, но и стал жертвой безжалостной разведки?


Вопросы продолжали гноиться в голове Мохамеда аль-Файеда. В феврале 1998 года он публично заявил: «Это не было случайностью. Я убежден в этом всем сердцем. Истина не может оставаться скрытой вечно ».


Пять месяцев спустя британская сеть ITV показала документальный фильм, в котором утверждалось, что Анри Поль имел тесные связи с французской разведкой. У него их не было. Программа также намекнула, что к убийствам причастны неназванные спецслужбы; были темные намеки на то, что агентство действовало, потому что британский истеблишмент опасался, что любовь Дианы к Доди может иметь «политические последствия», потому что он был египтянином.


По сей день причастность Моссада к Анри Полю остается в секрете - так, как всегда предполагала служба, это должно остаться. Моссад действовал по чьей-либо воле за пределами Израиля. Действительно, немногие вне службы до сих пор имеют представление о причастности Моссада к смерти самой известной на тот момент женщины в мире.


Мохамед аль-Файед, вдохновленный тем, что он считал кампанией очернения в английских СМИ, продолжал утверждать, что неназванные службы безопасности были задействованы против его сына и Дианы. В июле 1998 года два журналиста журнала Time опубликовали книгу, в которой говорилось, что Анри Поль мог иметь какую-то связь с французской разведкой. Ни Аль-Файед, ни журналисты не представили убедительных доказательств того, что Анри Поль был агентом разведки или даже информатором, и никто из них не приблизился к установлению причастности Моссада к нему.


В июле 1998 года Мохамед аль-Файед задал ряд вопросов в письме, которое он разослал каждому члену британского парламента, призывая их поднять вопросы в Палате общин. Он утверждал, что «действует сила, подавляющая ответы, которые я хочу получить». Его поведение было воспринято как реакция скорбящего отца, набросившегося во все стороны. Вопросы заслуживают повторения не потому, что они проливают свет на роль, которую Моссад сыграл в последние недели жизни Анри Поля, а потому, что они показывают, как вся трагедия набрала силу, остановить которую могут только истинные факты.


Аль-Файед написал о «заговоре» с целью избавиться от Дианы и его сына и попытался связать все виды разрозненных событий со своими вопросами:


«Почему принцесса была доставлена в больницу за час и сорок минут? Почему некоторые фотографы не отказались от некоторых сделанных ими снимков? Почему в ту ночь произошло вторжение в лондонский дом фотографа, который занимается фотографиями папарацци? Почему все камеры видеонаблюдения в этой части Парижа не сняли ни одного кадра видеозаписи? Почему камеры контроля скорости на маршруте не были сняты, а камеры движения не были включены? Почему место крушения не сохранилось, но через несколько часов было открыто для движения? Кто был тем человеком в пресс-группе возле отеля «Ритц», вооруженным как новостной фотограф? Кто эти двое неизвестных мужчин, смешавшиеся в толпе, которые позже сидели в баре Ritz? Заказывали на английском, смотрели и слушали явно? »


Моссад не интересовался отношениями между Дианой и Доди. Их единственной заботой было нанять Анри Поля в качестве информатора в Ritz. Что касается таинственного новостного фотографа: в прошлом Моссад позволял своим агентам выдавать себя за журналистов. Вполне возможно, что это Морис дежурил возле отеля. Двое неизвестных мужчин в баре отеля могли иметь какое-то отношение к Моссаду. Несомненно, это утешило бы Мохамеда аль-Файеда, если бы это было правдой.


К 1999 году вера Мохамеда аль-Файеда в «заговор» укрепилась до того, что он считал «полномасштабным преступным заговором». Он утверждал, что его изготовили MI5 и MI6, а также французская разведка, при этом Моссад «манипулировал в фоновом режиме». Тем, кто готов был слушать, а их число неуклонно сокращалось, он назвал редактора лондонской газеты, а также близкого друга Дианы, как имеющих «прямые связи» с британскими спецслужбами.


Причины, по которым эти службы стали участниками «заговора», были ясны в уме Мухаммеда. «Правительством и на самом верху было принято решение, что Диане нельзя разрешать выходить замуж за мусульманина. Тогда у будущего короля Англии, принца Уильяма, один араб станет его отчимом, а другой - дедом. Также был настоящий страх, что я дам деньги, чтобы позволить Диане стать соперницей королевы Англии. Истеблишмент сделает все, чтобы положить конец отношениям моего сына с единственной женщиной, которую он когда-либо по-настоящему любил ».


Никогда не приводились факты, подтверждающие обвинение, которое, если оно будет доказано, несомненно, ускорит конец королевской семьи в Великобритании и, возможно, проложит путь к кризису доверия, который может смести даже правительство.


Тем не менее аль-Файед уполномочил своего представителя, Лори Мейер, бывшего ведущего одной из телеканалов Руперта Мердока, заявить СМИ: «Мохаммед твердо уверен, что Ди и Доди были убиты агентами, лояльными Британской короне, и что другие агентства были убиты. глубоко вовлечен в преступление. Он также считает, что внутри истеблишмента глубоко укоренился расизм ».


Чтобы подтвердить, что убийство имело место, аль-Файед использовал навыки бывшего старшего детектива Скотланд-Ярда Джона Макнамара. К началу 1999 года тихий следователь рыскал по миру в поисках улик. По пути в Женеве, Швейцария, он встретил бывшего офицера МИ-6 Ричарда Томлинсона, который утверждал, что видел документы в штаб-квартире МИ-6 на берегу Темзы. Томлинсон настаивал на том, что они описали «план убийства сербского лидера Слободана Милошевича - план, который имеет тревожные параллели с тем, как погибли Ди и Доди. В документе МИ-6 говорилось, что «авария» должна произойти в туннеле, где высока вероятность смертельного исхода. Рекомендованным в документе оружием был мощный лазерный луч, который можно было использовать для временного ослепления водителя транспортного средства ».


Несмотря на все свои усилия, Макнамара не смог найти никаких независимых доказательств в поддержку утверждений Томлинсона, а попытки получить документ МИ-6 полностью потерпели неудачу.


Затем пришло известие, неохотно подтвержденное, что у Агентства национальной безопасности США, АНБ, есть около 1050 страниц документов на эту пару. Аль-Файед немедленно начал судебный процесс в Вашингтоне, чтобы получить документы.


«Чем больше его блокируют, тем больше у него решимости», - сказал верный Мейер. Но, как и другие, он не задерживает дыхание. «На проработку системы могут потребоваться годы».


Я обнаружил, что отчасти причина заключалась в том, что Диана и Доди находились под наблюдением ECHELON, одной из самых чувствительных и сверхсекретных систем наблюдения АНБ. Эта глобальная электронная сеть имеет поистине поразительные размеры. Он связывает спутники с рядом высокоскоростных параллельных компьютеров. Система позволяет АНБ и тем, с кем оно позволяет обмениваться информацией - в том числе и Британия, - перехватывать и расшифровывать практически все электронные сообщения в мире в режиме реального времени. Выполняя поиск по ключевым словам, которые были введены, ECHELON может идентифицировать и разделять сообщения, представляющие интерес для пользователей.


После развода с принцем Чарльзом Диана начала кампанию по уничтожению наземных мин. Она была резкой, откровенной и быстро получила поддержку, которую не приветствовали ни администрация Клинтона, ни Лондон и другие европейские столицы. Она была воспринята как вмешивающаяся в дела человека, которая не понимала, о чем она говорила.


«Реальность такова, что промышленность по производству наземных мин давала тысячи рабочих мест. Никто не хотел видеть, как используются мины, но никто не хотел, чтобы люди оставались без работы, потому что у Дианы была пчела в шляпе », - сказал мне один источник в Вашингтоне; возможно, понятно, что он настаивал на том, чтобы не называть его имени в обмен на это понимание.


Появление Доди в жизни Дианы автоматически означало, что он стал частью деятельности по сбору пожертвований ECHELON. Они не знали, что каждый их разговор, каким бы интимным он ни был, тихо улавливался спутниками Эшелона.


К 1997 году имя Мохамеда аль-Файеда также было добавлено в глобальный компьютерный поиск. Эшелон, возможно, был первым за пределами своего семейного круга, кто узнал о своей надежде, что его сын женится на принцессе по линии, а затем и о его заявлении о том, что накануне их смерти он планировал объявить об их помолвке.


В документах АНБ есть много такого, что может вызвать еще большее удивление - и, по словам самой Дианы, предоставить доказательства того, что она действительно планировала выйти замуж за своего любовника.


Я узнал о роли Эшелона только незадолго до публикации оригинального издания этой книги в марте 1999 года. Именно тогда я также узнал, насколько смерть его сына и Дианы продолжала поглощать Мохамеда аль-Файеда. Это был потрясающий опыт - столкнуться с таким неконтролируемым горем, его гневом и верой в заговор, который его питал.


Мартовским днем я встретился с Мохамедом аль-Файедом в уединении его личного салона на пятом этаже Harrods. Его подходы охраняли его личные телохранители. Аль-Файед сказал мне, что они «все бывшие солдаты САС, полностью преданные мне. Я хорошо им плачу. Они следят за тем, чтобы я был жив. Мне так много раз угрожали. Моя машина пуленепробиваемая ».


Эти откровения, сказанные напряженным низким голосом, прозвучали, когда он вошел в салон. Я не был уверен, следует ли мне воспринимать его вспышку как предупреждение или как заверение, я могу с уверенностью сказать ему все, что он хотел знать.


Он не стал тратить время на то, чтобы рассказать мне, что это было: доступ ко всем моим контактам с Моссадом. «Вы называете мне имена. Они дают мне нужную мне информацию. Я даю вам один миллион фунтов в любой валюте, какой вы хотите. Не нужно платить налог. Я обо всем позабочусь ».


Меня предупредили, что в Аль-Файеде все еще присутствует элемент торговца базаром. В течение следующих двадцати минут он начал обличительную речь, к которой я был не совсем готов. Он напал на королеву и принца Филиппа, а также на известных фигур, которых он называл «истеблишментными шлюхами и сутенерами». Свой величайший яд он приберег для спецслужб, заклеймив их «убийцами».


Взяв мою книгу, которая была помечена и аннотирована на полях, он снова сказал: «Моссад - это люди, которые могут сказать мне правду. Принеси их мне, и я сделаю тебя очень счастливым человеком ». Прежде чем я успел ответить, он напал на Анри Поля: «Я доверял ему, действительно доверял ему. Я бы сделал для него что угодно, потому что он нравился Доди. Мой сын, как и я, был слишком доверчивым. Это была одна из причин, по которой Диана любила его, хотела, чтобы он был ее мужем, отцом для ее детей. Но они этого не хотели. Королева и ее муж, ее прислужники, ее ужасный брат, граф Спенсер… никто из них этого не хотел. Никто из них не хотел вог в семье. Вы знаете, что такое Вог? Коварный восточный джентльмен. Только они не заметили, что Доди был джентльменом. Они замазали его характер, когда он был жив. Они продолжают это делать и сейчас, когда он мертв. Но все, что Диане было нужно, это то, что, по ее словам, ей нужно: кто-то, кому она могла бы доверять после всего, через что ей пришлось пройти ...


Эти слова не передают интенсивности его речи, ненормативной лексики, диких жестов рук и, прежде всего, мучительной боли на его лице. Мохамед аль-Файед страдал от боли. Я мог только слушать, как он продолжал снимать с себя бремя.


«Вы знали, что Диана почти наверняка была беременна… может быть, восемь недель… и что Доди, мой сын, был отцом? Знаете ли вы, что после ее смерти в парижской больнице у нее удалили многие органы и что она вернулась в Лондон в виде мумии? Знаете ли вы, что при нашей последней встрече она рассказала мне, как сильно любит Доди и как счастливы они вместе? »


Я сказал, что ничего из этого не знаю. Долгое время Мохамед аль-Файед сидел там со слезами на глазах, лицо его работало, погрузившись в какой-то внутренний мир.


Затем он сказал: «Скажите мне, кто может помочь мне узнать всю правду о том, кто устроил смерть моего сына и его любимой Дианы?»


Я сказал ему, что имел в виду двух человек. Одним из них был Виктор Островский (см. Главу 10 «Опасная связь», стр. 192–94, 208–10). Другой был Ари Бен-Менаше.


"Найди их. Принеси их мне, - приказал Мохамед аль-Файед. В тот момент в нем было больше, чем намек на властного фараона.


На их поиск у меня ушла неделя. Островский жил в Аризоне; он говорил со мной только через посредника, журналиста, который работает в арабском новостном журнале. В конце концов, у Островского был короткий разговор с Джоном Макнамарой, который ни к чему не привел.


Ари Бен-Менаше только что вернулся из Африки, когда я разговаривал с ним в Монреале. Я рассказал ему о своей встрече с аль-Файедом. Бен-Менаше сказал: «То, что он говорит, вовсе не безумие. Это я уже знаю. В тот последний день в Париже вокруг Дианы и Доди было определенное присутствие разведки ».


Он согласился встретиться с Мохамедом аль-Файедом в Лондоне на следующей неделе, в начале апреля.


Рассказ Бен-Менаше об этой встрече перекликается с тем, что сказал мне Мохамед аль-Файед на нашей встрече. Бен-Менаше, привередливый, неизменно вежливый человек, был откровенно шокирован эмоциональным языком, который аль-Файед использовал, чтобы напасть на членов королевской семьи. Тем не менее он согласился навести справки в Тель-Авиве, чтобы узнать, сколько еще «Моссад» будет готов добавить к материалам, которые я уже опубликовал в первоначальном издании этой книги.


Десять дней спустя он встретился с аль-Файедом в его салоне Harrods и сказал ему, что у ряда спецслужб «вполне могут быть дела, на которые нужно ответить». Бен-Менаше добавил, что он был бы счастлив задействовать свой персонал для создания такого дела, и предложил внести гонорар в размере 750 000 долларов в год плюс расходы, которые будут согласованы на взаимной основе.


Тем временем, независимо от Бен-Менаше, я продолжал свои собственные расследования, чтобы установить, какую роль Эшелон сыграл в последние дни жизни Дианы и Доди.


Из источников в Вашингтоне и других местах я узнал, что пара продолжала находиться под наблюдением в течение недели, которую они провели в круизе у Изумрудного побережья Сардинии на « Джоникале», 60-метровой яхте, принадлежащей Мохамеду аль-Файеду. ECHELON также отслеживал группу папарацци, преследовавших их на катерах, мотоциклах и автомобилях. Снова и снова Йоникал уклонялся от преследователей. Но компьютеры ECHELON уловили досаду Дианы из-за того, что за ней охотились. Разговоры между ней и Доди, между парой и их телохранителем Тревором Рис-Джонсом, записанные ECHELON, отражают ее напряженное настроение. В ту пятницу вечером 28 августа 1997 года она сказала Доди, что хочет поехать в Париж «как можно скорее».


В течение нескольких часов все приготовления были завершены. На следующий день самолету Gulfstream-IV было приказано вылететь в частный аэропорт Сардинии. Томас Муццу, пожилой сардинец с многолетним опытом вождения знаменитостей по острову, был приглашен отвезти пару в аэропорт.


Рассказ Муззу о разговоре в машине является ярким подтверждением того, что было обнаружено спутником ECHELON.


«Они говорили по-английски, очень ласковыми словами. Время от времени со мной заговорил Доди, хорошо говоривший по-итальянски. Затем он снова переключился на английский. Я не очень хорошо говорю на этом языке, но у меня сложилось впечатление, что пара очень влюблена и строит планы на свое будущее ».


Мои источники настаивают на том, что часть кассет ECHELON показывает, как пара разговаривает о браке и совместной жизни, которую они планировали. Доди постоянно заверял ее, что он обеспечит их конфиденциальность, прибегнув к услугам группы защиты аль-Файеда.


Частный самолет покинул Сардинию после того, как пилот срочно позвонил в Европейский центр управления воздушным движением в Брюсселе, чтобы предоставить ему приоритетное место для взлета.


Во время двухчасового полета в аэропорт Ле Бурже в десяти милях к северу от Парижа пассажиры самолета контролировались ECHELON, разговоры Ди и Доди еще раз передавались на спутник, а затем загружались в компьютеры в Форт-Мид в Мэриленде.


Хотя мой источник не мог предоставить никаких доказательств «дымящегося пистолета», он был «в моем уме» убежден, что «соответствующие части» разговора были переданы в GCHQ, британский центр связи. «Оттуда они найдут свой путь через сеть Уайтхолла. К тому времени все, что сказала бы Диана, любое решение, которое она приняла, было бы в первую очередь интересовать определенных людей, облеченных властью ».


Все это я передал Ари Бен-Менаше. Его ответ был приятным, но разочаровывающим. «Вы очень близки к тому, чтобы оказаться на кнопке. Насколько близко я не могу вам сказать. Позиция Бен-Менаше была проста. Он надеялся подписать выгодный контракт с Мохамедом аль-Файедом. Любая информация должна сначала поступить к нему.


В конце концов, контракт не состоялся. Аль-Файед сначала хотел посмотреть, какие «доказательства» Бен-Менаше может показать ему, прежде чем согласиться заплатить.


Бен-Менаше, больше привыкший иметь дело с правительствами, чем «человек с манерами торговца базаром», обнаружил, что отвечает «за несколько истеричных телефонных звонков от Макнамара, настаивающих, чтобы я показал ему документы. Это было очень неожиданно для человека, который должен был иметь хоть какой-то опыт работы служб безопасности еще в свое время в Скотланд-Ярде. Пришлось сказать ему, что Моссад не раздает документы волей-неволей. Мне пришлось объяснять ему, как вы это делаете новичку в битве, факты жизни в разведывательном сообществе ».


Испытанный препятствием, аль-Файед отказался замолчать. Его представитель, Лори Мейер, обнаружил, что ведет новую борьбу со средствами массовой информации, которые со все возрастающей силой оспаривали точку зрения аль-Файеда о «заговоре с целью убийства моего сына и его будущей невесты».


Наблюдая издалека, Ари Бен-Менаше чувствовал, что аль-Файед «был его злейшим врагом. Из всех запросов, которые я сделал без каких-либо затрат для него, вроде предварительного расследования, которое я проводил перед тем, как поручить свою компанию какой-либо подобной работе, было ясно, что у королевской семьи как таковой нет оснований для ответа. Вполне возможно, что в частном порядке они не хотели бы, чтобы Диана вышла замуж за Доди. Но это еще далеко от того, чтобы сказать, что они хотели убить молодую пару. Тем не менее, я обнаружил некоторые веские доказательства, которые действительно указывают на причастность служб безопасности к моменту их смерти. Есть серьезные вопросы, которые нужно задать, и на них нужно ответить. Но аль-Файед не получит ответов, как он продолжает вести себя. По сути, он не понимает менталитета тех, кого пытается убедить. И что еще хуже, его окружают лакеи, «да, люди», которые говорят ему то, что он хочет услышать ».


В начале мая 1999 года Джон Макнамара вылетел в Женеву, Швейцария, на встречу с Ричардом Томлинсоном, бывшим штабным офицером МИ-6. В течение четырех лет Томлинсон, которого когда-то считали высокопоставленным лицом в британской разведке, вел беспощадную кампанию против своих бывших работодателей. Первоначально завербованный в Кембриджском университете «специалистом по поиску талантов» из МИ-6, Томлинсон был внезапно уволен весной 1995 года после того, как сообщил своему кадровому офицеру МИ-6 о своих растущих эмоциональных затруднениях.


В телефонном разговоре он сказал мне, что «моя честность стоила мне работы. «Сильные» решили, что, несмотря на мои впечатляющие результаты, у меня жесткая верхняя губа ».


Томлинсон рассказал, как он пытался подать в суд на MI6 за несправедливое увольнение, но британское правительство успешно остановило рассмотрение его дела в суде. Затем предложение вознаграждения - «наличными за мое молчание», как выразился Томлинсон - было отозвано после того, как австралийский издатель, которому Томлинсон послал синопсис книги о своей карьере в МИ-6, представил этот документ в МИ-6 для ознакомления. если публикация приведет к судебному иску. МИ-6 двигалась стремительно. Томлинсон был арестован, когда собирался покинуть Великобританию, и приговорен к двум годам тюремного заключения за нарушение Закона о государственной тайне.


Освободившись из тюрьмы в апреле 1998 года, Томлинсон переехал сначала в Париж, а затем в Швейцарию. Там он начал использовать Интернет-кафе, чтобы публиковать очень неловкие подробности операций МИ-6. Это включало в себя раскрытие высокопоставленного крота в Центральном банке Германии, утверждающего, что этот человек под кодовым именем Оркадия выдал экономические секреты своей страны Британии. Он также раскрыл детали заговора МИ-6 с целью убийства президента Сербии Слободана Милошевича в 1992 году.


Затем наступил момент, когда он превратился из очередного недовольного бывшего шпиона в мир Мохамеда аль-Файеда, уже населенный заговорщиками.


Аль-Файед сказал мне, что для миллиардера Томлинсона, который к тому времени был почти без гроша, «словно знамение с небес». Он призвал Томлинсона рассказать все, что он знает, французскому судье, расследующему смерть Дианы и Доди.


В показаниях под присягой Томлинсон утверждал, что к смерти пары причастна МИ-6. Агенты службы находились в Париже за две недели до своей смерти и провели несколько встреч с Анри Полем, «который был платным информатором МИ-6». Позже в своих показаниях под присягой Томлинсон утверждал, что «Пол был ослеплен, когда проезжал по подземному переходу с помощью мощной вспышки, метод, который согласуется с методами МИ-6 в других убийствах».


Такие обвинения еще больше углубили Томлинсона в ближайшее окружение аль-Файеда. Бывший агент теперь был больше, чем «знамением с небес». Он стал, по словам аль-Файеда, «человеком, который смог разгадать ужасную правду об инциденте такого масштаба и исторической важности».


Чтобы еще больше поощрить Томлинсона продолжить свою кампанию, Макнамара вылетел в Женеву.


С тех пор, как он прибыл в город, Томлинсон столкнулся с растущей неплатежеспособностью. Он с трудом мог найти арендную плату за свою однокомнатную квартиру. Его попытки собрать деньги путем написания статей о путешествиях ни к чему не привели. Его попытки работать частным детективом также не увенчались успехом, потому что он боялся путешествовать по Европе на случай, если агенты МИ-6 «схватят меня». По совету МИ-6 ему запретили въезд в США, Австралию и Францию. Только Швейцария предложила ему убежище на том основании, что любое нарушение Закона о государственной тайне является «политическим преступлением» и, следовательно, не подлежит экстрадиции.


Источники в МИ-6, с которыми я разговаривал, предполагают, что Макнамара ходил к Томлинсону с целью разрешить финансовое положение бывшего шпиона. Более определенно то, что вскоре после этого у Томлинсона было достаточно средств для запуска того, что он назвал «моим ядерным вариантом». Используя сложную программу Microsoft, которую он установил в свой современный компьютер, Томлинсон начал публиковать на своем специально созданном и очень дорогом веб-сайте имена более сотни служащих МИ-6, включая двенадцать, которые, по его словам, были причастны к заговор с целью убить Диану и Доди.


Против любого из этих агентов не было предъявлено никаких явных и явных улик. Но в считанные часы их имена разлетелись по всему миру.


Ошеломленная МИ-6 отчаянно пыталась закрыть веб-сайт, но как только им удалось закрыть один, открылся другой. В Лондоне министерство иностранных дел признало, что нарушение безопасности было самым серьезным со времен холодной войны, «и жизни некоторых агентов МИ-6 и их контактов были поставлены под угрозу». Безусловно, тех, кто назван работающими в Иране, Ираке, Ливане и других странах Ближнего Востока, пришлось срочно отозвать.


Но ни Томлинсон, ни Мохамед аль-Файед не смогли рассчитать один эффект. Общее нарушение безопасности было настолько серьезным, что заявление о причастности к заговору агентов МИ-6 против Дианы осталось практически незамеченным. Это было отклонено как часть навязчивой идеи аль-Файеда.


В июне 1999 года дела приняли более серьезный оборот, когда на сайте Harrods аль-Файеда было опубликовано имя высокопоставленного офицера МИ-6. На сайте утверждалось, что агент, который тогда служил на Балканах, организовал «жестокую кампанию», чтобы очернить аль-Файеда и «разрушить его репутацию».


Министерство обороны Великобритании пошло на необычный шаг, публично предупредив, что публикация поставила под угрозу агента и его контакты в Косово и Сербии.


Личность агента была раскрыта вместе с онлайн-книгой сайта, где тысячи посетителей оставили сообщения в память о смерти Дианы и Доди.


Лори Мейер, представитель Harrods, пообещала удалить имя агента: «Очевидно, это ошибка».


Затем в немецком издании Bild для массового тиража появились сообщения о том, что Ричард Томлинсон располагал доказательствами того, что Анри Поль установил подслушивающее устройство в Императорском номере отеля Ritz и получил записи с «последними интимными моментами» Дианы и Доди. Незадолго до того, как Пол довел их до смерти, пара провела несколько часов в номере в одиночестве.


По словам Билда, эти записи стали предметом охоты со стороны МИ-6, чтобы найти их.


Примерно в это же время Эрл Спенсер, брат Дианы, решил вмешаться. Он сказал американским телезрителям, что в лучшем случае «роман моей сестры с Доди аль-Файедом был не более чем летней интрижкой. У нее не было абсолютно никакого намерения выходить за него замуж ».


Мохамед аль-Файед указал с некоторым оправданием, что отношения между Спенсером и Дианой едва ли были близкими на момент ее смерти.


Все это не было неожиданностью для Ари Бен-Менаше. Он продолжал следить за нескончаемой сагой о попытках аль-Файеда «доказать его зацикленность на том, что королева и принц Филипп организовали заговор с целью убийства Дианы».


Очень опытный офицер израильской разведки считал, что «связав свою судьбу с Ричардом Томлинсоном, аль-Файед проиграл заговор». Теперь он вынужден бегать в таблоиды. Тем не менее, я точно знаю, что, если бы он подошел к делу должным образом и организовал серьезное расследование, он бы дал очень удивительные результаты. В смерти Дианы и Доди есть что-то очень странное. Насчет этого сомнений нет. Нужно было расследовать дело. Но след замутил сам аль-Файед. Возможно, это даже не его вина. Его окружают люди, которые говорят ему смотреть сюда, а не туда. Для некоторых из них сохранение всего этого - своего рода пенсия. Они знают, что каждая новая, недоработанная теория, которую они выдвигают, будет побуждать аль-Файеда тратить больше своих денег на ее реализацию. По пути он скрывает из виду все доказательства, которые можно было найти ».


Намек на то, что это могло быть, появился в конце июня 1999 года, когда выяснилось, что таинственный белый Fiat Uno, зигзагообразным зигзагом виденный с места крушения Дианы и Доди, был уничтожен в автомобильной аварии. Через несколько мгновений «Уно», от которого в туннеле были обнаружены следы царапин, превратился в кусок металлолома.


Это заявление содержалось в секретном расследовании Моссада, которое началось через несколько часов после катастрофы. Его запустил тогдашний генеральный директор Моссада Дэнни Ятом. Он был обеспокоен тем, что решительные попытки Моссада завербовать Анри Поля могут привести к обвинению в том, что это сыграло роль в смерти Дианы.


Расследование сосредоточилось на периоде, охватывающем две недели до аварии - или то, что аль-Файед до сих пор называет «явлением несчастного случая для сокрытия убийства» - и днями после нее.


Следователи Моссада обнаружили, что, помимо собственного присутствия агентства в Париже до смерти пары, в городе находилась группа МИ-6 из четырех человек. Первую неделю они базировались в посольстве Великобритании, но позже переехали в съемную квартиру - «конспиративную квартиру МИ-6» - недалеко от отеля «Ритц». Один из сотрудников поселился в самом отеле за четыре дня до смерти Доди и Дианы.


В отчете Моссада говорится, что примерно 14-15 августа 1997 года в город также прибыла группа ЦРУ. Команда некоторое время отслеживала Диану, отслеживая ее нападения на производителей наземных мин, многие из которых базируются в США.


Отчеты ЦРУ составляют часть 1051 документа, который Мохамед аль-Файед должен пройти через американские суды, чтобы получить копии. Министерство юстиции США заявило, что документы содержат материалы, «важные для национальной безопасности».


В отчете Моссада говорится, что чувствительность может относиться к тому, почему Великобритания попросила Соединенные Штаты помочь в наблюдении за Дианой.


«Британия считала ее слабой пушкой», - настаивал аль-Файед. «На самом деле она была очень храброй женщиной, которая была готова противостоять проблеме наземных мин».


В расследовании Моссада подробно рассказывается, как различные спецслужбы поспешно покинули Париж после смерти Дианы и Доди.


Отчет Моссада содержит подробное расписание последних часов Доди и Дианы. Отчасти это основано на непосредственных наблюдениях Мориса и его знакомых. Другая информация пришла из контактов «Моссада» с агентами во французской столице, из МИ-6, ЦРУ и французской разведки.


«Один бывший высокопоставленный офицер израильской разведки сказал мне, что все эти службы были заинтересованы в Диане и Доди», - настаивает Мохамед аль-Файед.


Отчет Моссада о последних моментах жизни Дианы и Доди начинается в 23:45 в субботу, 29 августа 1997 года, когда Анри Пол был назначен ответственным за операцию по их увезению из отеля «Ритц».


Мохамед аль-Файед до сих пор хорошо помнит инструкцию, которую он позвонил Полу.


«Я сказал ему, что он должен вести машину осторожно, что он никогда не должен забывать, что в его руках находится жизнь матери будущего короля Англии и моего любимого сына. Я верил, что он никогда этого не забудет. Бог знает, как я ему доверяла. Только одному Богу теперь известно, почему я это сделал ».


Следующий вход Моссада - 23:50. В баре Ritz Тревор Рис-Джонс, который был там, чтобы охранять Диану и Доди, был в кучке с другими охранниками из персонала отеля и Анри Полем, обсуждая маршрут, по которому он пойдет. использовать.


Пол был настроен оптимистично. Он сказал, что отель предоставит два Range Rover в качестве приманки для ожидающих папарацци. Это даст ему достаточно времени, чтобы уйти. Сообщается, что Рис-Джонс сказал, что план «мне нравится».


00:15 Воскресенье, 30 августа. В холле отеля Анри Поль использовал свой мобильный телефон, чтобы мобилизовать две машины-ловушки.


00:19. Две машины-ловушки вылетели из Вандомской площади, напротив отеля Ritz. Папарацци бросаются в погоню.


00:20. К заднему входу в отель прибыл Пол на «Мерседесе». Один из очевидцев, которых впоследствии опрашивал Моссад, заметил, как он «нервно барабанит пальцами по рулю».


00:21 утра. На вершине улицы Камбон наблюдал агент Моссада. Позже он сообщал, что «белый Fiat Uno проехал по верхней части улицы».


В сообщении Моссада говорится, что в машине находились два офицера разведки французской службы безопасности DST. DST, более известное как Управление по надзору за территорией, является крупнейшим и самым могущественным разведывательным агентством Франции. Имея несколько тысяч сотрудников, он работает как внутри страны, так и за рубежом. В его широкие обязанности входит наблюдение за всеми иностранными посольствами в Париже и проведение ряда тайных операций. Об этом подчиняется действующий министр внутренних дел.


00:22. Белый Fiat Uno проехал через светофор на площади Согласия. Mercedes Анри Поля вынужден временно остановиться на светофоре.


00:23 «Мерседес» приближается к туннелю Альма. Анри Поль наверняка увидел бы впереди белого Уно.


00:24. Мерседес, двигаясь на большой скорости, проехал по провалу у входа в туннель. На заднем сиденье Дайана и Доди на долю секунды испытали бы ощущение, похожее на ощущение катания на американских горках.


Через несколько секунд в туннеле раздался громовой шум. Ревущий скрежет металла, реверберирующий, хрустящий звук, который, казалось, продолжался и продолжался.


Анри Поль и Доди погибли. Диана умирала.


Спустя несколько мгновений, согласно отчету Моссада, белый Уно въехал в переулок у авеню Монтальнь. Там ждал пентахникон с опущенной рампой. «Уно» поднялся по трапу. Двери пентахникона были закрыты.


Через несколько часов Uno был зажат когтями дробилки. В мгновение ока он превратился в кусок раздавленного металла, лишенный какой-либо идентификации.


На момент написания статьи все остальное. Может ли Томлинсон создать что-нибудь новое? Мог ли Бен-Менаше найти доказательства, которые наконец удовлетворили бы веру аль-Файеда в заговор? Действительно ли Диана была беременна в момент своей смерти? Неужели Мохамед аль-Файед был настолько ослеплен горем, смешанным с гневом, что был готов привести этот тезис в соответствие с фактами?


К этим вопросам мы вернемся в новом столетии. Но они могут никогда не получить достаточно полного ответа, чтобы удовлетворить Мохамеда аль-Файеда или убедить всех, кто верит ему, опасно заблудшего человека, который использует огромные суммы денег, чтобы докопаться до истины, которую, возможно, лучше всего держать под замком. всеми, кто непосредственно вовлечен.


Некоторые коллеги Мориса все больше полагают, что попытка поймать Анри Поля в ловушку была дополнительным доказательством того, что Моссад еще больше вышел из-под контроля, проводя безрассудные международные операции без учета потенциальных долгосрочных последствий для себя, Израиля и других стран. мира на Ближнем Востоке и, в конечном итоге, для отношений со старейшим и ближайшим союзником еврейского государства - Соединенными Штатами Америки. Несколько офицеров заявили, что после того, как Биньямин Нетаньяху стал премьер-министром в 1996 году, положение ухудшилось.


Ветеран израильского разведывательного сообщества сказал: «Люди видят, что те, кто работает на Моссад, часто являются головорезами, маскирующимися под патриотов. Это плохо для нас [и] морального духа, и, в конце концов, плохо скажется на отношениях Моссада с другими службами ».


Другой опытный офицер израильской разведки был столь же откровенен: «Нетаньяху ведет себя так, как будто Моссад является частью его собственной версии Суда короля Артура; что-то новенькое каждый день или рыцарям собственного Круглого стола становится скучно. Вот почему с Моссад все пошло не так. Нужно позвонить в колокольчик, пока не стало слишком поздно ».


Первый урок, который я усвоил за четверть века писаний о секретной разведке, заключается в том, что обман и дезинформация - это ее товар, наряду с подрывной деятельностью, коррупцией, шантажом, а иногда и убийствами. Агентов учат лгать, использовать дружбу и злоупотреблять ею. Они прямо противоположны изречению, что джентльмены не читают почту друг друга.


Я впервые столкнулся с их поведением при расследовании многих великих шпионских скандалов времен холодной войны: предательства секретов атомной бомбы Америки Клаусом Фуксом и компрометации британских MI5 и MI6 Гаем Берджессом, Дональдом Маклином и Кимом Филби. Каждый сделал своим девизом предательство и двуличие. Я также был одним из первых авторов, получивших доступ к одержимости ЦРУ контролем над разумом, озабоченность, которую Агентство было вынуждено подтвердить через десять лет после выхода моей книги на эту тему « Путешествие в безумие» . Отрицание - это черное искусство, которое давно доводили до совершенства все спецслужбы.


Тем не менее, в выяснении правды мне очень помогли два профессиональных офицера разведки: Иоахим Кранер, мой покойный тесть, который руководил сетью МИ-6 в Дрездене после Второй мировой войны, и Билл Бакли, который был начальником отделения ЦРУ в Бейруте. Внешне они были похожи: высокие, худощавые и стройные, с подбородками, готовыми встретить неприятности на полпути. Их глаза мало что показали - за исключением того, что если вы не были частью ответа, вы должны были быть частью проблемы. Ужасно интеллектуально, их критика агентств, которым они служили, временами была резкой.


Оба постоянно напоминали мне, что многое можно услышать из того, что Билл называл «ропотом в каше»: смертельная схватка в переулке без названия; коллективная задержка дыхания, когда агент или сеть взорваны; тайная операция, которая могла бы свести на нет годы открытого политического наведения мостов; фрагмент обыденной информации, завершающий определенную головоломку разведки. Иоахим добавил, что «иногда несколько слов, сказанных небрежно, часто могут пролить новый свет на что-то».


Гордясь тем, что принадлежал к так называемой «второй старейшей профессии», оба были не только моими друзьями, но и убедили меня в том, что секретная разведка - это ключ к полному пониманию международных отношений, глобальной политики и дипломатии - и, конечно же, терроризма. Через них я установил контакты с рядом военных и гражданских спецслужб: немецкой BND и французской DGSE; ЦРУ; Канадские и британские услуги.


Иоахим умер на пенсии; Билл был убит исламскими фундаменталистами, которые похитили его в Бейруте и спровоцировали западный кризис с заложниками в этом городе.


Я также встретился с представителями разведывательного сообщества Израиля, которые сначала помогли мне, рассказав о Мехмете Али Агджа, турецком фанатике, который пытался убить Папу Иоанна Павла на площади Святого Петра в Риме в мае 1981 года. Эти контакты были организованы Саймоном. Визенталь, известный охотник за нацистами и бесценный «источник» Моссада на протяжении более сорока лет. Благодаря своей славе и репутации Визенталь до сих пор находит двери открытыми, особенно в Вашингтоне.


Именно в этом городе в марте 1986 года я немного больше узнал о запутанных отношениях между разведывательными сообществами Соединенных Штатов и Израиля. Я был там, чтобы взять интервью у Уильяма Кейси, тогдашнего директора Центрального разведывательного управления, в качестве продолжающегося исследования для моей книги « Путешествие в безумие», которая частично касается смерти Билла Бакли.


Несмотря на свой индивидуальный костюм, Кейси был неуклюжей фигурой. Его лицо с подбородком было бледным, а края глаз покраснели, когда мы сидели в вашингтонском клубе; он выглядел как человек, чья эктоплазма истощалась после пяти лет руководства ЦРУ.


Через Perrier он подтвердил условия нашей встречи. Никаких заметок, никаких магнитофонных записей; все, что он сказал, было бы чисто фоном. Затем он достал лист обычной бумаги, на котором были напечатаны его биографические данные. Он родился в Нью-Йорке 13 марта 1913 года и окончил университет Св. Иоанна в 1937 году по специальности юрист. Введенный в военно-морской резерв США в 1943 году, через несколько месяцев он перешел в Управление стратегических служб, предшественника ЦРУ. В 1944 году он стал начальником Управления специальной разведки OSS в Европе. Затем последовало председательство в Комиссии по ценным бумагам и биржам (1971–73); затем, быстро сменяющий друг друга, он был заместителем государственного секретаря по экономическим вопросам (1973–74); президент и председатель Экспортно-импортного банка США (1974–76); и член Консультативного совета по внешней разведке при президенте (1976–77). В 1980 году он стал менеджером кампании по успешной заявке Рональда Рейгана на пост президента. Год спустя, 28 января 1981 года, Рейган назначил его главнокомандующим, тринадцатым человеком, занимающим самый влиятельный пост в разведывательном сообществе США.


В ответ на мое замечание о том, что он, похоже, был надежной парой в ряде сообщений, Кейси отпил еще воды и пробормотал, что «не хочет вдаваться в личную сторону вещей».


Он сунул газету обратно в карман и сел, настороженно ожидая моего первого вопроса: что он мог рассказать мне о Билле Бакли, который почти двумя годами ранее в тот же день - в пятницу, 16 марта 1984 года - был похищен в Бейрут и был теперь мертв. Я хотел знать, какие усилия прилагало ЦРУ, чтобы спасти жизнь Билла. Я провел время на Ближнем Востоке, в том числе в Израиле, пытаясь собрать воедино предысторию.


«Вы говорите с Адмони или с кем-нибудь из его людей?» - перебил Кейси.


В 1982 году Нахум Адмони возглавил Моссад. В круговороте коктейлей в посольстве Тель-Авива он пользовался твердой репутацией. Кейси охарактеризовал Адмони как «еврея, который хотел бы выиграть состязание по ссанию дождливой ночью в Гданьске». Более того, Адмони родился в Иерусалиме в 1929 году в семье польских иммигрантов из среднего класса. Получив образование в городской гимназии Рехавия, он развил лингвистические навыки, которые принесли ему лейтенантские нашивки в качестве офицера разведки в Войне за независимость 1948 года.


«Адмони может слушать на полдюжине языков», - так решил Кейси.


Позже Адмони изучал международные отношения в Беркли и преподавал этот предмет в учебной школе Моссада на окраине Тель-Авива. Он также работал под прикрытием в Эфиопии, в Париже и Вашингтоне, где Адмони был тесно связан с предшественниками Кейси, Ричардом Хелмсом и Уильямом Колби. Эти должности помогли Адмони превратиться в тихого разведчика, который, когда стал главой Моссада, по словам Кейси, «руководил трудным судном. Социальный и общительный, он так же внимательно относится к женщинам, как и к тому, что лучше всего для Израиля ».


На эскизе Кейси был изображен оперативник, который, по его словам, «поднялся по служебной лестнице из-за своего умения избегать« мозолей »своего начальства».


Его следующие слова прозвучали в том же бормотании.


«Никто не может удивить так, как того, кого вы сочли дружелюбным. К тому времени, когда мы поняли, что Адмони ничего не собирается делать, Билл Бакли был мертв. Помните, как там было тогда? В этих двух лагерях беженцев в Бейруте произошла бойня почти тысячи палестинцев. Ливанские христианские силы совершили убийства; евреи смотрели на Библию, перевернув ее. Дело в том, что Адмони был в постели с этим головорезом, Жмайелем.


Башир Жмайель был главой фалангистов, а позже стал президентом Ливана.


«Мы тоже управляли Жмайелем, но я никогда не доверял этому ублюдку. И Адмони работал с Жмайелем все время, пока Бакли подвергался пыткам. Мы понятия не имели, где именно в Бейруте держали Билла. Мы попросили Адмони узнать. Он сказал, что нет проблем. Мы ждали и ждали. Отправили наших лучших людей в Тель-Авив для работы с Моссад. Мы сказали, что деньги не проблема. Адмони твердил: «Хорошо, понял».


Кейси отпил еще воды, запертой в своей капсуле времени. Следующие его слова прозвучали ровно, как будто бригадир присяжных выносит вердикт.


«Затем Адмони продавал нам товарный счет, за похищением которого стояла ООП. Мы знали, что израильтяне всегда готовы обвинить Ясира Арафата во всем, и наши люди сначала не покупали. Но Адмони был очень правдоподобным. Он представил хороший случай. К тому времени, когда мы поняли, что это не Арафат, для Бакли все было уже давно. Чего мы не знали, так это того, что Моссад также играл в настоящую грязную игру - снабжал Хезболлу оружием, чтобы убивать христиан, и в то же время давал христианам больше оружия, чтобы убивать палестинцев ».


Неполное представление Кейси о том, что, как теперь считало ЦРУ, произошло с Биллом Бакли - что Моссад намеренно ничего не сделал, чтобы спасти его в надежде обвинить ООП, что так подорвало надежды Арафата завоевать симпатии в Вашингтоне, - вызвал ужас. понимание отношений между двумя разведывательными службами, предположительно дружественными друг другу.


Кейси показал, что у связей между Соединенными Штатами и Израилем есть и другая сторона, помимо сбора средств и других проявлений американо-еврейской солидарности, превратившей еврейское государство в региональную сверхдержаву из-за страха перед арабским врагом.


Перед тем, как мы расстались, Кейси в последний раз подумала: «Нация создает необходимое ей разведывательное сообщество. Америка полагается на технический опыт, потому что мы стремимся открывать, а не тайно управлять. Израильтяне действуют иначе. «Моссад», в частности, приравнивает свои действия к выживанию страны ».


Такое отношение давно сделало Моссад невосприимчивым к пристальному вниманию. Но за два года работы над этой книгой ряд ошибок - в некоторых случаях скандалов - заставил службу проникнуть в общественное сознание Израиля. Были заданы вопросы, и, если ответы на них выдают редко, в защитной броне, которую Моссад носил от внешнего мира, начали появляться бреши.


Я разговаривал с более чем сотней человек, напрямую или косвенно работающих в израильских и других спецслужбах. Интервью длились два с половиной года. Многие ключевые люди в Моссаде согласились на запись. Эти записи длятся восемьдесят часов и расшифрованы примерно на 5 800 страницах. Есть также около пятнадцати записных книжек, заполненных современными записями. Этот материал, как и мои предыдущие книги, найдет свое место в исследовательском отделе университетской библиотеки. Некоторые из тех, с кем я разговаривал, призвали меня сосредоточиться на недавних событиях; прошлое следует использовать только для иллюстрации событий, имеющих отношение к роли Моссада на переднем крае нынешних рубежей шпионажа и сбора разведывательной информации. Многие интервью проводились с участниками, которых раньше не опрашивали; часто никакие исследования не могли дать утешительно простого объяснения их поведения или поведения других людей. Многие были на удивление откровенны, хотя не все согласились, что их имена будут полностью раскрыты. Что касается служащих Мосад, израильское законодательство запрещает им добровольно публиковать свои имена. Некоторые из неизраильских источников запросили и получили гарантию анонимности.


В организационных диаграммах газеты пытаются собрать воедино и опубликовать, многие источники остаются на пустом месте. Они по-прежнему серьезно относятся к своей анонимности, и некоторые хотят, чтобы на этих страницах их знали под псевдонимом или только по имени: это не делает их показания менее достоверными. У них может быть много личных мотивов нарушения молчания: потребность обеспечить себе место в истории; желание оправдать свои действия; анекдот стариков; даже возможно искупление. То же самое можно сказать и о тех, кто согласился идентифицироваться.


Возможно, лучшим мотивом из всего, что заставило их нарушить молчание, был реальный и неподдельный страх, что организация, которой они с гордостью служили, все больше подвергается опасности изнутри - и что единственный способ спасти ее - это раскрыть то, чего она достигла в прошлом. и что он делает сегодня. Чтобы понять и то, и другое, необходимо знать, как и почему они были созданы.


ГЛАВА 2


ДО НАЧАЛА


С рассвета верующие подошли к самой священной стене в мире, единственной оставшейся реликвии Второго Храма Ирода Великого в Иерусалиме - Стене Плача. Молодые и старые, худощавые и толстые, бородатые и толстые: все пробирались по узким улочкам или из-за городских стен.


Офисные служащие шли рядом с пастухами с холмов за Иерусалимом; Молодежь, только что совершившая бар-мицву, гордо маршировала с мужчинами зимой своих лет. Учителя религиозных синагог города были плечом к плечу с лавочниками, которые путешествовали издалека, из Хайфы, Тель-Авива и деревень вокруг Галилейского моря.


Каждый был одет в черное, каждый нес молитвенник и стоял перед высокой стеной, чтобы читать отрывки из Священного Писания.


На протяжении веков евреи поступали так. Но в эту пятницу, субботу в сентябре 1929 года все было иначе. Раввины призывали как можно больше мужчин объединиться в общей молитве и продемонстрировать свою решимость отстаивать свое право на это. Это было задумано не только как выражение их веры, но и как видимый символ их сионизма - и напоминание арабскому населению, которое значительно превосходило их численностью, что их не запугать.


В течение нескольких месяцев ходили упорные слухи о том, что мусульманское население снова злилось на то, что они считали сионистской экспансией. Эти опасения начались с Декларации Бальфура 1917 года и ее приверженности официальной еврейской родине в Палестине. Для арабов, которые жили там и могли проследить свою родословную до Пророка, это было возмущением. Земля, которую они обрабатывали в течение многих веков, окажется под угрозой, возможно, даже отнята у них сионистами и их британскими защитниками, которые прибыли в конце Великой войны, чтобы передать Палестину под мандат. Британцы правили так же, как и в других частях империи, пытаясь угодить обеим сторонам. Это был рецепт катастрофы. Напряженность между евреями и арабами усилилась. Были стычки и кровопролития, часто из-за того, где евреи хотели построить свои синагоги и религиозные синагоги. Но евреи были упорно полны решимости осуществить свои «молитвенные права» у Стены Плача в Иерусалиме. Для них это было частью их веры.


К полудню, часу молитвы шма, около тысячи человек читали вслух древние слова Священного Писания перед стеной из желтого песчаника. Взлеты и падения их голосов имели свою успокаивающую ритмичность.


Затем с ошеломляющей скоростью на них обрушились снаряды - камни, разбитые бутылки и банки, наполненные щебнем. Атака была начата арабами с выгодных позиций вокруг Стены Плача. Раздался первый треск выстрелов, рваный залп выстрелов из мушкетов мусульманских стрелков. Евреи пали, и их уносили бежавшие соседи. Чудом никто не погиб, хотя раненые насчитали десятки.


Той ночью встретились лидеры ишува, еврейской общины Палестины. Они быстро поняли, что их тщательно спланированной демонстрации не хватало одного существенного: предвидения арабского нападения.


Один из присутствующих на встрече сказал за всех: «Нам нужно помнить Священные Писания. Начиная с царя Давида, наш народ полагался на хороший интеллект ».


За чашками турецкого кофе и сладкой выпечкой были посеяны семена того, что однажды станет самой грозной разведывательной службой в современном мире: Моссад. Но до его создания оставалось еще почти четверть века. Все, что лидеры ишува могли предложить в качестве первого практического шага той теплой сентябрьской ночью, - это объединить все, что они могут сэкономить, и призвать своих соседей сделать то же самое. Деньги будут использоваться для подкупа арабов, которые все еще терпимо относятся к евреям и будут заранее предупреждать о дальнейших нападениях.


Тем временем евреи продолжали осуществлять свое право молиться у Стены Плача. Их защита не будет зависеть от британцев, но их будет защищать Хагана, недавно сформированное еврейское ополчение. В ближайшие месяцы сочетание предварительного предупреждения и ополчения предотвратило нападения арабов. Относительное спокойствие между арабом и евреем было восстановлено в течение следующих пяти лет.


В тот период евреи продолжали тайно расширять сбор разведданных. У него не было официального названия или руководства. Арабы набирались на разовой основе: разносчики, работавшие в арабском квартале Иерусалима, и чистильщики обуви, чистившие сапоги офицеров мандата, были привлечены к заработной плате вместе со студентами престижного городского колледжа арабской Руда, учителями и бизнесменами. Любой еврей мог завербовать арабского шпиона; единственным условием было предоставление информации. Медленно, но верно ишув получал важную информацию не только об арабах, но и о британских намерениях.


Приход к власти в 1933 году Гитлера ознаменовал начало исхода немецких евреев в Палестину. К 1936 году более трехсот тысяч человек совершили долгое путешествие по Европе; многие были обездолены к тому времени, как достигли Святой Земли. Каким-то образом ишув нашел для них пищу и жилье. Через несколько месяцев евреи составили более трети населения. Арабы отреагировали так же, как и раньше: с минаретов сотни мечетей доносились крики мулл, чтобы они отогнали сионистов обратно в море.


В каждом арабском мафафете, доме собраний, где собирались местные арабские советники, раздавались одни и те же голоса гневных протестов: мы должны помешать евреям захватить нашу землю; мы должны запретить британцам давать им оружие и тренировать их.


В свою очередь евреи возразили, что верно обратное, что британцы побуждали арабов отнимать у них законно оплаченные земли.


Британцы продолжали попытки умиротворить обе стороны - но безуспешно. В 1936 году спорадические бои переросли в полномасштабное арабское восстание против британцев и евреев. Британцы безжалостно подавили восстание. Но евреи понимали, что это будет лишь вопросом времени, когда арабы нанесут новый удар.


По всей стране молодые евреи бросились присоединяться к Хагане. Они стали ядром грозной секретной армии: физически закаленные, умелые стрелки и хитрые, как лисы пустыни в Негеве.


Расширилась сеть арабских информаторов. Было создано политическое управление Хаганы для распространения разногласий с помощью дезинформации. Мужчины, ставшие впоследствии легендами израильского разведывательного сообщества, приобрели свои навыки в период становления перед началом Второй мировой войны. Хагана - слово на иврите означает «защита» - стала наиболее информированной из всех сил Святой Земли.


Вторая мировая война принесла в Палестину новый непростой мир. Евреи и арабы предчувствовали мрачное будущее, с которым им обоим придется столкнуться в случае победы нацистов. Первые подробности того, что происходило в лагерях смерти Европы, достигли ишува.


Давид Бен-Гурион и Ицхак Рабин были среди тех, кто присутствовал на встрече в Хайфе в 1942 году. Все согласились с тем, что выживших после Холокоста нужно доставить в их духовный дом, Эрец-Исраэль. Никто не мог оценить, сколько их будет, но все были согласны с тем, что прибытие беженцев возобновит конфронтацию с арабами - и на этот раз британцы открыто выступят против евреев. Британия твердо заявляла, что откажется допустить выживших в Палестину после поражения Гитлера на том основании, что это создаст дисбаланс населения.


Призыв Бен-Гуриона к повышению разведывательного потенциала Хаганы был полностью одобрен встречей. Будет набрано больше информаторов. Будет сформировано подразделение контрразведки, чтобы выявить евреев, сотрудничающих с британцами, и выявить «еврейских коммунистов и инакомыслящих среди нас». Новое подразделение было известно как Rigul Hegdi, и им командовал бывший французский иностранный легионер, работавший под прикрытием в качестве коммивояжера.


Вскоре он стал обнаруживать еврейских женщин, которые общались с офицерами мандата; лавочники, торгующие с англичанами; развлекавшие их владельцы кафе. Глубокой ночью виновные предстали перед военным трибуналом Хаганы; виновные были либо приговорены к жестокому избиению, либо казнены в иудейских холмах одним выстрелом в затылок. Это было предшественником безжалостности, которую позже проявит Моссад.


К 1945 году в Хагане было подразделение, ответственное за закупку оружия. Вскоре тайники итальянского и немецкого оружия, захваченного в Северной Африке после поражения Роммеля, стали контрабандой переправляться еврейскими солдатами, служившими с союзниками, через египетскую Синайскую пустыню в Палестину. Оружие доставлялось на ветхих грузовиках и верблюжьих караванах и хранилось в пещерах в пустыне, где дьявол пытался искушать Иисуса. Одно укрытие было недалеко от того места, где ждали открытия свитки Мертвого моря.


После того, как поражение Японии в августе 1945 года положило конец войне, евреи, служившие в подразделениях военной разведки союзников, прибыли, чтобы поделиться своим опытом с Хаганой. Элементы были на месте, чтобы разобраться с тем, что предсказывал Бен-Гурион - «войной за нашу независимость».


Он знал, что отправной точкой станет брича, еврейское название беспрецедентной операции по выводу из Европы выживших в Холокосте. Сначала они пришли сотнями, потом тысячами, потом десятками тысяч. Многие все еще носили одежду из концлагеря; На каждом была татуировка с нацистским идентификационным номером. Они прибыли автомобильным и железнодорожным транспортом через Балканы, а затем через Средиземное море к берегам Израиля. Все доступные корабли были куплены или арендованы еврейскими агентствами по оказанию помощи в Соединенных Штатах - часто по сильно завышенным ценам: бродячие пароходы, каботажные суда, десантные суда с пляжей Нормандии, речные лодки - все, что могло плавать, было задействовано. Подобной эвакуации не было со времен Дюнкерка в 1940 году.


На пляжах между Хайфой и Тель-Авивом выживших ждали одни из тех самых британских солдат, которых переправили обратно в Англию из Дюнкерка. Они были там, чтобы выполнять приказ своего правительства не подпускать к себе выживших в Холокосте. Были уродливые столкновения, но также были времена, когда солдаты, возможно, помнящие о собственном спасении, смотрели в другую сторону, когда лодка с беженцами выбивалась на берег.


Бен-Гурион решил, что таких проявлений сострадания недостаточно. Пришло время закончиться мандату. Это можно было сделать только силой. К 1946 году он объединил разрозненные еврейские подпольные движения. Воодушевленный неутолимым духом тех, кто первым заселил эту землю, был отдан приказ начать партизанскую войну как против британцев, так и против арабов.


Каждый еврейский командир знал, что это опасная игра: сражения на обоих фронтах истощат их ресурсы до предела. Последствия неудачи будут ужасными. Бен-Гурион приказал проводить политику без запретов. Вскоре каталог зверств стал ужасающим со всех сторон. Евреи были расстреляны по подозрению в сотрудничестве с Хаганой. Британских солдат расстреляли, а их казармы бомбили. Арабские деревни были подожжены. Он был средневековым по своей жестокости.


Для Хаганы разведка имела решающее значение, не в последнюю очередь для распространения дезинформации, чтобы создать в глазах британцев и арабов впечатление, что у евреев было гораздо больше людей, чем они могли собрать. Британцы обнаружили, что преследуют блуждающего врага. Моральный дух среди мандатариев начал рушиться.


Почувствовав возможность открытия, Соединенные Штаты весной 1946 года попытались заключить сделку, убедив Великобританию принять в Палестину сто тысяч выживших в Холокосте. Призыв был отклонен, и ожесточенные бои продолжались. Наконец, в феврале 1947 года Великобритания согласилась покинуть Палестину к маю 1948 года. С тех пор Организация Объединенных Наций будет заниматься проблемами того, что станет Государством Израиль.


Бен-Гурион и его командиры понимали, что по-прежнему должен быть решающий конфликт с арабами, чтобы гарантировать, что молодая нация не будет задушена при рождении. Были получены жизненно важные данные о моральном духе и военной мощи арабов. Еврейские шпионы, размещенные в Каире и Аммане, украли планы нападения египетской и иорданской армий. Когда началась так называемая Война за независимость, израильтяне одержали впечатляющие военные победы. Но по мере продолжения боев Бен-Гуриону также стало ясно, что возможная победа должна быть обусловлена четким разделением между военными и политическими устремлениями. Когда в 1949 году наконец пришла победа, это разделение не было должным образом урегулировано - и это привело к вражде внутри израильского разведывательного сообщества из-за своих обязанностей в мирное время.


Вместо того, чтобы справляться с ситуацией со своей обычной проницательностью, Бен-Гурион в качестве первого премьер-министра Израиля создал пять разведывательных служб для работы как внутри страны, так и за рубежом. Зарубежная служба по образцу служб безопасности Великобритании и Франции. Обе эти службы охотно согласились работать с израильтянами. Контакт был также установлен с Управлением стратегических служб США (OSS) в Вашингтоне через главу контрразведки агентства в Италии Джеймса Хесуса Энглтона. Его связь с молодыми шпионами Израиля сыграет решающую роль в возможном наведении моста между двумя разведывательными сообществами.


Тем не менее, несмотря на это многообещающее начало, мечта Бен-Гуриона об объединенной разведывательной организации, работающей в гармонии, умерла в родовых муках самой нации, борющейся за сплоченную идентичность. Разминка мышц оставалась в порядке вещей, поскольку его министры и чиновники боролись за власть и позиции. На каждом уровне были столкновения. Кто будет координировать общую стратегию разведки? Кто будет оценивать необработанные данные? Кто вербует шпионов? Кто должен увидеть их отчеты в первую очередь? Кто будет интерпретировать эту информацию для политического руководства страны?


Нигде борьба не была более беспощадной, чем между министерством иностранных дел и министерством обороны, оба из которых заявляли о своем праве действовать за границей. Иссер Харель, тогда еще молодой оперативник, чувствовал, что его коллеги «рассматривали работу разведки в романтическом и авантюрном свете. Они притворились знатоками обычаев всего мира ... и стремились вести себя как вымышленные международные шпионы, наслаждаясь своей славой, поскольку они жили в тени тонкой границы между законом и распутством ».


Тем временем люди продолжали умирать, убитые арабскими террористами, их бомбами и минами-ловушками. Армия Сирии, Египта, Иордании и Ливана все еще угрожала. Позади них еще миллионы арабов были готовы поднять джихад, священную войну. Ни один народ на земле не родился в такой враждебной среде, как Израиль.


Бен-Гурион испытывал почти мессианское чувство того, как его люди смотрели на него, чтобы защитить их, как всегда поступали великие лидеры Израиля. Но он знал, что он не пророк, а только закаленный уличный боец, который выиграл Войну за независимость против арабского врага, объединив свои силы в двадцать раз больше, чем в его распоряжении. Не было большего триумфа с тех пор, как мальчик-пастух Давид убил Голиафа и разбил филистимлян.


И все же враг не ушел. Он стал умнее и безжалостнее. Он ударил, как вор в ночи, убивая без сожаления, прежде чем исчезнуть.


В течение четырех долгих лет соперничество, ссоры и перестрелки продолжались на всех встречах, которые председательствовал Бен-Гурион, чтобы попытаться разрешить проблемы среди разведывательного сообщества. Многообещающий план министерства иностранных дел использовать французского дипломата в качестве шпиона в Каире был сорван министерством обороны. Ему нужен был его собственный человек для этой работы. Молодой офицер, не имевший реального опыта работы в разведке, был за несколько недель пойман египетскими силовиками. Было обнаружено, что израильские агенты в Европе работают на безудержном черном рынке, чтобы финансировать свою работу, потому что не было достаточного официального бюджета для оплаты их шпионской деятельности. Попытки завербовать умеренные друзы в Ливане закончились, когда конкурирующие израильские спецслужбы разошлись во мнениях о том, как их можно использовать. Часто грандиозные планы терпели крах из-за взаимных подозрений. Голые амбиции были повсюду.


Влиятельные люди того времени - министр иностранных дел Израиля, начальник штаба армии и послы - все боролись за установление превосходства своей любимой службы над другими. Один хотел, чтобы основное внимание уделялось сбору экономической и политической информации. Другая мысль: разведка должна концентрироваться исключительно на военной мощи врага. Посол во Франции настаивал на том, чтобы разведка действовала так, как действовало французское Сопротивление во время Второй мировой войны, с мобилизацией всех евреев в стране. Посол в Вашингтоне хотел, чтобы его шпионы были защищены дипломатическим прикрытием и «интегрировались в повседневную работу посольства, чтобы не вызывать подозрений». Израильский министр в Бухаресте хотел, чтобы его шпионы работали по принципу КГБ - и были такими же безжалостными. Министр Израиля в Буэнос-Айресе потребовал, чтобы агенты сосредоточили внимание на роли католической церкви в оказании помощи нацистам в расселении в Аргентине. Бен-Гурион терпеливо выслушивал каждое предложение.


Наконец, 2 марта 1951 года он вызвал к себе в кабинет руководителей пяти спецслужб. Он сказал им, что намеревался передать деятельность Израиля по сбору разведывательной информации за границей в новое агентство под названием Ha Mossad le Teum, «Институт координации». Его первоначальный бюджет составлял двадцать тысяч израильских фунтов, из которых пять тысяч фунтов были потрачены на «специальные миссии, но только с моего предварительного согласия». Новое агентство будет привлекать свой персонал из существующих спецслужб. В повседневном обиходе новое агентство будет называться «Моссад».


«Моссад» «для всех административных и политических целей» попадет под юрисдикцию министерства иностранных дел. Однако в его штате будут старшие офицеры, представляющие другие организации израильского разведывательного сообщества: Шин Бет, внутренняя безопасность; Аман, военная разведка; разведка ВВС; и военно-морская разведка. Функции офицеров будут заключаться в том, чтобы держать Моссад в курсе конкретных требований своих «клиентов». В случае разногласий по любому запросу вопрос будет передан в канцелярию премьер-министра.


В своей обычной резкой манере Бен-Гурион изложил это. «Вы передадите Моссад свой список покупок. Затем Моссад пойдет за товарами. Не ваше дело знать, где они делали покупки или сколько они заплатили за товары ».


Бен-Гурион будет действовать как единоличный комитет по надзору за новой службой. В служебной записке своему первому руководителю Реувену Шилоаху премьер-министр приказал: «Моссад будет работать под моим руководством, будет действовать в соответствии с моими инструкциями и будет постоянно отчитываться передо мной».


Были установлены основные правила.


Спустя двадцать восемь насыщенных событиями лет после того, как эти евреи просидели иерусалимской ночью в сентябре 1929 года, обсуждая жизненно важное значение разведки для отражения дальнейших арабских атак, их потомки получили разведывательную службу, которая стала бы более грозной, чем любая другая в мире.


Рождение Моссада, как и рождение Израиля, было далеко не гладким. Служба взяла на себя управление шпионской сетью в Ираке, которая несколько лет действовала под контролем Политического департамента Сил обороны Израиля. Основная функция кольца заключалась в том, чтобы проникнуть в высшие эшелоны иракских вооруженных сил и управлять подпольной иммиграционной сетью, чтобы вывозить иракских евреев из страны в Израиль.


В мае 1951 года, всего через девять недель после того, как Бен-Гурион подписал приказ о создании Мосада, агенты иракской службы безопасности в Багдаде напали на ринг. Были арестованы два израильских агента, а также десятки иракских евреев и арабов, которых подкупили для организации сети побегов, которая распространилась по всему Ближнему Востоку. Двадцать восемь человек были обвинены в шпионаже. Оба агента были приговорены к смертной казни, семнадцать получили пожизненное заключение, а остальные были освобождены «в качестве примера справедливости иракского правосудия».


Впоследствии оба агента Моссада были освобождены из иракской тюрьмы, где они подвергались жестоким пыткам, в обмен на значительную сумму денег, переведенную на счет в швейцарском банке министра внутренних дел Ирака.


Последовал еще один фиаско. Давний шпион Политического департамента в Риме Теодор Гросс теперь работал на Моссад по новой схеме. В январе 1952 года Иссер Харель, тогдашний глава Шин Бет, службы внутренней безопасности Израиля, получил «неопровержимые доказательства» того, что Гросс был двойным агентом, работающим в египетской секретной службе. Харел решил полететь в Рим, где уговорил Гросса вернуться с ним в Тель-Авив, убедив предателя в том, что ему вот-вот дадут высокий пост в Шин-Бет. Гросса судили тайно, признали виновным и приговорили к пятнадцати годам тюремного заключения. Он умрет в тюрьме.


Удрученный Реувен Шилоах ушел в отставку, сломленный человек. Его заменил Харел, который оставался главой Моссада в течение одиннадцати лет - никогда не было равных по сроку.


Старшие сотрудники, которые приветствовали его в штаб-квартире Моссада тем сентябрьским утром 1952 года, вряд ли были впечатлены внешностью Харела. Его рост был едва ли четыре фута восемь дюймов, у него были большие уши, и он говорил на иврите с сильным центральноевропейским акцентом; его семья эмигрировала из Латвии в 1930 году. Его одежда выглядела так, как будто он в ней спал.


Его первыми словами собравшемуся коллективу были: «Прошлое закончилось. Ошибок больше не будет. Мы вместе пойдем вперед. Мы ни с кем не разговариваем, кроме самих себя ».


В тот же день он привел пример того, что имел в виду. После обеда он вызвал своего водителя. Когда этот человек спросил, куда они направляются, ему ответили, что пункт назначения держится в секрете; Отпустив водителя, Харел сам отправился за руль машины. Он вернулся с коробкой рогаликов для персонала. Но суть была сделана. Он задавал вопросы.


Это был решающий момент, который заставил Харела полюбить его деморализованный персонал. Он начал заряжать их своим собственным примером. Он тайно ездил во враждебные арабские страны, чтобы лично организовывать сети Мосад. Он опросил всех, кто хотел присоединиться к службе. Он искал тех, кто, как и он, имел кибуцное прошлое.


«Такие люди знают нашего врага», - сказал он старшему помощнику, который подверг сомнению политику. «Кибуцники живут рядом с арабами. Они научились не только думать, как они, но и думать быстрее ».


О терпении Харела ходили легенды, как и о его вспышках гнева; его преданность своему персоналу стала столь же известна. На всех, кто не входил в его замкнутый круг, с подозрением смотрели как на «беспринципных оппортунистов». Он не имел дела с людьми, которых считал «фанатиками, маскирующимися под националистов, особенно в религии». Он все чаще проявлял открытую неприязнь к ортодоксальным евреям.


В правительстве Бен-Гуриона их было несколько, и они быстро возмутились Иссером Харелем, а затем попытались найти способ его отстранить. Но хитрый глава Моссада старался оставаться рядом с другим кибуцником, премьер-министром.


Помогло то, что данные Моссада теперь говорят сами за себя. Агенты Харела внесли свой вклад в успех сражений с египтянами на Синае. У него были шпионы в каждой арабской столице, обеспечивающие непрерывный поток бесценной информации. Еще один переворот произошел, когда он в 1954 году поехал в Вашингтон, чтобы встретиться с Алленом Даллесом, только что возглавившим ЦРУ. Харель подарил старому начальнику шпионской службы кинжал с выгравированным словом псалмопевца: «Хранитель Израиля не дремлет и не спит».


Даллес ответил: «Вы можете рассчитывать, что я буду бодрствовать с вами».


Эти слова создали партнерство между Моссадом и ЦРУ. Даллес распорядился предоставить Моссад современное оборудование: устройства для прослушивания и слежения, камеры с дистанционным управлением и ряд устройств, о существовании которых, по признанию Харела, он никогда не подозревал. Эти двое мужчин также сформировали первый «обратный канал» разведки между своими службами, через который они могли общаться по защищенному телефону в случае возникновения чрезвычайной ситуации. Канал фактически обошел обычный дипломатический путь, к огорчению как Госдепартамента, так и министерства иностранных дел Израиля. Это никак не улучшило положение Харела в дипломатических кругах.


В 1961 году Харель организовал операцию по доставке в Израиль тысяч марокканских евреев. Год спустя неутомимый глава Моссада находился в Южном Судане, помогая произраильским повстанцам против режима. В том же году он также помог королю Эфиопии Хайле Селассие подавить попытку государственного переворота: монарх был давним союзником Израиля.


Но дома ортодоксальные евреи в кабинете министров становились все более громкими, жаловались, что Иссер Харель стал невыносимо самодержавным и все более равнодушным к их религиозным чувствам, и что он был человеком со своими собственными планами, возможно, даже с стремлением к высшей политической должности. в земле. Хорошо настроенная политическая антенна Бен-Гуриона сработала, и отношения между ним и Харелем охладились. Там, где раньше он фактически развязал руки Харелю, теперь он начал требовать, чтобы его проинформировали о мельчайших деталях операции. Харелю не понравился поводок, но он ничего не сказал. Кампания против него шепотом усилилась.


В феврале 1962 года сошлись намеки на судьбу восьмилетнего мальчика Жозель Шумахер. Двумя годами ранее ребенок был похищен у родителей ультраортодоксальной сектой.


Дед мальчика по материнской линии, Нахман Штаркес, был членом секты Нетурей Карта, «Стражи стен Иерусалима». Его подозревали в соучастии в похищении. Полиция уже развернула массовую охоту на Жозель, которая не дала никаких сведений о его местонахождении. Нахман был на короткое время заключен в тюрьму, когда отказался сотрудничать со следствием. Ортодоксальные евреи превратили старика в мученика; тысячи людей прошли парадом со знаменами, провозглашающими, что Бен-Гурион ничем не отличается от нацистов, заключая в тюрьму старика. Нахман был освобожден «по состоянию здоровья». Протесты продолжались.


Политические советники Бен-Гуриона предупредили, что дело может проиграть ему на следующих выборах. Хуже того, в случае новой войны с арабами некоторые православные группы действительно могут их поддержать. Боевой премьер-министр послал за Харелем и приказал Моссад найти мальчика. Харел утверждал, что это не задача службы. В его более поздних словах:


«Атмосфера превратилась в лед. Он повторил, что отдает мне приказ. Я сказал, что мне нужно хотя бы прочитать полицейское дело. Премьер сказал, что у меня есть час ».


Папка была большой, но, когда он ее читал, в Иссере Хареле что-то глубоко зашевелилось - право родителей воспитывать ребенка без давления со стороны крайних религиозных убеждений.


Жозель родилась в марте 1953 года в семье Артура и Иды Шумахеры. Из-за финансовых трудностей семьи Хосель был отправлен жить к деду в Иерусалим. Ребенок оказался в религиозном анклаве, духовно изолированном от остальной части города. Нахман все чаще вовлекал своего внука в секту. Когда родители Джозель навестили его, Нахман сердито раскритиковал их за то, что он считал их собственными своенравными религиозными взглядами.


Старик принадлежал к поколению, вера которого помогла им пережить Холокост. Дочь и зять Нахмана считали, что их главная роль заключается в том, чтобы создать себе жизнь в молодой нации. Слишком часто молитва занимала второе место.


Устав от постоянной критики Нахмана, родители Жозель сказали, что хотят его вернуть. Нахман возразил, утверждая, что его переезд нарушит наставления Жозель о молитвенной жизни, которая будет служить ему во взрослом возрасте. Было больше гневных разговоров. Затем, когда они в следующий раз посетили Иерусалим, Хосель исчезла.


И ортодоксальные, и светские евреи ухватились за этот инцидент, чтобы дать полный выход проблеме, которая продолжала разделять нацию, и примером тому служит Лейбористская партия Бен-Гуриона, которая смогла выжить на своем посту только благодаря объединению различных религиозных фракций в Кнессете. В свою очередь, эти группы добились дальнейших уступок строгим законам Православия. Но им всегда хотелось большего. Либеральные евреи потребовали вернуть Жозеля его семье.


Прочитав файл, Иссер Харель сказал Бен-Гуриону, что мобилизует ресурсы Моссада. Он собрал команду из сорока агентов, чтобы найти Жозель. Многие из них открыто выступали против того, что они считали злоупотреблением своими навыками.


Он заглушил их критику короткой речью:


«Несмотря на то, что мы будем работать за пределами наших обычных целей, это все еще очень важный случай. Это важно из-за своего социального и религиозного происхождения. Это важно, потому что на кону престиж и авторитет нашего правительства. Это важно из-за человеческих проблем, связанных с этим делом ».


В первые недели расследования команда вскоре обнаружила, насколько серьезным будет расследование.


Будущий глава «Шин Бет», а в то время агент Моссада, прирастил кудрявую сторону ультраортодоксов и попытался проникнуть в их ряды. Он потерпел неудачу. Другой агент Моссада получил приказ вести наблюдение за еврейской школой. Его заметили через несколько дней. Третий агент попытался проникнуть в группу плакальщиков-хасидов, направляющихся в Иерусалим, чтобы похоронить родственника в стенах города. Его быстро разоблачили, когда он не смог произнести правильные молитвы.


Эти неудачи только укрепили решимость Харела. Он сказал своей команде, что уверен, что ребенка больше не в Израиле, а где-то в Европе или даже дальше. Харел перевел свой оперативный штаб на конспиративную квартиру Моссада в Париже. Оттуда он послал людей в каждую православную общину в Италии, Австрии, Франции и Великобритании. Когда это ничего не дало, он отправил агентов в Южную Америку и Соединенные Штаты.


Следствие продолжало оживляться причудливыми эпизодами. Десять агентов Моссада присоединились к субботней утренней службе в синагоге в пригороде Лондона Хендон. Разъяренная община призвала полицию арестовать «религиозных самозванцев» после того, как их накладные бороды отклеились во время драки. Агенты были незаметно освобождены после того, как посол Израиля вмешался в министерство внутренних дел. Уважаемый ортодоксальный раввин был приглашен в Париж под предлогом того, что член богатой семьи желает, чтобы он совершил обрезание. В аэропорту его встретили двое мужчин в строгих черных пальто и шляпах ортодоксальных евреев. Они были агентами Моссада. В их репортаже был элемент черной комедии.


«Его отвезли в бордель Пигаль, он понятия не имел, что это такое. Внезапно появились две оплачиваемые нами проститутки и накинулись на раввина. Мы сделали фотографии на полароид, показали их ему и сказали, что отправим их его прихожанам, если он не раскроет, где находится мальчик. В конце концов раввин убедил нас, что он ничего не знает, и мы уничтожили фотографии перед ним ».


Другой раввин, Шай Фрейер, всплыл в постоянно расширяющемся поиске Иссера Хареля в мире ортодоксальных евреев. Агенты Моссада подобрали раввина, когда он путешествовал между Парижем и Женевой. Когда после тщательного допроса они убедились, что это очередной тупик, Харел приказал держать Фрейера в убежище Моссада в Швейцарии до окончания обыска. Он боялся, что раввин предупредит православную общину.


Появилась еще одна многообещающая зацепка. Она была Мадлен Фрей, дочерью аристократической французской семьи и героиней французского Сопротивления во Второй мировой войне. Мадлен спасла большое количество еврейских детей от депортации в нацистские лагеря смерти. После войны она обратилась в иудаизм.


Чеки показали, что она регулярно бывала в Израиле, проводила время с членами секты Нетурей Карта и несколько раз встречалась с дедушкой Жозель. Ее последний визит в Израиль был примерно во время похищения мальчика. С тех пор Мадлен не возвращалась в Израиль.


В августе 1962 года агенты Моссада выследили ее до окраин Парижа. Когда они представились, она напала на них физически. Один из агентов вызвал Иссера Харела.


Он объяснил Мадлен «большую несправедливость», причиненную родителям Жозель. У них было моральное право воспитывать сына так, как они хотели. Ни одному родителю нельзя отказывать в этом праве. Мадлен по-прежнему настаивала, что ничего не знает о Жозель. Харел увидел, что его люди поверили ей.


Он попросил паспорт Мадлен. Под ее фотографией была фотография ее дочери. Он попросил агента принести ему фотографию Жозель. Строение лиц детей на обеих фотографиях было практически идентичным. Харель позвонил в Тель-Авив. Через пару часов:


«У меня было все, что мне нужно было знать, от подробностей ее личной жизни в студенческие годы до ее решения присоединиться к православному движению после отказа от католической веры. Я вернулся к Мадлен и сказал ей, как будто я знал все, что она покрасила волосы Жозель, чтобы замаскировать его, и тайно вывезла мальчика из Израиля. Она категорически отрицала это. Я сказал, что она должна понять, что будущее страны, которую она любила, находится в серьезной опасности, что на улицах Иерусалима люди, которых она любила, бросали камни друг в друга. Тем не менее она отказывалась признавать что-либо. Я сказал, что у мальчика была мать, которая любила его так же сильно, как всех тех детей, которым она помогла во Второй мировой войне ».


Напоминание сработало. Внезапно Мадлен начала объяснять, как она попала по морю в Хайфу, туристка, приехавшая посмотреть Израиль. На корабле она подружилась с семьей иммигрантов, у которых был ребенок примерно возраста Жозель. Она повела девочку по сходням в Хайфе, и иммиграционный офицер принял ребенка как ребенка Мадлен. Он записал это в своих записях. Неделю спустя, на глазах у израильской полиции, она с «дочерью» села на рейс в Цюрих. Мадлен даже уговорила Жозеля переодеться в девичью одежду и покрасить волосы.


Какое-то время Жозель жила в православной школе в Швейцарии, где учителем был раввин Шай Фрейер. После задержания Мадлен вместе с Жозель улетела в Нью-Йорк, поместив его в семью, которая была членами секты Нетурей Карта. У Харела был к ней только один вопрос: «Ты скажешь мне имя и адрес семьи?»


Долгое время воцарилась тишина, прежде чем Мадлен спокойно сказала: «Он живет по адресу Пенн-стрит, 126, Бруклин, Нью-Йорк. Он известен как Янкале Гертнер ».


Впервые после их встречи Харел улыбнулся. «Спасибо, Мадлен. Хочу поздравить вас с предложением работы в Моссад. Ваш талант может хорошо послужить Израилю ».


Мадлен отказалась.


Агенты Моссада прилетели в Нью-Йорк. Их ждала группа агентов ФБР, уполномоченных сотрудничать с генеральным прокурором США Робертом Кеннеди. Он получил личную просьбу от Бен-Гуриона сделать это. Агенты отправились в многоквартирный дом на Пенн-стрит, 126. Миссис Гертнер открыла дверь. Агенты промчались мимо нее. Внутри ее муж молился. Рядом с ним был бледнолицый мальчик с ермолкой на голове и темными локонами, обрамляющими его лицо.


«Привет, Жозель. Мы пришли отвезти вас домой, - мягко сказал один из сотрудников Моссада.


Прошло восемь месяцев с тех пор, как Моссад начал поиски. На операцию было потрачено около миллиона долларов США.


Безопасное возвращение Жозеля не помогло преодолеть религиозный раскол внутри страны. Сменявшие друг друга правительства продолжали колебаться и падать по прихоти небольших ультраортодоксальных групп, избранных в Кнессет.


Хотя ему и удалось найти мальчика, Иссер Харель вернулся в Израиль, чтобы столкнуться с новым могущественным критиком, генералом Меиром Амитом, недавно назначенным начальником военной разведки Амана. Точно так же, как Харел попустительствовал своему предшественнику, теперь он оказался объектом резкой критики Амита по поводу операции по спасению Джозель.


Амит, грозный полевой командир, сблизился с Бен-Гурионом в постоянно меняющихся политических песках Израиля. Он сказал премьер-министру, что Харел «растратил ресурсы», что вся спасательная операция была признаком того, что начальник разведки слишком долго работал на этой должности. Забыв, что он приказал Харелю приступить к операции, Бен-Гурион согласился. 25 марта 1963 года Иссер Харель в возрасте пятидесяти лет подал в отставку, пострадавший от многих недель интенсивной стрельбы из снарядов. Взрослые мужчины были близки к слезам, когда он пожал им руки и вышел из штаб-квартиры Моссада. Все знали, что это конец эпохи.


Спустя несколько часов высокий худощавый мужчина с ястребиной внешностью актера, которого он когда-то мог бы быстро пройти через его двери: Меир Амит занял его место. Никому не нужно было говорить, что вот-вот произойдут радикальные изменения.


Через пятнадцать минут после того, как он устроился за своим столом, новый начальник Моссада вызвал руководителей своих отделов. Они стояли группой перед ним, пока он молча смотрел на них. Затем он заговорил живым голосом, который начал бесчисленные атаки на поле боя.


Больше не будет операций по возвращению потерянных детей. Никакого неоправданного политического вмешательства. Он защитит каждого из них от внешней критики, но ничто не сможет спасти их работу, если они его подведут. Он будет бороться за дополнительные деньги из оборонного бюджета на новейшее оборудование и резервные ресурсы. Но это не было сигналом к тому, чтобы забыть об одном активе, который он ставил выше всех остальных: обманивании, искусстве сбора человеческого разума. Он хотел, чтобы это было величайшим умением Моссада.


Его сотрудники обнаружили, что они работают на человека, который считал свою работу выходящей за рамки повседневных операций, но приносящей результаты в ближайшие годы. В эту категорию попало приобретение военной техники.


Вскоре после того, как Меир Амит принял командование, человек, назвавшийся «Салманом», вошел в израильское посольство в Париже с поразительным предложением. За один миллион долларов США он мог гарантировать поставку самого секретного боевого самолета в мире - российского МиГ-21. Салман завершил свое поразительное предложение израильскому дипломату странной просьбой. «Пошлите кого-нибудь в Багдад, позвоните по этому номеру и спросите Джозефа. И приготовь наш миллион долларов ».


Дипломат отправил свой рапорт резиденту каца в посольстве. Он был одним из тех, кто пережил чистку, последовавшую за назначением Меира Амита. Каца послал отчет в Тель - Авив вместе с номером телефона представивших Салман.


Несколько дней Меир Амит взвешивал и размышлял. Салман мог быть обманщиком, фантазером или даже участником иракского заговора с целью поймать в ловушку агента Моссада. Существовал вполне реальный риск того, что другие катса, работающие под глубоким прикрытием в Ираке, будут скомпрометированы. Но перспектива заполучить МиГ-21 была непреодолимой.


Его запас топлива, высота, скорость, вооружение и время межремонтного обслуживания сделали его лучшим военным истребителем арабского мира. Начальники ВВС Израиля с радостью пожертвовали бы многие миллионы долларов только за мимолетный план МиГа, не говоря уже о самом самолете. Меир Амит «лег спать, думая об этом. Я проснулся, думая об этом. Я думал об этом в душе за ужином. Я думал об этом каждую свободную минуту. Не отставать от передовой системы вооружения врага является приоритетом любой разведывательной службы. На самом деле, добраться до него почти никогда не удастся ».


Первым шагом была отправка агента в Багдад. Меир Амит придумал для него псевдоним, такой же английский, как имя в его паспорте, Джордж Бэкон: «Никто бы не подумал, что у еврея будет такое имя». Бэкон поедет в Багдад в качестве менеджера по продажам лондонской компании по продаже больничного рентгеновского оборудования.


Он прибыл в Багдад рейсом компании «Иракские авиалинии» с несколькими образцами оборудования и продемонстрировал, насколько хорошо он усвоил свое задание, продав несколько предметов в больницы. В начале второй недели Бэкон позвонил по номеру, который дал Салман. В отчетах Бэкона Моссаду содержались яркие описания.


«Я пользовался телефоном-автоматом в холле отеля. Риск прослушивания телефона был меньше, чем звонок из моей комнаты. По номеру сразу ответили. - спросил говорящий на фарси голос. Я ответил по-английски, извиняясь, что у меня неправильный номер. Затем голос спросил, также по-английски, кто говорит. Я сказал, что я друг Иосифа. Был там кто-то с таким именем? Мне сказали подождать. Я подумал, может быть, они отслеживают звонок, что это все-таки ловушка. Затем на линии раздался очень культурный голос, сказавший, что это Джозеф, и что он рад, что я позвонил. Затем он спросил, знаю ли я Пэрис. Я подумал: Контакт! »


Бэкон согласился на встречу в кофейне Багдада в следующий полдень. В назначенный час мужчина с улыбкой представился Иосифом. Его лицо было глубоко въевшимся, а волосы белые. Более поздний отчет агента еще раз передал сюрреалистическую атмосферу момента:


«Джозеф сказал, как он был очень рад меня видеть, как будто я был каким-то долгожданным родственником. Затем он начал говорить о погоде и о том, как снизилось качество обслуживания в таких кафе, как это. Я подумал, вот я нахожусь в центре враждебной страны, чьи службы безопасности наверняка убили бы меня, если бы у них была возможность, слушая бред старика. Я решил, что кем бы он ни был, какими бы ни были его связи с Салманом в Париже, Джозеф определенно не был офицером иракской контрразведки. Это меня успокоило. Я сказал ему, что мои друзья очень интересовались товарами, о которых упоминал его друг. Он ответил: «Салман - мой племянник, который живет в Париже. Он официант в кафе. Все хорошие официанты уехали отсюда. Затем Джозеф перегнулся через стол и сказал: «Вы пришли из-за МиГа? Я могу устроить это для вас. Но это будет стоить один миллион долларов ». Просто так."


Бэкон чувствовал, что, возможно, в конце концов, Джозеф был больше, чем он казался. В нем была тихая уверенность. Но когда он начал его расспрашивать, старик покачал головой. "Не здесь. Люди могут слушать ».


Они договорились встретиться на следующий день на скамейке в парке у реки Евфрат, протекающей через город. В ту ночь Бэкон спал очень мало, гадая, не попал ли он в руки, если не иракская разведка, то некоторые очень умные аферисты, которые использовали Джозефа в качестве прикрытия.


Встреча на следующий день раскрыла немного больше о происхождении и мотивах Джозефа.


Он происходил из бедной иракской еврейской семьи. Мальчиком он работал слугой в богатой христианской семье марионитов в Багдаде. Затем, после тридцати лет верной службы, его внезапно уволили, ошибочно обвинив в краже еды. В свой пятидесятилетний день рождения он обнаружил, что его выбросили на улицу. Слишком стар, чтобы найти другую работу, он существовал на скромную пенсию. Он также решил найти свои еврейские корни. Он обсуждал свои поиски со своей овдовевшей сестрой Ману, чей сын Мунир был пилотом иракских ВВС. Ману признался, что у нее тоже было сильное желание поехать в Израиль. Но как они могли это сделать? Даже упоминать об этой идее означало рисковать тюремным заключением в Ираке. Если оставить кого-то позади, это будет гарантией того, что власти сурово накажут их, возможно, даже убьют. А откуда деньги? Она вздохнула и сказала, что это был несбыточный сон.


Но в голове Джозефа эта идея прижилась. За обедом Мунир часто рассказывал, как его командир хвастался, что Израиль заплатит целое состояние за один из МиГов, на которых он летал, «возможно, даже миллион долларов, дядя Джозеф».


Сумма сосредоточила Джозефа. Он мог подкупить чиновников, организовать путь побега. На эти деньги он мог каким-то образом вывезти всю семью из Ирака. Чем больше он думал об этом, тем более осуществимым становилось. Мунир любил свою мать; он сделает для нее все - даже украдет его самолет за миллион долларов. И Джозефу не нужно было бы организовывать побег семьи. Он позволил бы это сделать израильтянам. Все знали, что они умны в таких вещах. Вот почему он послал Салмана в посольство.


«А теперь ты здесь, мой друг!» Иосиф лучезарно улыбнулся Бэкону.


«А что насчет Мунира? Он знает что-нибудь об этом? "


"О, да. Он согласился украсть МиГ. Но он хочет, чтобы половина денег была потрачена сейчас, а остаток был доставлен как раз перед тем, как он это сделает ».


Бэкон был поражен. Все, что он слышал, казалось искренним и правдоподобным. Но сначала он должен был доложить Меиру Амиту.


В Тель-Авиве глава Моссада слушал весь день, пока Бэкон докладывал все детали.


«Где Джозеф хочет, чтобы ему платили?» - наконец спросил Меир Амит.


«В швейцарский банк. У Джозефа есть двоюродный брат, которому требуется срочная медицинская помощь, недоступная в Багдаде. Иракские власти дадут ему разрешение на выезд в Швейцарию. Когда он приедет, он ожидает, что деньги уже внесены нами ».


«Находчивый человек, твой Джозеф, - насмешливо заметил Меир Амит. «Как только деньги поступят на этот счет, мы никогда их не вернем».


Он задал Бэкону еще один вопрос. «Почему ты доверяешь Джозефу?»


Бэкон ответил. «Я доверяю ему, потому что это единственный выбор».


Меир Амит разрешил разместить полмиллиона долларов США в главном филиале Credit Suisse в Женеве. Он играл больше, чем деньги. Он знал, что не сможет выжить, если Джозеф окажется блестящим мошенником, которого все еще считают некоторые офицеры Моссада.


Пришло время проинформировать премьер-министра Бен-Гуриона и его главу администрации Ицхака Рабина. Оба мужчины дали зеленый свет операции. Меир Амит не сказал им, что сделал еще один шаг - вывел всю сеть «Моссад» из Ирака.


«Если миссия не удалась, я не хотел, чтобы на блоке была чья-то голова, кроме моей. Я создал пять команд. Первая группа была связующим звеном между Багдадом и мной. Радиомолчание нарушат только в случае кризиса. В противном случае я не хотел бы получать от них известие. Вторая группа должна была прибыть в Багдад без ведома. Ни Бэкон, ни первая команда, никто. Они были там, чтобы вывести Бэкона из страны, если возникнут проблемы, и Джозефа, если возможно. Третья команда должна была присматривать за семьей. Четвертая команда должна была поддерживать связь с курдами, которые будут помогать на последних этапах выселения семьи. Израиль поставлял им оружие. Пятая команда должна была поддерживать связь с Вашингтоном и Турцией. Чтобы МиГ вылетел из Ирака, он должен пролететь над воздушным пространством Турции, чтобы добраться до нас. Вашингтону, у которого были базы на севере Турции, пришлось бы убедить турок сотрудничать, заявив, что МиГ в конечном итоге окажется в Соединенных Штатах. Теперь я знал, что иракцы опасались, что пилот может сбежать на Запад, поэтому они держали топливные баки наполовину полными. С этим мы ничего не могли поделать ».


Были еще другие проблемы. Джозеф решил, что не только его ближайшие родственники, но и дальние родственники должны иметь возможность сбежать от сурового иракского режима. Всего он хотел, чтобы сорок три человека были доставлены в безопасное место.


Меир Амит согласился - только чтобы столкнуться с новым беспокойством. Из Багдада Бэкон отправил закодированное сообщение, что Мунир передумал. Глава Моссада «почувствовал, что происходит. Мунир был прежде всего иракцем. Ирак хорошо к нему относился. Предать свою страну Израилю было нелегко. Мы были врагами. Всю жизнь его этому учили. Я решил, что единственный способ - убедить его, что МиГ отправится прямо в Америку. Итак, я прилетел в Вашингтон и увидел Ричарда Хелмса, в то время директора Центрального разведывательного управления. Он послушал и сказал, что нет проблем. Он всегда был таким хорошим. Он организовал встречу с Муниром военного атташе США в Багдаде. Атташе подтвердил, что самолет будет передан США. Он много говорил с Муниром о том, как помочь Америке догнать русских. Мунир купил его и согласился продолжить работу ».


Операция теперь пошла своим темпом. Родственник Джозефа получил разрешение на выезд из Ирака и вылетел в Женеву. Оттуда он прислал открытку: «Больница отличная. Я уверен в полном выздоровлении ». Сообщение было сигналом того, что вторые пятьсот тысяч долларов были внесены.


Успокоенный, Джозеф сказал Бэкону, что семья готова. В ночь перед тем, как Мунир отправился в бегство, Джозеф повел их в колонне машин на север, к прохладным горам. Иракские контрольно-пропускные пункты их не беспокоили; жители каждое лето уезжали подальше от удушающей жары Багдада. В предгорьях ждали курды с израильской группой связи. Они повели семью глубоко в горы, где ждали вертолеты ВВС Турции. Летя ниже радаров, они вернулись в Турцию.


Израильский агент позвонил Муниру и сообщил, что его сестра благополучно родила девочку. Другой кодированный сигнал был благополучно передан.


На следующее утро, 15 августа 1966 года, на рассвете Мунир отправился на тренировочную миссию. Выйдя за пределы аэродрома, он включил форсажную камеру МиГа и пересек границу с Турцией, прежде чем другим иракским пилотам было дано указание сбить его. В сопровождении фантомов ВВС США Мунир приземлился на турецкой авиабазе, заправился топливом и снова взлетел. Через наушники он услышал сообщение, на этот раз простым языком. «Вся ваша семья в безопасности и собирается присоединиться к вам».


Через час МиГ приземлился на военной авиабазе на севере Израиля.


Моссад стал серьезным игроком на мировой арене. В израильском разведывательном сообществе способ ведения дел в будущем будет известен как «BA» - до Амита - или «AM» - после Меира.


ГЛАВА 3


ГРАВИРОВКИ ГЛИЛОТА


Съезжая с шоссе к северу от Тель-Авива, Меир Амит продолжал поддерживать скорость, немного превышающую допустимую. Незаметное взлом системы продолжало быть частью его жизни с тех пор, как почти сорок лет назад он организовал кражу иракского самолета.


Он заявил, что слепой отказ следовать сводам правил проистекает из своего галилейского прошлого: «Мы упрямые люди». Он родился в Тверии, любимом городе царя Ирода, недалеко от берега Галилейского моря, и большую часть своей ранней жизни провел в кибуце. Давным-давно все следы плоского акцента этого региона сгладила его мать, учительница ораторского искусства. Она также привила своему сыну чувство независимости, его отказ терпеть дураков и едва скрываемое презрение к горожанам. Что наиболее важно, она поощряла его аналитические способности и способность мыслить нестандартно.


За свою долгую карьеру он использовал эти качества, чтобы обнаружить намерение врага. Часто действие не могло ждать уверенности, а мотив и обман были в центре его работы. Иногда его критики в израильском разведывательном сообществе были обеспокоены тем, что они считали его творческими скачками. На всех у него был один ответ: прочитать материалы дела об украденном МиГе.


Этим мартовским утром 1997 года, когда он продолжал уезжать из Тель-Авива, Меир Амит официально числился в списке пенсионеров. Но никто в израильской разведке не верил, что это так; его обширные знания были слишком ценными, чтобы хранить их в холодильнике.


Накануне Меир Амит вернулся из Хошимина, где посетил бывших офицеров вьетконговской разведки. Они обменялись опытом и нашли общий язык, преодолев превосходящую оппозицию: вьетнамцы против американцев, Израиль против арабов. Меир Амит совершил и другие поездки в места, где его тайные маневры когда-то создавали хаос: Амман, Каир, Москву. Никто не осмеливался ставить под сомнение цель этих визитов, как и в течение его пяти знаменательных лет на посту генерального директора Моссада - 1963–1968 - никто не осмелился успешно оспорить его источники или методы.


В тот период он превратил жульничество, сбор человеческого разума, в искусство. Ни одно другое разведывательное агентство не смогло сравниться с его агентами на местах в сборе информации. Он размещал шпионов во все больших количествах в каждой арабской стране, по всей Европе, в Южной Америке, по всей Африке и в Соединенных Штатах. Его катса проникли в иорданский Мукабарат, лучшую из арабских спецслужб, и сирийскую военную разведку, самую жестокую. Это были люди с холодным нервом и твердой решимостью, которые ни один писатель не осмелился бы изобрести.


Вскоре после того, как он стал генеральным директором, Меир Амит распространил в службе служебную записку, украденную агентом из офиса Ясира Арафата:


«У Моссада есть досье на каждого из нас. Они знают наши имена и адреса. Мы знаем, что в каждом из наших файлов есть две фотографии. Один - это копия того, как мы выглядим без кафии, а другой - в ней. Так что Моссад без труда выследит нас в головных уборах или без них ».


Чтобы посеять страх, Меир Амит завербовал беспрецедентное количество арабских информаторов. Он работал по принципу, согласно которому по закону средних чисел он обнаружит достаточное количество тех, кто будет полезен. Подкупленные арабы предали боевиков ООП и раскрыли их тайники с оружием, убежища и договоренности о поездках. За каждого террориста, убитого Моссадом, Меир Амит платил информатору премию в размере одного доллара США.


В преддверии Шестидневной войны 1967 года на каждой египетской авиабазе и военном штабе был либо «Моссад катса», либо информатор. В штабе Главного командования в Каире было не менее трех штабных офицеров, которых уговорил Меир Амит. Как он это сделал, так и осталось его тщательно охраняемым секретом: «Есть некоторые дела, которые лучше всего оставить так».


Каждому информатору и действующему агенту он давал одно и то же указание: помимо «общей картины» он хотел «мелкие детали». Как далеко пилоту приходилось идти от казармы до столовой, чтобы поесть? Как долго штабного офицера продержали в пресловутой каирской пробке? Была ли у ключевого планировщика любовница? » Только он полностью понимал, как будут использоваться такие разрозненные предметы.


Один катса сумел устроиться официантом в офицерскую столовую на передовой истребительной базе. Каждую неделю он подробно рассказывал о готовности самолетов и образе жизни пилотов и техников. Их пьянство и сексуальные удовольствия были среди информации, тайно переданной в Тель-Авив.


Недавно созданный Департамент психологической войны Моссада, Loh Amma Psichologit (LAP), круглосуточно работал над подготовкой файлов на египетских летчиков, наземную команду и штабных офицеров: их летные навыки, независимо от того, достигли ли они своего звания благодаря способностям или влиянию, кто имел проблемы с алкоголем, часто посещал публичный дом, имел пристрастие к мальчикам.


Глубокой ночью Меир Амит изучал файлы в поисках слабых мест, мужчин, которых можно было бы шантажировать, заставляя работать на него. «Это была неприятная задача, но разведка часто бывает грязным делом».


Египетские семьи военнослужащих начали получать анонимные письма, размещенные в Каире, с подробным описанием поведения их близких. Информаторы сообщили в Тель-Авив подробности семейных ссор, в результате которых экипаж оказался в отпуске по болезни. Офицерам штаба приходилось анонимно звонить по телефону с информацией о частной жизни коллеги. Учительница в школе была вызвана сочувствующей женщиной, чтобы сказать, что единственная причина, по которой ученица плохо учатся, заключалась в том, что у ее отца, старшего офицера, был тайный любовник-мужчина; звонок привел к тому, что офицер застрелился. Эта безжалостная кампания вызвала серьезные разногласия в египетских вооруженных силах и принесла большое удовлетворение Меиру Амиту.


К началу 1967 года из всех доказательств, которые собирала его египетская сеть, стало ясно, что лидер страны Гамаль Абдель Насер готовился к войне против Израиля. Было набрано больше информаторов честным путем или нечестным путем, что помогло Моссаду узнать о египетских военно-воздушных силах и их военном командовании столько же, сколько и Каир.


К началу мая 1967 года он смог сообщить командующим ВВС Израиля точное время дня, когда они должны нанести сокрушительный удар по египетским авиабазам. Аналитики Моссада разработали замечательный план жизни на всех египетских авиабазах.


Между 7:30 и 7:45 радары аэродрома были наиболее уязвимы. За эти пятнадцать минут уходящий ночной персонал устал после долгой смены, в то время как их приходящие замены еще не были в полной боевой готовности и часто опаздывали с вступлением в должность из-за медленного обслуживания в столовых. Пилоты завтракали с 7:15 до 7:45. После этого они обычно возвращались в свои казармы, чтобы забрать свое летное снаряжение. В среднем поездка длилась десять минут. Большинство летчиков еще несколько минут проводили в туалетах перед тем, как отправиться на посадку. Они прибыли туда около 8:00 утра, официальное начало дня. К тому времени наземная бригада начала выкатывать самолеты из своих ангаров для заправки и вооружения. Следующие пятнадцать минут линии полета были забиты бензовозами и грузовиками с боеприпасами.


Аналогичный подробный маршрут был подготовлен для передвижения штабных офицеров Каирского верховного командования. Среднестатистическому офицеру потребовалось тридцать минут, чтобы добраться до работы из своего дома в одном из пригородов. Специалисты по стратегическому планированию часто не появлялись за своими столами до 8:15 утра. Они обычно тратили еще десять минут на то, чтобы устроиться, потягивая кофе и сплетничая с коллегами. Среднестатистический штабной офицер должным образом не приступил к изучению ночного движения сигналов с баз истребителей до 8:30 утра.


Меир Амит сказал командующему израильскими военно-воздушными силами, что время, когда их самолеты должны пролететь над своими целями, должно быть между 8:00 и 8:30. За эти тридцать минут они смогут измельчить вражеские базы, зная, что верховное командование Каира сделает это. быть без многих из его ключевого персонала, который бы руководил сопротивлением.


5 июня 1967 года израильские военно-воздушные силы нанесли смертельный удар ровно в 8:01, низко пролетев над Синаем, чтобы бомбить и атаковать по своему желанию. Через мгновение небо стало красновато-черным от пламени горящих бензовозов, взрывающихся боеприпасов и самолетов.


В Тель-Авиве Меир Амит сидел и смотрел из окна своего офиса на юг, зная, что аналитики его разведки фактически решили исход войны. Это был один из самых ярких примеров его выдающихся способностей - и даже более примечателен, учитывая численный размер Моссада.


С момента своего прихода к власти Меир Амит сопротивлялся попыткам превратить Моссад в версию ЦРУ или КГБ. В этих службах работали сотни тысяч аналитиков, ученых, стратегов и плановиков для поддержки своих полевых агентов. У иракцев и иранцев было около десяти тысяч полевых агентов; даже у кубинского DGI было около тысячи шпионов в полевых условиях.


Но Меир Амит настоял на том, чтобы постоянный штат Моссада составлял немногим более 1200 человек. Каждый должен быть выбран вручную и обладать множеством навыков: ученый должен уметь работать в поле, если возникнет такая необходимость; каца должен быть в состоянии использовать свои специальные навыки , чтобы обучать других.


Для них всех он был мемунэ, что примерно переводится с иврита как «первый среди равных». С титулом был обеспечен беспрепятственный доступ к премьер-министру того времени и ежегодный ритуал представления своего бюджета израильскому кабинету на штамп.


Задолго до Шестидневной войны он доказал, что Моссад способен вселять смертельный ужас в врагов Израиля, проникая в их ряды, вычищая их секреты и убивая их с пугающей эффективностью. Вскоре он сделал Моссад мифическим.


Во многом этот успех был достигнут благодаря правилам, которые он установил для выбора катса, полевых агентов, которые, в конечном счете, были на острие успеха Моссада. Он полностью понимал глубокие и сложные мотивы, которые позволили им, после выбора, пожать ему руку, жест, который признал, что теперь они были его, чтобы командовать так, как он хотел.


В то время как многое другое в Мосаде изменилось, Меир Амит в то мартовское утро 1997 года знал, что его критерии приема на работу остались неизменными:


В Моссад не принимают катса, который в первую очередь мотивирован деньгами. Чрезмерно ретивому сионисту нет места в этой работе. Это мешает четкому пониманию сути работы. Он требует спокойного, ясного, дальновидного суждения и сбалансированного взгляда. Люди хотят присоединиться к Моссаду по разным причинам. Есть так называемый гламур. Некоторым нравится идея приключений. Некоторые думают, что присоединение повысит их статус, маленькие люди, которые хотят быть большими. Некоторым нужна секретная власть, которую, по их мнению, даст им Моссад. Ни одна из этих причин не является приемлемой для вступления.


И всегда, всегда, вы должны быть уверены, что ваш человек в этой области знает, что он имеет вашу полную поддержку. Что вы будете заботиться о его семье, позаботитесь о том, чтобы его дети были счастливы. В то же время вы должны защитить его. Если его жена начинает сомневаться, есть ли у него другая женщина, то он ее не успокаивает. Если да, не говори ей. Если она сойдет с рельсов, верните ее на прямую и узкую дорогу. Не говори мужу. Вы не хотите, чтобы его ничто отвлекало. Работа хорошего начальника шпионской сети - относиться к своему народу как к семье. Заставьте их почувствовать, что он всегда рядом, днем, ночью, в любое время. Вот как вы покупаете верность, заставляете свою катсу делать то, что вы хотите. И, в конце концов, важно то, что вы хотите.


Каждый катса прошел три года интенсивных тренировок, в том числе подвергался жестокому физическому насилию во время допроса. Он или она научились пользоваться излюбленным оружием Моссада - «Береттой» 22-го калибра.


Первые катса, размещенные за пределами арабских стран, были в Соединенных Штатах, Великобритании, Франции и Германии. В США постоянные катса были в Нью-Йорке и Вашингтоне. На нью-йоркский катса была возложена особая ответственность за проникновение во все дипломатические миссии ООН и многочисленные этнические группы города. Вашингтонская катса выполняла аналогичную работу с дополнительной обязанностью «контролировать» Белый дом.


Другие катса действовали в районах нынешней напряженности, возвращаясь домой после завершения миссии.


Меир Амит также значительно расширил организацию, включив в нее Департамент по сбору данных, отвечающий за операции по сбору разведданных за рубежом, и Департамент политических действий и связи, работающий с так называемыми дружественными иностранными разведывательными службами, в основном с ЦРУ и британской МИ-6. В исследовательском отделе было пятнадцать секций или «столов», ориентированных на арабские государства. В США, Канаде, Латинской Америке, Великобритании, Европе и Советском Союзе были свои отдельные столы. Эта инфраструктура со временем расширилась, включив Китай, Южную Африку и Ватикан. Но по сути Моссад останется той же небольшой организацией.


Не прошло и дня, чтобы не пришла свежая пачка новостей с зарубежных радиостанций. Они были распространены по тусклому серому высотному зданию на бульваре Царя Саула. По мнению Меира Амита: «Если это заставляло кого-то ходить немного выше, это было неплохо. И, конечно же, это сделало наших врагов еще более напуганными ».


Катса Моссада были хладнокровно эффективными и невероятно хитрыми - и были готовы бороться с огнем огнем. Оперативники разжигали беспорядки, направленные на создание взаимного недоверия между арабскими государствами, насаждали черную контрпропаганду и вербовали информаторов, воплощая в жизнь философию Меира Амита: «Разделенные, мы правим». Во всем, что они делали, его люди устанавливали новые стандарты хладнокровного профессионализма, двигаясь как воры в ночи, оставляя за собой след смерти и разрушения. Никто не был застрахован от их возмездия.


Завершив миссию, они вернулись, чтобы их проинформировали в угловом офисе Меира Амита с видом на широкую улицу, названную в честь ветхозаветного военачальника Израиля. Из своего офиса он лично управлял двумя шпионами, чья храбрость не знала себе равных в анналах Моссада. Вспомнив об их вкладе, его голос стал неуверенным, время от времени улыбнувшись извиняющейся самозащитой, когда он начал с перечисления биографических деталей.


Эли Коэн родился в Александрии, Египет, 16 декабря 1924 года. Как и его родители, он был набожным ортодоксальным евреем. В декабре 1956 года он был среди евреев, изгнанных из Египта после Суэцкого кризиса. Он прибыл в Хайфу и почувствовал себя чужим на своей новой земле. В 1957 году его завербовали в израильскую военную контрразведку, но работа аналитика ему наскучила. Он начал интересоваться, как ему присоединиться к Моссаду, но получил отказ. Меир Амит вспоминал: «Мы слышали, что наш отказ глубоко оскорбил Эли Коэна. Он ушел из армии и женился на иракке по имени Надя ».


Два года Коэн вёл спокойную жизнь регистратора в страховой компании Тель-Авива. Ему неизвестно, что его предыстория всплыла во время трала через «файлы отклонения» Моссада Меиром Амитом, который искал «определенного типа агента для очень особой работы». Не найдя никого подходящего в «активных» файлах, он ушел в «бракованные». Коэн казался единственной возможностью. Он находился под наблюдением. В еженедельных отчетах военкомата Моссада описывались его привередливые привычки и преданность жене и молодой семье. Он был трудолюбивым, быстро понимал и хорошо работал под давлением. В конце концов ему сказали, что Моссад все-таки решил, что он «подходит».


Эли начал интенсивный шестимесячный курс обучения в учебной школе Моссада. Специалисты по саботажу научили его делать взрывчатку и бомбы замедленного действия из самых простых ингредиентов. Он изучил рукопашный бой и стал первоклассным стрелком и опытным грабителем. Он открыл тайны кодирования и декодирования, как работать с радиоприемником, использовать невидимые чернила и скрывать сообщения. Он постоянно поражал своих инструкторов своим мастерством. Его феноменальная память возникла из-за запоминания отрывков Торы в молодости. В его выпускном отчете говорилось, что он обладает всеми качествами, необходимыми для катса . Тем не менее Меир Амит колебался.


«Я сто раз спрашивал себя: может ли Эли делать то, что я хочу? Я всегда показывал ему, конечно, моя уверенность всегда была на месте. Я никогда не хотел, чтобы он ни на мгновение подумал, что он всегда будет в одном шаге от люка, который отправит его в пришествие королевства. Тем не менее, некоторые из лучших умов Моссада вложили в него все, что знали. В конце концов я решил бежать с Эли ».


Меир Амит потратил недели на создание обложки для своего протеже. Они сидели вместе, изучая карты улиц и фотографии Буэнос-Айреса, так что новое происхождение и имя Коэна, Камил Амин Табес, становились полностью знакомыми. Глава Моссада увидел, как быстро


«Эли выучил язык экспортера-импортера в Сирию. Он запомнил разницу между накладными и грузовыми сертификатами, контрактами и гарантиями - всем, что ему нужно было знать. Он был подобен хамелеону, поглощающему все. На моих глазах исчез Эли Коэн, и его место занял Таабес, сириец, который никогда не отказывался от желания вернуться домой в Дамаск. С каждым днем Эли становился все более уверенным, более уверенным и стремящимся доказать, что он может справиться с этой ролью. Он был как чемпион мира по марафонскому бегу, тренированный до пика в начале забега. Но он мог управлять своим в течение многих лет. Мы сделали все, что могли, чтобы показать ему, как идти в ногу со своей новой жизнью, как жить этой жизнью. Остальное было на его усмотрение. Мы все это знали. Не было большого прощания или проводов. Он просто ускользнул из Израиля, как и все мои шпионы ».


В сирийской столице Коэн быстро утвердился в бизнес-сообществе и обзавелся кругом друзей высокого уровня. Среди них был Маази Захреддин, племянник президента Сирии.


Захреддин был человеком хвастливым, стремящимся показать, насколько непобедима Сирия. Коэн подыграл этому. Вскоре его устроили экскурсией по сирийским укреплениям на Голанских высотах. Он увидел глубокие бетонные бункеры, в которых размещалась дальнобойная артиллерия, присланная Россией. Ему даже разрешили фотографировать. Через несколько часов после прибытия двухсот российских танков Т-54 в Сирию Коэн сообщил Тель-Авиву. Он даже получил полную схему стратегии Сирии по отрезанию северного Израиля. Информация была бесценной.


В то время как Коэн продолжал подтверждать мнение Меира Амита о том, что один полевой агент стоит дивизии солдат, в конце концов он стал безрассудным. Коэн всегда был футбольным фанатом. На следующий день после того, как команда гостей обыграла Израиль в Тель-Авиве, он нарушил строгое правило «Только для бизнеса» в отношении передач. Он по радио сказал своему оператору: «Пора нам научиться побеждать на футбольном поле».


Другие несанкционированные сообщения были переведены: «Пожалуйста, отправьте моей жене поздравление с годовщиной» или «С Днем Рождения моей дочери».


Меир Амит был в ярости. Но он понимал достаточно давления на агента, чтобы надеяться, что поведение Коэна было «не более чем временным отклонением, часто обнаруживаемым у лучших агентов. Я попытался проникнуть в его голову. Был ли он в отчаянии, и это его способ показать это, ослабив бдительность? Я пытался думать, как он, зная, что переписал его жизнь. Мне пришлось попробовать взвесить сотню факторов. Но, в конце концов, важным было только одно: сможет ли Эли по-прежнему выполнять свою работу? »


Меир Амит решил, что Коэн может.


Январской ночью 1965 года Эли Коэн ждал в своей спальне в Дамаске, готовый к передаче. Пока он настраивал свой приемник, в квартиру ворвались офицеры сирийской разведки. Коэн был пойман одним из самых современных мобильных подразделений обнаружения в мире, поставленным русскими.


На допросе его заставили отправить сообщение в Моссад. Сирийцы не заметили тонкого изменения скорости и ритма радиопередачи. В Тель-Авиве Меир Амит получил известие, что Эли был схвачен. Двумя днями позже Сирия подтвердила его захват.


«Это было похоже на потерю одного из членов своей семьи. Вы задаете себе вопросы, которые всегда задаете, когда агент теряется: могли ли мы его спасти? Как его предали? По собственной невнимательности? Кто-то из его близких? Он перегорел, а мы этого не осознавали? Было ли у него какое-то желание смерти? Это тоже бывает. Или это просто невезение? Вы спрашиваете и продолжаете спрашивать. Вы никогда не получите точного ответа. Но просьба - это способ справиться ».


Ни на одном этапе сирийцам не удалось сломить Эли Коэна, несмотря на пытки, которым он подвергся, прежде чем быть приговорен к смертной казни.


Меир Амит почти все свое время посвятил спасению Эли Коэна. В то время как Надя Коэн развернула всемирную кампанию по пропаганде жизни своего мужа - она обратилась к Папе, Королеве Англии, премьер-министрам и президентам - Амит работал более тайно. Он ездил в Европу, чтобы увидеть руководителей французской и немецкой разведки. Они ничего не могли сделать. Он неформально подходил к Советскому Союзу. Он сражался справа, пока 18 мая 1965 года, вскоре после 2 часов ночи, колонна не выехала из тюрьмы Эль-Маза в Дамаске. В одном из грузовиков был Эли Коэн.


С ним был восьмидесятилетний главный раввин Сирии Ниссим Андабо. Преодолевая то, что должно было случиться, раввин открыто плакал. Эли Коэн успокоил старика. Колонна достигла площади Эль-Марга в центре Дамаска. Там Эли прочитал Видуй, еврейскую молитву человека, готового встретить смерть: «Всемогущий Бог, прости меня за все мои грехи и преступления».


В 3:35 утра, на глазах у тысяч сирийцев и в ярком свете телевизионных фонарей, Эли стоял на виселице.


В Тель-Авиве Надя Коэн наблюдала, как умирает ее муж, и пыталась покончить с собой. Ее доставили в больницу, и ее жизнь была спасена.


На следующий день на небольшой частной церемонии в своем офисе Меир Амит почтил память Эли Коэна. Затем он вернулся к своему второму ценному агенту.


Вольфганг Лотц, немецкий еврей, прибыл в Палестину вскоре после прихода Гитлера к власти. В 1963 году Меир Амит выбрал его из короткого списка кандидатов для шпионской миссии в Египте. В то время как Лотц прошел такое же тщательное обучение, как и Коэн, Меир Амит еще раз тщательно подумал о прикрытии своего агента. Амит решил сделать его инструктором верховой езды, беженец из Восточной Германии, который служил в Африканском корпусе во время Второй мировой войны и вернулся в Египет, чтобы открыть конную академию. Работа легко дала бы ему доступ к высшему обществу Каира, которое было построено вокруг городского братства верховой езды.


Вскоре у Лотца появился круг клиентов, в который вошли заместитель главы египетской военной разведки и начальник службы безопасности зоны Суэцкого канала. Подражая Коэну, Лотц убедил своих новообретенных друзей продемонстрировать грозную оборону Египта: его ракетные стартовые площадки на Синае и на границе с Негевом. Лотц также получил полный список нацистских ученых, живущих в Каире, которые работали над ракетными и оружейными программами Египта. Вскоре их систематически казнили агенты Моссада.


После двух лет под прикрытием Лоц был наконец арестован и осужден. Египтяне, чувствуя, что он слишком ценен, чтобы убить, сохранили его в живых в ожидании, что его могут обменять на египетских солдат, захваченных в будущей войне с Израилем. И снова Меир Амит был глубоко обеспокоен поимкой Лотца.


Меир Амит написал тогдашнему президенту Египта Гамалю Абдель Насеру, прося его обменять Лотца и его жену на египетских военнопленных, захваченных Израилем. Насер отказался. Амит оказал психологическое давление.


«Я сообщил египетским заключенным, что все они находятся в заключении, потому что Насер отказался выдать двух израильтян. Мы разрешили им написать домой. Их письма очень ясно выражали их чувства ».


Меир Амит снова написал Насеру, что Израиль публично воздаст ему должное за выздоровление военнопленных и будет хранить молчание о возвращении Лотца и его жены. Насер все еще не соглашался. Поэтому Амит обратился с вопросом к командующему ООН, ответственному за поддержание мира на Синае. Офицер вылетел в Каир и получил заверения, что Лотц и его жена будут освобождены «когда-нибудь в будущем».


Меир Амит «понимал закодированный язык. Месяц спустя Лотц и его жена в полной секретности покинули Каир и отправились в Женеву. Через несколько часов они вернулись в мой офис ».


Меир Амит понимал, что его катса потребует поддержки в полевых условиях. Он создал саяним, еврейских помощников-добровольцев. Каждый саян был примером исторической сплоченности мировой еврейской общины. Независимо от верности своей стране, в конечном итоге саян признал бы большую лояльность: мистическую к Израилю и необходимость помочь защитить его от врагов.


Саяним выполнял множество функций. Саян автомобилей, управляющий агентством по аренде, предоставил катсу с транспортным средством без обычных документов. Жилье предложило агентство по аренде жилья Sayan. Саян банка может разблокировать средства в нерабочие часы. Врач-саян оказывал медицинскую помощь - например, лечил пулевое ранение - без уведомления властей. Саяним получил только расходы за свои услуги.


Вместе они собирали технические данные и всевозможные «открытые» разведданные: слух на коктейльной вечеринке, сообщение по радио, абзац в газете, незаконченный рассказ на званом обеде. Они давали поводки для катса . Без своего сайанима «Моссад» не смог бы действовать.


И снова наследие Меира Амита останется, хотя и значительно расширено. В 1998 году в Великобритании насчитывалось более четырех тысяч саяним, что почти в четыре раза больше, чем в Соединенных Штатах; в то время как Меир Амит работал с ограниченным бюджетом, Моссад, чтобы поддерживать свои операции по всему миру, теперь тратил несколько сотен миллионов долларов в месяц на поддержание своих «активов», оплату расходов сайанимов, содержание убежищ, обеспечение логистики и покрытие операционных расходов. Он оставил им еще одно напоминание о том, что он был их вождем: их собственный язык. Его система составления отчетов была известна как Naka; «Дневной свет» был высшей формой оповещения; Kidon был членом команды убийства Моссада; Невиот был специалистом в области надзора; Яхоломин был отрядом, который осуществлял связь с катсами ; сафаним был тем, кто нацелился на ООП; Balder был курьером; пятно было безопасным местом для документов; teuds были подделками.


В то мартовское утро 1997 года, когда он ехал, чтобы встретиться с прошлым, Меир Амит знал, что в Моссаде так много изменилось. Под давлением политических требований, в первую очередь со стороны премьер-министра Биньямина Нетаньяху, Моссад оказался в опасной изоляции от иностранных спецслужб, за которыми так тщательно ухаживал Меир Амит. Одно дело жить согласно кредо «Израиль первый, последний и всегда. Всегда." Это было совсем другое, как он выразился, быть пойманным, когда он «роется в карманах своих друзей». Ключевое слово было «пойман», - добавил он с другой мрачной улыбкой.


Примером может служить усиление проникновения Моссада в Соединенные Штаты посредством экономического, научного и технологического шпионажа. Специальное подразделение под кодовым названием Ал, что на иврите означает «выше», рыскало по Силиконовой долине в Калифорнии и по Бостонскому шоссе 128 в поисках секретов высоких технологий. В отчете сенатского комитета по разведке ЦРУ определило Израиль как одну из шести зарубежных стран, которые «осуществляют контролируемые правительством, организованные, тайные усилия по сбору экономических секретов США».


Президент организации внутренней разведки Германии Bundesamt Fur Verfassungschatz (BFD) недавно предупредил руководителей своих ведомств, что Моссад остается главной угрозой для кражи последних компьютерных секретов республики. Аналогичное предостережение было сделано французским управлением Générale de la Sécurité Exterieure (DGSE) после того, как агент Моссада был замечен возле Центра интерпретации спутниковых изображений в Крей. Израиль долгое время пытался увеличить свой космический потенциал, чтобы он соответствовал его ядерному потенциалу на Земле. Британская контрразведка MI5 включила в свой брифинг новоизбранному премьер-министру Тони Блэру подробности об усилиях Моссада по получению конфиденциальных научных и оборонных данных в Соединенном Королевстве.


Меир Амит как таковой не возражал против этих приключений, только то, что они часто, казалось, проводились без планирования и игнорирования долгосрочных последствий.


То же самое относилось и к тому, как психологи LAP проводили свои кампании. В его дни отдел создал глобальную сеть контактов со СМИ и использовал их с большим умением. Террористический инцидент в Европе вызвал бы звонок в информационную организацию, контактирующую с «предысторией», которая представляла бы достаточный интерес для включения в историю, придавая ей тот вид, который хотел LAP. Подразделение также создавало информацию, которую пресс-атташе израильских посольств могла бы передать журналисту за напитком или ужином, когда можно было незаметно поделиться «секретом» и незаметно опорочить репутацию.


Хотя суть этой черной пропаганды оставалась неизменной, было принципиальное различие: выбор цели или жертвы. Меиру Амиту казалось, что это решение слишком часто основывалось на политических требованиях: необходимости отвлечь внимание от какого-то корыстного дипломатического маневра, который Израиль планировал предпринять на Ближнем Востоке, или чтобы вернуть себе непостоянную популярность, особенно в Соединенных Штатах.


Когда 17 июля 1996 года рейс 800 авиакомпании Trans World Airlines потерпел крушение у юго-восточного побережья Лонг-Айленда, в результате чего погибли все 230 человек на борту, LAP начала кампанию, чтобы предположить, что трагедия была организована Ираном или Ираком, оба являются bêtes noires Израиля. Тысячи историй в СМИ быстро увековечили вымысел. Почти год спустя, потратив около пятисот тысяч долларов и десяти тысяч рабочих часов, главный следователь ФБР Джеймс К. Каллстром исключил наличие террористической бомбы или каких-либо доказательств криминалистического преступления. В частном порядке он сказал коллегам: «Если бы в Тель-Авиве существовал способ пригвоздить этих ублюдков за трату времени, я бы очень хотел, чтобы это произошло. Нам приходилось проверять каждый материал, который они попадали в СМИ ».


LAP ударил снова после бомбардировки Олимпийских игр в Атланте. Распространялась фикция о том, что бомба имела «все признаки» того, что она была изготовлена кем-то, кто научился своим навыкам у изготовителей бомб из ливанской долины Бекаа. История стала популярной, и LAP донесла до вполне понятной пугливой американской общественности призрак терроризма. Единственным подозреваемым был незадачливый охранник Игр - человек, который явно не имел никакого отношения к международному терроризму, - и когда он был оправдан, история умерла.


И снова Меир Амит осознал важность напоминания миру о терроризме. Но предупреждение «должно быть закреплено медью, на чем я всегда настаивал». После признания он пожал плечами, как будто какое-то внутреннее огненное одеяло погасило его искру раздражения. Давным-давно он научился скрывать свои чувства и не раскрывать подробностей; в течение многих лет его сила была в сокрытии.


По его мнению, нисходящая спираль Моссада началась, когда премьер-министр Ицхак Рабин был убит на митинге за мир в Тель-Авиве в ноябре 1995 года. Незадолго до того, как Рабин был застрелен еврейским экстремистом - еще один признак усугубляющегося недомогания, которое видел Меир Амит. Израильское общество - тогдашний генеральный директор Моссада Шабтай Шавит предупредил персонал Рабина, что на его жизнь может быть совершено покушение. По словам одного сотрудника, эта возможность игнорировалась как слишком расплывчатая, «чтобы представлять определенную угрозу».


Под командованием Меира Амита «Моссад» по-прежнему не имел полномочий действовать в Израиле, как и ЦРУ не могло делать это в Соединенных Штатах. Тем не менее, несмотря на его критику, Меир Амит любил говорить, что Моссад разделил судьбу Израиля. Под его руководством влияние того, что он сделал, часто отражалось во всем мире. Многое из этого он приписывал лояльности, качество, которое теперь, казалось, стало устаревшим. Люди по-прежнему выполняли свою работу - такую же опасную и грязную, как и всегда, - но они задавались вопросом, будут ли они нести ответственность не только перед каким-то начальством, но и перед каким-то политическим деятелем на заднем плане. Это вмешательство могло объяснить паранойю, которая регулярно возникала и ставила под сомнение идею о том, что Израиль является истинной демократией.


Рядом с шоссе между курортом Герцлия и Тель-Авив находится комплекс, ощетинившийся антеннами. Это тренировочная школа Моссада. Среди первых вещей, которые узнает новый политработник, шпион, в иностранном посольстве в Тель-Авиве, является местонахождение здания серого цвета. Тем не менее, если израильское издание раскрыло свое существование, ему все равно придется столкнуться с риском судебного преследования. В 1996 году в разведывательном сообществе страны разгорелась яростная дискуссия о том, что делать, когда тель-авивская газета опубликовала имя последнего генерального директора Моссада, сурового Дэнни Ятома. Поговаривали об аресте репортера и его редактора. В конце концов, ничего не произошло, когда Моссад понял, что имя Ятома к тому времени было опубликовано во всем мире.


Меир Амит был категорически против такого разоблачения: «Назвать действующего вождя - это серьезно. Шпионаж - дело секретное и неприятное. Независимо от того, что кто-то сделал, вы должны защищать его или ее от посторонних. Вы можете вести себя так жестко, как считаете нужным, с ним или с ней внутри организации. Но для внешнего мира он или она должны оставаться неприкосновенными, а еще лучше - необъяснимыми и неизвестными ».


Когда он был генеральным директором, его кодовое имя было Рам. Это слово имело приятный оттенок Ветхого Завета для мальчика, воспитанного в неутолимом духе первых пионеров в то время, когда вся арабская Палестина восстала как против британского мандата, так и против евреев. С детства он упорно тренировал свое тело. Физически слабый, Меир Амит стал сильным и подтянутым, поддержанный верой в то, что это его земля. Эрец-Исраэль, земля Израиля. Не имело значения, что остальной мир все еще называл ее Палестиной до 1947 года, когда Организация Объединенных Наций предложила ее раздел.


За рождением нации, Израиля, последовало его почти полное уничтожение, поскольку арабские армии пытались вернуть себе землю. Шесть тысяч евреев погибли; никто никогда не будет уверен, сколько арабов пало. Вид такого количества тел почти завершил созревание Меира Амита. Процесс усугублялся прибытием выживших в нацистских лагерях смерти, у каждого из которых была ужасная синяя татуировка, нанесенная на его или ее тело. «Это зрелище напомнило о глубине человеческой порочности». Для других слова прозвучали бы неадекватно банально; Меир Амит дал им достоинство.


Его военная карьера была биографией солдата, которому суждено было достичь вершины: командира роты в Войне за независимость 1948 года; два года спустя командиром бригады Моше Даяна; затем, в течение пяти лет, начальник оперативного отдела армии, второй по рангу офицер Армии обороны Израиля. Несчастный случай - частичное повреждение его парашюта - положил конец его военной карьере. Правительство Израиля оплатило ему поступление в Колумбийский университет, где он получил степень магистра делового администрирования. Он вернулся в Израиль без работы.


Моше Даян предложил возглавить военную разведку Меира Амита. Несмотря на первоначальное сопротивление, в основном на разумных основаниях, что у него не было опыта разведки, он был назначен: «Единственное преимущество, которое у меня было, заключалось в том, что я был командиром поля боя и знал важность хорошего интеллекта для сражающихся солдат». 25 марта 1963 года он принял на себя руководство Моссад у Иссера Харела. Его достижений стало так много, что им потребовалось собственное стенографирование: человек, который представил политику Моссада по убийству своих врагов; которые установили тайные рабочие отношения с КГБ в то самое время, когда миллионы евреев подвергались преследованиям; кто уточнил роль женщин и использование сексуальной ловушки в разведывательной работе; который одобрил проникновение во дворец короля Хусейна незадолго до того, как правитель Хашимита стал шпионом ЦРУ в арабском мире.


Техники, которые он создал для достижения всего, остаются в использовании. Но ни один посторонний никогда не узнает, как он их впервые разработал. Его челюсти напряглись, и все, что он сказал, было: «Есть секреты, и есть мои секреты».


Когда пришло время, когда он почувствовал, что Моссад может извлечь выгоду из новой руки у руля, он ушел без суеты, созвал свой персонал и напомнил им, что, если они когда-нибудь обнаружат, что они евреи и работают на Моссад, возникнут проблемы между их личная этика и требования государства, они должны немедленно уйти в отставку. Затем, после нескольких рукопожатий, он ушел.


Но ни один новый глава Моссада не преминул позвать его на чашку кофе в его офисе на улице Жаботинского, в красивом пригороде Тель-Авива Рамат-Ган. В таких случаях дверь кабинета Меира Амита оставалась плотно закрытой, а телефон выключался.


«Моя мама всегда говорила, что сломанное доверие - потерянный друг», - объяснил он по-английски, улыбаясь хитрой улыбкой старика.


За пределами его ближайших родственников - небольшого племени детей, внуков, двоюродных братьев, родственников и родственников на протяжении поколений - мало кто действительно знает Меира Амита. У него не было бы другого пути.


В то мартовское утро 1997 года за рулем своей машины Меир Амит выглядел на удивление молодым, ближе к шестидесяти, чем его фактический возраст семидесяти пяти. Телосложение, которое когда-то позволяло ему пройти стресс-тест в олимпийском темпе, смягчилось; под хорошо скроенным синим пиджаком был намек на живот. Тем не менее, его глаза все еще были достаточно острыми, чтобы испугаться, и невозможно было понять или проникнуть внутрь, когда он ехал к аллее, заросшей эвкалиптовыми деревьями.


Сколько раз он проделывал это путешествие, даже он уже не мог сосчитать. Но каждый визит напоминал ему старую истину: «выжить как еврей по-прежнему означает защищаться до смерти».


То же напоминание было на лицах солдат, ожидающих аттракционов под деревьями за пределами учебного лагеря в Глилоте, к северу от Тель-Авива. В них было чванство, даже дерзость; они проходили обязательную службу в Армии обороны Израиля и были проникнуты верой в то, что служили в лучшей армии на земле.


Немногие бросили второй взгляд на Меира Амита. Для них он был еще одним из стариков, которых вспомнили у военного мемориала недалеко от того места, где они ждали. Израиль - страна таких памятников - всего более 1500 - воздвигнутых парашютистам, пилотам, водителям танков и пехоте. Памятники увековечивают память погибших в ходе пяти полномасштабных обычных войн и почти пятидесятилетия трансграничных вторжений и противопартизанских операций. Тем не менее, в стране, которая почитает своих павших воинов так, как это было невидимо с тех пор, как римляне оккупировали эту землю, нет другого памятника в Израиле, да и в мире, подобного тому, который Меир Амит помог создать.


Он стоит по периметру учебного лагеря и состоит из нескольких зданий с бетонными стенами и множества стен из песчаника, собранных в форме человеческого мозга. Меир Амит выбрал эту форму, потому что «разум - это все, что связано с разумом, а не какая-то бронзовая фигура, принимающая героическую позу».


Мемориал увековечивает память 557 мужчин и женщин из разведывательного сообщества Израиля, 71 из которых служил в Моссад.


Они погибли во всех уголках мира: в пустынях Ирака, в горах Ирана, в джунглях Южной и Центральной Америки, в африканских зарослях, на улицах Европы. Каждый по-своему пытался жить согласно девизу Моссада: «Обманом веди войну».


Многих Меир Амит знал лично; некоторых из них он отправил на смерть во время миссий, которые, как он признал, были за пределами «передовой приемлемой опасности», но это прискорбная неизбежность этой работы. Смерть одного человека всегда должна сопоставляться с безопасностью нашей нации. Так было всегда ».


На гладких стенах из песчаника выгравированы только имена и дата смерти. Других ключей к разгадке обстоятельств, при которых кто-то умер, нет: публичное повешение, судьба всех осужденных еврейских шпионов в арабских странах; нож убийцы вонзился в безымянный переулок; милосердное освобождение после месяцев тюремных пыток. Никто никогда не узнает. Даже Меир Амит часто мог только подозревать, и эти темные мысли он держал при себе.


Мемориал в форме мозга - лишь часть мемориального комплекса. Внутри бетонных зданий находится файловая комната, в которой хранятся личные биографии мертвых агентов. Ранние годы жизни и военная служба каждого человека тщательно задокументированы; последней секретной миссии нет. День памяти каждого агента отмечается в небольшой синагоге.


За синагогой находится амфитеатр, где в День разведки собираются семьи, чтобы помянуть своих погибших. Иногда к ним обращается Меир Амит. Затем они посещают мемориальный музей, наполненный артефактами: передатчик в основании утюга; микрофон в кофейнике; невидимые чернила во флаконе духов; настоящий магнитофон, который тайно записал критический разговор между королем Иордании Хусейном и президентом Египта Насером, предвестником Шестидневной войны.


Меир Амит довел истории людей, использовавших оборудование, до яркости героического мифа. Он указывал на маскировку, которую носил Яа Бокаи, когда он входил и выходил из Иордании, пока он не был схвачен и казнен в Аммане в 1949 году, а кристальное радио Макс Биннет и Моше Марзук использовали для управления самой успешной сетью Моссада в Египте. прежде, чем они умерли мучительной, медленной смертью в тюрьме Каира.


Для Меира Амита все они были «моими гедеонитянами». Гедеон был героем Ветхого Завета, который спас Израиль от превосходящих сил врага, потому что у него был лучший интеллект.


Наконец, ему пора было отправиться в лабиринт в сопровождении куратора музея. Они останавливались перед каждым выгравированным именем, незаметно склоняли голову и двинулись дальше. Внезапно все закончилось. Больше нет мертвых, чтобы почтительно признать - только достаточно места для других имен на песчаной надгробной плите.


На мгновение Меир Амит снова погрузился в задумчивость. На иврите шепотом старый глава Моссада сказал куратору: «Что бы ни случилось, мы должны обеспечить этому месту жизнь».


По поводу того, что было раньше, Меир Амит добавил, что на стене его кабинета в Дамаске у президента Сирии Хафеза аль-Асада есть только одна фотография, большая фотография с места победы Саладина против крестоносцев в 1187 году. арабское завоевание Иерусалима.


По мнению Меира Амита, привязанность Асада к фотографии «имеет значение для Израиля. Он видит нас так же, как и Саладин - кого-то, кого нужно в конечном итоге победить. Многие разделяют это стремление. Некоторые даже претендуют на то, чтобы быть нашими друзьями. Мы должны особенно внимательно относиться к ним… »


Он остановился, попрощался с куратором и пошел обратно к своей машине, как будто уже сказал слишком много; как будто то, что он сказал, еще больше усилит шепот, который начинает распространяться в израильском разведывательном сообществе. Еще один кризис в нынешнем непростом союзе между Моссадом и американской разведкой вот-вот должен был всплыть на поверхность - с потенциально разрушительными последствиями для Израиля.


В назревающий скандал уже был вовлечен один из самых ярких и безжалостных оперативников, когда-то служивший под началом Меира Амита, человека, который уже обеспечил себе место в истории как захватчик Адольфа Эйхмана, но все же любил играть с огнем.


ГЛАВА 4


Шпион в железной маске


Состоятельные жители эксклюзивного пригорода Афека на севере Тель-Авива привыкли видеть Рафаэля «Рафи» Эйтана, приземистого пожилого мужчину с бочкообразной грудью, близорукого и почти полностью глухого на правое ухо с тех пор, как он сражался в Войне за независимость Израиля. возвращайтесь домой с кусками выброшенного туалета, использованными велосипедными цепями и прочим металлическим хламом. В брюках и рубашке из сети магазинов, его лицо было прикрыто защитным щитком сварщика, он с помощью ацетиленовой горелки превратил обрывок в сюрреалистические скульптуры.


Некоторые соседи задавались вопросом, не было ли это средством моментального бегства от того, что он сделал. Они знали, что он убивал за свою страну, но не в открытом бою, а в тайных столкновениях, которые были частью непрекращающейся тайной войны, которую Израиль вел против врагов государства. Ни один сосед не знал точно, сколько Рафи Эйтан убил, иногда своими короткими, сильными руками. Все, что он сказал им, было: «Каждый раз, когда я убивал, мне нужно было видеть их глаза, их белки. Тогда я был очень спокоен, очень сосредоточен, думал только о том, что должен был делать. Тогда я это сделал. Вот и все. Слова сопровождала ласковая улыбка, которую некоторые сильные мужчины используют, ища одобрения слабых.


Рафи Эйтан почти четверть века был заместителем операционного директора Моссада. Не для него жизнь за столом, чтение отчетов и отправка других выполнять его приказы. При каждой возможности он выходил в поле, путешествуя по миру, выпячивая челюсть вперед, движимый философией, которую он свел к одной содержательной фразе: «Если вы не являетесь частью ответа, то вы - часть проблемы».


Не было никого подобного ему за хладнокровную безжалостность, хитрость, способность импровизировать со свирепой скоростью, врожденное умение перехитрить даже самый продуманный план и неустанно выслеживать добычу. Все эти качества соединились в одной операции, которая принесла ему долгую славу - похищении Адольфа Эйхмана, нацистского бюрократа, который олицетворял весь ужас Гитлеровского окончательного решения.


Для своих соседей на Шей-стрит Рафи Эйтан был уважаемой фигурой, человеком, который отомстил за своих мертвых родственников, бывшим партизаном, которому была предоставлена возможность напомнить миру, что ни один из ныне живущих нацистов не был в безопасности. Они никогда не уставали быть приглашенными в его дом и снова слушать, как он описывает операцию, которая до сих пор не имеет себе равных по своей смелости. Окруженный дорогими предметами искусства, Рафи Эйтан складывал мускулистые руки, наклонял квадратный блок головы в сторону и на мгновение молчал, позволяя своим слушателям мысленно вернуться в то время, когда, несмотря ни на что, Израиль родился. Затем мощным голосом, голосом актера, играющего все роли, ничего не упускающего, он начал рассказывать своим верным друзьям, как он приступил к захвату Адольфа Эйхмана. Сначала он подготовил сцену для одной из самых драматических историй о похищениях людей всех времен.


После Второй мировой войны выслеживание нацистских военных преступников первоначально осуществлялось выжившими в Холокосте. Они называли себя Нокмин, «Мстители». Они не беспокоились о судебных процессах. Они просто казнили всех найденных нацистов. Рафи Эйтан не знал ни одного случая, когда убили не того человека. Официально в Израиле было мало интереса к преследованию военных преступников. Это был вопрос приоритетов. Как нация Израиль цеплялся за кончики пальцев, все еще окруженный враждебными арабскими государствами. Это было по одному дню за раз. Страна была почти разорена. Для решения зла прошлого не было лишних денег.


В 1957 году Моссад получил потрясающую новость о том, что Эйхмана видели в Аргентине. Рафи Эйтан, уже восходящая звезда Моссада в результате хитрых набегов на арабов, был выбран, чтобы схватить Эйхмана и доставить его в Израиль для предания суду.


Ему сказали, что результат принесет ряд значительных преимуществ. Для его народа это будет актом божественной справедливости. Это напомнило бы миру о лагерях смерти и о необходимости убедиться, что они больше никогда не повторится. Это поставит Моссад в авангард мирового разведывательного сообщества. Ни одна другая служба не решилась на такую операцию. Риски были одинаково велики. Он будет работать за тысячи миль от дома, путешествуя по поддельным документам, полностью полагаясь на свои собственные ресурсы и работая во враждебной среде. Аргентина была убежищем для нацистов. Команда Моссада могла оказаться там в тюрьме или даже быть убита.


В течение двух долгих лет Рафи Эйтан терпеливо ждал, пока подтвердится первое предварительное наблюдение - что человеком, живущим в пригороде Буэнос-Айреса со средним достатком, под именем Рикардо Клемент был Адольф Эйхман.


Когда наконец пришел приказ идти, Рафи Эйтан стал «ледяным». Он сделал все, что мог, о том, что может пойти не так. Политические, дипломатические и профессиональные последствия для него будут огромными. Он также задавался вопросом, что произойдет, если, схватив Эйхмана, вмешается аргентинская полиция. «Я решил задушить Эйхмана собственными руками. Если бы меня поймали, я бы сказал в суде, что это было библейское око за око ».


Национальная авиакомпания «Эль Аль» специально приобрела у фонда «Моссад» самолет «Британия» для длительного перелета в Аргентину. Рафи Эйтан заметил:


«Мы только что отправили кого-то в Англию, чтобы купить его. Он отдал деньги, и мы получили свой самолет. Официально рейс в Аргентину должен был перевезти израильскую делегацию на празднование сто пятидесятой годовщины независимости Аргентины. Никто из делегатов не знал, почему мы ехали с ними или что мы построили в задней части самолета камеру, чтобы удерживать Эйхмана ».


Рафи Эйтан и его команда прибыли в Буэнос-Айрес 1 мая 1960 года. Они переехали в одно из семи безопасных домов, которые арендовал передовой сотрудник Моссада. Одному из них дали кодовое название на иврите Маоз, или «Крепость». Квартира будет служить базой для операции. Другой безопасный дом был обозначен как Тира, или «Дворец», и предназначался для Эйхмана после его захвата. Остальные дома предназначались на случай, если Эйхмана придется перенести под давлением ожидаемой полицейской охоты. Также для операции был арендован десяток машин.


Когда все было на своих местах, поведение Рафи Эйтана стало уравновешенным и решительным. Все сомнения в неудаче развеялись; перспектива действий сменила напряжение ожидания. В течение трех дней он и команда вели осторожное наблюдение за тем, как Адольф Эйхманн, которого когда-то везде возили на лимузине Mercedes, теперь ехал на автобусе и вышел на углу улицы Гарибальди в пригороде на окраине города, поскольку так же пунктуален, как когда-то подписывал заказы на отправку в лагеря смерти.


Ночью 10 мая 1960 года Рафи Эйтан выбрал для похищения водителя и еще двоих, чтобы усмирить Эйхмана, когда тот был в машине. Один из мужчин был обучен преодолевать цель на улице. Рафи Эйтан сидел рядом с водителем, «готовый помочь, чем смогу».


Операция была назначена на следующий вечер. В 20:00 11 мая машина группы въехала на улицу Гарибальди.


Напряжения не было. Все это давно прошло. Никто не говорил. Нечего было сказать. Рафи Эйтан посмотрел на часы: 8:03. Они ездили взад и вперед по пустой улице. 8:04. Приехало и ушло несколько автобусов. В 8:05 приехал еще один автобус. Они увидели, как Эйхман загорелся. Для Рафи Эйтана «он выглядел немного уставшим, возможно, так, как он выглядел после еще одного дня отправки моих людей в лагеря смерти.


«Улица все еще была пуста. Позади меня я услышал, как наш спецназовец открыл дверцу машины. Мы подъехали сразу за Эйхманом. Он шел довольно быстро, как будто хотел вернуться домой к обеду. Я мог слышать ровное дыхание специалиста, как его учили делать на тренировках. Он сократил рывок до двенадцати секунд. Выйдя за дверь, обхватите его за шею, затащите обратно в машину. Выходи, хватай, возвращайся ».


Машина ехала рядом с Эйхманом. Он полуобернулся, озадаченно взглянул на выходящего из машины специалиста. Затем мужчина споткнулся о незакрепленный шнурок, почти споткнувшись о землю. На мгновение Рафи Эйтан был слишком ошеломлен, чтобы двинуться с места. Он пересек полмира, чтобы поймать человека, пославшего шесть миллионов евреев на смерть, и они вот-вот потеряют его, потому что шнурки не были завязаны должным образом. Эйхман начал быстро уходить. Рафи Эйтан выпрыгнул из машины.


«Я схватил его за шею с такой силой, что видел, как его глаза выпучены. Немного покрепче, и я бы задушил его до смерти. Специалист стоял на ногах, придерживая дверь. Я бросил Эйхмана на заднее сиденье. Специалист вскочил, усевшись наполовину на Эйхмана. Все это длилось не более пяти секунд ».


С переднего сиденья Рафи Эйтан почувствовал кислое дыхание Эйхмана, который боролся за воздух. Специалист поработал челюстью вверх-вниз. Эйхманн успокоился. Ему даже удалось спросить, в чем смысл этого безобразия.


Никто с ним не разговаривал. В тишине они добрались до своего убежища примерно в трех милях от них. Рафи Эйтан жестом показал Эйхману раздеться догола. Затем он сверил свои физические размеры с данными из полученного им архива СС. Он не удивился, увидев, что Эйхман каким-то образом удалил татуировку СС. Но все его другие измерения совпали с файлом - размер его головы, расстояние от локтя до запястья, от колена до лодыжки. Он приковал Эйхмана к кровати. На десять часов его оставили в полной тишине. Рафи Эйтан «хотел вызвать чувство безнадежности. Незадолго до рассвета Эйхман был в самом низком психическом состоянии. Я спросил его, как его зовут. Он дал испанский. Я сказал: нет, нет, нет, ваше немецкое имя. Он дал свой немецкий псевдоним - тот, который использовал при бегстве из Германии. Я снова сказал, нет, нет, нет, ваше настоящее имя, ваше имя SS. Он потянулся на кровати, как будто хотел стоять по стойке смирно, и сказал громко и ясно: «Адольф Эйхманн». Больше я его ни о чем не спрашивал. Мне это было незачем ".


Следующие семь дней Эйхман и его похитители оставались запертыми в доме. С Эйхманом по-прежнему никто не разговаривал. Он ел, мылся и ходил в уборную в полной тишине. Рафи Эйтан:


«Молчание было больше, чем оперативной необходимостью. Мы не хотели показывать Эйхману, как мы все нервничаем. Это дало бы ему надежду. А надежда делает опасным отчаявшегося человека. Мне нужно, чтобы он был таким же беспомощным, как и мои люди, когда он отправил их поездами в лагеря смерти ».


Решение о том, как перевезти его из конспиративного дома в самолет Эль Аль, ожидающий вылета делегации домой, было наполнено собственным черным юмором. Сначала Эйхман был одет в запасной летный костюм Эль Аль, который Рафи Эйтан привез из Израиля. Затем его уговорили выпить бутылку виски, оставив его в пьяном ступоре.


Рафи Эйтан и его команда оделись в свои летные костюмы и обильно облили себя виски. Накинув летную шляпу Эйхману на голову и раздавив его на заднем сиденье машины, Рафи Эйтан поехал на военную авиабазу, где ждал «Британия» с работающими двигателями.


У ворот базы аргентинские солдаты остановили машину. Сзади храпел Эйхман. Рафи Эйтан вспоминал:


«От машины пахло винокурней. Это был момент, когда мы все получили Оскар Моссада! Мы играли пьяных евреев, которые не выносили крепких аргентинских спиртных напитков. Охранники были удивлены и ни разу не взглянули на Эйхмана ».


В пять минут после полуночи 21 мая 1960 года «Британия» взлетела, а Адольф Эйхман все еще храпел в своей камере в задней части самолета.


После длительного судебного разбирательства Эйхман был признан виновным в преступлениях против человечности. В день казни, 31 мая 1962 года, Рафи Эйтан находился в камере казни в тюрьме Рамла: «Эйхман посмотрел на меня и сказал:« Придет твое время следовать за мной, еврей », и я ответил:« Но не сегодня, Адольф, не сегодня ». В следующий момент ловушка открылась. Эйхман издал тихий сдавленный звук. Был запах его кишечника, потом просто звук натянутой веревки. Очень приятный звук ».


Для кремации тела была построена специальная печь. В течение нескольких часов пепел был рассыпан в море на обширную территорию. Бен-Гурион приказал, чтобы не осталось и следа, чтобы побудить сочувствующих превратить Эйхмана в нацистскую культовую фигуру. Израиль хотел, чтобы его стерли с лица земли. После этого печь разобрали и больше не использовали. В тот вечер Рафи Эйтан стоял на берегу и смотрел на море, чувствуя себя полностью умиротворенным, «зная, что я выполнил свое задание. Это всегда хорошее чувство ».


В качестве заместителя начальника отдела операций Моссада Рафи Эйтан продолжал путешествовать по Европе в поисках и казнях арабских террористов. Для этого он использовал бомбы с дистанционным управлением; Любимый пистолет Моссада - Беретта; а там, где необходима тишина, его собственные голые руки, чтобы либо задушить жертву стальной проволокой, либо нанести смертельный кроличий удар. Он всегда убивал без угрызений совести.


Когда он вернулся домой, он часами простоял у своей печи под открытым небом, весь в искрах, полностью поглощенный сгибающимся металлом по своей воле. Затем он снова отправлялся в путешествие, которое часто требовало нескольких пересадок самолета, прежде чем он достигал своего конечного пункта назначения. Для каждого путешествия он выбирал различную национальность и идентичность, основанную на огромном количестве украденных или идеально подделанных паспортов, которые Моссад терпеливо приобрел.


В перерывах между убийствами его другим умением было привлечение большего количества сайанимов. У него был распорядок дня, который играл на любви евреев к своей родине.


«Я бы сказал им, что наш народ мечтал две тысячи лет. Что две тысячи лет мы, евреи, молились об избавлении. В песне, в прозе, в их сердцах мы сохранили мечту - и мечта сохранила нам жизнь. Теперь это случилось. Затем я добавляю: чтобы это продолжалось, нам нужны такие люди, как вы ».


В кафе на парижских бульварах, в ресторанах на берегу Рейна, в Мадриде, Брюсселе и лондонском районе Голдерс-Грин он повторял пронзительные слова. Чаще всего его видение того, что значит быть евреем сегодня, получало еще одно мнение. Для тех, кто колебался, он ловко смешивал личные и политические, пересказывая истории своего времени в Хагане с нежными историями о Бен-Гурионе и других лидерах. Последнее сопротивление растает.


Вскоре у него появилось более сотни мужчин и женщин по всей Европе, которым он предлагал: юристы, дантисты, школьные учителя, врачи, портные, владельцы магазинов, домохозяйки, секретари. Одна группа, которую он особенно ценил: немецкие евреи, вернувшиеся на землю своего Холокоста; Рафи Эйтан назвал их своими «выжившими шпионами».


Работая на угольном забое в операциях Моссада, Рафи Эйтан старался дистанцироваться от политиканства, которое продолжало терзать израильское разведывательное сообщество. Он, конечно же, знал, что происходит: маневры Амана, военной разведки и Шин Бет с целью свести на нет верховную власть Моссада. Он слышал о кликах, которые формировались и реформировались, и об отчетах «только глазами», которые они отправляли в офис премьер-министра. Но при Меире Амите Моссад оставался стабильным, отмахиваясь от любых попыток подорвать свое превосходное положение.


Затем однажды Меир Амит больше не командовал; его бойкая походка по коридорам исчезла вместе с его пронзительным взглядом и улыбкой, которая, казалось, никогда не доходила до его губ. После его ухода коллеги убеждали Рафи Эйтана позволить им лоббировать его, чтобы он стал заменой Амита, указывая на то, что у него была квалификация, и он пользовался лояльностью и популярностью в Моссад. Но прежде чем Рафи Эйтан смог принять решение, этот пост получил кандидат от лейбористской партии, бесцветный и педантичный Цви Замир. Рафи Эйтан подал в отставку. У него не было ссор с новым главой Моссада; он просто чувствовал, что Моссад больше не будет тем местом, где он будет чувствовать себя «комфортно». При Меире Амите его задачей было практически беспрепятственно передвигаться; он чувствовал, что Замир будет делать все «только по инструкции». Это было не для меня ».


Рафи Эйтан стал частным консультантом, предлагая свои навыки компаниям, которые должны были усилить свою безопасность, или богатому человеку, которому нужно было обучить своих сотрудников тому, как защитить его от террористической атаки. Но вскоре работа померкла. Спустя год Рафи Эйтан дал понять, что готов вернуться к активной работе разведки.


Когда Ицхак Рабин стал премьер-министром в 1974 году, он назначил агрессивного и практичного Ицхака Хофи руководить Моссадом и заставил его подчиняться ястребу Ариэлю Шарону, который был советником Рабина по вопросам безопасности. Шарон сразу же сделал Рафи Эйтана своим личным помощником. Хофи обнаружил, что тесно сотрудничает с человеком, который разделял его собственное беспощадное отношение к разведывательным операциям.


Три года спустя, в ходе очередной перестановки в правительстве, новый премьер-министр Менахем Бегин назначил Рафи Эйтана своим личным советником по терроризму. Первым актом Эйтана была организация убийства палестинца, ответственного за планирование массового убийства одиннадцати израильских спортсменов на Олимпийских играх 1972 года в Мюнхене. Их настоящие убийцы были уже мертвы, каждый казнен Моссадом.


Первый погибший стоял в вестибюле своего жилого дома в Риме, когда в него выстрелили одиннадцать раз с близкого расстояния - по пуле за каждого убитого спортсмена. Когда следующий погибший террорист ответил на телефонный звонок в своей парижской квартире, ему оторвало голову от небольшой бомбы, заложенной в трубку и сработавшей с пульта дистанционного управления. Другой террорист спал в гостиничном номере в Никосии, когда он был разбит похожей бомбой. Чтобы вызвать панику среди оставшихся членов группировки «Черный сентябрь», убивших спортсменов, арабские сайанимы «Моссад» организовали публикацию их некрологов в местных арабских газетах. Их семьи получили цветы и открытки с соболезнованиями незадолго до того, как каждый из них был убит.


Рафи Эйтан приступил к поиску и убийству их лидера Али Хасана Саламе, известного во всем арабском мире как «Красный принц». После Мюнхена он метался из одной арабской столицы в другую, консультируя террористические группы по стратегии. Снова и снова, когда Рафи Эйтан собирался нанести удар, Красный принц двигался дальше. Но в конце концов он поселился среди производителей бомб в Бейруте. Рафи Эйтан хорошо знал город. Тем не менее он решил освежить свою память. Представившись греческим бизнесменом, он отправился туда. В следующие несколько дней он узнал точное местонахождение и передвижения Саламе.


Рафи Эйтан вернулся в Тель-Авив и строил свои планы. Трое агентов Моссада, которые могли сойти за арабов, проникли в Ливан и вошли в город. Один арендовал машину. Второй подключил серию бомб к своему шасси, крыше и дверным панелям. Третий агент припарковал машину по маршруту, по которому Красный принц каждое утро ехал в свой офис. Используя точное время, указанное Рафи Эйтаном, машина должна была взорваться, когда проезжал Саламе. Это произошло, разорвав его на куски.


Рафи Эйтан показал, что он снова стал игроком израильского разведывательного сообщества. Но премьер-министр Менахем Бегин решил, что Рафи Эйтан слишком ценен, чтобы рисковать в дальнейших подобных приключениях. Он сказал своему советнику, что отныне он должен оставаться в офисе и вести себя сдержанно. Недавно Джон ле Карре использовал Эйтана в качестве модели для главного героя, который выслеживает террористов в своем триллере «Маленькая барабанщица».


Но доверие к воображению писателя мало помогло унять вечное беспокойство Рафи Эйтана. Он хотел быть там, где разворачивается действие, а не застрять за столом или присутствовать на бесконечных встречах по планированию. Он начал приставать к премьер-министру Бегину, заставляя его заняться чем-нибудь другим.


После некоторого колебания - поскольку Рафи Эйтан был отличным советником по борьбе с терроризмом - Бегин назначил Рафи Эйтана на один из самых чувствительных постов в разведывательном сообществе, который должен был расширить его интеллектуально и удовлетворить его тягу к практической работе. Он был назначен директором Бюро научных связей, известного под еврейской аббревиатурой LAKAM.


Созданный в 1960 году, он действовал как шпионское подразделение министерства обороны для получения научных данных «всеми возможными способами». В принципе, это означало воровство или подкуп людей для предоставления материалов. С самого начала LAKAM препятствовала враждебность Моссада, который считал подразделение пресловутым «новичком в блоке». И Иссер Харел, и Меир Амит пытались закрыть ЛАКАМ или включить его в состав Моссада. Но Шимон Перес, заместитель министра обороны Израиля, упорно настаивал на том, что министерству обороны необходимо собственное коллекторское агентство. Медленно и кропотливо LAKAM занималась своим делом, открывая офисы в Нью-Йорке, Вашингтоне, Бостоне и Лос-Анджелесе - ключевых центрах передовой науки. Каждую неделю сотрудники LAKAM послушно отправляли коробки с техническими журналами обратно в Израиль, зная, что ФБР следит за их деятельностью.


Это наблюдение усилилось после 1968 года, когда было обнаружено, что один из инженеров, строивших французский истребитель Mirage IIIC, украл более двухсот тысяч чертежей. Он был приговорен к четырем с половиной годам тюремного заключения за то, что предоставил LAKAM данные для создания собственных реплик Mirage. С тех пор LAKAM не добился большого успеха.


Для Рафи Эйтана решающим фактором стала память о перевороте Миража. То, что было достигнуто раньше, может быть достигнуто снова. Он возьмет теперь практически умирающий ЛАКАМ и превратит его в силу, с которой нужно считаться.


Работая в тесном офисе в глухой глуши Тель-Авива, он сказал своим новым сотрудникам, трепетным оттого, что теперь им командует такая легендарная фигура, что все, что он знает о науке, можно поместить в пробирку, оставив при этом много места. Но, добавил он, он быстро учился.


Он погрузился в мир науки, ища потенциальные области для работы. Он уезжал из дома до рассвета и часто возвращался ближе к полуночи с пачками технических бумаг и читал до рассвета; было мало времени, чтобы расслабиться, лепя металлолом. Между огромными объемами данных, которые он поглотил, он восстановил связь со своей старой службой. У Моссада появился новый директор Нахум Адмони. Как и Рафи Эйтан, Адмони глубоко подозревал намерения США на Ближнем Востоке. Внешне Вашингтон продолжал демонстрировать открытую приверженность Израилю, а ЦРУ поддерживало тайные контакты, которые установили Иссер Харел и Аллен Даллес. Но Адмони жаловался, что информация из этого источника не имеет большого значения.


Глава Моссада также был обеспокоен сообщениями из собственных катса Моссада и хорошо расположенных сайаним в Вашингтоне. Они обнаружили тайные встречи между высокопоставленными должностными лицами Госдепартамента и арабскими лидерами, близкими к Ясиру Арафату, которые обсуждали способы оказания давления на Израиль, чтобы он проявил больше терпимости в отношении требований палестинцев. Адмони сказал Рафи Эйтану, что теперь он чувствует, что больше не может рассматривать Соединенные Штаты как «друга плохой погоды».


Это отношение было усилено инцидентом, который потряс бы американскую веру в свою неприкосновенность больше всего со времен войны во Вьетнаме.


В августе 1983 года агенты Моссада обнаружили, что планировалось нападение на американские силы в Бейруте в качестве миротворцев ООН. Агенты опознали грузовик «Мерседес», в котором находилось полтонны взрывчатки. Согласно договоренностям по обратному каналу, Моссад должен был передать информацию ЦРУ. Но на встрече в штаб-квартире Моссада с видом на бульвар Царя Саула персоналу сообщили, что они должны «убедиться, что наши люди следят за грузовиком. Что касается янки, мы здесь не для того, чтобы их защищать. Они могут сами смотреть. Мы начинаем делать слишком много для янки, и будем гадить на пороге собственного дома ».


23 октября 1983 года под пристальным наблюдением агентов Моссада грузовик на полной скорости въехал в штаб 8-го батальона морской пехоты США, расположенный недалеко от аэропорта Бейрута. Погиб двести сорок один морской пехотинец.


Реакция в высших эшелонах Моссада, по словам бывшего офицера Виктора Островского, была такой: «Они хотели сунуть нос в эту историю с Ливаном, пусть заплатят за это».


Такое отношение еще больше побудило Рафи Эйтана серьезно задуматься о нацеливании на Соединенные Штаты. Его научное сообщество было самым передовым в мире, а его военные технологии не имели себе равных. Для LAKAM получить в свои руки даже некоторые из этих данных было бы огромным успехом. Первое препятствие, которое нужно преодолеть, будет самым сложным: найти информатора, достаточно хорошо расположенного, чтобы предоставить материал.


Используя список американских саяним, который он помог составить во время своего пребывания в Моссаде, он сказал, что ему интересно услышать в Соединенных Штатах кого-нибудь, кто имел научное образование и был известен своей произраильской ориентацией. В течение нескольких месяцев он ничего не производил.


Затем, в апреле 1984 года, Авием Селла, полковник израильских ВВС, который был в творческом отпуске, чтобы изучать информатику в Нью-Йоркском университете, отправился на вечеринку, устроенную богатым еврейским гинекологом в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена. Селла была незначительной знаменитостью в еврейской общине города как пилот, который за три года до этого возглавил воздушную атаку, уничтожившую иракский ядерный реактор.


На вечеринке был застенчивый молодой человек с застенчивой улыбкой, который казался неловким среди небольшой группы врачей, юристов и банкиров. Он сказал Селле, что его зовут Джонатан Поллард и что единственная причина, по которой он приехал, - это встретиться с ним. Смущенный такой очевидной лести, Селла вежливо побеседовал и собирался уйти, когда Поллард показал, что он не только убежденный сионист, но и работает на военно-морскую разведку США. В мгновение ока проницательная Селла узнала, что Поллард находится в Центре оповещения о борьбе с терроризмом в одном из самых секретных заведений военно-морского флота в Суитленде, штат Мэриленд. В обязанности Полларда входило наблюдение за всеми секретными материалами о глобальной террористической деятельности. Работа была настолько важной, что у него был максимально возможный допуск к безопасности разведывательного сообщества США.


Селла не мог поверить в то, что он слышал, особенно когда Поллард начал подробно рассказывать об инцидентах, когда разведывательное сообщество США не сотрудничало со своим израильским коллегой. Селла начала задаваться вопросом, был ли Поллард участником спецоперации ФБР по попытке завербовать израильтянина.


И все же было что-то правдивое в напряженном настроении Полларда. Той ночью Селла позвонил в Тель-Авив и поговорил со своим командиром разведки ВВС. Офицер переключил звонок на начальника штаба ВВС Израиля. Селле было приказано наладить контакт с Поллардом.


Они начали встречаться: на катке на Рокфеллер-Плаза; в кофейне на Сорок восьмой улице; в Центральном парке. Каждый раз Поллард передавал секретные документы, подтверждающие истинность того, что он сказал. Селла доставила материал в Тель-Авив, наслаждаясь трепетом от участия в важной разведывательной операции. Поэтому он был по понятным причинам ошеломлен, узнав, что Моссад знает все о Полларде, который фактически предлагал им шпионить за два года до этого и был отклонен как «нестабильный». Каца из Моссада в Нью-Йорке также описал Полларда как «одинокого… с нереалистичным взглядом на Израиль».


Не желая отказываться от своей роли в операции, безусловно, более захватывающей, чем сидение перед компьютерной клавиатурой в классе, Селла огляделась в поисках способа сохранить дело. Во время своего пребывания в Нью-Йорке он познакомился с научным атташе израильского консульства в городе. Его звали Йосеф Ягур. Он был руководителем всех операций LAKAM в Соединенных Штатах, где работал Рафи Эйтан.


Селла пригласила Ягура отобедать с Поллард. За ужином Поллард повторил, что Израилю отказывают в информации для защиты от арабских террористов, потому что Соединенные Штаты не хотят портить свои отношения с арабскими производителями нефти.


В ту ночь по защищенному телефону консульства Ягур позвонил Рафи Эйтану. В Тель-Авиве было раннее утро, но Эйтан все еще работал в своем кабинете. Когда он положил трубку, уже почти рассвело. Он был в восторге: у него был доносчик.


Следующие три месяца Ягур и Селла усердно взращивали Полларда и его будущую жену Энн Хендерсон. Они водили их в дорогие рестораны, на бродвейские шоу, в премьеры фильмов. Поллард продолжал передавать важную документацию. Рафи Эйтан мог только восхищаться качеством материала. Он решил, что пора встретиться с источником.


В ноябре 1984 года Селла и Ягур пригласили Полларда и Хендерсона сопровождать их в полностью оплаченной поездке в Париж. Ягур сказал Полларду, что отпуск был «небольшой наградой за все, что вы делаете для Израиля». Все они летели первым классом, были встречены машиной с водителем и отвезены в отель «Бристоль». Их ждал Рафи Эйтан.


К концу ночи Рафи Эйтан завершил все практические приготовления, чтобы Поллард продолжил свое предательство. Дело больше не будет продолжаться по-своему. Селла исчезнет из картины, его роль закончится. Ягур станет официальным куратором Полларда. Отработана правильная система доставки документов. Поллард доставит их в квартиру Ирит Эрб, мышковолосого секретаря посольства в Вашингтоне. На ее кухне был установлен высокоскоростной ксерокс для копирования материала. Посещения Полларда должны были быть разделены между посещениями определенных автомоек. Пока машину Полларда чистили, он передавал документы Ягуру, чья собственная машина должна была пройти аналогичную процедуру. Под приборной панелью был спрятан копировальный аппарат с батарейным питанием. И квартира Эрба, и автомойка находились недалеко от национального аэропорта Вашингтона, что облегчало Ягуру перелеты туда и обратно в Нью-Йорк. Из консульства он отправил материалы по защищенному факсу в Тель-Авив.


Рафи Эйтан вернулся в Тель-Авив, чтобы дождаться результатов. Они превзошли его самые смелые ожидания: подробности поставок российского оружия в Сирию и другие арабские государства, включая точное местонахождение ракет SS-21 и SA-5; карты и спутниковые фотографии арсеналов Ирака, Сирии и Ирана, включая химические и биологические заводы.


Рафи Эйтан быстро получил четкое представление о методах сбора разведданных США не только на Ближнем Востоке, но и в Южной Африке. Поллард предоставил отчеты оперативников ЦРУ, которые составили план для всей разведывательной сети США в стране. Один документ содержал подробный отчет о том, как Южной Африке удалось взорвать ядерное устройство 14 сентября 1979 года в южной части Индийского океана. Правительство Претории категорически отрицало, что оно стало ядерной державой. Рафи Эйтан организовал передачу Моссад копий всех материалов, касающихся Южной Африки, в Преторию, фактически уничтожив сеть ЦРУ. Двенадцать оперативников были вынуждены в срочном порядке покинуть страну.


В течение следующих одиннадцати месяцев Джонатан Поллард продолжал разграблять американскую разведку. В Израиль было передано более тысячи строго засекреченных документов, 360 кубических футов бумаги. Там Рафи Эйтан проглотил их, прежде чем передать материал Моссаду. Эти данные позволили Науму Адмони проинформировать коалиционное правительство Шимона Переса о том, как отреагировать на политику Вашингтона на Ближнем Востоке ранее невозможным образом. Один из собеседников на воскресных заседаниях кабинета министров в Иерусалиме заявил, что «слушать Адмони было лучшим занятием, чем сидеть в Овальном кабинете. Мы не только знали, что думают в Вашингтоне в последний раз по всем интересующим нас вопросам, но и имели достаточно времени, чтобы отреагировать, прежде чем принять решение ».


Поллард стала решающим фактором в загадках израильской политики и в хитросплетениях выбора вариантов. Рафи Эйтан разрешил Полларду израильский паспорт на имя Дэнни Коэна, а также щедрую ежемесячную стипендию. В ответ он попросил Полларда предоставить подробную информацию о деятельности Агентства национальной безопасности (АНБ) по подслушиванию электронных сообщений в Израиле и о методах прослушивания, которые использовались против израильского посольства в Вашингтоне и других его дипломатических представительств в Соединенных Штатах.


Прежде чем Поллард смог предоставить информацию, он был арестован 21 ноября 1985 года у посольства Израиля в Вашингтоне. Через несколько часов Ягур, Селла и секретарь посольства в Вашингтоне успели вылететь рейсом Эль-Аль из Нью-Йорка в Тель-Авив, прежде чем ФБР успело их остановить. В Израиле они исчезли в объятиях благодарного разведывательного сообщества. Поллард был приговорен к пожизненному заключению, а его жена - к пяти годам.


В 1999 году Поллард смог утешиться неустанным способом, которым могущественные еврейские группы лоббировали его освобождение. Конференция основных американских еврейских организаций, консорциум из более чем пятидесяти групп, развернула постоянную кампанию за его освобождение на том основании, что он не совершал государственную измену Соединенным Штатам, «потому что Израиль был тогда и остается его близким союзником. . » Не менее влиятельные еврейские религиозные группы, такие как Союз реформ американских еврейских конгрегаций и Ортодоксальный союз, оказали поддержку. Профессор Гарвардской школы права Алан М. Дершовиц, который был адвокатом Полларда, сказал, что нет ничего, что свидетельствовало бы о том, что шпион на самом деле скомпрометировал «возможности страны по сбору разведданных или выдал данные мировой разведки».


Встревоженные тем, что они поняли, это была квалифицированная кампания по связям с общественностью, организованная Израилем, американское разведывательное сообщество пошло на необычный шаг. Они вышли из тени в общественное достояние, изложив факты предательства Полларда. Это было смелое и опасное решение. Это не только пролило бы свет на чувствительный материал, но и мобилизовало бы все более могущественное еврейское лобби, чтобы атаковать их. Они видели, что он сделал с другими в безумной атмосфере Вашингтона. Репутация могла быть незаметно испорчена из-за поздней выпивки в посольстве между выступлениями в Центре Кеннеди или за тихим обедом в Джорджтауне.


Эти разведчики опасались, что Клинтон - «в один из своих донкихотских моментов», - сказал мне один из высокопоставленных офицеров ЦРУ - освободит Полларда до того, как он оставит свой пост, если это обеспечит вступление Израиля в мирное урегулирование и принесет Клинтону последний успех во внешней политике. На момент написания статьи директор ЦРУ Джордж Тенет предупредил президента, что «освобождение Полларда деморализует разведывательное сообщество». Сообщается, что Клинтон просто сказал: «Посмотрим, посмотрим».


В Тель-Авиве Рафи Эйтан внимательно следил за каждым шагом, говоря друзьям, что «если настанет день, когда Джонатан прибудет в Израиль, я буду счастлив выпить с ним чашку кофе».


Тем временем Эйтан продолжал радоваться успеху другой операции, которую он также предпринял против Соединенных Штатов. Это привело к тому, что Израиль стал первой ядерной державой на Ближнем Востоке.


ГЛАВА 5


ЯДЕРНЫЙ МЕЧ ГИДЕОНА


В 1945 году в темноте тель-авивского кинотеатра Рафи Эйтан наблюдал зарождение ядерного века над Хиросимой. В то время как вокруг него свистели молодые солдаты и приветствовали кадры кинохроники разрушенного японского города, у него было только две мысли. Будет ли у Израиля когда-либо обладать таким оружием? Предположим, что ее арабские соседи первыми получат такой?


Время от времени в его голове всплывали вопросы. Если бы у Египта была ядерная бомба, он выиграл бы Суэцкую войну, и не было бы Шестидневной войны или Войны Судного дня. Израиль был бы ядерной пустыней. С ядерным оружием Израиль был бы непобедим.


В те дни для оперативника, чья работа была в первую очередь связана с убийством террористов, такие стратегические вопросы представляли только академический интерес, а ответы на них были прерогативой других. Однако, когда он принял командование ЛАКАМом, он стал серьезно задумываться над этим вопросом. Теперь у него был только один вопрос: сможет ли он помочь Израилю в обеспечении ядерного щита?


Читая до поздней ночи, питаясь сорока витаминными капсулами, которые он глотал каждый день, он обнаружил, что израильские политики и ученые изначально разделились во мнениях о «ядерной стратегии». В файлах хранились подробности гневных разговоров на заседаниях кабинета министров, горькие монологи ученых и непреодолимый голос премьер-министра Давида Бен-Гуриона, рассекающий тревогу, протесты и многословные аргументы.


Проблемы начались в 1956 году, когда Франция отправила Израилю реактор на 24 мегаватта. Бен-Гурион объявил, что его цель - создать «насосную станцию», чтобы превратить пустыню в «сельскохозяйственный рай путем опреснения миллиарда кубических галлонов морской воды ежегодно». Заявление сразу же привело к отставке шести из семи членов израильской комиссии по атомной энергии, заявив, что реактор на самом деле должен был стать предвестником «политического авантюризма, который объединит мир против нас». Их поддержали ведущие военные стратеги Израиля. Игаль Аллон, герой Войны за независимость, резко осудил «ядерный вариант»; Ицхак Рабин, который вскоре станет начальником штаба ЦАХАЛ, также выразил свой протест. Даже Ариэль Шарон, который тогда был главным ястребом Израиля, категорически выступал против ядерного арсенала. «У нас лучшие обычные вооруженные силы в регионе».


Игнорируя все возражения, Бен-Гурион приказал разместить реактор в пустыне Негев, недалеко от мрачного, обдуваемого песком поселения в Димоне. Когда-то Димона был перевалочным пунктом на пути караванов верблюдов между Каиром и Иерусалимом, а давно стал местом, где прошло время. Несколько карт отметили его положение в пустыне к югу от Тель-Авива. Но отныне ни одному картографу не позволят точно указать место, где Израиль сделал первые неуверенные шаги в ядерный век.


Серебряный купол Димоны, под которым находился реактор, возвышался над жарой пустыни. Кирья ле Мехекар Гарини, имя Димоны на иврите, наняла более 2500 ученых и технических специалистов. Они работали на самом укрепленном заводе на земле. Песок по периметру заборов постоянно проверялся на предмет проникновения злоумышленников. Пилоты знали, что любой самолет, летящий в пределах пятимильной запретной зоны, может быть сбит. Инженеры снесли бульдозером камеру глубиной восемьдесят футов для реактора, часть подземного комплекса, известного как Махон-2. В его основе лежал завод по разделению / переработке, который при поставке из Франции был назван «текстильным оборудованием».


Сам по себе реактор не мог предоставить Израилю ядерную бомбу. Для производства одного требуется делящийся материал, уран или плутоний. Горстка ядерных держав договорилась между собой никогда не предоставлять ни грамма того или иного вещества всем тем, кто не входит в их исключительный «клуб». Каким бы внушительным он ни был, реактор в Димоне был не более чем экспонатом, пока не получил расщепляющиеся материалы.


Через три месяца после установки реактора небольшая компания по переработке ядерных материалов открыла свою деятельность на переоборудованном сталелитейном заводе времен Второй мировой войны в непривлекательном городке Аполло, штат Пенсильвания. Компания называлась Nuclear Materials and Equipment Corporation, Numec. Его исполнительным директором был доктор Салман Шапиро.


В компьютерной базе данных LAKAM о выдающихся американских евреях с научным образованием Шапиро был также указан как видный сборщик средств для Израиля. Рафи Эйтан знал, что нашел потенциальный ответ на вопрос, как обеспечить реактор Димона делящимся материалом. Он приказал провести полную проверку данных о Шапиро и всех сотрудниках завода. Расследование было поручено каца в Вашингтоне.


Начав расследование, Рафи Эйтан продолжил погружаться в историю, которая переместилась с пустынного зноя Димоны на прохладные коридоры Белого дома.


Среди данных, которые послала вашингтонская катса, была копия меморандума, написанного 20 февраля 1962 года Комиссией по атомной энергии США Шапиро, прямо предупреждающего, что «несоблюдение компанией правил безопасности может быть наказуемо в соответствии с законом». включая Закон об атомной энергии 1954 года и законы о шпионаже ».


Угроза усилила чувство, что Рафи Эйтан, возможно, нашел путь в ядерную промышленность США. Numec казалась компанией не только с плохой безопасностью, но и с слабой бухгалтерией и менеджментом, что оставляло желать лучшего для американской ядерной стражи. Именно эти недостатки сделали компанию привлекательной целью.


Талант Салмана Шапиро, сына ортодоксального раввина, уже увел его далеко. В Университете Джона Хопкинса он получил докторскую степень по химии в возрасте двадцати восьми лет. Его способность к тяжелой работе позволила ему стать важным членом лаборатории ядерных исследований и разработок в Вестингаузе; корпорация заключила контракт с ВМС США на разработку реакторов для подводных лодок. Проверка личного прошлого Шапиро показала, что некоторые из его родственников были жертвами Холокоста, и Шапиро «в его типичной сдержанной манере» выделил несколько миллионов долларов Институту Техниона в Хайфе, который предлагал обучение в области науки и техники.


В 1957 году Шапиро покинул Westinghouse и основал Numec. У нее было двадцать пять акционеров, все открыто сочувствовавшие Израилю. Шапиро оказался главой небольшой компании в агрессивной беспощадной индустрии. Тем не менее, Numec выиграла ряд контрактов на извлечение обогащенного урана, процесс, который обычно приводил к потере некоторого количества урана во время операции по утилизации. Невозможно было сказать, насколько велика и когда произошла потеря. Это открытие заставило Рафи Эйтана поливать витамины с еще большим удовольствием.


Он продолжал читать, как и без того непростые отношения между Израилем и Соединенными Штатами из-за стремления еврейского государства стать ядерной державой усилились, когда Бен-Гурион приехал в Вашингтон в 1960 году. На серии встреч с должностными лицами Госдепартамента он был прямо сказано, что обладание Израилем ядерным оружием повлияет на баланс сил на Ближнем Востоке. В феврале 1961 года президент Джон Ф. Кеннеди написал Бен-Гуриону, предлагая регулярно проверять Димону Международным агентством по атомной энергии.


Встревоженный Бен-Гурион вылетел в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Кеннеди в отеле Waldorf-Astoria. Израильский лидер был «очень обеспокоен» тем, что он назвал «безжалостным американским давлением». Но Кеннеди был тверд: должна быть проверка. Бен-Гурион уступил с той скромной грацией, на которую он был способен. Он вернулся домой, убежденный, что «католик в Белом доме - плохая новость для Израиля». Премьер-министр обратился к единственному человеку в Вашингтоне, которому он мог доверять, - к Аврааму Файнбергу, сионистскому стороннику ядерных устремлений Израиля.


С одной стороны, коренной житель Нью-Йорка был самым важным еврейским сборщиком средств Демократической партии. Файнберг не скрывал, почему он собрал многие миллионы: каждый доллар должен был гарантировать, что партия поддержит Израиль в Конгрессе. Он также незаметно выделил еще много дополнительных миллионов долларов на создание Димоны. Деньги поступали в виде кассовых чеков в Банк Израиля в Тель-Авиве, что позволило избежать ответственности органов израильского валютного контроля. Бен-Гурион сказал Файнбергу «разобраться с мальчиком. Заставьте дебилов понять реальность жизни ».


Метод Файнберга заключался в прямом политическом давлении, которое уже привело Кеннеди в ярость, когда он баллотировался на посты. Затем Файнберг прямо сказал ему: «Мы готовы оплачивать ваши счета, если вы позволите нам контролировать вашу политику на Ближнем Востоке». Кеннеди пообещал «дать Израилю все возможные перерывы». Файнберг согласился внести первоначальный взнос в размере пятисот тысяч долларов на предвыборную кампанию - «и еще больше».


Теперь он использовал тот же прямой подход: если президент Кеннеди продолжит настаивать на проверке Димоны, ему «не следует рассчитывать на финансовую поддержку евреев на следующих политических выборах». Мощная поддержка пришла из неожиданного источника. Госсекретарь Кеннеди Роберт С. Макнамара сказал Кеннеди, что он может «понять, почему Израилю нужна ядерная бомба».


Тем не менее Кеннеди был решительным, и Израиль был вынужден согласиться на инспекцию. Президент сделал в последний момент две уступки. В обмен на доступ к Димоне Соединенные Штаты продали бы ракеты класса "земля-воздух" Israel Hawk, которые на тот момент были самым передовым оборонительным оружием в мире. И инспекция должна проводиться не Международным агентством по атомной энергии, а группой, состоящей только из американцев, которая должна будет запланировать свой визит на несколько недель вперед.


Рафи Эйтан наслаждался подробным отчетом о том, как израильтяне обманули американских инспекторов.


Поддельный центр управления был построен над настоящим в Димоне, в комплекте с поддельными панелями управления и компьютерными датчиками, которые производили достоверное впечатление измерения мощности реактора, задействованного в схеме орошения, чтобы превратить Негев в пышные пастбища. Район, содержащий «тяжелую» воду, контрабандой ввезенную из Франции и Норвегии, был закрыт для инспекторов «по соображениям безопасности». Огромный объем тяжелой воды был бы доказательством того, что реактор готовился для совсем другой цели.


Когда прибыли американцы, израильтяне с облегчением обнаружили, что ни один из них не говорит на иврите. Это еще больше уменьшило любую возможность инспекторов раскрыть истинные намерения Димоны.


Сцена была готова для Рафи Эйтана.


Получить доступ на завод Numec было относительно легко. Посольство Израиля в Вашингтоне запросило у Комиссии по атомной энергии США разрешение «группе наших ученых посетить объект, чтобы лучше понять озабоченность, выражаемую вашими инспекторами по поводу переработки ядерных отходов». Запрос был удовлетворен, хотя сейчас ФБР проводило полномасштабную операцию по наблюдению, чтобы выяснить, был ли Шапиро завербован в качестве израильского шпиона.


Он не имел - и никогда не будет. Рафи Эйтан был удовлетворен тем, что Шапиро был настоящим патриотом, сионистом, который верил в право Израиля на самозащиту. Мало того, что Шапиро был богат в частном порядке за счет семейных денег и проницательных инвестиций на фондовом рынке, его личное состояние быстро увеличивалось по сравнению с очень большой прибылью, которую Numec уже получила. Точно так же, в отличие от Джонатана Полларда, Шапиро не был предателем; его любовь к Америке была очевидна. Рафи Эйтан знал, что даже попытка завербовать его будет контрпродуктивна. Шапиро придется остаться за пределами операции, которая начинает кристаллизоваться в сознании Рафи Эйтана.


Тем не менее, некоторые риски были неизбежны. Чтобы узнать больше о Numec, Рафи Эйтан отправил на Apollo двух оперативников LAKAM. Это были Авраам Хермони, дипломатическим прикрытием которого в посольстве Израиля в Вашингтоне был «научный советник», и Джерихам Кафкафи, катса, работавший в Соединенных Штатах в качестве внештатного научного писателя.


Оба агента посетили завод по переработке, но им не разрешили его сфотографировать. Шапиро указал, что это будет нарушением правил Комиссии по атомной энергии. Они нашли Шапиро гостеприимным, но, по мнению Хермони, «человек сбежал с ног».


Рафи Эйтан решил, что ему пора отправиться на Аполлон. Он собрал группу «инспекторов». Среди них были двое ученых из Димоны, обладающие специальными знаниями в области переработки ядерных отходов. Другой член команды был указан как директор «Департамента электроники Тель-Авивского университета, Израиль». В кампусе такого поста не было; Этот человек был сотрудником службы безопасности LAKAM, задача которого заключалась в том, чтобы попытаться найти способ кражи делящихся отходов с завода. Хермони был включен: его работа заключалась в том, чтобы указать на слабые места безопасности, которые он обнаружил во время своего предыдущего визита. Рафи Эйтан путешествовал под своим именем в качестве «научного советника канцелярии премьер-министра Израиля».


Делегаты были одобрены посольством США в Тель-Авиве, и им были предоставлены визы. Рафи Эйтан предупредил команду, что они могут быть под наблюдением ФБР с того момента, как приземлились в Нью-Йорке. Но, к его удивлению, его опытные глаза не увидели никаких доказательств этого.


Прибытие израильтян в Аполлон совпало с возвращением Шапиро из очередного мозгового штурма по кампусам американских университетов, где он выманивал ученых, «дружественных» Израилю, которые согласились бы поехать туда и «решить его технические и научные проблемы». Он возьмет на себя все их расходы и компенсирует дефицит в их зарплате.


Пребывание Рафи Эйтана и его команды в Apollo было сдержанным. Они сняли комнаты в мотеле и большую часть времени проводили на заводе Numec, изучая тонкости преобразования высокообогащенного урана из газообразного гексафторида урана. Шапиро объяснил, что правила Комиссии по атомной энергии означают, что Numec придется платить штрафы за любой неучтенный обогащенный материал в размере 10 долларов за грамм, 4500 долларов за фунт.


Рафи Эйтан и его шпионы покинули Аполлон так же тихо, как и пришли.


То, что за этим последовало, можно вывести только из отчетов ФБР, и даже они оставляют мучительные вопросы относительно того, насколько Салман Шапиро мог подозревать, что за визитом Рафи Эйтана стояло. В отчете ФБР говорилось, что через месяц после того, как израильтяне вернулись домой, Numec стала партнером израильского правительства в бизнесе, который был описан как «пастеризация продуктов питания и стерилизация медицинских образцов облучением».


В другом отчете ФБР жаловалось, что «с предупреждением, размещенным на каждом контейнере с радиоактивным материалом, никто не будет открывать или исследовать его - и никто не был готов позволить нам сделать это».


Причина отказа заключалась в том, что посольство Израиля в Вашингтоне ясно дало понять Государственному департаменту, что, если будет предпринята какая-либо попытка осмотреть контейнеры, они поставят их под дипломатический иммунитет. Государственный департамент позвонил в министерство юстиции и предупредил о серьезных дипломатических последствиях, которые могут последовать за любым нарушением этого иммунитета. Все, что могли сделать задержанные агенты ФБР, - это наблюдать за погрузкой контейнеров на грузовые самолеты Эль Аль в аэропорту Айдлуайлд.


Несмотря на все свои усилия, начальник отделения ЦРУ в Тель-Авиве Джон Хадден заявил, что ему не удалось «доказать», что контейнеры оказались в Димоне. ФБР зарегистрировало девять поставок за шесть месяцев после визита Рафи Эйтана. Они отметили, что контейнеры прибыли в сумерках и уехали еще до рассвета: все они были обшиты свинцом, необходимым для перевозки обогащенного урана, и на каждом контейнере был нанесен заранее адресованный трафарет на иврите, указывающий Хайфу в качестве конечного пункта назначения. Несколько раз агенты видели «дымовые трубы» - контейнеры для хранения обогащенного урана - помещенные в стальные шкафы на погрузочной платформе Numec. На каждой дымовой трубе был номер, показывающий, что она была произведена в секретных хранилищах компании. Но ФБР по-прежнему ничего не могло сделать. В служебной записке ФБР говорилось о «политическом давлении со стороны Государственного [департамента] с целью недопущения дипломатического инцидента».


Через десять месяцев поставки резко прекратились. ФБР могло только предполагать, что к тому времени Димона достигло достаточного количества расщепляющегося материала. Во время последующих интервью агентству Шапиро отрицал, что поставлял Израилю материалы для изготовления ядерной бомбы. ФБР заявило, что их проверка документации компании показала несоответствие в количестве переработанных материалов. Шапиро настаивал на том, что «наиболее логичным объяснением» любой «потери» урана было то, что он просочился в землю или был «сброшен в воздух». В общей сложности пропавший материал составил сто фунтов. Шапиро никогда не предъявляли обвинений.


В последующие годы можно было простить Рафи Эйтана за то, что он подумал, как легко стало красть расщепляющиеся материалы после распада Советского Союза. Инцидент, произошедший 10 августа 1994 года в московском аэропорту Шереметьево, подтвердил это.


В 12:45 того дня Джустиано Торрес, мрачно одетый в серый деловой костюм, купленный для этой единственной поездки, сознательно опоздал на рейс 3369 Lufthansa в Мюнхен. Физически сильный, он все еще немного вспотел под тяжестью нового чемодана Delsey из черной кожи. Торрес достал билет первого класса и улыбнулся служащему на стойке регистрации. Улыбка была запечатлена на камеру, тайно установленную за столом, чтобы фиксировать каждое его движение.


За последние месяцы его тайно снимали другие камеры. На пленке запечатлены его встречи с разочаровавшимся российским ученым-ядерщиком Игорем Ташанкой: их встречи на Сталинских горах; поездки на прогулочном пароходе по Москве-реке; их обеды в ресторанах, контролируемых русской мафией; и, наконец, встреча, на которой Ташанка передала чемодан, а взамен получила конверт с 5000 долларов. Во всех смыслах Торрес мог поверить, что заключил замечательную сделку. В чемодане находился расщепляющийся материал.


Джустиано Торрес был курьером колумбийского наркокартеля, который занимался торговлей еще более смертоносным веществом. В чемодане в запечатанных контейнерах находились двести граммов плутония-239, которые ему продала Ташанка. Его уличная стоимость составляла 50 миллионов долларов. Плутоний был настолько смертоносным, что даже контакт с микроскопическим пятнышком был бы смертельным. Содержимого чемодана было достаточно для изготовления небольшого ядерного устройства.


Для Ури Сагуи, бывшего главы израильской военной разведки, эта перспектива была «кошмаром для любого мыслящего человека: группа террористов, у которых в руках достаточно расщепляющегося материала, чтобы разрушить Тель-Авив или любой другой город. В повседневной работе разведки борьба с ядерной угрозой занимает одно из первых мест ».


Израильское разведывательное сообщество давно знало, что террористы могут изготовить грубую ядерную бомбу. Американский аспирант-физик в 1970-х годах провел и описал каждый из требуемых процессов. Его опубликованная работа вызвала огромный ужас у Моссада.


Были постулированы сценарии судного дня. Бомба может попасть по частям на борт корабля или быть переправлена через сухопутную границу и собрана в Израиле. Оружие будет взорвано дистанционно, если не будут выполнены невыполнимые требования. Будет ли правительство стоять твердо? Аналитики Моссада решили, что капитуляции не будет. Это ожидание было основано на глубоком понимании террористического мышления того времени: в 1970-х годах даже крайние группы не решались бы взорвать ядерную бомбу из-за политической цены, которую они заплатили бы. Они станут изгоями даже для тех наций, которые их тайно поддерживали.


Крах советского коммунизма возобновил опасения Моссада. Была создана арена новых неопределенностей; Никто не мог с уверенностью сказать, как будут развиваться новые политические измерения внутри России. Моссад уже обнаружил, что советские ракеты «Скад» экспортировались за твердую валюту в несколько стран Ближнего Востока. Советские техники помогли Алжиру построить ядерный реактор. У России был большой запас биологического оружия, в том числе микроба супер-чумы, способного убить миллионы людей. Предположим, что даже небольшая его часть попадет в руки террористов? Даже небольшая банка, наполненная жуком, может уничтожить Тель-Авив. Но, прежде всего, насущной проблемой был страх, который Россия продаст свой ядерный арсенал. Для Ури Сагуи это была угроза, которую «никто не мог игнорировать».


Психологи Моссада составили психопрофили российских ученых, которые могли предоставить материалы и их мотивы: одни делали это исключительно за деньги, другие - по сложным идеологическим причинам. Список советских объектов, из которых могли быть украдены материалы, был устрашающе большим. Генеральный директор «Моссада» Шабтай Шавит отправил в Москву два катса со специальным приказом, чтобы проникнуть в научное сообщество.


Одной из них была Лила. Она родилась в семье евреев в Бейруте, получила степень по физике в Еврейском университете в Иерусалиме и работала в отделе научной разведки Моссада. Она была свидетельницей предварительных встреч Торреса с Ташанкой и того, как продвигалась сделка.


Лила и ее коллега тесно сотрудничали с агентами Моссада в Германии и других странах. След привел ее в Колумбию и обратно на Ближний Восток. Другие оперативники Моссада наблюдали за митингами в Каире, Дамаске и Багдаде. Появились новые следы: Босния оказалась возможным маршрутом для контрабанды плутония-239 в его конечный пункт назначения - Ирак. Но уже не в первый раз узнать и доказать причастность режима Саддама было сложно.


Вот почему Торресу разрешили лететь на ничего не подозревающем коммерческом авиалайнере со смертельным грузом. Решение сделать это было тщательно взвешено руководителями российской и немецкой разведок. Они пришли к выводу, что риск взрыва плутония был «бесконечно малым». Разрешение на поездку Торресу было дано правительствами обеих стран, чтобы посмотреть, приведет ли Торрес их к конечному пользователю материала. С Израилем не консультировались по этому поводу. Официально операция была только немецко-русской. В прошлом «Моссад» не раз оказывался молчаливым партнером, когда другие агентства заявляли о своих правах.


В то августовское утро, с удобной позиции, выходящей на посадку в аэропорту, «Лила» знала, что ее роль в этом деле окончена. Агент Моссада под кодовым именем Адлер уже находился в вестибюле отеля Excelsior в центре Мюнхена, где Торрес должен был передать свои полномочия. Другой агент - Морт - находился в аэропорту Мюнхена в ожидании прибытия рейса 3369.


Третий агент - «Иб» - сидел в двух креслах от Торреса, когда самолет летел на запад в своем трехчасовом перелете. Напротив Торреса сидел Виктор Сидоренко, заместитель министра по атомной энергии России. В его обязанности входила защита ядерного арсенала своей страны. Теперь у России было около 130 тонн оружейного плутония, достаточного для изготовления шестнадцати тысяч атомных бомб, каждая в два раза больше той, что разрушила Хиросиму.


Сидоренко получил ряд тревожных сообщений, в которых подробно говорилось о слабом контроле и низком моральном духе среди сотрудников сотен российских институтов и исследовательских центров, имеющих доступ к радиоактивным веществам. За несколько месяцев до этого рабочий на атомной станции на Урале был задержан с таблетками радиоактивного урана в полиэтиленовом пакете. Более пяти килограммов урана были добыты рабочими на другом заводе под Минском и спрятаны в своих домах. О кражах стало известно только тогда, когда килограмм был продан за двадцать бутылок водки. Сидоренко ехал в Германию, чтобы заверить правительство канцлера Гельмута Коля, что подобные случаи больше никогда не повторится; немцы угрожали санкциями.


В 17:45, точно вовремя, рейс 3369 приземлился в аэропорту Мюнхена имени Франца Йозефа Штрауса и вырулил на стоянку терминала C. Министр Сидоренко вышел из самолета первым. Его увезла ожидающая машина и отвезла в зону строгого режима. Там ему сказали, что Ташанка только что задержали в Москве.


Торрес вошел в зону прибытия. Его не удивило бы присутствие хорошо вооруженной немецкой полиции. Мюнхен всегда демонстрировал свою безопасность после убийства израильских спортсменов на Олимпийских играх. Торрес позвонил в отель Excelsior и был соединен с номером 23. Там ждал испанец Хавьер Арратибель, в паспорте которого он описывался как «промышленник». Фактически, он был брокером плутония. Он позвонил человеку, которого знал только как Хулио-О.


За звонками следили офицеры немецкой разведки. Когда Торрес направился к багажной карусели, чтобы забрать свой чемодан, из соседнего офиса за ним наблюдали суперинтендант полиции Мюнхена Вольфганг Стоефасиос и старший офицер разведки.


Торрес взял свой чемодан и направился к выходу «Ничего не предвещать». Иб и Морт последовали за ним. Больше они ничего не могли сделать. Здесь у них не было права арестовывать. Стоефазиос вышел из своего офиса. Это был сигнал к действию.


Через мгновение Торрес был окружен и унесен. Чемодан отнесли в комнату. Внутри ждала фигура в белом со счетчиком Гейгера. С ним были специалисты по обезвреживанию бомб. Они использовали портативный рентгеновский аппарат, чтобы проверить, не зашита ли в кейсе взрывчатка. Не было. Не было и характерного щелчка Гейгера, указывающего на утечку расщепляющегося материала. Чемодан был открыт. Внутри, завернутые в плотный пластик, были контейнеры с плутонием-239. Их вынули, поместили в ящики для взрывных устройств и отнесли к ожидающему их бронированному грузовику. Оттуда их доставили в атомный энергетический комплекс Германии.


В отеле Excelsior Арратибель был арестован. Но следующее звено в цепи, Хулио-О, перебралось через границу в Венгрию. Венгерская полиция заявила, что будет искать его. Но в Мюнхене никто не затаил дыхание. Венгрия была известна как одна из точек входа на Запад для российских контрабандистов.


Бойцы Моссада проинформировали Тель-Авив о случившемся.


В Тель-Авиве генеральный директор «Моссада» Шабтай Шавит увидел в результате еще одну маленькую победу в бесконечной битве с ядерным терроризмом. Но не только он задавался вопросом, сколько еще чемоданов выскользнуло, и как скоро произойдет ядерный взрыв, если не будут выполнены невыполнимые требования.


В нескольких милях от того места, где Шавит размышлял над такими вопросами, Рафи Эйтан, человек, который организовал то, что ФБР и ЦРУ все еще считало хищением ядерных материалов с завода по переработке Numec в Аполлоне, продолжал проводить свободное время, вырезая еще больше скульптуры из подручных материалов. Внешне он был в мире с миром. И операции Полларда, и «Аполлон» исчезли из памяти; при нажатии он сказал, что не может вспомнить имена ни Полларда, ни Шапиро. ЛАКАМ был официально закрыт. Рафи Эйтан настаивал на том, что его работа в настоящее время сильно отличается от того, что он делал раньше: он был директором небольшой судоходной компании в Гаване, где он также имел интерес к компании, производящей сельскохозяйственные пестициды. Он заявил о близких отношениях с Фиделем Кастро, «что, вероятно, не нравится американцам». Он ни разу не бывал в Соединенных Штатах со времени своего путешествия на Аполлон. Он сказал, что у него нет желания, не в последнюю очередь потому, что он подозревал, что ему все еще могут задать «много вопросов» о Джонатане Полларде и о том, что именно произошло после его визита на Аполлон.


Затем, в апреле 1997 года, имя Рафи Эйтана стало всплывать в связи со шпионом Моссада в Вашингтоне, которого идентифицировало ФБР и получившее кодовое имя «Мега».


Его собственный источник в Моссаде сказал Рафи Эйтану, что ФБР начало исследовать роль, которую Мега могла сыграть в том, как управляли Джонатаном Поллардом. Была ли Мега источником некоторых сверхсекретных материалов, которые передал Поллард? ФБР недавно повторно допросило Полларда в тюрьме, и он признал, что даже его высокий уровень допуска был недостаточен для получения некоторых документов, которые запрашивал его куратор, похоронный Ягур. ФБР знало, что у таких документов есть специальное кодовое слово, через которое к ним нужно было получить доступ, которое часто менялось, иногда даже ежедневно. И все же Ягур, казалось, знал код в считанные часы, чтобы передать его Полларду. Предоставляла ли это Мега? Была ли Мега вторым израильским шпионом в Вашингтоне, которого ФБР давно подозревало? Насколько близко он был к Рафи Эйтану?


Это были опасные вопросы, которые сейчас задают в Вашингтоне, которые могут разрушить отношения между Вашингтоном и Тель-Авивом.


После того, как ФБР идентифицировало его как марионеточного хозяина, стоящего за Поллардом, Рафи Эйтан признал, что его время в израильской разведке, наконец, закончилось. Он с нетерпением ждал, что закончит свои дни, столкнувшись с не большим риском, чем обгореть от паяльной лампы, которую он использовал при формировании своих скульптур.


Инстинктивно он знал, что события в Вашингтоне представляют угрозу не только для него - отряд похитителей ЦРУ мог попытаться схватить его, когда он приезжал и уезжал с Кубы, и доставить в Вашингтон для допроса, и не было никакой возможности предсказать, что тогда произойдет. ; но открытие существования «Меги» также должно было повлиять на умы высших эшелонов израильского разведывательного сообщества Ваадат Рашей Хашерутим - Комитета глав служб, основная функция которого - координировать всю разведывательную и охранную деятельность внутри страны и за рубежом.


Но даже они ничего не знали о том, кто такая Мега. Все, что им сказали, это то, что он занимал высокое положение в администрации Клинтона. Унаследовал ли его президент от правительства Буша - еще один тщательно охраняемый секрет. Только действующий меморандум Моссада знал, как долго Mega существует.


Однако члены комитета знали, что контрразведка ФБР в конце концов решила, что бездействие против Моссада было вызвано властью еврейского лобби в Вашингтоне и нежеланием сменявших друг друга администраций противостоять ему. И снова это вестибюль можно было использовать, чтобы смягчить огненную бурю, поскольку Мега была впервые обнаружена ФБР. 16 февраля 1997 года Агентство национальной безопасности (АНБ) предоставило ФБР перехват ночного телефонного разговора из израильского посольства между офицером разведки Моссада, идентифицированным только как Дов, и его начальником в Тель-Авиве, чье имя не было обнаружено во время короткого разговора.


Дов спросил «совета» относительно того, следует ли ему «идти в Mega» за копией письма, написанного Уорреном Кристофером, в то время госсекретарем, председателю ООП Ясиру Арафату. В письме содержится ряд заверений, данных Арафату Кристофером 16 января о выводе израильских войск из города Хеврона на Западном берегу. Голос из Тель-Авива приказал Дову «забыть письмо. Мы не используем Mega для этого ».


Краткий разговор был первым ключом к пониманию важности Mega для ФБР. Кодовое название ранее не использовалось при круглосуточном слежении за израильским посольством и его дипломатами. Используя современные компьютеры, ФБР сузило срочные поиски личности Меги до кого-то, кто либо работал там, либо имел доступ к высокопоставленному должностному лицу, нанятому Советом национальной безопасности, органом, который консультирует президента по вопросам разведки и вопросы, связанные с обороной. Его офис находится в Белом доме, и в его состав входят вице-президент, госсекретарь и министр обороны. Директор Центральной разведки и председатель Объединенного комитета начальников штабов выполняют консультативные функции. Постоянный аппарат возглавляет советник президента по национальной безопасности.


То, как посольство Израиля узнало, что его безопасный канал связи с Тель-Авивом был взломан, по-прежнему строго охраняется, как и личность Mega. Как и все израильские миссии, посольство в Вашингтоне постоянно обновлялось более сложными системами для шифрования и пакетной передачи: значительная часть этого оборудования была адаптирована по украденным американским чертежам.


27 февраля 1997 года, приятным весенним утром в Тель-Авиве, члены Комитета руководителей служб выехали из своих офисов по городу по широкой дороге под названием Рехов Шауль Хамалеку к охраняемым воротам в высокой глухой стене с наклоном. с колючей проволокой. Все, что можно было увидеть из того, что лежало за стеной, - это крыши зданий. Над ними возвышалась массивная бетонная башня, которая виднелась со всего Тель-Авива. На разной высоте стояли неприглядные скопления электронных антенн. Башня была центральным элементом штаба Армии обороны Израиля. Комплекс известен как Кирья, что означает просто «место».


Незадолго до 11:00 начальники разведки использовали свои карты для доступа к зданию рядом с башней. Как и в большинстве правительственных учреждений Израиля, конференц-зал, в который они вошли, был обветшалым.


Заседание проходило под председательством Дэнни Ятома, который недавно был назначен последним главой Моссада премьер-министром Биньямином Нетаньяху. Ятом имел репутацию сторонника жесткой линии, что очень соответствовало Нетаньяху. По распространенным в Тель-Авиве слухам, новый глава Моссада «присмотрел» за борющегося премьер-министра, когда яркая личная жизнь Нетаньяху поставила под угрозу его карьеру. Люди за столом переговоров из кедрового дерева внимательно слушали, как Ятом обрисовывал стратегию, которую следует принять, если «ситуация» с Mega перерастет в полномасштабный кризис.


Израиль выступит с резким протестом против того, что дипломатический статус его посольства в Вашингтоне был нарушен прослушиванием - шаг, который, несомненно, вызовет затруднения у администрации Клинтона. Затем сайанимам, связанным с американскими СМИ, следует дать указание распространять истории о том, что Mega была неправильной расшифровкой еврейского сленга Elga, который долгое время использовался Моссад для ЦРУ. Кроме того, слово Mega было частью слова, хорошо известного американской разведке. Мегаватт - это кодовое название, которое до недавнего времени компания использовала совместно с Моссад для описания общих разведданных. Саяним должен добавить, что другое слово, киловатт, использовалось для обозначения широко распространенных террористических данных.


Но пока что ничего не поделаешь, заключил Ятом.


В марте 1997 г., получив информацию от " Каца" Моссада в Вашингтоне, Ятом принял меры. Он отправил команду яхаломинов в Вашингтон, чтобы проверить сообщение катса о том, что президент Клинтон неоднократно участвовал в телефонных разговорах с бывшей помощницей Белого дома Моникой Левински. Он звонил из Овального кабинета в ее квартиру в комплексе Уотергейт. Зная, что Белый дом полностью защищен электронными контрмерами, команда Яхаломина сосредоточилась на квартире Левински. Они начали перехватывать откровенные телефонные звонки президента Левински. Записи были доставлены дипломатической почтой в Тель-Авив.


27 марта Клинтон еще раз пригласил Левински в Овальный кабинет и заявил, что, по его мнению, их разговоры записывает иностранное посольство. Он не сообщил ей подробностей, но вскоре после этого роман закончился.


В Тель-Авиве стратегия Моссада заключалась в том, чтобы использовать очень неловкие записанные разговоры; они были предметом шантажа, хотя никто не предлагал попытаться шантажировать президента Соединенных Штатов. Некоторые, однако, рассматривали записи как мощное оружие, которое можно использовать, если Израиль окажется спиной к стене на Ближнем Востоке и не сможет рассчитывать на поддержку Клинтона.


По общему мнению, ФБР также должно быть в курсе разговоров между Клинтоном и Левински. Некоторые стратеги призвали Ятом использовать «закулисный канал» с Вашингтоном и сообщить ФБР, что Моссад знал о телефонных звонках президента: это был бы не очень тонкий способ сказать агентству, чтобы оно прекратило их продолжающуюся охоту. для Mega. Другие аналитики призывали к политике выжидания, утверждая, что информация останется взрывоопасной всякий раз, когда она будет опубликована. Эта точка зрения возобладала.


В сентябре 1998 г. был опубликован отчет Старра, и Ятом покинул свой пост. В отчете содержится краткая ссылка на то, как Клинтон предупреждал Левински еще в марте 1997 года о том, что его телефон прослушивается иностранным посольством. Старр не занималась этим вопросом, когда Левински давала показания перед большим жюри по поводу ее романа с Клинтоном. Однако ФБР могло рассматривать эти разоблачения только как дополнительное доказательство их неспособности разоблачить Мегу.


Шесть месяцев спустя, 5 марта 1999 года, New York Post опубликовала в качестве обложки откровения из оригинального издания этой книги. История The Post началась так: «Израиль шантажировал президента Клинтона прослушиваемыми записями его горячих сексуальных разговоров с Моникой Левински, которые являются блокбастером, обвиняемым в новой книге. Цена, которую Клинтон заплатила за молчание шпионского агентства Моссада, заключалась в отмене охоты ФБР на израильского крота высшего уровня ».


Через несколько часов после этого полного искажения фактов в книге (которую я тщательно проверил с источниками в Израиле) версия Post появилась в тысячах газет по всему миру.


Суть моего рассказа о том, что государственный обвинитель Кеннет Старр не полностью провела расследование импичмента Клинтон, была потеряна. В своем отчете Старр отметил, что 29 марта 1997 года: «Он (Клинтон) сказал ей (Левински), что подозревает, что иностранное посольство (он не уточнил, какое из них) записывает на пленку его телефоны. Если кто-нибудь когда-нибудь спросит их о сексе по телефону, она должна сказать, что они знали, что их звонки отслеживаются в течение всего дня, а секс по телефону был приколом ».


Слова президента самым убедительным образом указывали на то, что он осознавал, что стал потенциальной мишенью для шантажа. Поговорив с Левински по телефонной сети общего пользования - нет никаких доказательств того, что он пытался обезопасить телефон в ее квартире - президент действительно оставил себя открытым для перехвата иностранными перехватчиками и, тем более, мощными микроволновыми пылесосами дома. Агентство национальной безопасности. Учитывая, что любой действующий президент регулярно получает отчеты АНБ, он также знал бы, что его звонки Монике вполне могут попасть в вашингтонские слухи.


Ощущение паники, вызванной моими разоблачениями в Белом доме, можно увидеть из его брифинга для корреспондентов, представленного представителями Овального кабинета Барри Тойвом и Дэвидом Ливи. В их ответах есть ощущение зыбучих песков, которое сохранилось в официальной расшифровке стенограммы Белого дома.


Вопрос:


Почему, как сообщается, президент сказал Монике Левински, что обеспокоен записью его телефонных разговоров?


TOIV:


Ну, как вы знаете, кроме показаний президента по этому делу, мы действительно не комментировали детали, другие подобные особенности, и мы не собираемся сейчас начинать.


Вопрос:


Когда президент услышал об этом, был ли он этим обеспокоен, был ли шокирован этим? Как он отреагировал, мистер Тойв?


TOIV:


Честно говоря, реакции президента на книгу я не получил.


Вопрос:


Почему он сказал это Монике Левински? Почему он ее предупредил?


TOIV:


Я уже не ответил на этот вопрос. (Смех). Мне жаль.


Вопрос:


Я знаю, что вы не ответили на него, но это действительно так.


TOIV:


Что ж, опять же, мы не собираемся комментировать детали, выходящие за рамки того, о чем президент уже свидетельствовал.


Вопрос:


Я не понимаю, почему вы считаете правомерным не комментировать якобы высказывание президента Соединенных Штатов о том, что, по его мнению, иностранное правительство записывает его разговоры на пленку. Для вас просто сказать, без комментариев.


TOIV:


Были вопросы по поводу всевозможных комментариев, которые были сделаны или о которых свидетельствовали, и мы не пошли дальше показаний президента, обсуждая их, и мы не собираемся этого делать.


Вопрос:


Это потому, что вы сказали, что это неприлично и о сексе. Речь идет о национальной безопасности Соединенных Штатов и о том, что президент якобы заявляет, что иностранное правительство записывает его разговоры на пленку. И вы просто извинитесь, без комментариев?


TOIV:


Я не собираюсь выходить за рамки того, о чем он уже свидетельствовал.


Вопрос:


Вы этого не отрицаете. Вы этого не отрицаете.


УХОД:


Очевидно, мы не знаем о кроте в Белом доме. Но это давняя практика, когда люди, выступающие с этой трибуны, направляют звонки в соответствующие органы, которые проводят подобные расследования.


Вопрос:


Была ли попытка президента вмешаться в какое-либо расследование или поиск крота?


УХОД:


Нет. Нет никаких оснований для этого утверждения.


Вопрос:


Что ж, для этого есть основания. Есть свидетельские показания под присягой, которые Левински приписал президенту комментарий, записанный иностранным посольством:


УХОД:


И Барри только что ответил на этот вопрос.


Вопрос:


Он ответил, что не собирается это комментировать. Это не лучший ответ. При всем моем уважении.


УХОД:


Позвольте мне сказать две вещи, - отметил.


TOIV:


Я бы не стал выходить за рамки своих комментариев.


УХОД:


Да, я точно не буду добавлять комментарии Барри. Но позвольте мне сказать вот что. Мы принимаем все необходимые меры для обеспечения безопасности связи с президентом. В книге нет абсолютно никаких оснований для утверждения.


Вопрос:


Вы получаете это от ЦРУ или ФБР, или это просто автоматический рефлекс?


УХОД:


Вы можете считать это авторитетным.


Вопрос:


Я понимаю, что вы обеспечите безопасность его связи. Однако, если он поднимет трубку и позвонит обычному гражданину в 2:30 утра в их квартиру, что значит, что телефон этого человека нельзя прослушивать? Ваша система безопасности предотвращает это?


УХОД:


В этой книге есть несколько очень серьезных обвинений, и я говорю, что для них нет абсолютно никаких оснований. Так что я должен оставить все как есть.


Ни одна серьезная газета не предприняла никаких попыток ответить на эти откровенные ответы.


Выяснилось, что Моссад был не единственной организацией, которая записывала телефонные разговоры о сексе. Сенатор-республиканец от Аризоны Джон Кил, член Специального комитета по разведке, сообщил своей местной газете The Arizona Republic, что «разведывательное агентство США могло записывать на пленку телефонные разговоры между президентом Клинтоном и Моникой Левински. В правительстве есть различные агентства, которые по определенным причинам занимаются записью определенных вещей, и это было одно из таких агентств ».


Кил отказался назвать газете, кто это агентство или агентства: «Это то, что я абсолютно не могу вдаваться в подробности». О своих источниках он сказал: «В силу того, кто они такие, они заслуживают доверия. Вы можете предположить, что это люди, которые в какой-то период времени находились на службе у федерального правительства ». Далее он сравнил существование пленок с доказательствами «дымящегося пистолета» в Уотергейтском скандале.


Эти взрывные обвинения уважаемого политика никогда не становились достоянием общественности.


По словам по крайней мере одного хорошо осведомленного источника в израильской разведке, Рафи Эйтан получил телефонный звонок от Ятома, в котором подчеркивалась необходимость держаться подальше от Соединенных Штатов в обозримом будущем.


Рафи Эйтану не нужно было рассказывать, как это было бы иронично, если бы он стал жертвой того самого метода, который сделал его легендой - похищения Адольфа Эйхмана. Еще хуже было бы быть тихо убитым одним из методов, которые отполировали его репутацию среди людей, считавших убийство частью своей работы.


ГЛАВА 6


МСТИТЕЛИ


Теплым днем в середине октября 1995 года техник отдела внутренней безопасности Моссада Autahat Paylut Medienit (APM) с помощью ручного сканера проверил квартиру на Пинскер-стрит в центре Тель-Авива на предмет прослушивания устройств. Квартира была одним из нескольких безопасных домов Моссада в городе. Обыск указывал на деликатность предстоящей встречи в ближайшее время. Довольный электроникой в квартире, он уехал.


Мебель в квартире могла быть куплена на гаражной распродаже; ничего не подходило. На стенах висело несколько дешево оформленных картин, полюбившихся посещать израильские туристы. В каждой комнате был свой отдельный телефон, не внесенный в список. На кухне вместо бытовой техники были компьютер и модем, измельчитель, факс и, где должна была быть духовка, сейф.


Обычно безопасные дома были общежитиями для учеников школы Моссада для шпионов на окраинах города, пока они учились уличному ремеслу: как выслеживать кого-то или себя избегать слежки; как установить ящик для мертвых писем или обмениваться информацией, скрытой внутри газеты. День и ночь улицы Тель-Авива были их полигоном под неусыпным оком инструкторов. Вернувшись в безопасные дома, уроки продолжались: как проинструктировать катса, отправляющегося в целевую страну; как писать буквы специальными чернилами или использовать компьютер для создания информации, которую можно передавать очень короткими пакетами на определенных частотах.


Важной частью, казалось бы, бесконечных часов обучения было построение отношений с невинными, ничего не подозревающими людьми. Яаков Коэн, который двадцать пять лет проработал катса под глубоким прикрытием по всему миру, считал, что одной из причин его успеха были уроки, извлеченные из этих лекций:


«Все и каждый стал инструментом. Я мог солгать им, потому что правда не была частью моих отношений с ними. Все, что имело значение, - это использовать их на благо Израиля. С самого начала я усвоил философию: делайте то, что правильно для Моссада и Израиля ».


Тех, кто не мог жить по этому кредо, быстро увольняли со службы. Дэвид Кимче, которого считают одним из лучших сотрудников Моссада:


«Это старая история о том, что многие думают, что их зовут, мало кого выбирают. В этом отношении мы немного похожи на католическую церковь. Те, кто остаются, развивают узы, которые пронесут их по жизни. Мы живем по правилу: «Я помогаю тебе, ты помогаешь мне». Вы учитесь доверять людям свою жизнь. Один человек не может оказать большего доверия другому ».


К тому времени, когда каждый мужчина или женщина, имевшие доступ в безопасные дома, переходили в следующую группу, эта философия была запечатлена в их умах. Теперь они были катса, отправлявшимися с миссией или возвращавшимися для допроса. Известные как «прыгуны», потому что они работали за границей на краткосрочной основе, они неизбежно называли убежища «местами для прыжков». Их начальство не одобряло слишком много творческих описаний.


Наконец, убежища использовались как места встреч для информаторов или для допроса подозреваемого, который мог быть завербован в качестве «крота». Единственное указание на их количество поступило от бывшего младшего офицера Моссада Виктора Островского. Он утверждал, что в 1991 году в мире было «около 35 000 человек; 20 000 из них в рабочем состоянии и 15 000 спальных. «Черные» агенты - это арабы, а «белые» агенты - неарабы. «Агенты предупреждения» - это стратегические агенты, используемые для предупреждения о приготовлениях к войне: врач в сирийском госпитале, который замечает прибытие большого количества новых лекарств и медикаментов; служащий порта, заметивший повышенную активность военных кораблей ».


Некоторые из этих агентов получили свои первые инструкции в безопасном доме, подобном тому, который в тот октябрьский полдень был тщательно проверен на наличие ошибок. Позже в тот же день горстка высокопоставленных членов разведывательного сообщества Израиля соберется вокруг обеденного стола квартиры, чтобы санкционировать убийство, которое получит полное одобрение премьер-министра Ицхака Рабина.


За три года, что он проработал в этом офисе, Рабин посетил все большее количество похорон жертв террористических атак, каждый раз проходя за гробами и наблюдая, как взрослые мужчины плачут, слушая обязывающую молитву. С каждой смертью он проводил «похороны в моем собственном сердце». После этого он снова прочитал слова пророка Иезекииля: «И враг узнает, что Я Господь, когда я смогу отомстить им».


Это был не первый раз, когда месть Рабина ощущалась; Рабин неоднократно участвовал в актах мести. Наиболее примечательным было убийство заместителя Ясира Арафата, Халила Аль-Вазира, известного во всем арабском мире и на компьютере Honeywell Моссада как Абу Джихада, гласа священной войны, жившего в Тунисе. В 1988 году Рабин был министром обороны Израиля, когда в той же квартире на Пинскер-стрит было принято решение, что Абу Джихад должен умереть.


В течение двух месяцев агенты Моссада проводили исчерпывающую разведку виллы Абу Джихада на курорте Сиди-Бу-Саид на окраине Туниса. Подъездные пути, точки въезда, высота и типы ограждений, окна, двери, замки, оборонительные сооружения, маршруты, используемые охранниками Абу Джихада: все контролировалось, проверялось и снова проверялось.


Они смотрели, как жена Абу Джихада играла со своими детьми; они подошли к ней, когда она сделала покупки и пошла в парикмахерскую. Они слушали телефонные звонки ее мужа, прослушивали их спальню, слушали их занятия любовью. Они рассчитали расстояние от одной комнаты до другой, выяснили, чем занимаются соседи, когда они были дома, и зарегистрировали марки, цвета и регистрацию всех транспортных средств, которые приезжали и уезжали с виллы.


Правило подготовки убийства, которое Меир Амит установил много лет назад, постоянно было в их головах: думайте, как ваша цель, и перестаньте быть им, только когда вы нажмете на курок.


Довольные, команда вернулась в Тель-Авив. В течение следующего месяца они отрабатывали свою смертоносную миссию в убежище Моссада недалеко от Хайфы и вокруг него, которое соответствовало целевой вилле. С того момента, как они войдут в дом Абу Джихада, подразделению потребуется всего двадцать две секунды, чтобы убить его.


16 апреля 1988 г. был отдан приказ о проведении операции.


Той ночью несколько самолетов Boeing 707 израильских ВВС взлетели с военной базы к югу от Тель-Авива. На одном были Ицхак Рабин и другие высокопоставленные израильские офицеры. Их самолет постоянно находился на связи по надежной радиосвязи с командой казней, уже находящейся на позиции и возглавляемой оперативником под кодовым названием «Меч». Другой самолет был забит приборами постановки помех и слежения. Еще два 707-х выступили в качестве бензовозов. Высоко над виллой кружили самолеты, следя за каждым движением по земле через защищенную радиочастоту. Вскоре после полуночи 17 апреля офицеры ВДВ узнали, что Абу Джихад вернулся домой на «Мерседесе», подаренном ему Ясиром Арафатом в качестве свадебного подарка. До этого хит-команда установила чувствительные подслушивающие устройства, способные слышать все, что находится на вилле.


Со своего удобного места возле виллы Меч объявил в свой микрофон, что он слышит, как Абу Джихад поднимается по лестнице, идет в свою спальню, шепчет своей жене, на цыпочках идет в соседнюю спальню, чтобы поцеловать спящего сына, прежде чем наконец уйти к нему. кабинет на первом этаже. Детали были обнаружены самолетом радиоэлектронной борьбы - израильской версией американского ДРЛО и переданы командирскому самолету Рабина. В 00:17 он приказал: «Иди!»


Возле виллы в «мерседесе» спал водитель Абу Джихада. Один из людей Меча побежал вперед, прижал к уху Беретту и нажал на курок. Водитель рухнул на переднее сиденье.


Затем Меч и еще один член ударной группы заложили взрывчатку у основания тяжелой железной входной двери виллы. Новый тип «бесшумной» пластиковой взрывчатки, он почти не издавал звука, когда сносил двери с петель. Внутри в вестибюле стояли двое телохранителей Абу Джихада, слишком ошеломленные взрывом, чтобы двинуться с места. Их тоже застрелили из оружия с глушителем.


Подбежав к кабинету, Меч обнаружил, что Абу Джихад просматривает видеозапись ООП. Когда он поднялся на ноги, Меч дважды выстрелил ему в грудь. Абу Джихад тяжело рухнул на пол. Меч быстро шагнул вперед и пустил еще две пули в лоб.


Выйдя из комнаты, он встретил жену Абу Джихада. Она держала на руках своего маленького сына.


«Возвращайся в свою комнату», - приказал Меч по-арабски.


Затем он и команда растворились в ночи. С того момента, как они вошли на виллу, до отъезда им потребовалось всего тринадцать секунд - девять жизненно важных секунд лучше, чем их лучшая тренировочная пробежка.


Впервые убийство в Израиле вызвало общественную критику. Министр кабинета министров Эзер Вайцман предупредил, что «ликвидация отдельных лиц не продвинет мирный процесс».


Тем не менее убийства продолжались.


Два месяца спустя южноафриканская полиция была наконец вынуждена раскрыть секрет, который Израиль требовал от них сохранить: Моссад казнил йоханнесбургского бизнесмена Алана Кидгера, который поставлял в Иран и Ирак высокотехнологичное оборудование, которое можно было использовать для производства биохимическое оружие. Кидгера нашли с ампутированными руками и ногами. Главный следователь полиции Йоханнесбурга полковник Чарльз Ландман сказал, что убийство было «четким посланием израильского правительства через его Моссад».


За шесть недель до казни Абу Джихада Моссад сыграл важную роль в другом вызывающем споры убийстве - убийстве трех невооруженных членов ИРА, застреленных в воскресенье днем в Гибралтаре группой стрелков британской специальной авиации.


В предыдущие годы Рафи Эйтан тайно привез в Тель-Авив некоторых из их коллег из британской разведки, чтобы они воочию увидели, как Моссад казнил арабских террористов на закоулках Бейрута и ливанской долины Бекаа.


За четыре месяца до обстрелов в Гибралтаре агенты Моссада начали собственное наблюдение за Мейрид Фаррелл, Шоном Сэвиджем и Дэниелом Макканном, полагая, что они снова «покупают арабское оружие для ИРА».


Пристальный интерес Моссада к деятельности ИРА восходит к тому времени, когда правительство Тэтчер в условиях строжайшей секретности доставило Рафи Эйтана в Белфаст, чтобы проинформировать силы безопасности о развивающихся связях между ирландскими террористическими группировками и Хезболлой.


«Я приехал в дождливый день. Каждый день, когда я был в Ирландии, шел дождь. Я рассказал британцам все, что мы знали. Затем я отправился в тур по провинции, вплоть до границы с республикой. Я был осторожен, чтобы не перейти. Представьте, что бы сказали ирландское правительство, если бы меня схватили! Перед отъездом я организовал приезд SAS в Израиль, чтобы они могли кое-что узнать о наших методах борьбы с террористами ».


С тех пор между SAS и Моссад установились тесные рабочие отношения. Старшие офицеры Моссада регулярно ездили в штаб-квартиру SAS в Херефорде, чтобы проинформировать спецназ об операциях на Ближнем Востоке. По крайней мере, в одном случае совместное подразделение Мосад-САС преследовало нескольких высокопоставленных бойцов ИРА от Белфаста до Бейрута и фотографировало их на встречах с лидерами Хезболлы.


В октябре 1987 года агенты Моссада выследили бродячий пароход « Эксунд», когда он пробирался через Средиземное море со 120 тоннами оружия, включая ракеты класса «земля-воздух», реактивные гранатометы, пулеметы, взрывчатку и детонаторы. Все они были куплены через контакты ИРА в Бейруте. « Эксунд» был перехвачен французскими властями.


Не имея возможности добиться прогресса в отношениях с ирландскими службами безопасности - по крайней мере, один офицер Моссада все еще считал, что это связано с решительным сопротивлением Израиля миротворческой роли Ирландии в Ливане - Моссад использовал британскую SAS в качестве канала, чтобы сообщить Дублину о других поставках оружия в Ирландию.


Агенты Моссада, следящие за отрядом коммандос ИРА в Испании, быстро решили, что они прибыли не для встречи с арабскими торговцами оружием или для установления контакта с ETA, баскской террористической группировкой. Тем не менее команда Моссада продолжала идти по стопам испанского международного террористического подразделения, которое также следовало за ирландской троицей.


Сначала испанцы держались на расстоянии. Это была их операция - они впервые серьезно связались с МИ5 и САС в борьбе с ИРА. Понятно, что испанцы хотели, чтобы слава, если она придет, досталась им. Моссад быстро дал понять, что все, чего они хотят, - это помощь. Испанцы с облегчением начали работать вместе с Моссадом.


Когда испанцы потеряли из виду Мейрид Фаррелл, ее нашел катса . Он обнаружил, что Фаррелл нанял другую машину, белую «Фиесту», и припарковал ее, нагруженную шестидесяти четырьмя килограммами семтекса и тридцатью шестью килограммами шрапнели, на подземной парковке в Марбелье.


Фешенебельный курорт - не только излюбленное убежище от палящего солнца пустыни, где многие арабские знатные люди проводят время в мечтах о том дне, когда ненавистный Израиль будет захвачен; Марбелья находится недалеко от шикарной пристани для яхт Пуэрто Бануса, где многие арабские нефтедоллары-миллионеры держали свои роскошные яхты. Моссад давно опасался, что лодки пересекли Средиземное море, чтобы переправить взрывчатку и оружие арабским террористам. Автомобиль Фаррелла подозревался в том, что он был припаркован для этой цели, готовый к подъему на борт лодки, якобы направлявшейся в круиз на Святую Землю.


Команда Моссада провела наблюдение за автомобилем. Они также заметили Фаррелл за рулем другой Fiesta, на которой она в последние недели возила Макканна и Сэвиджа по Испании. Двое сотрудников Моссада последовали за подразделением ИРА, которое двигалось на юг в сторону Пуэрто Бануса. Через десять минут после отъезда из Марбельи Фаррелл миновал вход в пристань для яхт и продолжил свой путь вдоль побережья.


Используя автомобильное радио, настроенное на полицейский канал, «Моссад катса» предупредила испанскую полицию о том, что трио ИРА направляется в сторону Гибралтара. Испанцы предупредили британские власти. Команда SAS заняла свои позиции. Через несколько часов Фаррелл, Макканн и Сэвидж были застрелены. Им не дали ни предупреждения, ни шанса сдаться. Их казнили.


Неделю спустя Стивен Лендер, офицер МИ5, которому официально приписывают руководство операцией - который позже станет генеральным директором МИ5 - позвонил Адмони, чтобы поблагодарить Моссад за помощь в убийстве.


В тот октябрьский вечер 1995 года в конспиративном доме на Пинскер-стрит все было готово к встрече по урегулированию следующего убийства.


Избран для казни религиозный глава Исламского джихада Фатхи Шкаки. Моссад установил, что его группа организовала гибель более двадцати израильских пассажиров в автобусе, разрушенном в январе прошлого года двумя террористами-смертниками у небольшого городка Бейт-Лид.


В результате этого инцидента количество террористических атак за последнюю четверть века превысило десять тысяч. За это время было убито более четырехсот израильтян и еще тысяча ранено. Многие из тех, кто несет ответственность за этот каталог смертей и увечий, сами были выслежены и убиты в результате того, что катса Яаков Коэн, который сам сделал свою долю мести, охарактеризовал как «все те закоулки, у которых нет имен; где нож может быть в разы эффективнее пистолета; где либо убить, либо быть убитым ».


В этом безжалостном мире Шкаки долгое время восхищался своим народом. Именно он лично освободил террористов из Бейт Лид от нерушимого исламского запрета на самоубийства. Для этого он изучил Коран, чтобы экстраполировать философское предположение о том, что угнетение заставляет угнетенных открывать новые силы; при подготовке террористов-смертников он использовал психологические недостатки неуравновешенных подростков, которые, подобно японским подросткам-камикадзе во Второй мировой войне, в тот январский день в состоянии религиозного рвения пошли на самотек. После этого Шкаки заплатил за их объявление о смерти в газете «Джихад» и на пятничной молитве прославил их жертву, заверив их семьи, что их сыновья нашли место на небесах.


В условиях напряженности улиц, на которых он действовал, для семьи стало делом чести дать Шкаки сына, которого он мог бы принести в жертву. О погибших вспоминали каждый день после того, как муэдзин призывал верующих к молитве в треск громкоговорителей. Их воспоминания сохранились в темной прохладе мечетей Южного Ливана.


Выбрав своих следующих новобранцев, выбрав их цель, Шкаки передаст молодых людей своим создателям бомб. Они были стратегами, которые могли изучить фотографию цели и решить, какое количество взрывчатки необходимо. Подобно древним алхимикам, они работали на основе опыта и инстинктов, и их язык был наполнен словами, несущими смерть: «окислитель», «десенсибилизатор», «пластилин» и «депрессанты точки замерзания». Это были люди Шкаки. Заимствуя фразу, которую когда-то использовал лидер своего ненавистного врага, Израиля, он сказал им всем: «Мы сражаемся, поэтому мы существуем».


В тот октябрьский вечер, когда его судьба должна была решиться в конспиративной квартире в Тель-Авиве, Шкаки был дома в Дамаске со своей женой Фатхией. Квартира разительно отличалась от убожества лагерей беженцев, где его почитали. Дорогие ковры и гобелены были подарками аятолл Ирана. Фотография Шкаки с Муаммаром Каддафи в золотой рамке была подарком ливийского лидера. Кофейный сервиз из серебра - подарок президента Сирии. Одежда Шкаки была далека от простого платья, которое он носил во время своих крестовых походов среди бедных масс на юге Ливана. Дома он носил мантию, сшитую из лучшей ткани, доступной на лондонском Сэвил-Роу, и его ноги были обуты в сшитую на заказ обувь, купленную в Риме, а не в базарные сандалии, которые он носил на публике.


За своим любимым блюдом - кус-кусом, Шкаки заверил свою жену, что он будет в безопасности в предстоящей поездке в Ливию в поисках дополнительных средств у Каддафи; он надеялся вернуться с одним миллионом долларов, полной суммой, которую он запросил по факсу в революционный штаб Ливии в Триполи. Как обычно, деньги будут отмываться через ливийский банк в Валлетте на острове Мальта. Шкаки планировал провести на острове меньше суток, прежде чем отправиться домой.


Новости об остановке на Мальте побудили двух его сыновей-подростков отдать ему свой заказ на покупку: по полдюжины рубашек из мальтийского магазина, где Шкаки делал покупки ранее.


Фатхия Шкаки вспоминала: «Мой муж настаивал, что если бы израильтяне планировали выступить против него, они бы уже сделали это. Евреи всегда быстро реагируют на любые происшествия. Но мой муж был совершенно уверен, что в его случае они не сделают ничего, чтобы рассердить Сирию ».


Еще три месяца назад Шкаки правильно оценил бы настроение в Тель-Авиве. В начале лета 1995 года Рабин отверг план Моссада по взорванию бомбы в квартире Шкаки в западном пригороде Дамаска. Ури Сагуй, в то время начальник военной разведки и, по сути, глава разведки Израиля, имевший власть даже над Моссадом, сказал Рабину, что он обнаружил «кардинальные перемены в Дамаске». Асад по-прежнему остается нашим врагом на поверхности. Но единственный способ победить его - сделать неожиданное. А это значит отказаться от Голанских высот, отказаться от них полностью. Уберите оттуда всех наших людей. Это огромная цена. Но это единственный способ обрести настоящий прочный мир ».


Рабин слушал. Он знал, сколько Голаны лично стоили Ури Саги. Он провел большую часть своей военной карьеры, защищая пересеченную местность. При этом он был ранен четыре раза. Тем не менее, он был готов оставить все это позади, чтобы увидеть в Израиле настоящий мир.


Премьер-министр отложил планы Моссада по устранению Шкаки, в то время как Саги продолжал исследовать реальность своих надежд.


Они засохли на летней жаре региона, и Рабин, который теперь стал лауреатом Нобелевской премии мира, приказал казнить Шкаки.


Шабтай Шавит в своей последней крупной операции в качестве главы Моссада приказал «черному агенту» в Дамаске возобновить электронное наблюдение за квартирой Шкаки. Американское оборудование агента было достаточно сложным, чтобы перекрыть защитные автоматические выключатели в российской системе связи Шкаки.


Подробности предстоящего визита Шкаки в Ливию и Мальту были отправлены в Тель-Авив.


В тот октябрьский вечер 1995 года главы трех самых могущественных разведывательных служб Израиля пробирались сквозь толпу, прогуливающуюся по улице Пинскер. Каждый из них поддерживал условия казни самопровозглашенного врага Израиля, которые Меир Амит так четко определил, когда был генеральным директором:


«Не было бы убийств политических лидеров. С ними нужно было разбираться политически. Не было бы убийства семьи террориста. Если его участники мешали, это не было нашей проблемой. Каждая казнь должна быть санкционирована премьер-министром. И все должно делаться по книге. О принятом решении ведется протокол. Все аккуратно и аккуратно. Наши действия не должны рассматриваться как какой-то акт убийства, спонсируемого государством, но должны рассматриваться как высшая судебная санкция, которую государство может наложить. Мы ничем не отличались бы от палача или любого другого законно назначенного палача ».


После успешного выслеживания девяти террористов, убивших израильских спортсменов на Олимпийских играх в 1972 году, все последующие убийства в целом соответствовали этим условиям. Спустя почти двадцать три года с тех пор, как Меир Амит впервые сформулировал правила убийства, финансируемого государством, его преемники направились в убежище.


Первым прибыл Шабтай Шавит. Коллеги недоброжелательно сказали, что у него была манера регистратора в одном из небольших отелей Тель-Авива: такая же тщательно отглаженная одежда, рукопожатие, которое никогда не удерживалось надолго. Он проработал на этой должности три года и производил впечатление, что никогда не знал, сколько еще останется.


Затем прибыл бригадный генерал Доран Тамир, главный офицер разведки Армии обороны Израиля. Проворный и находящийся в расцвете сил, все в нем свидетельствовало об авторитете, полученном в результате долгих лет командования.


Наконец прибыл Ури Сагуй, вошедший в безопасный дом, как бог-воин на своем пути к славе, еще более блестящей, чем его должность директора военной разведки Амана. Мягким голосом и самоуничижительным, он продолжал вызывать споры среди своих сверстников, настаивая на том, что, несмотря на его возобновившиеся бахвальства, Сирия все еще готова к переговорам о мире.


Отношения между тремя мужчинами были, по словам Шавита, «осторожно сердечными».


Ури Сагуй сказал: «Мы вряд ли можем сравнивать друг друга. Как глава Амана я поручил двум другим. Между нами было соперничество, но пока мы служили одной цели, все в порядке ».


Два часа они сидели за столом в гостиной и обсуждали план убийства Фатхи Шкаки. Его казнь была бы актом чистой мести, библейского принципа «око за око», которое израильтяне предпочитали верить, оправдывая такие убийства. Но иногда Моссад убивал человека, который упорно отказывался предоставить свои навыки для поддержки устремлений Израиля. Затем, вместо того чтобы рисковать тем, что эти таланты попадут в руки врага, он тоже был безжалостно уничтожен.


Доктор Джеральд Булл, канадский ученый, был величайшим в мире специалистом по баллистике стволов. Израиль предпринял несколько безуспешных попыток купить его опыт. Каждый раз Булл ясно выражал неприязнь к еврейскому государству.


Вместо этого он предложил Саддаму Хусейну свои услуги по созданию суперпушки, способной запускать снаряды, содержащие ядерные, химические или биологические боеголовки, из Ирака прямо в Израиль. Ствол суперпушки составлял 487 футов в длину и состоял из тридцати двух тонн стали, поставляемой британскими фирмами в Ирак. В конце 1989 года опытный образец был обстрелян на полигоне в Мосуле на севере Ирака. Саддам Хусейн приказал построить три единицы оружия стоимостью 20 миллионов долларов. Булл остался консультантом на сумму 1 миллион долларов. Проект получил кодовое название Вавилон.


Его компания, Space Research Corporation (SRC), была зарегистрирована в Брюсселе как компания, занимающаяся разработкой вооружений. Оттуда он разослал подробный список требований европейским поставщикам, в том числе двадцати британским поставщикам, по обеспечению высокотехнологичных компонентов.


17 февраля 1990 года катса в Брюсселе получила копии документов, устанавливающих технические цели Вавилона: суперпушка действительно должна была стать баллистической ракетой средней дальности. Ядром системы запуска оружия будут ракеты «Скад», сгруппированные в группы по восемь, чтобы обеспечить дальность поражения боеголовок в 1500 миль. Это сделало бы не только Израиль, но и многие европейские города рядом. Булл полагал, что в конечном итоге можно будет создать суперпушку, способную нанести прямой удар по Лондону из Багдада.


Генеральный директор «Моссада» Нахум Адмони потребовал немедленной встречи с премьер-министром Ицхаком Шамиром. Бывший лидер городских партизан, безжалостно сражавшийся с британцами в последние недели действия мандата, Шамир был политическим лидером, который нравился Моссаду, полностью поддерживавшим необходимость уничтожать врагов Израиля, когда это было критически важно, а все остальное терпело неудачу. В течение 1960-х годов, когда нацистские ученые-ракетчики работали с Египтом над созданием оружия дальнего действия, способного поразить Израиль из-за Синайской пустыни, Моссад вызвал Шамира, чтобы он поделился своим опытом в планировании убийств. Во время правления мандата он специализировался на разработке средств уничтожения британских солдат. Шамир послал бывших членов своего подполья убить немецких ученых. Некоторые из этих убийц позже стали членами-основателями кидонского подразделения Моссада.


Шамир недолго изучал досье Моссада на Булла. Служба проделала свою обычную тщательную работу по отслеживанию карьеры Булла с тех пор, как в возрасте двадцати двух лет он получил докторскую степень по физике и пошел работать в Управление вооружений и исследований при правительстве Канады. Там он столкнулся с высокопоставленными чиновниками, посеяв семена того, что на протяжении всей жизни превратилось в ненависть к бюрократам. Он был назначен частным консультантом - «буквально наемным ружьем», - отмечалось в досье с оттенком черного юмора.


Его репутация изобретателя оружия была установлена в 1976 году, когда он сконструировал гаубицу калибра .45, которая могла стрелять по целям на расстоянии двадцати пяти миль; в то время единственное сопоставимое оружие, которым располагала НАТО, имело максимальную дальность действия всего семнадцать миль. Но в очередной раз Булл попал в противоречие с позицией правительства. Членам НАТО было запрещено покупать новое оружие, потому что у основных европейских производителей оружия было эффективное политическое лобби. Булл наконец продал гаубицу ЮАР.


Затем он переехал в Китай, помогая Народно-освободительной армии развивать свой ракетный потенциал. Булл улучшил существующие ракеты тутового шелкопряда, увеличив дальность действия и увеличив полезную нагрузку взрывчатки. Затем партии ракет были проданы Китаем Саддаму Хусейну. Первоначально Ирак использовал их в длительной войне против соседнего Ирана. Но на иракских пусковых площадках оставалось достаточное количество шелкопрядов, чтобы Моссад полагал, что они в конечном итоге будут использованы против Израиля.


Тем временем проект Вавилон набирал обороты. Более совершенный прототип прошел испытания. Противники режима Саддама, которые были завербованы в качестве информаторов Моссада в Ираке, сообщили, что носовые обтекатели ракет разрабатывались для хранения химического и биологического оружия.


Днем 20 марта 1990 года в кабинете премьер-министра Ицхак Шамир согласился с Наумом Адмони, что Джеральд Булл должен умереть.


Через два дня после принятия решения в Брюссель прибыла команда кидонов из двух человек. Ждет них был кац , кто внимательно следит за деятельностью Быка.


В 6:45 вечера 22 марта 1990 года трое мужчин на арендованной машине подъехали к многоквартирному дому, где жил Бык. У каждого кидона под курткой в кобуре был пистолет.


Двадцать минут спустя 61-летний Бык ответил на звонок в дверь своей роскошной квартиры. Он получил пять выстрелов в голову и шею, кидоны по очереди стреляли из 7,65-мм пистолетов, оставив Быка мертвым за дверным проемом. Позже сын Быка, Майкл, будет настаивать на том, что его отца предупредили, что Моссад убьет его. Он не мог сказать, кто сделал предупреждение или почему его отец проигнорировал его.


После того, как команда кидонов благополучно вернулась домой, Департамент психологической войны Моссада начал кормить СМИ историями, настоятельно предполагая, что Джеральд Булл умер из-за того, что планировал отказаться от своей сделки с Саддамом Хусейном. Теперь, пять лет спустя, тактика казни Булла, ученого, которого Израиль считал таким же террористом, как Фатхи Шкаки, снова должна была быть применена по прямому указанию другого премьер-министра, Ицхака Рабина.


24 октября 1995 года двое мужчин в возрасте около двадцати лет под кодовыми именами Гил и Ран вылетели из Тель-Авива разными рейсами; Ран прилетел в Афины, Гил - в Рим. В каждом аэропорту собирали новые британские паспорта, которые передал местный саян. Они прибыли на Мальту поздним рейсом и зарегистрировались в отеле «Дипломат» с видом на гавань Валлетты.


В тот же вечер Рану доставили мотоцикл. Он сказал персоналу, что планирует использовать его для поездки по острову.


Никто в отеле не припомнил, чтобы эти двое мужчин контактировали. Большую часть времени они проводили в своих комнатах. Когда один из посыльных заметил, что чемодан Гила с самсонитом тяжелый, Гил подмигнул и сказал, что он наполнен золотыми слитками.


Вечером того же дня грузовое судно, которое накануне отплыло из порта Хайфы в Италию, сообщило по рации властям Мальтийского порта, что у него возникла проблема с двигателем, и, пока она ремонтируется, судно останется в плавании за пределами острова. На борту судна находились Шабтай Шавит и небольшая группа техников связи Моссада. Они установили радиосвязь с Гилом, в чемодане которого находился небольшой, но мощный радиоприемник.


Замки чемодана пришлось открыть против часовой стрелки, чтобы отключить предохранители в двух зарядах, встроенных в крышку. Они были разработаны так, чтобы взорваться перед лицом любого, кто откроет корпус после поворота ключа по часовой стрелке. Ромбическая антенна радиоприемника, четверть мили оптоволоконного кабеля, была туго свернута в диск диаметром шесть дюймов. Сплиттеры соединяли диск с четырьмя диполями, приваренными к внутреннему углу Samsonite. Ночью Гил получил несколько сообщений по радио с лодки.


Фатхи Шкаки прибыл ранее в тот же день на пароме Триполи-Валлетта в сопровождении ливийских сотрудников службы безопасности, которые остались на борту, и их обязанности закончились, когда Шкаки сошел на берег в одиночку. Перед этим он сбрил бороду. Он представился мальтийским иммиграционным офицерам как Ибрагим Давиш и показал им свой ливийский паспорт. После регистрации в отеле «Дипломат» он провел следующие несколько часов в прибрежных кафе, потягивая бесконечные чашки кофе и закусывая сладкими арабскими пирожными. Он сделал несколько телефонных звонков.


На следующее утро Шкаки возвращался с обещанными рубашками для своих сыновей, гуляя по набережной, когда рядом с ним притормозили двое мужчин на мотоцикле. Один из них шесть раз выстрелил в голову лидеру джихада в упор. Шкаки умер мгновенно. Мотоциклисты исчезли. Ни то, ни другое не было найдено. Но через час рыбацкая лодка вышла из гавани Валлетты и бросила якорь под защитой грузового судна. Вскоре после этого капитан сообщил властям порта, что неисправность двигателя была временно устранена, но судно возвращается в Хайфу для дальнейшего ремонта.


В Иране, духовном доме Шкаки, муллы объявили день национального траура. В Тель-Авиве на просьбу прокомментировать смерть премьер-министр Ицхак Рабин сказал: «Мне, конечно, не грустно».


Несколько дней спустя, 4 ноября 1995 года, Рабин был убит на митинге за мир в Тель-Авиве недалеко от конспиративного дома, где был подготовлен его приказ о казни Шкаки. Рабин умер от рук еврейского фанатика Игала Амира, который во многих отношениях обладал теми же безжалостными качествами, которыми так восхищался премьер-министр в Моссаде.


Ицхак Рабин, ястреб, ставший голубем, могущественный политический лидер, который осознал, что единственный шанс на мир на Ближнем Востоке - это, как он однажды неверно процитировал свою любимую книгу, Библию, «превратить наши мечи в орала. и возделывать землю вместе с нашими арабскими соседями », был убит одним из своих людей, потому что он не мог согласиться с тем, что его еврейские враги будут вести себя с той же жестокостью, что и его старые арабские враги - обе группы были полны решимости разрушить его видение мира будущее.


В 1998 году в кидонском подразделении Моссада состояло 48 человек, шестеро из них женщины. Всем было за двадцать, и они были в прекрасной форме. Они жили и работали за пределами штаб-квартиры Моссада в Тель-Авиве, на закрытой территории военной базы в пустыне Негев. Объект можно было приспособить, чтобы он напоминал улицу или здание, где должно было произойти убийство. Были машины для побега и полоса препятствий, которую нужно было преодолеть.


Среди инструкторов были бывшие члены подразделения, которые руководили практикой обращения с различными видами оружия и учили, как скрывать бомбы, вводить смертельную инъекцию в толпе и делать так, чтобы убийство выглядело случайным. Кидонс просмотрел фильмы об успешных убийствах - например, о расстреле президента Джона Ф. Кеннеди - и изучил лица и привычки множества потенциальных целей, хранящихся на их собственном компьютере с ограниченными возможностями, и запомнил постоянно меняющиеся планы улиц крупных городов, а также схемы воздушных и морских портов.


Подразделение работало в группах из четырех человек, которые регулярно вылетали за границу в ознакомительные поездки в Лондон, Париж, Франкфурт и другие города Европы. Были также случайные поездки в Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Торонто. Во время всех этих выездов команду всегда сопровождали инструкторы, которые оценивали свои навыки в организации работы, не привлекая к себе внимания. Мишени были выбраны из числа местных добровольцев сайаним, которым только сказали, что они принимают участие в учениях по обеспечению безопасности, предназначенных для защиты объекта, принадлежащего Израилю; в качестве причины обычно приводились синагога или банк. Добровольцы оказались втянутыми в машину на тихой улице или въехали в их дома посреди ночи и проснулись, чтобы обнаружить, что они смотрят в дуло ружья.


Кидонс очень серьезно отнесся к этим тренировкам, поскольку каждая команда знала о так называемом «Лиллехаммерском фиаско».


В июле 1973 года, в разгар розыска убийц израильских спортсменов на Олимпийских играх в Мюнхене, Моссад получил известие о том, что «Красный принц» Али Хасан Саламех, который планировал операцию, работал в небольшом норвежском городке Лиллехаммер официантом.


Тогдашний операционный директор Моссада Майкл Харари собрал команду не из кидонского подразделения; ее члены были разбросаны по всему миру, преследуя оставшихся террористов, совершивших мюнхенские убийства. У команды Харари не было полевого опыта, но он был уверен, что его собственного опыта катса в Европе достаточно. В его команду входили две женщины, Сильвия Рафаэль и Марианна Гладникофф, и алжирка Кемаль Бенаме, который был курьером «Черный сентябрь», прежде чем Харари запугал и заставил его стать двойным агентом.


Операция с самого начала закончилась катастрофой. Появление дюжины незнакомцев в Лиллехаммере, где не было убийств в течение сорока лет, вызвало много слухов. За ними стала следить местная полиция. Офицеры были рядом, когда Харари и его команда застрелили марокканского официанта по имени Ахмед Бушики, который не имел никакого отношения к терроризму и даже физически не походил на Саламе. Харари и некоторым из его отряда удалось сбежать. Но шесть оперативников Моссада были схвачены, в том числе обе женщины.


Они сделали полное признание, впервые раскрыв методы убийства Моссада и другие не менее смущающие детали тайной деятельности службы. Женщины вместе со своими коллегами-мужчинами были обвинены в убийстве второй степени и приговорены к тюремному заключению сроком на пять лет каждая.


Вернувшись в Израиль, Харари был уволен, а вся секретная сеть Моссада в Европе, состоящая из безопасных домов, почтовых ящиков и секретных телефонных номеров, была заброшена.


Пройдет шесть лет, прежде чем Али Хасан Саламе наконец умрет в операции, организованной Рафи Эйтаном, который сказал: «Лиллехаммер был примером того, что не те люди подходят не на ту работу. Этого никогда не должно было случиться - и никогда не должно повториться ».


Это было так.


31 июля 1997 года, на следующий день после того, как два террориста-смертника ХАМАС убили 15 и ранили еще 157 человек на рынке в Иерусалиме, глава Моссада Дэнни Ятом присутствовал на встрече под председательством премьер-министра Биньямина Нетаньяху. Премьер-министр только что прибыл с эмоциональной пресс-конференции, на которой он пообещал, что никогда не успокоится, пока те, кто планировал теракты смертников, не перестанут представлять угрозу.


Публично Нетаньяху выглядел спокойным и решительным, его ответы на вопросы были взвешенными и авторитетными; ХАМАС не избежит возмездия, но вопрос о том, какую форму он примет, не обсуждался. Это была «Биби» из дней Нетаньяху на CNN во время войны в Ираке, когда он заслужил неоднократную похвалу за свои авторитетные оценки ответов Саддама Хусейна и того, как они были восприняты в Израиле.


Но в тот душный день, вдали от камер и в окружении только Ятома и других высокопоставленных разведчиков и его собственных политических советников, Нетаньяху представил совсем другой образ. Он не был ни крутым, ни аналитическим. Вместо этого в переполненном конференц-зале, примыкающем к его офису, он часто прерывался, чтобы кричать, что собирается «схватить этих ублюдков из ХАМАСа, если это последнее, что я сделаю».


Он добавил, по словам одного из присутствующих, что «вы здесь, чтобы рассказать мне, как это будет происходить. И я не хочу ничего читать в газетах о мести Биби. Это справедливость - просто возмездие ».


Повестка дня была составлена.


Ятом, привыкший к переменчивым перепадам настроения премьер-министра, молча сидел через стол, пока Нетаньяху продолжал бахвалиться. «Я хочу их головы. Я хочу их убить. Меня не волнует, как это делается. Я просто хочу, чтобы это было сделано. И я хочу, чтобы это было сделано раньше, чем позже ».


Напряжение усилилось, когда Нетаньяху потребовал, чтобы Ятом предоставил список всех лидеров ХАМАС и их нынешнее местонахождение. Ни один премьер-министр никогда раньше не запрашивал конфиденциальные оперативные подробности на таком раннем этапе. Более одного человека в комнате думали, что «Биби посылает сигнал, что он будет готов к этому».


Среди некоторых офицеров Моссада усилилось беспокойство по поводу того, что служба была вынуждена слишком близко подойти к Нетаньяху. Возможно, почувствовав это, Ятом сказал премьер-министру, что представит список позже. Вместо этого глава Моссада предположил, что пора «взглянуть на практическую сторону вещей». Найти лидеров ХАМАС было бы «похоже на поиск отдельных крыс в бейрутской канализации».


И снова Нетаньяху вспыхнул. Он не хотел оправданий; он хотел действий. И он хотел, чтобы это началось «здесь и сейчас».


После завершения встречи у нескольких офицеров разведки сложилось впечатление, что Биби Нетаньяху перешел тонкую грань, на которой закончилась политическая целесообразность и взяли верх оперативные требования. В комнате не могло быть человека, который не осознавал бы, что Нетаньяху остро нуждался в перевороте в сфере связей с общественностью, чтобы убедить общественность в том, что политика жесткого противодействия терроризму, которая привела его к власти, была не просто пустой риторикой. Он также переходил от одного скандала к другому, каждый раз едва уклоняясь, оставляя других нести вину. Его популярность была на рекордно низком уровне. Его личная жизнь была в прессе. Ему очень нужно было показать, что он главный. Снять голову лидера ХАМАСа было верным путем.


Высокопоставленный офицер израильской разведки, несомненно, высказался за многих, когда сказал:


«Хотя мы все согласились, что не может быть никаких возражений против принципа, что отрубание головы убивает змею, но нас беспокоили временные рамки. Все разговоры Биби о том, что «действовать сейчас», были полной чушью. Любая операция такого рода требует тщательного планирования. Биби хотел результатов, как если бы это была компьютерная игра или один из тех старых фильмов о героях боевиков, которые он любит смотреть. Но в реальном мире это просто не работает ».


Ятом приказал провести полный обыск в каждой арабской стране и послал катса в Газу и на Западный берег, чтобы узнать больше о местонахождении темных фигур, контролирующих ХАМАС. В течение августа 1997 года его несколько раз вызывали в кабинет премьер-министра, чтобы он доложил о своих успехах. Не было. В израильском разведывательном сообществе было полно рассказов о том, как премьер-министр потребовал, чтобы Ятом направил больше людей на поле боя, и начал намекать, что, если он не увидит результатов в ближайшее время, ему, возможно, придется предпринять «другие действия». Если Нетаньяху намеревался сделать это неуклюжей угрозой своему руководителю Моссада, это не сработало. Ятом просто сказал, что «делает все возможное». Невысказанный смысл заключался в том, что если премьер-министр хочет его уволить, это его прерогатива; но в публичных дебатах, которые неизбежно последуют, будут задаваться вопросы о роли Нетаньяху. Но премьер-министр продолжал настаивать на смерти лидера ХАМАСа - и он хотел этого раньше, чем позже.


К сентябрю 1997 года Нетаньяху начал звонить Ятому в любое время ночи по поводу прогресса. Под давлением глава Моссада поклонился. Он притащил катса с других станций. Во-первых, «Ятом переделывал карту, чтобы отомстить требованиям Биби. Ятом - крутой парень. Но когда дело дошло до «толкать и толкать», он был совершенно не ровней Биби, который начал говорить о том, как быстро его брат помог организовать рейд на Энтеббе. Сравнение не имело смысла. Но это Биби повсюду - используйте все, что может подтолкнуть его дело ».


9 сентября до Тель-Авива дошла новость о том, что ХАМАС нанес новый удар, на этот раз серьезно ранив двух израильских телохранителей культурного атташе в недавно открывшемся израильском посольстве в Аммане, столице Иордании.


Три дня спустя, незадолго до начала пятничной субботы, Нетаньяху попросил Ятома присоединиться к нему за обедом в его доме в Иерусалиме. Двое мужчин сели за еду из супа, салата и рыбного блюда, запив их пивом и водой в бутылках. Премьер-министр немедленно объявил о нападении в Аммане. Как могли боевики ХАМАСа подойти достаточно близко, чтобы стрелять? Почему не было предварительного предупреждения? Что с этим делала станция «Моссад» в Аммане?


Ятом прервал Нетаньяху на полпути: в Аммане был лидер ХАМАС по имени Халид Машал, который руководил политбюро организации из офиса в городе. В течение нескольких недель Машал путешествовал по разным арабским странам, но станция Аммана сообщила, что он вернулся в город.


Нетаньяху был воодушевлен. «Тогда иди и сбей его!» - сказал он через стол. «Это то, что вам нужно сделать. Сбейте его с ног! Пошлите своих людей в Амман сделать это! »


Уязвленный почти шестинедельным безжалостным давлением со стороны премьер-министра, который все больше и больше не понимал политической чувствительности какой-либо разведывательной операции, глава Моссада преподал ему резкий урок. Сверкая глазами за очками, он предупредил, что нападение в Аммане разрушит отношения с Иорданией, которые установил предшественник Нетаньяху Ицхак Рабин. Фактическое убийство Машаля на иорданской земле поставило бы под угрозу деятельность Моссада в стране, которая постоянно получала информацию о Сирии, Ираке и палестинских экстремистах. Ятом посоветовал подождать, пока Мешал еще раз покинет Амман, а затем нанести удар.


«Извинения! Это все, что ты мне даешь! Извинения! » Говорят, что Нетаньяху кричал. «Я хочу действий. Я хочу это сейчас. Люди хотят действий. Скоро Рош ха-Шана! » - добавил он, имея в виду еврейский Новый год. «Это будет им мой подарок!»


С этого момента каждое движение Ятома будет лично одобряться Нетаньяху. Ни один другой израильский премьер-министр не проявил столь пристального личного интереса к убийству, спонсируемому государством.


Халиду Мешалу был сорок один год, он был бородатым и физически сильным человеком. Он жил недалеко от дворца короля Хусейна и, по общему мнению, был преданным мужем и отцом семерых детей. Образованный и образованный, он оставался малоизвестной фигурой в исламском фундаменталистском движении. Но быстро собранные данные, собранные станцией «Моссад» в Аммане, показали, что Машаль был движущей силой терактов террористов-смертников против израильских мирных жителей.


Подробности передвижения Машаля были предоставлены вместе с фотографией, которую тайно сделал глава отделения Моссада. В своем отчете он лично призывал Ятома еще раз попытаться убедить Нетаньяху не совершать убийство в Аммане. Такой безрассудный поступок поставил бы под угрозу два года важной контрразведывательной работы, которую Моссад проделал при сотрудничестве с Джорданом.


Нетаньяху отверг это заявление, заявив, что оно звучит как предсказание о провале, чего он не потерпит.


Тем временем команда кидонов из восьми человек готовилась: команда из двух человек фактически нанесет удар средь бела дня; другие обеспечили бы поддержку, включая поддержку автомобиля. Вся команда вернется в Израиль, перейдя через мост Алленби недалеко от Иерусалима.


Излюбленное оружие Моссада было необычным - не пистолет, а аэрозоль, наполненный нервно-паралитическим веществом. Это был бы первый случай, когда кидонная группа использовала этот метод убийства, хотя он давно был усовершенствован КГБ и другими спецслужбами советского блока. Российские ученые, недавно эмигрировавшие в Израиль, были наняты Моссад для создания ряда смертельных токсинов, включая табун, зарин и зоман, нервно-паралитические агенты, которые были запрещены международными договорами. Вещества были предназначены для того, чтобы вызвать смерть, которая могла быть мгновенной или длительной; во всех случаях жертва теряла контроль над своими внутренними органами и испытывала настолько мучительную боль, что сама смерть была бы милосердным избавлением. Эта форма убийства была выбрана подходящей для Мешала.


24 сентября 1997 г. отряд кидонов прилетел в Амман из Афин, Рима и Парижа, где они находились в течение нескольких дней. Некоторые участники путешествовали по французским и итальянским документам. Наемным убийцам выдали канадские паспорта на имена Барри Бидса и Шона Кендалла. Когда они регистрировались в городском отеле «Интерконтиненталь», они сказали персоналу, что они туристы. Остальные катса расположились недалеко от израильского посольства.


На следующий день к ним присоединились Бидс и Кендалл. Двое мужчин еще раз осмотрели аэрозоль. Никто не знал, какое в нем нервно-паралитическое вещество. Агенты предположили, что он может вызвать что угодно, от галлюцинаций до сердечной недостаточности перед смертью. Начальник станции проинформировал их о последних передвижениях Мешала.


Он был в Лондоне в сентябре 1978 года, когда болгарский перебежчик Георгий Марков был убит нервно-паралитическим веществом. Прохожий ткнул его в бедро кончиком зонта. Марков умер мучительной смертью, вызванной рицином, смертельным ядом, приготовленным из семян клещевины. Прохожий был агентом КГБ, которого так и не поймали.


На этой оптимистичной ноте Бидс и Кендалл вернулись в свой отель незадолго до полуночи. Каждый заказал в номер завтрак с кофе, апельсиновым соком и датской выпечкой. На следующее утро, в 9:00, Бидс появился в вестибюле и расписался за первую из двух арендованных машин - синюю Тойоту. Второй, зеленый Hyundai, прибыл вскоре после этого, и Кендалл забрал его. Он сказал одному из сотрудников стойки регистрации, что он и «его друг» собираются исследовать юг страны.


В 10 часов утра Машала вез на работу шофер; в задней части машины с ним были трое его маленьких детей, мальчик и две девочки. Бисы осторожно следовали за ним на арендованной машине. Остальные члены команды выехали на дорогу на других машинах.


Когда они вошли в городской сад, шофер сообщил Машалу, что за ними следят. Мешал по телефону в машине назвал марку и номер машины Бидса в полицейское управление Аммана.


Когда арендованная «Тойота» проезжала мимо, дети Мешала махали Бидсу, как и другим автомобилистам. Агент Моссада проигнорировал их. Затем зеленый Hyundai Кендалла опередил шофера, и обе машины скрылись в потоке машин.


Спустя несколько мгновений Мешалю позвонил офицер из полицейского управления Аммана и сообщил, что машина была арендована канадским туристом. Мешал расслабился и смотрел, как его дети еще раз машут проезжающим автомобилистам, прижавшись лицами к окнам. Каждое утро они по очереди ехали с отцом на работу, прежде чем шофер подвозил их в школу.


Незадолго до 10:30 шофер выехал на улицу Васфи аль-Тал, где собралась толпа у офиса ХАМАС, среди которых были Кендалл и Бидс. Их присутствие не вызвало тревоги; любопытные туристы часто приходили в офис, чтобы больше узнать о чаяниях ХАМАС.


Мешаль быстро поцеловал своих детей, прежде чем выйти из машины. Бус выступил вперед, словно хотел пожать ему руку. Кендалл был у его плеча, возясь с пластиковым пакетом.


"Мистер. Мешал? » - приятно спросил Бус.


Мешаль неуверенно посмотрел на него. В этот момент Кендалл достал аэрозоль и попытался распылить его содержимое в левое ухо Мешала.


Лидер ХАМАС испуганно отшатнулся, вытирая свою мочку.


Кендалл сделал еще одну попытку распылить вещество в ухо Мешала. Толпа вокруг него начала оправляться от удивления, и руки схватили агентов.


"Запустить!" сказал Бусы на иврите.


Вслед за Кендаллом Бидс помчался к своей машине, припаркованной немного дальше по улице. Шофер Мешаля увидел, что происходит, и начал двигаться назад по улице, пытаясь протаранить «Тойоту».


Мешаль шатался, стонал. Люди пытались поддержать его от падения. Остальные звали скорую.


Бидс, с Кендаллом, растянувшимся рядом с ним и все еще сжимающим свой наполовину использованный аэрозоль, сумел уклониться от машины шофера и ускорился по улице.


Другие машины преследовали. У одного из водителей был сотовый телефон, и он требовал перекрыть дороги в этом районе. Шофер по телефону в машине связывался с полицейским управлением.


К этому времени прибыли резервные члены кидонской команды. Один из них остановился и махнул Бидсу, чтобы тот пересел в его машину. Когда двое сотрудников Моссада выпрыгнули из «Тойоты», другой автомобиль преградил им путь. Из него вышло несколько вооруженных людей. Они заставили Бидса и Кендалла лечь на землю. Спустя несколько мгновений приехала полиция. Понимая, что теперь они ничего не могут сделать, оставшиеся члены команды кидонов уехали, в конечном итоге незамеченными вернулись в Израиль.


Биссу и Кендаллу повезло меньше. Их доставили в центральный полицейский участок Аммана, где они предъявили свои канадские паспорта и настаивали на том, что они стали жертвами некоего «ужасающего заговора». Прибытие Сами Батихи, грозного начальника иорданской контрразведки, положило конец этому притворству. Он сказал им, что знает, кто они такие; он только что разговаривал по телефону с начальником отделения Моссада. Позже, по словам Батихи, начальник шпионской сети «сделал чистую грудь». Он сказал, что они его народ и что Израиль будет иметь дело непосредственно с царем ».


Батихи приказал запереть двух агентов Моссада в разных камерах, но никоим образом не причинять им вреда.


Тем временем Машал был помещен в отделение интенсивной терапии главной больницы Аммана. Он жаловался на постоянный «звон» в левом ухе, «ощущение дрожи, как будто по моему телу пробегает шок», и на увеличивающееся затруднение дыхания.


Врачи включили его в систему жизнеобеспечения.


Новости о провале операции достигли Ятома по защищенному телефонному звонку от начальника станции посольства Израиля в Аммане. Оба мужчины были «вне гнева» из-за этого разгрома.


К тому времени, когда Ятом добрался до офиса Нетаньяху, премьер-министру позвонил король Хусейн по горячей линии, установленной между двумя лидерами для преодоления кризиса. Аромат звонка прозвучал позже от офицера израильской разведки:


«У Хусейна было два вопроса к Биби. Во что, черт возьми, он думал, что играл? У него было противоядие от нервно-паралитического газа?


Король сказал, что он чувствовал себя человеком, чей лучший друг изнасиловал его дочь, и что если Нетаньяху думал все отрицать, ему лучше понимать, что два его агента сделали полное признание на видео, которое теперь направлялось в Вашингтон для Мадлен. Олбрайт, госсекретарь США, на рассмотрении. Нетаньяху сидел, сгорбившись, над своим телефоном, «такой же белый, как любой, пойманный рукой в кассу».


Нетаньяху предложил немедленно полететь в Амман, чтобы «разъяснить ситуацию» королю. Хусейн сказал ему не тратить зря время. Разведчик вспоминал:


«Вы могли слышать треск льда на леске со стороны Джордана. Биби даже не протестовал, когда Хусейн сказал ему, что теперь он ожидает, что Израиль освободит шейха Ахмеда Ясина [лидера ХАМАСа, которого Израиль содержал в тюрьме в течение некоторого времени], а также ряда других палестинских заключенных. Звонок длился всего несколько минут. Должно быть, это был худший момент в политической жизни Биби ».


События теперь набирали обороты. В течение часа противоядие от нервно-паралитического газа было доставлено в Амман израильским военным самолетом и введено в Мешаль. Он начал выздоравливать и через несколько дней достаточно поправился, чтобы организовать пресс-конференцию, на которой высмеял Моссад. Начальник станции Аммана и Самих Батихи провели короткую встречу, во время которой также поговорили с Ятомом по телефону. Генеральный директор горячо пообещал, что Моссад больше никогда не совершит покушение на землю Иордании. На следующий день Мадлен Олбрайт дважды позвонила Нетаньяху; она ясно дала понять, что думает о случившемся, ее язык порой был столь же соленым, как язык короля Хусейна.


Узнав, как были скомпрометированы ее паспорта, Канада отозвала своего посла в Израиле - шаг, который едва не разорвал дипломатические отношения.


Когда стали появляться подробности, Нетаньяху получил жар в израильской и международной прессе, который заставил бы других мужчин уйти в отставку.


В течение недели шейх Ясин был освобожден и снова стал героем в Газе. К тому времени Кендалл и Бидс вернулись в Израиль без своих канадских паспортов. Они были переданы на «хранение» в посольство Канады в Аммане.


Два катса так и не вернулись в кидонское отделение; они были назначены для выполнения неспецифических служебных обязанностей в штаб-квартире Моссада. Как сказал офицер израильской разведки: «Это может означать, что они будут отвечать за безопасность туалетов в здании».


Но Ятом стал хромым вождем. Его старшие сотрудники считали, что он не смог противостоять Нетаньяху. Боевой дух внутри Моссада упал до нового минимума. Из канцелярии премьер-министра утекло мнение, что "уход Ятома - лишь вопрос времени".


Ятом пытался остановить то, что один из высокопоставленных офицеров Моссада сравнил с «приливной волной уныния, в которой мы тонем». Ятом принял то, что он назвал «своей прусской позой». Он пытался запугать свой посох. Были гневные столкновения и угрозы уйти в отставку.


В феврале 1998 года сам Ятом подал в отставку, пытаясь предотвратить то, что, по его признанию, было «близким к мятежу». Премьер-министр Нетаньяху не отправил своему павшему шефу разведки обычное благодарственное письмо за оказанные услуги.


Ятом покинул свой пост, когда первые волны сенсации начали возникать в связи с убийством премьер-министра Ицхака Рабина. Преданный израильский репортер-расследователь Барри Чамиш в частном порядке собирал медицинские и баллистические отчеты и свидетельства очевидцев от телохранителей Рабина, его вдовы, хирургов и медсестер, а также членов израильского разведывательного сообщества, с которыми он разговаривал. По большей части это были доказательства, данные в закрытом суде.


К 1999 году Чамиш, рискуя собой, начал публиковать свои открытия в Интернете. Они представляют собой жуткое повторение сомнений, высказанных в отношении одинокого преступника, участвовавшего в убийстве Джона Кеннеди в 1963 году. Твердо аргументированные выводы Чамиша, по крайней мере, интригуют. Он пришел к выводу: «Теория убийцы, принятая Комиссией Шамгара правительства Израиля в отношении убийства Рабина, является прикрытием того, что должно было стать инсценированным, неудачным убийством, чтобы вновь разжечь ослабевающую популярность Рабина среди электората. Йогал Амир согласился выполнять функцию одинокого стрелка для своего контролера или контролеров в израильском разведывательном сообществе.


«Амир выпустил холостую пулю. И он произвел всего один выстрел, а не предполагаемые три. Баллистические испытания гильзы, обнаруженной на месте происшествия, в лаборатории израильской полиции не соответствуют оружию Амира. Крови Рабина не было видно. Кроме того, есть загадка, как машина Рабина потерялась на восемь-двенадцать минут во время того, что должно было быть сорок пять секунд езды до больницы на чистых улицах, оцепленных полицией во время митинга за мир, в котором Рабин участвовал ».


Самое громкое утверждение Чамиша - как и все другие, которые он сделал, это еще не было опровергнуто ни одним израильским официальным лицом - гласит: «Во время этой странной поездки в больницу очень опытным шофером Рабина дважды прострелили настоящими пулями и они исходили из пистолета его собственного телохранителя Йорама Рубина. Его пистолет исчез в больнице, и его так и не нашли. Две пули, извлеченные из тела премьер-министра, пропали без вести на одиннадцать часов. Позже Рубин покончил жизнь самоубийством ».


Чамиш поговорил с тремя хирургами операционной, которые боролись за спасение жизни премьер-министра. Репортер обсудил показания сотрудников милиции, присутствовавших при стрельбе Амира. Все полицейские показали, что, когда Ицхака Рабина посадили в машину, у него не было видимых ран. Хирурги были непреклонны. Когда премьер-министр, наконец, добрался до больницы, у него были явные признаки того, что он получил массивное ранение груди и серьезное повреждение спинного мозга в нижней части шеи. Хирурги настаивали на том, что не было возможного огнестрельного ранения, которое позволило бы Рабину покинуть место нападения с отсутствием следов ранения и прибыть в больницу с множественными повреждениями.


Комиссия Шамгара пришла к выводу, что не нашла никаких доказательств того, что эти ранения были нанесены. Впоследствии врачи отказались обсуждать этот вопрос.


Помимо расследования Чамиша, существуют независимые свидетельские показания под присягой, подтверждающие его утверждение о том, что «то, что произошло, является глубоким и заговорщическим».


На слушании по делу Амир сказал суду: «Если я скажу правду, вся система рухнет. Я знаю достаточно, чтобы разрушить эту страну ».


Агент «Шин Бет», который был близок к Амиру, когда он стрелял в Рабина, показал: «Я слышал, как полицейский кричал людям, чтобы они успокоились. Выстрел пустой ». Его показания были даны в закрытом суде.


Лия Рабин заявила на том же слушании, что ее муж не пошатнулся и не упал после того, как в него стреляли с близкого расстояния. «Он стоял и выглядел очень хорошо». Она также настаивала на том, чтобы ей не разрешали видеться с мужем в течение целого часа после того, как она прибыла в больницу, и, по словам Чамиша, высокопоставленный офицер разведки сказал ей, что она «не должна волноваться, поскольку все это было инсценировано». ”


Вдова премьер-министра упорно отказывается публично комментировать этот или любой аспект убийства ее мужа.


Чамиш считает, что она была напугана и замолчала, как семнадцать медсестер в больнице, куда в тот день поступил Рабин. «План был злым и блестящим. Они убедили Рабина позволить кому-нибудь подстрелить его, чтобы помочь ему вернуть себе популярность. Вот почему он не носил бронежилет. Амир был тщательно отобран за его пресловутые пятнадцать минут славы. Он был обманутым в руках своего контролера или контроллеров. Чего он не мог знать, так это того, как они использовали его холостой выстрел, чтобы убить Рабина в его машине по дороге в больницу ».


Барри Чамиш не подходит под образ «психа заговора». Он осторожен в том, что пишет, и переполняет каждое свидетельство подтверждающими показаниями. Он не спешил с осуждением и производит впечатление, что он может сказать гораздо больше, но не будет - пока. Более того, Чамиш - это человек, который идет своим путем, никому не обязан и, что самое важное, пользуется доверием.


Он разместил все доказательства, которые он до сих пор получил, в Интернете, делая это отчасти в качестве страховки, а отчасти потому, что он хочет раскрыть правду. Он также достаточно реалистичен, чтобы признать, что это может никогда не появиться в форме, подходящей для суда.


ГЛАВА 7.


ДЖЕНТЛЬМЕН ШПИОН


Влажным весенним утром 1997 года Дэвид Кимче проинструктировал арабских ландшафтных дизайнеров, как он хочет перестроить свой сад в пригороде Тель-Авива. Его манеры были застенчивыми, ласковый голос больше подходил для студенческого городка, чем для общения с рабочими, предполагая, что Кимче происходил из поколений администраторов, которые когда-то подняли британский Юнион Джек на далеких землях. Безупречные манеры Кимче, англичанина, сына евреев среднего класса, усилили образ типичного англичанина. Дорогая одежда подчеркивала фигуру, поддерживаемую регулярными тренировками и строгой диетой.


Кимче выглядел на двадцать лет моложе своих шестидесяти лет, и в нем было что-то мальчишеское. Каждый его жест во время инструктажа садоводов - убирание волос со лба, длительные паузы, задумчивый взгляд - предполагал, что всю жизнь он провел в уединении в кампусе колледжа.


На самом деле Дэвид Кимче был тем, что Меир Амит назвал «одним из интеллектуальных центров», стоящих за многими операциями Моссада. Его способности к рассуждению сопровождались захватывающей дух нервозностью, он улавливал даже самых настороженных с каким-то совершенно неожиданным ходом, быстро завоевавшим уважение даже циничных коллег. Но его интеллектуализм часто заставлял их держаться на расстоянии; он был слишком далеким и абстрактным для их земных укладов. Некоторые чувствовали себя как Рафи Эйтан, «что если бы вы сказали Дэвиду« доброе утро », его разум уже решал бы, насколько« хорошо »это было и сколько осталось утра».


В Мосаде Кимче считался воплощением джентльмена-шпиона с хитростью уличного кота. Его путешествие в лоно Моссада началось после того, как он покинул Оксфордский университет, получив степень бакалавра социальных наук в 1968 году. Несколько месяцев спустя он был принят на работу в Моссад, который тогда только что возглавил Меир Амит, который стремился ввести в его ряды немного выпускников университетов, чтобы дополнить безжалостность таких людей, как Рафи Эйтан, которые приобрели свои навыки в этой области.


Как, где и кем был завербован Кимче, он всегда держал под замком. Мельницы слухов израильского разведывательного сообщества предлагали несколько сценариев: что он подписался на хороший обед с лондонским издателем, евреем, который долгое время был сайаном; что предложение поступило в кабинет раввина в синагоге Голдерс-Грин; что дальний родственник сделал первый шаг.


Единственная уверенность в том, что однажды весенним утром в начале шестидесятых Кимче вошел в здание штаб-квартиры Моссада в Тель-Авиве, став новым членом Департамента планирования и стратегии. С одной стороны было отделение Банка Израиля, несколько офисов и кафе. Не зная, что делать и куда идти, Кимче ждал в огромном вестибюле. Насколько это отличалось от внушительного входа ЦРУ, о котором он читал. В Лэнгли агентство с гордостью заявило о своем существовании в мраморе на полу с инкрустированной шестнадцатиконечной звездой на щите, в которой доминирует голова белоголового орла в профиль, сопровождаемая словами «Центральное разведывательное управление Соединенных Штатов Америки». В стене висели слова апостола Иоанна о том, что истина освобождает людей. За мемориальной доской виднелись лифты, охраняемые вооруженной охраной.


Но здесь, в несколько обшарпанном вестибюле здания на бульваре Царя Саула, на своих станциях сидели только кассиры и люди, сидящие на пластиковых стульях кафе. Ни один из них не был похож на сотрудника Моссада. В дальнем углу вестибюля открылась дверь без опознавательных знаков, и появилась знакомая фигура - сотрудник консульства израильского посольства в Лондоне, который предоставил проездные документы Кимче. Подводя Кимче к двери, он объяснил, что его собственный дипломатический статус защищает его настоящую работу в качестве катса Моссада в Великобритании. У двери он протянул Кимче два ключа и сказал, что с этого момента они будут его единственным способом войти в штаб-квартиру Моссада. Один ключ открывал дверь, второй - лифты, поднимавшиеся через восемь этажей Моссада. Штаб-квартира представляла собой «здание в здании» с собственными коммуникациями - электричеством, водоснабжением и канализацией - отдельно от остальной части многоэтажки.


Он стал штаб-квартирой Моссада вскоре после окончания Суэцкой войны в 1956 году.


В октябре того же года британские, французские и израильские войска начали совместное вторжение в Египет, чтобы отбить Суэцкий канал, который президент Египта Гамаль Насер национализировал. Вторжение было отличительной чертой «дипломатии канонерок», которая так долго доминировала в регионе. У Соединенных Штатов почти не было предварительного предупреждения о вторжении, которое оказалось последним вздохом британского и французского господства на Ближнем Востоке. Вашингтон оказал огромное дипломатическое давление, чтобы остановить боевые действия, опасаясь, что это втянет Советский Союз в конфликт на стороне Египта, что приведет к конфронтации сверхдержав. Когда боевые действия закончились на берегах Суэцкого канала, Великобритания и Франция обнаружили, что их сменили Соединенные Штаты как доминирующая иностранная держава на Ближнем Востоке. Но Израиль настаивал на сохранении захваченной им земли в Синайской пустыне. Ричард Хелмс, будущий директор ЦРУ, прилетел в Тель-Авив и был принят высокопоставленными сотрудниками штаб-квартиры Моссада. Они поразили Хелмса, «как сборище риелторов, гордо указывающих на удобства».


Поднимаясь на лифте, гид Кимче объяснил, что на нижнем этаже находится центр прослушивания и связи; на следующем этаже располагались кабинеты младшего персонала. Верхние этажи были отданы аналитикам, плановикам и производственному персоналу. Исследования и разработки были предоставлены сами себе. На верхнем этаже располагались кабинеты генерального директора и его старших помощников.


Кимче было предоставлено место среди плановиков и стратегов. Его кабинет был оборудован, как и все остальные: дешевым деревянным столом, стальным шкафом для документов с одним ключом, черным телефоном и внутренним справочником с отметкой «Не убирать». Полоса ковра завершала обстановку. Офис был окрашен в оливково-зеленый цвет, и из него открывался прекрасный панорамный вид на город. Тринадцать лет спустя штаб-квартира показала признаки износа; краска на некоторых стенах потрескалась, и ковровое покрытие нужно было заменить.


Но, несмотря на эти неудачи, Дэвид Кимче чувствовал, что прибыл в насыщенное событиями время. Меир Амит собирался уходить, вскоре за ним следуют Рафи Эйтан и другие высокопоставленные офицеры Моссада.


Вскоре Кимче начал распознавать причуды коллег: аналитик, который неизменно предварял свое суждение словами «это европейский маневр, классический в своем роде, как Клаузевиц»; начальник отдела, который подал сигнал о действии, засунув черные хлопья табака в чашу своей трубки, и когда дым вышел белым, он принял решение; стратег, который всегда заканчивал брифинг, говоря, что шпионаж - это непрерывное обучение человеческим слабостям. Все это были люди, заработавшие свои долги, и они приветствовали энтузиазм Кимче и его способность перевернуть проблему с ног на голову. Они также чувствовали, что он полностью понимал, что раскрытие обмана врага так же важно, как и сохранение собственного Моссада.


Часть его работы включала наблюдение за событиями в Марокко; там все еще проживало значительное число евреев при репрессивном режиме царя Хасана. Пытаясь облегчить им жизнь, Меир Амит установил «рабочие отношения» с пугающей службой безопасности монарха, найдя общую причину в попытках сместить президента Египта Насера, чья собственная ненависть к Израилю была сопоставима только с его чувствами к израильтянам. король. Насер видел в монархе камень преткновения на пути к его мечте о создании мощной арабской коалиции, простирающейся от Суэцкого канала до атлантического побережья Марокко. Потенциальная угроза Израилю со стороны такой коалиции убедила Меира Амита обучить людей царя контрразведке и методам допроса, которые почти не уступали изощренным пыткам.


В Марокко выжила небольшая, но столь же безжалостная оппозиция во главе с Мехди Бен-Баркой. Кимче наметил карьеру Бен-Барки: верный наставник короля; бывший президент национального консультативного собрания Марокко, практически беззубого парламента, который просто штамповал все более репрессивные указы Хасана против его народа. Наконец Бен-Барка стал единственным подлинным голосом оппозиции Хасану. Снова и снова Бен-Барка едва избежал захвата царскими людьми. Но зная, что его арест - лишь вопрос времени, харизматичный бывший школьный учитель бежал в Европу. Оттуда он продолжил замышлять падение Хасана.


Дважды небольшое, но эффективное движение сопротивления Бен-Барки в Марокко было близко к тому, чтобы начать успешные заговоры с бомбами против монарха. Разъяренный Хасан приказал заочно судить Бен-Барку и приговорить его к смертной казни, и Бен-Барка в ответ приказал провести новые атаки на царя.


В мае 1965 года Хасан попросил Моссад помочь разобраться с Бен-Баркой. Оценка запроса была дана Дэвиду Кимче. Позже в том же месяце он по своему британскому паспорту поехал в Лондон. Якобы он был в отпуске. На самом деле он завершал свои планы. Оборудованный вторым британским паспортом, полученным от саяна, и марокканской визой, Кимче вылетел в Рим; он провел там день, осматривая достопримечательности - чтобы убедиться, что за ним никто не следит, - а затем отправился в Марокко.


В аэропорту Рабата его встретил грозный министр внутренних дел Мухаммед Уфкир. Той ночью, за ужином, оживленным присутствием одних из лучших танцовщиц страны, Уфкир объяснил, что хотел король: голову Бен-Барки. Проявив как грубое чувство юмора, так и понимание еврейской истории, Уфкир добавил: «В конце концов, твоя еврейская Саломея просила у твоего царя Ирода голову смутьяна».


Кимче сказал, что, хотя это действительно так, на самом деле это не для него. Уфкиру придется вернуться с ним в Израиль.


На следующий день двое мужчин вылетели в Рим и улетели в Тель-Авив. Меир Амит встретил их на конспиративной квартире. Он был вежлив, но осторожен. Он сказал Кимче, что «не очень взволнован» перспективой выполнения грязной работы Уфкира, и настаивал на том, что наше «участие будет ограничиваться подготовительной работой».


Неизвестный Меиру Амиту, Уфкир уже договорился с фракцией внутри французской разведывательной службы, SDECE, убить Бен-Барку, если его удастся выманить из его подобного крепости дома в Женеве и через швейцарскую границу во Францию. Все еще неохотно, Меир Амит настаивал на том, чтобы премьер-министр Леви Эшколь лично санкционировал участие Моссада. Его подарил премьер.


Моссад принялся за работу. Катса марокканского происхождения поехала в Женеву и проникла в круг Бен-Барки. В течение нескольких месяцев агент тщательно насаждал идею о том, что у него есть доступ к сочувствующему французскому миллионеру, который хотел бы, чтобы король Хасан занял первое место и в Марокко пришла подлинная демократия. Кимче создал эту фантастику. 26 октября 1965 года он узнал, что Бен-Барка, «как Алый Пимпернель прежних времен», собирается отправиться в Париж.


Центр связи Моссада отправил закодированное сообщение в Уфкир в Марокко. На следующий день министр и небольшая группа марокканских охранников вылетели в Париж. В ту ночь министр был проинформирован фракцией SDECE. Обеспокоенный тем, что его исключили из встречи, агент Моссада, сопровождавший Бен-Барку во французскую столицу, позвонил Кимче по защищенной линии, чтобы получить инструкции. Кимче посоветовался с Меиром Амитом. Оба согласились, как позже сказал Амит, «что готовится что-то неприятное, и мы должны держаться подальше».


Следующим вечером фургон наблюдения SDECE был расположен снаружи, когда Бен-Барка прибыл на обед в ресторан в районе Сен-Жермен. Он считал, что пришел познакомиться с миллионером. Прождав час, а все еще никого не было, Бен-Барка вышел из ресторана. Когда он вышел на тротуар, его схватили два агента SDECE и запихнули в фургон. Его отвезли на виллу в районе Фонтене-ле-Виконт, которую SDECE время от времени использовало для допроса своих подозреваемых. Всю ночь Уфкир наблюдал за допросами и пытками Бен-Барки, пока на рассвете сломленного человека не казнили. Уфкир сфотографировал тело перед тем, как его похоронили в саду виллы. Министр улетел домой с фильмом, чтобы показать королю.


Когда труп был обнаружен, протесты во Франции достигли всего президентского дворца. Шарль де Голль приказал провести беспрецедентное расследование, которое привело к массовой чистке SDECE. Его директор, стремящийся сохранить межведомственную коллегиальность, изо всех сил старался скрыть имя Моссада от дела. Но де Голль, не друг Израиля, был убежден, что в этом замешан Моссад. Он сказал своим помощникам, что операция несет «визитную карточку Тель-Авива». Он возмущался, что только израильтяне проявят такое полное пренебрежение к международному праву. Когда-то близкие отношения между Израилем и Францией, установившиеся во время Суэцкой войны 1956 года, закончились. Де Голль незамедлительно приказал прекратить поставки оружия Израилю вместе со всем разведывательным сотрудничеством. Меир Амит «помнил, как обрушился дождь из Парижа».


По мнению Кимче, «было героически видеть, как Меир Амит справился с ситуацией. Он мог попытаться обвинить меня или других участников операции. Вместо этого он настаивал на том, чтобы взять на себя полную ответственность. Он был настоящим лидером ».


Правительство премьер-министра Эшколя, разбитое реакцией Парижа, дистанцировалось от главы Моссада. Еще больше критики пришло из неожиданного источника. Чем больше Меир Амит возражал против того, что роль Моссада была «маргинальной», не более чем «выдача паспортов и аренда машин», тем больше его предшественник Иссер Харель настаивал на том, что дела Бен-Барки никогда бы не произошло в его дни. Меир Амит предупредил премьер-министра, что они оба утонут под таким обстрелом. В ответ Эшколь создал комиссию по расследованию, которую возглавила тогдашний министр иностранных дел Голда Меир. Комитет пришел к выводу, что Меир Амит должен уйти в отставку, но он отказался, пока Эшколь не сделал то же самое. Последовал тупик. Только год спустя Меир Амит признал, что смерть Бен-Барки больше не будет его беспокоить. Но это был звонок с близкого расстояния.


К тому времени у Кимче были другие заботы. Палестинцы тайно обучили отряд коммандос использовать слабость безопасности, о которой даже Моссад не ожидал: угон воздушного судна в воздухе. Как только самолет будет захвачен между пунктами назначения, он будет отправлен в дружественную арабскую страну. Там пассажиры должны были быть удержаны за выкуп - либо на значительные суммы денег, чтобы купить их свободу, либо на обмен на арабских заключенных, удерживаемых Израилем. Дополнительным бонусом будет всемирная огласка дела ООП.


В июле 1968 года самолет «Эль Аль» из Рима был угнан в Алжир. Моссад был ошеломлен простой дерзостью операции. Команда катса вылетела в Алжир, в то время как Кимче и другие планировщики работали почти круглосуточно, чтобы разработать стратегию по освобождению перепуганных пассажиров. Но любой попытке штурмовать самолет препятствовало присутствие групп мировых СМИ, освещавших эту историю. Кимче рекомендовал тянуть время в надежде, что история потеряет свою динамику и катса смогут сдвинуться с мертвой точки . Но угонщики ожидали этого и начали издавать леденящие кровь угрозы, если их требования не будут выполнены: освободить палестинских заключенных в израильских тюрьмах. Правительство Алжира поддержало угонщиков. Кимче сообразил: «Мы были между пресловутой скалой и наковальней». Он был одним из тех, кто неохотно рекомендовал обменять пленных на пассажиров, «прекрасно зная о последствиях такого действия. Это подготовило бы почву для дальнейших угонов. Это обеспечило бы отныне максимальное освещение дела ООП. Израиль был переведен в оборону. То же самое было с западными правительствами, которые тоже не ответили на угоны самолетов. Но что мы могли сделать, кроме как мрачно ждать следующего угона? »


И они приехали, каждый подготовился лучше, чем предыдущий. За короткое время еще полдюжины пассажирских самолетов были захвачены угонщиками, которые не только были экспертами в сокрытии оружия и размещении взрывчатых веществ на борту, но и были обучены управлять настоящим самолетом или знали фактическую работу экипажа кабины экипажа. В Ливийской пустыне они практиковали перестрелку в ограниченном пространстве кабины самолета, зная, что Эль Аль ввел вооруженную охрану на свои полеты - один из первых шагов, рекомендованных Кимче. Он также правильно предсказал, что угонщики будут знать законы различных стран, в которые они будут летать и из которых, так что в случае захвата их коллеги могли использовать эти законы, чтобы получить свою свободу путем торга или угроз.


Кимче знал, что Моссад срочно нуждался в инциденте, который позволил бы службе преодолеть угонщиков с помощью двух навыков, которыми она заслуженно прославилась: хитрости и безжалостности. И точно так же, как угонщики эффективно использовали рекламу, Кимче хотел провести операцию, результат которой соответствовал бы всеобщей похвале Израиля, последовавшей за похищением Адольфа Эйхмана. Инцидент, в котором нуждался Кимче, должен иметь драматический характер, значительный риск и иметь разногласный исход. Эти элементы объединятся, чтобы показать, что Моссад ведет ответный бой.


27 июня 1976 года самолет Air France с пассажирами-евреями, следовавший в Париж из Тель-Авива, был угнан после остановки в аэропорту Афин, который был известен слабой безопасностью. Угонщики были членами крайне радикальной фракции Вади Хаддад, и они выдвинули два требования: освободить сорок палестинцев в израильских тюрьмах, а также еще дюжину заключенных в европейских тюрьмах; и освобождение двух немецких террористов, арестованных в Кении, когда они пытались сбить самолет Эль Аль с помощью ракеты Sam-7, когда он взлетал из аэропорта Найроби.


После остановки в Касабланке и отказа в разрешении на посадку в Хартуме самолет вылетел в Энтеббе в Уганде. Оттуда угонщики объявили, что самолет будет взорван вместе со всеми его пассажирами, если их требования не будут выполнены. Крайний срок - 30 июня.


В Тель-Авиве на закрытых заседаниях кабинета министров хваленый общественный имидж «не сдаваться» терроризму угас. Министры высказались за освобождение израильских заключенных из ООП. Премьер-министр Рабин подготовил отчет «Шин Бет», чтобы показать, что существует прецедент освобождения осужденных преступников. Начальник штаба Мордехай Гур заявил, что не может рекомендовать военные действия из-за недостаточной разведки из Энтеббе. В то время как их мучительные обсуждения продолжались, из Энтеббе пришло известие о том, что пассажиры-евреи были отделены от других пассажиров на борту - эти пассажиры были отпущены и направлялись в Париж.


Это было открытием, в котором нуждался Моссад. Ицхак Хофи, глава Моссада, в то, что должно было стать его звездным часом, энергично и страстно призывал к спасению. Он уничтожил план, который Рафи Эйтан использовал для поимки Эйхмана. Было сходство: Рафи Эйтан и его люди работали вдали от дома во враждебной среде. По ходу дела они импровизировали, используя блеф - известную еврейскую наглость. Это можно сделать снова. Промокший от пота, его голос охрип от мольбы и споров, Хофи оглядел комнату кабинета.


«Если мы позволим нашему народу умереть, это откроет шлюзы. Ни один еврей нигде не будет в безопасности. Гитлер одержал бы победу из могилы! »


«Очень хорошо», - сказал наконец Рабин. "Мы пытаемся."


Помимо Кимче, были мобилизованы все остальные стратеги и планировщики в Моссаде. Первым шагом было открытие безопасного канала связи между Тель-Авивом и Найроби; Хофи поддерживал скрытую разведывательную связь между Моссадом и его кенийским коллегой, представленным Меиром Амитом. Ссылка начала приносить немедленные результаты. Полдюжины Katsas спустили на Найроби и были установлены в кенийской службы разведки безопасный дом. Они составят плацдарм для главного удара. Тем временем Кимче преодолела еще одну проблему. Любая спасательная операция потребует заправки в Найроби. Работая по телефону, он в считанные часы получил одобрение Кении, предоставленное «по гуманитарным соображениям».


Но до Энтеббе все еще оставалась огромная проблема. ООП создала аэропорт как собственный пункт въезда в Уганду, откуда Организация провела свою операцию против произраильского режима белого превосходства в Южной Африке. Иди Амин, деспотический диктатор Уганды, фактически предоставил ООП резиденцию израильского посла в качестве штаб-квартиры после разрыва дипломатических отношений с Иерусалимом в 1972 году.


Кимче знал, что важно знать, находится ли еще ООП в стране. Их закаленные в боях партизаны были бы грозной силой, которую можно было бы преодолеть за короткое время, отведенное для фактической спасательной операции: израильские силы могли находиться на земле только в течение нескольких минут, иначе они рисковали бы подвергнуться мощной контратаке. Кимче отправил два катса из Найроби на лодке через озеро Виктория. Они приземлились недалеко от Энтеббе и обнаружили, что штаб-квартира ООП заброшена; палестинцы недавно перебрались в Анголу.


Затем, по счастливой случайности любой операции, один из кенийских офицеров службы безопасности, сопровождавших катса, обнаружил, что один из родственников его жены на самом деле был одним из мужчин, охранявших заложников. Кенийец затащил себя в аэропорт и увидел, что все заложники живы, но насчитал пятнадцать очень напряженных и нервных охранников. Информация была передана по радио в Тель-Авив.


Между тем, два других катса, оба квалифицированные пилоты, наняли Cessna и вылетели из Найроби якобы для того, чтобы сфотографировать озеро Виктория для праздничной брошюры. Их самолет пролетел прямо над аэропортом Энтеббе, что позволило одному катсу получить хорошие фотографии взлетно-посадочной полосы и прилегающих зданий. Фильм был доставлен в Тель-Авив. Там Кимче порекомендовал еще одну стратегию, чтобы сбить с толку угонщиков.


Во время нескольких телефонных разговоров с дворцом Амина израильские переговорщики в Тель-Авиве дали понять, что их правительство готово принять условия угонщика. Дипломата в европейском консульстве в Уганде использовали для придания убедительности этой очевидной капитуляции, назвав его «конфиденциально», чтобы посмотреть, сможет ли он договориться о подходящей формулировке, которую примут угонщики. Кимче сказал посланнику: «Это должно быть что-то не слишком унизительное для Израиля, но и не такое уж невозможное для угонщиков». Дипломат поспешил с новостью в аэропорт и стал набирать подходящие слова. Он все еще делал это, когда операция «Громовой шар» подошла к завершающей стадии.


Израильский Боинг 707 без опознавательных знаков, который будет использоваться в качестве летающего госпиталя, приземлился в аэропорту Найроби, которым управляли пилоты ЦАХАЛа, знавшие аэропорт Энтеббе. Тем временем этот аэропорт окружили шесть катса Моссада ; У каждого человека было высокочастотное радио и электронное устройство, которое заглушало радар в диспетчерской вышке. В боевых условиях его еще не пробовали.


Пятьдесят израильских десантников под покровом темноты покинули больничный самолет и на полной скорости направились к озеру Виктория. Надув свои резиновые лодки, они гребли по воде, ожидая недалеко от берега Уганды, готовые штурмовать аэропорт Энтеббе. В Тель-Авиве спасательная операция была отрепетирована до совершенства; Когда пришло время, отряд транспортеров C-130 Hercules пересек Красное море, направился на юг, дозаправился в Найроби, а затем, пролетев чуть выше африканских верхушек деревьев, обрушился на аэропорт Энтеббе.


Глушитель РЛС работал отлично. Власти аэропорта все еще пытались выяснить, что произошло, когда приземлились три транспортера Hercules и больничный самолет. Спецназовцы ворвались в здание, где держали заложников. К тому времени они были только евреями. Все представители других национальностей были освобождены Амином, наслаждаясь моментом своего выхода на мировую арену. Десантники, ожидавшие поддержки, так и не были вызваны в бой. Они переплыли озеро и вернулись в Найроби. Там их заберет другой израильский транспортник и доставит домой.


В течение пяти минут - на две полных минуты меньше, чем позволяло время - заложники были освобождены, а все террористы были убиты вместе с шестнадцатью угандийскими солдатами, охранявшими пленников. Атакующие потеряли одного офицера, подполковника Йонатана Нетаньяху, старшего брата будущего премьер-министра Биньямина Нетаньяху. Он сказал бы, что его собственная жесткая линия против всех террористов стала результатом смерти Йонатана. Погибли также трое заложников.


Желание Дэвида Кимче нанести громкий ответ угонщикам было более чем выполнено. Спасение в Энтеббе было эпизодом, который даже в большей степени, чем поимка Адольфа Эйхмана, стал визитной карточкой Моссада.


Кимче все больше и больше погружался в борьбу Моссада против ООП. Эта смертоносная борьба велась за пределами Израиля, на улицах европейских городов. Кимче был одним из стратегов, подготовивших почву для убийц Моссада, кидонов. Они ударили по Парижу, Мюнхену, Кипру и Афинам. Для Кимче убийства были отдаленными; он был похож на летчика бомбардировщика, который не видит, куда падают бомбы. Смерти помогли укрепить в Моссаде постоянное настроение непобедимости: превосходная информация, исходящая от его стратегов, означала, что кидоны всегда были на шаг впереди врага.


Однажды утром Кимче пришел на работу и обнаружил своих коллег в состоянии шока. Один из их самых опытных катса был убит в Мадриде боевиком из ООП. Убийца был контактом, который катса развивал, пытаясь проникнуть в группу.


Но горевать было некогда. Все доступные руки были задействованы в борьбе с огнем огнем. Для Кимче это было время, когда «мы не ожидали, что к нам проявят милосердие, и не проявили ничего взамен».


Неустанное давление продолжало искать новые способы сблизиться с руководством ООП и узнать достаточно о ее внутренней работе, чтобы убить ее лидеров. Для Кимче «отрезание головы было единственным способом остановить виляние хвоста». Ясир Арафат был первым в списке целей кидонов.


Другая, более серьезная угроза начала привлекать внимание Кимче: возможность второй полномасштабной арабской войны против Израиля во главе с Египтом. Но Моссад был единственным голосом в израильском разведывательном сообществе. Обеспокоенность Кимче, которую разделяло его начальство, категорически отвергала военная разведка Аман. Его стратеги указали, что Египет только что выслал своих 20 тысяч советских военных советников, что следует интерпретировать как четкое указание на то, что президент Египта Анвар Садат искал политическое решение на Ближнем Востоке.


Кимче остался неубедительным. Судя по всей информации, пересекавшей его стол, он становился более уверенным в том, что Садат нанесет превентивный удар - просто потому, что требования арабов были бы невозможны для Израиля: Египет хотел вернуть завоеванные земли и создать палестинскую родину внутри Израиля. Кимче считал, что даже если эти уступки будут предоставлены, ООП продолжит свою кровавую кампанию, чтобы поставить Израиль на колени.


Тревога Кимче усилилась, когда Садат заменил своего военного министра более воинственной фигурой, первым делом которой было усиление обороны Египта вдоль Суэцкого канала. Египетские командиры также регулярно посещали другие арабские столицы, чтобы заручиться поддержкой. Садат подписал с Москвой новое соглашение о закупке оружия.


Для Кимче все признаки были слишком зловещими: «Вопрос не в том, когда придет война, а в том, когда она начнется».


Но руководители разведки Амана продолжали преуменьшать значение предупреждений, исходящих от Моссада. Они сказали командирам ЦАХАЛа, что, даже если война будет выглядеть как начало войны, будет «по крайней мере пятидневный период предупреждения», что более чем достаточно для ВВС Израиля, чтобы повторить свой большой успех в Шестидневной войне.


Кимче возразил, что арабы наверняка извлекли урок из ошибок прошлого. Он обнаружил, что он является членом «одержимого войной Моссада» - обвинение, которое не устраивало человека, который так внимательно относился к каждому своему слову. Все, что он мог сделать, это продолжить оценку египетских приготовлений и попытаться определить вероятную дату нападения.


Жаркая жара августа 1973 года в Тель-Авиве сменилась более прохладным сентябрем. Последние сообщения от Мосад Кацас на Синайской стороне Суэцкого канала показали, что египетские приготовления набирают обороты. Армейские инженеры наносили последние штрихи на понтоны для войск и бронетехники, чтобы пересечь водный путь. Когда Моссад убедил министра иностранных дел Израиля поднять вопрос об определенно вызывающих тревогу приготовлениях в Организации Объединенных Наций, представитель Египта успокаивающе сказал: «Эти действия являются обычным делом». Для Кимче эти слова имели «такое же доверие», как и те, которые были произнесены японским послом в Вашингтоне накануне нападения на Перл-Харбор.


Тем не менее, египетское объяснение было принято Аманом. Тем более невероятным для Кимче было то, что к октябрю, куда бы ни останавливались его пытливые глаза, было еще больше признаков назревающих неприятностей; Ливия только что национализировала западные нефтяные компании; в нефтедобывающих странах Персидского залива говорили о прекращении всех поставок на Запад.


Тем не менее, стратеги в Амане продолжали прискорбно неверно истолковывать картину разведки. Когда самолеты ВВС Израиля были атакованы МиГами над Сирией - что привело к победе ЦАХАЛ благодаря тактическим знаниям их пилотов, полученным от МиГа, украденного из Ирака - сбитие двенадцати сирийских самолетов было воспринято Аманом только как дополнительное доказательство того, что, если арабы когда-либо воевали, их бы так же жестоко избили.


В ночь с 5 на 6 октября Моссад получил самые веские доказательства того, что военные действия неизбежны, возможно, через несколько часов. Его « катса» и информаторы в Египте сообщали, что верховное командование египетских вооруженных сил объявило тревогу. Свидетельства больше нельзя было игнорировать.


В 6 часов утра глава Моссада Цви Замир присоединился к начальникам разведки Аман в министерстве обороны. Здание было почти безлюдным: это был Йом Киппур, самый священный из всех еврейских праздников, день, когда отдыхали даже не практикующие евреи, когда все общественные службы, включая государственное радио, были отключены. Радио всегда использовалось для мобилизации резервов на случай чрезвычайной ситуации в стране.


В конце концов, приведенные в действие неопровержимыми доказательствами, представленными Моссадом, по всему Израилю зазвонили тревожные звонки о том, что двусторонняя атака - из Сирии на севере и Египта на юге - вот-вот захлестнет Израиль.


Война началась в 13:55 по местному времени, когда израильский кабинет был на чрезвычайном заседании - стратеги Амана заверили, что боевые действия начнутся только в 18:00. Время оказалось чистым предположением.


Никогда в истории израильского разведывательного сообщества не было такого бесславного провала в предсказании события. Масса безупречных доказательств, предоставленных Дэвидом Кимче и другими, была полностью проигнорирована.


После окончания войны, когда Израиль снова вырвал победу из пасти поражения, в верхних эшелонах Амана была проведена массовая чистка. Моссад снова стал главенствовать над разведывательным сообществом, хотя и здесь произошло ключевое изменение: Замир был снят с поста генерального директора на том основании, что он не проявлял достаточной настойчивости по отношению к своему коллеге из Амана. Его место занял Ицхак Хофи.


Кимче со смешанными чувствами отнесся к его приезду. В некотором смысле Хофи был похож на Меира Амита: та же прямая осанка, тот же проверенный боевой опыт, та же проницательность и полная неспособность терпеть дураков любой ценой. Но Хофи также был откровенен до грубости, и напряженность между ним и Кимче возникла еще в те дни, когда они инструктировали новобранцев между своими другими обязанностями в учебной школе Моссада. Хофи, с его серьезным кибуцным менталитетом, не проявил терпения к вялому интеллектуализму Кимче и его утонченному английскому акценту, когда он обращался к студентам. Но Кимче стал теперь не только опытным оперативником, но и заместителем Хофи. Незадолго до ухода Замира его повысили до заместителя генерального директора. И Хофи, и Кимче согласились, что они должны отложить свои личные разногласия, чтобы «Моссад» продолжал работать с максимальной эффективностью.


Кимче было поручено одно из самых сложных заданий в Моссаде: он был назначен ответственным за «ливанский аккаунт» службы. Гражданская война в стране началась через два года после войны Судного дня, и к тому времени, когда Кимче взял на себя «счет», ливанские христиане вели проигрышную битву. Как за несколько лет до этого Салман отправился в посольство Израиля в Париже, чтобы предпринять первые шаги по краже иракского МиГа, так в сентябре 1975 года туда отправился эмиссар христиан, прося Израиль поставить оружие, чтобы они не были уничтожены. Запрос оказался на столе Кимче. Он увидел возможность для Моссада внедриться в «ливанскую столярку».


Он сказал Хофи, что с политической точки зрения имеет смысл «частично поддерживать» христиан против мусульман, поклявшихся уничтожить Израиль. Его интерпретация снова была принята. Израиль предоставит христианам достаточно оружия, чтобы иметь дело с мусульманами, но не настолько, чтобы представлять угрозу для Израиля. Моссад начал поставлять оружие из Израиля в Ливан. Затем Кимче поместил офицеров Моссада в христианское командование. Якобы они были здесь, чтобы максимально использовать оружие. На самом деле офицеры обеспечивали Кимче непрерывным потоком разведданных, что позволяло ему постоянно отслеживать общий ход гражданской войны. Эта информация позволила Моссаду предпринять ряд успешных атак на опорные пункты ООП на юге Ливана.


Но отношения службы с христианами испортились в январе 1976 года, когда христианские лидеры пригласили сирийскую армию, чтобы оказать дополнительную поддержку проиранской "Хезболле". Эта группа рассматривалась в Дамаске как угроза. Через несколько дней тысячи закаленных в боях сирийских войск были в Ливане и приближались к его границам с Израилем. Слишком поздно христиане обнаружили, что, по словам Кимче, «вели себя как Красная Шапочка, приглашая в волка».


В очередной раз ливанские христиане обратились за помощью к Моссаду. Но Кимче понял, что его тщательно выстроенная сеть поставок оружия недостаточна. Что было необходимо, так это полномасштабная израильская логистическая операция. Десятки танков ЦАХАЛа, противотанковых ракет и другого оружия были отправлены христианам. Гражданская война в Ливане начала выходить из-под контроля.


Под его прикрытием Кимче начал свой собственный партизанский бой против израильской bête noire, ООП. Вскоре это распространилось на борьбу с ливанскими шиитами. Ливан стал для «Моссада» площадкой для отработки тактики не только в убийствах, но и в психологической войне. Это было безмятежное время для мужчин, действовавших из безликого высотного здания на бульваре Царя Саула.


Внутри здания отношения между Кимче и Хофи ухудшались. Ходили слухи о яростных разногласиях по оперативным вопросам; что Хофи боялся, что Кимче хочет его работу; что Кимче чувствовал, что его не ценили должным образом за тот несомненный вклад, который он вносил. По сей день Кимче не обсуждает такие вопросы, а только для того, чтобы сказать, что он «никогда не допустит респектабельности слухов, комментируя».


Весенним утром 1980 года Дэвид Кимче использовал свою карту неограниченного доступа, которая заменила два ключа, для доступа к зданию штаб-квартиры. Придя к нему в офис, ему сказали, что Хофи хочет его сразу же увидеть. Кимче прошел по коридору в кабинет генерального директора, постучал и вошел, закрыв за собой дверь.


То, что там произошло, вошло в легенду Моссада, рассказ о все более повышенных голосах, об обвинениях и контробвинениях. Скандал длился двадцать минут возбуждающе. Затем Кимче молча вышел из офиса. Его карьера в Моссаде закончилась. Но его разведывательная деятельность от имени Израиля вот-вот должна была выйти на привычную арену - Соединенные Штаты. На этот раз речь идет не о хищении ядерных материалов, а о скандале, который в итоге стал известен как Ирангейт.


После периода размышлений о своем будущем Дэвид Кимче принял пост генерального директора израильского министерства иностранных дел. Эта должность идеально соответствовала его способности обдумывать выход из ситуации и выход из нее. Это дало Кимче возможность применить свои навыки на международной арене далеко за пределами Ливана.


В Соединенных Штатах сага о президенте Никсоне и Уотергейте дошла до неизбежного финала, оставив ЦРУ покрытым подозрением, подобного которому не было после смерти президента Кеннеди, поскольку появлялось все больше и больше разоблачений о деятельности Агентства. в годы правления Никсона.


Кимче изучил все аспекты драмы, «усвоив уроки, которые нужно было извлечь из фиаско, которого никогда не должно было случиться. Суть в том, что Никсон никогда не должен был хранить эти записи. Без них он, вероятно, все еще был бы президентом ».


Ближе к дому то, что происходило в Иране, всегда представлявшее неизменный интерес для Израиля, также занимало его. Когда Хомейни и его аятоллы твердо контролировали ситуацию, для Кимче было настоящим шоком увидеть, насколько сильно ЦРУ и Государственный департамент не смогли правильно оценить ситуацию.


Но в Белом доме появился новый президент, Рональд Рейган, который пообещал ЦРУ новый рассвет. Агентство, как Кимче узнал из своих знакомых в Вашингтоне, станет «секретным козырем» Рейгана во внешней политике. ЦРУ возглавлял Уильям Кейси. Инстинктивно Кимче почувствовал, что он не друг Израиля, а человек, которого можно было бы перехитрить, если бы в этом возникла необходимость.


В рамках своей работы Кимче внимательно следил за операциями ЦРУ в Афганистане и Центральной Америке. Многие из них производили на него впечатление «дрянь в лесу, старомодный сбор разведданных, смешанный с довольно безжалостными убийствами».


Затем внимание Кимче снова было привлечено к Ирану и тому, что произошло в Бейруте.


Через несколько месяцев после того, как Кимче приступил к своим обязанностям в министерстве иностранных дел, Израиль начал вооружать Иран при молчаливой поддержке Соединенных Штатов. Израиль оказал помощь в ослаблении багдадского режима - часть давно устоявшейся тактики Иерусалима, которую Кимче назвал «игрой на обоих концах».


Три года спустя на ситуацию повлияли два события. В Бейруте произошла резня с заминированием автомобиля, в которой был заминирован 241 морской пехотинец, и растущее подозрение США в том, что Моссад не только заранее знал о нападении, но и что разведывательная служба Ирана помогла его подготовить. На Израиль было оказано давление, чтобы он прекратил поставки Тегерану. Он увеличился с похищением, пытками и последующей смертью Уильяма Бакли, начальника отделения ЦРУ в Бейруте. В быстрой последовательности семь других американцев были взяты в заложники поддерживаемыми Ираном группами.


Для жестко говорящей администрации Рейгана, которая пришла к власти с обещанием покончить с терроризмом, идея о том, что американские граждане томятся глубоко под обломками Бейрута, требовала действий. Но о возмездии не могло быть и речи; бомбить Тегеран, как предлагал Рейган, исключили даже его сторонники жесткой линии. По словам руководителей Delta Force, спасательная миссия также, скорее всего, не удастся.


Затем произошел разговор между президентом и Робертом Макфарлейном, энергичным бывшим морским пехотинцем, бывшим советником по национальной безопасности. Кимче напомнил, что Макфарлейн сказал ему, что разговор проходил следующим образом:


«В чем иранцы больше всего нуждаются, господин президент?»


«Ты мне скажи, Боб».


«Оружие для борьбы с Ираком».


«Итак, мы даем им то, что они хотят. И мы возвращаем наших людей взамен ».


Рейган и Макфарлейн - вопреки совету Кейси и других руководителей разведки США - придерживались упрощенного мнения о том, что вооружение Ирана не только приведет к тому, что муллы окажут давление на бейрутскую группировку с целью освобождения заложников, но и улучшат отношения администрации с Тегераном. . Также мог быть дополнительный бонус в том, что это должно было ослабить позиции Москвы в Иране. Семена были посеяны для того, что стало известно как Ирангейт.


Полковник морской пехоты Оливер Норт был назначен ответственным за поставку оружия. Норт и Макфарлейн решили исключить ЦРУ из своих планов. Оба были ориентированными на действия мужчинами. Их менталитет толкания и толчка сослужил им хорошую службу во Вьетнаме, и, судя по всему, что они слышали, израильтяне были такими же людьми действия. Итак, по словам Норта, «пришло время привлечь Израиль в свои ряды». Была также личная перспектива посетить Святую Землю; Убежденный христианин, Норт наслаждался мыслью идти по стопам Иисуса.


Новый премьер-министр Израиля Ицак Шамир решил, что есть только один человек, способный обработать просьбу Вашингтона о помощи и обеспечить полную защиту интересов Израиля. 3 июля 1983 года Дэвид Кимче прилетел на встречу с Макфарлейном в Белый дом. Кимче сказал, что, по его мнению, сделка об оружии в обмен на заложников может сработать. Он спросил, было ли ЦРУ «активно вовлечено». Ему сказали, что Агентство нет.


В свою очередь, Макфарлейн спросил Кимче, насколько далеко будет вовлечен Моссад: «В конце концов, - заявил он, - это те ребята, которые выполняют всю вашу секретную работу за границей». Кимче сказал ему, что Ицхак Рабин, тогдашний министр обороны, и Шамир решили исключить Моссад и оставить все дело на его усмотрение. Макфарлейн сказал, что его это устраивает. Кимче не сказал ему, что глава Моссада, тогдашний Нахум Адмони, разделял опасения Кейси о том, что сделка с оружием в обмен на заложников чревата операционными опасностями.


Макфарлейн поехал в военно-морской госпиталь Бетесда, чтобы изложить взгляды Кимче Рейгану, который выздоравливал после операции на толстой кишке. У президента был один вопрос: может ли Кимче гарантировать, что Израиль сохранит сделку в секрете? Утечка может нанести ущерб отношениям США с более умеренными арабскими государствами, уже опасающимися растущего радикализма Тегерана. Кимче утверждает, что Макфарлейн заверил Рейгана, что Израиль «задранет люки». Сделка была заключена. Кимче улетел обратно в Израиль. Две недели спустя Кимче вернулся в Вашингтон. За ужином он изложил свой план на игру Макфарлейну. Кимче должен был вспомнить, что разговор проходил так:


«Вы хотите сначала хорошие или плохие новости?» - спросила Кимче у Макфарлейна.


"Добро."


«Мы отправим вам оружие по тем же маршрутам, что и раньше».


Макфарлейн сказал: «Нет проблем».


Метод Кимче гарантировал бы, что Соединенные Штаты не имеют прямого контакта с Ираном, и поэтому воинственное отношение администрации к жесткой борьбе с терроризмом не будет скомпрометировано: эмбарго США на поставки оружия Ирану останется в силе, а заложники после освобождения не пострадают. был напрямую обменян на оружие.


"А плохие новости?" - подсказал Макфарлейн.


Кимче сказал, что его собственные хорошо поставленные контакты в Иране не уверены, что муллы действительно смогут добиться освобождения заложников из Бейрута.


«Радикалы выходят из-под контроля Тегерана», - сказал он своему хозяину.


Если Макфарлейн был разочарован, он этого не показал. На следующий день госсекретарь Джордж Шульц сказал Рейгану в Овальном кабинете, что риски слишком высоки. Предположим, что иранцы взяли в руки оружие, а затем раскрыли сделку, чтобы поставить в неловкое положение «Великого Сатаны», как муллы назвали Соединенные Штаты? Разве это не втянуло бы Ирак еще дальше в советский лагерь? А что с заложниками? Им могло быть даже хуже. Все утро споры продолжались. К обеду Рейган заметно устал. Решение, когда оно пришло, было внезапным. Президент согласился поддержать предложение о замене США всего оружия, проданного Израилем Ирану. И снова Кимче вернулся домой с зеленым светом. Тем не менее, Шамир настаивал на том, чтобы также были предприняты все возможные шаги, чтобы он «мог отрицать какую-либо связь с этим вопросом, если возникнет проблема».


Чтобы гарантировать это, Кимче собрал красочный состав персонажей, чтобы начать операцию. Был Аднан Хашогги, саудовский нефтяной миллиардер, с привычкой есть икру за фунт и глазом на нынешних девушек с обложек; Манахер Торбанифер, бывший агент печально известной секретной службы шаха САВАК, который по-прежнему вел себя как шпион, созывая встречи посреди ночи. Был не менее загадочный Яков Нимроди, который руководил агентами Амана и когда-то был военным атташе Израиля в Иране во время шахского режима. Его неизменно сопровождал Аль Швиммер, молчаливый основатель компании Israel Aircraft Industries.


Хашогги заключил сделку, которая должна была стать предвестником всего последующего. Он возглавит консорциум, который возместит ущерб Соединенным Штатам, если Иран не выполнит свои обязательства, и аналогичным образом защитит Иран, если оружие будет неприемлемо, как указано. За эти гарантии консорциум получит 10-процентную плату от покупки всего оружия за наличные, предоставленные Соединенными Штатами. В свою очередь, он также будет действовать как буфер, гарантирующий, что правдоподобное отрицание останется неизменным как для правительства Ирана, так и для правительства США, если что-то пойдет не так. Все понимали, что консорциум, по сути, будет работать вне всякого политического контроля и в первую очередь будет руководствоваться соображениями прибыли.


В конце августа 1985 года в Тегеране приземлился первый самолет с оружием из Израиля. 14 сентября в Бейруте был освобожден заложник из США, преподобный Бенджамин Вейр. По мере ускорения темпа к консорциуму присоединились еще более энергичные игроки, в том числе Майлз Коупленд, бывший офицер ЦРУ, который накануне падения шаха от власти в стране, которая вскоре должна была быть переименована в Исламскую Республику Иран, отправил агентов ЦРУ в Тегеранские базары раздают стодолларовые купюры всем, кто осмелился крикнуть: «Да здравствует шах!» Были задействованы и другие скрытые фигуры, такие как бывший офицер специальных авиационных служб, который руководил компанией в Лондоне, которая когда-то оказывала Мосаду неспецифические услуги. Между тем политики в Израиле и Вашингтоне смотрели в другую сторону. Все, что имело значение, это то, что операция началась на носу у ничего не подозревающего мира - по крайней мере, на данный момент.


Всего Иран получит 128 американских танков; двести тысяч ракет «Катыша» захвачены на юге Ливана; десять тысяч тонн артиллерийских снарядов всех калибров; три тысячи ракет класса "воздух-воздух"; четыре тысячи винтовок; и около пятидесяти миллионов патронов.


С базы ВВС Марама в Аризоне более четырех тысяч ракет TOW были доставлены по воздуху в Гватемалу, чтобы начать свой долгий путь в Тель-Авив. Из Польши и Болгарии было отправлено восемь тысяч зенитно-ракетных комплексов Сам-7 и сто тысяч АК-47. Китай предоставил сотни ракет класса "море-море" Silkworm, бронемашины и десантные бронетранспортеры. Швеция предоставила 105-мм артиллерийские снаряды, Бельгия - ракеты класса «воздух-воздух».


Оружие было отправлено с сертификатами, подтверждающими, что конечным пользователем был Израиль. С военных баз ЦАХАЛа в пустыне Негев консорциум организовал зафрахтованный транспортный самолет для перевозки оружия в Иран. Консорциум получал «пошлину за обработку» каждой партии, причем Иран выплачивал деньги из средств на счетах в швейцарских банках. Сумма в итоге составила 7 миллионов долларов. Израиль не получил никакого финансового вознаграждения - только удовлетворение от того, что стал свидетелем того, как Иран улучшил свои возможности убивать больше иракцев в затяжной войне между обеими странами. Для Дэвида Кимче это был еще один пример политики «разделяй и властвуй», которую он решительно отстаивал.


Тем не менее, его отточенные инстинкты подсказали ему, что то, что начиналось как «сладкая операция», теперь находится под угрозой выхода из-под контроля. По его мнению: «Не те люди теперь обладали слишком большой властью в консорциуме».


Создавая его, он снова продемонстрировал реальную политику Израиля: Израиль был готов помочь Соединенным Штатам, потому что признал, что не сможет выжить без поддержки Вашингтона в других областях. Это также был способ продемонстрировать, что Израиль может решительно выступать на мировой арене и хранить дела в секрете.


Но чем дольше продолжалась операция по захвату заложников, как чувствовал Кимче, тем больше шансов на обнаружение. В декабре 1985 года он сказал консорциуму, что он больше не может участвовать в его деятельности - используя старую пилу, связанную с чрезмерной работой в Министерстве иностранных дел.


Консорциум поблагодарил его за помощь, устроил прощальный ужин в тель-авивском отеле и сообщил, что его заменяет в качестве связующего звена с Израилем Амирам Нир, энергичный советник Переса по терроризму. Это был момент, как позже признает Кимче, когда сделка по поставке оружия в обмен на заложников уверенно приближалась к самоуничтожению. Если кто-то и мог сорвать это, то это был Нир. Бывший журналист, Нир продемонстрировал тревожную черту того, что считал реальный интеллект частью того же мира, что и триллеры о Джеймсе Бонде, которые ему так нравились. Он поделился этой роковой слабостью с людьми из Моссада, которые также решили, что журналисты также могут служить своей цели.


В апреле 1999 года Дэвид Кимче показал, что не утратил своих навыков правильно понимать текущую политическую ситуацию на Ближнем Востоке. Ясир Арафат, человек, которого он когда-то планировал убить, «потому что он был моим кровным врагом, уверенный в том, что его кончина станет великой победой для Израиля», теперь, по мнению Кимче, стал «лучшей надеждой Израиля на долгосрочный мир». . Г-н Арафат по-прежнему вряд ли мне кажется идеальным соседом, но он единственный палестинский лидер, способный пойти на уступки Израилю, сохранив при этом власть и внутреннюю поддержку ».


Кимче считал, что он нашел общий язык с Арафатом. Он был убежден, что лидер ООП наконец осознал то, что Кимче видел четверть века назад, «реальную угрозу исламского фундаментализма для нового тысячелетия».


Сидя в своем маленьком кабинете, глядя на сад, который он видел созревшим, Кимче смог вынести взвешенное суждение. «Я не могу простить своему давнему врагу за то, что он поддержал убийство моих соотечественников несколько десятилетий назад. Но было бы также непростительно отказать Арафату - и израильтянам - в шансе положить конец кровопролитию раз и навсегда ».


ГЛАВА 8.


ОРА И МОНСТР


Просторный вестибюль гостиницы «Палестина-Меридиан» в Багдаде, как обычно, был переполнен в последнюю пятницу апреля 1988 года, и настроение было веселым. Ирак только что выиграл решающую битву против Ирана в заливе Басра, и все пришли к единому мнению, что их война, наконец, подходит к концу после семи кровавых лет.


Одной из причин надвигающейся победы Ирака можно было отнести иностранцев, которые сидели в вестибюле в своих хорошо сшитых блейзерах и брюках с равномерно острыми складками, и с постоянными улыбками успешных продавцов на лицах. Они были торговцами оружием, чтобы продавать свое новейшее оружие, хотя они редко использовали это слово, предпочитая более нейтральные выражения: «оптимальный интерфейс», «системы управления», «возможности роста». Между ними продавцы представляли оружейную промышленность Европы, Советского Союза, США и Китая. Общим языком их профессии был английский, на котором они говорили на различных диалектах.


Их иракские хозяева не нуждались в переводе: им предлагали целый ряд бомб, торпед, мин и других разрушительных устройств. В распространяемых брошюрах были изображены вертолеты с мультяшными названиями - «Морской рыцарь», «Чинук», «Морской жеребец». Один вертолет, «Большая Мать», мог нести небольшой мост; другой, «Невероятная машина», мог перебросить по воздуху взвод войск. В листовках были показаны ружья, которые могли стрелять двумя тысячами выстрелов в минуту или поражать движущуюся цель в кромешной тьме с помощью компьютерного прицела. Продавались все виды оружия.


Их хозяева говорили на эзотерическом жаргоне, который продавцы также понимали: «двадцать в день», «тридцать с половиной минус один»: двадцать миллионов долларов в день доставки или тридцать миллионов долларов за партию, подлежащую оплате наполовину. остаток за день до отгрузки оружия. Все платежи будут производиться в долларах США, которые по-прежнему являются предпочтительной валютой в этом закрытом мире.


За этим постоянно меняющимся базаром дилеров и клиентов, встречающихся за мятным чаем, следили офицеры из Далрат аль-Мухабарат аль-Ама, главной разведывательной организации Ирака, контролируемой Саббаа, почти таким же грозным сводным братом Саддама Хусейна.


Семь лет назад некоторые из торговцев оружием были в вестибюле отеля совсем в другой день, когда их ошеломленные хозяева сказали им, что Израиль, враг, ненавидимый еще больше, чем Иран, нанес мощный удар по военной машине Ирака.


С момента образования еврейского государства между Израилем и Ираком существовало формальное состояние войны. Израиль был уверен, что его силы могут выиграть обычную войну. Но в 1977 году Моссад обнаружил, что французское правительство, которое предоставило Израилю свой ядерный потенциал, также предоставило Ираку реактор и «техническую помощь». Объект находился в Аль-Тувейте, к северу от Багдада.


Израильские военно-воздушные силы начали планировать, как бомбить объект, прежде чем он стал «горячим» из-за урановых стержней в активной зоне реактора. Его уничтожение привело бы к массовой гибели людей и загрязнению окружающей среды и превратило бы Багдад и значительную часть Ирака в облученную пустыню, что вызвало бы всемирное осуждение Израиля.


По этим причинам Ицхак Хофи, тогдашний глава Моссада, выступил против налета, утверждая, что воздушный удар в любом случае приведет к большому количеству погибших среди французских технических специалистов и изолирует европейские страны, которые Израиль пытался убедить в своих мирных намерениях. Бомбардировка реактора также положила бы конец сложному маневрированию с целью убедить Египет подписать мирный договор.


Он обнаружил, что руководит разделенным домом. Некоторые из начальников его отдела утверждали, что нет другого выхода, кроме как нейтрализовать реактор. Саддам был безжалостным врагом; как только у него будет ядерное оружие, он без колебаний применит его против Израиля. И с каких это пор Израиль чрезмерно беспокоился о том, чтобы завоевать друзей в Европе? Америка была всем, что имело значение, и из Вашингтона шептались, что снятие реактора приведет к не более чем пощечине со стороны администрации.


Хофи попробовал другой подход. Он предложил Соединенным Штатам оказать дипломатическое давление на Францию, чтобы остановить экспорт реактора. Вашингтон получил резкий отпор из Парижа. Затем Израиль выбрал более прямой путь. Хофи отправил группу катса для рейда на французский завод в Ла-Сен-сюр-Мер, недалеко от Тулона, где строилась активная зона иракского реактора. Ядро было разрушено организацией, о которой раньше никто никогда не слышал, - Французской экологической группой. Имя выбрал лично Хофи.


Пока французы приступили к строительству новой активной зоны, иракцы отправили в Париж Яхью аль-Мешада, члена Комиссии по атомной энергии, для организации перевозки ядерного топлива в Багдад. Хофи послал команду кидонов, чтобы убить его. Пока остальные патрулировали окрестные улицы, двое из них использовали ключ доступа, чтобы войти в спальню Аль-Мешада. Они перерезали ему горло и ударили ножом в сердце. Комнату обыскали, чтобы она выглядела как ограбление. Проститутка в соседней комнате сказала полиции, что обслуживала ученого за несколько часов до его смерти. Позже, развлекая другого клиента, она услышала «необычное движение» в комнате Аль-Мешада. Через несколько часов после того, как она сообщила об этом в полицию, она погибла в результате инцидента с побегом. Машину так и не нашли. Команда кидонов вылетела рейсом Эль Аль обратно в Тель-Авив.


Несмотря на этот дальнейший удар, Ирак при поддержке Франции продолжал свои попытки стать ядерной державой. В Тель-Авиве израильские военно-воздушные силы продолжали свои собственные приготовления, в то время как руководители разведки спорили с Хофи из-за его постоянных возражений. Глава Моссада столкнулся с неожиданным вызовом. Его заместитель Нахум Адмони утверждал, что уничтожение реактора не является необходимым, но преподнесет урок «любым другим арабам с большими идеями».


К октябрю 1980 года дебаты были заняты каждым кабинетным заседанием, которое председательствовал Менахем Бегин. Были пересмотрены знакомые аргументы. Все чаще Хофи становился единственным голосом против нападения. Тем не менее он продолжал бороться, создавая хорошо написанные служебные документы, зная, что пишет свой собственный профессиональный некролог.


Адмони все больше и больше не скрывал своего презрения к положению Хофи. Двое мужчин, которые были близкими друзьями, стали холодными коллегами. Тем не менее, потребовалось еще шесть месяцев ожесточенного конфликта между встревоженным главой Моссада и его руководящим составом, прежде чем генеральный штаб одобрил нападение 15 марта 1981 года.


Атака была шедевром тактики. Восемь истребителей-бомбардировщиков F-16 в сопровождении шести истребителей-перехватчиков F-15 пролетели на уровне песчаных дюн через Иорданию, а затем устремились в сторону Ирака. Они достигли цели в запланированный момент, в 17:34 по местному времени, через несколько минут после того, как французский строительный персонал ушел. Всего погибло девять человек. Атомная станция превратилась в руины. Самолет вернулся невредимым. Карьера Хофи в «Моссад» закончилась. Адмони заменил его.


Теперь, в то апрельское утро 1988 года, торговцы оружием в вестибюле, которые семь лет назад сочувствовали своим потрясенным хозяевам израильской атакой - до продажи Ираку улучшенных радиолокационных систем - были бы ошеломлены, узнав, что в отеле Агент Моссада спокойно записывал их имена и то, что они продавали.


Ранее в эту пятницу работа в вестибюле была ненадолго прервана прибытием Саббаа аль-Тикрити, главы иракской тайной полиции в сопровождении его собственной преторианской фаланги телохранителей. Сводный брат Саддама Хусейна зашагал к лифту, направляясь в апартаменты на крыше. Там ждала высокая пышная проститутка, специально прилетевшая из Парижа для его удовольствия. Это была высокооплачиваемая и рискованная работа. Некоторые из предыдущих шлюх просто исчезли после того, как Саббаа покончил с ними.


Начальник службы безопасности ушел в полдень. Вскоре после этого из номера, примыкающего к проститутке, вышел высокий молодой человек в синей хлопковой куртке и брюках чинос. Он был симпатичен, но немного изящно, с нервной привычкой гладить усы или тереть лицо, что каким-то образом увеличивало его уязвимость.


Его звали Фарзад Базофт. В деталях регистрационной формы отеля - копию которой обычно отправляли в министерство Саббаа, - Базофт назвал себя «главным иностранным корреспондентом» лондонской воскресной национальной газеты The Observer . Описание было неточным: только штатным репортерам газеты, находящимся за границей, разрешалось называть себя «иностранными корреспондентами». Базофт был независимым журналистом, который за последний год опубликовал для The Observer несколько статей на ближневосточную тематику. Базофт признался репортерам других новостных организаций, которые также были в этой поездке в Багдад, что он всегда выдавал себя за главного иностранного корреспондента The Observer во время поездок в такие города, как Багдад, потому что это обеспечивало ему лучший доступный номер в отеле. Безобидная беллетристика рассматривалась как еще один пример его милого мальчишества.


Его коллеги из газеты не знали, что в личности Базофта была и более темная сторона, которая могла бы поставить под угрозу их, если бы их когда-либо заподозрили в причастности к истинной причине, по которой он был в Багдаде. Базофт был шпионом Моссада.


Его завербовали после того, как он три года назад прибыл в Лондон из Тегерана, где его все более откровенные взгляды на режим Хомейни подвергали его жизнь опасности. Как и многие до него, Базофт считал Лондон чужеземцем, а англичан сдержанностью. Он пытался найти для себя роль в иранской общине в изгнании, и на какое-то время его значительные знания о нынешней политической структуре Тегерана сделали его желанным гостем за их обеденными столами. Но вид таких же знакомых лиц вскоре приелся амбициозному и беспокойному молодому человеку.


Базофт стал искать больше удовольствия, чем анализировать новости из Тегерана. Он начал устанавливать контакты с врагом Ирана, Ираком. В середине 1980-х в Лондоне было большое количество иракцев, которые приветствовали посетителей, потому что Великобритания рассматривала Ирак не только как существенного импортера своих товаров, но и как нацию, которая при Саддаме Хусейне сможет подчинить себе угрожающий исламский фундаментализм. Режим Хомейни.


Базофт обнаружил, что «поет для моего ужина» на иракских вечеринках. Его новые хозяева были более расслаблены и готовы «распустить волосы», чем иранцы. В свою очередь, они были очарованы его мягкими манерами и бесконечными остротами в адрес аятолл Тегерана.


На одной вечеринке был иракский бизнесмен Абу аль-Хибид. Он слушал Базофта - еще раз, слегка подвыпивший к концу вечера, - бесконечно заявляющего о своем непреходящем стремлении стать репортером и о том, как его героями были Боб Вудворд и Карл Бернстайн, свергнувшие президента Никсона. Базофт сказал Абу аль-Хибиду, что умрет счастливым, если сможет свергнуть аятоллу Хомейни. К тому времени Базофт публиковал статьи в иранской небольшой тиражной газете для изгнанников в Великобритании.


Абу аль-Хибид был псевдонимом катса иракского происхождения. В свой следующий отчет в Тель-Авив он включил заметку о Базофте, его нынешней работе и своих чаяниях. В этом не было ничего необычного; Каждую неделю пересылались сотни имен, каждое из которых находило свое место в базе данных Моссада.


Но Наум Адмони руководил Моссадом и стремился развивать свои контакты в Ираке. Лондонской катсе было поручено взращивать Базофт. За неторопливыми ужинами Базофт пожаловался Аль-Хибиду, что его редактор не полностью использует свой потенциал. Его ведущий посоветовал ему попытаться ворваться в основную английскую журналистику. Должна быть вакансия для репортера с хорошими лингвистическими навыками и знанием Ирана. Аль-Хибид предположил, что отправной точкой будет BBC.


В вещательной организации было несколько сайан, в задачи которых входило наблюдение за предстоящими программами по Израилю и наблюдение за людьми, нанятыми для арабоязычной службы Би-би-си. Никогда не будет известно наверняка, имел ли какой-либо сайан непосредственную роль в приеме на работу Базофта, но вскоре после встречи с Аль-Хибидом он был нанят BBC для исследовательского задания. Он хорошо справился. Затем последовала другая работа. Редакторы обнаружили, что они могут доверять Базофту разобраться в интригах Тегерана.


В Тель-Авиве Адмони решил, что пора сделать следующий шаг. Поскольку разоблачения Ирангейта в США набирают обороты, глава Моссада сознательно решил раскрыть роль в разрастающемся скандале Якова Нимроди, бывшего оперативника Амана. Он был членом консорциума, созданного Дэвидом Кимче, и использовал свои собственные разведывательные данные, чтобы держать Моссад подальше от происходящего. Хитрый, болтливый человек, Нимроди, когда началась сделка об оружии в обмен на заложников, заставил госсекретаря США Джорджа Шульца прокомментировать, что «повестка дня Израиля отличается от нашей, и отношения разведки с Израилем в отношении Ирана могут не совпадать. быть тем, на кого мы можем полностью положиться ».


Когда Кимче вышел из консорциума, Нимроди оставался там еще ненадолго. Но по мере того, как звук из Вашингтона становился все громче и неприятнее для Израиля, бывший боевик «Амана» снова исчез в дереве. Адмони, уязвленный тем, как Нимроди обращался с Моссадом, имел другие планы: он публично поставит Нимроди в неловкое положение и в то же время даст Базофту карьерный рост, который позволит ему лучше служить Моссаду.


Аль-Хибид предоставил репортеру достаточно подробностей, чтобы Базофт понял, что это может стать его большим прорывом. Он рассказал историю в The Observer. Он был опубликован со ссылкой на «таинственного израильтянина Нимроди, замешанного в Ирангате». Вскоре Базофт стал постоянным автором The Observer . Наконец, желанный приз для тех, кто не был в штате, ему дали собственный стол. Это означало, что ему больше не нужно было оплачивать собственные телефонные расходы, чтобы отследить историю из дома, и он мог взимать плату за развлечения. Но Базофту все равно платили бы только за то, что писали в газете. Для него это был стимул найти больше историй и упорно настаивать на любой поездке на Ближний Восток. В таких случаях он будет жить на полную стоимость и, как и все репортеры, сможет манипулировать ими, чтобы дать ему дополнительные деньги сверх того, что он потратил и действительно мог бы вернуть. Нехватка денег всегда была проблемой для Базофта, которую он старался скрывать от своих коллег- наблюдателей . Конечно, никто не подозревал, что репортер, который часами разговаривал на фарси по телефону со своими контактами, был осужденным вором. Базофт провел восемнадцать месяцев в тюрьме после нападения на строительный кооператив. Вынося приговор, судья приказал депортировать Базофта после его освобождения. Базофт подал апелляцию на разумных основаниях, если он будет отправлен обратно в Иран, он будет казнен. Хотя апелляция была отклонена, ему было предоставлено «исключительное разрешение» остаться в Великобритании на неопределенный срок. Основания для такого необычного шага остались запертыми в хранилище Министерства внутренних дел.


Остается нерешенным вопрос, использовал ли Моссад, увидев потенциал Базофта, одну из своих удачно размещенных сайанимов в Уайтхолле для облегчения дела. Но эту возможность нельзя сбрасывать со счетов.


После освобождения Базофта из тюрьмы у него начались приступы депрессии, которые он лечил гомеопатическими препаратами. Этот фон был обнаружен «Моссад катса» . Позже английский писатель Руперт Элисон, консервативный член парламента и признанный эксперт по методам вербовки разведки, сказал бы, что такая личность, как Базофт, сделала его главной целью Моссада.


Через год после их первой встречи Аль-Хибид нанял Базофта. Как и где это было сделано, осталось неизвестным. Дополнительные деньги, безусловно, были бы рассмотрены для Базофта, так как наличных по-прежнему не хватало. И для человека, который так часто смотрел на жизнь через драматическую призму, перспективу воплотить в жизнь еще одну свою мечту - стать шпионом в традициях другого иностранного корреспондента, которым он восхищался, Филби, который также когда-то работал в The Observer, как прикрытие его работы в качестве советского шпиона - тоже могло быть фактором.


Более того, Базофт начал создавать себе небольшую репутацию; то, чего ему не хватало в стиле письма, он восполнил тщательными исследованиями. Все, что он раскопал в Иране, было передано лондонской катсе . Помимо статей для The Observer, Базофт также получал задания от Independent Television News и Mirror Group Newspapers. В то время иностранным редактором Daily Mirror был Николас Дэвис. В своем костюме в стиле сафари Дэвис, возможно, сошел бы со страниц Scoop Эвелин Во . Он обладал репортерским даром сплетничать и умением сдерживаться, и всегда был готов купить себе раунд. Его северноанглийский акцент практически исчез: коллеги сказали, что он часами совершенствовал мягкий тон, который теперь использовал. Женщин привлекали его простые хорошие манеры и властная манера заказать обед и выбрать бутылку хорошего вина. Им нравился его образ мыслей о том, что он был там, и то, как он говорил о далеких местах, как если бы они были частью его частной вотчины. Поздно вечером за очередной рюмкой он намекал на приключения, которые циники называли просто романтическими романами Ника.


Ни на мгновение никто - его коллеги из « Зеркала», его широкий круг друзей за пределами газетного мира, даже его жена Джанет, актриса австралийского происхождения, которая снялась в очень успешном телесериале BBC « Доктор Кто», - знал, что Наум Адмони разрешил нанять Дэвиса.


Дэвис всегда настаивал на том, что даже если бы к нему «подошли», он никогда не был агентом Моссада и что его присутствие в холле отеля в ту апрельскую пятницу было чисто журналистским наблюдением за торговцами оружием, которые занимались своей работой. Позже он не мог вспомнить, о чем они говорили с Базофтом в холле, но сказал: «Я полагаю, это было о том, что происходило». Он отказался вдаваться в подробности, и эту позицию он будет твердо придерживаться.


Пара отправилась в Ирак с небольшой группой других журналистов (среди которых был автор этой книги по заданию Ассоциации прессы, британской национальной телеграфной службы). Во время полета из Лондона Дэвис потчевал вечеринку непристойными рассказами о Роберте Максвелле, который наконец купил Mirror Newspapers. Он назвал его «сексуальным монстром с ненасытным аппетитом к соблазнению секретарей в своем штате». Однако он очень ясно дал понять, что был близок с Максвеллом: «С капитаном Бобом просто чертовски приятно быть, он знает, что я слишком много знаю, чтобы меня уволить». Утверждение Дэвиса о том, что он лично был несгораемым из-за того, что он знал об магнате, было отвергнуто его слушателями как преувеличение.


В полете Фарзад Базофт молчал, мало разговаривал с остальными, ограничиваясь разговорами с бортпроводниками на фарси. В аэропорту Багдада его языковые навыки помогли облегчить трудности с переводом иракских «смотрителей», прикомандированных к партии. Сценическим шепотом Дэвис сказал, что они действительно агенты службы безопасности. «Дремлющие педерасты не узнали бы шпиона, если бы на него указали», - пророчески сказал Дэвис.


На Палестине-Меридиане человек из Зеркала сообщил своим попутчикам, что он там только потому, что ему «чертовски скучно с Лондоном». Но он ясно дал понять, что не намерен следовать официальному маршруту, который включал посещение поля битвы в Басре, где иракская армия стремилась продемонстрировать военные трофеи после своей победы над иранскими войсками. Базофт сказал, что не думает, что поездка на юг, к заливу, заинтересует его газету.


В тот апрельский вечер пятницы 1988 года, проведя часы в холле отеля, наблюдая, как торговцы оружием приходят и уходят, и беседуя с Дэвисом, Фарзад Базофт ел один в кофейне отеля. Он отклонил приглашение присоединиться к другим репортерам из Лондона, заявив, что ему нужно «продумать свое расписание». Во время еды его вызвали для телефонного разговора в холле. Через несколько минут он вернулся с задумчивым видом. Заказав десерт, он резко вышел из-за стола, игнорируя грубые шутки некоторых репортеров о том, что у него была спрятана девушка.


Он не вернулся до следующего дня. Он казался еще более напряженным, говоря, среди прочего, Ким Флетчер - внештатному журналисту, работавшему тогда в Daily Mail, - что «это нормально для вас; вы британец, рожденный и воспитанный. Я иранец. Это меня отличает ». Флетчер был не единственным среди английских репортеров, которые задавались вопросом, не было ли это «Базофт снова болтает о том, как тяжело иметь такое же прошлое».


Базофт провел большую часть дня, расхаживая по холлу отеля или в своем номере. Дважды он ненадолго покидал отель. В вестибюле он несколько раз беседовал с Николасом Дэвисом, который позже сказал, что Базофт был «как любой из рассказчиков, гадающий, получит ли он то, что хотел». Со своей стороны, иностранный редактор Mirror объявил, что не будет ничего писать, «потому что здесь нет ничего, что могло бы заинтересовать капитана Боба».


Поздно вечером Базофт снова покинул отель. Как обычно, за ним следовал иракский сопровождающий. Но когда Базофт появился снова, он был один. Репортеры слышали, как Базофт сказал Дэвису, что за ним «не будут преследовать, как за сукой в течке».


Однако смех Дэвиса мало повлиял на настроение Базофта. Еще раз он пошел в свой номер. Когда он в следующий раз появился в вестибюле, он сказал нескольким репортерам, что не вернется с ними в Лондон. «Что-то произошло», - сказал он таинственным голосом, который ему иногда нравился.


«Это должна быть хорошая история, чтобы удержать меня здесь», - сказал Флетчер.


Через несколько часов Базофт покинул отель. Это будет последний раз, когда кто-либо из его товарищей увидит его, пока он не появится на видео, которое иракский режим распространяет по всему миру через семь недель после ареста, признавшись в шпионаже Моссада.


В то время Базофт выполнял задание Моссада, которое требовало бы навыков обученного катса . Ему было приказано попытаться выяснить, насколько продвинуты были планы Джеральда Булла по обеспечению Ирака суперпушкой. То, что перед журналистом была поставлена такая задача, было четким показателем того, насколько его контролеры были готовы его эксплуатировать. Моссад также предпринял собственные шаги, чтобы гарантировать, что если Базофт будет пойман, то окажется, что он работал на лондонскую компанию Defense Systems Limited (DSL). Когда Базофт был арестован недалеко от одного из полигонов для испытаний суперпушек, иракские агенты также обнаружили, что у него есть ряд документов, свидетельствующих о том, что Базофт несколько раз звонил из отеля в офисы DSL. Компания отрицает какие-либо сведения о Базофте или какие-либо контакты с Моссад.


На видеозаписи глаза Базофта временами смотрели пустым взглядом, а затем внезапно быстро моргали и метались по комнате с приятным фоном в виде занавески, усеянной ниспадающими завитками. Он выглядел как человек, который считал, что бессилен избежать его уничтожения.


Психологи Моссада в Тель-Авиве изучали каждый кадр. Для них этапы распада «Базофта» следовали той же схеме, которую заметили израильские следователи, когда они добивались признаний у захваченного террориста. Сначала Базофт испытает недоверие, инстинктивное отрицание того, что происходящее на самом деле происходит с ним. Тогда бы прийти в подавляющем большинстве случаев внезапные и сокрушительные реализации: Это было с ним происходит. На этом этапе беспомощный репортер мог испытать две другие реакции: парализующий испуг и принуждение к разговору. Тогда бы он на видео признался, что был агентом Моссада.


Его монотонный тон предполагал, что он испытал приступы экзогенной депрессии, находясь в неволе, в результате того, что его удалили из знакомого окружения и полностью нарушили его нормальный образ жизни. Он чувствовал бы постоянную усталость, и тот сон, который ему позволяли, оставил бы его неосвежающим. Это было бы тогда, когда самообвинение было самым разрушительным, а его чувство безнадежности усилилось. Самообвинение охватило бы его. Как и заключенный в «Процессе» Кафки , он чувствовал бы себя «глупым» из-за своего поведения и подвергал бы опасности других.


На видео в глазах Базофта были видны признаки того, что он был под наркотиками. Фармакологи Моссада не смогли решить, какие лекарства использовались.


Наум Адмони знал, что такое жалкое признание, которое содержалось в видеозаписи, было прелюдией к казни Базофта. Глава Моссада приказал своим специалистам по психологической войне начать кампанию, чтобы отклонить неловкие вопросы о причастности службы к Базофту.


Члены парламента Великобритании вскоре публично раскритиковали The Observer за отправку Базофта в Ирак. В то же время доверенных репортеров кормили рассказами о том, что Саддам Хусейн просматривал видеозаписи всех этапов допроса Базофта. Это вполне могло быть правдой. Более того, это был предлог, чтобы напомнить миру, что пытки и убийства являются инструментами государственной политики в Ираке. Базофт был повешен в Багдаде в марте 1990 года. Его последними заявленными словами на виселице были: «Я не израильский шпион».


В Лондоне Николас Дэвис прочитал отчет о казни в сообщении Рейтер, которое пришло в иностранное бюро Daily Mirror . Получив инструкции обо всех историях, происходящих с Ближнего Востока, которые он считал важными, Дэвис отнес отчет в офис Роберта Максвелла.


С 1974 года издатель был самым влиятельным сайаном в Великобритании. Дэвис вспомнил: «Боб прочитал отчет без комментариев», но не мог вспомнить «со всей честностью», что он чувствовал по поводу смерти Базофта.


В Тель-Авиве среди тех, кто читал о казни, был один из самых ярких персонажей, служивших разведчикам Израиля, Ари Бен-Менаше. До этого он никогда не знал о существовании Базофта. Но, как правило, это не останавливало переменчивого Бен-Менаше с чувством горя из-за того, что «другой хороший человек оказался не в том месте и не в то время». Именно такие эмоциональные суждения сделали мрачно красивого и сообразительного Бен-Менаше таким маловероятным кандидатом на ключевую должность в израильском разведывательном сообществе. Тем не менее, в течение десяти лет, с 1977 по 1987 год, он занимал ответственный пост в Департаменте внешних сношений (ERD) Сил обороны Израиля, одной из самых влиятельных и секретных организаций в разведывательном сообществе.


ERD был создан в 1974 году тогдашним премьер-министром Ицхаком Рабином. Заметив, что Израиль был полностью удивлен сирийско-египетским натиском во время Войны Судного дня, он решил, что единственный способ предотвратить повторение подобного провала разведки - это иметь сторожевого пса для наблюдения за другими разведывательными службами и в то же время время, провести собственный сбор разведданных.


Для работы под эгидой ERD было создано четыре филиала. Самым важным была SIM-карта; он оказывал «особую помощь» растущему числу «освободительных движений» в Иране, Ираке и, в меньшей степени, в Сирии и Саудовской Аравии. Вторая ветвь, RESH, занималась отношениями с дружественными разведывательными сетями. Во главе их было Южноафриканское бюро государственной безопасности. У Моссада было аналогичное подразделение под названием TEVEL, которое также имело тесные связи с разведывательным сообществом Республики. Отношения между RESH и TEVEL часто были напряженными из-за неизбежного совпадения.


Третий отдел ERD, Foreign Liaison, занимался израильскими военными атташе и другим персоналом ЦАХАЛа, работающим за границей. Управление также контролировало деятельность иностранных военных атташе в Израиле. Это привело к дальнейшему конфликту, на этот раз с Шин Бет, который до этого имел исключительную прерогативу сообщать о таких действиях. Четвертое направление ERD называлось Intelligence Twelve. Это подразделение, созданное для связи с Моссадом, еще больше испортило отношения с людьми на верхнем этаже их здания на бульваре Царя Саула. В целом они чувствовали, что ERD уменьшит их силу.


Бен-Менаше был прикреплен к RESH и нес особую ответственность за иранский «счет». Он прибыл в то время, когда Израиль был на грани потери своего самого могущественного союзника в регионе. Более четверти века шах Ирана усердно работал за кулисами, чтобы убедить арабских соседей Израиля прекратить враждебность по отношению к еврейскому государству. Он все еще делал ограниченные успехи, особенно с королем Иордании Хусейном, когда собственный Павлиний трон шаха был снесен исламской фундаменталистской революцией аятоллы Хомейни в феврале 1979 года. Хомейни незамедлительно передал здание израильского посольства в Тегеране ООП. Столь же быстро Израиль обратился к помощи курдам в ведении партизанской войны против нового режима. В то же время Израиль продолжал поставлять Тегерану оружие для использования против Ирака. Политика «убивать обе стороны», которую отстаивали Дэвид Кимче и другие в «Моссаде», действительно имела силу.


Бен-Менаше вскоре оказался вовлеченным в грандиозный план Дэвида Кимче по обмену заложников на оружие с Ираном. Оба мужчины вместе отправились в Вашингтон, где Бен-Менаш утверждал, что бродил по широким коридорам Белого дома, встречался с президентом Рейганом и был в личных отношениях со своими старшими помощниками.


Обаятельный и наплевательский Бен-Менаше был популярной фигурой на вечеринках израильского разведывательного сообщества, где высокопоставленные политики могли обмениваться историями со шпионами к взаимной выгоде. Мало кто мог рассказать сказку лучше, чем Бен-Менаше. К тому времени, когда Кимче начал сделку по захвату заложников в обмен на оружие, Бен-Менаше был назначен «личным консультантом» премьер-министра Ицхака Шамира по разведке, сказав Шамиру, что он знает, где «все тела захоронены». Кимче решил, что это сделало Бен-Менаше идеальным выбором для работы с одним офицером разведки, которым он восхищался больше всех, - Рафи Эйтаном. С полного одобрения премьер-министра Бен-Менаше был освобожден от всех других обязанностей, чтобы работать с Эйтаном. Эти двое мужчин переехали в Нью-Йорк в марте 1981 года. Их цель, как вспоминал Бен-Менаше, была проста: «Наши друзья в Тегеране отчаянно нуждались в сложном электронном оборудовании для своих военно-воздушных сил, а также для воздушной и наземной обороны. Израиль, конечно, хотел помочь им как можно больше в их войне против Ирака ».


Путешествуя по британским паспортам, всегда любимым Моссадом, они основали компанию в финансовом районе Нью-Йорка. Они быстро набрали команду из пятидесяти брокеров, которые обыскали электронную промышленность США в поисках подходящего оборудования. Все продажи сопровождались сертификатами конечного пользователя, в которых говорилось, что оборудование должно использоваться только в Израиле. Бен-Менаше вспоминал: «У нас были пачки сертификатов, которые мы заполняли и отправляли в Тель-Авив для хранения на случай, если кто-нибудь когда-нибудь возьмется проверить».


Оборудование было доставлено в Тель-Авив. Там, без прохождения таможни, его перевели на самолет, зафрахтованный компанией Guinness Peat в Ирландии, и доставили в Тегеран. Самым очевидным выбором стала известная авиакомпания Guinness Peat. Идея использовать ирландских пилотов также принадлежала Рафи Эйтану. Он сохранил то, что он называл «ирландскими связями». Когда дело доходит до сделки, ирландцы понимают правила. Единственное, что имеет значение, - это заплатить в тот же день ».


Поскольку объем операции в Нью-Йорке увеличился, возникла необходимость иметь центральную холдинговую компанию для обработки миллиардов долларов, участвующих в покупке и продаже оружия. Для компании было выбрано название ORA, что на иврите означает «свет».


В марте 1983 года Рафи Эйтан сказал Бен-Менаше завербовать Николаса Дэвиса в ORA. То, что старый начальник шпионской сети слышал о Дэвисе, почти наверняка было через Моссад; В свою очередь, сервису о Дэвисе рассказал бы Базофт, который работал внештатным журналистом для иностранного редактора Mirror . Позже в том же месяце Бен-Менаш и Дэвис встретились в вестибюле лондонского отеля «Черчилль». К тому времени, как они ушли, Бен-Менаше знал, что Дэвис - «наш человек». На следующий день они пообедали в доме Дэвиса. Присутствовала жена Дэвиса, Джанет. У Бен-Менаше быстро сложилось впечатление, что изощренный, гладко говорящий Дэвис боится ее потерять. "Это было хорошо. Это сделало его уязвимым ».


Роль Дэвиса в качестве консультанта ORA была окончательно определена после встречи в отеле Dan Acadia на берегу моря к северу от Тель-Авива. Бен-Менаше вспоминал: «Мы договорились, что он будет нашим лондонским каналом сбыта оружия, нашим контактным лицом по различным иранским и другим сделкам. Его домашний адрес будет использоваться на канцелярских принадлежностях ORA, а в течение дня его прямой рабочий телефонный номер - 822-3530 - будет использоваться нашими иранскими контактами ».


Взамен Дэвис будет получать гонорары, соизмеримые с его вновь обретенной ролью ключевого игрока в операции «Оружие для Ирана». В общей сложности он получит 1,5 миллиона долларов на банковских счетах на Большом Каймане, в Бельгии и Люксембурге. Часть денег пошла на его развод. Джанет получила единовременный платеж в размере 50 000 долларов. Дэвис погасил все свои банковские долги и купил четырехэтажный дом. Он стал европейской штаб-квартирой ORA, ее телефонный номер 231-0015 - еще один контакт для торговцев оружием, которые теперь стали частью жизни журналиста. Работая в качестве иностранного редактора, Дэвис начал посещать Соединенные Штаты, Европу, Иран и Ирак.


Бен-Менаше одобрительно отметил, что «в поездках он представился представителем ORA Group. Он устраивал встречу, обычно на выходные, и летал в соответствующий город, чтобы согласовывать количество поставленного оружия и порядок оплаты ».


В 1987 году иранский аятолла Али Акбар Хашеми Рафсанджани получил телеграмму от ORA относительно продажи Ирану четырех тысяч ракет TOW по цене 13 800 долларов каждая. Телеграмма завершалась подтверждением того, что «Николас Дэвис является представителем ORA Limited, имеющим право подписывать контракты».


Это было время шампанского для Ари Бен-Менаше, Николаса Дэвиса и влиятельной фигуры, которая все больше вырисовывалась на фоне разворачивающихся событий, Роберта Максвелла. Но никто ни на минуту не подозревал о мрачной правде голливудского клише, которое Дэвис любил цитировать: «Бесплатных обедов не бывает».


ГЛАВА 9


ШТАТИ ДЕНЬГИ, СЕКС И ЛОЖЬ


Дело выглядело совсем иначе в то утро в конце марта 1985 года, когда Ари Бен-Менаше прилетел рано утром на рейс British Airways из Тель-Авива в Лондон. Поедая кошерный завтрак в самолете, он подумал, что жизнь еще никогда не была такой хорошей. Он не только зарабатывал «настоящие деньги», но и многому научился у Давида Кимче, когда они рыскали по византийскому миру, продавая оружие Ирану. Попутно он также продолжил свое образование в непрерывном взаимодействии между израильскими политиками и руководителями разведки. Для Бен-Менаше «по сравнению с моими бывшими коллегами средний торговец оружием был певцом». Он определил проблему: последствия израильской авантюры в Ливане, из которой он, наконец, ушел, разбит и деморализован. Стремясь вернуть себе престиж, политики предоставили разведывательному сообществу еще больше свободы в том, как оно ведет безжалостную войну против ООП, в которой они видели причину всех проблем Израиля. Результатом стала череда скандалов, в которых подозреваемые в терроризме и даже их семьи подвергались жестокому обращению и хладнокровным убийствам. Ицхак Хофи, бывший глава Моссада, входил в правительственную комиссию, созданную после интенсивного общественного давления для расследования зверств. Он пришел к выводу, что агенты разведки постоянно лгали суду о том, как они получали признательные показания: используемые методы слишком часто были грубыми. Комитет призвал к соблюдению «надлежащих процедур».


Но Бен-Менаше знал, что пытки продолжаются: «Как хорошо быть вдали от таких ужасных вещей». Он считал то, что делал, предоставляя иранцам оружие для убийства несметного числа иракцев, «другим». Тяжелое положение заложников в Бейруте, сама причина того, что он вынужден был вести дела, не слишком беспокоило его. Суть заключалась в деньгах, которые он зарабатывал. Даже после ухода Кимче Бен-Менаше все еще верил, что карусель, на которой он ехал, остановится только тогда, когда он решит - и он уйдет с мультимиллионера. По его подсчетам, бизнес ORA теперь стоил «сотни миллионов», большая часть которых создавалась через дом в пригороде Лондона, откуда Николас Дэвис руководил международными операциями ORA.


Бен-Менаш знал, что Дэвис продолжал накапливать собственное состояние, намного превышающее годовой оклад в шестьдесят пять тысяч фунтов, который ему платили как иностранному редактору Daily Mirror; Комиссионные Дэвиса от ORA почти всегда составляли столько же за месяц. Бен-Менаше не возражал, если газетчик возьмет «лишний кусок торта; это оставило многое, что нужно было обойти. Было еще время шампанского.


Роберт Максвелл раздал его гостям в магнуме из своего кабинета на крыше здания « Зеркало» . Когда самолет BA приземлится, Бен-Менаше будет сопровождать шофер, чтобы увидеть магната в лимузине, который Максвелл послал бы, еще один знак, как чувствовал Бен-Менаше, о важности, с которой Максвелл теперь держит его. В машине с ним будет Нахум Адмони, генеральный директор «Моссада», который летит на борту рейса Эль-Аль, в часе от самолета British Airways. Бен-Менаше планировал провести время в ожидании Адмони в аэропорту Хитроу, проанализировав все, что он собрал, о том, как могущественный пресс-барон стал самым важным саяном, которого завербовал Моссад.


Максвелл вызвался оказать свои услуги в конце встречи в Иерусалиме с Шимоном Пересом вскоре после того, как Перес сформировал коалиционное правительство в 1984 году. Один из помощников Переса вспоминал эту встречу как «эго встречает страдающего манией величия». Перес был надменным и самодержавным. Но Максвелл просто ехал, говоря такие вещи, как «Я брошу миллионы в Израиль»; «Я оживлю экономику». Он был похож на человека, баллотирующегося на посты. Он был напыщен, прерывался, уходил по сторонам и рассказывал грязные анекдоты. Перес сидел и улыбался своей эскимосской улыбкой ».


Понимая, что Максвелл за эти годы установил прочные связи в Восточной Европе, Перес устроил Максвеллу встречу с Адмони. Встреча прошла в президентском люксе отеля King David в Иерусалиме, где остановился Максвелл. Максвелл и Адмони нашли общий язык в своем центральноевропейском происхождении; Максвелл родился в Чехословакии (что привело к тому, что Перес произнес одну из своих немногих запомненных шуток: «Он единственный чешский язык, которого я знаю, с деньгами»). Оба мужчины разделяли горячую приверженность сионизму и веру в то, что Израиль имеет право на выживание, данное Богом. Они также наслаждались страстью к еде и хорошему вину.


Адмони очень интересовался мнением Максвелла о том, что и Соединенные Штаты, и Советский Союз имели схожее стремление к глобальному господству, но с помощью существенно разных подходов. Россия включила международную анархию в свою стратегию, в то время как Вашингтон рассматривал мир как «друзей» и «врагов», а не как страны с конфликтующими идеологическими интересами. Максвелл предложил другие идеи: секретный контакт ЦРУ со своими китайскими коллегами вызывал беспокойство в Государственном департаменте, который обнаружил, что это может помешать будущим дипломатическим действиям и политике.


Магнат нарисовал портреты двух мужчин, представляющих особый интерес для Адмони. Максвелл сказал, что после встречи с Рональдом Рейганом он ушел с чувством, что президент был вечным оптимистом, который использовал свое обаяние, чтобы скрыть жесткого политика. Самая опасная ошибка Рейгана заключалась в том, что он был упрощателем, и никогда больше, чем на Ближнем Востоке, где его вторая или третья мысль была не лучше, чем его первоначальное суждение «выстрелить от бедра».


Максвелл также встречался с Уильямом Кейси и считал директора ЦРУ человеком узких взглядов и не другом Израиля. Кейси руководил агентством «все по силам» с устаревшими представлениями о роли разведки на нынешней политической мировой арене. Нигде, по мнению Максвелла, это не было более очевидным, чем то, как Кейси неправильно истолковал арабские намерения на Ближнем Востоке.


Эти взгляды в точности совпадали с взглядами Наума Адмони. После встречи они поехали на машине Адмони без опознавательных знаков в штаб-квартиру Моссада, где генеральный директор лично провел для магната экскурсию по некоторым объектам.


Теперь, год спустя, 15 марта 1985 года, они снова встретятся.


Только когда Адмони и Бен-Менаше вошли в кабинет Максвелла в штаб-квартире Mirror Newspapers в лондонском Хай Холборн, их хозяин объявил, что будет еще один человек, который поделится бубликами, лохом и кофе, которые заказал Максвелл, и он должен быть доступен, когда он будет в зале. строительство.


Как фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы, Максвелл представил Виктора Чебрикова, заместителя председателя КГБ, одного из самых могущественных шпионов мира. Впоследствии Бен-Менаше мастерски преуменьшил значение того, что «для лидера КГБ находиться в офисе британского газетного издательства может показаться фантастической идеей. Но в то время президент Горбачев находился в очень дружеских отношениях с премьер-министром Маргарет Тэтчер, поэтому пребывание Чебрикова в Великобритании было приемлемым ».


Более спорным является то, что основатель тэтчеризма и его принципов свободной торговли сделал бы повесткой дня встречи. Развалившись в кожаных креслах Максвелла, сделанных вручную, Адмони и Бен-Менаше вели дискуссию. Они хотели знать, если «очень значительные суммы» валюты будут переведены в банки в Советском Союзе, сможет ли Чебриков обеспечить безопасность вкладов? Деньги были получены от прибыли ORA от продажи американского оружия Ирану.


Чебриков спросил, сколько денег было потрачено.


Бен-Менаше ответил: «Четыреста пятьдесят миллионов американских долларов. С аналогичными суммами в дальнейшем. Миллиард, а может и больше ».


Чебриков посмотрел на Максвелла, словно хотел убедиться, что он все правильно расслышал. Максвелл с энтузиазмом кивнул. «Это перестройка!» - прогремел он.


Для Бен-Менаше чистая простота сделки была дополнительной привлекательностью. Не будет целой плеяды посредников, отбирающих свои комиссионные. Будет только «Максвелл со своими связями и Чебриков из-за власти, которой он обладал. Его участие было гарантией того, что Советы не украдут средства. Было согласовано, что первоначальные 450 миллионов долларов будут переведены из Credit Suisse в Банк Будапешта в Венгрии. Этот банк будет передавать деньги другим банкам советского блока ».


Фиксированная плата в размере 8 миллионов долларов будет выплачена Роберту Максвеллу за посредничество в сделке. Рукопожатия скрепили дело. Максвелл предложил тост с шампанским за будущий капитализм России. После этого гости были доставлены на вертолете магната в аэропорт Хитроу, чтобы успеть на рейс домой.


Кроме Николаса Дэвиса, ни один журналист в здании « Зеркала» не осознал, что от них только что ускользнула грандиозная история. Вскоре еще один выскользнет из их рук, поскольку Максвелл предал их журналистские навыки, пытаясь защитить Израиль.


В начале его отношений с Моссадом было решено, что Максвелл был слишком ценным активом, чтобы заниматься рутинным сбором разведданных. По словам действующего члена израильского разведывательного сообщества:


«Максвелл был мистером Фикситом высокого уровня из Моссада. Он открыл двери в самые высокие кабинеты. Власть его газет означала, что президенты и премьер-министры были готовы принять его. Из-за того, кем он был, они говорили с ним, как если бы он был де-факто государственным деятелем, никогда не понимая, где в конечном итоге окажется информация. Многое из того, что он узнал, вероятно, было не более чем сплетнями, но, без сомнения, некоторые из них содержали настоящие самородки. Максвелл умел задавать вопросы. Он не получил от нас обучения, но ему дали бы указания по зонам для исследования ».


14 сентября 1986 года Роберт Максвелл позвонил Науму Адмони по прямой линии и сообщил ужасные новости. Внештатный журналист колумбийского происхождения Оскар Герреро обратился к принадлежащей Максвеллу воскресной таблоидной газете Sunday Mirror с сенсационной историей, которая сорвала тщательно сконструированную вуаль, скрывающую истинное предназначение Димоны. Герреро утверждал, что действует от имени бывшего техника, работавшего на атомной станции. За это время этот человек тайно собрал фотографии и другие доказательства, чтобы показать, что Израиль теперь является крупной ядерной державой, располагающей не менее чем сотней ядерных устройств различной разрушительной силы.


Как и все телефонные разговоры с главой Моссада, этот был автоматически записан. Позже этот член израильского разведывательного сообщества утверждал, что на ленте содержалась следующая беседа:


Адмони: Как зовут этого техника?

Максвелл: Вануну. Мордехай Вануну.

Адмони: Где он сейчас?

Максвелл: Думаю, Сидней, Австралия.

Адмони: Я вам перезвоню.


Первый звонок Адмони был адресован премьер-министру Шимону Пересу, который приказал предпринять все шаги, чтобы «обезопасить ситуацию». Этими словами Перес санкционировал операцию, которая еще раз продемонстрировала безжалостную эффективность Моссада.


Персонал Адмони быстро подтвердил, что Вануну работал в Димоне с февраля 1977 года по ноябрь 1986 года. Он был назначен на Махон-Два, одно из самых секретных из всех десяти производственных подразделений завода. Бетонное здание без окон внешне напоминало склад. Но его стенки были достаточно толстыми, чтобы не допустить проникновения самых мощных линз спутниковой камеры. Внутри бункерного сооружения система фальшивых стен вела к лифтам, спускавшимся через шесть уровней туда, где производилось ядерное оружие.


Допуска Вануну было достаточно, чтобы получить беспрепятственный доступ ко всем уголкам Махон-Два. Его специальный пропуск - номер 520 - в сочетании с его подписью на израильском документе «Закон о государственной тайне» гарантировал, что никто никогда не бросил ему вызов, пока он выполнял свои обязанности менахила, контролера в ночную смену.


Ошеломленному Адмони сказали, что почти наверняка в течение нескольких месяцев Вануну каким-то образом тайно фотографировал макет Махон-Два: панели управления, бардачки, оборудование для создания ядерной бомбы. Есть свидетельства того, что он хранил свои фильмы в шкафчике для одежды и контрабандой вывозил их из, предположительно, самого безопасного места в Израиле.


Адмони потребовал узнать, как Вануну добился всего этого - и, возможно, большего. Предположим, он уже показал свой материал ЦРУ? Или россияне? Британцы или даже китайцы? Ущерб будет неисчислимым. Израиль будет разоблачен как лжец перед миром - лжец, способный уничтожить очень большую его часть. Кем был Вануну? На кого он мог работать?


Вскоре были получены ответы. Вануну был марокканским евреем, родился 13 октября 1954 года в Марракеше, где его родители были скромными владельцами магазинов. В 1963 году, когда антисемитизм, который никогда не выходил далеко на поверхность в Марокко, снова перерос в открытое насилие, семья эмигрировала в Израиль, поселившись в городе Беэр-Шева в пустыне Негев.


В подростковом возрасте Мордехай вел жизнь без происшествий. Когда пришло его время, он, как и все остальные молодые люди, был призван в израильскую армию. Он уже начал терять волосы, из-за чего казался старше своих девятнадцати лет. Он дослужился до звания первого сержанта в отряде по тралению мин, дислоцированном на Голанских высотах. После службы в армии поступил в университет Рамат-Авив в Тель-Авиве. Провалив два экзамена в конце первого года обучения на курсах физики, он покинул университетский городок.


Летом 1976 года он ответил на объявление о найме техников-стажеров для работы в Димоне. После продолжительного собеседования с чекистом завода его приняли на обучение и отправили на интенсивный курс физики, химии, математики и английского языка. Он преуспел достаточно хорошо, чтобы наконец поступить в Димону в качестве техника в феврале 1977 года.


Вануну был уволен в ноябре 1986 года. В его досье службы безопасности в Димоне было отмечено, что он проявлял «левые и проарабские убеждения». Вануну уехал из Израиля в Австралию и прибыл в Сидней в мае следующего года. Где-то на своем пути, который прошел по проторенному молодыми израильтянами пути через Дальний Восток, Вануну отказался от своей некогда сильной еврейской веры и стал христианином. Адмони рассмотрел картину, полученную из десятка источников, на которой изображен физически неказистый молодой человек, который, казалось, был классическим одиночкой: у него не было настоящих друзей в Димоне; у него не было подруг; он проводил время дома, читая книги по философии и политике. Психологи Моссада сказали Адмони, что такой человек может быть безрассудным, с искаженным чувством ценностей и часто разочарованным. Такая личность могла быть опасно непредсказуемой.


В Австралии Вануну познакомился с Оскаром Герреро, колумбийским журналистом, работающим в Сиднее, когда он красил церковь. Вскоре болтливый журналист сочинил странную историю, чтобы потчевать своих друзей в шумном квартале Сиднея Кингс-Кросс. Он утверждал, что помог ведущему израильскому ученому-ядерщику уйти с подробностями планов Израиля по нанесению ядерных ударов по своим арабским соседям и что, на шаг впереди Моссада, ученый теперь скрывался в конспиративном доме в пригороде города, а Герреро руководил тем, что он называется «распродажа совка века».


Вануну раздражали такие бессмысленные заявления. Теперь, будучи убежденным пацифистом, он хотел, чтобы его история появилась в серьезной публикации, чтобы предупредить мир об угрозе, которую, по его мнению, теперь представляет Израиль своим ядерным потенциалом. Однако Герреро уже связался с мадридским офисом Sunday Times, и лондонская газета с бесстрашной репутацией отправила репортера в Сидней, чтобы взять интервью у Вануну.


Фантазии Герреро были быстро раскрыты под допросом. Колумбиец начал чувствовать, что вот-вот потеряет контроль над историей Вануну. Его опасения усилились, когда репортер « Санди Таймс » сказал, что он полетит с Вануну в Лондон, где его заявления могут быть расследованы более тщательно. Газета планировала допросить техника у одного из ведущих британских ученых-ядерщиков.


Герреро наблюдал, как Вануну и его попутчик садятся на рейс в Лондон, его опасения только усиливались с каждой минутой. Ему нужен был совет, как справиться с ситуацией. Единственный человек, о котором он мог думать, был бывшим сотрудником Австралийской службы безопасности и разведки (ASIS). Герреро сказал ему, что его обманули в потрясающей мир истории, и описал именно то, что Вануну тайно вывез из Димоны - шестьдесят фотографий, сделанных внутри Махон-Два, вместе с картами и рисунками. Они вне всяких сомнений показали, что Израиль является шестой по величине ядерной державой в мире.


И снова удача Герреро закончилась. Он выбрал для звонка не того человека. Бывший сотрудник ASIS связался со своим старым работодателем и повторил то, что сказал ему Герреро. Между Моссад и ASIS установились тесные рабочие отношения. Первый предоставил разведданные об арабских террористических движениях от Ближнего Востока до Тихого океана. ASIS проинформировала катсу при посольстве Израиля в Канберре о звонке своего бывшего сотрудника. Информация была немедленно отправлена по факсу в Адмони. К тому времени до него дошли более тревожные новости. Во время похода в Австралию Вануну остановился в Непале и посетил советское посольство в Катманду. Неужели он поехал туда, чтобы показать свои доказательства Москве?


Саяну Моссада в штате короля Непала потребовалось три дня, чтобы обнаружить, что единственной целью Вануну при посещении посольства было узнать о проездных документах, которые ему понадобятся для поездки в Советский Союз в неустановленную более позднюю дату. Его отправили в путь с стопкой брошюр.


За несколько часов, прошедших с тех пор, как « Санди Таймс» доставила Вануну самолетом в Лондон , Герреро попытался быстро убить его, предложив копии документации Вануну двум австралийским газетам. Они отклонили материал как подделку.


В отчаянии Герреро отправился в Лондон в поисках Вануну. Не найдя его, Герреро отнес документы в « Санди Миррор» . В комплекте была фотография Вануну, сделанная в Австралии. Через несколько часов Николас Дэвис понял, что они там. Он сразу сказал Максвеллу. Издатель назывался Адмони. Через несколько часов, когда глава Моссада снова позвонил Максвеллу, Адмони получил еще один удар. « Санди Таймс » серьезно отнеслась к истории Вануну. Поэтому было критически важно знать, что сфотографировал техник. Была надежда, что тогда можно будет выработать ответ по ограничению ущерба. Из сообщений из Канберры следует, что Герреро явно руководствовался деньгами. Если окажется, что у Вануну такое же стремление, тогда можно было бы провести успешную кампанию дезинформации о том, что « Санди Таймс» была обманута двумя аферистами.


И снова на службу был брошен неутомимый Ари Бен-Менаше. Адмони приказал ему полететь в Лондон, чтобы получить копии, которые Герреро показал Sunday Mirror . Позже Бен-Менаше вспоминал ветерана американского журналиста-расследователя Сеймура Херша:


«Николас Дэвис устроил Герреро встречу с этим« горячим »американским журналистом - мной. На встрече Герреро, жаждущий еще одной продажи, показал несколько цветных фотографий Вануну. Я понятия не имел, были ли они значительными. Их нужно было увидеть специалистам в Израиле. Я сказал Герреро, что мне нужны копии. Он возмутился. Я сказал, что должен знать, настоящие ли они, если он хочет денег, и что Ник поручится за меня ».


Герреро передал Бен-Менаше несколько фотографий. Их доставили курьером в Тель-Авив.


Их прибытие вызвало еще больший ужас. Сотрудники Димоны опознали Махон-Два по фотографиям. На одном из отпечатков был изображен район, где были произведены ядерные наземные мины до их установки вдоль границы с Сирией на Голанских высотах. Вопрос о том, чтобы разрушить авторитет Вануну, больше не стоял. Каждый физик-ядерщик узнает, для чего предназначено это оборудование.


Премьер-министр Перес создал кризисную команду для наблюдения за ситуацией. Некоторые из руководителей отделов Моссада настаивали, чтобы отряд кидонов был отправлен в Лондон, чтобы выследить Вануну и убить его. Адмони отверг эту идею. « Санди таймс» не хватило бы места, чтобы опубликовать все, что Вануну сказал газете; для этого потребуется полная книга, содержащая всю информацию, к которой технический специалист имел бы доступ. Но как только газета закончит с Вануну, наиболее вероятно, что он будет опрошен МИ-6 и ЦРУ, и Израиль столкнется с еще большими проблемами. Тем более необходимо было узнать, как Вануну вел свою шпионскую деятельность в Димоне и работал ли он один или с другими, и если да, то на кого они работали. Единственный способ узнать все это - вернуть Вануну в Израиль для допроса.


Адмони нуждался в способе вывести техника из того места, где « Санди таймс» его спрятала. Открыто было бы легче иметь дело с Вануну, и, в конце концов, если бы его пришлось убить, это не был бы первый случай, когда Моссад совершил убийство на улицах Лондона. Преследуя виновников расправы над израильскими спортсменами на Олимпийских играх в Мюнхене, Моссад убил одного из членов группы «Черный сентябрь» в тщательно спланированном дорожно-транспортном происшествии, когда он возвращался в свой отель в Блумсбери.


В Лондоне Sunday Times, понимая , что Израиль сделает все возможное, чтобы дискредитировать Вануну, организовала его допрос доктором Фрэнком Барнаби, физиком-ядерщиком с безупречной квалификацией, который работал на британской ядерной установке в Олдермастоне. Он пришел к выводу, что фотографии и документация были подлинными, а подробный отзыв техника точен.


Тогда « Санди Таймс» сделала роковой шаг. Репортер представил израильскому посольству в Лондоне краткое изложение всего, что Вануну рассказал им, вместе с фотографиями его паспорта и фотографиями, а также оценкой Барнаби. Намерение состояло в том, чтобы заставить израильское правительство признать это. Вместо этого посольство отклонило материал как «не имеющий никакого реального основания».


В Тель-Авиве представленные посольству фотокопии вызвали еще больший ужас. Для Бен-Менаше:


«Кот был из мешка. Я все еще был в Лондоне, когда Дэвис сказал, что меня хочет видеть Максвелл. Мы встретились в том же офисе, где я согласился заплатить ему комиссию в размере 8 миллионов долларов за то, что он спрятал наши деньги за железным занавесом. Максвелл ясно дал понять, что понимает, что нужно делать с историей Вануну. Он сказал, что уже разговаривал с моим начальником в Тель-Авиве ».


В результате этого звонка Адмони наконец нашел способ вывести Вануну на открытое пространство.


Следующий выпуск Sunday Mirror содержал большую фотографию Мордехая Вануну вместе с историей, в которой техник и Оскар Герреро подвергали насмешкам, называли колумбийца лжецом и мошенником, а заявление о ядерном потенциале Израиля - мистификацией. Отчет был продиктован Максвеллом, который также руководил размещением фотографии Вануну на видном месте. Первый выстрел был произведен в рамках крупной кампании дезинформации, организованной отделом психологической войны Моссада.


Прочитав его, Вануну был взволнован до такой степени, что сказал своим «смотрителям» « Санди Таймс » - репортерам, которые следили за ним с тех пор, как его привезли в Лондон, - что он «хочет исчезнуть». Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, где я ».


Охваченный паникой техник останавливался в последнем отеле, который выбрали его опекуны, «Маунтбэттен» недалеко от Шафтсбери-авеню в центре Лондона.


После публикации Sunday Mirror , саяним в Лондоне были мобилизованы, чтобы найти его. Каждому десятку доверенных еврейских добровольцев были даны списки отелей и пансионатов для проверки. В каждом звонке они описывали Вануну по фотографии, опубликованной в Sunday Mirror, каждый звонивший утверждал, что является родственником, проверяющим, зарегистрировался ли он.


В среду, 25 сентября, Адмони получил известие из Лондона о местонахождении Вануну. Пришло время задействовать следующий этап его плана.


Связь между разведывательной работой и сексуальной ловушкой была так же стара, как и сам шпионаж. В четвертой книге Моисея Раав, проститутка, спасает жизни двух шпионов Иисуса Навина от контрразведки царя Иерихона - это первая зарегистрированная встреча между двумя старейшими профессиями в мире. Одной из наследниц Раав в сфере любви и шпионажа была Мата Хари, голландская соблазнительница, которая работала на немцев во время Первой мировой войны и была казнена французами. С самого начала Моссад осознавал ценность сексуальной ловушки. Меир Амит:


«Это было другое оружие. У женщины есть навыки, а у мужчины их просто нет. Она умеет слушать. Беседа с подушкой для нее не проблема. История современного интеллекта наполнена рассказами о женщинах, которые использовали свой пол на благо своей страны. Было бы глупо говорить, что Израиль не сделал того же. Но наши женщины - волонтеры, благородные женщины, знающие о связанных с этим рисках. Это требует особого мужества. Дело не столько в том, чтобы переспать с кем-то. Это значит заставить человека поверить в то, что вы сделаете это в обмен на то, что он вам скажет. Это не начало описывать те великие навыки, которые необходимы для достижения этой цели ».


Наум Адмони подобрал агента, который обладал всеми этими качествами, чтобы заманить Мордехая Вануну в руки Моссада.


Шерил Бен-Тов была летучей левейхой, на один класс ниже катсы. Она родилась в богатой еврейской семье в Орландо, штат Флорида, и видела, как брак ее родителей закончился ожесточенным разводом. Она нашла утешение в религиоведении, в результате чего она провела три месяца в кибуце в Израиле. Там она погрузилась в еврейскую историю и еврейский язык. Она решила остаться в Израиле. В восемнадцать лет она познакомилась и полюбила Сабру, уроженца Израиля по имени Офер Бен-Тов. Он работал на Амана аналитиком. Через год после знакомства пара поженилась.


Среди гостей свадьбы было несколько высокопоставленных членов израильского разведывательного сообщества, в том числе один из Мелукхи, отдела вербовки Моссада. Во время брачного пира он задал Шерил такие вопросы, которых может ожидать любая невеста. Собиралась ли она продолжать работать? Завести сразу семью? Охваченная волнением празднования, Черил сказала, что ее единственный план - попытаться найти способ вернуть что-то своей стране, которая дала ей так много, называя Израиль «семьей». Через месяц после того, как она вернулась из медового месяца, ей позвонил свадебный гость: он сказал, что думал над тем, о чем они говорили, и, возможно, есть способ помочь ей.


Они договорились встретиться в кафе в центре Тель-Авива. Он удивил ее, указав с полной точностью ее школьные оценки, историю ее семьи, то, как она познакомилась со своим мужем. Возможно, почувствовав ее гнев из-за вторжения в ее личную жизнь, он объяснил, что вся информация находится в досье ее мужа в Амане.


Рекрутер понимал, что отношения между ним и потенциальным рекрутом часто бывают непростыми; его сравнивают с чернокнижником, инициирующим неофита в секретную секту с ее особыми знаками, заклинаниями и обрядами: это общение Орфея без любви к музыке. Рассказав Шерил, на кого он работает, мужчина поставил постановку. Моссад всегда искал людей, которые хотели служить своей стране. На свадьбе она сравнила Израиль с семьей. Что ж, Моссад был таким. Как только вас приняли, вы стали частью его семьи, которую защищали и лелеяли. В свою очередь, вы служили семье любым способом, о котором вас просили. Она была заинтересована?


Шерил была. Ей сказали, что ей придется пройти предварительные обследования. В течение следующих трех месяцев она сдала ряд письменных и устных экзаменов в различных убежищах в окрестностях Тель-Авива. Ее высокий IQ - она стабильно регистрировала 140 в этих тестах - американское происхождение, общие знания и социальные навыки сделали ее рекрутом выше среднего.


Ей сказали, что она подходит для тренировок.


Перед этим у нее была еще одна встреча со своим рекрутером. Он сказал ей, что она вот-вот войдет в мир, в котором она не сможет ни с кем поделиться своим опытом, даже с мужем. В таком уединенном месте она почувствовала бы себя уязвимой для разлагающего соблазна доверия. Но она не должна доверять никому, кроме своих коллег. Ее научат обману, научат использовать методы, нарушающие всякое чувство приличия и чести; она должна принять новые способы ведения дел. Она находила некоторые действия, которые ее просили бы совершить, весьма неприятными, но она всегда должна помещать их в контекст миссии, в которой она была.


Рекрутер перегнулся через стол в комнате для интервью и сказал, что у нее еще есть время передумать. Никаких взаимных обвинений; с ее стороны не должно быть чувства неудачи.


Шерил сказала, что полностью готова к обучению.


В течение следующих двух лет она оказалась в мире, который до этого был лишь частью ее любимого отдыха - похода в кино. Она научилась рисовать пистолет, сидя в кресле, запоминать как можно больше имен, поскольку они с нарастающей скоростью вспыхивали на маленьком экране. Ей показали, как укладывать Beretta в штаны, на бедре и как вырезать скрытый проем в юбке или платье для легкого доступа к пистолету.


Время от времени другие призывники из ее класса покидали учебное заведение; такие отъезды никогда не обсуждались. Ее отправили на тренировочные задания - взломать занятый номер отеля, украсть документы из офиса. Инструкторы часами анализировали ее методы. Глубокой ночью ее разбудили с постели и отправили на дополнительные упражнения: встретить туриста в ночном клубе, а затем высвободиться возле его отеля. Учителя наблюдали за каждым ее шагом.


Ей задавали подробные вопросы о ее сексуальном опыте. Сколько мужчин было до ее мужа? Сможет ли она переспать с незнакомцем, если того потребует ее миссия? Она честно ответила: до мужа никого не было; если она была абсолютно уверена, что от этого зависит успех миссии, то ложилась спать с мужчиной. Это был бы просто секс, а не любовь. Она научилась использовать секс для принуждения, соблазнения и доминирования. В этом она особенно преуспела.


Ее учили убивать, стреляя полной обоймой в цель. Она узнала о различных сектах ислама и о том, как создать мишлашим, почтовый ящик. День был потрачен на доведение до совершенства поплавка - полоски микрофильма, прикрепленной к внутренней части конверта. Другой был посвящен маскировке, вставляя вату в щеки, чтобы незаметно изменить форму лица. Она научилась угонять машины, изображать пьяницу, болтать с мужчинами.


Однажды ее вызвали в кабинет начальника училища. Он осмотрел ее с ног до головы, как будто проводил инспекцию, отмечая в уме каждый пункт списка. Наконец он сказал, что она прошла.


Шерил Бен-Тов была назначена на должность левейха, работавшего в отделе Кайсрута Моссада, которое поддерживало связь с израильскими посольствами. Ее особая роль заключалась в прикрытии - в качестве подруги или даже в качестве «жены» катса на действительной службе. Она работала в ряде европейских городов, выдавая себя за гражданку Америки. Она не спала ни с одним из своих «любовников» или «мужей».


Адмони лично проинформировал ее о важности ее последней миссии: теперь, когда Вануну обнаружен, ей предстоит использовать свои навыки, чтобы выманить его из Британии. На этот раз ее прикрытием будет американский турист, путешествующий в одиночестве по Европе после болезненного развода. Чтобы придать достоверности этой части своей истории, она использовала детали разлучения ее собственных родителей. Финальной частью ее истории была «сестра», живущая в Риме. Ее задачей было доставить Вануну туда.


Во вторник, 23 сентября 1986 года, Шерил Бен-Тов присоединилась к команде из девяти катса Моссада, которая уже находилась в Лондоне. Они находились под командованием операционного директора Моссада Бени Зееви, сурового человека с запятнанными зубами заядлого курильщика.


Катса останавливались в отелях между Оксфорд-стрит и Стрэндом. Двое были зарегистрированы в Регентском дворце. Шерил Бен-Тов была зарегистрирована как Синди Джонсон во дворце Стрэнд, проживающая в номере 320. Зиви сняла комнату в Маунтбэттене, близкую к той, которую занимал Вануну, 105.


Он вполне мог быть одним из первых, кто заметил изменения настроения техника. Вануну все больше проявлял признаки напряжения. Лондон был чужой средой для человека, выросшего в маленьком городке Беэр-Шева. И, несмотря на усилия своих товарищей, он был одинок и жаждал общения с женщинами, по женщине, с которой можно было бы переспать. Психологи Моссада предсказывали такую возможность.


В среду, 24 сентября, Вануну настоял на том, чтобы его опекуны « Санди Таймс» разрешили ему выходить на улицу одному. Они неохотно согласились. Однако репортер осторожно последовал за ним на Лестер-сквер. Там он увидел, что Вануну заговорил с женщиной. Впоследствии газета описывала ее как «около двадцати пяти футов восьми дюймов, полная, с обесцвеченными светлыми волосами, густыми губами, коричневой шляпой в стиле трилби, коричневым твидовым брючным костюмом, высокими каблуками и, вероятно, еврейкой».


Через некоторое время они расстались. Вернувшись в отель, Вануну подтвердил своему опекуну, что встретил «американскую девушку по имени Синди». Он сказал, что планирует встретиться с ней снова. Репортеры забеспокоились. Один из них сказал, что появление Синди на Лестер-сквер могло быть слишком случайным. Вануну отверг их опасения. Что бы ни сказала Синди, этого было достаточно, чтобы он захотел провести с ней больше времени - и не в Лондоне, а в квартире ее «сестры» в Риме.


Бени Зееви и четыре других катса Мосад были пассажирами рейса, которым Шерил и Вануну летели в Рим. Пара на такси доехала до квартиры в старом квартале города.


Внутри ждали три катса Моссада. Они одолели Вануну и ввели ему парализующий препарат. Поздно ночью приехала скорая помощь, и Вануну на носилках вынесли из здания. Обеспокоенные катса рассказали соседям, что их родственник заболел. Черил села в машину скорой помощи, которая уехала.


«Скорая помощь» вылетела из Рима и устремилась вниз по побережью. В условленном месте ждал скоростной катер, на который пересадили Вануну. Судно встретилось с грузовым судном, стоящим на якоре у берега. Вануну взяли на борт. Бени Зееви и Шерил путешествовали с ним. Три дня спустя посреди ночи судно пришвартовалось в порту Хайфы.


Вскоре Мордехай столкнулся с опытными следователями Наума Адмони. Это было прелюдией к скорому суду и пожизненному заключению в одиночной камере. Шерил Бен-Тов снова исчезла в своем секретном мире.


Более одиннадцати лет Мордехай Вануну оставался в одиночном заключении в камере, где Израиль намеревался держать его до следующего столетия. Условия его жизни были мрачными: плохая еда и час упражнений в день, и все время он проводил в молитвах и чтении. Затем, поддавшись международному давлению, в марте 1998 года правительство Израиля согласилось, что Вануну можно перевести в менее строгие условия. Однако он остается узником совести Amnesty International, и « Санди таймс» регулярно напоминает своим читателям о его тяжелом положении. Вануну не получил денег за сенсационную новость, которую он предоставил газете. В 1998 году он был наконец освобожден из одиночной камеры, но, несмотря на возобновление апелляций его адвокатов, казалось, мало шансов на его освобождение из тюрьмы.


Десять лет спустя, теперь уже пухленькая, ее некогда уложенные волосы развевались на морском бризе Флориды, Шерил вернулась в Орландо, якобы в отпуске в Уолт Дисней Уорлд со своими двумя маленькими дочерьми.


Столкнувшись в апреле 1997 года с репортером « Санди Таймс », она не отрицала своей роли в похищении. Ее беспокоило только то, что огласка «навредят» ее «положению» в Соединенных Штатах.


У Ари Бен-Менаше дела обстоят хуже. Он видел, как много хороших людей приходили и уходили, став жертвами постоянных манипуляций со стороны израильского разведывательного сообщества. Но он никогда не думал, что настанет его день.


В 1989 году он был арестован в Нью-Йорке и обвинен в сговоре «с другими» с целью нарушения Закона о контроле за экспортом оружия путем попытки продать Ирану военные самолеты C-130. Самолеты изначально были проданы Израилю.


Во время предварительного судебного заседания правительство Израиля заявило, что «ничего не знает» о Бен-Менаше. Он подготовил файл рекомендаций от своего начальства в израильском разведывательном сообществе. Правительство Израиля заявило, что это подделка. Бен-Менаше удовлетворил суд, что это не так. Затем израильское правительство заявило, что Бен-Менаше был «переводчиком низкого уровня», нанятым «внутри» израильского разведывательного сообщества. Бен-Менаше возразил, что суть дела против него - продажа самолета - была санкционирована правительствами Израиля и США. Он говорил о «санкционированных сделках с Ираном на сумму в сотни миллионов долларов».


В Тель-Авиве снова был ужас. Рафи Эйтан и Дэвид Кимче были допрошены о том, что Бен-Менаше знает и какой ущерб он может нанести. Ответы могли быть только менее обнадеживающими. Рафи Эйтан сказал, что Ари Бен-Менаше был в состоянии широко раскрыть сеть поставок оружия США / Израиля Ирану, чьи щупальца распространились повсюду: вплоть до Центральной и Южной Америки, через Лондон, в Австралию, через Африку, в глубину. в Европу.


В ожидании суда в столичном исправительном центре в Нью-Йорке Бен-Менаше посетили адвокаты израильского правительства. Они предложили ему сделку: признать себя виновным в обмен на щедрое финансовое вознаграждение, которое обеспечило бы ему хорошую жизнь после того, как он выйдет из тюрьмы. Бен-Менаше решил рассказать, как это было. Он начал это делать, когда внезапно в ноябре 1990 года федеральное жюри сняло с него все обвинения.


Ряд его бывших соратников в израильской разведке считали, что Бен-Менаше удалось бежать; они утверждали, что в своих попытках обрести свободу он использовал то, что один из офицеров Моссада назвал «метод разброса», нападая на всех, кто угрожал его свободе. Кимче повторил пылкую надежду многих, когда он позже вспоминал: «Все, что мы хотели, - это чтобы он исчез из поля нашего зрения. Он намеревался нанести ущерб нам, своей стране и ее безопасности. Этот человек был и остается угрозой ».


Но Израиль не рассчитывал на месть Бен-Менаше. Он написал книгу « Прибыль от войны», которая, как он надеялся, будет иметь тот же эффект, которого достигли Вудворд и Бернстайн с их разоблачением Уотергейта, приведшим к свержению президента Ричарда Никсона. Самостоятельно заявленное намерение Бен-Менаше было ясным: «исправить ужасные ошибки 1980-х годов и помочь отстранить от власти тех, кто несет за это ответственность».


В Тель-Авиве были срочные встречи. Обсуждался вопрос о том, чтобы купить рукопись и навсегда запереть ее. Было указано, что Бен-Менаше уже отказался от очень крупной суммы - якобы миллион долларов - хранить молчание; Вряд ли он изменил свое мнение. Было принято решение, что все сайаны в издательстве Нью-Йорка должны быть предупреждены, чтобы они использовали все возможные средства, чтобы остановить появление книги. Насколько они достигли успеха, остается спорным, хотя рукопись была отправлена в несколько основных издательств, а затем опубликована в небольшом нью-йоркском доме Sheridan Square Press.


Бен-Менаше описал бы свою книгу так:


рассказ о правительстве клики - как горстка людей в нескольких спецслужбах определяла политику своих правительств, тайно проводила огромные операции без публичной ответственности, злоупотребляла властью и общественным доверием, лгала, манипулировала СМИ и обманывала общественность. И последнее, но не менее важное: это рассказ о войне - войне, которую ведут не генералы, а удобные люди в кондиционированных кабинетах, которым безразличны человеческие страдания.


Многие сочли эту книгу возмутительным искуплением со стороны ее автора; другие видели в этом преувеличенную версию событий, в центре которой находился Ари Бен-Менаше.


В Лондоне, как он много раз делал прежде, Роберт Максвелл скрывался за законом, угрожая издать судебные иски против любого, кто осмелится повторить обвинения Бен-Менаше в его адрес. Ни один английский издатель не был готов бросить вызов магнату; Ни одна газета не была готова использовать свои следственные способности для подтверждения утверждений Бена Менаше.


Роберт Максвелл, как когда-то твердо верил Бен-Менаш, оставался убежденным в своей непобедимости по одной простой причине. Он стал вором для Моссада. Чем больше он грабил для них, тем больше росла его уверенность в том, что он незаменим для службы.


Опять же, как однажды сказал Бен-Менаше, Максвелл любил говорить во время своих визитов в Израиль, что он тоже знает, где захоронены все тела. Это заявление не осталось незамеченным в Моссад.


ГЛАВА 10.


ОПАСНАЯ СВЯЗЬ


Роберт Максвелл, который однажды уволил репортера, обманувшего свои расходы, тайно воровал пенсионные фонды своих сотрудников, чтобы поддержать Моссад. Оптовые кражи отражали безжалостную хитрость Моссада и растущую готовность рисковать.


Максвелл лично вывел деньги с помощью ряда взаимосвязанных финансовых маневров, которые спустя годы заставят следователей по расследованию мошенничества испугаться его умелой двуличности. Максвелл дал массовому мошенничеству совершенно новое измерение, переводя сотни тысяч долларов за раз на специальный счет Моссада в Банке Израиля в Тель-Авиве. Иногда средства отмывались через счет израильского посольства в Лондоне в Barclays Bank. Другие банки, которые Максвелл использовал для своего мошенничества, без их ведома, включая Credit Suisse в Женеве, банк, из которого Бен-Менаше при попустительстве Максвелла перевел 450 миллионов долларов прибыли ORA. Иногда украденные пенсионные фонды путешествовали по миру, попадая в Химический банк в Нью-Йорке, Первый национальный банк Австралии и банки в Гонконге и Токио. Только Роберт Максвелл знал, что деньги похищены и где они находятся в любой момент своего пути. Ситуацию усугубляло то, что он часто приказывал своим газетам атаковать «преступления белых воротничков».


Виктор Островский, израильтянин канадского происхождения, который с 1984 по 1986 год служил оперативным сотрудником Моссада, был первым, кто узнал о происходящем:


«Моссад финансировал многие свои операции в Европе из денег, украденных из газетного пенсионного фонда Максвелла. Они получили средства почти сразу после того, как Максвелл совершил покупку Mirror Newspaper Group на деньги, ссуженные ему Моссадом, вместе с экспертными советами, которые он получил от финансовых аналитиков. Что было в этом зловещим, помимо кражи, так это то, что любой сотрудник его новостной организации, путешествующий по Ближнему Востоку, автоматически подозревался в работе на Израиль, и до петли палача оставался всего один слух ».


Во время визитов в Израиль Максвелла чествовали как главу государства; он был постоянным почетным гостем на правительственных банкетах, и ему предоставили лучшие помещения. Но Моссад позаботился о том, чтобы быть готовым к тому, что пресловутая «рука, кормившая его» внезапно откажется от щедрости. Обнаружив, что Максвелл обладал сильным сексуальным аппетитом и, из-за его огромных размеров, предпочитал оральный секс, Моссад организовал, чтобы во время визитов магната в Израиль его обслуживала одна из конюшен проституток, обслуживаемая службой для шантажа. Вскоре Моссад приобрел небольшую библиотеку видеозаписей Максвелла в сексуально компрометирующих позах. Спальня отеля, где он остановился, была оборудована скрытой камерой.


Обвинения Островского были опубликованы в двух личных книгах, которые до сих пор вызывают раздражение у всего израильского разведывательного сообщества. Путем обмана и другой стороны обмана сорвал завесу тайны о его пребывании в Мосаде. Он описал методы работы и назвал многочисленных действующих офицеров и вполне мог скомпрометировать некоторых из них в классическом разоблачении разоблачителя, который считал, что с ним несправедливо обошлись, когда его уволили из Моссада.


По иронии судьбы, израильское правительство проигнорировало совет Максвелла ничего не говорить о заявлениях Островского. На встрече в Тель-Авиве с премьер-министром Ицхаком Шамиром магнат рассказал о том, что произошло, когда правительство Тэтчер попыталось остановить публикацию книги бывшего офицера МИ5 Питера Райта. Его « Ловец шпионов» также содержал не менее смущающие подробности о британской службе безопасности. Продолжая кампанию по прекращению публикаций, британское правительство наконец попало в австралийский суд, где находился главный издатель Райта. «Ловец шпионов» стал мировым бестселлером, а Великобритания выглядела глупо.


Та же участь постигла израильское правительство. Под давлением бывших членов Моссада - Меир Амит и Иссер Харель, которые особенно активно требовали принятия мер против Островского, - Шамир приказал своему генеральному прокурору подать в суд, чтобы остановить выпуск первой книги бывшего катса .


Этот случай также разжигал яростный антиамериканизм Шамира, основанный на твердом убеждении, что Соединенные Штаты несут частичную ответственность за Холокост. Были заявления, что он считал, что президент Рузвельт должен был прийти к «договоренности» - одно из любимых слов Шамира - с Гитлером, чтобы заменить Великобританию, тогда господствовавшую на Ближнем Востоке, Третьим Рейхом. В свою очередь, Гитлер позволил бы евреям поехать в Палестину, и Холокоста никогда бы не произошло.


Как ни абсурдна эта идея, она окрасила взгляды Шамира на Соединенные Штаты почти до ненависти. Он лично разрешил «в качестве жеста доброй воли» (еще одна излюбленная фраза Шамира) передать Советскому Союзу часть примерно пятисот тысяч страниц документов, украденных Джонатаном Поллардом. Шамир надеялся, что это улучшит отношения Израиля с Москвой. Документы включали текущую американскую разведку о советской ПВО и ежегодный обзор ЦРУ всей российской способности вести войну. Один документ включал спутниковые фотографии, данные перехвата сообщений, радиолокационную разведку и отчеты агентов ЦРУ в Советском Союзе. Когда Нахум Адмони сказал Шамиру, что эти данные почти наверняка позволят советской контрразведке обнаружить шпионов, он, как сообщается, пожал плечами.


На их встрече, чтобы обсудить, что делать с Островским, Шамир повторил Роберту Максвеллу то, что он сказал другим: он сделает все, чтобы уменьшить американское влияние в мире, и был убежден, что Вашингтон поощрял Островского издавать его книги в качестве акта возмездие.


Шамир попросил Максвелла мобилизовать свои мощные медиаресурсы, чтобы подорвать доверие к Островскому. Максвелл отметил, что перед тем, как нанять его, Моссад обязательно проверил бы его биографию.


Тем не менее Островский стал объектом клеветнической кампании в СМИ Максвелла, в том числе в тель-авивском бульваре Маарив, который купил Максвелл. На него напали как на фантаста, лжеца и, в отличие от Максвелла, ненастоящего друга Израиля.


Изучив книги Островского, высокопоставленные члены израильского разведывательного сообщества многое знали из того, что он утверждал.


Суд Нью-Йорка отказался принять аргумент израильского правительства о том, что разоблачения Островского поставили под угрозу национальную безопасность Израиля. Его книга стала бестселлером.


Хотя Островский первым публично идентифицировал связи Роберта Максвелла с Моссадом, он никоим образом не раскрыл всей истории. Как и многое другое, он уходил своими корнями в деятельность старого и уважаемого друга Шамира, Рафи Эйтана.


Эти двое знали друг друга с 1950-х годов, когда они служили в Моссаде, разделяя одинаковую решимость бороться за место Израиля в мире.


Тридцать лет спустя, в 1986 году, именно Шамир поддерживал Рафи Эйтана во время сокрушительной критики, с которой он столкнулся после дела Полларда, и был осужден как лидер «группы ренегатских офицеров разведки, действующих без разрешения».


Ложь была отчаянной попыткой израильского правительства дистанцироваться от эпизода, от которого разведывательное сообщество извлекло огромную пользу, равно как и разведчики Советского Союза и Южной Африки. При полном попустительстве Израиля обе страны получили ценную информацию о шпионской деятельности США.


Тем не менее, одновременно с выяснением его роли в скандале с поставками оружия Ирану, Рафи Эйтан серьезно пострадал в профессиональном плане. Несмотря на глубокую обиду и гнев из-за того, как его сверстники назвали его виновным, старый начальник шпионской сети хранил стойкое молчание на публике; и для тех верных друзей, которые когда-то сидели в его гостиной и с восторгом слушали его рассказ о поимке Адольфа Эйхмана, у него была новая история, которую он мог рассказать: как Израиль стал сам по себе.


Все меньше людей звонили в дверь Рафи Эйтана на Шей-стрит или присоединялись к нему, восхищаясь его последними творениями, сделанными из металлолома. В течение нескольких часов он простоял в одиночестве перед своей печью, размахивая своим огненным факелом, его разум был наполнен не только гневом из-за того, как с ним обращались, но и планами найти способ не только «вернуться в игру», но и чтобы заработать «настоящие деньги». Его решение продолжать помогать своей стране, несмотря на обрушившийся на него позор, содержало трогательную простоту: «Патриотизм больше не является модным словом. Я патриот. Я верю в свою страну. Правильно это или нет, я буду драться с любым, кто угрожает ему или его людям ».


Это стало источником плана, который он тайно вынашивал в разгар своего участия в Ирангейте. Как и многие другие планы Рафи Эйтана, этот требовал от него использования своего несомненного таланта, чтобы использовать первоначальную идею кого-то другого. Это будет план, в результате которого его будут помнить не только как человека, захватившего Адольфа Эйхмана, но и как человека, который стал близким соратником Роберта Максвелла.


В 1967 году специалист по коммуникациям Уильям Гамильтон вернулся в Соединенные Штаты из Вьетнама, где он разработал сеть электронных постов для прослушивания, чтобы следить за Вьетконгом, когда его войска движутся через джунгли. Гамильтону предложили работу в Агентстве национальной безопасности. Его первой задачей было создание компьютеризированного вьетнамско-английского словаря, который оказался мощным помощником в переводе вьетконговских сообщений и допросах заключенных.


Это была эпоха, когда революция в электронных коммуникациях - спутниковых технологиях и микросхемах - изменила облик сбора разведданных: более быстрое и безопасное шифрование и более качественные изображения появлялись в сети с нарастающей скоростью. Компьютеры становились меньше и быстрее; более совершенные датчики смогли разделить тысячи разговоров; фотографический спектральный анализ извлек из миллионов точек только те, которые представляли интерес; микрочипы позволяли слышать шепот за сотню метров; инфракрасные линзы позволяют видеть в темноте ночи.


Волоконно-оптические жилы нового общества способствовали оперативной разведке: сбор и сопоставление данных в масштабах, далеко выходящих за рамки человеческих возможностей, предлагали мощный инструмент для поиска закономерностей и методов террористических действий. Началась работа над управляемой компьютером Системой сравнения и исключения анализа лица (FACES), которая произвела революцию в системе идентификации человека по фотографиям. Основываясь на сорока девяти характеристиках, каждая из которых классифицирована по шкале от 1 до 4, FACES может принять 15 миллионов бинарных решений «да / нет» за секунду. Связанные между собой компьютеры выполняли одновременный поиск и в конечном итоге принимали ошеломляющие 40 миллионов двоичных решений в секунду. Сами компьютеры начали уменьшаться в размерах, но сохранили память, содержащую информацию, эквивалентную пятисотстраничному справочнику.


По-прежнему работая на АНБ, Гамильтон увидел возможность открыться на этом постоянно расширяющемся рынке; он создаст программу для взаимодействия с банками данных в других компьютерных системах. Его применение в разведывательной работе будет означать, что владелец программы сможет блокировать большинство других систем без ведома их пользователей. Патриотический человек, Гамильтон планировал, что его первым клиентом для системы станет правительство Соединенных Штатов.


Подобно тому, как НАСА дало стране неоспоримое лидерство в космических технологиях, Уильям Гамильтон был уверен, что сделает то же самое для разведывательного сообщества США. Поощряемый АНБ, изобретатель работал по шестнадцать часов в сутки, семь дней в неделю. Одержимый и скрытный, он был типичным исследователем; АНБ было полно их.


Спустя три года Гамильтон был близок к созданию совершенного инструмента наблюдения - программы, которая могла бы отслеживать передвижения буквально несметного числа людей в любой части мира. Предупреждение президента Рейгана террористам: «Бежать можно, но не спрятаться» - вот-вот должно было сбыться.


Гамильтон ушел из АНБ и купил небольшую компанию Inslaw. Заявленная функция компании заключалась в перекрестной проверке судебных исков и выяснении того, была ли общая предыстория истцов, свидетелей и их семей, даже их адвокатов - всех, кто был вовлечен или принимал участие в судебном процессе. Гамильтон назвал систему Promis. К 1981 году он довел его до такой степени, что смог создать авторское право на программное обеспечение и превратить Inslaw в небольшую прибыльную компанию. Будущее выглядело многообещающим.


АНБ заявило, что он использовал собственные исследовательские возможности агентства для разработки программы. Гамильтон горячо отверг обвинение, но предложил передать Promis в аренду Министерству юстиции на простой основе: каждый раз, когда программа использовалась, Inslaw получал гонорар. Сама предложенная сделка ничем не примечательна; У юстиции, как и у любого государственного ведомства, есть сотни подрядчиков, оказывающих услуги. Гамильтон не знал, что Джастис отправил копию программы Гамильтона в АНБ для «оценки».


Причины, по которым это было сделано, останутся неясными. Гамильтон уже продемонстрировал судье, что программа Promis может делать то, что он требовал: проводить электронное зондирование жизни людей таким способом, который раньше был невозможен. Для правосудия и его следственного подразделения, ФБР, Promis предложила мощный инструмент для борьбы с отмыванием денег мафией и другой преступной деятельностью. В одночасье это могло также произвести революцию в борьбе DEA против колумбийских наркобаронов. Для ЦРУ Promis может стать таким же эффективным оружием, как и спутник-шпион. Возможности казались безграничными.


Между тем, один из тех персонажей, которых регулярно выпускает мир международной торговли, слышал о Promis. Эрл Брайан был министром здравоохранения Калифорнии во время Рейгана на посту губернатора штата. Во многом из-за того, что Брайан говорил на фарси, Рейган призвал его составить план Medicare для иранского правительства. Это была одна из тех донкихотских идей, которые нравились будущему президенту Соединенных Штатов: версия Medicare покажет Ирану положительную сторону Америки и в то же время улучшит имидж Соединенных Штатов в регионе. Запомнившись Брайану, губернатор сказал: «Если программа Medicare работает в Калифорнии, она может работать где угодно».


Во время своих визитов в Тегеран Брайан привлек внимание Рафи Эйтана, который в то время был одним из рулевых, продвигавших сделку по захвату заложников все ближе к скалам. Он пригласил Брайана в Израиль. Они сразу же установили взаимопонимание. Брайан был очарован рассказом хозяина о захвате Эйхмана; Рафи Эйтан был не менее очарован описанием его гостем калифорнийской жизни на скоростной трассе.


Рафи Эйтан вскоре понял, что Брайан не может расширить свой круг контактов в Иране, и в частном порядке подумал, что идея Рейгана о программе Medicare в Иране была «чуть ли не самым безумным, что я слышал за долгое время». На протяжении многих лет двое мужчин поддерживали связь; Рафи Эйтан даже нашел время, чтобы отправить Брайану открытку из Аполло, штат Пенсильвания, где он осматривал завод Numec. В нем содержалось сообщение: «Это хорошее место для…». Брайан держал Рафи Эйтана в курсе о Promis.


В 1990 году Брайан приехал в Тель-Авив. Он был более чем утомлен своим долгим полетом; бледность его лица возникла из-за гнева, что Министерство юстиции использовало версию программы Promis для отслеживания отмывания денег и другой преступной деятельности.


Инстинкты Рафи Эйтана подсказали ему, что его старый друг не мог прибыть в более подходящее время. Вновь разгорелся конфликт между Моссадом и другими членами израильского разведывательного сообщества. Причиной послужило новое арабское восстание - интифада. Promis может стать эффективным оружием для противодействия его деятельности.


Революция распространилась с поразительной скоростью, ошеломив израильтян и взбодрив палестинцев на Западном берегу и в секторе Газа. Чем больше людей израильская армия арестовывала, стреляла, избивала и изгоняла из домов, тем быстрее распространялась интифада. Было что-то близкое к неохотному пониманию за пределами Израиля, когда молодой арабский мальчик использовал дельтаплан, чтобы уклониться от сложной обороны Израиля на границе с Ливаном, и приземлился в кустарниках недалеко от небольшого северного городка Кирьят-Шмона. За несколько минут молодой человек убил шесть хорошо вооруженных израильских солдат и ранил еще семерых, прежде чем был застрелен.


Инцидент прочно вошел в умы палестинцев; в израильском разведывательном сообществе яростно указывали пальцем. Шин Бет обвинил Амана; оба обвинили Моссад в том, что он не смог заблаговременно предупредить Ливан. За этим последовало худшее. Шесть опасных террористов сбежали из тюрьмы строгого режима в Газе. Моссад обвинил Шин Бет. Это агентство заявило, что заговор с побегом был организован извне, что сделало Моссад виновным.


Почти ежедневно израильских солдат и мирных жителей расстреливали на улицах Иерусалима, Тель-Авива и Хайфы. Отчаявшись вернуть себе власть, министр обороны Ицхак Рабин объявил, что проводит политику «силы, мощи и избиений», но это не дало особого эффекта.


Окруженная углубляющейся междоусобной борьбой, израильское разведывательное сообщество не смогло договориться о скоординированной политике борьбы с массовым арабским сопротивлением в масштабах, невиданных со времен Войны за независимость. Дополнительной неприятностью стала критика со стороны Соединенных Штатов по поводу растущего числа свидетельств на телеэкранах жестоких методов, применяемых израильскими солдатами. Впервые американские сети, обычно дружественные к Израилю, начали показывать кадры, которые по явной жестокости совпадают с тем, что произошло на площади Тяньаньмэнь в Пекине. Было снято видео о том, как два израильских солдата безжалостно разбивают камень о руку палестинского юноши; патруль ИДФ был заснят на камеру избиением беременной палестинской матери; Было показано, как в Хевроне детям наносили удары прикладами по телу, когда они бросали камни.


Интифада объединилась, чтобы сформировать Объединенное национальное руководство восстания. В каждой арабской общине были вывешены инструкции на арабском языке о том, как устраивать забастовки, закрывать магазины, бойкотировать израильские товары и отказываться признавать гражданскую администрацию. Это напоминало сопротивление в последние дни немецкой оккупации Франции во Второй мировой войне.


Отчаявшись восстановить выдающуюся роль Моссада в разведывательном сообществе, Наум Адмони принял меры. 14 февраля 1988 года группа кидонов была отправлена в кипрский порт Лимассол. Они заложили мощную бомбу на шасси Volkswagen Golf. Он принадлежал одному из лидеров интифады Мухаммаду Тамими. С ним были два старших офицера ООП. Они встретились с ливийскими официальными лицами, которые передали 1 миллион долларов для продолжения финансирования интифады. Все трое погибли в результате мощного взрыва, потрясшего весь порт.


На следующий день «Моссад» нанес еще один удар, установив мину на корпусе Soi Phayne, пассажирского судна, которое ООП только что купила для предполагаемых мероприятий по связям с общественностью. С мировой прессой на борту корабль отправился бы в Хайфу как острое напоминание о «праве палестинцев на возвращение» на свою родину - и более резкое напоминание о еврейских лодках, увековеченных Исходом, который сорок лет назад ранее бросили вызов британскому флоту, чтобы доставить выживших в Холокосте в Израиль, также под их «правом на возвращение». Сой Phayne был разрушен.


Операции не повлияли на решимость арабов. На каждом шагу партизанам удавалось перехитрить израильтян, чьей единственной реакцией, казалось, было насилие и еще большее насилие. Мир видел, как Израиль не только не смог остановить интифаду, но и проиграл пропагандистскую войну. Комментаторы сравнили, что это современный конфликт Давида против Голиафа, когда ЦАХАЛ играет роль филистимского гиганта.


Ясир Арафат использовал интифаду как возможность восстановить контроль над своим обездоленным народом. Во всем мире его голос по радио и телевидению прерывался от ярости, что происходящее было прямым результатом израильской политики кражи арабских земель. Он призвал всех арабов сплотиться в поддержку. Однажды Арафат был в Кувейте, призывая ХАМАС, террористическую группировку, поддерживаемую Ираном, продемонстрировать свои смертоносные навыки. Следующим он был в Ливане, где встречался с лидерами «Исламского джихада». Арафат добивался того, что совсем недавно казалось невозможным, - объединил арабов всех убеждений в общем деле. Для них всех он был «мистером. Палестина »или« Председатель ».


Моссад постоянно сбивался с толку из-за стратегии Арафата, когда он носился между арабскими столицами. Там было мало или совсем не было предупреждений о том, где он появится или кого в следующий раз сплотит на свою сторону.


Все это и многое другое Рафи Эйтан объяснил своему гостю, графу Брайану. В свою очередь Брайан рассказал, как работает Promis. По его мнению, еще предстоит проделать работу, чтобы ускорить выполнение программы. Рафи Эйтан понял, что тогда Promis может повлиять на интифаду. Для начала, система могла подключиться к компьютерам в семнадцати офисах ООП, разбросанных по всему миру, чтобы увидеть, куда идет Арафат и что он может планировать. Рафи Эйтан отложил поиски металлолома и сосредоточился на том, как использовать дивный новый мир, который предлагает Promis.


Например, больше нет необходимости полагаться только на человеческий интеллект, чтобы понять образ мышления террориста. С Promis можно было бы точно знать, когда и где он нанесет удар. Промис мог отслеживать каждый шаг террориста.


Такой прорыв, несомненно, снова сделает его влиятельной фигурой в израильском разведывательном сообществе. Но раны, нанесенные ему бывшими сверстниками, были глубокими. Его выгнали на холод на небольшую пенсию. Он преуспевал в годах; его первая обязанность была перед семьей, которой он долгое время был вынужден пренебрегать своей работой. Promis предложила возможность исправить положение; при правильном обращении это могло бы сделать его состояние. Однако, несмотря на весь свой талант, Рафи Эйтан не был компьютерным гением; его навыки в этой области ограничились лишь включением модема. Но годы работы в LAKAM дали ему доступ ко всем экспертам, в которых он нуждался.


Когда Эрл Брайан вернулся в Соединенные Штаты, Рафи Эйтан собрал небольшую команду бывших программистов LAKAM. Они разобрали диск Promis и переставили его различные компоненты, а затем добавили несколько собственных элементов. Никто не мог претендовать на владение тем, чем стал Promis. Рафи Эйтан решил сохранить первоначальное название, потому что это был «хороший маркетинговый инструмент, объясняющий, что это за система».


Оперативники разведки, не обученные компьютерным технологиям, кроме знания того, какие клавиши нажимать, смогут получить доступ к информации и суждениям, гораздо более всеобъемлющим, чем они когда-либо могли носить в своей голове. Диск Promis может поместиться в портативный компьютер и выбрать из множества альтернатив тот, который имеет наибольший смысл. Это устранило бы необходимость в дедуктивных рассуждениях, потому что было слишком много правильных, но не относящихся к делу вопросов, чтобы одновременно принимать во внимание только человеческое рассуждение. Promis можно было запрограммировать так, чтобы исключить все лишние запросы, а также накапливать и сопоставлять данные со скоростью и масштабом, превышающими человеческие возможности.


Но, по словам Бен-Менаше, перед продажей Рафи Эйтану нужно было добавить еще один элемент. Позже Бен-Менаше утверждал, что его попросили организовать установку «лазейки», встроенного чипа, который, неизвестный ни одному покупателю, позволил бы Рафи Эйтану узнать, какую информацию он ищет.


Бен-Менаше знал человека, который мог создать лазейку, которую не смогли бы обнаружить даже самые сложные сканеры. Этот человек руководил небольшой компанией по компьютерным исследованиям и разработкам в Северной Калифорнии. Он и Бен-Менаше были школьными друзьями, и за пять тысяч долларов он согласился изготовить микрочип. По признанию Бен-Менаше, это было дешево по цене. Следующим этапом будет тестирование системы.


Иордания была выбрана в качестве места не только потому, что она граничила с Израилем, но и потому, что она стала убежищем для лидеров интифады. Из пустынного королевства они приказали арабским уличным бандам на Западном берегу и в секторе Газа начать дальнейшие атаки внутри Израиля. После злодеяний террористы ООП проникали через границу в Иорданию, часто при попустительстве иорданской армии.


Следовательно, задолго до интифады Иордания стала для Моссад полигоном для развития своих электронных навыков. В 1970-х технические специалисты Моссада подключились к компьютеру, который IBM продала военной разведке страны. Полученная информация дополнила информацию, предоставленную скрытой катсой, которую Рафи Эйтан разместил во дворце короля Хусейна. Promis может предложить гораздо больше.


Продать его напрямую Иордании было невозможно, потому что нормальные деловые связи между обеими странами оставались еще через несколько лет. Вместо этого сделку заключила компания Эрла Брайана, Hadron. Когда компьютерные эксперты компании установили программу в военном штабе Аммана, они обнаружили, что у иорданцев была спроектированная французами система для отслеживания перемещений лидеров ООП. Промис был тайно подключен к французской системе. В Тель-Авиве Рафи Эйтан вскоре увидел результаты, поскольку люк показал, за какими лидерами ООП следят иорданцы.


Следующим этапом была подготовка коммерческого предложения Promis. Ясир Арафат был выбран в качестве идеального примера. Председатель ООП был известен своей заботой о безопасности; он постоянно менял свои планы, никогда не спал в одной постели две ночи подряд, менял время приема пищи в последний момент.


Всякий раз, когда Арафат переезжал, данные вводились на защищенный компьютер ООП. Но Промис мог взломать его защиту, чтобы узнать, какие псевдонимы и фальшивые паспорта он использовал. Промис мог получать счета за телефон и проверять набранные номера. Затем он проверил бы те, у кого другие звонки, сделанные с этих номеров. Таким образом, у Promis была бы «картина» коммуникаций Арафата.


Во время поездки он будет информировать местные органы безопасности о своем присутствии, и будут приняты меры для обеспечения защиты. Промис мог получить подробности, перехватив полицейские компьютеры. Куда бы он ни пошел, Ясир Арафат не сможет спрятаться от Промиса.


Рафи Эйтан понял, что ни у Эрла Брайана, ни у его компании нет ресурсов для глобального маркетинга Promis. Для этого потребуется кто-то с превосходными международными контактами, безграничной энергией и проверенными навыками ведения переговоров. Был только один человек, которого знал Рафи Эйтан, у которого были эти требования: Роберт Максвелл.


Максвелла мало что нужно было убеждать, и в своей обычной кипучей манере, когда нужно было получить прибыль, сказал, что у него есть компьютерная компания, через которую он может продавать Promis. Degem Computers Limited базировалась в Тель-Авиве и уже играла полезную роль в деятельности Моссада. Максвелл разрешил оперативникам Моссада, выдавая себя за сотрудников Degem, пользоваться подразделениями компании в Центральной и Южной Америке. Теперь Максвелл увидел возможность не только получить солидную прибыль от маркетинга Promis через Degem, но и еще больше укрепить свою значимость для Моссад и, в конечном итоге, для Израиля.


Во время недавних визитов в Израиль он начал проявлять тревожные черты характера. Максвелл сказал Адмони, что ему следует нанять экстрасенсов, чтобы читать мысли врагов Моссада. Он начал предлагать цели для устранения. Он хотел встретиться с кидонами и осмотреть их тренировочные лагеря. Все эти просьбы были решительно, но вежливо отклонены шефом Моссада. Но внутри Моссада начали задаваться вопросы о Максвелле. Было ли его поведение только маньяком мании величия, бросающимся в ногу со своим весом? Или это было предшественником чего-то другого? Может ли наступить время, когда, несмотря на все, что он сделал для Израиля, Роберт Максвелл стал достаточно психически неуравновешенным и непредсказуемым, чтобы создать проблему?


Но не было никаких сомнений в том, что Максвелл был блестящим продавцом Promis - или, насколько Моссад был обеспокоен, эффективности системы. Служба первой получила программу и стала ценным инструментом в ее кампании против интифады. Многие из ее лидеров покинули Иорданию в поисках более безопасных убежищ в Европе после того, как несколько человек были убиты в Иордании кидонами.


Захватывающий успех пришел, когда командир интифады, переехавший в Рим, позвонил по номеру Бейрута, который компьютеры Моссада уже указали как дом известного производителя бомб. Звонивший из Рима хотел встретиться с изготовителем бомбы в Афинах. Моссад использовал Promis, чтобы проверить все туристические офисы в Риме и Бейруте на предмет организации поездок обоих мужчин. Дальнейшие проверки в Бейруте показали, что террорист приказал местным коммунальным предприятиям приостановить поставки в его дом. Дальнейший поиск Промисом компьютеров местной ООП также показал, что бомбардировщик сменил рейс в последний момент. Это его не спасло. Он погиб в результате взрыва заминированного автомобиля по дороге в аэропорт Бейрута. Вскоре после этого в Риме командующий интифадой погиб в результате несчастного случая.


Тем временем Моссад использовал Promis для чтения секретной разведки ряда служб. В Гватемале он выявил тесные связи между силами безопасности страны и торговцами наркотиками и их торговыми точками в Соединенных Штатах. Моссад передал имена в DEA и ФБР.


В Южной Африке катса в израильском посольстве использовал Promis для отслеживания запрещенной в стране революционной организации и их контактов с группами Ближнего Востока. В Вашингтоне специалисты «Моссада» в посольстве Израиля использовали Promis для проникновения в сообщения других дипломатических миссий и правительственных ведомств США. То же происходило в Лондоне и других европейских столицах. Система продолжала давать Моссад ценную информацию. К 1989 году программы Promis на сумму более 500 миллионов долларов были проданы в Великобританию, Австралию, Южную Корею и Канаду. Цифра была бы еще больше, если бы ЦРУ не продвигало свою версию спецслужбам. В Великобритании Promis использовалась MI5 в Северной Ирландии для отслеживания террористов и перемещений политических лидеров, таких как Джерри Адамс.


Максвеллу также удалось продать систему польской разведывательной службе UB. Взамен поляки, по словам Бен-Менаше, позволили Моссаду украсть российский МиГ-29. Операция напомнила о краже более ранней версии МиГа из Ирака. Польский генерал, возглавляющий офис UB в Гданьске, в обмен на 1 миллион долларов, перечисленных на счет в Ситибанке в Нью-Йорке, организовал списание самолета как более непригодного для полетов, хотя самолет только недавно прибыл из России. авиационный завод. Истребитель разобрали, поместили в ящики с надписью «Сельскохозяйственная техника» и отправили в Тель-Авив. Там самолет был собран и испытан израильскими военно-воздушными силами, что позволило его пилотам противостоять МиГ-29, находящимся на вооружении Сирии.


Прошло несколько недель, прежде чем кража была обнаружена Москвой во время плановой инвентаризации самолетов, поставленных в страны Варшавского договора. Москва выразила Израилю решительный протест, поддержанный угрозой остановить исход евреев из Советского Союза. Правительство Израиля, военно-воздушные силы которого раскрыли все секреты МиГа, извинились за «ошибочное рвение офицеров, действующих неофициально» и незамедлительно вернули самолет. К тому времени генерал UB пополнил свое долларовое состояние в Соединенных Штатах. Вашингтон согласился дать ему новое имя в обмен на разрешение ВВС США провести собственную инспекцию МиГа.


Вскоре после этого Роберт Максвелл прилетел в Москву. Официально он был там, чтобы взять интервью у Михаила Горбачева. На самом деле он приехал продать Promis КГБ. С помощью своего секретного микрочипа-лазейки он предоставил Израилю уникальный доступ к советской военной разведке, что сделало Моссад одной из служб, наиболее информированных о намерениях России.


Из Москвы Максвелл вылетел в Тель-Авив. Как обычно, он был встречен как властелин, простил все формальности в аэропорту и встречен официальным встречающим из министерства иностранных дел.


Максвелл относился к нему так же, как и ко всем своим подчиненным, настаивая на том, чтобы чиновник нес его сумки и сидел рядом с водителем. Максвелл также потребовал сообщить, где находится его эскорт на мотоцикле, а когда ему сказали, что его нет в наличии, он пригрозил позвонить в офис премьер-министра, чтобы уволить встречающего. На каждой остановке Максвелл хвалил незадачливого чиновника, и тот продолжал делать это вплоть до своего номера в отеле. В ожидании была любимая проститутка Максвелла. Он послал ее бежать; были гораздо более неотложные дела, чем удовлетворение его сексуальных потребностей.


В Лондоне газетная империя Роберта Максвелла испытывала серьезные финансовые затруднения. Вскоре без значительного вливания капитала ему пришлось бы прекратить свою деятельность. Но в лондонском Сити, где он раньше всегда находил финансирование, было нежелание продолжать его предоставлять. Твердые финансисты, которые встречались с Максвеллом, почувствовали, что за его бахвальством и тактикой хулигана стоит человек, теряющий финансовую хватку, которая в прошлом позволяла им прощать так много. В те дни он бушевал и угрожал при малейшем вызове. Банкиры обуздали свой гнев и уступили его требованиям. Но они больше этого не сделали. В Банке Англии и других финансовых учреждениях города ходили слухи, что Максвелл больше не беспроигрышный вариант.


Их информация была частично основана на конфиденциальных сообщениях из Израиля о том, что на Максвелла давили его первоначальные израильские инвесторы, чтобы они вернули им деньги, которые помогли ему приобрести Mirror Group. Срок погашения уже давно истек, и требования израильтян стали более настойчивыми. Пытаясь отразить их, Максвелл пообещал им более высокую прибыль, если они подождут. Израильтяне остались недовольны: они хотели вернуть свои деньги сейчас. Именно поэтому Максвелл приехал в Тель-Авив: он надеялся уговорить их предоставить ему еще одну отсрочку. Признаки были плохими. Во время полета он получил несколько гневных телефонных звонков от инвесторов с угрозами передать дело в регулирующий орган лондонского Сити.


У Максвелла было другое дело. Он украл у ORA часть очень значительной прибыли, которую ему было поручено скрывать в банках советского блока. Он использовал деньги, чтобы поддержать Mirror Group. Максвелл уже украл все, что мог, из пенсионного фонда персонала, и деньги ORA не растянутся далеко.


И, в отличие от израильских инвесторов, как только эта кража будет раскрыта, он столкнется с очень серьезными людьми, в том числе с Рафи Эйтаном. Максвелл достаточно знал о бывшем оперативнике Моссада, чтобы понимать, что это будет неприятный опыт.


В своем гостиничном номере Максвелл начал разрабатывать стратегию. Его доля прибыли от маркетинга Promis Degem не смогла бы остановить кризис. Не будет прибылей и от Maariv, израильский таблоид, созданный по образцу его флагмана Daily Mirror. Но была одна возможность - принадлежащая ему корпорация Cytex из Тель-Авива, которая производила высокотехнологичное печатное оборудование. Если бы Cytex можно было продать быстро, деньги могли бы пойти на решение проблемы.


Максвелл приказал высшему руководителю Cytex, сыну премьер-министра Ицхака Шамира, прибыть к себе в апартаменты. У руководителя плохие новости: быстрая продажа маловероятна. Cytex, удерживая свои позиции, столкнулась с растущей конкуренцией. Было не время выводить его на рынок. Продажа также приведет к тому, что квалифицированные люди останутся без работы в то время, когда безработица в Израиле была серьезной проблемой.


Реакция вызвала ярость Максвелла, когда его последняя надежда на спасение угасла. В тактическом плане он совершил ошибку, раскритиковав сына премьер-министра, который теперь сказал своему отцу, что у Максвелла серьезные финансовые проблемы. Премьер-министр, зная о связях магната с Моссад, проинформировал Нахума Адмони. Он созвал собрание высшего руководства, чтобы узнать, как решить возникшую проблему.


Позже выяснилось, что обсуждались несколько вариантов.


Моссад может попросить премьер-министра использовать свое значительное влияние на израильских инвесторов не только для того, чтобы подождать еще немного денег, но и для мобилизации собственных ресурсов и контактов, чтобы найти деньги для спасения Максвелла. Это было отклонено на том основании, что Максвеллу удалось расстроить Шамира своим бесцеремонным поведением. Все знали, что Шамир обладал сильным чувством самосохранения и теперь хотел бы дистанцироваться от Максвелла.


Другой вариант для Моссада заключался в том, чтобы обратиться к своим высокопоставленным сайанам в лондонском Сити и убедить их поддержать пакет по спасению Моссада. В то же время дружественных к Моссаду журналистов в Великобритании можно было бы поощрить к написанию поддерживающих историй о проблемном магнате.


И снова эти предложения были проигнорированы. В сообщениях, полученных Адмони из Лондона, говорилось, что многие саяним будут приветствовать конец Максвелла и что немногие журналисты за пределами газет Mirror будут мечтать писать благоприятные истории о магнате, который годами угрожал средствам массовой информации.


Последний вариант заключался в том, чтобы Моссад прекратил все контакты с Максвеллом. Здесь был риск: Максвелл, исходя из своего нынешнего непредсказуемого состояния ума, вполне мог использовать свои газеты для нападения на Моссад. Учитывая доступ, который ему был предоставлен, это могло иметь самые серьезные последствия.


На этой мрачной ноте встреча пришла к выводу, что Адмони увидит Максвелла и напомнит ему о его ответственности перед Моссадом и Израилем. Той ночью двое мужчин встретились за ужином в гостиничном номере Максвелла. Что произошло между ними, останется в секрете. Но несколько часов спустя Роберт Максвелл вылетел из Тель-Авива на своем частном самолете. Оказалось, что это будет последний раз, когда кто-либо в Израиле увидит его живым.


Вернувшись в Лондон, Максвелл, несмотря ни на что, казалось, сумел удержать свою газетную группу. Его сравнивали с африканским кружащимся дервишем, который переходил с одной встречи на другую в поисках финансовой поддержки. Время от времени он звонил в Моссад, чтобы поговорить с Адмони, всегда сообщая секретарю генерального директора, что «маленький чех» на связи. Прозвище было присвоено Максвеллу после того, как его завербовали. Что было сказано в этих звонках, останется неизвестным.


Но ключ к разгадке позже всплыл у бывшего катса Виктора Островского. Он полагал, что Максвелл настаивал на том, что пришло время расплаты; что огромная сумма денег, которую он украл из пенсионного фонда « Зеркало», теперь должна быть ему возвращена. В то же время Максвелл также предложил, чтобы Моссад от его имени лоббировал освобождение Мордехая Вануну и его передачу ему. Затем Максвелл доставил техника в Лондон и лично брал у него интервью для Daily Mirror. Эта история будет «актом искупления» Вануну, написанным таким образом, чтобы показать сострадание Израиля. Максвелл добавил, что с наглостью, характерной для многих его действий, это станет огромным усилителем циркуляции для Зеркала и откроет двери, все еще закрытые для него в лондонском Сити.


Не только Островский считал, что этот нелепый план окончательно убедил Моссад в том, что Роберт Максвелл превратился в опасную незакрепленную пушку.


30 сентября 1991 года еще одно свидетельство странного поведения Максвелла появилось, когда он позвонил Адмони. На этот раз в словах Максвелла не было скрытой угрозы. Его финансовые дела снова ухудшились, и в отношении него проводилось расследование в парламенте и британских СМИ, которые так долго сдерживались его отрядом дорогостоящих адвокатов и их колчаном судебных приказов. Затем Максвелл сказал, что, если Моссад не договорится о немедленном возврате всех украденных денег пенсионного фонда Mirror , он не может быть уверен, сможет ли он сохранить в секрете встречу Адмони с Владимиром Крючковым, бывшим главой КГБ. Крючков теперь находился в московской тюрьме в ожидании суда за участие в неудавшемся перевороте с целью свергнуть Михаила Горбачева. Ключевым элементом сюжета была встреча Крючкова на яхте Максвелла в Адриатическом море незадолго до начала государственного переворота.


Моссад пообещал, что Израиль будет использовать свое влияние в Соединенных Штатах и ключевых европейских странах, чтобы дипломатически признать новый режим в Москве. В свою очередь, Крючков организовал бы освобождение всех советских евреев и их отправку в Израиль. Обсуждение ни к чему не привело. Но его раскрытие может серьезно подорвать доверие Израиля к существующему российскому режиму и США.


Это был момент, как писал Виктор Островский, когда «небольшое собрание правых в штаб-квартире Моссада привело к консенсусу об увольнении Максвелла».


Если утверждение Островского верно - а Израиль никогда официально не отрицал этого, - то было немыслимо, чтобы группа действовала без высшей санкции и, возможно, даже с негласного ведома премьер-министра Израиля Ицхака Шамира, человека, который когда-то имел его собственная доля в убийстве врагов Моссада.


Вопрос для Моссада мог только обостриться после публикации книги ветерана американского репортера-расследователя Сеймура М. Херша «Вариант Самсона: Израиль, Америка и бомба», в которой говорилось о становлении Израиля как ядерной державы. Новости о книге застали Моссад врасплох, и копии были отправлены в Тель-Авив. Хорошо исследованный, тем не менее, с этим можно было эффективно справиться, ничего не говоря; был усвоен болезненный урок ошибки, возникшей при столкновении с издателем Островского (также издателем этой книги). Но была одна проблема: Херш определил связи Максвелла с Моссадом. Эти связи в основном связаны с обработкой Mirror Group истории Вануну и отношениями между Ником Дэвисом, ORA и Ари Бен-Менаше. Как и ожидалось, Максвелл укрылся за батареей адвокатов, выдавая иски против Херша и его лондонских издателей. Но он впервые встретил своего соперника. Лауреат Пулитцеровской премии Херш отказался запугать. В парламенте задавали более острые вопросы о связях Максвелла с Моссад. Всплыли старые подозрения. Депутаты потребовали, имея парламентские привилегии, знать, насколько Максвелл знает об операциях Моссада в Великобритании. Для Виктора Островского «земля начинала гореть под ногами Максвелла».


Островский утверждал, что тщательно подготовленный план Моссада убить Максвелла зависел от возможности убедить его назначить встречу, на которой Моссад мог бы нанести удар. В нем было поразительное сходство с заговором, приведшим к смерти Мехди Бен-Барка в Париже.


29 октября 1991 года Максвеллу позвонил катса из посольства Израиля в Мадриде. Максвелла попросили приехать в Испанию на следующий день, и, по словам Островского, «его звонивший пообещал, что все уладится, поэтому не нужно паниковать». Максвеллу было приказано лететь в Гибралтар, сесть на свою яхту Lady Ghislaine и приказать команде отправиться на Канарские острова, «и ждать там сообщения».


Роберт Максвелл согласился выполнить инструкции.


30 октября четверо израильтян прибыли в марокканский порт Рабат. Они сказали, что были туристами, которые отправились в отпуск на глубоководную рыбалку, и наняли моторную яхту для плавания в открытом море. Они двинулись в сторону Канарских островов.


31 октября, после того как Максвелл прибыл в порт Санта-Крус на острове Тенерифе, он пообедал в одиночестве в отеле Mency. После обеда к нему ненадолго присоединился мужчина. Кем он был и о чем они говорили, остается частью тайны последних дней Роберта Максвелла. Вскоре после этого Максвелл вернулся на свою яхту и приказал ей вернуться в море. Следующие тридцать шесть часов « Леди Гислен» плыла между островами, держась подальше от суши и двигаясь с разной скоростью. Максвелл сказал капитану, что решает, куда идти дальше. Экипаж не мог припомнить, чтобы Максвелл проявлял такую нерешительность.


Британский журнал Business Age впоследствии заявил, что в том, что было «эксклюзивным для всего мира», под заголовком «Как и почему был убит Роберт Максвелл» , группа из двух киллеров пересекла дорогу на лодке ночью с моторной яхты, которая следила за берегом моря. Леди Гислен. Посадившись на яхту, они нашли Максвелла на кормовой палубе. Мужчины одолели его, прежде чем он успел позвать на помощь. Затем «один убийца ввел пузырек воздуха в шею Максвелла через его яремную вену. Максвеллу потребовалось всего несколько мгновений, чтобы умереть ».


В журнале говорилось, что тело сбросили за борт, и убийцы вернулись на свою яхту. Пройдет шестнадцать часов до восстановления Максвелла - достаточно времени, чтобы укол иглы стал незамеченным в результате погружения в воду и поклевки кожи рыбой.


Более того, в ночь с 4 на 5 ноября проблемы Моссада с Максвеллом были решены в холодном зыби Атлантики. Последующее полицейское расследование и испанское вскрытие оставили вопросы без ответов. Почему только двое из экипажа яхты из одиннадцати человек не спали? Обычно ночное дежурство делили пять человек. Кому Максвелл отправил несколько факсимильных сообщений в те часы? Что стало с копиями? Почему команде потребовалось так много времени, чтобы установить, что Максвелла не было на борту? Почему они отложили поднятие тревоги еще на семьдесят минут? По сей день убедительных ответов не получено.


Трем испанским патологам было поручено провести вскрытие. Они хотели, чтобы жизненно важные органы и ткани были отправлены в Мадрид для дальнейших исследований. Прежде чем это удалось сделать, вмешалась семья Максвелла, приказав забальзамировать тело и немедленно доставить его в Израиль для захоронения. Испанские власти, что необычно, не возражали.


Кто или что убедило семью внезапно поступить так?


10 ноября 1991 года похороны Максвелла состоялись на Елеонской горе в Иерусалиме, месте упокоения самых почитаемых героев страны. В нем были все атрибуты государственного мероприятия, на котором присутствовали правительство страны и лидеры оппозиции. Не менее шести действующих и бывших глав израильского разведывательного сообщества выслушали восхваление премьер-министра Шамира: «Он сделал для Израиля больше, чем можно сказать сегодня».


Среди скорбящих был человек, одетый в мрачный черный костюм и рубашку, которому облегчал только горло римский воротник. Он родился в ливанской христианской семье и был похож на привидение - ростом едва пять футов и весом немногим более ста фунтов. Но отец Ибрагим не был обычным священником. Он работал в Государственном секретариате Ватикана.


Его сдержанное присутствие на похоронах было не столько для того, чтобы отметить земную кончину Роберта Максвелла, сколько для признания все еще секретных связей, развивающихся между Святым Престолом и Израилем. Это был прекрасный пример изречения Меира Амита о том, что сотрудничество разведки не знает границ.


ГЛАВА 11


НЕЧЕСТНЫЕ СОЮЗЫ


С самого начала сменявшие друг друга израильские премьер-министры были очарованы концепцией Папы как абсолютного правителя, избранного на всю жизнь, лидера, не подотчетного никакому судебному или законодательному контролю. Используя пирамидальную и монархическую структуру, верховный понтифик обладал исключительным влиянием, чтобы формировать экономические, политические и идеологические взгляды не только верующих католиков, но и мира в целом. Давид Бен-Гурион однажды проворчал: «Не обращайте внимания на эту чушь о том, сколько разделений у папы - только посмотрите, сколько людей он может призвать себе на помощь».


Для Моссада привлекательность заключалась в полной секретности, с которой действовал Ватикан. Это был четко определенный механизм, строго соблюдаемый, и он скрывал все, что делал Святой Престол. Часто проходили месяцы, прежде чем появлялись первые намеки на участие папы в какой-либо дипломатической инициативе; даже тогда вся история всплывала редко. Каждый руководитель Моссада задавался вопросом, как проникнуть за завесу. Но различные попытки правительства Израиля и Моссада установить хорошие рабочие отношения с Ватиканом были вежливо, но решительно отвергнуты.


Реальность заключалась в том, что в государственном секретариате Святого Престола - эквиваленте светского министерства иностранных дел - существовала мощная антиизраильская фракция. Эти суточные монсеньоры неизменно называли Западный берег и сектор Газа «оккупированными территориями», а Голанские высоты - «аннексированными» у Сирии. По вечерам они уезжали из своего крохотного города-государства в апартаменты богатых арабов на римской улице Виа Кондотти или присоединялись к ним за коктейлями на площади Пьяцца Навона, бесстрастно выслушивая мечты об исчезновении Израиля с лица земли.


Священники были осторожны в том, что говорили; они считали, что у еврейского государства есть свои агенты повсюду, они наблюдают, слушают, возможно, даже записывают и фотографируют. Одним из первых предупреждений, полученных новичком в Секретариате, было то, что он должен знать, что за ним «шпионят или завидуют, особенно со стороны агентов из стран, которые Ватикан категорически отказывается признавать дипломатически». Израиль занял первое место в этом списке. После своего избрания в 1978 году Папа Иоанн Павел II подтвердил, что он останется там; только в период своего понтификата он, наконец, согласится предоставить Израилю полный дипломатический статус.


На информацию, которую получил папа об Израиле, продолжали влиять контакты его священников-дипломатов с арабами. За их набегами на Рим монсеньоры вернулись на третий этаж Апостольского дворца, переполненного, искусственно освещенного и плохо вентилируемого штаба папской дипломатической службы. Известный как Отдел по чрезвычайным делам, он отвечал за реализацию внешней политики Святого Престола. Его двадцать «столов» обрабатывали почти столько же документов, сколько и другие крупные министерства иностранных дел, что является показателем постоянно расширяющихся дипломатических интересов Ватикана по всему миру.


Стол на Ближнем Востоке располагался в кабинете-закусочной с видом на внутренний двор Сан-Дамасо, великолепную площадь в самом сердце большого дворца. Одним из первых документов, представленных письменным столом новому польскому понтифику, был аргументированный довод в пользу того, чтобы Иерусалим имел международный статус и патрулировался силами Организации Объединенных Наций, а Ватикан нес ответственность за все христианские святыни города. Новости об этом предложении достигли Тель-Авива в начале 1979 года, поскольку были скопированы с документа, переданного монсеньором богатому ливанскому христианину, живущему в Риме. Среди сотрудников этого человека был саян из Моссада. Перспектива интернационализации Иерусалима возмутила премьер-министра Менахема Бегина, который приказал главе Моссада Ицхаку Хофи удвоить свои усилия по установлению контакта с Ватиканом.


Оба знали, что произошло в последний раз, когда Моссад пытался сделать это под прикрытием государственного визита предшественницы Бегина, грозной Голды Меир.


В конце 1972 года Голда Меир наконец получила ответ от Папы Павла VI о том, что он будет готов принять ее на короткой частной аудиенции. В декабре того же года она сказала членам кабинета на их еженедельной сессии, которые задавались вопросом, принесет ли эта встреча что-нибудь стоящее, что она очарована «марксистским структурализмом папства». Во-первых, у него почти беспрецедентная финансовая мощь. Тогда он действует без политических партий и профсоюзов. Весь аппарат организован для управления. Римская курия контролирует епископов, епископы контролируют духовенство, духовенство контролирует мирян. Благодаря множеству секретариатов, комиссий и структур, это система, специально созданная для шпионажа и информирования! »


Дата папской аудиенции была назначена на утро 15 января 1973 года; Голде Меир сообщили, что у нее будет ровно тридцать пять минут с понтификом; в конце они обменивались подарками. У встречи не было конкретной повестки дня, но Голда Меир надеялась убедить Папу посетить Израиль. Официальная причина заключалась в том, чтобы он отслужил мессу для ста тысяч арабов-христиан в стране. Но она также знала, что его присутствие даст стране огромный импульс на международной арене.


По соображениям безопасности не будет предварительного объявления о встрече. В конце своего визита на конференцию международных социалистов в Париже Голда Меир прилетела в Рим на своем зафрахтованном самолете Эль Аль. Только в полете сопровождающим ее журналистам сообщат, что она едет в Ватикан.


Цви Замир, глава Моссада, прилетел в Рим, чтобы проверить меры безопасности. Город был рассадником террористических группировок как с Ближнего Востока, так и с Европы. Рим также стал важным постом для подслушивания текущих забот Моссада, поиска и убийства исполнителей резни на Олимпийских играх в Мюнхене.


Замир основал Марка Хесснера, одного из своих самых способных катса, в Риме, чтобы исследовать большую арабскую общину города. В Милане, другом центре террористической деятельности, глава Моссада разместил Шай Каули, еще одного опытного катса . После того, как Замир проинформировал обоих мужчин о предстоящем визите, они сопровождали его в Ватикан.


10 января 1973 года, когда троих мужчин доставили через Рим в Ватикан, они знали о давних отношениях Святого Престола с другой разведывательной службой гораздо больше, чем их хозяева могли предположить.


В 1945 году Управление стратегических служб (УСС) военного времени - предшественник ЦРУ - было встречено в Ватикане, по словам Джеймса Хесуса Энглтона, главы римского отделения УСС, «с распростертыми объятиями». Папа Пий XII и его курия попросили Энглтона помочь церкви в ее воинствующем антикоммунистическом крестовом походе, приведя к власти Итальянскую Христианско-демократическую партию. Энглтон, практикующий католик, использовал все имеющиеся в его распоряжении значительные ресурсы для подкупа, шантажа и угроз избирателям, чтобы те поддержали их. Ему был предоставлен полный доступ к беспрецедентной службе Ватикана по сбору информации через Италию; каждый викарий и священник рассказывал о деятельности итальянских коммунистов в своих приходах. Когда Ватикан оценил информацию, она была передана Энглтону, который отправил ее в Вашингтон.


Там он использовался для поддержки глубоко укоренившихся сейчас опасений Госдепартамента по поводу того, что Советский Союз представляет реальную и долгосрочную угрозу для Запада. Энглтону было приказано сделать все, что могло бы остановить активистов сопротивления военного времени Коммунистической партии Италии от захвата власти. Как и папу, Энглтона преследовал призрак всемирной коммунистической угрозы, которая разделит земной шар на две системы - капитализм и социализм, - которые никогда не смогут мирно сосуществовать. Сам Сталин сказал не меньше.


Папа был убежден, что итальянские коммунисты стояли во главе кампании по уничтожению церкви при любой возможности. Регулярные встречи Пия и благочестивого Энглтона превратились в сеансы, на которых призрак коммунизма вырисовывался все больше. Папа призвал Энглтона сказать Соединенным Штатам, что они должны сделать все возможное, чтобы уничтожить угрозу. Понтифик, представлявший мир на земле, стал горячим сторонником внешней политики США, которая привела к холодной войне.


К 1952 году римским отделением того, что сейчас называлось ЦРУ, руководил другой набожный католик, Уильям Колби, который продолжал руководить деятельностью ЦРУ во Вьетнаме. Колби создал мощную сеть информаторов в Государственном секретариате, а также во всех собраниях и трибуналах Ватикана. Он использовал их, чтобы помочь ЦРУ бороться с советским шпионажем и подрывной деятельностью по всему миру. Священники регулярно докладывали Ватикану о происходящем. В таких странах, как Филиппины, где коммунисты пытались вторгнуться в то, что долгое время было набожной католической страной, ЦРУ могло начать эффективные контратаки. Папа считал насилие необходимым и разделял мнение о том, что, если Соединенные Штаты не совершат то, что он когда-то назвал «печальными, но необходимыми действиями», миру придется пережить десятилетия дальнейших страданий.


В 1960 году ЦРУ совершило еще один прорыв, когда миланский кардинал Монтини - три года спустя ставший Папой Павлом VI - дал ЦРУ имена священников в Соединенных Штатах, которые, по мнению Ватикана, все еще мягко относятся к коммунизму. Холодная война была на пике; паранойя распространилась в Вашингтоне. ФБР преследовало священников, и многие покинули страну, направляясь в Центральную и Южную Америку. У ЦРУ был значительный подкапотный фонд, называемый «проектными деньгами», который использовался для щедрых пожертвований католическим благотворительным организациям, школам и приютам для оплаты восстановления церковных зданий, принадлежащих Ватикану. Полностью оплачиваемые отпуска были предоставлены священникам и монахиням, которые, как известно, были твердо проамерикански настроены. Итальянские кардиналы и епископы получили ящики шампанского и корзины с деликатесами в стране, которая все еще оправлялась от нехватки продовольствия во время Второй мировой войны. Ватикан считал сменявших друг друга начальников отделений ЦРУ более важными, чем послы Америки в Италии.


Когда Иоанн XXIII был избран верховным понтификом в 1958 году, он ошеломил Курию (государственную службу Ватикана), заявив, что крестовый поход против коммунизма в значительной степени провалился. Он приказал итальянским епископам стать «политически нейтральными». ЦРУ пришло в ярость, когда Папа Иоанн приказал прекратить свободный доступ в Ватикан. Паника в ЦРУ усилилась, когда ЦРУ узнало, что папа начал выращивать семена зарождающейся Ostpolitik, и начало осторожный диалог с Никитой Хрущевым, советским лидером. Для начальника отделения ЦРУ в Риме «Ватикан больше не был полностью привержен американской системе. Святой Престол настроен враждебно, и теперь мы должны смотреть на его действия в этом свете ».


Аналитики ЦРУ в Вашингтоне подготовили исчерпывающие оценки с такими грандиозными заголовками, как «Связь между Ватиканом и коммунизмом». В конце весны 1963 года римская радиостанция сообщила, что Святой Престол должен установить полные дипломатические отношения с Россией. Директор ЦРУ Джон Маккоун прилетел в Рим и проложил себе путь на встречу с Папой Иоанном, заявив, что он прибыл по настоянию первого президента Америки-католика Джона Ф. Кеннеди. Маккоун сказал понтифику, что церковь «должна остановить это движение к коммунизму. Торговать с Кремлем одновременно опасно и неприемлемо. Коммунизм - это троянский конь, о чем свидетельствуют недавние победы левых на национальных выборах в Италии. Придя к власти, коммунисты отказались от многих политик, поддерживаемых католическими партиями ».


В течение десяти полных минут Маккоун говорил прямо и без перерыва. Наконец в зале аудиенций Апостольского дворца воцарилась тишина. Еще мгновение старый папа изучал своего высокого аскетичного посетителя. Затем, мягко говоря, Джон объяснил, что возглавляемая им Церковь имеет неотложный долг: положить конец крайней нищете и отрицанию прав человека, закрыть жилища из трущоб и трущоб, положить конец расизму и политическому угнетению. Он поговорит со всеми, кто поможет ему в этом, включая Советский Союз. Единственный способ ответить на вызов коммунизма - это противопоставить ему аргументированный аргумент.


Маккоун, не в силах больше сдерживать свой гнев - «Я пришел не для того, чтобы спорить», - сказал, что у ЦРУ было достаточно доказательств того, что, пока Папа продолжал свою разрядку в отношениях с Москвой, коммунизм преследовал священников через Советский блок, Азию и Южную Америку. : Папа Иоанн понял, что это еще одна причина для улучшения отношений с Советским Союзом. Побежденный Маккоун вернулся в Вашингтон, будучи убежденным, что папа Иоанн «мягче относился к коммунизму, чем любой из его предшественников».


Неожиданная смерть Джона - у него быстро прогрессирующий рак - с облегчением встретили Маккоун и президент Кеннеди.


Когда в конце 1963 года Монтини Миланский стал Павлом VI, Вашингтон расслабился. Через два дня после инаугурации Папа принял Кеннеди на частной аудиенции. Снаружи Маккоун прогуливался по садам Ватикана, как землевладелец, вернувшийся домой после долгого отсутствия.


Долгий понтификат Павла был омрачен ухудшением здоровья на личном фронте, а на международной арене - войной во Вьетнаме. Он пришел к выводу, что эскалация, приказанная президентом Линдоном Джонсоном в 1966 году, была морально неправильной и что Святому Престолу следует отвести роль миротворца. Через три месяца после того, как Ричард Никсон вошел в Овальный кабинет, он вылетел в Рим, чтобы встретиться с папой. Президент сказал ему, что он предложил усилить участие Америки во Вьетнаме. И снова ЦРУ оказалось в немилости в Ватикане.


Обо всем этом Цви Замир узнал из своей вашингтонской катсы . Теперь, в это яркое солнечное утро 10 января 1973 года, когда его и двух его коллег везли в Ватикан, чтобы проверить меры безопасности во время визита Голды Меир, Замир надеялся, что это приведет к тому, что Моссад займет место ЦРУ в Ватикане. долгое заигрывание с миром интеллекта.


У Апостольского дворца их ждал начальник службы безопасности Ватикана, высокий, худощавый мужчина в темно-синем костюме, униформе Vigili, службы безопасности Ватикана. В течение нескольких часов он возил их на экскурсию по маленькому городу-государству, проверяя возможные места, где мог бы спрятаться арабский боевик, прежде чем попытаться убить Голду Меир. Неизвестный начальнику службы безопасности Ватикана, Цви Замир также искал места, где Моссад мог бы установить подслушивающие устройства после установления рабочих отношений со Святым Престолом. Замир вылетел обратно в Тель-Авив, удовлетворенный презентациями по безопасности города-государства. Что еще более важно, он считал, что заметил смягчение отношения Святого Престола к Израилю.


Еще до того, как Замир приземлился в Израиле, подробности визита Голды Меир были в руках «Черного сентября», почти наверняка просочившиеся проарабским священником в Государственном секретариате. Для Али Хасана Саламе, лидера группы, хотя он и бежал от Моссада после того, как руководил мюнхенским злодеянием, визит Голды Меир был возможностью, которую он не мог игнорировать. Он начал планировать ракетную атаку ее самолета, когда тот приземлился в аэропорту Леонардо да Винчи в Риме. Он надеялся убить не только ее, но и ключевых министров правительства, которые будут сопровождать премьер-министра и высокопоставленных сотрудников Моссада, которые также будут на борту. Саламе надеялся, что к тому времени, когда Израиль оправится от этих ударов, он и его люди будут укрыты в убежище, которое они вели переговоры с русскими.


С 1968 года, когда поколение, родившееся после Второй мировой войны, начало свою собственную войну с обществом под такими несопоставимыми именами, как Красные бригады Италии, Фракция Красной армии Германии, Народно-освободительная армия Турции, ЭТА Испании и ООП, Кремль признал их ценность помощи в разрушении империализма - и Израиля.


Арабские террористы вызвали у КГБ особый резонанс: они были более смелыми и успешными, чем большинство других группировок. И они столкнулись с самым могущественным врагом, Моссадом, долгое время служившим КГБ, который ненавидел и восхищался ее явной безжалостностью. КГБ организовал обучение избранных арабских активистов в университете Патриса Лумумбы в Москве. Это был не обычный кампус, а школа для террористов. Они прошли не только политическую обработку, но и инструктировались по новейшим методам отбора террористов КГБ и методам убийства. Именно у Патриса Лумумбы Саламе завершил мюнхенскую резню. После кровавого нападения оставшиеся в живых члены группы попросили Россию предоставить им убежище. Но Советы не хотели этого делать: огненная буря ярости, вызванная атакой в Мюнхене, заставила даже Кремль не захотеть быть обнаруженным, защищающим убийц. Они сказали Саламе, что его просьба о предоставлении убежища для него самого и его людей все еще рассматривается.


Тем не менее русские ничего не сделали для сотрудничества в охоте за «Черным сентябрем» - и уж точно не раскрыли, что у группы есть тайник с советскими ракетами, спрятанный в Югославии. Эти ракеты будут использоваться, чтобы сбить самолет Голды Меир.


План, как и все планы Саламе, был смелым и простым. Ракеты будут загружены на лодку в Дубровнике и доставлены через Адриатическое море в Бари на восточном побережье Италии. Оттуда они будут доставлены по дороге в Рим незадолго до прибытия самолета Голды Меир. Саламе также не забыл уроки стратегии, которые дал его инструктор из КГБ Патрис Лумумба: всегда заставляйте врага смотреть в другую сторону. Саламе нужно было отвлечь бдительность Моссада от Рима в преддверии нападения.


28 декабря 1972 года отряд «Черный сентябрь» атаковал посольство Израиля в Бангкоке. Над зданием был поднят флаг ООП, и шесть израильтян были взяты в заложники. Вскоре здание окружили пятьсот тайских полицейских и солдат. Террористы потребовали, чтобы Израиль освободил тридцать шесть заключенных ООП, иначе они убьют заложников.


В Тель-Авиве развернулся знакомый сценарий. Кабинет собрался на экстренное заседание. Был обычный разговор о стойкости или сдаче. Цви Замиру оставалось сказать, что для того, чтобы добраться до Бангкока, потребуется материально-техническая поддержка, которой просто не было на враждебном маршруте. А посольство Израиля находилось в центре оживленного Бангкока. Правительство Таиланда никогда не допустит даже возможности перестрелки. Затем, после непродолжительных переговоров, террористы неожиданно согласились на предложение Таиланда о безопасном выезде из страны в обмен на освобождение заложников. Через несколько часов отряд «Черный сентябрь» вылетел в Каир, где и исчез.


В Тель-Авиве облегчение Замира по поводу того, что ни один израильтянин не погиб, превратилось в подозрения. «Черный сентябрь» были хорошо обучены, мотивированы и хорошо финансировались и показали свою стратегическую хитрость. Они понимали методы и точки давления, чтобы поставить любое правительство на колени. Так почему же они так быстро сдались на этот раз? Посольство Бангкока было идеальной целью, чтобы привлечь к ним внимание и привлечь других к их делу. Почти наверняка в их выборе цели не было ничего случайного. Все, что делала группа, было частью ее концентрированной атаки на демократию. На территории посольства террористы последовали совету своего гуру Че Гевары, чтобы сохранить ненависть. Беспомощные заложники подверглись тираде антисемитских оскорблений - но было ли все это отвлекающей тактикой? Планируется ли где-нибудь в мире еще одна операция против Израиля? Где и когда? Замир все еще размышлял над этими вопросами, когда летел с Голдой Меир на Парижскую конференцию. Оттуда он продолжил поиск ответов.


Рано утром 14 января 1973 года наступил перерыв. Саян, работающий на центральной телефонной станции Рима, обработал два телефонных звонка с телефона-автомата в многоквартирном доме, где иногда останавливались террористы ООП. Первый был в Бари, второй - в Остию, порт, служивший Риму. Звонки были сделаны на арабском языке, на котором говорил саян. Звонивший сказал, что пора «доставить свечи для празднования дня рождения».


Эти слова убедили Замира, что это закодированный приказ, связанный с предстоящим терактом. «Свечи на день рождения» могут относиться к оружию; наиболее вероятным со свечой была ракета. И ракета была бы идеальным способом уничтожить самолет Голды Меир.


Предупреждать ее было бы бессмысленно. Она была женщиной без страха. Предупреждение Ватикана вполне может привести к отмене визита: меньше всего Святейший Престол хотел бы оказаться втянутым в террористический инцидент, особенно тот, который потребовал бы осуждения своих арабских друзей.


Замир позвонил Хесснеру и Каули, двум катса, которые первоначально сопровождали его в Ватикан, и перевез Каули из Милана в Рим. Затем Замир в сопровождении небольшой группы Моссада, путешествующей с Голдой Меир, первым же рейсом вылетел в город. Их настроение отразилось в юморе виселицы Замира, что это может быть город вечности для Голды Меир.


В Риме Замир изложил свои опасения главе итальянского антитеррористического подразделения DIGOS. Его сотрудники совершили обыск в многоквартирном доме, откуда звонили в Бари и Остию. При обыске в одной из его квартир была обнаружена русская инструкция по запуску ракеты. В течение ночи команды DIGOS, каждую в сопровождении катса Моссада , провели серию рейдов на другие известные квартиры ООП. Но больше ничего не было найдено, чтобы подтвердить опасения Замира. С рассветом и самолетом Голды Меир, который должен был прибыть через несколько часов, он решил сосредоточить свои поиски в аэропорту и вокруг него.


Вскоре после восхода солнца Хесснер заметил фургон Fiat, припаркованный в поле рядом с траекторией полета. Катса приказал водителю фургона выйти из кабины. Вместо этого открылась задняя дверь машины, и раздались выстрелы. Хесснер не пострадал, но два террориста в задней части фургона были серьезно ранены, когда он открыл ответный огонь. Хесснер отправился в погоню за водителем, догнав его, когда он пытался угнать машину, управляемую Каули. Два каца Моссада запихнули незадачливого террориста в машину и на большой скорости уехали туда, где у Замира был свой мобильный командный пункт, грузовик.


Глава Моссада уже получил по радио сообщение о том, что в фургоне «Фиат» находится шесть ракет. Но ему все еще нужно было знать, есть ли еще где-нибудь еще. Водителя микроавтобуса жестоко избили, прежде чем он сообщил о местонахождении второй партии ракет. Замир подозревал, что он был одним из тех, кто поддерживал мюнхенскую резню. Двигаясь на полной скорости в грузовике, Замир, Хесснер и Каули, с ныне побитым террористом, врезавшимся между ними, направились на север.


Они заметили фургон, припаркованный на обочине дороги. Из его крыши торчали три безошибочно узнаваемые носовые части ракет. Вдалеке, на втором месте, виднелась форма Боинг-747 Голды Меир, которую нельзя было не заметить, и солнце освещало его следы. Не сбавляя скорости, Замир использовал грузовик как таран, ударив фургон боком и опрокинув его на бок. Два террориста внутри были наполовину раздавлены, когда на них упали ракеты.


Остановившись только для того, чтобы выбросить бессмысленного водителя на дорогу рядом с фургоном, Замир уехал, предупредив DIGOS, что произошла «интересная авария, в которой они должны разобраться». Замир ненадолго задумался об убийстве террористов, но он чувствовал, что их смерть станет серьезным затруднением для аудиенции Голды Меир у Папы.


Меир чувствовал, что тяжесть мира давила на узкие плечи папы, угрожая раздавить его миниатюрную, одетую в белое фигуру. В конце аудиенции, отвечая на ее вопрос, Павел сказал, что посетит Святую Землю, и сказал, что его понтификат был паломничеством. Когда она спросила его о возможности установления Израилем официальных отношений со Святым Престолом, он вздохнул и сказал, что «время еще не подходящее». Голда Меир подарила ему книгу в кожаном переплете с изображением Святой Земли; он вручил ей подписанную копию Humanae Vitae, энциклики, в которой он написал посвящение своего понтификата.


По пути из Ватикана Голда Меир сказала Замиру, что у Святейшего Престола, похоже, есть часы, отличные от остального мира.


Террористы «Черного сентября», которые принимали участие в массовом убийстве израильских олимпийских спортсменов в Мюнхене, были доставлены в больницу, а после выздоровления им разрешили вылететь в Ливию. Но через несколько месяцев все они будут мертвы - убиты кидоном Моссада.


Библейское возмездие «око за око», санкционированное Голдой Меир, вызвало неприязнь Папы Павла, весь понтификат которого был основан на силе прощения. Это также укрепило связи Ватикана с ООП, которые Иоанн Павел II продолжил после своего избрания в 1978 году.


С тех пор Папа принял Ясира Арафата и старших помощников на нескольких длительных частных аудиенциях, во время которых Иоанн Павел каждый раз подтверждал свою приверженность активным поискам палестинской родины. У ООП, базирующейся в настоящее время в Тунисе, был постоянный офицер связи, прикрепленный к Государственному секретариату, а у Святейшего Престола был свой посланник, отец Иди Аяд, прикомандированный к организации.


С его потрепанной рясой, волочащейся по пыли пустыни, шляпой падре, установленной прямо над его измученным лицом, Аяд с равной преданностью служил понтифику и ООП, даже несмотря на то, что стена его спальни была украшена фотографиями Джона Поля и Ясира Арафата в рамках и с их подписями. В 1980 году Аяд помог Арафату составить письмо к папе, которое его обрадовало: «Пожалуйста, позвольте мне помечтать. Я вижу, как вы идете в Иерусалим в окружении возвращающихся палестинских беженцев, несете оливковые ветви и раскладываете их у своих ног ».


Аяд предложил Арафату и понтифику обменяться любезностями в соответствующие священные дни: Арафат начал посылать Иоанну Павлу рождественскую открытку, а папа послал Арафату поздравления с днем рождения пророка Мухаммеда. Неутомимый священник также выступил посредником во встрече министра иностранных дел ООП с госсекретарем Святого Престола кардиналом Казароли. Позже отдел Ближнего Востока был расширен, и папским нунциям, послам Святого Престола, было поручено убедить правительства, при которых они были аккредитованы, поддержать стремление ООП к государственности. Все эти шаги встревожили Израиль. Его официальные контакты по-прежнему ограничивались нечастыми визитами правительственного чиновника, которому давалось всего несколько минут в присутствии папы.


Холодные отношения с обеих сторон частично возникли из-за странного инцидента, произошедшего после создания Израиля в 1948 году. Тогдашний госсекретарь направил эмиссара к генеральному прокурору Израиля Хаиму Кону с просьбой, чтобы Израиль возобновил суд над Христом и конечно, отмените первоначальный вердикт. Как только это будет сделано, Ватикан официально признает Израиль. Кон не забыл о важности такой дипломатической связи. Но добиться этого таким способом он счел «почти невероятным капризом». Такой суд был бы бессмысленным, и в любом случае нам нужно было решить более насущные вопросы - выжить перед натиском наших арабских соседей. Трепать костями биографии Христа было очень мало в моем списке приоритетов ».


После того, как монсеньор был резко провожен Коном, Ватикан почти отвернулся от Израиля.


С тех пор проблеск надежды появился только тогда, когда непосредственный предшественник Иоанна Павла, хрупкий альбинос Лучано, намекнул в течение его тридцати трех дней на троне святого Петра, что он рассмотрит возможность установления дипломатических отношений с Израилем. Его смерть от сердечного приступа, якобы вызванная ответственностью на его высоком посту, привела к избранию Кароля Войтылы. При его понтификате Бронзовая дверь Апостольского дворца оставалась почти закрытой для Израиля, поскольку папство продвигалось еще дальше в международную политику, чему способствовали его восстановленные связи с ЦРУ.


В 1981 году директором ЦРУ был Уильям Кейси, набожный католик. Он был одним из первых мужчин, которых Папа принял на частной аудиенции после своего избрания. Кейси встал на колени перед харизматичным польским папой и поцеловал кольцо Рыбака на его палец. В каждом слове и жесте директор ЦРУ был смиренным просителем, в отличие от напыщенных, жестоких людей, которыми были его предшественники. Но Кейси разделял их и папы глубокое недоверие и страх перед коммунизмом.


Более часа двое мужчин обсуждали важные для них вопросы. Куда теперь идти «Остполитику»? Как бы польский режим, да и весь советский блок отреагировал на изменение направления, в котором теперь должна двигаться церковь? Кейси покинул зал для аудиенций с уверенностью в одном: Джон Пол был не из тех, кто ищет легкого приспособления. Вот что сделало его таким харизматичным. Его четкие убеждения были наилучшим ответом на этот старый старый вопрос, который Сталин должен был задать о том, сколько разделений у папы. Джон Пол, как полагал Кейси, был понтификом, который в одиночку докажет, что вера может быть более эффективной, чем любая сила.


Кейси вернулся в Вашингтон, чтобы проинформировать президента Рейгана, который сказал директору ЦРУ вернуться в Рим и сказать папе по секретной договоренности, одобренной президентом, что отныне он будет полностью информирован обо всех аспектах политики США - военной и военной. политический и экономический.


Каждую пятницу вечером начальник отделения ЦРУ в Риме привозил в Апостольский дворец последние секреты, полученные в результате спутникового наблюдения и электронного прослушивания полевыми агентами ЦРУ. Ни один другой иностранный лидер не имел доступа к разведданным, полученным Папой. Это позволило самому политическому из всех современных понтификов закрепить свой особый стиль и авторитет как в церкви, так и в светском мире. Папская дипломатия, политическое ядро высокоцентрализованной бюрократии Ватикана, более чем когда-либо за свою пятисотлетнюю очень активную историю, была глубоко вовлечена в международные события. Это участие как мирового лидера чуть не стоило Папе жизни, когда он был чуть не убит на площади Святого Петра 13 мая 1981 года.


Два года спустя, 15 ноября 1983 года, холодной зимней ночью в Риме, Иоанн Павел собирался узнать ответ на вопрос, который все еще занимал его: кто заказал убийство? Каждый момент произошедшего навсегда запечатлелся в его памяти и оставался таким же ярким, как шрам от его пулевых ранений.


В ту среду, 13 мая 1981 года, на площади Святого Петра собралось около ста тысяч человек. Они были упакованы в трехчетвертном круге, охватывающем колоннады Бернини - 284 колонны и 88 пилястр, которые сами поддерживали 162 статуи святых. Огороженный маршрут указывал путь, по которому папамобиль должен был добраться до платформы, с которой Иоанн Пол произносил свое еженедельное обращение. Царила праздничная атмосфера, и некоторые из зевак предполагали, что понтифик будет делать в папских покоях, пока они ждут.


Неизвестно, что происходило в голове смуглого молодого турка Мехмета Али Агджа. Он прибыл на площадь в полдень и проложил себе путь близко к тропе, по которой будет катиться папамобиль. Агджа был членом террористической группы, базирующейся в Турции, которая называла себя «Серые волки». Но он покинул их ряды и путешествовал по ближневосточным тренировочным лагерям еще более радикальных исламских фундаменталистских групп. Теперь он почти подошел к концу своего путешествия. Агджа был на площади Святого Петра не для того, чтобы восхвалять, а для того, чтобы убить папу.


В четыре часа Джон Пол переоделся в свежеотглаженную белую шелковую рясу. По совету ЦРУ одежда была искусно изменена, чтобы можно было незаметно носить бронежилет под одеждой. Во время своего последнего визита в Апостольский дворец Кейси предупредил Иоанна Павла, что «в эти безумные времена даже Папа не избежал нападок. Я сказал ему, что у нас нет веских доказательств того, что он в опасности. Но Джон Пол был очень противоречивой фигурой, и фанатик мог попытаться убить его ».


Джон Пол отказался носить защиту. Сама идея, как он сказал своему англоязычному секретарю, монсеньору Джону Маги, противоречит всему, что представляет его папство.


Иоанн Павел спустился во двор Сан-Дамасо внутри Апостольского дворца в 16:50. Начальник службы безопасности Ватикана Камилло Чибин отметил подход понтифика в своей копии поминутного расписания, регулирующего рабочий день Папы. В пиджаке сшитого на заказ серого стального костюма Сибина был небольшой, но мощный сотовый телефон, соединяющий его с полицейским управлением Рима. Но непосредственная защита понтифика находилась в руках Вигили в синем костюме. Небольшие, но хорошо обученные силы безопасности Ватикана были зоркими глазами за церемониальными швейцарскими гвардейцами, уже стоявшими на площади Святого Петра.


Во дворе был припаркован папамобиль, или кампаньола, с обтянутым белой кожей сиденьем и поручнями , которыми папа мог держаться во время своего продвижения по огромной площади. Вокруг машины собрались высокопоставленные сотрудники его штаба. Маги помнил, что Джон Пол был в «необычайно хорошей форме».


Ровно в пять часов папамобиль выехал со двора. Впереди, с площади Святого Петра, начались аплодисменты. Когда кампаньола приблизилась к Колокольной арке, к Вигили присоединились городские полицейские Рима, которые шли впереди и сразу за машиной. Когда папамобиль появился на площади, шум толпы перерос в рев. Джон Пол махнул рукой и улыбнулся; Его актерское время в юности дало ему сильное сценическое присутствие.


Со скоростью две мили в час, папа поворачивался с одной стороны на другую, машина двигалась к египетскому обелиску в центре площади. Ровно в 17:15 кампаньола начала второй обход площади под бдительным взором Сибина; шеф службы безопасности бежал за папомобилем. Аплодисменты толпы были еще более безудержными. Без промедления Джон Пол сделал то, что всегда заставляло Сибина нервничать. Папа залез в толпу и вытащил ребенка. Он обнял и поцеловал маленькую девочку, а затем вернул ее восторженной матери. Это было частью распорядка понтифика. Сибин беспокоился о том, что ребенок вырвется из рук папы и упадет, что приведет к несчастному случаю. Но Джон Пол отклонил все подобные опасения.


В 17:17 он еще раз потянулся, чтобы коснуться головы другой маленькой девочки, одетой в белое причастие. Затем он выпрямился и огляделся, словно гадая, кого еще он мог бы поприветствовать. Это был его способ персонализировать папство даже в самой большой толпе.


В тот момент он больше всего не думал об опасностях, с которыми он сталкивался в других толпах. Всего за три месяца до этого - в Пакистане, 16 февраля 1983 года - бомба взорвалась на муниципальном стадионе Карачи незадолго до того, как он начал свое путешествие среди верующих. В январе 1980 года французские спецслужбы предупредили о заговоре коммунистов с целью его убийства. Это была лишь одна из множества угроз, которые Ватикан получил в адрес папы. Все было исследовано, насколько это было возможно. Позже Маги сказал: «На самом деле нам оставалось только сидеть и ждать. Если не считать заключения Святого Отца в пуленепробиваемую клетку всякий раз, когда он появлялся на публике, на что он никогда не соглашался, мы больше ничего не могли сделать ».


В 17:18 на площади Святого Петра прогремел первый выстрел.


Джон Пол остался стоять, его руки все еще держались за поручень. Затем он начал раскачиваться. Первая пуля Мехмета Али Агки пробила его живот, оставив множество ран в тонкой кишке, нижней части толстой кишки, толстой кишке и брыжейке, ткани, которая удерживает кишечник у брюшной стенки. Инстинктивно Джон Пол приложил руку к входной ране, пытаясь остановить хлынувшую кровь. Его лицо все больше наполнялось болью, и он начал медленно падать в обморок. Прошло всего несколько секунд с тех пор, как его ударили.


Вторая пуля Агджи попала в правую руку понтифика, которая бесполезно упала ему в бок. Ярко-красная кровь брызнула на его белую сутану. Третья 9-мм пуля попала Джону Полу выше в правую руку.


Campagnola водитель повернулся в кресле, раскрыв рот, слишком ошеломлен , чтобы говорить. Сибин кричала ему, чтобы он пошевелился. Помощник папы прикрыл папу своим телом. Автомобиль начал крениться вперед. Сама толпа раскачивалась, словно ее накрыл гигантский ветер. Одна шокирующая фраза вырвалась наружу из сцены кровавой бойни. На десятке разных языков появились одни и те же недоверчивые слова: «Папа был расстрелян».


Сибин, его сотрудники службы безопасности Ватикана и полицейские города Рима размахивали ружьями, выкрикивая приказы и контрзаказы, ища преступника. Агджа прорвался сквозь толпу, очень быстро побежал, держа пистолет в правой руке. Толпа продолжала открываться перед его размахивающим пистолетом. Вдруг он отбросил пистолет. В тот же момент его ноги были вырезаны из-под него. Офицер римской полиции произвел арест. Через мгновение оба мужчины были похоронены под другими полицейскими в сцене, напоминавшей схватку в регби. Несколько полицейских ударили Агджу ногами и кулаками, прежде чем его оттащили в полицейский фургон.


Папамобиль на мучительно медленной скорости двинулся к ближайшей машине скорой помощи, стоявшей у Бронзовой двери Ватикана. Но в машине скорой помощи не было кислородного оборудования, поэтому папу перевели во вторую машину скорой помощи поблизости. Жизненно важные моменты были потеряны.


Мигая огнями и завывая сиренами, скорая помощь помчалась в римскую больницу Джемелли, ближайшую к Ватикану, завершив путь за рекордные восемь минут. Во время поездки папа не произнес ни звука отчаяния или негодования, только слова глубокой молитвы: «Мария, моя мать! Мэри, моя мама! »


В больнице его срочно доставили в хирургический кабинет на девятом этаже, который состоял из индукционной, операционной и зоны восстановления. Здесь, в эпицентре кризиса, не было ни паники, ни напрасного движения, ни слова. Все было тихой срочностью и жестко контролируемой дисциплиной. Здесь раненый понтифик мог почувствовать начало надежды.


Его окровавленная сутана, жилет и трусы были искусно срезаны, а окровавленный крест на золотой цепочке был удален. Его наготу накрыли хирургическими полотенцами. Руки в перчатках потянулись за первыми инструментами, необходимыми в борьбе, с которой хирургическая бригада была слишком хорошо знакома.


Когда он выздоровел после почти шестичасовой операции, Иоанн Павел считал, что был спасен чудесным вмешательством одного из самых почитаемых явлений в католическом мире, Девы Фатимской, праздник которой совпадает с днем покушения на человека. его жизнь.


В течение долгих месяцев выздоровления Джон Пол все больше беспокоился о том, кто приказал убить его. Он попытался прочитать все доказательства, которые поступали от полиции и спецслужб, таких как ЦРУ, BND Западной Германии и службы безопасности Турции и Австрии. Читать все это было невозможно: отчеты, заявления, оценки состояли из миллионов слов.


Ни один документ не дал полного ответа на вопрос Иоанна Павла: кто хотел, чтобы его убили? Он все еще не был мудрее, когда Агджа предстал перед судом присяжных в Риме в последнюю неделю июля 1981 года. Оживленное трехдневное слушание не пролило света на мотивы преступника. Агджа был приговорен к пожизненному заключению; при хорошем поведении он будет иметь право на условно-досрочное освобождение в 2009 году.


Через два года после того, как Агджу осудили, Иоанну Полу наконец-то пообещали ответ на вопрос, который все еще гнал его в голове. Оно исходило от священника, которому он доверял больше всех. Его титул был Nunzio Apostolico Con Incarichi Speciali. Эти слова не давали реальной подсказки о том, что архиепископ Луиджи Поджи был естественным наследником мира тайной папской политики, несущий особую ответственность за сбор разведданных из коммунистической Европы. В Ватикане его просто называли «шпионом папы».


В течение многих месяцев Погги был вовлечен в очень секретные контакты с Моссадом. Только недавно, когда они были достаточно продвинуты, он сообщил папе о том, что делал. Джон Пол сказал ему продолжить. С тех пор были встречи с офицером Моссада в Вене, Париже, Варшаве и Софии, Болгария. И священник, и катса хотели убедиться, что предлагалось, чего от них ожидали. После каждого контакта оба уходили, чтобы обдумать следующий ход.


Несколькими днями ранее произошла еще одна встреча, опять же в Вене, городе, который и Поджи, и офицер любили использовать в качестве фона для своих тайных контактов.


Именно с той встречи Погги возвращался в Ватикан той ледяной ноябрьской ночью 1983 года. Он нес с собой ответ на вопрос папы: кто приказал Агджи попытаться убить его?


ГЛАВА 12


БЛАГОСЛОВЛЕННЫ ШПИМАСТЕРЫ


Одни из массивных ворот Колокольной арки были уже закрыты - прелюдия к ночному ритуалу запирания всех входов в Ватикан с наступлением полуночи - когда темно-синий лимузин Fiat заскрипел по булыжной мостовой, и его огни погасли. двое швейцарских гвардейцев накрыли плащи от холода. Позади них стоял Вигили. Один из охранников шагнул вперед, наполовину подняв руку в знак приветствия, наполовину приказав остановиться. Автомобиль был ожидаемым, и фигура за рулем была знакомой ватиканского шофера. Но после покушения на Папу никто не рисковал.


Шофер час ждал в аэропорту Рима рейса из Вены, задержанного из-за плохой погоды. Охранник отступил, подняв руку в знак приветствия пассажиру на заднем сиденье, находящемуся в глубокой тени. Ответного подтверждения не последовало.


Автомобиль проехал мимо базилики Святого Петра и, отскочив от мощеного двора Сан-Дамасо, остановился у главного входа в Апостольский дворец. Водитель выскочил и открыл перед пассажиром дверь. Архиепископ Луиджи Поджи появился, одетый в строгое черное, с белым шарфом на воротнике. Внешне он был похож на Рафи Эйтана: те же мощные плечи и бицепсы, такая же перекатывающаяся походка и глаза, которые могли быть такими же холодными, как в эту ночь.


Как обычно, Погги путешествовал с небольшим кожаным чемоданом для личных вещей и портфелем с кодовым замком. Иногда он шутил, что больше времени дремал в креслах самолета, чем спал в своей постели в просторном номере, который он занимал в задней части Апостольского дворца.


Немногие недавние поездки соответствовали важности того, что наконец сказали Погги на встрече в старом еврейском квартале Вены. Там, в узком здании с крутой крышей, в нескольких кварталах от офиса нацистского охотника Симона Визенталя, архиепископ с восторгом слушал человека, который, как они договорились, назовут только по имени - Эли.


Поджи теперь хорошо привык к таким мерам предосторожности в своих отношениях с Моссадом. Никто не обеспечивал такую безопасность, как его сотрудники. Единственная личная деталь, которую он знал об Илая, заключалась в том, что он говорил на нескольких языках и наконец ответил на вопрос о том, кто организовал покушение на жизнь Иоанна Павла.


Со своей стороны, собственная работа Луиджи Поджи была настолько секретной, что Annuario Pontificio, реестр Ватикана, в котором перечислялись имена и обязанности всех его сотрудников, не содержал никаких сведений о том, что за более чем двадцать лет архиепископ разработал свой собственный проверенный и очень тайные контакты, которые доходили до Кремля, Вашингтона и коридоров власти в Европе. Он был одним из первых, кто узнал, что советский лидер Юрий Андропов умирает от хронического гепатита, болезни почек. Именно Погги сидел в российской миссии в Женеве, роскошном особняке девятнадцатого века, наполненном лучшей водкой и икрой, которые так нравились архиепископу, и из первых рук узнал, что Москва готова в конечном итоге вывести свои ядерные боеголовки, нацеленные на Европу, если Вашингтон сделает это. перестаньте играть жестко в переговорах о разоружении. Новость была передана начальнику отделения ЦРУ на его следующем брифинге в пятницу вечером с Папой. Более двух десятилетий Погги снабжал понтификов подробностями, которые позволяли им лучше оценивать информацию из других источников. Архиепископ обладал редкой даже среди дипломатов способностью производить сбалансированную и быструю оценку материала из дюжины источников и почти на таком же количестве языков, на большинстве из которых он говорил бегло.


На следующей встрече с Эли Погги говорил мягким голосом, который давно стал его визитной карточкой, его карие глаза настороженно, губы поджаты, прежде чем задать новый вопрос, его невозмутимый вид никогда не менялся.


Но в ту холодную зимнюю ночь, без сомнения, физически уставший от путешествий, ему можно было простить подпрыгивание в шаге. Войдя в Апостольский дворец, мимо дежурного Вигили и швейцарских гвардейцев, которые привлекли внимание, когда он проходил, Погги поднялся на лифте в Папские апартаменты.


Папский дворецкий провел Погги в кабинет Иоанна Павла. Книжные полки в комнате подсказывали, как расширяются интересы папы. Наряду с польскими изданиями в кожаном переплете классиков и работами теологов и философов были копии журнала International Defense Review и книги с такими захватывающими заголовками, как «Проблемы военной готовности и военного баланса и внезапная атака». Они отражали непоколебимую убежденность понтифика в том, что главным врагом, с которым мир все еще сталкивался в 1983 году, был советский коммунизм.


Джон Пол никогда не упускал возможности сказать своему персоналу, что до наступления нового тысячелетия мир охватит нечто «решающее». На все их вопросы относительно того, каким будет это событие, он отказался расширять свое мнение, покачал массивной головой и сказал, что все они должны молиться, чтобы Церковь не уступила больше позиций коммунизму или секуляризму, охватившему страны, такие как Соединенные Штаты, Германия, и Голландия. Он настаивал на сохранении его жизни на площади Святого Петра, чтобы возглавить бой.


Погги знал, что именно это беспокойство больше, чем что-либо другое, повлияло на Джона Пола как морально, так и физически. Приветствуя вас, Погги не мог не заметить, что вдали от публики Джон Пол стал более замкнутым. Пули Агки не только раздробили кости и ткани, но и оставили эмоциональные шрамы, которые оставили Папу задумчивым и временами отдаленным.


Сидя обеими руками на коленях - положение, которое Погги всегда занимал, когда нужно было сообщить серьезные новости, - архиепископ начал рассказывать историю, которая началась в те первые недели после того, как Агджа застрелил Иоанна Павла.


Когда новости о том, что произошло на площади Святого Петра днем 13 мая 1981 года, достигли Тель-Авива, генеральный директор Моссада Ицхак Хофи сразу же отреагировал на это, что стрельба была сделана чудаком. Хотя инцидент в Риме был шокирующим, он не имел прямого отношения к текущим опасениям Моссада.


Израильские арабы становились все более радикальными, в то время как еврейские экстремисты, возглавляемые членами партии Кахане Ках, становились все более агрессивными. Заговор был обнаружен как раз вовремя, чтобы помешать им взорвать самую священную мусульманскую святыню в Иерусалиме, Купол Скалы. Если им это удастся, последствия были бы слишком кошмарными, чтобы даже думать о них. Ливанская война затянулась, несмотря на бесконечную челночную дипломатию США между Дамаском, Бейрутом и Иерусалимом. В кабинете министров премьер-министр Бегин возглавил партию, жаждущую полномасштабного «финального» противостояния с ООП. Убийство Ясира Арафата по-прежнему было постоянным приказом Моссада; в течение того же месяца, когда папа был застрелен, было две безуспешных попытки покушения на председателя ООП.


Тот факт, что, по всей видимости, все западные спецслужбы расследовали папский выстрел, также повлиял на решение Хофи не допустить вмешательства Моссада. В любом случае он в конце концов ожидал узнать от одного из них предысторию инцидента.


Он все еще ждал, когда ему сообщат, когда в сентябре 1982 года его заменил Наум Адмони. Учитывая его польское происхождение - его родители были иммигрантами из среднего класса из-под Гданьска, - Адмони проявлял не только мимолетное любопытство к католической церкви. Во время своего пребывания за границей, работая под прикрытием в Соединенных Штатах и Франции, он видел, насколько мощным может быть влияние церкви. Рим помог избрать в Белый дом католика Джона Кеннеди, а во Франции Церковь продолжала играть важную роль в политике.


Как только он устроился в офис, Адмони послал за досье Моссада о покушении на папское убийство. Он содержал в основном новостные клипы и репортаж с катса, размещенного в Риме, который не пошел дальше. Как ни странно, шесть служб безопасности, которые проводили свои собственные расследования, в том числе беседовали с Агкой в его строгом тюремном блоке римской тюрьмы Ребиббиа, не смогли объединить свои знания. Адмони решил провести собственное расследование.


Уильям Кейси, тогдашний директор Центральной разведки, позже скажет, что наиболее вероятной причиной, по всей видимости, было «Моссад понюхал, что, возможно, здесь был путь в Ватикан. Адмони, должно быть, подумал, что может придумать что-нибудь, чем можно будет торговать со Святым Престолом ».


После неудачной попытки Голды Меир установить дипломатические отношения с Ватиканом Цви Замир установил постоянное присутствие Моссада в Риме, чтобы попытаться проникнуть в Ватикан. Работая в здании недалеко от израильского посольства, « катса» пыталась, но не смогла нанять священников-информаторов. Большая часть того, что он узнал, было сплетнями, которые подслушивали в барах и ресторанах, посещаемых сотрудниками Ватикана. Он добился немногого, кроме зависти, наблюдая за тем, как глава римского отделения ЦРУ въезжает в Ватикан для своих брифингов с папой в пятницу вечером; они возобновились, как только Джон Пол выздоровел после операции.


Во время выздоровления Ватиканом руководил кардинал госсекретаря Агостино Казароли. Каца слышал , что Казароли выражали некоторые очень тупые чувства по поводу стрельбы: ЦРУ должно было быть известно о Агджа и весь сюжет. Он отправил в Тель-Авив мнение секретаря.


В разведывательном сообществе США преобладало мнение о том, что Агджа послужил спусковым крючком для вдохновленного КГБ заговора с целью убийства понтифика. В документе с отметкой «Совершенно секретно» и под названием «Попытка Агджи убить Папу: аргументы в пользу советского вмешательства» приводился аргумент, что Москва начала опасаться того, как понтифик может зажечь пламя польского национализма.


Уже к 1981 году «Солидарность», рабочее движение страны под руководством Леха Валенсы, все активнее демонстрировало свои промышленные мускулы, и власти находились под все возрастающим давлением Москвы с целью ограничить деятельность профсоюзов.


Папа убеждал Валенсу не делать ничего, что могло бы ускорить прямое советское военное вмешательство. Иоанн Павел призвал умирающего кардинала Польши Стефана Вышински также заверить коммунистических лидеров страны в том, что понтифик не позволит «Солидарности» переступить черту. Когда профсоюз запланировал всеобщую забастовку, кардинал Вышински простерся ниц перед Валенсой в своем офисе, схватил ошеломленного рабочего верфи за штанину брюк и сказал, что будет держаться, пока тот не умрет. Валенса отменил забастовку.


В Тель-Авиве аналитики Моссада пришли к выводу, что понтифик полностью осознавал важность умиротворения Советов над Польшей, чтобы избежать потери значительных позиций, достигнутых «Солидарностью». Казалось все более маловероятным, что Москва хотела бы убить Папу. По-прежнему существовала вероятность, что Советский Союз поручил убийство одному из его суррогатов. В прошлом болгарские спецслужбы выполняли аналогичные миссии для КГБ, когда было необходимо скрыть свое собственное участие. Но аналитики подумали, что на этот раз КГБ вряд ли делегировал бы столь важную миссию. Болгары никогда бы не устроили убийство по собственному желанию.


Наум Адмони начал исследовать текущую связь ЦРУ с папством. В промежутках между регулярными визитами Кейси к папе важным игроком в отношениях между Ватиканом и ЦРУ был кардинал Джон Крол из Филадельфии, который курсировал между Белым домом и Апостольским дворцом. Для монсеньора Джона Маги, англоязычного секретаря папы, Крол был «особенным другом Святого Отца». Оба происходили из схожего происхождения, знали одни и те же польские песни и сказки и могли шутить за обеденным столом Папы на местном польском диалекте. Остальные из нас просто сидели и улыбались, не понимая ни слова ».


Именно Крол сопровождал Кейси на первую аудиенцию директора ЦРУ с Джоном Полом после его выздоровления. Позже кардинал представил понтифику заместителя Кейси Вернона Уолтерса. С тех пор список тем, которые обсуждали офицер ЦРУ и Папа, варьировался от терроризма на Ближнем Востоке до внутренней политики церкви и здоровья кремлевских лидеров. Ричард Аллен, католик, который был первым советником Рональда Рейгана по национальной безопасности: «Отношения между ЦРУ и Папой были одним из величайших союзов всех времен. Рейган был глубоко убежден, что папа поможет ему изменить мир ».


Были установлены более определенные, общие цели. Президент и понтифик объявили о своем едином противодействии абортам. Соединенные Штаты заблокировали помощь на миллионы долларов странам, осуществлявшим программы планирования семьи. Папа посредством «целенаправленного молчания» поддержал военную политику США, включая поставку НАТО крылатых ракет нового поколения. ЦРУ регулярно прослушивало телефоны епископов и священников в Центральной Америке, которые защищали теологию освобождения и выступали против поддерживаемых США сил в Никарагуа и Сальвадоре; Стенограммы телефонных разговоров стали частью пятничного брифинга Папы, проведенного начальником римского отделения ЦРУ. Рейган также лично уполномочил полковника Оливера Норта, тогда работавшего в Совете национальной безопасности, производить регулярные и существенные выплаты священникам, которых Ватикан считал «лояльными» в Центральной и Южной Америке, Африке и Азии. Деньги использовались, чтобы поддержать их зачастую расточительный образ жизни и способствовать противодействию Святым Престолом контролю над рождаемостью и разводам.


Одна из обязанностей личного секретаря Папы, монсеньора Эмери Кабонго, заключалась в том, чтобы постоянно обновлять список утвержденных священников. Еще одна задача заключалась в том, чтобы подать документы, предоставленные ЦРУ, и вести записи на их тайных встречах с Папой.


Кабонго впервые столкнулся с вашингтонскими шпионами 30 ноября 1981 года, вскоре после того, как Джон Пол вернулся к работе после выстрела. После того, как Кабонго присоединился к Джону Полу для первых молитв своего дня - 5:15 утра по длинным часам в коридоре возле частной часовни в Папских апартаментах - двое мужчин отправились в обшитый панелями кабинет, чтобы встретить заместителя директора ЦРУ Вернона Уолтерса. Кабонго вспоминал:


«Я занял свое обычное положение в углу комнаты с записной книжкой на коленях. Переводчика не было. Генерал Уолтерс спросил, на каком языке ему следует говорить. Его Святейшество сказал, что ему будет комфортно говорить по-итальянски. Уолтерс начал с того, что привез приветствия от президента Рейгана. Папа ответил на поздравления. Потом дело зашло. Уолтерс предоставил спутниковые фотографии, и Его Святейшество был очарован тем, насколько они четкие. Уолтерс более часа говорил о взглядах ЦРУ на последние советские намерения. Его Святейшество поблагодарил его. В конце встречи Уолтерс подготовил несколько розариев и попросил Папу благословить их, объяснив, что они предназначены для родственников и друзей, и Его Святейшество так и сделал ».


Заинтригованный способностью папы переключаться с мирских вопросов на духовные, Адмони использовал свою личную дружбу с госсекретарем Александром Хейгом - они познакомились, когда Адмони работал в израильском посольстве в Вашингтоне, - чтобы получить копию психопрофиля ЦРУ. Джон Пол.


Это был портрет человека, чье религиозное рвение могло быть настолько сильным, что он кричал во время молитвы, и его часто можно было найти на мраморном полу его частной часовни лицом вниз с вытянутыми руками в виде креста, неподвижного, как при смерти. . Он мог часами находиться в таком положении лежа. И все же его гнев мог быть взрывным и страшным; тогда он будет штурмовать и кричать. Его понимание геополитики было огромным, и он мог быть таким же непоколебимым, как любой диктатор. Иоанн Павел также не боялся противостоять курии, государственной службе Ватикана или своему давнему госсекретарю Агостино Казароли. В профиле сделан вывод, что Джон Пол был «очень политизирован из-за своего польского опыта и что ему нравится быть игроком на мировой арене».


Для Наума Адмони было ясно одно: тесные и корыстные связи между ЦРУ и Папой сыграли решающую роль в том, что Джон Пол согласился с американской точкой зрения о том, что покушение на его жизнь было организовано Кремлем.


Тем не менее, предположим ли, что эта точка зрения может быть продемонстрирована как ошибочная? Как бы отреагировал папа? Разрушит ли это его веру в ЦРУ? Заставить его опасаться всех спецслужб? И позволит ли это Моссаду - если он сможет показать, что за покушением стояла другая рука - наконец найти выход за бронзовую дверь Ватикана и, если не признать его полноценным секретным светским советником папства, по крайней мере, получить слушание о его информации и, как мы надеемся, взамен возможность пересмотреть отношение Святого Престола к Израилю?


Шесть месяцев спустя ответ на первый вопрос Адмони - был ли кто-то еще организатором покушения? - был установлен к его удовлетворению.


Сюжет был подготовлен в Тегеране с полного одобрения аятоллы Рухоллы Хомейни. Убийство Папы было задумано как начало джихада, священной войны, против Запада, и то, что Хомейни считал его упадническими ценностями, одобренными крупнейшей христианской церковью.


В отчете, подготовленном для Адмони, говорится: «Хомейни остается классическим примером религиозного фанатизма. Он поставил себя на роль Бога-наставника для своего народа. Чтобы поддерживать этот миф, ему необходимо будет действовать все более опасно для Израиля, Запада и всего мира ».


Предвидя, что Агджа может потерпеть неудачу, его иранские контролеры позаботились о том, чтобы его сочли фанатичным одиночкой, раскрывая подробности его биографии. Мехмет Али Агджа родился в отдаленной деревне Ешилтепе на востоке Турции и вырос в рассаднике исламского фундаментализма. В возрасте девятнадцати лет он присоединился к «Серым волкам», проиранской террористической группировке, ответственной за большую часть насилия в Турции, цепляющейся за демократию. В феврале 1979 года Агджа убил редактора стамбульской газеты, известной своей прозападной политикой. Арестованный, Агджа сбежал из тюрьмы с помощью Серых волков. На следующий день газета получила пугающее письмо о визите Папы в Турцию, то есть через три дня до него:


«Западные империалисты, опасаясь, что Турция и ее братские исламские страны могут стать политической, военной и экономической державой на Ближнем Востоке, посылают в Турцию в этот деликатный момент Командующего крестовыми походами Иоанна Павла, задуманного как религиозного лидера. Если этот визит не будет отменен, я намеренно убью командующего Папу ».


Адмони пришел к убеждению, что письмо было написано в Тегеране: по стилю и содержанию оно, безусловно, намного превосходило навыки письма почти неграмотного Агджи. Компьютерный поиск выступлений Хомейни, проведенный Моссадом, показал, что он ранее ссылался на «Командующего крестовыми походами» и «Командующего Папу», описывая Иоанна Павла.


В итоге визит понтифика прошел без происшествий. Имя и фотография Агки попали в компьютеры ряда спецслужб, но не Моссада. Отто Кормек, оперативный сотрудник австрийской службы безопасности, который отвечал за расследование папской стрельбы, счел, что «нет необходимости информировать Моссад». Израиль будет последним местом, куда пойдет Агджа ».


Расследование Моссада обнаружило, что после побега из тюрьмы Агджу увезли в Иран, где он провел месяцы в различных тренировочных лагерях, подвергаясь идеологической обработке. Из собственных источников в этих лагерях «Моссад» собрал по кусочкам картину жизни Агки в то время.


Он встал еще до рассвета, его маленькие глаза с красными ободками впились в длинное лицо, и он внимательно следил за тем, как просыпаются другие новобранцы. С первыми лучами солнца на стенах их хижины красовались плакаты: фотографии аятоллы Хомейни и революционные лозунги, каждый из которых был призван разжечь их фантазии. Песни, звучащие через громкоговорители хижин, усиливали это.


Одетая в жилет и шорты, Агджа выглядела невзрачной фигурой; большие руки и ноги были непропорциональны его телу с вогнутой грудью, выступающими лопатками и тощими руками и ногами. Первое, что он делал каждое утро, как и другие новобранцы, - это расстилал молитвенный коврик и трижды падал ниц, каждый раз касаясь лбом земли, бормоча имя Аллаха, Владыки Мира, Вседержителя и Всемилостивый, Верховный Владыка Страшного Суда. После этого он начал декламировать свой длинный список ненависти, который его наставник посоветовал ему записать. Список стал длинным и разнообразным и включал всех империалистов, НАТО и те арабские страны, которые отказались отрезать нефть от Запада. Он особенно призывал Аллаха уничтожить Соединенные Штаты, самую могущественную нацию на земле, и их людей, молясь, чтобы их образ жизни, их ценности и обычаи, самый источник их существования, были вытеснены из них.


В конце концов осталась только его религиозная ненависть. Они были самыми опасными, пожирали его, как рак, разъедали его мозг. Он видел, что все другие религии угрожают ниспровергнуть ту, которую он придерживался. Его наставники научили его сводить эту ненависть к одному мгновенно узнаваемому образу: человека, одетого в белое, живущего в огромном дворце далеко за горами. Оттуда он правил, как старый халиф, издавая указы и приказы, которым подчинялись многие миллионы. Этот человек распространял свое ненавистное послание, как это делали его предшественники на протяжении более девятнадцати веков. Поддержанный пышностью и славой, обладая даже большим количеством титулов, чем Аллах, этот человек был известен по-разному как Слуга Слуг Божьих, Патриарх Запада, Наместник Христа на Земле, Епископ Рима, Суверен государства Ватикан, Верховный Понтифик, Его Святейшество Папа Иоанн Павел Второй.


Мехмету Али Агджу обещали, что, когда придет время, ему дадут шанс убить папу. Его наставники внушали ему, что это не случайно, что папа пришел к власти почти в то же время, когда их возлюбленный Хомейни освободил Иран от шахского режима. «Неверные в Риме», как Агджу учили называть Иоанна Павла, пришли разрушить революцию, которую аятолла провозгласил во имя Священного Корана.


В обвинении была доля правды. Иоанн Пол все более резко высказывался об исламе и опасностях, которые, по его мнению, заключались в его фундаменталистской форме. Посетив фабрику Olivetti в Ивреа, Италия, Иоанн Поль удивил рабочих, вставив в свою речь импровизированный отрывок:


«Коран учит людей агрессии; мы учим наш народ миру. Конечно, у вас всегда есть человеческая природа, которая искажает то, что посылает религия. Но даже если людей могут сбивать с пути пороки и дурные привычки, христианство стремится к миру и любви. Ислам - это атакующая религия. Если вы начнете с обучения агрессии всего сообщества, вы в конечном итоге потворствуете негативным элементам в каждом. Вы знаете, к чему это приводит: такие люди нападут на нас ».


В январе 1981 года Агджа вылетел в Ливию. Первоначально Моссад был озадачен этой частью его путешествия, пока информатор в Триполи не обнаружил, что в это время в стране находился офицер-отступник ЦРУ Фрэнк Терпил. Терпил был обвинен большим жюри в Вашингтоне в поставках оружия Ливии, в заговоре с целью убийства одного из противников Каддафи в Каире, вербовке бывших американских военных пилотов для полетов на ливийских самолетах и зеленых беретов для руководства тренировочными лагерями Каддафи для террористов. В Ливии он инструктировал террористов, как избежать обнаружения западными спецслужбами. Терпил перебрался в Бейрут, где и исчез. Моссад считал, что его убили, когда он изжил себя.


Моссад знал, что контакт Агки с Терпилом был организован контролерами Агки в Тегеране и просочился в КГБ после попытки убийства Джона Пола, что позволило русским заявить, что заговор был организован ЦРУ. Как и Моссад, у КГБ был эффективный отдел психологической войны. Художественная литература о ЦРУ заняла тысячи дюймов колонок и многие часы эфирного времени. Чтобы еще больше запутать воду, тегеранские муллы организовали для Агджи после того, как он покинул Ливию в феврале 1981 года, поездку в Софию, Болгария, для встречи с людьми, которые сказали ему, что они являются сотрудниками секретной службы страны: никаких убедительных доказательств того, что они были. . Разъяренное попытками КГБ очернить Агентство, ЦРУ в ответ заявило, что болгары контролировали Агджу от имени Кремля.


Для Моссада ситуация была идеально подготовлена для использования поговорки «Мы разделяем, чтобы властвовать». Моссад не только смог бы дискредитировать ЦРУ перед Ватиканом, но, в конце концов, продвигая свою версию заговора как верную, Моссад нашел способ привлечь внимание папы. Все остальное проистекает из этого: его сотрудники могут иметь доступ к собственной огромной сети сбора информации государственного секретаря; это позволило бы катса работать со священниками и монахинями, а при необходимости и эксплуатировать их; и, когда представится возможность, эти электронные жучки наконец-то можно будет установить во всех тех святых местах Ватикана, которые указал Цви Замир.


Когда отчет Моссада об одиссее Мехмета Али Агки был полностью собран в Тель-Авиве, Наум Адмони решил ответить на один вопрос, который должен был сделать все это возможным. И снова компьютерный поиск нашел решение. Один из «выживших шпионов» Рафи Эйтана, католик, живущий в Мюнхене, описал необычайную роль Луиджи Поджи в папстве. Наум Адмони послал за Эли и сказал ему связаться с Погги.


Теперь, спустя целых два года после того, как Агджа застрелил Папу, архиепископ сидел глубоко в ночи, полностью объясняя Иоанну Павлу то, что сказал ему Илай.


Месяц спустя, 23 декабря 1983 года, в 4:30 утра, почти за три часа до того, как свет на рождественской елке на площади Святого Петра погас, папа был разбужен своим камердинером.


Спальня была на удивление маленькой, ее стены все еще были застелены льняной тканью пастельных тонов, которую любил его предшественник. Деревянный пол, блестящий от полировки, частично был покрыт ковром, сотканным польскими монахинями. На стене над кроватью, в которой четверо предшественников Иоанна Павла лежали в ожидании смерти, было распятие. На другой стене была прекрасная картина Богоматери. Оба подарка из Польши. Помимо камердинера папы, те, кто видел его в этот час - обычно один из его административных священников с новостями, которые не могли дождаться, - с облегчением увидели, что Иоанн Павел восстановил часть своей прежней силы и жизненной силы.


Как всегда, папа начал свой день с того, что отправился в свой prie-dieu, чтобы преклонить колени в частной молитве. После этого он побрился, принял душ и оделся в одежду, которую расстелил камердинер: тяжелую шерстяную белую сутану с накидкой на плечи, белую церковную рубаху, белые чулки до колен, коричневые туфли и белую тюбетейку. Он был готов к встрече с Агкой в римской тюрьме Ребиббиа.


Встреча была организована по просьбе Папы и, по его словам, была задумана как «акт прощения». На самом деле Джон Пол хотел выяснить, правда ли то, что сказал Моссад. Его отвез в тюрьму тот самый человек, который сидел за рулем папомобиля на площади Святого Петра, когда Агджа застрелил его. В сопровождении римского полицейского эскорта лимузин помчался на северо-восток через город к тюрьме. В резервной машине находилась небольшая группа журналистов (в том числе и автор этой книги). Их пригласили стать свидетелями исторического момента, когда папа и его убийца встретились лицом к лицу.


Два часа спустя Джон Пол был принят в крыло строгого режима Ребиббиа. Он в одиночестве прошел по коридору к открытой двери камеры Т4, где внутри ждала Агджа. Репортеры ждали дальше по коридору. С ними были тюремные охранники, готовые бежать в камеру Агджи, если он сделает какой-нибудь угрожающий шаг своему посетителю.


Когда папа протянул руку с кольцом, Агджа двинулся, чтобы пожать ее, заколебался, затем наклонился, чтобы поцеловать Кольцо Рыбака. Затем он взял руку папы и ненадолго приложил ее ко лбу.


«Лей и Мехмет Али Агджа?» Папа мягко сформулировал вопрос. Ему сказали, что Агджа выучил итальянский в тюрьме.


"Sì". Это слово сопровождала быстрая улыбка, как будто Агджа стеснялся признаться в том, кто он такой.


«А, lei abita qui?» Джон Пол оглядел камеру, искренне интересуясь местом, где его потенциальный убийца мог бы провести остаток своей жизни.


"Sì."


Джон Пол сел на стул прямо у двери. Агджа упал на кровать, сжимая и разжимая руки.


"Come si sente?" Вопрос папы о том, что чувствует Агджа, был почти отцовским.


«Бене, бене». Внезапно Агджа заговорил настойчиво, громко, слова текли тихим потоком, который мог слышать только папа.


Выражение лица Джона Пола стало более задумчивым. Его лицо было близко к лицу Агджи, частично защищая его от охранников и журналистов.


- прошептал Агджа папе в левое ухо. Папа почти незаметно покачал головой. Агджа замолчал, на его лице было неуверенность. Джон Пол показал быстрым рубящим движением правой руки, что Агджа должен продолжать. Оба мужчины были так близко, что их головы почти соприкоснулись. Губы Агки почти не шевелились. На лице Джона Пола было выражение боли. Он закрыл глаза, как будто это помогло ему лучше сконцентрироваться.


Внезапно Агджа остановился на полуслове. Джон Пол не открыл глаз. Только его губы шевелились; только Агджа могла слышать слова.


И снова Агджа заговорил. Еще через несколько минут папа сделал еще одно легкое рубящее движение рукой. Агджа замолчал. Иоанн Павел приложил левую руку ко лбу, как будто хотел прикрыть глаза от Агджи.


Затем Джон Пол сжал плечо молодого человека, как будто отблагодарив его за то, что он сказал. Обмен мнениями длился двадцать одну минуту, а затем папа медленно поднялся. Он протянул руку, побуждая Агджу сделать то же самое. Двое мужчин смотрели друг другу в глаза. Папа закончил этот момент почти идеальной драмы, полезя в карман рясы и вытащив небольшую белую картонную коробку с папским гербом. Он передал его Агджи. Озадаченный, Агджа перевернул коробку в руке.


Папа ждал с нежной улыбкой на губах. Агджа открыл коробку. Внутри находились четки из серебра и перламутра.


«Ti ringrazio», - поблагодарил Агджа. «Ti ringrazio».


«Ниенте. Ниенте, - ответил папа. Затем он наклонился вперед и снова произнес слова только для Агджи.


Затем, больше ничего не сказав, понтифик вышел из камеры.


Позже представитель Ватикана сказал: «Али Агджа знает только до определенного уровня. На более высоком уровне он ничего не знает. Если и был заговор, то это сделали профессионалы, а профессионалы не оставляют следов. Ничего не найдешь ».


Не в первый раз Ватикан экономил на правде. Агджа подтвердил то, что Луиджи Погги сказал Моссад. Заговор с целью убийства Папы вынашивали в Тегеране. Это знание повлияло бы на отношение Иоанна Павла как к исламу, так и к Израилю. Он все чаще говорил своим сотрудникам, что настоящий грядущий конфликт в мире будет происходить не между Востоком и Западом, Соединенными Штатами и Россией, а между исламским фундаментализмом и христианством. Публично он старался разделять ислам, веру и исламский фундаментализм.


В Израиле аналитики Моссада увидели новое отношение понтифика как первый признак того, что доказательства, представленные Погги, были приняты. Но хотя сразу же не было предпринято никаких шагов, чтобы пригласить Моссад внести свой вклад в понимание мира Иоанном Павлом, папа убедился в ценности диалога Погги с Эли. В Тель-Авиве Адмони сказал Эли оставаться на связи с Погги. Они продолжали встречаться в разных европейских городах, иногда в израильском посольстве, иногда в папской нунциатуре. Их дискуссии были широкими, но почти всегда были сосредоточены на двух вопросах: ситуации на Ближнем Востоке и желании Папы посетить Святую Землю. С этим были связаны постоянные попытки Джона Пола найти постоянную родину для ООП.


Поджи дал понять, что папа любит и восхищается Ясиром Арафатом. Джон Пол не разделял взглядов таких людей, как Рафи Эйтан, Дэвид Кимче и Ури Сагуй, что лидер ООП, по словам Эйтана, был безжалостным убийцей и «мясником наших женщин и детей, кого я бы убил своими собственными руками». голыми руками ».


Для понтифика, выросшего на фоне героического сопротивления Польши нацистам, Арафат был привлекательным неудачником, харизматической фигурой, постоянно способной избежать различных попыток Моссада убить его. Погги рассказал Эли, как Арафат однажды сказал Иоанну Полу, что у него появилось шестое чувство - «и в некоторой степени седьмое» - когда он был в опасности. «Такой человек заслуживает жизни», - сказал Погги Эли.


Благодаря таким проблескам Эли получил более ясное представление о мировоззрении папы. Но Иоанн Павел также не на словах говорил об исторической истине о том, что еврейские корни христианства никогда нельзя забывать и что антисемитизм - столь распространенный в его любимой Польше - должен быть искоренен.


В мае 1984 года Погги пригласил Эли в Ватикан. Двое мужчин часами беседовали в кабинете архиепископа Апостольского дворца. По сей день никто не знает, о чем они говорили.


В Израиле это снова было время скандала с участием разведывательного сообщества страны. За месяц до этого, 12 апреля, четыре террориста ООП угнали автобус с тридцатью пятью пассажирами, направлявшийся в южный город Ашкелон. Официальная версия инцидента заключалась в том, что агенты «Шин Бет» штурмовали автобус, и в ходе последовавшей перестрелки двое террористов были застрелены, а двое раненых скончались по дороге в больницу.


По сообщениям газет, их выводили из автобуса, явно не пострадавших. Выяснилось, что они были настолько жестоко избиты сотрудниками «Шин Бет» в машине скорой помощи, что оба мужчины погибли. Моссад, хотя и не был напрямую вовлечен в этот инцидент, был опорочен международным осуждением инцидента.


На этом фоне, объяснил Поджи Эли, не может быть и речи о том, чтобы Иоанн Павел установил дипломатические отношения с Израилем. Пока он этого не сделает, повторил Эли, не может быть и речи о том, чтобы Папе разрешили посетить Святую Землю.


Тем не менее, это была мера строительства моста, над которым они участвовали, и оба мужчины согласились, что проблема не исчезла.


13 апреля 1986 года Джон Пол сделал то, чего не делал ни один другой понтифик. Он вошел в синагогу Рима на Лунготевере-дей-Ченчи, где его обнял главный раввин города. Каждый одет в свои регалии, двое мужчин бок о бок прошли через безмолвное собрание к тэва, платформе, с которой читают Тору.


В задней части собрания сидел Эли, сыгравший свою роль в достижении этого исторического момента. Тем не менее, он все еще не достиг того, чего хотел Израиль - папского дипломатического признания.


Это могло произойти только в декабре 1993 года, когда, несмотря на продолжающиеся возражения сторонников жесткой линии Секретариата, дипломатические отношения были установлены.


К тому времени Наум Адмони больше не был главой Моссада. Его преемник Шабтай Шавит продолжил деликатный процесс, пытаясь приблизить Моссад к Ватикану. Частью этого маневра было показать папе, что и Израиль, и ООП, наконец, действительно заинтересованы в достижении урегулирования и признают общую угрозу исламского фундаментализма. Папа Иоанн Павел имел физические шрамы от истины этого.


Тем временем Моссад был занят на континенте, где Ватикан возлагал столько надежд на будущее - Африке. Оттуда Святой Престол однажды ожидал увидеть появление первого черного Папы Церкви. Но именно там Моссад уже показал себя в прошлом мастером черного искусства натравливать одну разведывательную службу на другую для обеспечения своей позиции.


ГЛАВА 13


АФРИКАНСКИЕ СОЕДИНЕНИЯ


В нескольких кварталах от почтенного отеля «Норфолк» в Найроби клуб «Оазис» долгое время пользовался успехом у деловых кругов Кении. Они могли пить всю ночь в его мрачном интерьере и отвести девушку из бара в одну из комнат за домом, после того как проверили ее текущую медицинскую справку, подтверждающую, что у нее нет венерических заболеваний.


С 1964 года клуб принимал и других посетителей: китайцев в костюмах для сафари, русских с плоскими лицами и мужчин, национальность которых могла быть любой из стран Средиземноморского бассейна. Они пришли сюда не за холодным пивом или за тем, что клуб рекламировал как «самые горячие девушки во всей Африке». Эти люди работали на спецслужбы, пытаясь закрепиться в Центральной Африке, где когда-то тайно действовала только британская МИ-6. Новички представляли секретную разведывательную службу Китая (CSIS), советский КГБ и Моссад. У каждой службы была своя повестка дня, противопоставляя друг друга. Лучше Моссада в этом не научился никто.


В общей сложности дюжина катса была разбросана по экватору, действуя от Дар-эс-Салама в Индийском океане до Фритауна на берегу Атлантического океана. Обладая внушительным количеством фальшивых паспортов, молодые и великолепно подготовленные, оперативники, а также все свои обычные навыки приобрели основы полевой медицины и хирургии, чтобы выжить в кустах, где бродили хищные львы и леопарды, поскольку а также враждебные соплеменники.


Африканская авантюра Моссада началась вскоре после того, как Фидель Кастро пришел к власти на Кубе в 1959 году и начал экспортировать свою революцию. Его первый успех начался, когда его суррогат Джон Окелло, самозваный «фельдмаршал», был вырван из джунглей вербовщиком Кастро, прочитал краткий курс партизанской войны в Гаване и велел отправиться и захватить небольшой остров. Занзибара у восточноафриканского побережья. Его явный рост и крупность - он весил триста фунтов - заставили небольшую полицию острова подчиниться. Разношерстная армия Окелло наложила свою жестокую власть на население, единственным оружием которого были примитивные инструменты, которые они использовали для сбора специй, которые сделали Занзибар всемирно известным. Остров стал стартовой площадкой Кастро для проникновения на африканский материк. В порту Дар-эс-Салам проживало этническое китайское население, и их отчеты домой о происходящем попали в поле зрения правительства Пекина. Осознав возможность, которую эмбриональная революция предоставила Китаю, чтобы укрепить свою власть на континенте, CSIS было приказано утвердиться в регионе и оказать всю возможную поддержку революционерам.


Тем временем Кастро развернул полномасштабную операцию по кубанизации ныне зарождающегося освободительного движения чернокожих. В центре внимания был порт Касабланка на западноафриканском побережье. Прибыли корабли с кубинским оружием, и на обратном пути в Гавану лодки были заполнены партизанами-стажерами со всей Центральной Африки. Вскоре CSIS помогла их отобрать.


Перспектива того, что тысячи обученных и хорошо вооруженных революционеров окажутся на расстоянии нескольких часов от Израиля, встревожила его политиков и разведывательные службы. Но спровоцировать эту партизанскую армию, когда они не представляли прямой угрозы, могло привести к конфронтации, которую Израиль не хотел. С его уже занятыми борьбой с угрозой со стороны арабских террористов следовало избегать прямых действий против черных революционеров. Меир Амит приказал своим катса в Африке внимательно следить, но не принимать активного участия.


Прибытие на место происшествия сотрудников КГБ все изменило. Россияне принесли предложение, от которого потенциальные террористы не могли отказаться: возможность пройти обучение в университете Патриса Лумумбы в Москве. Там они получали мудрость лучших инструкторов КГБ по партизанской тактике и тому, как их эксплуатировать под предлогом помощи обездоленным, бессильным и неизбираемым в демократических государствах. Чтобы помочь продать идею, КГБ пригласил некоторых из самых успешных выпускников Патриса Лумумбы: арабских террористов.


Меир Амит усилил свои африканские катса кидонами . Его новый приказ состоял в том, чтобы всеми возможными средствами разрушить отношения между русскими и их африканскими хозяевами, а также между КГБ и CSIS; убить арабских активистов, когда представится возможность; и наладить отношения с чернокожими африканскими революционерами, пообещав им, что Израиль поможет их движениям выйти за рамки партизанской тактики и позволит их организациям достичь политической легитимности. Все, что Израиль хотел взамен, - это гарантия того, что эти движения не нападут на него.


Клуб Oasis стал частью битвы за сердца и умы африканских революционеров. Ночи были заполнены долгими дискуссиями о том, что без огласки терроризм - это оружие, стреляющее только холостыми патронами, и о необходимости никогда не упускать из виду конечную цель: свободу и независимость. В душной атмосфере клуба зарождались заговоры, заключались сделки, определялись цели для казни или разрушения. Некоторые жертвы попали в засаду на грунтовой дороге, другие были убиты в своих кроватях. Сегодня это будет агент КГБ, а завтра - шпион CSIS. Каждая сторона обвиняла другую в том, что сделал Моссад.


Вернувшись в «Оазис», ночи будут продолжаться, как и прежде, с новыми планами вокруг бамбуковых столов, с дождем, стекающим с холмов и стучащим по жестяной крыше. Шептать не нужно было, но старые привычки умирают с трудом.


Меир Амит проинформировал своих агентов обо всем, что он узнал о CSIS. У службы была традиция шпионажа, насчитывающая более 2500 лет. На протяжении веков это было создание правящего императора, шпионящего за своими подданными. Но с приходом сначала Мао, а затем Дэн Сяопина сбор разведданных Китая, как и многое другое в стране, принял новое направление. CSIS начала расширять свои сети через Тихий океан в США, Европу, Ближний Восток и, наконец, в Африку.


Эти сети использовались не только для целей шпионажа: они были основными маршрутами для торговли наркотиками и отмывания денег. Около половины опиума в мире выращивается на пороге Народной Республики, в Золотом треугольнике - Таиланде, Лаосе и Мьянме - CSIS работала вместе с бандами Триады над контрабандой наркотиков на Запад. Учитывая положение Гонконга как одного из крупнейших мировых центров отмывания денег, CSIS было прекрасным прикрытием для сокрытия прибылей Китая от незаконного оборота наркотиков. Эти деньги помогли финансировать ее операции в Африке. С 1964 года они находились в конечном итоге под контролем генерального директора CSIS Цяо Ши. Высокий сутулый мужчина, любивший французский коньяк и кубинские сигары, он был начальником с сотнями шпионов и бюджетом на взяточничество и шантаж, с которым соперничал только КГБ. Трудовые лагеря центрального Китая были заполнены теми, кто осмелился бросить вызов Цяо. Психологический профиль Моссада описывает человека, вся карьера которого состояла из ловких и сдержанных ходов.


Действия CSIS в Африке находились под местным командованием полковника Као Линга, уже ставшего легендарной фигурой на службе, заработавшего себе репутацию в Непале и Индии своей подрывной тактикой. Као Линг, проживающая на Занзибаре, вела роскошный образ жизни и череду любовниц были полными молодыми африканскими женщинами. Он пересекал центральную Африку, как хищник, исчезая на несколько недель. Его визиты в Найроби стали поводом для диких вечеринок в «Оазисе». Сладко пахнущий дым от связок палочек заполнил клуб. Здесь подавались деликатесы, привезенные напрямую из Китая. Африканские шлюхи были одеты в чонсамы; из Гонконга прилетели фейерверки и кабаре.


Партизан, вернувшихся с Кубы, чествовали, прежде чем они исчезли в африканских зарослях и начали войну. У одного из них был партийный трюк: он выпил стакан человеческой крови, которую он выпил из казненных врагов, которых он убил.


Тем временем Као Лин расширял свои операции не только по всей Африке, но и на север, в сторону Эфиопии, Южного Йемена и Египта. Он предоставил террористам значительные суммы денег для нападения на Израиль. CSIS рассматривал Израиль как пешку в руках Вашингтона и законную цель для того, кого Као Линг назвал «моими борцами за свободу».


Меир Амит решил, что Моссад должен сойтись лицом к лицу с CSIS. Сначала он сорвал заговор Китая по свержению прозападного режима Гастингс Банда в Малави. Затем он проинформировал власти Кении о полном объеме китайской сети в его среде. Позже правительство Найроби выразит свою благодарность, предоставив израильским военно-воздушным силам право пролета для выполнения своей миссии в Энтеббе. Клуб Oasis был закрыт, а его китайские покровители вылетели из страны самолетами, громко заявляя, что они всего лишь бизнесмены. Им повезло; несколько оперативников CSIS навсегда останутся в Африке, убиты «Моссад катсас» и оставлены в саваннах для львов и леопардов.


Чем больше китайцы пытались дать отпор в других африканских странах, тем безжалостнее становился Моссад. Кидонс преследовал оперативников CSIS, где бы они ни открывались. В Гане был застрелен агент CSIS, когда он уходил с дискотеки со своей девушкой. В Мали еще один погиб в результате взрыва заминированного автомобиля; на Занзибаре, который до сих пор является жемчужиной в короне CSIS, пожар охватил многоквартирный дом, в котором жили сотрудники CSIS. Во время одной из поездок Као Лин сам чудом избежал смерти, когда какой-то инстинкт заставил его сменить машину в Браззавиле в Конго. Другой автомобиль взорвался через несколько минут, в результате чего погиб водитель. В Замбии агента CSIS оставили привязанным к дереву, чтобы львы съели его.


Когда Кваме Нкрума, прокитайский правитель Ганы, находился с государственным визитом в Пекине, Моссад организовал восстание, которое привело как к свержению Нкрумы, так и к разрушению инфраструктуры CSIS в стране.


В течение трех лет Моссад вел свою смертоносную войну на истощение против CSIS по всей Африке. С обеих сторон не было пощады. Когда боевая группа CSIS устроила засаду на катса Моссада в Конго, они скормили его крокодилам, засняли его последние мгновения в воде и отправили отснятый материал начальнику местной станции Моссад. В ответ он лично выпустил ракету по зданию, в котором действовала CSIS. Погибли трое китайцев.


Наконец, через посредника, президента Заира Мобуту, CSIS сообщила Моссаду, что больше не хочет воевать; скорее, их разделяла общая заинтересованность в ограничении влияния России на континенте. Такой подход идеально соответствовал политике Моссада в отношении всех сверхдержав, сформулированной в изречении Меира Амита: «Разделение их помогает Израилю выжить».


Пока CSIS и Моссад боролись друг с другом, КГБ предпринял дальнейшие шаги, чтобы взять на себя планы Кастро по кубанизации Африки. Руководители КГБ и политбюро встретились в Кремле и договорились, что Россия будет гарантировать всю кубинскую экономику. Этих условий было достаточно, чтобы нация из семи миллионов человек присоединилась к Советскому Союзу. В свою очередь, Кастро согласился признать, что московский коммунизм, а не Пекин, был правильным для Африки. Он также согласился принять пять тысяч советников, которые «проинструктируют» собственную службу безопасности Кубы, DGI, о том, как «правильно» действовать в Африке.


КГБ начал работать вместе с кубинцами по всей черной Африке. В течение шести месяцев каждый террористический акт в Африке контролировался русскими. Из ближневосточных лагерей, которые он создал для обучения террористов, КГБ привез в Африку самое лучшее, чтобы вести войну против режима апартеида в Южной Африке. Террористы из Европы, Латинской Америки и Азии также вскоре начали предоставлять свой опыт в Анголе, Мозамбике и странах, граничащих с Южной Африкой.


По словам Меира Амита, «дела действительно накалялись ниже экватора». Он понял, что это может быть лишь вопросом времени, когда эти закаленные в боях наемники обратят свое внимание на Израиль. Предложение CSIS о сотрудничестве против общего врага, КГБ и его террористов, было с благодарностью принято руководителем Моссада. Китайцы начали сообщать подробности об арабских передвижениях в Африке и из Африки. Некоторые были убиты обычными методами Моссада - заминированными автомобилями или заложенными в гостиничных номерах взрывчатыми веществами. Однажды Моссад заложил бомбу в туалет наемника, страдающего «желудком Конго», особенно неприятной формой дизентерии. Нижняя часть его тела была разорвана на куски, когда он вытащил смыв в отеле в Хартуме.


Моссад выполнил свою часть сделки, предупредив CSIS о том, что Москва намеревалась предложить крупный пакет финансовой помощи Сомали, одной из беднейших стран мира. Пекин сразу же удвоил предложение. Затем Моссад помог Китаю в Судане, где Москва установила плацдарм через военное правительство президента Нимери. Но когда диктатор отказался стать полностью зависимым от русских, КГБ спланировал переворот. Моссад проинформировал CSIS, который сообщил об этом Нимери. Он выслал всех российских дипломатов и приостановил программы помощи Советского блока.


Поставив два бастиона коммунизма друг другу в глотку и в то же время, как позже выразился Меир Амит, «прокладывая себе путь в африканские столярные изделия», Моссад обратил свое внимание на единственную разведывательную службу в Африке, которую он приехал посмотреть. в качестве друга: Бюро государственной безопасности, БОСС, наиболее опасное подразделение аппарата безопасности Южной Африки. БОСС равнялся с Моссадом в шантаже, саботаже, подлоге, похищении людей, допросах заключенных, психологической войне и убийствах. Как и у Моссада, у BOSS была свобода действий в борьбе со своими противниками. Две службы быстро стали сотрудниками. Часто действуя в тандеме, они двигались через Африку, руководствуясь тайным «взаимопониманием» между премьер-министром Израиля Голдой Меир и режимом Претории.


Первым результатом стал экспорт урановой руды в Димону. Грузы осуществлялись коммерческими рейсами Эль Аль из Йоханнесбурга в Тель-Авив и указывались в манифестах как сельскохозяйственная техника. Южноафриканские ученые приехали в Димону и были единственными посторонними, кто знал истинное назначение объекта. Когда Южная Африка испытывала грубое ядерное устройство на удаленном острове в Индийском океане, израильские ученые присутствовали, чтобы наблюдать за взрывом. В 1972 году Эзер Вейцман, в то время высокопоставленный чиновник министерства обороны Израиля, встретился в Претории с премьер-министром П.В. Ботой, чтобы утвердить новое «взаимопонимание». Если одна из стран подвергнется нападению и ей потребуется военная помощь, другая придет ей на помощь. Израиль поставил южноафриканской армии значительное количество оружия, произведенного в США, а взамен получил разрешение испытать первые ядерные устройства, произведенные Димоной, на полигоне в Индийском океане.


К тому времени Моссад уже углубил свои отношения с BOSS. Инструкторы Моссада никогда не могли отучить агентов бюро от их жестоких методов допроса, но познакомили их с рядом других методов, которые работали в Ливане и других странах: лишение сна; капюшон; принуждение подозреваемого подолгу стоять у стены; сдавливание половых органов; различные психические пытки, от угроз до инсценировки казни. Моссад Кацас вместе с подразделениями БОССа ездил в соседние чернокожие африканские страны с саботажными миссиями. Кидонс показал южноафриканцам, как проводить убийства, не оставляющие неловких следов. Когда Моссад предложил найти лидеров Африканского национального конгресса (АНК), живущих в изгнании в Великобритании и Европе, чтобы их убил БОСС, бюро приветствовало эту идею. Правительство Претории, наконец, наложило вето на это предложение, опасаясь, что оно потеряет ту поддержку, которую оно имело среди стойких консервативных политиков в Лондоне.


И Моссад, и БОСС были движимы навязчивой верой в то, что Африка катится влево к революции, которая в конечном итоге поглотит обе их страны. Чтобы этого не случилось, допустимы любые методы. Подпитывая страхи друг друга, обе службы не проявляли пощады и разделяли непреходящую идею, что только они знают, как бороться с врагом. Вместе с ними БОСС и Моссад стали двумя наиболее опасными иностранными разведывательными службами в Африке.


Этот союз не нравился Вашингтону. ЦРУ опасалось, что это может повлиять на его собственные усилия по удержанию власти на черном континенте. Деколонизация Африки в начале 1960-х годов вызвала у Агентства новый интерес к Африке - и резко расширила его подпольную деятельность. Было сформировано африканское подразделение, и к 1963 году отделения ЦРУ были созданы в каждой африканской стране.


Одним из первых, кто служил в Африке, был Билл Бакли, которого позже похитили и убили террористы "Хезболлы" в Бейруте. Бакли вспоминал незадолго до своего пленения: «Это были действительно сумасшедшие времена в Африке, когда все боролись за позиции. Мы опоздали на вечеринку, и Моссад посмотрел на нас, как на взломщиков ».


В Вашингтоне Госдепартамент предпринял осторожные, но решительные попытки уменьшить влияние Израиля в Африке. В нем просочились подробности того, как несколько сотен евреев из Южной Африки вылетели на север, чтобы помочь Израилю во время Суэцкой войны. Двадцать чернокожих африканских стран разорвали дипломатические отношения с Иерусалимом. Среди них была Нигерия. Разделение могло стать серьезным ударом для Израиля: Нигерия обеспечивала более 60 процентов поставок нефти Израилю в обмен на оружие, которое изначально было поставлено Соединенными Штатами Израилю. Несмотря на дипломатическое нарушение, премьер-министр Ицхак Шамир согласился продолжать тайно вооружать Нигерию в обмен на продолжающийся приток нефти. Для Бакли это был «яркий пример реальной политики». Во-вторых, Моссад начал укреплять своего давнего партнера BOSS. После израильского вторжения в Ливан в 1982 году Моссад обнаружил значительное количество документов, свидетельствующих о тесных связях между ООП и АНК, давней bête noire БОССА. Обвиняющие материалы были переданы бюро, что позволило его агентам арестовать и подвергнуть пыткам сотни членов АНК.


Восьмидесятые были безмятежными днями для великого африканского сафари Моссада. Это не только натравливало китайцев на русских, но и усложняло дела ЦРУ, МИ-6 и другим европейским спецслужбам, работающим на континенте. Всякий раз, когда кто-то угрожал собственному положению Моссада, Моссад разоблачала его деятельность. В Кении был взорван агент МИ-6. В Заире была разрушена французская сеть. В Танзании операция немецкой разведки была поспешно прервана после того, как Моссад сообщил о ней местному репортеру.


Когда лидер террористов Абу Нидал, который организовал убийство посла Израиля в Великобритании Шломо Аргова 3 июня 1982 года у лондонского отеля «Дорчестер», попытался найти убежище в Судане, Моссад пообещал режиму, что Израиль заплатит за это один миллион долларов США. его поимка, живым или мертвым. В конце концов Нидал сбежал в Багдад.


В десятке стран Моссад использовал новообретенный африканский национализм. Среди агентов, которые служили в нескольких из этих стран, был Яаков Коэн, который вспоминал: «Мы дали им возможность разведки, чтобы оставаться на вершине оппозиции. В таких странах, как Нигерия, соперничество между племенами привело к гражданской войне. Наша политика заключалась в том, чтобы работать со всеми, кто будет работать с нами. Это позволило нам узнать все, что происходит в стране. Сообщалось о малейшем изменении настроения, которое могло повлиять на Израиль ».


Перед тем, как отправиться в Африку, Коэн отличился в секретных миссиях в Египте и других местах. В рамках его маскировки Моссад изменил внешность Коэна, попросив пластического хирурга изменить его отличительную этническую особенность - нос. Когда он вернулся из больницы, его собственная жена едва узнала Коэна и его новый нос.


В первый день нового 1984 года в ежедневной сводке разведки Наума Адмони содержались новости о государственном перевороте в Нигерии. Военная клика во главе с генерал-майором Мухаммедом Бухари захватила власть. Первым вопросом премьер-министра Шамира было спросить, как это отразится на поставках нефти Израилем. Никто не знал. В течение дня безуспешно предпринимались срочные попытки установить контакт с новым режимом.


На второй день своего пребывания в должности Бухари опубликовал список бывших членов правительства, обвиняемых в различных преступлениях. Во главе его стоял Умару Дикко, свергнутый министр транспорта, обвиненный в хищении нескольких миллионов долларов США нефтяных прибылей из государственной казны. Дикко сбежал из страны и, несмотря на все усилия по его поиску, исчез.


Адмони увидел его открытие. Путешествуя по канадскому паспорту - еще одному проездному документу Моссада, который выбирают для тайных миссий, - он вылетел в столицу Нигерии, Лагос. Бухари принял его поздно ночью. Генерал слушал, как Адмони сделал предложение, полностью одобренное Рабином. В обмен на гарантии бесперебойных поставок нефти Моссад найдет Дикко и вернет его в Нигерию. У Бухари возник вопрос: сможет ли Моссад также найти, где Дикко спрятал украденные деньги? Адмони сказал, что деньги почти наверняка находились на пронумерованных счетах в швейцарских банках, и их будет практически невозможно отследить, если Дикко не вызвалась сообщить их местонахождение. Бухари впервые улыбнулся. Как только Дикко вернется в Нигерию, его не составит труда заставить говорить. У Бухари возник последний вопрос: согласится ли Моссад работать с собственной службой безопасности Нигерии и, как только Дикко будет найден, не возьмет на себя ответственность за его поимку? Адмони согласился. Моссад не заслужил похвалы за операцию, которая должна быть достаточно простой.


«Выжившие шпионы» Рафи Эйтана были мобилизованы по всей Европе. Катса были отправлены на трал из Испании в Швецию. Саяним в десятке стран был предупрежден: врачам было приказано быть начеку на случай, если Дикко понадобится медицинская помощь или даже проконсультируется с пластическим хирургом, чтобы он изменил свою внешность; Консьержи отеля на старых детских площадках Дикко в Санкт-Морице и Монте-Карло наблюдали за ним. Клерки агентств по аренде автомобилей от Мадрида до Мюнхена были проинструктированы сообщать, если он нанял машину; Агентов авиакомпаний попросили позвонить, если он купил билет. Саянима, работающего на все компании, выпускающие кредитные карты, попросили посмотреть, использует ли он свои карты. Официанты запоминают описание Дикко, подбирают его размеры и шьют рубашки его размера воротника. Сапожники от Рима до Парижа получили подробную информацию о примерке Дикко двенадцатого размера для индивидуальной обуви, которую он носил. В Лондоне Роберта Максвелла попросили проверить его контакты на высоком уровне среди африканских дипломатов в Лондоне, чтобы узнать, куда делся Дикко. Как и все, он нарисовал бланк.


Тем не менее Адмони решил, что Дикко скрывается в Лондоне - город стал убежищем для нигерийских противников нового режима - и перевел в город своих самых способных катса . С ними прибыли агенты нигерийской службы безопасности во главе с майором Мухаммадом Юсуфу. Они сняли квартиру на Кромвель-роуд в городе. Катса выбрали отели, обслуживающие туристов из Африки.


Работая по отдельности, эти две группы перемещались среди многочисленной нигерийской общины Лондона. Люди Юсуфу выдавали себя за беженцев от нового режима, а катса сочувствовали стремлению черных африканцев свергнуть режим в Южной Африке. Постепенно они сузили поиск до Западного Лондона, до района вокруг Гайд-парка, где многие богатые нигерийцы жили в изгнании. Они начали прочесывать списки избирателей, находящиеся в свободном доступе в районных ратушах. Каждый раз они рисовали бланк.


Затем, через семь месяцев после того, как Дикко сбежал из Лагоса, он всплыл. 30 июня 1984 года катса, проезжавший по Куинсуэй, оживленной улице недалеко от Бэйсуотер-роуд, заметил человека, который соответствовал описанию Умару Дикко. Он выглядел старше и худее, но нельзя было спутать его широкое лицо и угольно-черные глаза, которые не давали возможности взглянуть на машину катсы еще раз.


Заметив место для парковки, катса отправился за Дикко пешком за домом на соседней Дорчестер-Террас. Адмони был немедленно проинформирован. Он приказал, чтобы на данный момент единственным шагом было постоянное наблюдение за домом. Первые три дня июля 1984 года двое оперативников непрерывно наблюдали за Дикко. Тем временем нигерийцы использовали свое посольство в качестве базы для подготовки операции по похищению людей, аналогичной той, которую Рафи Эйтан использовал для похищения Адольфа Эйхмана.


Как ни странно, ключевая роль была отведена постороннему, очень уважаемому врачу Леви-Арие Шапиро, консультанту-анестезиологу и директору отделения интенсивной терапии больницы Хашарон в Тель-Авиве. Его нанял Александр Барак, катса , апеллировавший к патриотизму врача. Врач согласился поехать в Лондон и потратить тысячу долларов, которую дал ему Барак, на приобретение медицинского оборудования, включая анестетики и эндотрахеальную трубку. Дальнейшие инструкции он получит в Лондоне. Шапиро отказался принять плату за свои услуги, заявив, что горд служить Израилю. Другой катса, Феликс Абитхол, прибыл в Лондон рейсом из Амстердама 2 июля. Он зарегистрировался в отеле Russell Square Hotel. Его первым указанием руководителю нигерийской группы майору Юсуфу было арендовать транзитный фургон. Один из людей Юсуфу выбрал ту, которая была ярко-желтого цвета. Вполне возможно, что это был момент, когда план начал рушиться.


Поздно вечером 3 июля грузовой самолет Nigerian Airways 707 приземлился в аэропорту Станстед, в тридцати милях к северо-востоку от Лондона. Он прилетел из Лагоса пустым. Пилот сообщил властям аэропорта, что прибыл за дипломатическим багажом в лондонском посольстве. С экипажем летчика ехали несколько нигерийских сотрудников службы безопасности, которые открыто представились и заявили, что были там, чтобы охранять багаж. Об их присутствии было сообщено в специальное управление Скотланд-Ярда. В прошлом месяце было несколько заявлений о том, что военный режим Лагоса угрожает изгнанию в Лондоне. Сотрудникам службы безопасности сказали, что им нельзя покидать аэропорт. Помимо посещения кофейни в терминале, они остались на борту самолета.


Примерно в середине утра следующего дня канареечно-желтый фургон выехал из гаража в Ноттинг-Хилл-Гейт, который был арендован одним из нигерийцев. За рулем был Юсуфу. Сзади на корточках рядом с ящиком сидел доктор Шапиро. Рядом с ним сидели Барак и Абитол. В полдень в Станстеде капитан 707-го сообщил время отправления в Лагос - три часа дня. В полетном манифесте груз был указан как два ящика «документации» для Министерства иностранных дел в Лагосе. В документах говорилось о дипломатической неприкосновенности для обоих контейнеров.


Незадолго до полудня фургон проехал сквозь пробки и припарковался у дома на Дорчестер-Террас. Вскоре после этого Умару Дикко появился на пути к другу, чтобы пообедать в соседнем ресторане. Из окна смотрела его личный секретарь Элизабет Хейс. Когда она отвернулась, задняя дверь фургона распахнулась, и «двое темнокожих мужчин схватили г-на Дикко и затащили его в заднюю часть фургона. Ему просто удалось что-то крикнуть, прежде чем они бросились за ним, и фургон уехал на большой скорости ».


Выздоравливая, секретарь набрала номер службы экстренной помощи - 999. Через несколько минут к месту происшествия прибыла полиция, за которой внимательно следил командир антитеррористического подразделения Скотланд-Ярда Уильям Хаклсби. Он подозревал, что произошло. Предупреждены все порт и аэропорт. Для Хаклсби в этой ситуации были свои особые трудности. Если бы Дикко был похищен нигерийским режимом, это могло бы вызвать сложные политические вопросы. Об этом предупредили министерство иностранных дел и Даунинг-стрит. Хаклсби было приказано предпринять то, что он считал подходящим.


Незадолго до 15:00 фургон прибыл на грузовой терминал Станстеда. Юсуфу помахал нигерийским дипломатическим паспортом на таможне аэропорта. Они наблюдали, как два ящика загружались на борт самолета. Один из офицеров, Чарльз Морроу, вспоминал: «В одном из контейнеров было что-то не так. Потом я услышал шум, исходящий от одного. Я подумал, черт возьми. Дипломатический иммунитет или нет, мне нужно было заглянуть внутрь ».


Ящики были сняты с самолета и доставлены в ангар, несмотря на яростный протест Юсуфу, что они защищены дипломатической привилегией. В первом ящике Умару Дикко был обнаружен связанным и без сознания из-за наркоза. Рядом с ним сидел доктор Шапиро со шприцем в руке, готовый увеличить дозу наркотиков Дикко. В горле Дикко была вставлена эндотрахеальная трубка, чтобы он не подавился собственной рвотой. В другом контейнере сидели Барак и Абитол.


На суде оба агента стоически придерживались выдумки, что они были наемниками, действующими от имени группы нигерийских бизнесменов, которые хотели вернуть Дикко в суд. Для их защиты был привлечен один из самых известных и дорогих британских адвокатов Джордж Кармен, королевский адвокат. В своей заключительной речи он сказал суду: «Возможно, наиболее правдоподобным объяснением является то, что израильская разведка никогда не уходила далеко от всей операции».


Обвинение не представило никаких доказательств причастности Моссада. Это было оставлено на усмотрение судьи при подведении итогов. Он сказал присяжным: «Признак причастности почти наверняка указывает на Моссад».


Барак получил четырнадцать лет лишения свободы, доктор Шапиро и Абитол - по десять лет каждый. Юсуфу приговорили к двенадцати годам тюремного заключения. Впоследствии все они были освобождены после ремиссии за хорошее поведение и тихо депортированы в Израиль. Как и в случае с другими до них, которые хорошо служили Моссаду, служба позаботилась о том, чтобы они оставались вне поля зрения и не отвечали на такие тревожные вопросы о том, практиковал ли доктор Шапиро, так грубо нарушивший свою клятву Гиппократа, медицина - и для кого.


В МИ5 Нахуму Адмони сказали, что в случае дальнейшего упущения Моссад будет рассматриваться как недружественная служба. К тому времени глава Моссада планировал еще одну операцию, призванную напомнить Великобритании о настоящих врагах - и в то же время вызвать сочувствие к Израилю.


ГЛАВА 14


БОМБА ГОРНИЧНОЙ


Безоблачным утром февраля 1986 года два истребителя израильских ВВС налетели на зарегистрированный в Ливии Learjet, летевший из Триполи в Дамаск. Гражданский самолет находился в международном воздушном пространстве на высоте тридцати тысяч футов над Средиземным морем и собирался начать снижение в сирийском воздушном пространстве. На борту самолета находились делегаты, возвращавшиеся с конференции палестинских и других радикальных группировок, созванной Муаммаром Каддафи для обсуждения новых шагов по достижению страстной навязчивой идеи ливийского лидера увидеть Израиль, изгнанный с лица земли.


Вид истребителей, занимающих станции по обе стороны от Learjet, почти вызвал панику среди его четырнадцати пассажиров, и не зря. За четыре месяца до этого, во вторник, 1 октября 1985 года, израильские истребители-бомбардировщики F-15 уничтожили штаб-квартиру Организации освобождения Палестины к юго-востоку от Туниса, пролетев в оба конца почти три тысячи миль, в том числе по воздуху. дозаправка в воздухе и такая точная разведка, которая всегда вызывала коллективную дрожь во всем арабском мире.


Этот рейд стал прямым ответом на убийство боевиками ООП трех израильских туристов среднего возраста, когда они сидели на борту своей яхты в кипрском порту Ларнака всего несколько дней назад, греясь на солнышке конца лета. Убийства произошли в Йом Киппур, и для многих израильтян эта резня возродила воспоминания о начале войны в День искупления, когда сам народ был застигнут врасплох, как и туристы.


Несмотря на то, что они пережили почти четыре десятилетия терроризма, убийства вызвали ужас и страх среди израильтян: туристов в течение некоторого времени держали на борту их лодки и разрешили записать свои последние мысли, прежде чем они были убиты: первой умерла женщина , смертельное ранение в живот. Двух ее товарищей-мужчин заставили выбросить ее за борт. Затем их одного за другим выстрелили в упор в затылок.


В пропагандистской войне черных, которая долгое время была характерной чертой разведывательной войны между ООП и Израилем, первая утверждала, что три жертвы были агентами Моссада, выполнявшими задание. ООП так хорошо подбросила эту историю, что несколько европейских газет определили эту женщину как одного из агентов, задержанных в деле Лиллехаммера в 1973 году. Эта женщина была еще жива и давно отказалась от своей деятельности в Моссаде.


С тех пор арабская пресса пестрела ужасными предупреждениями о том, что Израиль нанесет ответный удар. Многие из историй были подброшены отделом психологической войны Моссада, чтобы еще больше расшатать нервы миллионов арабов.


Пассажиры «Лирджета», которые всего за несколько часов до этого на ливийской конференции скандировали об уничтожении Израиля, увидели мрачные лица своего врага, смотрящие на них. Один из истребителей взмахнул крыльями, сигнал «следуй за мной» узнал весь мир летчики. Чтобы усилить послание, израильтянин указал рукой в перчатке прямо вперед, а затем вниз, в сторону Галилеи. Женщины на борту самолета заплакали; некоторые из мужчин начали молиться. Остальные фаталистически смотрели вперед. Все они знали, что это всегда было возможно; проклятые неверные могли протянуть руку и схватить их с неба.


Один из израильских самолетов произвел короткую предупредительную очередь из своей пушки, предупредив капитана Learjet о том, что он не должен думать о радиопомощи сирийских ВВС - всего в нескольких минутах полета. Страх пассажиров усилился. Неужели их тоже постигнет судьба, постигшая одного из настоящих героев арабского мира?


Всего за месяц до авианалета в Тунисе израильский военно-морской патрульный катер с агентами Моссада на борту остановил небольшое судно под названием « Оппортьюнити» на его регулярном шаттле между Бейрутом и Ларнакой. Из трюмов вытащили террориста с кровью на руках Фейсала Абу Шараха. Его посадили на борт патрульного катера, что стало прелюдией к безжалостным допросам в Израиле, за которым последовало быстрое судебное разбирательство и длительный срок в тюрьме. Стремительность и смелость операции еще раз усилили имидж непобедимости, которую Израиль представил арабскому миру.


Подобные инциденты были не редкостью. Работая в тесном сотрудничестве с небольшим, но хорошо обученным флотом Израиля, Моссад с тех пор перехватил несколько лодок и удалил пассажиров, подозреваемых в террористической деятельности. Не только длинное средиземноморское побережье Израиля требует бдительности; Красное море также представляет собой постоянную уязвимость. Агент Моссада в Йемене был источником операции, которая помешала заговору ООП направить рыбацкую лодку по Красному морю к израильскому курорту Эйлат и взорвать его груз взрывчатых веществ недалеко от берега, окруженного отелями. Израильская канонерская лодка перехватила рыбацкую лодку и подавила двух террористов-смертников, прежде чем они смогли взорвать груз.


Когда Learjet снижался в сторону северного Израиля, пассажиры также опасались, что это был еще один ответный удар за то, что произошло, когда другой из их героев, Абу аль-Аббас, всего за несколько месяцев до этого, 2 октября 1985 года, захватил итальянский круизный лайнер Achille Lauro в самом зрелищном акте морского пиратства, который только мог вспомнить мир. Аль-Аббас убил одного из пассажиров, Леона Клингхоффера, американского еврея в инвалидной коляске, бросив его в море.


Преступление превратилось в плавучий дипломатический инцидент, который вызвал возмущение у Израиля и Соединенных Штатов, Египта, Италии, Сирии, Кипра, Туниса и ООП без гражданства; В течение нескольких дней кризис дрейфовал по Средиземному морю, собирая огласку для угонщиков самолетов и обнажая корыстные интересы, которые на Ближнем Востоке определяли отношение к терроризму. Угон круизного лайнера, доставлявшего в Израиль столь необходимых иностранных туристов и твердую валюту, за которым последовало убийство пассажира, вызвал волну нерешительности. Технически убийство произошло на итальянской земле, зарегистрированном в Генуе Ахилле Лауро. Но Италия была очень уязвима для терроризма и хотела, чтобы инцидент закончился тихо. Соединенные Штаты хотели справедливости для своего убитого гражданина. По всей стране появились наклейки с надписью: «Не злись, свяжись». Наконец, угонщики, которые в течение нескольких дней были в заголовках мировых новостей, сдались египетским властям, которые затем позволили им покинуть страну, вызвав ярость Израиля.


Более чем один из пассажиров Learjet задавался вопросом, будут ли они теперь содержаться в какой-нибудь израильской тюрьме в качестве акта мести. Поскольку истребители все еще летели почти вплотную друг к другу, самолет представительского класса приземлился на военном аэродроме в северной Галилее. Моссад сообщил ожидающей группе следователей Амана, что на борту находятся два самых разыскиваемых террориста в мире, печально известный Абу Нидал и столь же печально известный Ахмед Джибрил. Вместо этого следователи обнаружили, что допросили группу сильно напуганных арабов, ни одно из имен которых не появилось на компьютерах Израиля. Learjet разрешили вылететь вместе с пассажирами.


Израиль будет настаивать на том, что перспектива поимки террористов была единственной причиной для перехвата самолета. Но внутри Моссада было настроение, что нельзя упускать ни одной возможности вызвать страх и панику в умах арабов. Следователи «Амана» испытывали некоторое удовлетворение, зная, что пассажиры будут способствовать созданию имиджа всемогущего Израиля.


Глава «Амана» Эхуд Барак считал, что эта операция была еще одним примером стрельбы Моссадом от бедра, и очень ясно выразил свои чувства Нахуму Адмони.


Глава Моссада никогда не был человеком, который легко потерпел бы ошибку или упрек, он приступил к разработке операции, которая не только положила бы конец издевательствам над Моссадом на арабских радиостанциях за то, что его сводили к сбиванию невооруженного гражданского самолета, но и к операции, которая также положит конец снайперам в собственном разведывательном сообществе Израиля, что служба, которой он командовал, в следующий раз должна быть очень уверенной, прежде чем выставит их всех дураками.


Так началась операция, которая, среди прочего, разрушит жизнь беременной ирландской горничной и отправит ее арабского любовника в тюрьму для отбывания одного из самых длительных приговоров, вынесенных британским судом; вызывают огромное затруднение у канцлера Германии Гельмута Коля и премьер-министра Франции Жака Ширака; еще раз раскрыть Роберта Максвелла в полной манипулятивной ярости; заставить Сирию быть изгнанным из мирового дипломатического стола; и заставить все арабские радиостанции, которые так радостно высмеивали Моссад, изменить свою мелодию.


Как и во всех операциях, были моменты высокого напряжения и периоды терпеливого ожидания. В нем была своя доля человеческого отчаяния, полезного гнева и предательства, но для таких людей, как Нахум Адмони, такой заговор был самой сутью его жизни. Это сопровождалось тем, что он задавал себе одни и те же вопросы снова и снова. Это могло сработать? Поверили бы другие люди, что это было так? И, конечно же, останется ли настоящая правда похороненной навсегда?


Более того, Моссад задействовал для операции двух человек с совершенно разными навыками. Одним из них был катса , служивший в Великобритании под псевдонимом Тов Леви. Другой был палестинский информатор по кличке Абу. Палестинец был завербован после того, как Моссад обнаружил, что он крал из фонда ООП, которым он управлял в деревне на израильско-иорданской границе. Играя на своем страхе, что преступление может быть раскрыто через анонимную наводку главе деревни, что приведет к смерти Абу, Моссад заставил его уехать в Лондон. Ему предоставили поддельные документы, подтверждающие, что он был бизнесменом, и оплатили расходы на жизнь, соизмеримые с его ролью крупного спонсора. Его назначенным контролером был Тов Леви.


Во всех отношениях Абу соответствовал классическому определению Узи Махнаими, бывшего члена израильского разведывательного сообщества, о том, каким должен быть агент: «Вы проводите с ним часы, а то и дни; вы учите его всему, что ему нужно знать, вы проходите с ним курсы, помогаете ему, общаетесь с ним, смотрите его семейные фотографии, вы знаете имена и возраст его детей. Но агент - не человек; вы никогда не должны думать о нем как о нем. Агент - это просто оружие, средство для достижения цели, как автомат Калашникова, вот и все. Если вам нужно отправить его к висящему дереву, даже не думайте об этом. Агент - это всегда шифр, а не человек ».


Абу идеально сыграл свою роль и стал привычной фигурой за игровыми столами Mayfair. Учитывая его успех, его сексуальные аппетиты и приступы пьянства допускались. Бродя по местам торговцев оружием и богатых сторонников ООП, Абу собирал информацию, которая позволяла Моссаду наносить удары по своим врагам. Пятнадцать бойцов ООП были убиты Моссадом за несколько недель в результате информации Абу.


Некоторые из его встреч с Товом Леви проходили в барах и ресторанах отеля «Хилтон» на Парк-лейн. Там работала ирландка из Дублина, Анн-Мари Мерфи.


Как и многие другие, ее искушало пересечь Ирландское море соблазн хорошо заработать в Лондоне. Все, что ей удавалось получить, это работа горничной. Заработок был низким, многочасовая. Небольшое свободное время Анн-Мари проводила в барах в районе Шепердс Буш, долгое время являвшимся убежищем для ирландских эмигрантов. Она присоединилась к бунтарским песням и сделала последний стакан Гиннеса. Затем она вернулась в ее одинокую комнату, готовая к еще одному долгому дню смены простыней, мытья унитазов и оставления каждого гостиничного номера сверкающим, как предписано Хилтону. Ее карьера никуда не делась.


Незадолго до Рождества 1985 года, чуть не расплакавшись при мысли о том, что придется провести это в одиночестве в городе, столь отличном от беззаботного Дублина, которого она так мечтала, Анн-Мари встретила темнокожего араба, который был красив в ее глазах. В своем шелковом костюме и ярком галстуке он также излучал богатство. Когда он улыбнулся ей, она улыбнулась в ответ. Его звали Незар Хиндави, и он приходился дальним родственником Абу. Хиндави было тридцать пять лет, хотя он солгал об этом Анн-Мари, сократив свой возраст на три года, чтобы сделать его таким же, как она, - тридцать два. Он продолжал лгать доверчивой, наивной женщине.


Они встретились в баре недалеко от театра Би-би-си в Шепердс Буш-Грин. Она никогда раньше не была в этом пабе и была удивлена, обнаружив Хиндави среди румяных кораблей на стройплощадках, чей акцент отражался во всех графствах Ирландии. Но Хиндави, похоже, знал многих пьющих, присоединился к их грубому юмору и выстоял, когда подошла его очередь.


В течение нескольких недель Хиндави приходил в бар в надежде установить контакт с ИРА. Абу просил его об этом, хотя обычно его кузен не объяснял почему. Немногочисленные попытки Хиндави обсудить политическую ситуацию в Ирландии были отвергнуты людьми, более заинтересованными в мелочах. Какой бы план ни придумывал Абу, для Хиндави это оставалось секретом. Прибытие Анн-Мари также дало ему повод задуматься.


Очарованная его хорошими манерами и обаянием, Анн-Мари вскоре обнаружила, что смеется над рассказами Хиндави о его жизни на Ближнем Востоке. Для женщины, которая никогда не путешествовала дальше Лондона, это звучало как фантастика арабских ночей. Той ночью Хиндави отвез ее домой, поцеловал в обе щеки и ушел. Анн-Мари подумала, было ли то головокружительное чувство, которое она испытывала, первым этапом влюбленности. На следующий день он пригласил ее на обед в сирийский ресторан и познакомил ее с изысками арабской кухни. Пьяная от хорошего ливанского вина, она оказала лишь символическое сопротивление, когда он отвел ее в свою квартиру. В тот день они занимались любовью. До этого Анн-Мари была девственницей. Выросшая в строгих ирландских католических традициях, выступающих против противозачаточных средств, она не приняла никаких мер предосторожности.


В феврале 1986 года она обнаружила, что беременна. Она рассказала хиндави. Он успокаивающе улыбнулся; он позаботится обо всем. Встревоженная, Анн-Мари сказала, что никогда не пойдет на аборт. Он сказал ей, что эта идея никогда не приходила ему в голову. По правде говоря, его охватила паника из-за перспективы жениться на женщине, которую он считал ниже своего социального класса. Он также боялся, что она пойдет к властям и пожалуется. Не понимая, как безразлично официальные лица отнесутся к таким вопросам, он подумал, что его разрешение остаться в Великобритании будет отменено, в результате чего его депортируют как нежелательного иностранца. Хиндави обратился к единственному известному ему источнику помощи - своему двоюродному брату Абу.


У Абу были свои проблемы, поскольку он проиграл много денег в азартных играх. Он прямо сказал Хиндави, что не может одолжить ему деньги, которые Хиндави решил предложить Анн-Мари, чтобы она вернулась в Дублин, родила ребенка и отдала его на усыновление. Она сказала ему, что это обычное дело в Ирландии.


На следующий день Абу встретил Това Леви. За ужином катса сказал Абу, что ему нужно что-то сделать, чтобы заставить британское правительство закрыть сирийское посольство в Лондоне и вывести его сотрудников, давно подозреваемых в причастности к террористической деятельности. Леви сказал, что ему нужен «крючок» для этого. Мог бы Абу рассказать ему о ком-нибудь, о чем-нибудь, что могло бы быть полезно? Абу упомянул, что у него есть двоюродный брат с ирландской девушкой, которая была беременна в Лондоне.


Сюжет начал разворачиваться после того, как израильское разведывательное сообщество потрясло случившееся из-за разоблачения Вашингтоном информации о сделке с Ираном об оружии в обмен на заложников. Жесткий имидж Израиля в борьбе с терроризмом сильно пострадал. Мосад был возмущен тем, что администрация Рейгана допустила настолько серьезную ошибку, что позволила проявиться роли Израиля в Ирангейте.


Из-за этих разоблачений стало намного труднее поддерживать даже минимальную поддержку осторожно дружественных соседей, таких как Египет и Иордания, в то время, когда они оба, наконец, устали от ООП и театральности Ясира Арафата. Лидер ООП все чаще становился политическим пленником своих собственных экстремистов. Сам не марксист, он обнаружил, что загнан в угол, извергая его риторику, призывающую к «ликвидации сионистского образования в политическом, культурном и военном отношении».


Брань никак не улучшила его положение среди различных отколовшихся фракций ООП. Для них Арафат был человеком, которого заставили унизительно уйти из Бейрута под прикрытием защиты ООН от бдительного ока израильтян. Около пятнадцати тысяч палестинских боевиков сели на лодки, направляющиеся в Тунис. Другие покинули Арафата, обещая поддержку со стороны Сирии, и стали еще более воинственными против него и Израиля со своих новых баз за пределами Дамаска.


Однако для Моссада Арафат оставался ключевым препятствием на пути к миру. Убить его по-прежнему было приоритетной задачей; на прицеле Моссада все силуэты были Арафата. Пока он не умрет, он будет по-прежнему нести главную ответственность за все акты жестокости, совершенные разрозненными палестинскими группировками в Сирии.


Затем произошли два инцидента, которые, по крайней мере на мгновение, отвлекли внимание от Арафата и в конечном итоге уладили заговор, в котором Абу должен был стать ключевой фигурой.


Растущая проблема Сирии с фракциями ООП, находящимися под ее крылом, заключалась в необходимости удовлетворить их постоянные требования к действиям. Как один из главных мировых представителей государственного терроризма, Сирия была более чем готова профинансировать любую операцию, которая не нанесет дальнейшего ущерба ее собственному и без того серьезно запятнанному имиджу. Многие из схем, которые фракции ООП представили сирийской разведке, были слишком рискованными для сирийцев, чтобы их одобрить. Один из них - отравить водоснабжение Израиля. Другой заключался в том, чтобы послать арабского террориста-смертника, выдавшего себя за ортодоксального еврея, чтобы он взорвал себя у Стены Плача в Иерусалиме. Любой из них гарантированно вызвал драконовские возмездия со стороны Израиля.


Затем последовал дерзкий заговор, который, как признала сирийская разведка, мог не только сработать, но и нанести серьезный удар в самое сердце военного превосходства Израиля. Первым шагом была покупка корабля. После нескольких недель поисков в портах Средиземного моря зарегистрированный в Панаме торговец Атавариус был куплен и отправлен в порт Алжира.


Через неделю после его прибытия из Дамаска прибыл отряд палестинских спецназовцев на транспортном самолете сирийских ВВС. С собой они привезли небольшой арсенал оружия: пулеметы, противотанковые орудия и так любимые террористами ящики автоматов Калашникова. Той ночью под покровом темноты коммандос и оружие были размещены на борту « Атавариус» .


На рассвете корабль отправился в плавание, его капитан сказал портовым властям, что он направляется в Грецию для капитального ремонта двигателя. Коммандос находились под палубой. Но их прибытие не осталось незамеченным. Информатор Моссада, работавший в офисе начальника порта, стал достаточно подозрительным, чтобы сообщить об этом катса, находящемуся в городе. Он отправил сообщение в Тель-Авив.


Его прибытие вызвало тревогу «желтого цвета», которая была отправлена по всей сети «Моссад», расположенной вокруг Средиземного моря. Еще свежи воспоминания о неудачной попытке взорвать набережную в Эйлате, и предполагалось, что это могло быть аналогичное нападение, только на этот раз против Хайфы. Оживленный порт на берегу Средиземного моря был очевидной целью. Две военно-морские канонерские лодки были размещены в море, готовые справиться с любой попыткой Атавариус войти в гавань, которая была основным торговым морским сообщением Израиля с миром.


Целью Атавариуса были пляжи к северу от Тель-Авива. Согласно плану, который можно было бы взять из голливудского фильма, « Атавариус» спустит коммандос в резиновые лодки, на которых они будут грести на берег. Затем они пробивались в Тель-Авив к своей цели, Кирье, похожему на крепость штабу Сил обороны Израиля, чья башня возвышалась над горизонтом и служила маяком для коммандос. План зависел от полной неожиданности и безжалостной храбрости, которую сами израильтяне сделали притчей во языцех.


Атака была назначена на празднование Дня независимости Израиля, когда преобладал карнавальный настрой, и Кирья, по данным сирийской разведки, охраняла бы меньше людей, чем обычно. Коммандос не ожидали, что им удастся сбежать, но они были выбраны для миссии, потому что все они продемонстрировали тот же менталитет, что и террористы-смертники в Бейруте.


Тем временем они могли расслабиться и насладиться коротким круизом, который провел их мимо Туниса к следующему выходу на берег, острову Сицилия. Вероятно, никто на борту не обратил внимания на рыболовный траулер, валяющийся в зыби, когда проходил Атавариус . Лодка содержала сложное электронное оборудование, способное контролировать радиопереговоры на борту торгового судна. Короткая передача на арабском языке сообщила, что судно идет по расписанию. Один из двух человек экипажа траулера, оба из Mossad Sayanim, передал новости в Тель-Авив. В течение следующих двадцати четырех часов « Атавариус» был в тени других судов Моссада, проходящих мимо Крита, а затем острова Кипр.


Его путь пересекла быстрая моторная яхта. Он также был оборудован средствами обнаружения, в том числе мощной камерой, скрытой в боковой рубке. На палубе загорали две молодые женщины. Они были двоюродными братьями кипрского сайана, владевшего яхтой и использовавшегося в качестве приманки для привлечения внимания тех, кто находился на борту « Атавари» . Пока яхта плыла рядом, несколько коммандос появились у перил палубы, крича и улыбаясь женщинам. В рулевой рубке сайан включил камеру, чтобы сфотографировать жестикулирующих мужчин. Его участие в наблюдении закончилось, и он помчался обратно на Кипр. В его доме пленка была проявлена, и отпечатки были отправлены телеграфом в Тель-Авив. Компьютеры Моссада опознали трех известных арабских террористов. Состояние желтого перешло в красное.


Премьер-министр Шимон Перес приказал атаковать Атавариус . План бомбардировки был рассмотрен и отвергнут. Египет может принять воздушную атаку как часть упреждающего удара; хотя дипломатические отношения между Израилем и его соседом пережили ряд инцидентов, в Каире наблюдалась значительная напряженность и подозрения в отношении действий Тель-Авива. Перес согласился, что атака должна осуществляться с моря.


Шесть канонерских лодок ВМС Израиля были заправлены топливом и вооружены ракетами. На борту находились подразделения спецназа ЦАХАЛ и оперативники Моссада, которые должны были допросить любого из захваченных в живых коммандос. Канонерские лодки рано утром отправились в Хайфу, направляясь на запад, в Средиземное море. Они мчались по воде в строю корма-нос, чтобы уменьшить возможность обнаружения радаром на борту « Атавариус» . Израильтяне рассчитали время своей атаки, чтобы начать атаку с восходом солнца сразу за ними.


Немного позже 6:30 утра был замечен Атавариус . В учебном маневре канонерские лодки разошлись веером, нападая на торговца с обеих сторон, обстреливая корпус и палубу ракетами. На палубе спецназовцы открыли ответный огонь. Но их тяжелое вооружение все еще хранилось внизу, а их автоматические винтовки не могли сравниться с превосходящей огневой мощью израильтян. Через несколько минут « Атавариус» загорелся, а его команда и коммандос начали покидать корабль. Некоторых застрелили, когда они ныряли в море.


Всего погибло двадцать членов экипажа и спецназовцев. Все их тела были восстановлены. Восемь выживших попали в плен. Прежде чем канонерские лодки помчались обратно в Израиль, они потопили « Атавариус» ракетами, носовые обтекатели которых были заполнены сверхмощной взрывчаткой.


Тела погибших были бесцеремонно захоронены в пустыне Негев. Заключенных тайно судили и приговорили к длительным срокам заключения. Во время допроса они полностью назвали Сирию движущей силой инцидента. Но вместо того, чтобы атаковать своего соседа, израильское правительство, действуя по совету Моссада, держало инцидент в секрете. Психологи Моссада предсказывали, что исчезновение корабля, его команды и пассажиров станет предметом интенсивных и все более пугающих спекуляций среди базирующихся в Сирии групп ООП. Моссад также предупредил премьер-министра Переса, что единственное, в чем он может быть уверен, - это то, что террористы, зная, что их операция провалилась, будут стремиться вновь обрести лицо своих сирийских благодетелей.


Тем временем палестинцы продолжали громить Арафата и аплодировать смертоносной войне, которую ведет против него его бывший соратник Абу Нидал. Нидал, который долгое время считался «великим мастером неожиданностей» терроризма, поссорился с Арафатом из-за тактики.


Арафат постепенно приходил к мысли, что движение, в распоряжении которого не было ничего, кроме терроризма, в конечном итоге потерпит поражение; ему нужна была политическая программа и чувство дипломатии. Арафат пытался продемонстрировать это в своих недавних публичных заявлениях, заручившись поддержкой Вашингтона, чтобы он продолжал идти по этому новому пути. В Израиле слова Арафата были восприняты как притворство. Для Абу Нидаля они были не чем иным, как предательством всего, за что он лично выступал - неприкрытого, неподдельного терроризма.


В течение нескольких месяцев Нидал ждал своего часа. Когда он услышал о провале миссии Атавариус и о том, как корабль впоследствии исчез с лица земли, он решил, что пришло время напомнить Израилю, что он все еще здесь. При полном попустительстве своих защитников из сирийской разведки Абу Нидал нанес ужасающий удар. В аэропортах Рима и Вены в декабре 1985 года его боевики открыли огонь по беспомощным рождественским путешественникам. За несколько секунд девятнадцать пассажиров, в том числе пятеро американцев, были убиты на стойках регистрации Эль Аль в обоих аэропортах. Как этим террористам удалось беспрепятственно обойти итальянскую полицию, чтобы достичь своих целей? Где были собственные охранники Эль Аль?


Пока искали ответы на эти срочные вопросы, стратеги Моссада занимались и другими сферами. Хотя Великобритания присоединилась к полному осуждению терактов, страна по-прежнему поддерживала полные дипломатические отношения с Сирией - несмотря на то, что Моссад предоставил МИ5 убедительные доказательства роли Дамаска в финансируемом государством терроризме. Премьер-министру Маргарет Тэтчер было недостаточно резко осудить в парламенте терроризм. Требовались более прямые действия. Однако в прошлом МИ5 напоминала Моссаду, что даже Израиль время от времени проявлял целесообразный корыстный интерес и соглашался с необходимостью торговать со своими заклятыми врагами. Всего за несколько месяцев до взрывов в аэропортах Рима и Вены было принято решение освободить более тысячи палестинских заключенных - многих осужденных террористов - в обмен на трех израильских солдат, удерживаемых в Ливане.


Но теперь Моссад был полон решимости нанести решающий удар, чтобы заставить Великобританию разорвать все дипломатические отношения с Дамаском, закрыв свое лондонское посольство, которое Моссад долгое время считал одной из основных миссий в Европе для заговора против Израиля. В центре сюжета будет Абу, двоюродный брат Незара Хиндави.


После обеда с Товом Леви Абу отправился на поиски Хиндави, извиняясь за свое прежнее безразличие к Анн-Мари. Конечно, он поможет, но сначала ему нужно было получить ответы. Собиралась ли она оставить ребенка? Она все еще настаивает на том, чтобы он женился на ней? Действительно ли Незар любил девушку? Они были выходцами из разных культур, и смешанные браки редко работали.


Хиндави ответил, что если он когда-нибудь любил Анн-Мари, то теперь нет. Она стала проницательной и плакучей, все время спрашивая, что же произойдет. Он определенно не хотел жениться на горничной.


Абу дал своему двоюродному брату десять тысяч долларов - денег, по его словам, достаточно, чтобы Хиндави избавился от Анн-Мари и продолжил холостяцкую жизнь в Лондоне. Деньги были предоставлены Моссадом. Взамен хиндави должны были бы что-то сделать для дела, в которое они оба верили: ниспровержение Израиля.


Вечером 12 апреля 1986 года Хиндави навестил Анн-Мари в ее ночлежке в районе Килберн в Лондоне. Он принес цветы и бутылку шампанского, купленную на часть денег, предоставленных Абу. Он сказал Анн-Мари, что любит ее и хочет оставить ребенка. Эта новость вызвала у нее слезы на глазах. Внезапно ее мир стал намного лучше.


Хиндави сказал, что нужно преодолеть одно последнее препятствие. Анн-Мари должна получить благословение его родителей, чтобы они поженились. Это была арабская традиция, которой не мог пренебречь ни один послушный сын. Она должна прилететь в арабскую деревню в Израиле, где жила его семья. Он нарисовал картину их образа жизни, который мало изменился с тех пор, как Христос ходил по земле. Для девушки, получившей образование у монахинь и для которой месса была важной частью ее жизни, этот образ стал окончательным подтверждением того, что она принимает правильное решение, выходя замуж за своего любовника. Он и его семья могли не быть христианами, но это не имело значения; они пришли из земли ее Господа. В ее глазах это делало их богобоязненными людьми. Тем не менее Анн-Мари колебалась. Она не могла просто уйти с работы. И где ей взять деньги на оплату авиабилетов? А для такой важной встречи ей понадобится новая одежда. Хиндави успокоил ее беспокойство, вытащив из кармана пачку заметок. Он сказал ей, что ей более чем достаточно купить новый гардероб. С новым успехом Хиндави изготовил билет Эль Аль на рейс 17 апреля, через пять дней до него. Он купил его в тот день.


Анн-Мари засмеялась. «Вы были уверены, что я пойду?»


«Насколько я уверен в своей любви к тебе», - ответил Хиндави.


Он пообещал, что, как только она вернется в Лондон, они поженятся. Следующие несколько дней прошли для беременной горничной как в вихре. Она уволилась с работы и посетила посольство Ирландии в Лондоне, чтобы получить новый паспорт. Она покупала платья для беременных. Каждую ночь она занималась любовью с хиндави. Каждое утро за неторопливым завтраком она вместе планировала свое будущее. Они будут жить в Ирландии, в маленьком коттедже на берегу моря. Их ребенка окрестили бы Шоном, если бы это был мальчик. Шинейд, если девушка.


В день отъезда Анн-Мари Хиндави сказал ей, что он организовал для нее «подарок» для его родителей от «друга», который был одним из уборщиков на воздушной стороне аэропорта.


Ари Бен-Менаше, который впоследствии утверждал, что хорошо осведомлен о заговоре, настаивал на том, что «поскольку Хиндави не хотел рисковать, чтобы ее остановили из-за слишком большого количества ручной клади, он распорядился, чтобы его друг передал ей сумку, когда она вошла в зал вылета Эль Аль ».


Ее легковерность в том, что она не задавала никаких вопросов о «подарке», была реакцией женщины по уши влюбленной и полностью доверяющей своему возлюбленному. Она была идеальной девчонкой в ускоряющемся сюжете.


В такси до аэропорта Хиндави был любящим и озабоченным будущим отцом. Обязательно будет ли она делать дыхательные упражнения во время длительного перелета? Она должна пить много воды и сидеть в сиденье у прохода, чтобы не развить судороги, на которые она начала жаловаться. Анн-Мари, смеясь, шикнула ему: «Слава богу, ты бы подумал, что я лечу на Луну!»


Она задержалась у дверей в зону вылета, не желая расставаться с ним, пообещав позвонить из Тель-Авива и сказать, что будет любить его родителей, как своих собственных. Он поцеловал ее в последний раз, затем осторожно подтолкнул к очереди, направляющейся к стойке иммиграционного контроля.


Наблюдая за ней, пока она не скрылась из виду, Хиндави продолжал следовать инструкциям, данным ему Абу, и сел на автобус Syrian Arab Airlines, чтобы ехать обратно в Лондон. Тем временем ничего не подозревающая Анн-Мари благополучно прошла паспортный контроль и проверку службы безопасности Великобритании. Затем она направилась в зону строгого режима, предназначенную для полета с Эль Аль. Агенты, прошедшие обучение в «Шин Бет», тщательно допросили ее и осмотрели ручную кладь. Ей было выделено место, и ей предложили пройти в последний зал вылета, чтобы присоединиться к другим 355 пассажирам.


По словам Ари Бен-Менаше, «подарок» для родителей Хиндави ей вручил человек в синем комбинезоне уборщицы аэропорта. Мужчина исчез так же загадочно, как и появился. Бен-Менаше писал: «Через несколько секунд Анн-Мари попросили провести обыск. Сотрудники службы безопасности Эль Аль обнаружили пластиковую взрывчатку в поддельном дне пакета ».


Взрывчатка состояла из более чем трех фунтов семтекса. Анн-Мари всхлипнула перед ожидающими офицерами спецподразделения и МИ5. Это был рассказ о несчастной женщине, которую не только скрестил в любви, но и обманул ее партнер. Офицеры сосредоточились на установлении контактов Хиндави с Сирией после того, как поняли, что Анн-Мари была невинной обманом.


Когда автобус въехал в Лондон, Хиндави приказал водителю свернуть в сирийское посольство. Когда водитель возразил, Хиндави сказал, что у него есть «полномочия» на это. В посольстве он попросил сотрудников консульства предоставить ему политическое убежище. Он сказал им, что опасается, что британская полиция собирается арестовать его, потому что он пытался взорвать самолет Эль-Аль по «делу». Удивленные официальные лица передали Хиндави двум сотрудникам службы безопасности посольства. Они попросили его остаться в квартире для сотрудников посольства после допроса. Они вполне могли подозревать, что это была своего рода ловушка, чтобы поставить Сирию в неловкое положение. Если так, то эти опасения только усилились бы, когда Хиндави вскоре покинул квартиру.


Хиндави отправился на поиски Абу. Не найдя его, он поселился в лондонской гостинице для посетителей в районе Ноттинг-Хилл, где вскоре был арестован.


BBC передала новости о том, как полиция сорвала заговор. Детали были необычайно точными: «Семтекс» чешского производства был спрятан в поддельном дне сумки Анн-Мари и был готов взорваться на высоте тридцати девяти тысяч футов.


Для Бен-Менаше операция быстро подошла к удовлетворительному завершению. «Маргарет Тэтчер закрыла сирийское посольство. Хиндави был заключен в тюрьму на сорок пять лет. Анн-Мари уехала домой в Ирландию, где родила дочь ». Абу вернулся в Израиль, его роль была окончена.


После суда над Хиндави Роберт Максвелл выпустил Daily Mirror: «Ублюдок получил по заслугам», - кричала передовая статья. «Посол смерти», - закричал заголовок в день изгнания посла Сирии в суд Сент-Джеймс. «Уходи, сирийская свинья», - кричал другой. Ари Бен-Менаше будет первым, кто заявит, что Моссад осуществил «блестящий переворот, бросивший Сирию в политическую пустыню».


Но за этим явным чувством стояли интригующие вопросы. Действительно ли Анн-Мари Мерфи вручили работающую бомбу или это было частью тщательно продуманной аферы? Был ли человек в синем комбинезоне - предполагаемый «друг» Хиндави - офицером службы безопасности? Насколько хорошо осведомлены о заговоре МИ5? И разве не было бы немыслимым для Моссада и британских служб безопасности действительно позволить взять Semtex на борт авиалайнера, когда существовала хотя бы малейшая вероятность того, что бомба могла взорваться на земле? Такой взрыв, безусловно, опустошил бы значительную часть самого загруженного аэропорта в мире в то время, когда в этом районе находились бы тысячи людей. Неужели настоящий блеск переворота заключался в том, что Моссад добился дипломатической кастрации Сирии без какого-либо риска для Эль-Ала и Хитроу, используя безвредное вещество, напоминающее Семтекс? На все подобные вопросы премьер-министр Шимон Перес отвечал только на интонацию: «То, что произошло, обычно известно тем, кто должен знать, а тот, кто не знает, должен продолжать не знать».


Из британской тюрьмы строгого режима в Уитмур Хиндави продолжает протестовать, что стал жертвой классической операции Моссада. Седовласый и уже не стройный, он говорит, что ожидает смерти в тюрьме. Он называет Анн-Мари только «той женщиной». В 1998 году она живет в Дублине и воспитывает дочь, которая, к счастью, не похожа на ее возлюбленного. Она никогда не говорит на хиндави.


К этой истории есть одна загадочная сноска. Спустя две недели после того, как Хиндави был приговорен к тюремному заключению, по которому он был заключен в тюрьму в двадцать первом веке, Арно де Борхгрейв, уважаемый редактор Washington Times, положил свой магнитофон на стол премьер-министра Франции Жака Ширака. в Париже. Де Борчгрейв был в Европе, чтобы присутствовать на встрече министров иностранных дел Европейского сообщества в Лондоне, и интервью с Шираком было сделано для того, чтобы получить информацию о позиции Франции. Интервью проходило предсказуемо: Ширак дал понять, что Франция и Германия были втянуты в демонстрацию лояльности британскому правительству, которое оказывалось все более непримиримым в отношении политики Общего рынка. Де Борчгрейв поднял вопрос о собственных отношениях Франции в другой области. Редактор хотел знать, на каком этапе переговоры Ширака с Сирией прекратили серию террористических бомб в Париже, а также об усилиях Франции по освобождению восьми иностранных заложников, удерживаемых «Хезболлой» в Ливане. Премьер-министр остановился и посмотрел через стол, по-видимому, не обращая внимания на диктофон. Затем он сказал, что канцлер Германии Гельмут Коль и министр иностранных дел Ханс-Дитрих Геншер оба сказали ему, что сирийское правительство не участвовало в плане Хиндави взорвать авиалайнер Эль Аль; что заговор «был разработан Моссад, секретной службой Израиля».


Произошедший в результате дипломатический фурор чуть не разрушил карьеру Ширака. Он обнаружил, что с одной стороны на него нападает его собственный президент Франсуа Миттеран, а с другой он отбивается от яростных телефонных звонков Гельмута Коля с требованием отказаться. Ширак делал то, что часто делают политики. Он сказал, что его неправильно процитировали. В Лондоне Скотланд-Ярд заявил, что этот вопрос был полностью рассмотрен судами и в дальнейших комментариях нет необходимости. В Париже в офисе Жака Ширака - президента Франции 1997 года - заявили, что он не помнит интервью с Washington Times.


Вскоре репутация Моссада станет еще более запятнанной еще одним ударом.


ГЛАВА 15


РАСШИРЕННЫЙ МУЛЬТФИЛЬМ


Кончина Наума Адмони на посту генерального директора Моссада началась июльским днем 1986 года в результате инцидента на одной из улиц Бонна, построенных во время строительного бума в Германии после Второй мировой войны. Сорок лет спустя улица превратилась в зрелую улицу с небольшими, но ухоженными палисадниками и помещениями для прислуги в задней части. Системы безопасности были скрытно спрятаны за коваными воротами, а нижние окна были усилены стоечным стеклом.


Никто не видел человека, оставившего полиэтиленовый пакет в телефонной будке в конце улицы. Его заметила патрульная машина полиции и остановилась для расследования. В сумке было восемь свежих бланков британских паспортов. Немедленная реакция местного отделения Bundeskriminal Amt (BKA), эквивалента ФБР, заключалась в том, что паспорта принадлежали одной из террористических групп, которые вывели терроризм на улицы Европы с помощью серии жестоких и жестоких взрывов и похищения.


Представляя интересы и меньшинства со всех уголков мира, они были полны решимости пробиться к роли в определении повестки дня международной политики. Они нашли готовую поддержку в радикальной студенческой политике, охватившей Британию и континент. С 1968 года, когда Лейла Халед, молодая палестинская революционерка, угнала реактивный самолет, направлявшийся в Лондон, и была немедленно освобождена, поскольку британское правительство опасалось дальнейших нападений, наивные студенты скандировали агитпроповые лозунги ООП. Эти молодые радикалы из среднего класса романтизировали ООП как «борцов за свободу», которые вместо того, чтобы принимать наркотики, забирали жизни буржуазии и вместо сидячих забастовок держали заложников.


В BKA предположили, что паспорта оставил студент, который был курьером террористической группы. Список группировок был устрашающе длинным: от ИРА или собственной фракции Красной армии Германии до иностранных групп, таких как INFS, Исламский национальный фронт Судана; ELN, Национально-освободительная армия Колумбии; MDRA, Освободительное движение Анголы; или ТОТИ, тамильские тигры. У этих и многих других были ячейки или кадры через Федеративную Республику. Любой из них мог планировать использовать паспорта для нападения на одну из британских военных баз в Германии или поехать в Великобританию и устроить там возмущение.


Несмотря на то, что Британия была ведущей бывшей имперской державой Западной Европы, первоначально Британия столкнулась только с продолжающимся терроризмом со стороны ИРА. Но ее разведывательные службы предупредили, что это лишь вопрос времени, когда другие иностранные группы, которым будет разрешено действовать против их собственных стран из Лондона, вовлекут Великобританию в свои махинации. Предвкушение того, что может произойти, появилось, когда группа, противостоящая режиму Тегерана, захватила посольство Ирана в 1980 году. Когда переговоры провалились, правительство Тэтчер послало туда SAS, которая убила террористов. Эта широко разрекламированная акция привела к внезапному сокращению заговоров на Ближнем Востоке в Лондоне. Вместо этого Париж стал ареной кровавых внутренних конфликтов между различными иностранными организациями, в первую очередь ООП Ясира Арафата и Абу Нидалем и его боевиками. Моссад также внес свой вклад в убийство арабских врагов на улицах французской столицы.


BKA считает, что паспорта, найденные в телефонном киоске во Франкфурте, были предвестником новой бойни. Агентство позвонило в BundesNachrichten Dienst (BND), республиканский эквивалент ЦРУ, которое проинформировало офицера связи MI6, прикрепленного к штаб-квартире BND в Пуллахе на юге Германии. В Лондоне МИ-6 установила, что паспорта были подделками экспертов. Это исключило ИРА и большинство других террористических групп. У них не было возможности выпускать документы такого высокого качества. Подозрение перешло на КГБ; их фальсификаторы были одними из лучших в своем деле. Но известно, что у русских есть запас паспортов, и определенно не в их стиле использовать телефонную будку в качестве места встречи. Служба безопасности Южной Африки, BOSS, также была исключена. Он практически прекратил свою деятельность в Европе, и фальшивые британские паспорта вряд ли были нужны в простых африканских странах, где теперь сосредоточила свою деятельность BOSS. МИ-6 обратилась к единственной другой разведывательной службе, которая могла эффективно использовать паспорта, - к Моссаду.


Арье Регев, атташе израильского посольства в Лондоне, который также был резидентом катса, был приглашен на встречу с высокопоставленным офицером МИ-6 для обсуждения этого вопроса. Регев сказал, что ничего не знает о паспортах, но согласился поднять этот вопрос с Тель-Авивом. На это последовал незамедлительный ответ Нахума Адмони: паспорта не имели никакого отношения к Моссаду. Он предположил, что они могли быть работой восточных немцев; Моссад недавно обнаружил, что Штази, служба безопасности Восточной Германии, не прочь продавать поддельные паспорта евреям, отчаявшимся поехать в Израиль, в обмен на твердую валюту. Адмони знал, что паспорта были созданы фальсификаторами Моссада - и предназначались для использования катса, работающими под прикрытием в Европе, чтобы облегчить им въезд и выезд из Британии.


Несмотря на «взаимопонимание» с MI5, которое первоначально помогал Рафи Эйтан, в котором Моссад согласился держать MI5 в курсе всех операций внутри Великобритании, агентство тайно управляло агентом в Англии в надежде, что это приведет к двойному триумфу. для Моссада: убийство командира элитного подразделения спецназа ООП - отряда 17 - и прекращение растущего успеха Ясира Арафата в установлении отношений с правительством Тэтчер.


В Лондоне имя Арафата больше не было синонимом терроризма. Г-жа Тэтчер постепенно приходила к убеждению, что он может обеспечить справедливый и прочный мир на Ближнем Востоке, который одновременно признает законные права палестинского народа и обеспечит безопасность Израиля. Еврейские лидеры были настроены более скептически. Они утверждали, что только терроризм привел ООП к той стадии, на которой она находится сейчас, и что организация будет продолжать использовать угрозу новых террористических действий, если все ее требования не будут выполнены. Не в первый раз Лондон остался равнодушным к протестам Тель-Авива. Моссад продолжал рассматривать Великобританию как страну, которая, несмотря на результат осады иранского посольства, становилась слишком готовой поддержать дело палестинцев. В Моссаде уже были опасения по поводу того, как ООП удалось подружиться с ЦРУ.


Контакты между Соединенными Штатами и ООП позже будут точно датированы бывшим госсекретарем Генри Киссинджером. В своих мемуарах « Годы потрясений» он расскажет, что через шесть недель после того, как посол США в Судане был застрелен в Хартуме боевиками «Черного сентября», 3 ноября 1973 года состоялась секретная встреча между заместителем директора ЦРУ Верноном Уолтерсом. и Ясир Арафат. Результатом стал «пакт о ненападении» между США и ООП. Впоследствии Киссинджер писал: «Нападения на американцев, по крайней мере, со стороны фракции Арафата в ООП, прекратились».


Когда он узнал о пакте, Ицхак Хофи возмутился, что за долгую историю целесообразности не было худшего примера. Используя свой канал связи с ЦРУ, Хофи пытался заставить Уолтерса расторгнуть соглашение. Заместитель директора ЦРУ сказал, что это невозможно, и предупредил Хофи, что Вашингтон расценит это как «недружественный акт», если новости о пакте станут достоянием общественности. Это был выстрел через нос, чтобы не пустить Департамент психологической войны Моссада против дружественных журналистов.


Гнев Хофи стал апокалиптическим, когда он обнаружил, кого Арафат назначил ответственным за управление концом пакта ООП: Али Хасан Саламех, Красный принц, лидер группы Черного сентября, который спланировал мюнхенскую резню израильских олимпийских спортсменов и убийство посол США в Хартуме; Саламе, человек, чья жизнь, наконец, закончится так, как она была прожита, в мощном взрыве, устроенном Рафи Эйтаном. Но до этого оставалось еще несколько лет. В 1973 году Саламе был уважаемой фигурой в ООП, и Арафат без колебаний назначил его для связи с ЦРУ. Что действительно шокировало Моссад, так это то, что ЦРУ приняло Красного принца всего через год после убийств в Мюнхене и убийства посланника США в Хартуме.


Вскоре Саламе стал постоянным гостем в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли. Обычно в сопровождении Вернона Уолтерса Красный принц пересекал вход с мраморным полом, мимо охранников и поднимался на лифте на седьмой этаж, где располагался просторный кабинет Уолтерса. Их встречи прерывались, чтобы они могли присоединиться к старшим офицерам ЦРУ в их специальной столовой. Уолтерс неизменно платил за еду Красного принца; в Лэнгли не было такого понятия, как бесплатный обед.


То, что произошло между Саламе и ЦРУ, осталось в секрете. Билл Бакли, который позже погиб от рук террористов в Бейруте, когда он был начальником отделения ЦРУ, утверждал, что «Саламе сыграл большую роль в завоевании сердец и умов США для ООП. Он был харизматичным и убедительным, знал, когда спорить, а когда слушать. А с точки зрения разведки он был суперсинформатором ».


Одним из первых примеров является то, что Саламе предупредил ЦРУ о заговоре при посредничестве Ирана с целью сбить самолет Киссинджера, когда он в следующий раз прилетел в Бейрут во время шаттла секретаря для мира. Затем Саламе выступил посредником в сделке, по которой ООП сопровождала 263 жителя Западного Бейрута в безопасное место в разгар гражданской войны в Ливане. Вскоре после этого Красный принц предупредил ЦРУ о попытке убийства посла США в Ливане. Затем, на еще одной встрече с ЦРУ, Красный принц написал и подписал «гарантию недопущения убийства» для всех американских дипломатов в Ливане. В Бейруте повторяли шутку: «Стоит жить в одном здании с американскими дипломатами, потому что безопасность ООП очень хороша».


Ицхак Хофи, тогдашний глава Моссада, потребовал, чтобы ЦРУ прекратило все контакты с Красным принцем. Запрос проигнорирован. В штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли Саламе все больше называли «плохим парнем, который пришел к нам на пользу». Он продолжал предоставлять разведывательную и оперативную информацию, которая держала ЦРУ в курсе событий на Ближнем Востоке и стала его самым важным активом в регионе. Когда его наконец убили, ЦРУ пришло в ярость, и его отношения с Моссад долгое время оставались прохладными.


Один посол США в Ливане, Герман Эйлтс, позже сказал после убийства Саламеха: «Я знаю, что во многих случаях, неофициально, он оказывал чрезвычайную помощь, помогая в обеспечении безопасности американских граждан и официальных лиц. Я считаю его убийство потерей ».


Теперь, шесть лет спустя, ООП снова обманывала правительство Маргарет Тэтчер, в то время как ее отряд 17 под новым лидером продолжал убивать израильтян. Наум Адмони решил, что добьется успеха там, где его предшественники потерпели поражение. Он нарушит отношения ООП с Великобританией и в то же время убьет командующего Force 17. Оказалось, что успех операции будет зависеть от молодого араба, который еще мальчиком молился в своей деревенской мечети, чтобы Аллах дал ему силы убить как можно больше евреев.


Потенциал Исмаила Соуэна был замечен десятью годами ранее. В 1977 году, когда Соуэн был еще подростком, жившим в деревне на Западном берегу, офицер разведки израильской армии взял у него интервью в рамках планового обновления профиля ЦАХАЛа этого района.


Семья Соуэнов поселилась здесь в 1930-х годах, в то время, когда восстание против британского мандата и евреев подогрело кровь всех арабов. Везде было насилие; кровопролитие породило кровопролитие. Отец Исмаила присоединился к Партии палестинских арабов, организовывая протесты и поднимая националистические настроения в своей общине. Сначала его ярость была направлена против англичан. Но когда они ушли из Палестины в 1948 году, новое еврейское государство стало их главной целью. Первыми запомнившимися словами Исмаила были слова ненависти к евреям.


В детстве он чаще всего слышал слово «несправедливость». Его насильно кормили в школе; он заполнил беседы за семейным обеденным столом: ужасная несправедливость, нанесенная его народу, его семье, самому себе.


Затем, вскоре после своего пятнадцатилетия, он стал свидетелем жестокого нападения на автобус, заполненный еврейскими паломниками, направлявшимися в Иерусалим. Женщины и дети были убиты арабами. Той ночью Исмаил задал вопрос, который навсегда изменил его мышление: предположим, евреи имеют право защищать то, что у них есть? Все остальное проистекало из этого: его постоянное отчуждение от насилия со стороны товарищей, его вера в то, что еврей и араб могут жить вместе, должны жить вместе. С этим пришло убеждение, что если бы он мог сделать что-нибудь для этого, то он бы это сделал.


Два года спустя, едва исполнив семнадцать, он сел и рассказал офицеру разведки ЦАХАЛ о том, что он до сих пор чувствует. Офицер сначала внимательно выслушал, а затем тщательно допросил Исмаила. Как он мог отвернуться от всех верований своего народа, которые походили на набат, звучащего единственную ноту: что арабы были обиженными, что они должны сражаться насмерть за то, что они считали правильным? У офицера было много вопросов, а у Исмаила - длинные.


Офицер отметил, что, в отличие от других молодых арабов, живущих под властью Израиля, Соуэн мало возражал против строгих мер безопасности, введенных армией. Освежающий, слегка сложенный юноша с обаятельной улыбкой, казалось, понимал, зачем израильтянам пришлось это делать. Все, что его действительно беспокоило, это то, что подавление регулярной армии означало, что он не мог ходить в школу в Восточном Иерусалиме, чтобы изучать свой любимый предмет - науку.


Досье Соуэна прошло через разведывательное сообщество ЦАХАЛ, помеченное как заслуживающее дальнейшего расследования, и наконец добралось до стола офицера Моссада. Он передал это вербовке.


Исмаила Соуэна пригласили поехать в Тель-Авив якобы для обсуждения своего будущего образования; он недавно подал заявку на поездку в Иерусалим для учебы. Исмаила допрашивали целый день. Сначала его следователь изучил знания Исмаила в области науки и остался доволен ответами. Затем была раскрыта вся история семьи Соуэнов, и ответы Исмаила сверялись с теми, которые были переданы офицеру разведки ЦАХАЛ. Наконец, Исмаилу рассказали, что предлагается. Моссад оплатит его образование при условии, что он пройдет курс обучения. Он также должен понимать, что если он сказал хоть слово об этом кому-либо; его жизнь будет в опасности.


Это было стандартное предупреждение всем арабам, которых завербовал Моссад. Но для идеалиста Исмаила Сована это был шанс, которого он так долго ждал: объединить еврея и араба.


Соуэн прошел все собеседования в конспиративных домах, прежде чем его отправили в учебную школу на окраине Тель-Авива. Он преуспел во многих предметах, проявив прирожденную склонность к работе с компьютером и отряхивая хвост. Неудивительно, что он получил высокие баллы по предметам, связанным с исламом, и его статья о роли ООП в конфликте на Ближнем Востоке была достаточно интересной, чтобы ее показать тогдашнему главе Моссада Ицхаку Хофи.


По завершении обучения Сован стал боделем, курьером между штаб-квартирой и посольствами Израиля, откуда «Катсас» действовал под дипломатическим прикрытием. Он начал путешествовать по Средиземному морю, регулярно посещая Афины, Мадрид и Рим, неся документы в дипломатической почте. Иногда он ездил в Бонн, Париж и Лондон. Возможность увидеть мир и получить за это деньги - он получал пятьсот долларов в месяц - была захватывающим чувством для человека, едва достигшего подросткового возраста.


Сован не осознавал, что документы не имели значения. Они были частью еще одного испытания - проверить, предпринял ли он какую-либо попытку показать их арабскому контакту, который у него мог быть в любом из городов, которые он посетил. Во время каждой поездки за Соуэном наблюдали другие недавно получившие квалификацию офицеры Моссада израильского происхождения, которые практиковали свои собственные навыки наблюдения. Человек, которому Исмаил передал документы на какой-то заранее назначенной встрече в кафе или холле гостиницы, был не израильским дипломатом, как он себе представлял, а офицером Моссада.


После нескольких недель, проведенных за границей, прогуливаясь по Пантеону Рима, посетив Сикстинскую капеллу и исследуя лондонскую Оксфорд-стрит, ему было приказано отправиться в Бейрут и присоединиться к ООП.


Зачислить было легко. Он просто вошел в военкомат ООП в Западном Бейруте. Рекрутер был умен и очень хорошо осведомлен в политических вопросах. Он потратил время на изучение отношения Исмаила к необходимости насилия и на то, готов ли Соуэн отказаться от всех предыдущих связей - семьи и друзей - в пользу того, чтобы стать зависимым от ООП в плане эмоциональной поддержки. Ему сказали, что если его примут, это будет означать большие перемены в его жизни: организация станет его единственной защитой от враждебного мира. В свою очередь, ООП будет рассчитывать на его непоколебимую лояльность.


Его контролер из Моссада подготовил Соуэна к правильным ответам, и его отправили в тренировочный лагерь в Ливии. Там воспитание продолжалось. Его разными способами учили, что Израиль намеревался уничтожить ООП, поэтому сначала нужно уничтожить ее. Его наставники проповедовали острую враждебность ко всему и каждому за пределами ООП. Были запомнены уроки ролевой игры, полученные в учебной школе Мосад; Соуэн провел много часов, изучая от своих инструкторов Моссада динамику террористических групп, их вероятное поведение и тактику. В Ливии его упрекали в том, что убийство - не более чем средство добиться освобождения; заминированный автомобиль означал еще один шаг к свободе; похищение было способом добиться справедливости. Исмаил продолжал демонстрировать навыки, которые привил Моссад. Он принимал все тренировки ООП, но никогда не позволял им влиять на его основные убеждения. Он также проявил достаточную настойчивость, находчивость и физическую выносливость, чтобы его выделяли не только как пеший солдат. Когда он покинул тренировочный лагерь, ему нашли место в оперативных эшелонах ООП. Шаг за шагом он продвигался по служебной лестнице.


Он встретился с лидерами организации, включая Ясира Арафата; он ездил в тренировочные лагеря ООП по всему Ближнему Востоку. Вернувшись в Бейрут, он научился жить под налетами израильской авиации, избегая скрываться под землей из-за риска, что здание будет взорвано и обрушится на него. Но каким-то образом ему удавалось никогда не пропустить встречу со своим контролером из Моссада, который регулярно скрывался в Ливане, чтобы собирать последние новости Соуэна.


Он всегда поддерживал свое прикрытие. Когда Али Хасан Саламе был убит, Исмаил Сован возглавил пение против ненавистных израильтян. Каждый раз, когда снайпер ООП стрелял в солдата ЦАХАЛ, он был в числе поддерживающих. Во всем, что он сказал и сделал, он выглядел яростным боевиком.


В 1984 году, когда Арафат изгнал из Ливана и перегруппировался в Тунисе, ООП отправила Соуэна в Париж для изучения французского языка. Наум Адмони, который к тому времени сменил Хофи, увидел в переводе Соуэна прекрасную возможность иметь агента внутри растущей деятельности ООП в Европе.


Арабские гетто в восемнадцатом и двадцатом округах Парижа стали убежищем для террористов; на узких улочках, где люди жили на грани законности, было готовое укрытие для боевиков и изготовителей бомб. Отсюда начались нападения на еврейские рестораны, магазины и синагоги. Именно в Париже было подписано первое совместное коммюнике различных террористических организаций, пообещавших объединенную поддержку атакам израильских целей по всей Европе.


Моссад сопротивлялся своей известной безжалостностью. Кидонс проникли в арабские анклавы и убили подозреваемых в терроризме в их кроватях. У одного перерезано горло от уха до уха, у другого свернута шея, как у цыпленка. Но это были маленькие победы. Моссад знал, что террористы сохранили преимущество, в основном потому, что ими так хорошо руководила ООП. Перспектива иметь своего человека в оперативном штабе организации в Париже была захватывающей для Адмони.


Через несколько дней после прибытия во французскую столицу Сован связался со своим оперативным сотрудником, работающим в израильском посольстве по адресу: rue Rabelais, 3. Он когда-либо узнал бы его только как Адама. Они организовали регулярные встречи в кафе и метро. Обычно Соуэн носил с собой копию газеты того дня, в которую он вставил свою информацию. У Адама была подобная копия, в которой были спрятаны инструкции Соуэна и его ежемесячная зарплата, теперь увеличенная до тысячи долларов. В методике, которую они оба усовершенствовали в учебной школе Моссада, один натыкался на другого и приносил обильные извинения, и они расходились, обменявшись газетами.


Этим простым способом Моссад пытался вернуть себе власть в городе, который долгое время пользовался своей репутацией убежища для политических экстремистов - при условии, что они оставили Францию в покое. Только Моссад решил нарушить это понимание, начав операцию, которая нанесла удар по французской гордости, который даже сейчас, почти двадцать лет спустя, Франция не может ни простить, ни забыть. Эпизод начался за три тысячи миль от устья Средиземного моря до Суэцкого канала, спроектированный французским провидцем Фердинандом де Лессепсом.


За несколько сокрушительных минут днем 21 октября 1967 года Израиль обнаружил свою уязвимость перед современными войнами. Один из его флагманов, старый британский эсминец времен Второй мировой войны, переименованный в « Эйлат», патрулировавший у берегов Египта, был поражен тремя российскими ракетами «Стикс», выпущенными из Порт-Саида. 47 израильских моряков были убиты и 41 серьезно ранены из 197 солдат и офицеров. Эйлат был потоплен. Это была не только самая большая морская катастрофа, которую когда-либо пережил Израиль, но и первый случай за долгую историю морских войн, когда корабль был уничтожен ракетным ударом дальнего действия.


Когда непосредственные масштабы бедствия прошли, правительство Леви Эшколя распорядилось о проведении программы аварий, чтобы снабдить свой флот новым типом корабля взамен устаревшего Эйлата . За несколько недель конструкторы придумали канонерскую лодку, которая будет быстрой, высокоманевренной и оснащенной электронными средствами противодействия, чтобы обеспечить драгоценные секунды, необходимые для уклонения от любой будущей ракетной атаки. Заказ на строительство семи лодок был размещен на верфи Chantiers de Construction Mécanique de Normandie, CCM, в Шербурге, Франция.


Пока они строились, ученые из Димоны производили ракеты, которые будут нести лодки, а также сложное оборудование, которое будет установлено по их прибытии в Израиль.


Дела в Шербурге развивались гладко, пока президент де Голль не ввел полное французское эмбарго на поставки оружия после того, как израильские коммандос атаковали аэропорт Бейрута 26 декабря 1968 года и уничтожили тринадцать припаркованных ливанских самолетов - в ответ на нападение палестинцев на Эль-Аль-Боинг 707 в Афинах аэропорт двумя днями ранее. Эмбарго означало, что канонерские лодки не будут переданы Израилю.


Французский ответ положил конец десятилетнему союзу с Израилем. Оно возникло во время алжирской революции, которая, наконец, привела к независимости колонии от Франции в 1962 году, и частично коренится в общей враждебности к Египту Гамаля Абдель Насера. За это время Моссад предоставил разведданные о антифранцузской организации FLN, а Франция продала Израилю оружие и передовые истребители Mirage.


После потери Алжира де Голль быстро восстановил традиционные связи Франции с другими арабскими странами, и ООП было разрешено открыть офис в Париже. Рейд в аэропорту Бейрута был расценен де Голлем как публичное пренебрежение его требованием, чтобы Израиль не совершал то, что президент назвал «нападениями мести» против своих арабских соседей.


Французское эмбарго на поставки оружия фактически означало, что у Израиля больше не будет достаточного количества запасных самолетов Mirage, чтобы доминировать в небе над Ближним Востоком, или у него не будет возможности эффективно защищаться от нападения с моря. И наоборот, эмбарго было введено в то время, когда Израиль боролся с ценой своей потрясающей победы в Шестидневной войне. В те несколько дней 1967 года она взяла под свой контроль Западный берег, Восточный Иерусалим и сектор Газа. С землей пришел почти миллион арабов, подавляющее большинство которых прониклось ненавистью к своим завоевателям.


По мнению Меира Амита, проблема, с которой столкнулся Израиль, «невозможно переоценить. В пределах наших границ находились тысячи мехабелим - на иврите террористов - и они пользовались поддержкой арабского населения в целом, которое, как минимум, давало им помощь и убежище: моей первой задачей было усилить нацеленность Моссада и проникновение во все палестинские организации. ”


Новый премьер-министр Израиля Голда Меир сказала Меиру Амиту разработать план по выводу готовых лодок из Франции. Он вспоминал: «Первым предложением было плыть в Шербур с достаточно вооруженными моряками, просто взять лодки и отправиться обратно в Израиль. Моше Даян, тогдашний министр обороны, уселся на это - тяжело. Он правильно указал, что международная реакция вызовет огромный резонанс и увидит, что Израиль заклеймят вором. Все, что мы делали, должно было быть сделано на законных основаниях. Мы должны были придумать водонепроницаемое право выйти из французских территориальных вод. Когда мы окажемся в открытом море, все будет по-другому ».


Законность того, что должно было последовать, будет в глазах смотрящего. Несмотря на то, что Даян настаивал на соблюдении буквы закона, задуманное было чистым обманом.


К ноябрю 1969 года Меир Амит провел первый этап операции «Ноев ковчег». Крупнейшая судоходная компания Израиля Maritime Fruit проинструктировала базирующуюся в Лондоне адвокатскую фирму о регистрации новой фирмы под названием Starboat в честь Звезды Давида. Ее основным акционером была Мила Бреннер, директор Maritime Fruit. Остальные акционеры были доверенными лицами Меира Амита. Вторая часть операции прошла так же гладко. В течение нескольких месяцев адмирал Мордехай Лимон, офицер связи израильского флота в Шербурге по проекту канонерской лодки, обсуждал с верфью компенсацию за нарушение контракта; каждый раз, когда французы приближались к соглашению, Лимон находил новый аргумент для спора. 10 ноября он сообщил верфи, что Израиль снова готов обсудить этот вопрос.


В Тель-Авиве Мила Бреннер связалась с одним из самых уважаемых судоходных магнатов в мире, Оле Мартином Симом, базирующимся в Осло. Он согласился присоединиться к правлению Starboat с конкретной целью покупки канонерских лодок.


Лимон, с ловкостью рук, достойной карточного игрока, сделал свой ход. 11 ноября он встретился с представителями верфи. Он выслушал их улучшенное предложение компенсации и сказал, что все еще не удовлетворен. Чиновники были поражены; их новое предложение было щедрым. Пока они обдумывали, что делать дальше, Лимон поспешил в Париж. Там ждал Оле Сием. После того, как двое мужчин встретились, Лимон позвонил руководству верфи и сказал, что свяжется с ними «через несколько дней». Через час Сием сидел в офисе генерала Луи Бонта, торговца оружием французского правительства. Сием сказал, что он слышал, что «есть несколько канонерских лодок, которые можно переоборудовать для бурения нефтяных скважин».


Идеально рассчитав свое вмешательство, Лимон в этот момент позвонил Бонту и сказал, что находится в Париже и готов принять окончательное предложение о компенсации. Цифра, которую он предложил, была предложена чиновниками верфи Шербура. Бонте сказал Лимону, что «ведет переговоры» и перезвонит. Затем генерал повернулся к Сему и сообщил, что Лимон согласился принять предложение, но сказал, что оно слишком дорого для правительства, чтобы согласиться заплатить. Сием быстро увеличил предложение Limon на 5 процентов. Бонте перезвонил Лимону и сказал, что его предложение было очень приятным. Бонте считал, что он сделал многое, избавив Францию от острой проблемы. Израиль получит компенсацию, а Франция получит 5% прибыли.


У него было всего два вопроса к Оле Симу. Лодки шли в Норвегию? Может ли Siem гарантировать, что они не будут реэкспортированы после разведки нефти? Siem дал недвусмысленную гарантию по обоим пунктам. Бонте согласился с тем, что во избежание запросов прессы о местонахождении нефтяных месторождений - важном коммерческом вопросе в отрасли, известной своей секретностью, - вывоз лодок из Шербура будет осуществляться незаметно. Дата отъезда была назначена на канун Рождества 1969 года, когда Шербур будет отмечать начало курортного сезона.


Оставался еще месяц - и Меир Амит прекрасно понимал, что этого более чем достаточно времени, чтобы что-то пошло не так. Потребуется предоставить 120 израильских моряков для экипажа лодок для трехтысячного плавания из Шербура в Хайфу. Отправка такого количества людей за один раз наверняка насторожит французскую службу безопасности. И снова изобретательный Меир Амит получил ответ.


Он решил, что только два моряка одновременно будут путешествовать вместе по городам по всей Европе, прежде чем отправиться в Шербур. Морякам было дано указание не оставаться в гостиницах порта более ночи, прежде чем перебраться в другую. Все они путешествовали по израильским паспортам, поэтому в случае их поимки их не могли обвинить в хранении поддельных проездных документов. Тем не менее Меир Амит знал, что риски по-прежнему высоки. «Достаточно одного подозрительного французского полицейского, чтобы спросить, почему так много евреев приезжают в Шербур на Рождество, и вся операция может быть сорвана».


К 23 декабря все моряки прибыли в Шербур. Разбросанные по городу, они слушали непрекращающиеся гимны; некоторые из тех, кто родился и вырос в Иерусалиме, присоединились к пению.


В Тель-Авиве Меир Амит с облегчением наблюдал, как приходят и уходят другие проблемы. Вопрос о предоставлении достаточного количества припасов на восемь дней в море был решен офицером снабжения операции, который посетил все магазины в Шербурге. Но всякий раз, когда владельцы магазинов настаивали на рождественском джембоне, он вежливо отказывался. Четверть миллиона литров топлива было ввезено контрабандой на борт в бочках и спрятано на нижних палубах. Самым непредсказуемым была погода. Лодкам пришлось бы плыть по Бискайскому заливу в зимних условиях, когда они могли бы затопить. Меир Амит вспоминал об этом в Тель-Авиве: «Мы молились о погоде в Дюнкерке. Мы отправили в Шербур метеоролога, и он отслеживал все прогнозы из Англии, Франции, Шербура и Испании ».


Часы шли медленно, пока, наконец, не наступил Сочельник. В Шербурге прогнозировали, что дождь будет идти с юго-запада. Тем не менее, в 8:30 ночи был отдан приказ отплыть. К 19:30 все экипажи были на борту. Но погода испортилась. Новое время отправления было назначено на 22:30. Это пришло и ушло, но снова остановилось из-за погоды. Из Тель-Авива поступали срочные закодированные сигналы: «Плывите в любых условиях».


В Шербурге высокопоставленный израильский военно-морской офицер проигнорировал давление; для него в тот момент были важнее жизни его людей. В своем командирском катере он молча сидел и смотрел, как метеоролог лихорадочно изучал свои карты погоды. В полночь синоптик объявил: «Через два часа ветер стихнет и повернет на север. Они не будут такими сильными и будут позади нас. Мы можем идти."


Ровно в 2:30 утра в день Рождества у лодок запустились двигатели, и суда медленно вышли в море. Семь дней спустя, в Новый год, они вошли в гавань Хайфы.


Среди ожидающих на набережной был Меир Амит. Для него Новый год не мог быть лучшим началом. Но он также знал, что президент Шарль де Голль никогда не простит Израилю того, что произошло.


Так оно и было. Когда «Моссад» охотился на ближневосточных террористов в Париже и других городах Франции, французская служба безопасности наблюдала за его « катсами» не меньше, чем за любым террористом. Хуже того, проарабские офицеры в SDECE часто предупреждали ООП о том, что Моссад собирается нанести ответный удар. Слишком часто террорист ускользал.


Самым известным из них был Ильич Рамирес Санчес, деятельность которого принесла ему прозвище «Шакал Карлос». В Париже он был пресловутым орудием для найма на службу одной из отколовшихся групп ООП, базирующихся в Сирии. Его подвиги сделали его фигурой, которой восхищались в марксистской подпольной прессе, процветавшей в Европе. Женщины находили его плейбойские привычки захватывающими - тем более, когда он, казалось, мог по своему желанию выскакивать из ловушек, установленных Моссадом, чтобы убить его. Однажды он будет на Ривьере, загорая с девушкой, на следующий день его заметят в Лондоне с группой ближневосточных террористов, помогающих им разрабатывать свои планы против других арабских групп и, конечно же, Израиля. Карлос и они действовали без вмешательства британской полиции и спецслужб при том понимании, что они не причинят вреда британским гражданам. К тому времени, когда Моссад смог убить Карлоса, он вернулся на континент или вылетел в Дамаск, Багдад или другие арабские страны, чтобы подстегнуть новые шалости.


Следить за Карлосом достаточно долго, чтобы Моссад смог убить его, стало еще одной задачей, порученной Исмаилу Соуэну во время его пребывания в Париже.


Его общий вклад в войну, которую Моссад вел во Франции, был значительным, позволив его катса и кидонам добиться впечатляющих успехов: была взорвана фабрика подделок ООП, производящая фальшивые документы; тайники с оружием были уничтожены; курьеры были перехвачены и убиты; взорваны взрывчатые вещества, ввезенные контрабандой из Восточной Европы; десятком и более способов Моссад боролся с огнем с помощью огня в результате разведданных, предоставленных Соуэном.


В январе 1984 года Адам, его контролер из Моссада, сказал Соуэну, что его отправляют в Англию, где он будет изображать из себя зрелого студента, который учится на ученую степень. Его новой задачей было проникнуть в ООП в Лондоне и узнать все, что он мог, о ее действующем военном подразделении, Силе 17. Теперь им руководил Абдул-Рахид Мустафа, который использовал Великобританию в качестве базы. Мустафа был в списке убийц Моссада.


Исмаил Соуэн сказал менеджеру офиса ООП в Париже, что он закончил изучение французского языка - французский сайан представил поддельный диплом, чтобы подтвердить это на случай, если его попросят предоставить доказательства, хотя никто этого не сделал, - и он хотел бы поехать в Англию, чтобы продолжить обучение. поиск степени инженерных наук. Ему даже удалось проскользнуть напоминание о том, что квалификация сделает его «еще более полезным, когда дело доходит до изготовления бомб».


Перспектива добавления еще одного производителя бомб в команду таких экспертов ООП всегда приветствовалась, и особенно в 1984 году. Руководству ООП нужно было показать палестинцам на Западном берегу и в секторе Газа, что они не забыты. Десятки тысяч людей страдали от растущих лишений в условиях израильской оккупации; они не могли понять, почему Ясир Арафат не сделал больше, чтобы помочь им на практике: риторика - это одно, а действие - другое.


Моссад знал, что Арафат находится под растущим давлением, чтобы поддержать мирные предложения, которые президент Египта Хосни Мубарак начал делать в отношении Израиля. В Сирии всегда непредсказуемый режим решил охладить свои отношения с различными палестинскими группировками и заключил в тюрьму сотни своих бойцов. Президент Асад хотел показать американцам, что он не тот возмутитель спокойствия, в который верит мир.


Это только усилило чувство среди рядовых ООП в лагерях, что арабский мир бросит их на произвол судьбы, перебросит с места на место, оставив на произвол судьбы. Были уродливые разговоры о том, что их собственное руководство предало их. Израильтяне продолжали использовать это, транслируя на оккупированные территории, что ООП имеет активы в размере 5 миллиардов долларов, инвестированные по всему миру. Арафат также стал жертвой отдельной клеветнической кампании, организованной экспертами Моссада по психологической войне, в которых утверждалось, что он использовал часть денег, чтобы удовлетворить свою симпатию к молодым подросткам. Слух распространился по лагерям беженцев и, хотя не получил широкого распространения, все же имел некоторый эффект. Арафат хитрым ходом приказал семнадцати офисам ООП распространить информацию о том, что у него здоровый аппетит к женщинам, что было правдой.


Для офис-менеджера ООП в Париже идея о том, что Соуэн воспользуется своей желанной степенью, чтобы стать изготовителем бомб, была действительно приятной новостью и достаточной причиной, чтобы оплатить поездку Исмаила на поезд до Англии и расходы на проживание на неделю. Адам дал Соуэну пятьсот фунтов и сказал, что он должен найти работу, чтобы оплачивать учебу в Великобритании, чтобы избежать каких-либо подозрений.


Исмаил прибыл в Лондон в ветреный февральский день 1984 года, путешествуя по иорданскому паспорту, предоставленному Моссадом. Второй канадский паспорт у него был спрятан на фальшивом дне чемодана. Ему сказали использовать его только в том случае, если ему придется срочно покинуть Британию. К паспорту был спрятан брифинг Моссада об Абдул-Рахиде Мустафе и войсках 17, которыми он командовал.


Изначально это подразделение создавалось как личная служба безопасности Ясира Арафата. Его название произошло от добавочного номера телефона Арафата в старой штаб-квартире ООП в Бейруте. На каком-то этапе в Ливане отряд 17 вырос до разношерстной армии, насчитывающей более тысячи бойцов; одним из ее подразделений была печально известная группа «Черный сентябрь», устроившая резню израильских спортсменов на Олимпийских играх в Мюнхене. Незадолго до того, как ООП была вынуждена покинуть Ливан и переселиться в Тунис, первоначальный командир Сил 17, Али Хасан Саламе, был убит взрывом бомбы в машине, устроенной Рафи Эйтаном. В Тунисе Арафат столкнулся с суровой реальностью. За ним не только охотился Моссад, но и другие арабские экстремисты ему все больше и больше угрожали. Абу Нидал, который утверждал, что он подлинный голос вооруженной борьбы, сказал, что не может быть победы, пока Арафат не будет устранен. В ответ Арафат реорганизовал Силу 17 в сплоченное подразделение с двойной целью: продолжать защищать его и начать хорошо подготовленные атаки против своих врагов, начиная с Израиля. Мустафа получил командование отрядом 17. В Тунисе его люди обучались партизанской войне как китайскими, так и российскими спецназом. В 1983 году Мустафа начал ездить в Великобританию для вербовки наемников.


Лондон был наводнен бывшими бойцами САС и ветеранами регулярной армии, которые прошли службу в Северной Ирландии и искали новый выход для своих навыков убийства. Плата инструкторов ООП была хорошей, и многие наемники придерживались сильных антисемитских настроений. Некоторые подписали контракт и поехали в Тунис, чтобы работать в тренировочных лагерях ООП. Другие инструкторы были набраны из рядов бывших французских иностранных легионеров, и на одном этапе в их число входил даже бывший офицер ЦРУ Франк Терпил, который позже на короткое время связался с Мехметом Али Агкой, фанатиком, застрелившим Папу Иоанна Павла II.


Целый год Мустафа то появлялся, то уезжал из Британии, а МИ5 или специальное управление даже не осознавали, кто он такой. Когда Моссад проинформировал их, единственное, что было принято для офицера МИ5, - это напомнить лондонскому офису ООП, что он будет закрыт, а его сотрудники высланы из страны при первом намеке на их участие в террористической деятельности против Великобритании. Но они могли продолжать гневные нападения на Израиль.


Интригующий побочный эффект пропагандистской войны проявился, когда Бассам Абу-Шариф, в то время главный пресс-секретарь Арафата, был приглашен на встречу с писателем Джеффри Арчером. Человек из ООП помнил, что Арчер объяснил, «как мы должны развивать и управлять нашими отношениями со СМИ, как организовать нашу политическую деятельность, как приступить к налаживанию контактов с британскими политиками и мобилизовать общественное мнение. Я очень впечатлен ».


Эта встреча стала гарантией того, что имя Арчера попало в компьютеры Моссада.


Разъяренным израильтянам показалось, что Мустафа находится под защитой британских властей, и любая попытка расправиться с ним в Великобритании может иметь последствия для Моссада.


Задача Исмаила Сована заключалась в том, чтобы попытаться заманить Мустафу в ловушку за пределами страны, предпочтительно на Ближнем Востоке, где ожидающие Моссада кидоны могли его казнить. Адам сказал Соуэну в Париже, что он будет работать под руководством своих контролеров Моссада, базирующихся в посольстве Израиля в Лондоне. Первым был Арье Регев. Другим был Иаков Барад, который заботился о коммерческих интересах Израиля. Третьим лондонским катса, не работающим под дипломатическим прикрытием, был Башар Самара, который будет основным контактом Соуэна . Самара попросила саяна, нанятого лондонским агентством по аренде домов, снять квартиру для Соуэна в городском районе Майда Вейл.


Через несколько дней после прибытия в Лондон Соуэн установил свой первый контакт с Самарой. Пара познакомилась под статуей Эроса на площади Пикадилли. У каждого был экземпляр Daily Mirror, недавно приобретенный Робертом Максвеллом. Используя технику обмена газетами, которая сработала в Париже, Соуэн получил свою зарплату в шестьсот фунтов за первый месяц вместе с инструкциями о том, как найти работу в офисе ООП в Лондоне.


Многие из тех, кто там работал, хотели быть в авангарде действий, например, доставлять послания в различные ячейки ООП по всей Европе, лететь в штаб-квартиру Организации в Тунисе с особенно важной информацией, а затем часами ждать возможности просто взглянуть на нее. Арафат. Эти молодые, преданные революционеры не интересовались рутинной офисной работой, делопроизводством или хранением документов, чтением газет и телефонными разговорами. Когда Соуэн вызвался на эту работу, его сразу же взяли на работу в лондонском офисе.


Через несколько дней он встретил Мустафу. За крошечными чашечками сладкого мятного чая они быстро установили взаимопонимание. У обоих было общее прошлое: они пережили израильскую бомбардировку Бейрута. Они шли по одним и тем же улицам с той же быстротой взгляда и ума, проезжали одни и те же выпотрошенные здания с таким количеством дырок, что выглядели как решетки. Оба спали в разных кроватях каждую ночь и ждали рассвета, когда муэдзин призывал верующих к молитве через потрескивающие громкоговорители. Каждый из них в свою очередь дежурил на контрольно-пропускном пункте ООП в Бейруте, размахивая палестинскими машинами скорой помощи, останавливая всех остальных и бегая в укрытие только тогда, когда их уши снова наполнил вой израильских самолетов. Они смеялись над воспоминаниями о старой Бейрутской поговорке: «Если вы слышите, как взорвалась бомба, вы все еще живы». Так много воспоминаний; крики мертвых и умирающих, вопли женщин, их взгляды беспомощной ненависти в небо.


Сован и Мустафа провели целый день в общении со своим прошлым. Наконец, Мустафа спросил, что Сован делает в Лондоне. - Чтобы продолжить свое образование, чтобы лучше служить ООП, - ответил Исмаил. В свою очередь, он спросил Мустафу, что привело его в Англию.


Вопрос вызвал поток откровений. Мустафа описал подвиги Force 17: как его коммандос собирались захватить израильский самолет, наполненный немецкими туристами, когда Арафат отменил миссию, опасаясь вызвать недовольство немецкого мнения. Но Мустафа перенес войну против Израиля на Кипр и Испанию. Исмаил знал, что все, чем хвастался его товарищ, только укрепит решимость Мосада убить его.


Они договорились встретиться через несколько дней в «Уголке ораторов» в Гайд-парке, традиционном лондонском месте, где можно свободно озвучивать самые разные мнения. Исмаил Соуэн позвонил по специальному номеру, который ему дали, если у него были срочные новости. Ответил Башар Самара. Они договорились встретиться на Риджент-стрит. Прогуливаясь среди офисных работников в обеденный перерыв, Соуэн рассказал о том, что сказал ему Мустафа. Самара сказал, что будет в Speakers 'Corner, чтобы сфотографировать Мустафу, а затем следить за ним, куда бы он ни пошел.


Мустафа не явился на встречу. Пройдут недели, прежде чем Соуэн снова его увидит. К тому времени Исмаил был принят в колледж на спа-курорте Бате. Дважды в неделю он ездил в Лондон, чтобы посетить офис ООП, чтобы выполнять свои обязанности клерка. Во время одной поездки Мустафа был там.


И снова двое мужчин разговаривали за бесконечными чашками мятного чая. Из своего портфеля Мустафа достал иллюстрированную книгу, в которой записана история Force 17. Он хвастался, что более ста тысяч экземпляров должны были быть распространены среди палестинцев. Листая его, Исмаил увидел фотографию Мустафы, сделанную в Ливане. Мустафа торжественно подписал ее и подарил книгу Исмаилу. Еще раз они договорились о встрече, но Мустафа снова прервал встречу.


Тем временем Сован передал книгу Самаре на железнодорожной станции Бат, ставшей постоянным местом встреч. Каца будет двигаться вниз на один поезд и вернуться в Лондон на следующий, взяв с собой ничего Sowan узнал в офисе ООП и передаче его ежемесячную стипендию в шестьсот фунтов в информере.


Так продолжались их отношения почти год. К тому времени Соуэн встретил англичанку по имени Кармел Гринсмит. Она согласилась выйти за него замуж. Но накануне церемонии Сован так и не остановился на шафе.


Совершив еще один визит в офис ООП, он снова встретил Мустафу, который, как обычно, не объяснил, где он был. У Мустафы была пачка отрывков из лондонской арабской газеты « Аль-Кабас» . На каждой странице был язвительный мультфильм, высмеивающий Ясира Арафата. Газета субсидировалась правящей семьей Кувейта, давним врагом ООП.


Карикатуры принадлежат самому известному политическому художнику арабского мира Наджи Аль-Али. Базируясь в Лондоне, он вел единоличную войну против Арафата, изображая лидера ООП продажным, корыстным и политически некомпетентным. В карикатурах Аль-Кабас был голосом оппозиции Арафату.


Мустафа бросил отрывные листы на стол и сказал, что Аль-Али заслуживает смерти, а его кувейтские кассиры преподали урок.


Соуэн уклончиво улыбнулся. Моссад приветствовал все, что подрывало позицию Арафата. Он также поднял более непосредственный личный вопрос о поиске шафера для своей свадьбы. Мустафа сразу предложил себя на роль. Они обнялись по-арабски. Вполне возможно, что это был момент, когда Исмаил Соуэн захотел как-то вырваться из лап Моссада.


В Тель-Авиве Нахум Адмони начал задаваться вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем МИ5 обнаружит правду о восьми поддельных британских паспортах, оставленных в телефонной будке в Германии в июле 1986 года. месяцев своего коалиционного правительства, задавая острые вопросы. Премьер-министр говорил, что разгром разрушит отношения Израиля с правительством Тэтчер; что было бы лучше, в соответствии с хорошо известным мнением Переса: «Чем скорее сказано, тем скорее будет исправлено».


Адмони воспротивился этой идее. Это может привести к тому, что МИ5 и Специальное управление начнут расследование того, что еще Моссад делал в Великобритании. Это может привести к изгнанию Исмаила Соуэна; он оказался кладезем полезной информации. Кроме того, признать правду о паспортах - значит раскрыть некомпетентную ошибку Моссада.


Паспорта предназначались для посольства Израиля в Бонне. Работа по доставке их из Тель-Авива была поручена боделю, который был новичком в этой работе и никогда раньше не был в Бонне. Некоторое время он ездил по городу, не желая спрашивать дорогу, опасаясь привлечь к себе внимание. Наконец, он позвонил в посольство по телефону-автомату. Чиновник отругал его за опоздание. Либо из-за паники, либо по явной неосторожности Бодел оставил сумку в телефонной будке. Придя в посольство, он осознал свою ошибку, но, еще больше охваченный паникой, он не мог точно вспомнить, где именно находится улица, с которой он позвонил. В сопровождении разъяренного начальника службы безопасности посольства они наконец нашли телефонную будку. Сумки не было. Бодель был отправлен в Негев. Но проблема с паспортами продолжала беспокоить Адмони. Министерство иностранных дел через посла Великобритании в Тель-Авиве поднимало этот вопрос перед правительством Израиля.


Один из паспортов предназначался для Сована, чтобы облегчить ему передвижение между Лондоном и Тель-Авивом; британский паспорт означал, что он будет подвергаться меньшему количеству проверок со стороны иммиграционной службы в Хитроу, чем его канадский.


Пока Соуэн был в Лондоне, он время от времени ездил в Израиль, чтобы навестить свою семью; это было частью его прикрытия. Для них он все еще был активистом ООП. Он сыграл роль настолько убедительно, что его старший брат Ибрагим наконец предупредил его, что израильтяне арестуют его. Он в шутку посоветовал Исмаилу упредить дело, предложив работать на Организацию. Исмаил притворился, что ужаснулся этой идее, и вернулся в Лондон, чтобы продолжить свою работу.


Вскоре дела приняли неожиданный оборот. Новая жена Соуэна призвала мужа принять должность исследователя в колледже Хамберсайд в Халле. Для нее это означало бы больше денег, чтобы дополнить его офисную работу в ООП. Она ничего не знала ни об отношениях своего мужа с Моссадом, ни о шести сотнях фунтов, которые он платил ему каждый месяц. Для Исмаила переезд в Халл может стать возможностью избежать постоянно растущих требований его контролера из Моссада.


Как и многие информаторы, взявшие шекель Моссада, Исмаил Сован сильно испугался опасности, с которой он столкнулся. Выполнив свои обязанности шафера, Мустафа стал еще дружелюбнее. Он регулярно навещал Исмаила и его жену, привозя для пары подарки с Ближнего Востока. За ужином Мустафа рассказывал истории о том, как он расправился с новым врагом ООП. В течение нескольких месяцев он хвастался убийством нескольких «предателей своего дела». Соуэн сидел как загипнотизированный, надеясь, что «мое сердце билось не слишком громко». Столь же испугался он после встреч с Самарой; катса просил его получить доступ к офисному компьютеру ООП и ксерокопировать конфиденциальные документы; он также должен был попытаться организовать «отпуск» с Мустафой на Кипр, где его будет ждать команда кидонов. До сих пор Соуэну удавалось находить оправдания - он никогда не мог побыть одному в компьютерном классе, или из-за того, что он учился, вынужден был отказаться от отпуска, - но он чувствовал растущую угрозу, стоящую за требованиями Самары. В Халле он надеялся, что будет меньше контактировать как с Мустафой, так и с Самарой, и ему будет позволено вести академическую жизнь без дальнейшего давления. У Моссада были на него совсем другие планы.


В пятницу, 13 марта 1987 года, штаб-квартира Моссада на бульваре Царя Саула распространилась по слухам, что Адмони ожидает важного гостя. Незадолго до полудня офицера связи МИ-6 сопроводили в кабинет генерального директора на девятом этаже. Их встреча была недолгой. Адмони сказали, что МИ-6 удовлетворена тем, что найденные в Германии поддельные паспорта - дело рук Моссада. Сотрудник Особого отдела, участвовавший в операции, вспомнил в июне 1997 года, как «человек из Шестого просто вошел, сказал« Доброе утро », отказался от чашки чая или кофе и объяснил это по буквам. Затем он кивнул и снова вышел. Вероятно, ему потребовалось меньше минуты, чтобы доставить сообщение ».


В Лондоне Министерство иностранных дел вызвало израильского посла и выразило решительный протест, сопровождаемое требованием, чтобы подобное поведение больше не повторялось. Единственным утешением для Адмони было то, что никто не упомянул Исмаила Сована.


Ранним вечером 22 июля 1987 года Исмаил Соуэн включил вечерние телевизионные новости BBC в своей квартире в Халле. Он не получал известий от Моссада с апреля, когда Башар Самара приехал в Халл на встречу на городском вокзале и сказал Соуэну вести себя сдержанно до дальнейшего уведомления - если Мустафа не свяжется с ним.


Теперь на экране появилось лицо человека, которого Мустафа сказал, что он заслуживает смерти; Карикатурист Наджи Аль-Али был застрелен, когда выходил из офиса « Аль-Кабаса» в Лондоне. Бандит выстрелил один раз и исчез. Пуля прошла через щеку карикатуриста и застряла в его мозгу. Первой реакцией Соуэна было то, что нападавший не был из «Моссада» или «Силы 17». Обе организации использовали один и тот же профессиональный способ убийства: несколько выстрелов в голову и верхнюю часть тела. Это выглядело как любительская атака. В телевизионном репортаже говорилось, что идет массовая охота со стороны полиции и что коллеги карикатуриста намекают, что нападение произошло из-за неназванных «могущественных врагов» Наджи.


Сован вспомнил предыдущий разговор с Мустафой. Он становился все более уверенным, что Ясир Арафат приказал стрелять. Он внезапно подумал, был ли он единственным, кому Мустафа признался в том, что карикатуристу необходимо умереть. Сован решил, что для него и его жены будет лучше прилететь в Тель-Авив. Но даже когда они собирались, в дверь постучали. Соуэн вспоминал:


«У мужчины было два чемодана. Он сказал, что Мустафе нужно срочно их спрятать. Когда я сказал, что хочу знать, что внутри, он просто улыбнулся и сказал мне не волноваться. «Тому, кто не задает вопросов, не лгут», - вот все, что он говорил. Когда он ушел, я заглянул внутрь ящиков. Они были полны оружия и взрывчатки: семтекса хватило, чтобы взорвать лондонский Тауэр; АК-47, пистолеты, детонаторы, работы ».


Исмаил позвонил по специальному контактному телефону Моссада в Лондоне. Он был отключен. Он позвонил в посольство Израиля. Ему сказали, что Арье Регев и Джейкоб Барад недоступны. Он попросил поговорить с Башаром Самарой. Голос на другом конце телефона попросил его подождать. На линии раздался новый голос. Когда Исмаил назвал свое имя, голос сказал: «Сейчас хорошее время для отдыха на солнце». Эти слова послужили сигналом для Соуэна отправиться в Тель-Авив.


Там, в отеле «Шератон», он познакомился с Яковом Барадом и Башаром Самарой. Он объяснил, что сделал после обнаружения содержимого чемодана. Они сказали ему подождать, пока они отчитаются перед своим начальством. Позже той же ночью Самара вернулась и сказала Соуэну лететь в Лондон следующим самолетом. Когда он приедет, он обнаружит, что обо всем позаботились.


Не подозревая, что его ждет впереди, Соуэн вылетел в Лондон 4 августа 1987 года. Он был арестован вооруженными офицерами спецподразделения в Хитроу и обвинен в убийстве Наджи аль-Али. Когда он возразил, что он агент Моссада, офицеры посмеялись над ним. Соуэн стал таким же расходным материалом, как и художник-карикатурист, который умер после двух недель в больнице, цепляясь за жизнь. Соуэн будет принесен в жертву в попытке вернуть себе расположение правительства Тэтчер. Наличие тайника с оружием в квартире Соуэна свело бы на нет любые его попытки заявить, что он работал на Моссад. Оружие было принесено саяном Моссада.


В Лондоне Арье Регев передал MI5 - а та передала Скотланд-Ярд - все «доказательства», которые Моссад «накопил» о «причастности» Соуэна к терроризму. В досье подробно рассказывалось о том, как Моссад следил за Соуэном по Ближнему Востоку, Европе и Великобритании, но до сих пор так и не смог получить достаточных доказательств. Как только тайник с оружием был обнаружен, Моссад решил «во имя общей безопасности» сдать Соуэна.


Решение сделать это стало мрачным напоминанием неписаного закона целесообразности Моссада. Служба вложила много времени и денег в обучение и поддержку Соуэна в полевых условиях. Но когда пришло время, все это не имело значения, если сопоставить с острой необходимостью для Моссад замести собственные следы в Британии. Соуэн станет жертвой, которую британцы считают примером того террориста, о котором всегда предупреждал Моссад. Конечно, будет потеря: Соуэн проделал достаточно хорошую работу - даже если он не смог выполнить все, что от него просили. Но тайник с оружием был слишком хорошей возможностью, чтобы ее упустить. Это разрушило бы отношения ООП с правительством Тэтчер и позволило бы Израилю представить Ясира Арафата как двуручного террориста, который, по словам Моссада, он был. И всегда будет другой Исмаил Сован, готовый быть соблазненным мужчинами в Израиле, упивавшимися нарушенными обещаниями.


На целую неделю Моссад расслабился, будучи убежденным, что все, что Соуэн скажет своим британским следователям, можно проигнорировать.


Но Адмони не рассчитывал на отчаянные попытки Соуэна избежать тюрьмы. Он дал следователям Особого отделения подробные описания своих контролеров, а также всего, чему его учил Моссад. Полиция постепенно осознала, что Исмаил может говорить правду. Был отозван офицер связи МИ-6 в Тель-Авиве. Он спросил Соуэна. Все, что он сказал о штаб-квартире Моссада и его методах, соответствовало тому, что знал офицер. Начала распадаться вся роль Моссада.


Регев, Барад и Самара были изгнаны из Британии. Посольство Израиля в Лондоне выступило с вызывающим заявлением: «Мы сожалеем, что правительство Ее Величества сочло нужным принять меры подобного рода. Израиль не действовал против британских интересов. Единственным его мотивом была борьба с терроризмом ».


Правдивые слова не спасли Исмаила Соуэна. В июне 1988 года он был приговорен к одиннадцати годам лишения свободы за хранение огнестрельного оружия от имени террористической организации.


Спустя пять лет после изгнания трех катса, которые фактически закрыли станцию Моссада в Великобритании, служба вернулась. К 1998 году пять катса работали в израильском посольстве в Кенсингтоне, поддерживая связь с МИ5 и Специальным отделом по борьбе с иранскими группировками в Великобритании.


Три года назад, в декабре 1994 года, Исмаил Сован был освобожден из тюрьмы Фул Саттон, вернул свой иорданский паспорт и депортирован самолетом в Амман. Последний раз его видели, когда он выходил из аэропорта с чемоданом, который Моссад дал ему много лет назад, когда он ехал в Лондон. Но его ложное дно было удалено.


Из пустынного королевства он занимал место у ринга во время надвигающейся бури в Персидском заливе, которой предшествовала смена командира вахты на мосту Мосад. Восемь лет правления Наума Адмони закончились накануне еврейского Нового года, Рош ха-Шана. На его место пришел Шабтай Шавит, унаследовавший ряд неудач: дело Полларда, Ирангейт и, конечно же, те пустые поддельные британские паспорта, найденные в той телефонной будке во Франкфурте, что знаменовало конец правления Адмони. Но для его преемника за Джорданом разыгралась не просто песчаная буря. Саддам Хусейн наконец решил, что пришло время покорить мир.


ГЛАВА 16


Шпионы в песках


2 декабря 1990 года далеко к югу от Багдада фигура в грязных одеждах жителя пустыни неподвижно лежала у самого края вади. Был рассвет, и песок ледяной; ночью температура упала до ниже нуля. Голова человека была покрыта хупта из овечьей шерсти , шляпа, которая идентифицировала его как члена племени Сарами, старейшей из исламских суфийских сект, которые бродили по обширной иракской пустыне и чей фанатизм сопровождался кодексом чести, не имеющим аналогов в других странах. племена. Но верность этого человека находилась примерно в шестистах милях к западу, в Израиле; он был катса.


Его одежда поступала из хранилища Моссада, где хранилась и регулярно обновлялась одежда со всего мира. Большинство из них было получено сайанимами, доставлено в местные посольства Израиля и отправлено в Тель-Авив в дипломатических пакетах. Другая одежда была привезена из враждебных арабских стран произраильскими посетителями. Некоторые из них были сделаны хозяйкой гардероба, которая руководила кладовой. За эти годы она и ее небольшая команда швеей заработали репутацию за детали, даже используя правильный хлопок для корректировки.


В каце «сек кодовое имя-Шалое-пришел из списка псевдонимов хранятся в файл в Отделе операций; Рафи Эйтан представил идею списка после операции Эйхмана. Шалом Вайс был одним из лучших фальсификаторов Моссада до того, как присоединился к команде, чтобы помочь захватить Адольфа Эйхмана. Шалом Вайс умер от рака в 1963 году, но его имя сохранилось и несколько раз использовалось катсами. Лишь горстка старших офицеров ЦАХАЛа Шабтай Шавит и начальник отдела Шалома знали, почему он оказался в пустыне.


В августе 1990 года Саддам Хусейн вторгся в Кувейт, что стало предвестником возможной войны в Персидском заливе. Действия Ирака против Кувейта были впечатляющим провалом разведки для всех служб Запада; никто не ожидал, что это произойдет. Моссад пытался проверить сообщения о том, что Саддам действительно хранил химическое оружие в секретных местах к югу от Багдада, что позволит разместить это оружие в пределах досягаемости не только Кувейта, но и городов в Израиле.


Внутри Моссада оставалось сомнение относительно того, обладает ли Ирак ракетами, необходимыми для запуска боеголовок. Джеральда Булла убрали с места происшествия, а его суперпушка после первоначальных испытаний, согласно данным спутникового наблюдения США, оказалась в разорванном состоянии. Аналитики Шавита предположили, что даже если Саддам и обладал боеголовками, нет уверенности, что они действительно были наполнены химическими веществами; он уже занимался подобным позированием раньше.


Шабтай Шавит, демонстрируя осторожность нового руководителя, сказал, что на основании того, что ему сказали, поднять тревогу может только вызвать ненужную панику. Шалому было поручено узнать правду. Он уже провел несколько операций в Ираке, однажды побывал в Багдаде, где представился иорданским бизнесменом. В Багдаде были саяны, которые могли ему помочь. Но здесь, в бескрайней пустой пустыне, ему приходилось полагаться на свои собственные ресурсы и навыки, которые его инструкторы еще раз проверили.


Шалом прошел тренировку по выживанию в пустыне Негев, освоив «тренировку памяти», как распознавать цель даже в песчаной буре; и «защита самооценки», как слиться с его окружением. Он носил свои одежды днем и ночью, чтобы придать им привычный вид. Он провел на стрельбище целый день, демонстрируя инстинктивную и скоростную стрельбу в ближнем бою. Час был проведен с фармацевтом, узнав, когда использовать его неотложную медицину в пустыне; утро было посвящено запоминанию карт, которые должны были вести его по пескам.


Для всех своих инструкторов он был идентифицирован только по номеру; они не унижали его и не хвалили. Они не дали Шалому ни малейшего представления о том, как у него дела; они были похожи на роботов. Часть каждого дня была посвящена проверке его физической выносливости в форсированном марше в суровую полуденную жару с рюкзаком, отягощенным камнями. Он постоянно был на часах, но никто не сказал ему, соответствует ли он своему времени. Еще одно испытание заключалось в том, чтобы вывести его из продолжающегося упражнения, чтобы получить ответы на такие вопросы, как: «Ребенок-бедуин замечает вас: вы убиваете ее, чтобы сохранить свою миссию?» «Вы собираетесь попасть в плен. Вы сдадитесь или убьете себя? » «Вы встречаете раненого израильского солдата, который выполнял другую миссию: вы остановитесь, чтобы помочь ему, или оставите его, зная, что он обязательно умрет?» Ответы Шалома не претендовали на то, чтобы быть окончательными: вопросы были задуманы как еще один способ проверить его способность принимать решения под давлением. Как долго он отвечал? Был ли он взволнован или уверен в этом?


Он ел только ту пищу, которой мог бы жить в пустыне: концентраты, которые он смешивал с солоноватой водой, которую он мог ожидать найти на водопоях на песке. Он посещал индивидуальные занятия с психиатром Моссада по преодолению стресса и способам расслабления. Врач также хотел убедиться, что Шалом по-прежнему думает самостоятельно, чтобы он мог использовать нужное количество изобретательности и безжалостности в непредсказуемых ситуациях, с которыми он столкнется в полевых условиях. Тесты способностей определили его нынешнюю эмоциональную стабильность и уверенность в себе. Его оценивали, чтобы увидеть, появились ли у него признаки превращения в «волка-одиночку» - тревожную черту, которая положила конец другим многообещающим карьерам катса.


Преподаватель диалекта сидел с ним часами, слушая, как он повторяет суфийскую речь. Уже свободно владея фарси и арабским языком, Шалом быстро овладел диалектом соплеменников. Каждую ночь его отправляли спать в разные части Негева. Закапываясь в землю, он ненадолго отдыхал, никогда больше, чем дремал, а затем уходил в другое место, чтобы избежать инструкторов, которые, как он знал, охотились за ним. Открытие почти наверняка означало бы, что его миссия будет либо отложена для дальнейшего обучения, либо передана другому катса.


Шалом избежал обнаружения. Вечером 25 ноября 1990 года он сел на вертолет CH-536 Sikorsky Центрального регионального командования Армии обороны Израиля.


Его экипаж также прошел отдельную подготовку для выполнения задания. В другом районе базы в Негеве они практиковали плетение на низком уровне через воздушную полосу препятствий в темноте. Турбины взорвали вертолет песком, чтобы они могли улучшить свою технику полета в нестабильных воздушных потоках иракской пустыни. Пилот постоянно держался как можно ближе к земле, не разбиваясь. В другом упражнении инструкторы сидели на посадочных стойках, стреляя из оружия по силуэтам целей, в то время как пилот держал свою машину в устойчивом положении. Между тем экипаж изучал траекторию полета.


Только их командир генерал-майор Дэнни Ятом знал, каким путем они будут лететь к границе с Ираком. Ятом был членом элитного отряда коммандос «Сайерет Маткал», израильских «зеленых беретов», которые в 1972 году успешно штурмовали угнанный бельгийский авиалайнер в аэропорту Тель-Авива. Среди других спецназовцев в операции был и Биньямин Нетаньяху. Дружба с будущим премьер-министром Израиля приведет к тому, что Ятом позже получит командование Моссадом, что также положит конец его отношениям с Нетаньяху. Но это все было в будущем.


В то декабрьское утро, пока Шалом продолжал наблюдать за краем вади, он не подозревал, что долгое и опасное путешествие, которое привело его вглубь враждебной территории, было решено в конференц-зале в Кирье, Израильской обороне Штаб войск в Тель-Авиве.


Кроме Ятома, присутствовали Амнон Шахак, глава военной разведки Аман, и Шабтай Шавит. Они собрались, чтобы обсудить последнюю информацию от информатора, глубоко проникающего в террористическую сеть Ирана в Европе. Этот человек - только Шавит знал, был ли осведомитель мужчина или женщина - был известен под буквой «Я». Все, что Шахак и Ятом могли сделать вывод, это то, что информатор должен иметь доступ к укрепленному комплексу на третьем этаже иранского посольства в Бонне, Германия. В комплексе было шесть офисов и комната связи. Вся территория была усилена, чтобы выдержать взрыв бомбы, и на ней постоянно находились двадцать Стражей исламской революции, задачей которых было координировать террористическую деятельность Ирана в Западной Европе. Недавно они пытались переправить тонну Semtex и электронных детонаторов из Ливана в Испанию. Эта партия должна была заменить взрывчатку для ряда проиранских террористических группировок в европейских странах. По сообщению Моссада, испанские таможенники высадились на корабль, когда он заходил в территориальные воды.


Но к лету 1990 года Иран также через посольство в Бонне предоставлял огромные денежные выплаты для усиления влияния исламского фундаментализма и терроризма в Европе. Суммы, связанные с этим, были тем более удивительными, учитывая, что Иран был экономически подорван своей восьмилетней войной с Ираком, которая закончилась прекращением огня в 1988 году.


Но в тот ноябрьский день в охраняемом конференц-зале Кирьи двойной агент обнаружил не новую угрозу со стороны Ирана. Это был из Ирака. «Я» получил копию подробного плана боевых действий Ирака, украденного собственной секретной разведывательной службой Ирана из военного штаба Багдада, в котором излагалось, как ракеты «Скад» будут использоваться для запуска химического и биологического оружия против Ирана, Кувейта и Израиля.


Каждого человека в конференц-зале больше всего волновал один вопрос: можно ли доверять информации? «Я» доказал свою правильность во всех предыдущих данных, которые он предоставил. Но, хотя информация была важной, она бледнела по сравнению с тем, что «я» теперь отправил. Тем не менее, был ли боевой план частью заговора иранской разведки с целью заставить Израиль нанести превентивное нападение на Ирак? Разоблачили ли «я» и использовал ли его Иран?


Попытка ответить на этот вопрос также была сопряжена с риском. Потребуется время, чтобы проинструктировать катса, чтобы войти в контакт с « Я ». Возможно, пройдут недели, прежде чем это станет возможным; Вывести информатора из глубокого укрытия было медленным и деликатным процессом. И если «я» окажется лояльным, его безопасность все равно окажется под угрозой. Тем не менее, последствия действий в соответствии с иракским документом без проверки могут быть пагубными для Израиля. Превентивный удар, несомненно, приведет к ответным действиям Ирака - и может разрушить коалицию, которую с трудом сколачивали в Вашингтоне, чтобы изгнать Саддама из Кувейта. Многие из его арабских членов, вероятно, поддержали Ирак против Израиля.


Единственный способ узнать правду об украденном боевом плане - это отправить Шалома в Ирак. Пролетая над пустыней, его вертолет пролетел над полосой Иордана в глубокой тьме ночи. Покрытый стелс-краской, приглушенный шум двигателя, Sikorsky был практически незаметен даже для самых сложных иорданских радаров. Вертолет, летевший в бесшумном режиме и почти не издававший лопастей винта, достиг точки приземления на границе с Ираком.


Шалом исчез в ночи. Несмотря на всю его подготовку, ничто не подготовило его к этому моменту: он был сам по себе; чтобы выжить, он должен был уважать свое окружение. Пустыня не удивляла ни одно другое место на земле. Мгновенно могла возникнуть песчаная буря, изменившая ландшафт, похоронив его заживо. Одно небо означало одно, другое - совсем другое. Он будет делать свой собственный прогноз погоды; ему придется делать все самому и научиться позволять своим ушам приспосабливаться к тишине, помнить, что тишина пустыни не похожа ни на что другое. И всегда он должен помнить, что его первая ошибка может оказаться последней.


Через три дня после выхода из вертолета, тем холодным декабрьским рассветом, Шалом ниц лежал в иракском вади. Под хуптой он носил очки; их линзы придавали темному пейзажу сумеречную четкость. Единственное оружие, которое был у Шалома, было тем, что Сарами ожидала найти при нем: охотничий нож. Его учили убивать этим разными способами. Он не знал, потрудится ли он использовать его против превосходящей силы, - точно так же, как сможет ли он включить его против себя. Или просто покончить жизнь самоубийством с помощью смертельной таблетки, которую он нес. После пыток и смерти Эли Коэна катса, действовавшая в Иране, Ираке, Йемене или Сирии, получила право покончить с собой, а не попасть в руки варварских следователей. Тем временем Шалом продолжал наблюдать и ждать.


Кочевники в своих лагерях в полумиле от Вади начали читать свои первые молитвы за день. Лай их собак уже слабо разносился ветром, но животные не осмеливались выходить за пределы лагеря, пока солнце не поднималось над горизонтом: поведенческие модели были одними из первых уроков, которые Шалом усвоил в выживании в пустыне.


Согласно информации, которую он получил на брифинге, колонна должна появиться между лагерем и холмами слева от него. Для неискушенного глаза путь, по которому они пойдут, был невидим. Для Шалома это было ясно, как дорога с хорошими указателями: крохотные комки песка были созданы пустынными кротами, прячущимися между гусеницами транспортных средств.


Солнце стояло высоко, когда наконец появился конвой: пусковая установка «Скад» и машина поддержки. Когда он остановился, до него было еще около полумили. Шалом начал фотографировать и измерять время увиденного.


На запуск «Скада» иракскому экипажу потребовалось пятнадцать минут. Он поднялся по дуге и исчез за горизонтом. Через несколько минут колонна быстро двинулась к холмам. Через несколько минут «Скад» мог бы поразить Тель-Авив или любой другой израильский город, если бы запуск не был практикой. Затем Шалом отправился в долгое путешествие обратно в Тель-Авив.


Шесть недель спустя, 12 января 1991 года, Шалом был среди совместной группы офицеров разведки Моссада и Амана, которые сидели за столом для переговоров в Объединенном командовании специальных операций США, JSOC (его сотрудники называли его «jaysock»), в Поупе. База ВВС, Грузия. JSOC командовал «зелеными беретами» и «котиками» и поддерживал тесные рабочие отношения с Моссадом.


После того, как Шалом вернулся из Ирака, Шавит сообщил генералу Эрлу Стинеру, командующему операциями JSOC, что Саддам делает больше, чем просто позерство. У этого сурового генерала был простонародный стиль и соленый язык, который нравился израильтянам. Но в военной комнате его протяжная речь в Теннесси быстро уступила место проницательным решениям. Как высший коммандос страны, он знал цену хорошему интеллекту, и его собственный опыт на Ближнем Востоке убедил его, что Моссад предлагает лучшее.


После вторжения Саддама в Кувейт Стинер регулярно общался со своими израильскими контактами. Некоторые из них относятся к 1983 году, когда он, будучи недавно назначенным бригадным генералом, был тайно отправлен Пентагоном в Бейрут, чтобы сообщить непосредственно Объединенному комитету начальников штабов о том, насколько далеко Соединенные Штаты должны оказаться втянутыми в войну в Ливане.


Позже он тесно сотрудничал с Моссадом во время угона самолета Ахилла Лауро , прилетев со своими коммандос Delta Force на базу ВВС Италии на Сицилии, где угонщики остановились в авиалайнере на пути к свободе из Египта. Итальянские войска не позволили Стинеру схватить угонщиков, и почти началась перестрелка. Помешанный, Стинер преследовал авиалайнер на своем собственном военном транспорте, отказавшись от погони, только когда оба самолета вошли в воздушное пространство Рима, и его авиадиспетчеры пригрозили сбить самолет Delta Force за «воздушное пиратство». В 1989 году Стинер был наземным командиром вторжения в Панаму и отвечал за быстрый захват Мануэля Норьеги.


Только председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Колин Пауэлл и генерал Норман Шварцкопф, отвечающие за коалиционные силы, знали об отношениях Стинера с Моссадом. В то время как Шварцкопф боролся за создание линии обороны вдоль границы с Саудовской Аравией, чтобы противостоять выходу из Кувейта иракских войск, офицеры разведки Стинера тесно сотрудничали с Моссадом, чтобы сформировать движения сопротивления внутри Ирака, чтобы попытаться свергнуть Саддама.


Когда генерал-майор Уэйн Даунинг, командующий JSOC, призвал к порядку собрание в конференц-зале, все знали, что по мере того, как шли часы до крайнего срока войны, установленного Организацией Объединенных Наций на вторник, 15 января 1991 года, мир был ведёт диалог с глухими в Багдаде. Саддам продолжал приветствовать то, что, как он предсказывал, станет «матерью всех войн».


Даунинг начал с того, что напомнил своим слушателям, что Вашингтон по-прежнему требует, чтобы Израиль не участвовал в войне. Взамен это принесет долгосрочную политическую и экономическую выгоду.


Немедленным ответом израильтян было производство серии увеличенных фотографий катера «Скад», сделанных Шаломом. Затем последовали их вопросы. Предположим, что Саддам оснастил «Скад» ядерной боеголовкой? Моссад был удовлетворен тем, что Ирак уже построил оборудование, необходимое для производства необработанного устройства. Он также имел возможность устанавливать на свои Скады химические или биологические боеголовки. Должен ли был Израиль ждать этого? Каков был план коалиционных сил по борьбе с «Скадами» до их запуска? Знали ли американцы, сколько Скадов было у Саддама?


Один из офицеров разведки Даунинга сказал, что, по их «приблизительной оценке», около пятидесяти.


«Мы думаем, что у Саддама их примерно в пять раз больше, может быть, даже в пятьсот», - ответил Шабтай Шавит.


Ошеломленная тишина в комнате была нарушена вопросом Даунинга. Сможет ли он их точно определить? Шавит не мог быть более конкретным, чем предположить, что Скады были расположены в иракской западной пустыне и на востоке страны. Американцы согласились с Даунингом в том, что «спрятать их было непросто».


«Тогда чем раньше вы начнете, тем лучше», - сказал Шавит, не пытаясь скрыть свое разочарование.


Даунинг пообещал энергично разобраться в этом вопросе, и встреча завершилась неоднократным напоминанием о том, что Израиль должен держаться подальше от надвигающегося конфликта - но вся разведданная, которую смогут собрать Моссад и Аман, будет приветствоваться. Тем временем их можно было заверить, что Соединенные Штаты и их партнеры будут иметь дело со «Скадами». Израильская команда улетела домой, чувствуя себя худшим концом сделки.


Вскоре после 3:00 утра 17 января 1991 года, то есть через несколько часов после начала конфликта «Буря в пустыне», семь ракет «Скад» обрушились на Тель-Авив и Хайфу, разрушив 1587 зданий и ранив 47 мирных жителей.


Позже этим утром премьер-министр Ицхак Шамир ледяным тоном спросил по горячей линии в Вашингтон, сколько израильтян должно было умереть, прежде чем президент Буш что-то сделает. Короткий звонок закончился тем, что Буш умолял о сдержанности, а Шамир предупредил, что Израиль не будет надолго оставаться в стороне.


Шамир уже приказал израильским самолетам патрулировать северное воздушное пространство с Ираком. Буш немедленно пообещал, что, если самолет будет отозван, он отправит «в два раза быстрее» две противоракетные батареи «Патриот» «для дальнейшей защиты ваших городов», а силы коалиции «уничтожат оставшиеся Скады в считанные дни».


Ракеты продолжали падать на Израиль. 22 января один из них приземлился в пригороде Тель-Авива Рамат-Ган. Девяносто шесть мирных жителей были ранены, несколько серьезно; трое умерли от сердечных приступов. Звук взрывов дошел до штаб-квартиры Моссада. В Кирье Амнон Шахак позвонил по прямому номеру линии в Национальный военный командный центр на втором этаже Пентагона. Его звонок был даже короче, чем у Шамира; суть была такова: сделайте что-нибудь, или Израиль сделает.


Через несколько часов Даунинг и его коммандос направлялись в Саудовскую Аравию. В крошечной иракской приграничной деревне Ар Ар их ждал Шалом. Он был одет в форму британской армии. Он так и не объяснил, и никто не спросил, как он их получил. Новости, которые он принес, были воодушевляющими. Он мог подтвердить, что до четырех пусковых установок «Скад» осталось меньше тридцати минут полета.


"Пойдем!" - сказал Даунинг. «Давай пожарим окурки!»


Компания «Чинукс» на вертолете отправилась в иракскую пустыню вместе со своим специально адаптированным Land Rover для работы на местности, которая больше всего напоминала лунный пейзаж. Через час они обнаружили пусковые установки «Скад». По защищенной радиосвязи командир коммандос вызвал американские истребители-бомбардировщики, вооруженные кассетными боеприпасами и тысячефунтовыми бомбами. Парящий вертолет «Черный ястреб» снимал убийства на видео.


Спустя несколько часов копию пленки Шамир просматривал в своем офисе в Тель-Авиве.


В другом телефонном звонке Буша премьер-министр признал, что видел достаточно, чтобы удержать Израиль от войны. Ни один из мужчин не упомянул о роли, которую сыграл Моссад.


В оставшиеся дни войны в Ираке Скады убили или ранили почти 500 человек, включая 128 американцев, погибших или раненых в результате попадания ракеты в Саудовскую Аравию; более 4000 израильтян остались без крова.


После войны в Ираке Моссад и Аман подверглись ожесточенной атаке во время секретных заседаний подкомитета кнессета по иностранным делам и разведке по надзору за обороной. Обе службы были резко осуждены за то, что они не смогли предсказать вторжение в Кувейт или обеспечить «достаточное предупреждение» об иракской угрозе. Утечки из комнаты комитета говорят о сплетнях с участием Амнона Шахака, главы «Амана», и Шабтая Шавита, а также членов комитета. После одного столкновения глава Моссада был близок к тому, чтобы уйти в отставку. Но не все было потеряно для Шавита.


Департамент психологической войны Моссада, LAP, обычно призванный распространять дезинформацию и очернять характер врагов Израиля иностранными журналистами, сосредоточил свои усилия на местных СМИ. Вызвали авторитетных репортеров и сказали, что дело не в том, что у них слишком мало разведданных, а в том, что израильская общественность привыкла к тому, что их избаловали выбором в этой области.


LAP разгласил знакомые истины: ни одна другая страна, пропорциональная ее размеру и населению, не анализировала и не использовала столько разведданных, как Израиль; Ни одна служба не могла сравниться с Моссадом в понимании мировоззрения и намерений врагов страны или сравняться с его послужным списком по срыву планов тех, кто преследовал Израиль почти пятьдесят лет. Это был воодушевляющий материал, и он нашел готовое место в средствах массовой информации, которые были слишком благодарны за то, чтобы получить информацию «изнутри».


Появился поток статей, напоминающих читателям, что, несмотря на сокращения обороны, введенные незадолго до войны в Ираке, Моссад продолжал мужественно сражаться в Ливане, Иордании, Сирии и Ираке. Люди могли читать между строк: «Моссад» мешал, потому что политики неправильно распорядились оборонным бюджетом. Это была знакомая тема, и она всегда гарантированно работала. Для все еще сильно напуганного населения, оправляющегося от атак Скада, утверждения о том, что недостаток финансирования лежит в основе того, что они пережили, вернули критику со стороны Моссада обратно на политиков. Деньги внезапно стали доступны. Израиль, который так долго зависел от спутниковых данных США, ускорил реализацию своей собственной программы слежения за спутниками. Первым приоритетом был запуск военного спутника, специально предназначенного для наблюдения за Ираком. В серийное производство пошла новая противоракетная ракета Hetz. Несколько батарей Patriot были заказаны из США.


Подкомитет по разведке ослаб перед шквалом пропаганды, пропагандирующей поддержку Моссада. Шавит вышел победителем и приступил к подтверждению позиции Моссада. Катса глубокого проникновения в Ираке получили приказ попытаться выяснить, какая часть арсенала химического и биологического оружия Саддама пережила бомбардировки союзников.


Они обнаружили, что в Ираке все еще хранятся количества сибирской язвы, оспы, вируса Эбола и химических нервно-паралитических агентов, способных убить не только каждого мужчину, женщину и ребенка в Израиле, но и значительную часть всего населения на Земле.


Вопрос, который встал перед Шабтаем, другими главами израильских разведывательных сообществ и израильскими политиками, заключался в том, стоит ли публиковать эту информацию. Это, безусловно, вызовет страх и панику в Израиле и может спровоцировать другие широко распространенные негативные последствия. Туристическая индустрия страны была практически уничтожена войной в Ираке; экономика Израиля была близка к дну, и новые иностранные инвестиции поступали медленно. Раскрытие того, что Израиль все еще находится в зоне досягаемости смертоносного оружия, вряд ли привлечет в страну туристов или деньги.


Кроме того, распад коалиции войны в Персидском заливе, арабские члены которой всегда проявляли хладнокровие в ведении войны против своих собратьев-арабов, привел к росту сочувствия к несомненному бедственному положению иракцев. Свидетельства массовых разрушений, вызванных бомбардировками коалиции, и продолжающиеся страдания ни в чем не повинных мирных жителей вызвали сильные эмоции в других частях Ближнего Востока и возобновили вражду арабов против Израиля. Более того, если бы Тель-Авив опубликовал подробности о все еще уцелевшем химическом и биологическом оружии Ирака, это было бы воспринято этими проарабскими западными странами как попытка Израиля убедить Соединенные Штаты и Великобританию совершить новые нападения на Ирак.


На вопрос обнародования арсенала Саддама также повлияли тщательно организованные секретные дискуссии с целью положить конец боевым действиям между ООП и Израилем. К 1992 году эти обсуждения переместились в Норвегию и успешно продвигались вперед, хотя пройдет целый год, прежде чем соглашение будет достигнуто и публично ратифицировано в октябре 1993 года, когда Ясир Арафат пожал руку премьер-министру Ицхаку Рабину на лужайке Белого дома. под доброжелательной улыбкой президента Клинтона. Для каждого это был дипломатический триумф.


Однако не все в Мосаде разделяли надежду на то, что формула «земля в обмен на мир» - палестинская родина в обмен на прекращение боевых действий - сработает. Исламский фундаментализм приближался, а соседи Израиля, Иордания, Египет и Сирия, подвергались ударам со стороны экстремистских сил Ирана. Для тегеранских мулл Израиль оставался государством-изгоем. В «Мосаде», да и для многих израильтян, перспектива установления прочного мира с ООП была нереальной мечтой. Сионистский Израиль не хотел мириться с арабами: все в их религии и культуре считалось сионистами ниже их собственных верований и истории; они не могли согласиться с тем, что соглашение Осло гарантирует будущее их земли обетованной и что обе расы будут жить вместе, если не всегда счастливо, то по крайней мере с уважением друг к другу.


Все это тщательно взвесил Шабтай Шавит, обдумывая вопрос о том, следует ли предавать гласности арсенал Ирака. В конце концов, он решил сохранить эту информацию в секрете, чтобы не нарушить волну оптимизма за пределами Израиля, которая последовала за вашингтонским соглашением. Кроме того, если что-то пойдет не так, информация о запасах смертельного яда в Ираке все еще может быть обнародована. Образ безжалостного Саддама, готового к тому, чтобы один из его агентов поместил канистру с сибирской язвой в метро Нью-Йорка, или террориста, распространяющего вирус Эбола в системе кондиционирования воздуха полностью загруженного Боинга 747, чтобы каждый пассажир стал Биологическая бомба замедленного действия, которая могла бы распространить вирус среди тысяч людей до того, как правда была раскрыта, были сценариями, идеально подходящими для использования специалистами Моссада по психологической войне, когда приходило время раздуть общественное мнение против Ирака.


Два других инцидента, факты которых были скрыты Моссадом, также могут нанести серьезный ущерб Соединенным Штатам.


Декабрьским вечером 1988 года рейс 103 авиакомпании Pan American Airways из Лондона в Нью-Йорк взорвался в воздухе над Локерби в Шотландии. В течение нескольких часов сотрудники LAP работали по телефонам со своими контактами в СМИ, призывая их заявить, что это «неопровержимое доказательство» виновности Ливии через свою разведывательную службу Джамахирии. (Автору этой книги позвонили с таким заявлением из источника LAP через несколько часов после катастрофы.) Запад быстро ввел санкции против режима Каддафи. Соединенные Штаты и Великобритания предъявили обвинения двум ливийцам, обвинив их в уничтожении рейса Pan Am. Каддафи отказался передать мужчин в суд.


Затем LAP обвинила Сирию и Иран в участии в катастрофе Локерби. Дело против режима Дамаска развернулось не более чем на его хорошо известной поддержке государственного терроризма. В отношении Ирана обвинение было более конкретным: Pan Am 103 был уничтожен в качестве акта мести за сбитый 3 июля 1988 года военно- воздушным судном США « Винсеннес» иранский пассажирский самолет в Персидском заливе, в результате чего погибло 290 человек. Это была трагическая ошибка, за которую Соединенные Штаты извинились.


Затем LAP назвала Народный фронт освобождения Палестины сговором с целью уничтожить авиакомпанию. Ни один из журналистов, широко опубликовавших эту историю, не задумывался, почему Ливия, которую обвиняют в совершении преступления, должна была обращаться за помощью к Сирии или Ирану, не говоря уже о палестинской группировке.


По словам одного из источников в британской разведке, «LAP был на подъеме. Локерби был прекрасной возможностью напомнить миру о существовании террористической сети, которую LAP всегда любила продвигать. Локерби в этом не было нужды. Фактически, добавление слишком большого количества имен в банк на самом деле было контрпродуктивным. Мы знали, что в этом виноваты только ливийцы ». Однако были факты, которые не делали Pan Am 103 таким открытым и закрытым случаем.


Потеря авиалайнера произошла в то время, когда Джордж Буш был избранным президентом, а его переходная группа в Вашингтоне обновляла текущую ситуацию на Ближнем Востоке, чтобы Буш мог «взяться за дело», войдя в Овальный кабинет.


Буш был директором ЦРУ в 1976-77 годах, когда госсекретарь Генри Киссинджер в значительной степени диктовал произраильскую политику Вашингтона. В то время как Буш публично утверждал, что Рейган с радостью относится к Израилю, годы его руководства ЦРУ убедили его в том, что Рейган был «слишком осторожен в отношении Израиля». В ожидании своего избрания президентом Бушу не нужно было напоминать, как в 1986 году Соединенные Штаты были вынуждены отменить сделку с Иорданией на поставку оружия на 1,9 миллиарда долларов, когда вмешалось еврейское лобби в Конгрессе. Буш сказал своей переходной команде, что как президент он не потерпит вмешательства в право «богобоязненных американцев вести дела, с кем и где они хотят». Такое отношение сыграло свою роль в уничтожении Pan Am 103.


На борту самолета, вылетевшего из Лондона в ту декабрьскую ночь 1988 года, находились восемь членов разведывательного сообщества США, возвращавшихся со службы на Ближнем Востоке. Четверо из них были полевыми офицерами ЦРУ во главе с Мэтью Гэнноном. Также на борту находились майор армии США Чарльз Макки и его небольшая группа экспертов по спасению заложников. Они были на Ближнем Востоке, чтобы изучить возможность освобождения западных заложников, все еще удерживаемых в Бейруте. Хотя расследование катастрофы в Локерби находилось в ведении шотландской группы, агенты ЦРУ были на месте происшествия, когда был обнаружен все еще закрытый и чудом уцелевший чемодан Макки. Его на короткое время унес с места происшествия человек, которого считают офицером ЦРУ, но его никогда не опознали. Позже чемодан был возвращен шотландской следственной группе, которая отметила его содержимое как «пустой».


Никто не спросил, что случилось с вещами Макки, не говоря уже о том, почему он ехал с пустым чемоданом. Но в то время никто не подозревал, что офицер ЦРУ мог удалить из чемодана данные, объясняющие, почему Pan Am 103 был уничтожен. Багаж Гэннона так и не был учтен, что дало повод поверить, что настоящая бомба была помещена в его чемодан. Никакого удовлетворительного объяснения тому, как и почему офицер ЦРУ нес бомбу в своем чемодане, никогда не появилось.


Телепрограмма-расследование PBS Frontline впоследствии заявила, что устранила причину катастрофы. Pan Am 103 начал свой рейс во Франкфурте, где пассажиры, направлявшиеся в США с Ближнего Востока, пересели на рейс 103. Среди них были Ганнон и его команда ЦРУ, которые летели рейсом Air Malta, чтобы осуществить пересадку. Их багаж был похож на тысячи чемоданов, которые ежедневно проходили через руки грузчиков Франкфурта. Один из них был на жалованье террористов. Где-то в багажных отсеках аэропорта обработчик спрятал чемодан, в котором уже была бомба. Его инструкция заключалась в том, чтобы обнаружить подходящий чемодан, выходящий из стыковочного рейса, и подставить его чемодан, а затем позволить ему продолжить движение в трюм Pan Am 103. Это была правдоподобная теория, но только одна из многих выдвинутых, чтобы объяснить взрыв.


Понятно, что в отчаянии доказать, что уничтожение Pan Am 103 было террористическим актом, в котором он не мог быть виновен, страховщики авиакомпании наняли нью-йоркскую фирму частных детективов под названием Interfor. Компания была основана в 1979 году израильтянином Ювалем Авивом, иммигрировавшим в Соединенные Штаты годом ранее. Авив утверждал, что был бывшим дежурным сотрудником Моссада, но служба отклонила это заявление. Тем не менее, Авив убедил страховщиков, что у него есть нужные связи, чтобы раскрыть правду.


Когда они получили его отчет, они могли только быть ошеломлены. Авив пришел к выводу, что атака была спланирована и осуществлена «мошеннической группой ЦРУ, базирующейся в Германии, которая обеспечивала защиту операции по перевозке наркотиков с Ближнего Востока в США через Франкфурт. ЦРУ не сделало ничего, чтобы сорвать операцию, потому что торговцы также помогали им отправлять оружие в Иран в рамках переговоров об оружии в обмен на заложников. Метод контрабанды наркотиков был довольно простым. Один человек проверял одно место багажа в полете, а сообщник, работавший в багажном отделении, заменял его на одно и то же место багажа, содержащее наркотики. В ту роковую ночь сирийский террорист, зная, как работает операция по борьбе с наркотиками, заменил чемодан тем, в котором была бомба. Его причина заключалась в том, чтобы убить оперативников американской разведки, которые, как выяснила Сирия, присоединятся к полету ".


В отчете Авива утверждалось, что Макки узнал о «группе мошенников ЦРУ», которая работала под кодовым названием COREA, и что ее члены также были тесно связаны с другой из тех загадочных фигур, которые нашли свою нишу на периферии разведывательного мира. . Монзер Аль-Кассар заработал репутацию торговца оружием в Европе, в том числе снабжал полковника Оливера Норта оружием, которое он мог передать никарагуанским контрас в 1985-86 годах. Аль-Кассар также имел связи с организацией Абу Нидаля, и его семейные связи были столь же сомнительными. Али Исса Дуба, глава сирийской разведки, был его зятем, а жена Аль-Кассара приходилась родственницей президенту Сирии. В отчете Авива утверждалось, что Аль-Кассар нашел в COREA готового партнера для операции по контрабанде наркотиков. Это продолжалось за несколько месяцев до разрушения Pam Am 103. Далее в отчете утверждалось, что Макки обнаружил мошенничество, преследуя свои собственные контакты в ближневосточном преступном мире в попытке найти способ спасти заложников из Бейрута. Авив заявил в своем отчете, что «Макки планировал вернуть в США доказательства связи разведывательной группы с Аль-Кассаром».


В 1994 году Джоэл Байнерман, издатель отчета израильской разведки, анализы которого также публиковались в The Wall Street Journal, The Christian Science Monitor и британском Financial Times, писал: «За 24 часа до полета Моссад сообщил Немецкий BKA заявил, что может быть план установки бомбы на рейс 103. BKA передал свой совет группе COREA CIA, работающей во Франкфурте, которая сказала, что обо всем позаботится ».


Адвокат Pan Am Грегори Булер вызвал в суд ФБР, ЦРУ, FAA, DEA, NSC и NSA, чтобы раскрыть то, что они знали, но, как он позже утверждал, «правительство отменило повестки по соображениям национальной безопасности».


Ни разработчики программ Frontline , ни Юваль Авив, ни Джоэл Байнерман не смогли дать удовлетворительных ответов на тревожные вопросы. Если было сокрытие деятельности COREA, насколько широко оно распространялось в ЦРУ? Кто это санкционировал? Неужели этот человек или люди приказали вынуть из чемодана Макки недостоверные данные? Почему немецкое полицейское агентство BKA сообщило о подразделении COREA? Это было чисто случайно? Или это было мотивировано решением о том, что деятельность COREA стала неприемлемо опасной для других в ЦРУ? И каковы были «соображения национальной безопасности», которые привели к тому, что адвокат Pan Am получил полный отказ в повестке в суд?


На протяжении многих лет эти вопросы всплывали в закрытых рядах различных спецслужб, и ответы на них тщательно охранялись - не в последнюю очередь правда о последней загадке. Почему Моссад отправил базирующуюся в Лондоне катсу на север, в Локерби, через несколько часов после крушения Pan Am 103?


Пока что служба держала в секрете все, что ей известно об уничтожении рейса. Есть источники, которые просят не называть их имени, потому что их жизнь окажется под угрозой, и утверждают, что Моссад использует свои знания как козырную карту, если Вашингтон усилит давление на Моссад, чтобы тот прекратил свою разведывательную деятельность в Соединенных Штатах.


Более того, был еще один эпизод, который мог оказаться столь же неприятным для разведывательного сообщества США. Речь шла о смерти Амирама Нира, человека, любившего триллеры о Джеймсе Бонде, который заменил Дэвида Кимче на посту руководителя Израиля в Ирангейте.


Амирам Нир идеально подходил на роль советника премьер-министра Шимона Переса по борьбе с терроризмом. Эксплуатирующий, любознательный, стяжательский, манипулятивный и безжалостный, Нир обладал дерзким обаянием, отсутствием самоограничения, способностью высмеивать, совершать творческие прыжки, нарушать правила работы на фоне смешения фактов и вымысла. Он был журналистом.


Его предыдущие познания в области разведки возникли в результате работы репортером на израильском телевидении, а затем из работы в крупнейшей ежедневной газете страны « Едиот ахаронот»; он принадлежал династии Моисеев, с которой он женился. Издательская империя была всем, чем никогда не был Роберт Максвелл: воплощением респектабельности и надежного финансирования; она относилась к своим служащим по старой поговорке о справедливой оплате труда за тяжелый рабочий день. Брак Нира не только сделал его мужем одной из самых богатых женщин Израиля, но и предоставил ему легкий доступ к высшим эшелонам политической иерархии страны.


Тем не менее, было удивление, когда он стал одним из самых важных членов разведывательного сообщества Израиля в 1984 году, когда Перес назначил его на сверхчувствительный пост своего советника по борьбе с терроризмом.


Ниру было тридцать четыре года, и единственным практическим опытом, который он имел в разведывательной работе, был короткий курс ЦАХАЛа. Даже среди его друзей было общее мнение, что для новой работы ему нужно нечто большее, чем просто красивая внешность.


Глава Моссада Нахум Адмони первым отреагировал на назначение Нира: он изменил структуру Комитета руководителей служб, чтобы исключить Нира из его обсуждений. Невозмутимый, Нир провел первые недели на работе, быстро читая все, что попадалось ему в руки. Он быстро сосредоточился на операции по поставке оружия Ирану, которая все еще продолжалась. Почувствовав шанс проявить себя, Нир убедил Переса взять на себя роль, от которой отказался Дэвид Кимче. С неутомимым Ари Бен-Менаше в качестве своего наставника Нир обнаружил, что также работает с Оливером Нортом.


Вскоре двое мужчин, рука об руку, разъезжали по миру. Во время своих путешествий они разработали план, чтобы довести сделку об оружии для заложников до потрясающе успешного завершения. Они вылетят в Тегеран, где встретятся с иранским руководством и проведут переговоры об освобождении заложников.


25 мая 1986 года, изображая из себя техников, нанятых Aer Lingus, ирландской национальной авиакомпанией, Nir and North вылетели из Тель-Авива в Тегеран на израильском самолете, раскрашенном отличительным логотипом Aer Lingus в виде трилистника. На борту находились девяносто семь управляемых ракет TOW и поддон запасных частей к ракетам Hawk. Нир путешествовал по поддельному американскому паспорту. Его предоставил Норт.


Норт, будучи христианином-евангелистом, каким-то образом убедил президента Рейгана подписать Библию для вручения аятолле Рафсанджани, набожному мусульманину. Он также принес хозяевам шоколадный торт и наборы пистолетов Кольта. Все это напоминало времена, когда торговцы обменивались землей с индейцами на Манхэттене.


Моссад впервые узнал о миссии, когда самолет вошел в воздушное пространство Ирана. Реакция Наума Адмони была описана как «накаленная ярость».


К счастью, иранцы просто приказали посетителям уйти и использовали миссию, чтобы совершить массовый пропагандистский переворот против Соединенных Штатов. Рейган был в ярости. В Тель-Авиве Адмони проклял Нира как «ковбоя». Тем не менее, Ниру удалось остаться на государственной службе еще десять месяцев, пока снайперская стрельба со стороны разведывательного сообщества, призывающая к его удалению, не переросла в беспощадную стрельбу. В те месяцы дела Хиндави, Вануну и Соуэна ходили по его столу, но Моссад холодно отвергал любые предложения, которые он предлагал относительно того, как следует поступать.


Больше не желанный в Вашингтоне и изолированный в Тель-Авиве, Амирам Нир ушел в отставку с поста советника премьер-министра по борьбе с терроризмом в марте 1987 года. К тому времени его брак был в беде, а круг его друзей сократился. Ари Бен-Менаше оставался одним из немногих оставшихся звеньев Нира с его прошлым. В начале 1988 года Нир покинул Израиль и поселился в Лондоне.


Затем он поселился в доме с симпатичной черноволосой канадской Адрианой Стэнтон, двадцатипятилетней девушкой, которая утверждала, что она секретарь из Торонто, с которой Нир познакомился во время своих путешествий. Несколько офицеров Моссада считали, что она была связана с ЦРУ, одной из женщин, которых оно использовало для провокации. В Лондоне Нир выступал в качестве европейского представителя мексиканской компании по закупкам авокадо Nucal de Mexico, базирующейся в Уруапане. Компания контролировала треть экспортного рынка авокадо страны.


Но дождливой ноябрьской ночью 1988 года Ари Бен-Менаше к двери Нира привел не авокадо. Он хотел точно знать, что Нир намеревался раскрыть, когда он был главным свидетелем в предстоящем судебном процессе над Оливером Норта над его ролью в Иране. Контра-скандал. Нир ясно дал понять, что его показания вызовут сильное неудобство не только для администрации Рейгана, но и для Израиля. Он намеревался показать, насколько легко было обойти все обычные системы сдержек и противовесов для проведения незаконных операций, которые также затронут ряд стран, включая Южную Африку и Чили. Он добавил, что планирует книгу, которая, по его мнению, сделает его величайшим информатором в истории Государства Израиль. Ари Бен-Менаше договорился о встрече с Ниром после того, как он еще раз посетил Нукаль в Мексике. Тем временем его посетитель посоветовал Ниру «остерегаться этой женщины!» после того, как Адриана Стентон оставила их одних. Бен-Менаше отказался раскрыть причину предупреждения, за исключением того, что сказал в своей слишком часто таинственной манере: «Я знаю ее раньше, и, хотя Нир этого не знал, Адриана Стентон не была ее настоящим именем. ”


27 ноября 1988 года Нир и Стэнтон вместе отправились в Мадрид под вымышленными именами. Он называл себя «Патрик Вебер» - так он в последний раз принял это имя во время своей злополучной поездки в Тегеран. Стентон значился в пассажирском манифесте Iberia как «Эстер Аррия». Почему они выбрали псевдонимы для билетов на самолет, когда оба путешествовали по своим настоящим паспортам - израильскому и канадскому, - никогда не будет объяснено. Еще одна загадка заключалась в том, почему они сначала вылетели в Мадрид, когда было несколько прямых рейсов в Мехико. Пытался ли Нир произвести впечатление на своего возлюбленного тем, как легко было обмануть большинство людей большую часть времени? Или после визита Ари Бен-Менаше в глубине его души уже скрывался мучительный страх? Как и многое другое из того, что последовало за этим, эти вопросы остались без ответа.


Они прибыли в Мехико 28 ноября. В аэропорту ждал человек, личность которого никогда не будет установлена. Все трое отправились в Уруапан и прибыли туда днем. Затем Нир зафрахтовал T 210 Cessna у небольшого Aerotaxis de Uruapan.


И снова Нир повел себя со странной непоследовательностью. Он арендовал самолет на имя «Патрик Вебер», используя кредитную карту на это имя для оплаты расходов, и договорился с пилотом о том, чтобы через два дня доставить их на завод по переработке Nucal. В местной гостинице, где они сняли комнату, Нир зарегистрировался под своим именем. Человек, сопровождавший их из Мексики, исчез так же загадочно, как и появился.


30 ноября Нир и Стэнтон появились в небольшом аэропорту Уруапана, на этот раз с другим мужчиной. В пассажирской декларации он значился как Педро Эспионоза Хунтадо. На кого он работал, так и осталось загадкой. Другой вопрос, почему, когда они пришли, чтобы указать свои собственные имена в манифесте, и Нир, и Стэнтон использовали свои настоящие личности. Если пилот заметил несоответствие между названием, которое Нир дал при фрахтовании Cessna, это прошло без комментариев.


Самолет взлетел в хороших летных условиях. На борту находились пилот, второй пилот и трое их пассажиров. Спустя сто миль полета у Cessna внезапно возникла проблема с двигателем, и через несколько секунд он разбился, убив Нира и пилота. Стентон был серьезно ранен, второй пилот и Хунтадо - меньше. К тому времени, как первый спасатель, Педро Круше, прибыл на место происшествия, Хунтадо исчез - еще одна из тех фигур, которых больше никто не видел. Как именно Крюше оказался первым на сцене, было еще одним поворотом. Он утверждал, что работает на Nucal, но завод компании находился на значительном расстоянии. Он не мог объяснить, почему он был так близко к месту крушения. На просьбу полиции подтвердить его личность, он заявил, что потерял удостоверение личности во время корриды. Оказалось, что Крюше был аргентинцем, незаконно живущим в Мексике. К тому времени, когда это было установлено, он тоже исчез. На месте крушения Крюше обнаружил и опознал тело Нира, и он сопровождал Стентона в больницу. Он был с ней, когда позвонил местный репортер, чтобы узнать подробности.


Жоэль Байнерман, издатель дайджеста израильской политической разведки, заявил: «Молодая женщина указала на присутствие Крюше. Когда она пошла за ним, в дверях появилась другая женщина и сказала журналисту, что Крюше там нет и что она никогда о нем не слышала. Вторая женщина повторила, что присутствие Стентона на «Цессне» было чистым совпадением и что она не имела никакого отношения к «израильтянам». Она отказалась представиться, кроме как сказать, что она была в Мексике как туристка из Аргентины ».


Стентон добавил к загадочности. По словам израильского журналиста Рана Эделиста в 1997 году, она рассказала следователям авиакатастрофы: «Будучи раненной и потрясенной, она увидела Амирама Нира в нескольких метрах от нее, который махал ей и успокаивал ее нормальным голосом. 'Все будет хорошо. Помощь уже в пути!' В последующие дни ее дважды уверяли, что Нир жив ».


Тело Нира было доставлено обратно в Израиль для захоронения. Более тысячи скорбящих присутствовали на его похоронах, и в своем панегирике министр обороны Ицхак Рабин рассказал о «миссии Нира в еще нераскрытых местах с секретными заданиями и о секретах, которые он хранил в своем сердце».


Неужели Амирам Нир был убит, чтобы убедиться, что он никогда не раскроет эти секреты? Было ли это даже тело Нира в гробу? Или он погиб до крушения? И если да, то кем? В Тель-Авиве и Вашингтоне покрывало молчания продолжает встречать все подобные вопросы.


Через два дня после аварии Ари Бен-Менаше вышел из почтового отделения в центре Сантьяго, Чили. Его сопровождали двое телохранителей, которых он теперь считал важным защищать. Внезапно:


«Окно, мимо которого я шел, разбилось. Затем что-то врезалось в металлический портфель, сделанный на заказ, который я нес. Мы с двумя телохранителями нырнули на пол, поняв, что кто-то стреляет в нас ».


Стентон была следующей, кто поверил, что ее жизнь в опасности. По словам Эделиста, его контакты в разведке сказали ему, что она «стала затворницей, перенесла пластическую операцию и изменила свою внешность».


Моссад все чаще полагал, что Нира убило ЦРУ. По словам Ари Бен-Менаше, «израильская разведка всегда считала, что это хорошо проведенная операция ЦРУ. Смерть Нира гарантировала, что Рейган и Буш не будут в затруднении на суде над Оливером Нортом ».


Эту теорию поддержал командующий ВМС США, который сопровождал Нира в Тегеран во время миссии плодовода по освобождению заложников в Бейруте. История командира вращалась вокруг его заявления о том, что Нир встретился с Джорджем Бушем, тогдашним вице-президентом, 29 июля 1986 года в отеле King David в Иерусалиме, чтобы проинформировать его о продолжающейся продаже американского оружия Ирану через Израиль. По словам писателя Джоэла Байнермана, «Нир тайно записывал весь разговор на пленку. И это предоставило ему доказательства причастности Буша к сделке с оружием в обмен на заложников. На встрече присутствовали Макки и Гэннон, которые погибли в полете Pan Am над Локерби ».


Байнерман описал визит этого командира в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли, где он встретился с Оливером Нортом за несколько месяцев до того, как полковник предстал перед судом. По словам писателя, командир спросил Норта, «что случилось с Ниром. Норт сказал ему, что Нира убили, потому что он угрожал обнародовать запись встречи в Иерусалиме ».


Журналисты, которые пытались допросить Норт по этому поводу, были отвергнуты. Помощники Буша на протяжении многих лет придерживались аналогичной позиции: все, что бывший президент Соединенных Штатов может сказать по поводу Ирангейта, уже было заявлено.


В конце июля 1991 года был ограблен дом вдовы Нира, Джуди. Его записи и документы были единственными украденными. Полиция заявила, что взлом был «высокопрофессиональным». Джуди Нир сказала, что она была уверена, что украденные материалы содержат «информацию, которая может атаковать определенных людей». Она отказалась выходить за рамки этого. Материал никогда не восстанавливался. Вопрос о том, кто его украл, остался без ответа.


В течение следующих четырех лет Шабтай Шавит продолжал руководить Моссадом, прилагая все усилия, чтобы не допустить его попадания в заголовки газет и внимания создателей мифов, продолжая собирать информацию.


Вдали от внимания общественности старая борьба за власть в израильском разведывательном сообществе не потеряла своей энергии. Политики, которые все еще заседали в подкомитете по надзору за разведкой, вспомнили, как Шавит победил их после войны в Персидском заливе. Воспоминания в Израиле так же продолжительны, как и где-либо еще, и кампания шепота против Шавита продолжалась: его фокус был слишком узким; обратный канал в ЦРУ был едва приоткрыт; он не умел делегировать; он был слишком отстранен от рядовых, моральный дух среди которых падал.


Шабтай Шавит предпочел игнорировать предупреждающие знаки. Внезапно приятным весенним утром 1996 года его вызвали в кабинет премьер-министра Биньямина Нетаньяху и сказали, что его заменяют. Шавит не пытался спорить; он достаточно насмотрелся Нетаньяху, чтобы понимать, что это бессмысленно. Он задал только один вопрос: кто был его преемником?


Нетаньяху ответил: Дэнни Ятом. День прусского наступил для Моссада.


ГЛАВА 17


БУНГЛИГАТ


Рассвет уже был в четверг, 16 января 1998 года, когда правительственная машина отъехала от выкрашенного в белый цвет дома в эксклюзивном пригороде недалеко от электрифицированного забора, обозначающего границу между Израилем и Иорданией. В одном из тех поворотных событий истории, которыми изобилует Израиль, дом стоял на территории, где шпионы Гедеона, великого еврейского воина, подготовили свои миссии по сбору разведданных, чтобы позволить израильтянам победить подавляюще превосходящие силы. Теперь Дэнни Ятом собирался завершить операцию, которая могла спасти его карьеру.


Начиная с фиаско на улицах Аммана в июле 1997 года, когда группа кидонов не смогла убить лидера ХАМАСа Халида Мешала, последние семь месяцев были такими, как сказал Ятом друзьям, «как жить на краю квартала в ожидании нападения. топор падать. "


Его ожидающим палачом был премьер-министр Биньямин Нетаньяху. Их некогда близкая дружба испортилась до такой степени, что не проходило ни дня, чтобы снайперы в кабинете премьер-министра не атаковали главу Моссада одним и тем же шепотом: его увольнение было лишь вопросом времени. Другие мужчины ушли бы в отставку. Но не Ятом. Гордый и властный, он был готов встать на ноги. Он заказал так много успешных операций, о которых не знал ни один посторонний. «На мой порог публично сваливаются только неудачи, - с горечью сказал он своим друзьям.


Они вместе с семьей видели в нем напряжение: бессонные ночи; внезапные, неожиданные вспышки гнева, быстро угасающие; беспокойная походка; долгое молчание; все внешние признаки человека, находящегося в состоянии огромного напряжения.


Спустя два года работы он все еще сталкивался с давлением, которого не было ни у одного другого директора Моссада. Следовательно, его собственный персонал все больше деморализовался, и он больше не мог рассчитывать на их лояльность. СМИ кружили, чувствуя, что он ранен, но сдерживались, ожидая увидеть, когда тот человек, которому Ятом доверял, но больше не доверял, наконец, возьмет в руки топор. Пока Биньямин Нетаньяху держался только на ледяной дистанции.


Но этим холодным февральским утром Ятом знал, что его время на исходе. Вот почему ему нужна была операция, которую он вынашивал в последние недели, чтобы сработать. Это покажет премьер-министру, что его шпион не потерял своих навыков. Но ничего из этого не отразилось на лице Ятома; несмотря на все, что он пережил, он держал свои эмоции под замком. Сидя в углу заднего сиденья «пежо», в покое Ятом выглядел по-настоящему устрашающим в черной кожаной куртке-бомбе, рубашке с открытым воротом и серых брюках. Так он обычно одевался на работу; одежда его никогда не интересовала.


Его залысины, очки в стальной оправе и тонкие губы хорошо сочетались с его прозвищем - Пруссак. Он знал, что все еще подчиняется чему-то, близкому к страху. Рядом с ним на сиденье лежали утренние газеты: на этот раз о его будущем не было никаких предположений.


Peugeot стремительно спускался по холмам в сторону Тель-Авива, солнце отражалось в блестящем кузове; утром и вечером шофер отполировал автомобиль до зеркального совершенства. У «Пежо» были пуленепробиваемые окна, бронированный кузов и противоминный настил. Подобной защитой была только служебная машина премьер-министра.


Биньямин Нетаньяху утвердил Ятома на посту генерального директора «Моссада» в считанные минуты после ухода Шабтая Шавита. В первые недели пребывания Ятома у власти он проводил как минимум один вечер в неделю с премьер-министром. Они сидели за холодным пивом и оливками, привели мир в порядок и вспомнили времена, когда Ятом командовал «Биби» в отряде коммандос ЦАХАЛ. Впоследствии Нетаньяху стал послом Израиля в Организации Объединенных Наций, а затем, во время войны в Персидском заливе, самозваным экспертом по международному терроризму, даже выступая с противогазом на лице на случай, если поблизости упадет «Скад». Ятом, со своей стороны, сказал, насколько ему нравится роль постороннего, которому был предоставлен самый важный пост в разведывательном сообществе страны: типичный профессиональный солдат, он служил военным атташе премьер-министра Ицхака Рабина.


Ятом и Нетаньяху казались неразлучными, пока два смущения не оставили, казалось бы, непреодолимую пропасть. В Аммане произошла неудачная история. Операция была заказана Нетаньяху. Когда атака провалилась и «Моссад» оказался в центре внимания мировых СМИ, премьер-министр обвинил в разгроме Ятома. Он принял критику, не дрогнув; В частном порядке он сказал друзьям, что Нетаньяху обладал «смелостью убеждений других людей».


Всплыло второе и, во многих смыслах, более серьезное замешательство. В октябре 1997 года было обнаружено, что высокопоставленный офицер Моссада Иегуда Гил за последние двадцать лет выдумал совершенно секретные отчеты от несуществующего «агента» в Дамаске. Гил получил значительные суммы из фонда слякоти Моссада, чтобы заплатить этому человеку, положив деньги себе в карман. Афера обнаружилась только тогда, когда аналитик Моссада, изучавший последний отчет «агента» о том, что Сирия собиралась атаковать Израиль, стал подозрительным. Гил столкнулся с Ятомом и полностью признался.


Нетаньяху напал. На бурном совещании в кабинете премьер-министра Ятома жестоко расспрашивали о том, как он руководил Моссадом. Нетаньяху отверг аргумент о том, что Гил успешно реализовал свой обман при четырех предыдущих директорах. «Ятом должен был знать», - кричал Нетаньяху. Это был очередной провал. В канцелярии премьер-министра не припомнили такой разборки. Подробности просочились в СМИ, что еще больше смутило Ятома.


Как все было иначе, когда он вступил в должность и его имя было разлетелось по средствам массовой информации мира. Репортеры назвали его надежной парой рук, и были предположения, что он примет мантию великих шпионов прошлых лет - Амита, Хофи и Адмони - и снова разожжет огонь, который Шабтай Шавит намеренно затушил.


Доказательства не заставили себя ждать. Несмотря на соглашение Осло, дающее ООП родину - сектор Газа и Западный берег - Ятом увеличил число арабских агентов, которые шпионили за Ясиром Арафатом. Он приказал программистам Моссада разработать новое программное обеспечение для взлома компьютеров ООП и создания электронных «микробов» для уничтожения, в случае необходимости, его коммуникационных систем. Он попросил ученых, занимающихся исследованиями и разработками, сосредоточиться на «информационном» оружии, которое могло бы внедрить черную пропаганду в системы радиовещания противника. Он хотел, чтобы Моссад стал частью дивного нового мира, где оружие будущего будет в клавиатурах, лишающих врага возможности мобилизовать свои вооруженные силы.


Ятом вернулся на старую землю Моссада, Африку: в мае 1997 года служба предоставила важные разведданные, которые помогли повстанческим силам свергнуть президента Заира Мобуту, который так долго доминировал в Центральной Африке. Моссад также расширил свои связи со службой безопасности Нельсона Манделы, помогая ей преследовать белых экстремистов, со многими из которых он ранее работал. Ятом также увеличил бюджет и численность специального подразделения Моссада, Ал, ответственного за кражу последних научных исследований США.


В пятьдесят один год в Дэнни Ятоме было что-то непреодолимое; неутомимый и безжалостный, он обладал наглостью уличного бойца. Это было типичным примером его реакции на обнаружение ФБР в январе 1997 года Меги - высокопоставленного агента глубокого проникновения Моссада в администрации Клинтона. Он сказал Комитету руководителей служб, в чью роль входила подготовка резервной позиции на случай оперативного сбоя, все, что необходимо сделать, - это убедиться, что могущественное еврейское лобби в Соединенных Штатах отвечало требованиям арабских организаций. что охота на Мегу должна вестись так же энергично, как ФБР имеет дело со шпионами из других стран. Гости-евреи за обеденным столом в Белом доме - звезды Голливуда, адвокаты, редакторы - все не упускали возможности напомнить президенту об ущербе, который может нанести непродуманная охота - даже больше, если один из его сотрудников будет арестован. В период президентства, уже охваченного скандалом, это могло быть открытием, которое могло окончательно уничтожить Клинтона. Шесть месяцев спустя, 4 июля 1997 года, в День независимости США, Ятом узнал, что ФБР незаметно снизило оценку своей охоты на Mega.


Затем, два месяца спустя, на улицах Аммана произошла катастрофа, за которой последовал скандал с агентом, которого никогда не было. Дэнни Ятом начал искать новую операцию, которая восстановит его власть. В то январское утро 1998 года он собирался нанести последние штрихи.


Планирование операции началось за месяц до этого, когда арабский осведомитель на юге Ливана встретился со своим контролером Моссада и сообщил ему, что Абдулла Зейн нанес краткий визит в Бейрут, чтобы встретиться с лидерами Хезболлы в городе. После этого Зейн уехал на юг, чтобы увидеть своих родителей в маленьком городке Руман. Повод был для праздника: Зейн не был дома уже год. Он показал родственникам фотографии своей молодой жены-итальянки и их квартиры в Европе.


Контроллер приготовился не торопиться с информатором; по-арабски он давал информацию во всех ее мельчайших деталях: как Зейн на следующий день покинул родительский дом, нагруженный арабскими деликатесами и подарками для своей жены, как Хезболла сопровождала его весь путь до аэропорта Бейрута, чтобы успеть на рейс. обратно в Швейцарию.


Это был конечный пункт назначения Зейна? - наконец спросил диспетчер. Да, Берн, в Швейцарии. И где жил Зейн? Информатор так думал, но не мог быть уверен.


Тем не менее, это были первые положительные новости Моссада о Зейне с тех пор, как он покинул Ливан, чтобы организовать деятельность Хезболлы по сбору средств среди богатых мусульман-шиитов в Европе. Их деньги, наряду с деньгами Ирана, которые прошли через его посольство в Бонне, заплатили за войну на истощение "Хезболлы" против Израиля. В прошлом году сообщалось, что Zein действовал из Парижа, Мадрида и Берлина. Но каждый раз, когда Ятом присылал кого-нибудь проверить, не было и следа стройного тридцатидвухлетнего парня, любившего модные костюмы итальянского покроя и индивидуальную обувь.


Ятом отправил катсу в Берн из Брюсселя, куда «Моссад» недавно перенес свой центр управления для европейских операторов из Парижа. Каца провел два бесплодных дня в Берне поиск Зейн. Он решил продлить свои расследования. Он поехал на юг, в Либефельд, приятный спальный городок. Последний раз катса проезжал по его улицам пятью годами ранее, когда уходил из Швейцарии после того, как был частью команды, которая уничтожила металлические чаны в биоинженерной компании недалеко от Цюриха; чаны были разработаны для производства бактерий и были заказаны Ираном. Бригада уничтожила чаны с помощью взрывных устройств. Компания расторгла все контракты с Ираном.


В Либефельде катса показала, что хорошая разведывательная работа часто зависит от терпеливой работы ног. Он ходил по улицам в поисках любого, кто мог быть с Ближнего Востока. Он проверил телефонную книгу на предмет наличия Зейна. Он позвонил в агентства по аренде домов, чтобы узнать, сдавали ли они или продали недвижимость кому-нибудь с таким именем. Он позвонил в местные больницы и клиники, чтобы узнать, поступил ли пациент с таким именем. Каждый раз он говорил, что он родственник. Поскольку в течение дня по-прежнему нечего было показать, катса решил еще раз прочесать город, на этот раз на своей машине.


Некоторое время он проезжал по улицам, когда заметил темнокожего человека, закутанного от ночного холода, который ехал на «Вольво» в противоположном направлении. Это был лишь мимолетный проблеск, но катса был уверен, что за рулем был Зейн. К тому времени, как катса нашел перекресток, чтобы повернуть его машину, Volvo исчез. На следующий вечер катса вернулся, на этот раз припаркованный, чтобы следовать за ним. Вскоре после этого появилась Volvo. Каца пристроился сзади. Милю спустя Volvo припарковался возле многоквартирного дома, из него вышел водитель и вошел в здание по адресу: Wabersackerstrasse, 27. Каца не было никаких сомнений , человек был Абдулла Зейн.


Каца последовал Zein в многоквартирном доме. За стеклянной дверью был небольшой вестибюль с почтовыми ящиками. Один из них опознал владельца квартиры на третьем этаже как «Зейн». Дверь из вестибюля вела в служебную зону в подвале. Каца открыл дверь и спустился в подвал. К стене была прикреплена распределительная коробка для всех телефонов в здании. Спустя несколько мгновений он вернулся в взятой напрокат машине.


На следующий день он снял убежище в полумиле от Ваберсакерштрассе. Он сказал агентству по аренде жилья, что ожидает, что друзья присоединятся к нему на лыжном курорте.


Дэнни Ятом продолжал планирование. Он отправил в Либефельд специалиста по связи, чтобы тот осмотрел распределительную коробку. Техник вернулся в Тель-Авив с набором фотографий, которые он сделал изнутри коробки. Отпечатки были изучены в отделе исследований и разработок, и в готовые устройства были внесены корректировки. Один из них был изощренным жучком, способным отслеживать все звонки в квартиру Зейна и исходящие из нее. Ошибка будет связана с миниатюрным рекордером, способным хранить часы телефонных разговоров. Регистратор имел встроенную емкость для электронного опорожнения по заранее оговоренному сигналу из конспиративного дома. Там записи будут расшифрованы и отправлены по защищенному факсу в Тель-Авив.


К первой неделе февраля 1998 года все технические планы были готовы. Ятом перешел к самому ответственному этапу операции: выбору команды, которая будет ее выполнять. Операция проходила в два этапа. Во-первых, собрать достаточно доказательств, чтобы показать, что Зейн продолжал оставаться ключевым игроком в деятельности «Хезболлы». Вторая часть заключалась в том, чтобы убить его.


К середине февраля 1998 года все было готово.


Незадолго до 6:30 утра того понедельника, 16 февраля, Peugeot Ятома въехал на парковку в подвале штаб-квартиры Моссада в Тель-Авиве, и он поднялся на лифте в конференц-зал на четвертом этаже. Их ждали двое мужчин и две женщины. Сидя за столом, они уже соединились парами - роль, которую они возьмут на себя в Швейцарии. Каждому было под тридцать, загорелые и прекрасно выглядели. Последние несколько дней они были на снегу на севере Израиля, освежая свои навыки катания на лыжах.


Накануне вечером они были полностью проинформированы о миссии и выбрали себе прикрытие. Мужчины должны были изображать из себя успешных биржевых трейдеров, которые ненадолго отдыхали в торговом зале со своими подругами, но никогда не могли оставить работу позади: это объяснило бы наличие портативного компьютера, который будет у одного из них. Портативный компьютер был подключен для обеспечения связи между скрытым записывающим устройством, которое будет установлено в подвале квартиры, и безопасным домом. Одна пара должна была круглосуточно следить за регистратором, как только он заработал. Другая пара была из кидонского отделения. Их работа заключалась в том, чтобы найти лучший способ убить Зейна. Они отправятся в Швейцарию без оружия; их оружие будет предоставлено брюссельским офисом позже.


На столе для совещаний стояли подслушивающее устройство и диктофон. Ятом осмотрел их и сказал, что устройства были намного сложнее, чем все, что он видел раньше. Его последний брифинг был коротким. Он спросил у каждого псевдонима, который он или она выбрали из списка, который ведется в оперативном управлении. Мужчины выбрали «Солли Голдберга» и «Матти Финклештайна»; женщинами были «Лия Коэн» и «Рэйчел Джейкобсон». Поскольку они летели прямо из Тель-Авива рейсом Эль-Аль, они ехали по израильским паспортам. Они возобновят свои псевдонимы в Швейцарии, где будут ждать фальшивые паспорта.


Все четверо, как позже сказал источник в израильской разведке, «заслужили свои награды». Но правда заключалась в том, что после фиаско в Иордании выбор агентов для такой миссии был ограничен. Амманская команда была лучшей командой Моссада, которую смог выставить на поле боя, и ее члены смогли выдать себя за канадцев; все имели опыт работы на международной арене. Квартет, выбранный для швейцарской миссии, действовал только в Каире - в настоящее время относительно безопасная цель Моссада - и ни один из них не знал из первых рук о работе под прикрытием в Швейцарии.


Возможно, это объясняет, почему, согласно лондонской Sunday Times, Ятом завершил брифинг напоминанием о том, что швейцарцы, проживавшие в немецкоязычных кантонах, где находился Либефельд, «имели тенденцию вызывать полицию, если видели что-то неприличное».


Ятом пожал им руки и пожелал удачи - стандартное благословение для любой команды, отправляющейся на миссию. Группа взяла билеты на самолет и провела следующие двадцать четыре часа в убежище Моссада в городе.


Утром следующего вторника, 20 февраля, они сели на рейс 347 авиакомпании El Al в Цюрих и послушно прибыли в аэропорт Бен-Гурион, по запросу авиакомпании, за два часа до взлета. Они присоединились к очередям пассажиров, в основном граждан Швейцарии или израильтян, проходящих проверку безопасности. К 9 часам утра пары сидели в креслах бизнес-класса, потягивали шампанское и обсуждали предстоящий отпуск. В трюме самолета лежали их лыжи.


В аэропорту Клотен в Цюрихе их ждала катса с брюссельского вокзала на микроавтобусе. Он взял на себя роль их проводника и принял псевдоним «Эфрахим Рубинштейн».


К вечеру они были размещены в конспиративной квартире в Либефельде. Две женщины приготовили ужин, и все они уселись смотреть телевизор. Рано вечером из Цюриха прибыли две взятые напрокат машины, за рулем которых были саянимы. Они уехали в маршрутке, их роль закончилась. Около часу ночи в субботу, 20 февраля, группа выехала из конспиративного дома, каждая пара в отдельной машине. Рубинштейн ехал в первой машине, ведущей на Ваберсакерштрассе. Подъехав туда, две машины припарковались почти прямо напротив жилого дома. Из квартиры Зейна не было света. Люди, назвавшие себя Солли Голдберг, Рэйчел Якобсон и Эфрахим Рубенштейн, быстро направились к стеклянной двери здания. Рубинштейн нес рулон пластика, Гольдберг - ноутбук, Якобсон - сумку, в которой были подслушивающие устройства. Тем временем Лия Коэн и Матти Финклештейн с энтузиазмом начали разыгрывать свою роль наблюдателей, притворяясь любовниками.


Через дорогу пожилая женщина, страдающая бессонницей - позже швейцарская полиция настаивает на том, чтобы называть ее только «мадам X» - снова не могла уснуть. Из окна спальни она смотрела на странное зрелище. Мужчина - Рубинштейн - накинул пластик на стеклянную дверь, чтобы никто не заглядывал в жилой дом напротив. За простыней она увидела еще две фигуры. На улице в припаркованной машине стояла еще одна призрачная парочка. Как и предупреждал Дэнни Ятом, то, что она увидела, было определенно неподходящим. Женщина вызвала полицию.


Чуть позже 2:00 на улицу подъехала патрульная машина BMW, застигнув в объятиях Коэна и Финклештейна. Им приказали оставаться в машине. Тем временем прибыла подкрепление полиции, и троих в вестибюле попросили объяснить, что они делают. Голдберг и Якобсон сказали, что они ошибочно приняли это здание за то, где жили друзья, и Рубинштейн настоял на том, что он сносит, а не кладет пластик.


Тогда дело превратилось в фарс. Гольдберг и Джейкобсон попросили разрешения подойти к своей машине и проверить адреса своих друзей. Полицейские их не сопровождали. В тот же момент Рубинштейн упал на землю, по всей видимости, от сердечного приступа. Все милиционеры собрались вокруг, чтобы помочь и вызвать медпомощь. Никто не двинулся, чтобы остановить две машины, когда они выехали с Ваберсакерштрассе в морозную ночь. Вскоре после этого машины остановились, чтобы пересадить одну пару в другую. Четверка пересекла границу с Францией рано утром.


Тем временем Рубинштейна доставили в больницу. Врачи сказали, что сердечного приступа у него не было. Он был взят под стражу.


В 4:30 утра по тель-авивскому времени Ятома разбудил дома дежурный в штабе Моссада и рассказал, что произошло. Не удосужившись вызвать шофера, Ятом сам поехал в штаб.


После фиаско в Аммане был разработан план действий по устранению таких бедствий. Первым делом Ятом позвонил старшему дежурному офицеру МИД. Офицер позвонил главе офиса премьер-министра, который проинформировал Биньямина Нетаньяху. Он позвонил послу Израиля в европейском сообществе в Брюсселе Эфраиму Халеви. Дипломат английского происхождения почти тридцать лет проработал старшим офицером Моссада, отвечая за поддержание хороших отношений со службами безопасности иностранных государств, имевших дипломатические отношения с Израилем. Он также сыграл важную роль в налаживании отношений с Иорданией после неудачной операции в Аммане.


«Исправь это, и ты будешь моим другом на всю жизнь», - позже цитировал Нетаньяху, сказав Халеви.


Посол сверился с филофаксом, который он везде носил, прежде чем решить, кому позвонить первым: Якову Келлербергеру, высокопоставленному офицеру министерства иностранных дел Швейцарии. Халеви был на высоте: произошел «досадный инцидент» с участием Моссада. Насколько «прискорбно»? - потребовал Келлербергер. «Очень прискорбно», - ответил Халеви. Тон был задан, понимание на ветру. По крайней мере, так считал Халеви, пока Келлербергер не позвонил федеральному прокурору Швейцарии Карле дель Понте.


С выступающей нижней губой и очками в стальной оправе, как у Дэнни Ятома, дель Понте был фигурой в швейцарской правовой системе столь же грозной фигурой, какой когда-то был Ятом в израильском разведывательном сообществе. Ее первый вопрос задал тон, который она будет поддерживать: почему полиция Либефельда не арестовала всех агентов Моссада? Келлербергер не знал. Следующий вопрос Дель Понте вызвал призрак, с которым он был слишком хорошо знаком: могли ли оперативники Моссада иметь «связи с Тегераном»? После войны в Персидском заливе Израиль неоднократно заявлял, что несколько швейцарских компаний поставляют Ирану технологии для производства ракет. Может ли операция быть каким-то образом связана с другой заботой Израиля о том, что стало известно как «скандал с еврейским золотом»? Швейцарские банки для собственной выгоды спрятали огромные суммы денег, депонированные в их хранилищах перед Второй мировой войной немецкими евреями, которые впоследствии стали жертвами нацистов.


В течение выходных с 21 по 22 февраля она продолжала задавать вопросы, пока Халеви изо всех сил старалась замолчать.


Он не рассчитывал на силы, привлеченные к суду против Дэнни Ятома в Израиле. В Моссаде, когда новости об инциденте распространились по всей организации, моральный дух упал еще ниже. На этот раз Ятом не мог винить Нетаньяху в том, что произошло в Либефельде. Премьер-министр заранее ничего не знал об операции. Из кабинета премьер-министра до израильских СМИ стали доходить слухи о том, что Ятом теперь обречен. Еще три дня Эфраим Халеви продолжал умолять и спорить с Келлербергером, чтобы он не раскрыл инцидент. Но Карла дель Понте не хотела этого. В среду, 25 февраля, она созвала пресс-конференцию, чтобы осудить Моссад: «То, что произошло, было неприемлемым и расстроило дружественные страны».


Через несколько часов Дэнни Ятом подал в отставку. Его карьера закончилась, а репутация Моссада стала еще более разорванной. В свои последние минуты в качестве директора он удивил персонал, собравшийся в столовой Моссада. Холодный прусский образ сменился эмоциональным тоном: ему было жаль покидать их в такое время, но он пытался дать им наилучшее руководство. Они всегда должны помнить, что Моссад был больше, чем кто-либо. В конце он пожелал удачи тому, кто занял его место; ему это понадобится. Ятом был ближе всего к тому, чтобы сказать, что он думает о премьер-министре, который продолжал верить, что Моссад можно полностью контролировать из его офиса. Ятом вышел из тихой столовой. Только когда он был в коридоре, начались аплодисменты, и они стихли так же быстро, как и начались.


Неделю спустя Эфраим Халеви согласился взять на себя эту службу после того, как Биньямин Нетаньяху публично признал (впервые это сделал любой израильский премьер-министр), что «я не могу отрицать, что на имидж Моссада повлияли некоторые неудавшиеся миссии».


Будучи непревзойденным политиком, Нетаньяху не упомянул о той роли, которую играл.


Эфраим Халеви стал девятым генеральным директором «Моссада» в четверг, 5 марта 1998 года. Он нарушил традицию и не стал вызывать свой руководящий состав, чтобы выслушать его мнение о том, как должна работать служба в следующие два года. Назначая Халеви, Нетаньяху также объявил, что 3 марта 2000 года новый заместитель директора службы Амирам Левин возьмет на себя управление службой. Новость была встречена с некоторым удивлением. Ни один другой генеральный директор не получил фиксированного срока полномочий; ни один другой депутат не был уверен, что он займет высшую должность.


К 1999 году Ятом занял свою нишу в процветающей военной промышленности Израиля. Он стал продавцом одного из крупнейших производителей оружия в стране; компания не только поставляет оружие для внутреннего пользования, но и имеет развитую экспортную отрасль в страны третьего мира. Ятом регулярно посещает африканские страны и страны Южной Америки. Время от времени он появляется в Вашингтоне.


Как и Меир Амит, Левин не имел предыдущего опыта в разведке, но он безупречно командовал израильской армией на севере Израиля и юге Ливана.


Первой задачей Халеви было уменьшить огромное напряжение и недовольство внутри Моссада, которые так серьезно повредили его имиджу как в Израиле, так и за его пределами. В обычных поздравительных телефонных звонках из ЦРУ и МИ-6 новому директору сказали, что эти службы предпочтут подождать и посмотреть, как он справится с кризисом внутри Моссада, прежде чем всецело посвятить свои службы сотрудничеству без секретов. Одним из факторов может быть то, как Халеви поступил с сторонниками жесткой линии в израильском правительстве, особенно с его премьер-министром.


Сможет ли вежливый Халеви, которому осталось всего год до пенсии, а спустя много лет он станет самым старшим из всех, кто получит эту должность, будет держать Нетаньяху на должном расстоянии? И при всех несомненных дипломатических способностях Халеви - он сыграл центральную роль в переговорах, приведших к мирному договору 1994 года с Иорданией, - он несколько лет находился вдали от тайной разведки. Со времени его работы в Моссаде агентство все чаще проявляло признаки выхода из-под контроля, поскольку старшие офицеры пытались заявить о своих собственных претензиях на продвижение по службе. Большинство этих мужчин среднего возраста остались на своем посту. Может ли Халеви твердо с ними справиться? Обладает ли новый директор необходимыми практическими навыками для поднятия морального духа? Пребывание в коктейльном кругу в Брюсселе вряд ли было лучшей подготовкой к задаче увести агентов подальше от грани отставки. Крайне важно, что у Халеви не было личного опыта работы в полевых условиях. В предыдущий раз в Моссад он всегда был дежурным за стойкой. А чего он действительно мог добиться за два года? Или он действительно был там, чтобы подтвердить то, что хотел Нетаньяху, или, если уж на то пошло, то, что хотела сделать жена Нетаньяху, Сара? В израильском разведывательном сообществе продолжались спекуляции по поводу той роли, которую она сыграла в устранении Ятома, человека, с которым она никогда не испытывала симпатий.


Халеви нашла способ очаровать ее. Он подарил Саре микрочип, разработанный учеными Моссада. Он может быть имплантирован ей под кожу и позволит спасти ее в том маловероятном случае, если она когда-либо попадет в руки террористов. Используя естественную энергию тела, звуковой сигнал был связан с одним из новых космических спутников Израиля, что позволило быстро отследить человека, который его носил, до его или ее укрытия. Никто не знает, вставили ли Саре имплант в ее тело.


Но вскоре возникли дела поважнее, чем обмануть жену премьер-министра. Первая крупная операция, которую Халеви с энтузиазмом одобрил, попытка создать шпионскую базу на Кипре, потерпела неудачу. Небольшая, но эффективная кипрская служба безопасности быстро разоблачила двух агентов Моссада, представившихся учителями в отпуске. Они совершили налет на квартиру, которую арендовали агенты, и обнаружили, что она была заполнена высокотехнологичным оборудованием, способным проследить планы киприотов по усилению своей защиты от соседней Турции.


Халеви отправил своего заместителя на Кипр для переговоров об освобождении двух мужчин. Он вполне мог бы пожалеть, что уехал сам. Президент Израиля Эзер Вейцман был близким другом президента Кипра Биафкоса Клиридиса (в молодости оба мужчины вместе служили в Королевских ВВС). Вейцман отправил своего начальника штаба «съесть скромный пирог на Кипре», а затем раскритиковал Халеви в манере, которую даже Нетаньяху не решился бы использовать против Ятома.


Дальнейшее общественное смущение последовало, когда, когда план убийства Саддама Хусейна был одобрен во время визита к его любовнице, он был отменен после того, как подробности просочились к израильскому журналисту. Нетаньяху узнал о случившемся, когда репортер позвонил в свой офис для комментариев. И снова несчастный Галеви столкнулся с серьезной угрозой.


В течение нескольких недель непостоянный премьер-министр избегал практически любых контактов с главой Моссада, вплоть до конца ноября 1998 года. Затем премьер-министр Турции Бюлент Эджевит позвонил Нетаньяху и спросил, поможет ли Моссад схватить Абдуллу Оджалана, курдского лидера, долгое время считавшегося преступником. террористические со стороны других стран. Турция считала его ответственным за 30 000 смертей на своей территории. Более двадцати лет Курдская рабочая партия Оджалана вела партизанскую войну, чтобы получить автономию для 12 миллионов курдов Турции, у которых нет прав меньшинств, таких как образование или разрешение на вещание на их родном языке.


Оджалан постоянно с легкостью уклонялся от собственной службы безопасности Турции. Он был лидером, внушающим мессианское рвение своему народу. Будь то мужчина, женщина или ребенок, они были готовы умереть за него. Для многих он был воплощением легендарной Алой Пимпернель; его подвиги безумия бесконечно декламировались там, где встречались два или более курдов. В его речах была неистовая страсть, а в его вызове Турции - нервирующее неповиновение.


В ноябре того же года - пролетев через Москву - Оджалан появился в Риме. Итальянское правительство отказалось экстрадировать его в Турцию, но также отказало в его просьбе о политическом убежище. Ранее Оджалан был арестован на основании немецкого ордера за поездку по поддельному паспорту. Он был освобожден, когда Бонн отозвал свое требование об экстрадиции из опасения воспламенить свои большие курдские общины. В этот момент премьер-министр Турции Бюлент Эджевит позвонил Нетаньяху.


Для Израиля тесные рабочие отношения с Турцией являются важным элементом его стратегического и дипломатического выживания в регионе. Нетаньяху согласился и приказал Халеви найти Оджалана. Это будет «черная» операция, а это означает, что участие самого Моссада никогда не станет достоянием гласности. В случае успеха вся заслуга будет отдана турецкой разведке.


План получил кодовое название «Бдительный». Это отражало заботу самого Халеви о том, чтобы как можно меньше мешать его собственной операции в Ираке. Там Моссад Каца работал вместе с курдскими повстанцами над дестабилизацией режима Саддама.


Шесть агентов Моссада были отправлены в Рим. Среди них были летучая мышь левейха, женщина и два техника из подразделения связи «Моссад яхаломин».


Работая в убежище Моссада возле Пантеона, команда установила наблюдение за квартирой Оджалана недалеко от Ватикана. Женщину-агента проинструктировали, чтобы она попыталась установить с ним контакт. Она следовала устоявшимся правилам, которые использовала другая женщина-агент Моссада, чтобы соблазнить Мордехая Вануну на его гибель в том же городе более десяти лет назад. Но план сделать то же самое с Оджаланом провалился, когда курдский лидер внезапно покинул Италию.


Команда Моссада начала прочесывать для него бассейн Средиземного моря: Испания, Португалия, Тунис, Марокко, Сирия. Оджалан побывал во всех этих странах - только чтобы двинуться дальше, когда ему отказали в убежище. 2 февраля 1999 г. курдский лидер был обнаружен при попытке проникнуть в Голландию. Правительство Нидерландов отказало ему в разрешении сделать это. Офицер службы безопасности из Нидерландов в аэропорту Схипол в Амстердаме сообщил главе местной станции Мосад, что Оджалан поймал рейс KLM в Найроби. Его преследователи из Моссада отправились в столицу Кении, прибыв утром в четверг, 5 февраля.


Кения и Израиль с годами выработали близкое «понимание» в вопросах разведки. В рамках «сафари» Моссада в Центральной Африке он раскрыл кенийцам деятельность других иностранных шпионских сетей. В свою очередь, Кения продолжала предоставлять «Моссад» «особый статус», позволяя ему содержать убежище в городе и обеспечивая легкий доступ к небольшой, но эффективной службе безопасности Кении.


Вскоре команда Моссада обнаружила Оджалана на территории посольства Греции в Найроби. Время от времени курды, которых команда считала его телохранителями, приходили и уходили из лагеря. Каждую ночь глава команды Моссада докладывал в Тель-Авив. Порядок был тот же: смотреть - ничего не делать. Затем порядок резко изменился. «Любыми доступными средствами» Абдулла Оджалан должен был быть удален из территории посольства и доставлен в Турцию.


Заказ был Халеви.


Удача сыграла команде на руку. Один из курдов вышел из посольства и подъехал к бару недалеко от почтенного отеля «Норфолк». Согласно классической тактике Моссада, один из членов команды «встал рядом» с курдом. Со своей смуглой кожей и беглым курдским языком этот агент выдавал себя за курда, работающего в Найроби. Он узнал, что Оджалан становится беспокойным. Его последнее прошение о политическом убежище в Южной Африке не получило ответа. Другие африканские страны также не хотели предоставлять курдскому лидеру въездную визу.


Группа подслушивания Моссада использовала свое оборудование для отслеживания всех коммуникаций внутри и вне территории. Было ясно, что Греция также откажется от святилища Оджалана.


Агент Моссада, который встретил курда в баре, сделал свой ход.


Он позвонил курду в резиденцию посольства и попросил «срочно встретиться». Еще раз они встретились в баре. Агент сказал курду, что жизнь Оджалана будет в опасности, если он останется на территории. Его единственной надеждой было вернуться и присоединиться к своим собратьям-курдам не в Турции, а в северном Ираке. В своих бескрайних горах Оджалан был бы в безопасности и мог бы перегруппироваться на следующий день. План был тем, что Оджалан действительно начал рассматривать - и это было подслушано группой наблюдения Моссада. Агент убедил курда вернуться в посольство и попытаться убедить Оджалана выйти и обсудить предложение.


Просто - и смертельно - ловушка была расставлена. Теперь оставалось только подождать, как долго Оджалан сможет продержаться, если не проглотить наживку.


Основываясь на перехвате радиообмена от министерства иностранных дел Греции до комплекса, команда «Моссада» знала, что только несколько дней назад все более неохотные хозяева покажут ему дверь. В послании «только для посла» премьер-министр Греции Костас Симитис сказал, что продолжение присутствия Оджалана в комплексе вызовет «политическую и, возможно, военную конфронтацию» в Греции.


На следующее утро представительский самолет Falcon-900 приземлился в аэропорту Уилсон в Найроби. Пилот сказал, что приехал за группой бизнесменов, летевших на конференцию в Афины.


То, что произошло потом, до сих пор вызывает ожесточенные споры. Позже немецкий адвокат Оджалана заявил, что «из-за искажения ситуации кенийскими властями» Оджалана «фактически выволокли из территории». Но правительство Кении и посольство Греции в Найроби категорически отвергли это обвинение. Греки настояли на том, чтобы курдский лидер покинул территорию, вопреки совету хозяев.


Одно можно сказать наверняка.


Представительский самолет вылетел из Найроби с Оджаланом на борту. Когда самолет покинул воздушное пространство Кении, начались вопросы:


Неужели команда Моссада следовала своей обычной практике и вводила Оджалану обезвреживающее лекарство, когда он выходил из лагеря? Неужели они схватили его с улицы - как другая команда схватила Адольфа Эйхмана много лет назад в Буэнос-Айресе? Неужели Кения закрывала глаза на действия, нарушающие все международные законы?


Через несколько часов после того, как Оджалан был заключен в турецкую тюрьму, по телевидению появился ликующий премьер-министр Бюлент Эджевит, который рассказал о «триумфе разведки ... блестящей операции наблюдения, проведенной в Найроби в течение двенадцати дней». Он не упомянул Моссад. Он придерживался правил.


По мнению Эфраима Халеви, успех операции измерялся потерей шпионской сети в Ираке, которая так сильно зависела от поддержки курдов. Он был не первым руководителем Моссада, который задался вопросом, будет ли готовность премьер-министра Биньямина Нетанхьяху поставить Моссад в роли «наемника» в долгосрочной перспективе отразиться на более широком бизнесе сбора разведывательной информации.


Успех операции, несомненно, был приглушен другим фиаско, унаследованным Халеви.


5 октября 1992 года грузовой самолет Эль Аль врезался в жилой дом недалеко от амстердамского аэропорта Схипол, в результате чего сорок три человека погибли и десятки получили ранения. С тех пор заболели сотни людей, живущих в этом районе. Несмотря на непрекращающуюся кампанию по сокрытию того факта, что самолет перевозил смертоносные химические вещества, в том числе компоненты для производства зарина, смертельного нервно-паралитического агента, факты стали известны, привлекая нежелательное внимание к секретному исследовательскому центру в пригороде Тель-Авива, где находились ученые: среди прочего, произвел ряд химического и биологического оружия для кидонского подразделения Моссада.


В двенадцати милях к юго-востоку от центра Тель-Авива находится Институт биологических исследований. Завод находится на переднем крае многоуровневой системы обороны Израиля. В его лабораториях и мастерских производится широкий спектр химического и биологического оружия. Химики Института, некоторые из которых когда-то работали на советский КГБ или спецслужбу Штази Восточной Германии, создали яд, использованный для попытки убить Халеда Машаля, лидера исламской фундаменталистской группировки ХАМАС.


Текущие исследовательские программы Института включают разработку ряда патогенов, которые, согласно секретному отчету ЦРУ для министра обороны США Уильяма Коэна, будут «этнически специфичными». В отчете ЦРУ утверждается, что израильские ученые «пытаются использовать достижения медицины, идентифицируя отличительные гены, переносимые некоторыми арабами, для создания генетически модифицированной бактерии или вируса».


В отчете делается вывод о том, что «все еще на ранних стадиях намерение состоит в том, чтобы использовать способ, которым вирусы и определенные бактерии могут изменять ДНК внутри живых клеток своего хозяина». Исследования Института имитируют работу, проводимую южноафриканскими учеными в эпоху апартеида, по созданию «оружия пигментации, которое будет нацелено только на чернокожих».


Исследование было прекращено, когда к власти пришел Нельсон Мандела, но по крайней мере двое из ученых, которые работали в программе в Южной Африке, позже переехали в Израиль.


Идея проведения таких исследований еврейским государством вызвала тревогу - не в последнюю очередь из-за тревожной параллели с генетическими экспериментами, проводимыми нацистами. Деди Цукер, член израильского парламента, кнессета, официально заявил: «Нам нельзя позволить создавать такое оружие».


Это было сырье для такого оружия, которое самолет Эль Аль в ту октябрьскую ночь 1992 года нес в 114 тоннах груза, который также включал ракеты Sidewinder и электронику. Самыми смертоносными из всех были двенадцать баррелей DMMP, компонента зарина. Химикаты были куплены у Solkatronic, производителя химикатов из Нью-Джерси. Компания упорно настаивала на том, что Израиль сказал ей, что химикаты «должны использоваться для проверки противогазов». В Институте биологических исследований такие испытания не проводятся.


Основанный в 1952 году в небольшом бетонном бункере, сегодня институт занимает площадь более десяти акров. Фруктовые деревья давно исчезли, их заменила высокая бетонная стена, увенчанная датчиками. По периметру патрулирует вооруженная охрана. Институт давно исчез из поля зрения общественности. Его точный адрес в пригороде Нес-Циона был удален из телефонной книги Тель-Авива. Его местоположение стерто со всех карт местности. Воздушным судам не разрешается пролетать над районом.


Только Димона в пустыне Негев окружена большей секретностью. В секретном справочнике Сил обороны Израиля этот институт указан только как «оказывающий услуги Министерству обороны». Как и Димона, многие научно-исследовательские лаборатории института скрыты глубоко под землей. Здесь размещены биохимики и ученые-генетики со своими разлитыми в бутылки агентами смерти: токсинами, которые могут вызвать тяжелое пищевое отравление и привести к смерти; еще более опасный венесуэльский конский энцефаломиелит и сибирская язва.


В других лабораториях, в которые можно попасть через воздушные шлюзы, ученые работают с различными нервно-паралитическими агентами: удушающими агентами, агентами крови и волдырями. К ним относятся Табун, практически без запаха и невидимый при отпуске в виде аэрозоля или пара. Зоман, последний из обнаруженных нацистских нервно-паралитических газов, также невидим в виде пара, но имеет легкий фруктовый запах. В набор отравляющих веществ входят хлор, фосген и дифосген, который пахнет свежескошенной травой. К агентам крови относятся агенты на основе цианида. Блистерные агенты основаны на тех, которые впервые были использованы во время Первой мировой войны.


Внешне невыразительный, с несколькими окнами в серовато-коричневых бетонных стенах, внутри Института установлена современная система безопасности. Кодовые слова и визуальная идентификация контролируют доступ к каждой области. Охранники патрулируют коридоры. Взрывобезопасные раздвижные двери можно открыть только с помощью свайп-карт, коды которых меняются каждый день.


Все сотрудники ежемесячно проходят медицинский осмотр. Все прошли тщательную проверку. Аналогичные проверки прошли и их семьи.


В Институте есть специальный отдел, который создает смертоносное токсинное оружие для использования Моссадом для выполнения утвержденного государством мандата убивать врагов Израиля без суда и следствия. За прошедшие годы на заводе погибли по меньшей мере шесть рабочих, но причина их смерти защищена строгой военной цензурой Израиля.


Первая трещина в этой шторке безопасности исходила от бывшего офицера Моссада Виктора Островского. Он утверждает, что «все мы знали, что заключенный, доставленный в институт, никогда не выйдет живым. Проникшие из ООП использовались в качестве подопытных кроликов. Они могли убедиться, что оружие, которое разрабатывают ученые, работает должным образом и делает его еще более эффективным ».


Израиль до сих пор не опроверг эти обвинения.


Начало весеннего наступления НАТО на Сербию в 1999 г. дало Халеви возможность для Моссад предоставить разведывательные данные девятнадцати странам, входившим в Североатлантический союз. Моссад имел давние контакты в этом регионе - из-за реальной обеспокоенности тем, что Балканы могут в конечном итоге стать мусульманским анклавом, таким образом обеспечивая черный ход для начала террористических атак против Израиля. Это дало Халеви долгожданную возможность посетить штаб-квартиру НАТО в Брюсселе и встретиться со своими коллегами. Он поехал в Вашингтон, чтобы увидеть ЦРУ. Вернувшись домой, он работал целый день, часто не делая выходных с одной недели на другую. В этом отношении он напомнил людям Меира Амита.


Весной 1999 года старый bete noir Моссада , Виктор Островский, всплыл на поверхность и вызвал раздражение у службы. В тщательно просочившемся отчете группы, действующей от имени двух ливийцев, которым в конечном итоге было предъявлено обвинение во взрыве Локерби, говорилось, что Островский даст показания в защиту. Учитывая, что бывший катса покинул Моссад задолго до инцидента, было трудно понять, что ему придется внести. Тем не менее, по словам одного из высокопоставленных источников в Моссад, вид Островского в зале для допросов в специально созванном суде в Гааге глубоко возмутил Халеви. Он считал, что между Островским и его бывшими работодателями сложилось «понимание», что он больше не будет делать ничего, чтобы поставить агентство в неловкое положение в обмен на то, что ему будет позволено вести свободную жизнь. Некоторое время Галеви размышлял, можно ли предпринять какие-либо судебные меры, чтобы остановить Островского; в конце концов ему сообщили, что их нет.


В любом случае, если бы Островский появился в суде, Галеви ушел бы на пенсию.


Чтобы достичь всего, что он должен сделать до того, как он уйдет со службы, Халеви продолжит испытывать серьезную физическую и психологическую выносливость. Аман и Шин Бет воспользовались проблемами Моссада, чтобы повысить свою позицию и стать первыми среди равных. Тем не менее, никто не предлагал, чтобы Моссад не сохранял свою роль тайного ока Израиля за миром. Без его навыков Израиль вполне может оказаться побежденным врагами в следующем столетии. Иран, Ирак и Сирия разрабатывали технологии, за которыми нужно было внимательно следить.


Вначале стиль работы Моссада заключался в том, чтобы делать то, что должно быть сделано, но делать это тайно. На одной из своих личных встреч с одним из сотрудников Халеви сказал, что хотел бы, чтобы израильское разведывательное сообщество снова стало единой семьей, «с Моссадом, дядей, о котором никто не говорит».


Только время покажет, является ли это безосновательной мечтой или, как опасаются многие наблюдатели, чем дальше Моссад от своего последнего публичного унижения, тем ближе он к следующему.


Это стало еще на шаг ближе, когда в июне 1999 года Моссад узнал, что его могут попросить перенести европейскую штаб-квартиру в Голландию после весьма неловких заявлений о том, что он тайно покупал плутоний и другие ядерные материалы у русской мафии. Обвинение было сделано Intel, небольшим, но грозным подразделением голландской разведки.


Расследование Intel велось из глубокого бункера - по иронии судьбы построенного для укрытия голландской королевской семьи в случае советской ядерной атаки на Амстердам. Бункер находится недалеко от Центрального железнодорожного вокзала города. Intel установила, что конечная остановка была концом пути для некоторых ядерных материалов, украденных из российских оружейных лабораторий, таких как Челябинск-70 на Урале и Арзамас-16 в Нижнем Новгороде, бывшем Горьком.


Старшие офицеры Моссада настаивали на том, что именно потому, что смертоносные материалы были украдены, их агенты купили их у русской мафии. Это был единственный способ остановить продажу материалов исламским и другим террористическим группам.


Признав, что утверждение Моссада было правдоподобным, следователи Intel пришли к выводу, что ядерные материалы также были тайно отправлены из амстердамского аэропорта Схипол в Израиль, чтобы укрепить собственный завод страны по производству ядерного оружия в Димоне. К 1999 году уже было накоплено около 200 единиц ядерного оружия.


Тот факт, что Моссад торговал с русской мафией, возродил ядерный кошмар, который никогда не исчезал. В то время как леденящая кровь доктрина MAD - гарантированное взаимное уничтожение - ушла в прошлое, на ее место пришел более опасный сценарий, когда ядерное ноу-хау и материалы продаются. Это капитализм в стиле Дикого Востока, при котором синдикаты организованной преступности и коррумпированные правительственные чиновники работают вместе, чтобы создать новые рынки для ядерных материалов - базар с одним из самых опасных видов оружия в мире.


Большая часть работы по отслеживанию происхождения похищенных ядерных материалов выполняется Европейским транс-урановым институтом (ETUI) в Карлсруэ, Германия. Там ученые используют самое современное оборудование, чтобы отслеживать, были ли украденные материалы из военного или гражданского источника. Но они признают, что «это все равно, что пытаться поймать вора, у которого никогда не снимали отпечатки пальцев».


Чтобы избежать неудобных вопросов в случае обнаружения собственных отпечатков пальцев Моссада, Халеви в начале июня тайно посетил Голландию, чтобы объяснить роль Intel Моссад. Голландскую разведку это не убедило.


Халеви вернулся в Израиль, чтобы сообщить своему новому премьер-министру Эхуду Бараку, что Моссад должен быть готов переместить свою европейскую штаб-квартиру в комплекс Эль Аль в аэропорту Схипол.


Моссад базировался там последние шесть лет. Из офисов на втором этаже комплекса, известного в Схиполе как «Маленький Израиль», восемнадцать офицеров Моссада руководили операциями в Европе. Согласно одному из источников в Моссаде, позиция Халеви была ясна: лучше Моссад двинется, чем быть изгнанным из Голландии - участь, которую он постигла в Британии при правительстве Тэтчер.


Решение Моссада вести свои операции в стране пребывания, не сообщая об этом Британии, привело к ухудшению отношений с Лондоном. Как ни странно. Если Моссад уйдет из Схиполя, он может вернуться в Британию. При некритическом одобрении премьер-министра Тони Блэра - как говорят, Халеви сказал Бараку - Моссад встретит радушный прием. Блэр считает, что сильное присутствие Моссада пойдет на пользу усилиям МИ5 по отслеживанию многих групп с Ближнего Востока, которые сейчас базируются в Лондоне.


Решающим фактором при переезде в Великобританию будет то, перенесет ли израильский национальный перевозчик El Al свой хаб из Схиполя в Хитроу. Учитывая процветающий грузовой бизнес Эль-Аль, Хитроу будет значительно продвигаться вперед.


Intel установила, что связь между Моссадом и авиакомпанией является неотъемлемой частью оборота ядерных материалов.


Голландское агентство настаивает на том, что Моссад никогда бы не начал опасный бизнес по покупке ядерных материалов, если бы эти материалы не могли быть безопасно и тайно перевезены в Израиль.


Бывший помощник министра обороны США Грэм Эллисон, ныне директор Гарвардского центра науки и международных отношений, заметил, что «преступная или террористическая группа может даже отправить оружие в Соединенные Штаты в места, достаточно маленькие и легкие, чтобы их можно было отправить по почте. услуга."


В этих словах подразумевается тот факт, что такая высокоэффективная организация, как «Моссад», при поддержке огромных ресурсов, которые Израиль предоставляет в ее распоряжение, вряд ли столкнется с трудностями в контрабанде ядерных материалов из Схиполя.


Подозрения Intel по поводу такой контрабанды впервые возникли, когда стало известно, что грузовое судно El Al, разбившееся вскоре после взлета из Схиполя в октябре 1992 года, перевозило химикаты.


С тех пор агентство собрало то, что источник в Intel описывает как «как минимум веские косвенные доказательства», что Моссад также регулярно отправлял ядерные материалы через Schipol.


«Мул» - курьер, которому в обмен на сотрудничество была предоставлена гарантия от судебного преследования, - сказала Intel, что она переправила ядерные материалы с Украины через Германию и, наконец, в Голландию.


Курьер сообщил Intel, что ее встретили на Центральном вокзале Амстердама. Показали фотографии, курьер выбрал человека. Это был офицер Моссада, который, как было известно Intel, базировался в Схиполе.


В «старые времена» - это слова Меира Амита - оперативник Моссада никогда бы не позволил так легко идентифицировать себя. Многие другие представители израильского разведывательного сообщества считают, что такие фундаментальные неудачи в торговом ремесле не предвещают ничего хорошего для Моссада, когда он вступает в новое тысячелетие.


В Израиле произошло изменение отношения, которое привело к гневу и разочарованию в связи с операционными неудачами Моссада. В те «старые времена» мало кто из израильтян действительно считал, что успех Моссада часто зависит от подрывной деятельности, лжи и убийств. Все, что имело значение, это то, что Израиль выжил.


Но с появлением своего рода мира, приближающегося к границам Израиля с его арабскими соседями, все чаще задаются вопросы о таких методах, которые используются в продолжающейся роли Моссада в качестве щита и меча.


Внутри самого Моссада существует упорное чувство, что великая организация может выжить, только если, по словам Рафи Эйтана, «не поддаваться каждому ропоту нового мнения». В равной степени существует чувство, выраженное Ари Бен-Менаше, что, если Моссад будет упорствовать в достижении вчерашних целей, он «окажется в опасности быть задушенным, как средневековый рыцарь в доспехах, оставленный без коня и забытый на поле боя». боевой."


За такими вызывающими воспоминания словами скрывается суровая правда. Пятьдесят лет спустя Моссад больше не воспринимается как пустяковое агентство, его дела ярко сияют в сознании Израиля. Рожденный в те памятные несколько лет, когда Израиль построил для себя новый мир, Моссад был одним из гарантов того, что мир выживет. Эта гарантия больше не требуется.


Ари Бен-Менаше сказал об этом не хуже других: «Израиль и весь мир должны думать о Моссаде, как о дозе профилактической медицины - для защиты от болезни, которая может быть смертельной. Вы принимаете лекарство только тогда, когда болезнь угрожает. Ты не принимаешь это все время ».


Вопрос, на который пока нет ответа, заключается в том, согласится ли Моссад играть роль, в которой зрелость и умеренность должны заменить политику выполнения тяжелых дел по веским причинам.


ГЛАВА 18


НОВЫЕ НАЧИНАНИЯ


11 сентября 2002 года все доступные мужчины и женщины в Моссаде - за исключением тех, кто находился за границей - прошли через безликие коридоры своей штаб-квартиры в центре Тель-Авива. На улице был еще один из тех поздних летних дней, ясное голубое небо и температура около двадцати градусов по Цельсию. Такая же погода стояла год назад в тот день на северо-восточном побережье Соединенных Штатов, когда террористы-смертники «Аль-Каиды» врезались в башни-близнецы в Нью-Йорке и в Пентагон. Беспрецедентное нападение навсегда изменило восприятие терроризма для Моссада и других мировых спецслужб, которые в 2002 году работали в глобальной индустрии стоимостью 100 миллиардов долларов, в которой работало миллион человек. В настоящее время весь штат Моссада насчитывает 1500 человек, что на 300 человек больше, чем за последнее десятилетие.


Это была не первая годовщина того, что стало известно как 9/11, которое беспокоило тех, кто в штаб-квартире Моссада направлялся в столовую для персонала. Чувство дурного предчувствия у одних в сочетании с дрожью возбуждения у других возникло из-за смеси надежды, ожидания и страха разочарования.


В первую очередь их умы волновал простой вопрос: будет ли новый глава Моссада, которого они собирались встретить в столовой штаб-квартиры, продолжать управлять службой, как это было при Эфраиме Халеви? Если так, моральный дух неизбежно упадет еще больше, и отставок будет больше.


Премьер-министр Ариэль Шарон, наконец, смягчил Халеви как мемун - на иврите «первый среди равных». За четыре года, когда он был генеральным директором, усилилось унаследованное им напряжение - вызванное соперничеством между службами и предательством, которое настроило полевых агентов против аналитиков и превратило планировщиков в заговорщиков. Моссад, который когда-то гордился единством, становился все более расколотым.


Сможет ли новый человек залечить трещины? Сможет ли он сделать то, что не удалось Халеви: привести Моссад в новое тысячелетие и снова превратить его в силу, с которой нужно считаться? Мужчины и женщины, направлявшиеся в столовую в тот сентябрьский день, сошлись во мнении, что любой у руля должен быть лучше Халеви.


За четыре года его пребывания в должности в Халеви произошли заметные физические изменения. Его кожа была серой, а глаза часто были красными, что было результатом нарушения сна из-за звонков ночного дежурного Моссада. Морщинки вокруг рта Халеви были более глубокими. Исчезли бодрые шаги, которые когда-то предвещали его приближение по коридорам Моссада, теперь в его походке появилась скованность. Сарториально он тоже больше не был той фигурой, которой был: он похудел; его куртки висели на нем. Его голос, все еще культурный, был лишен резкости; его вопросы были менее острыми. Халеви стал выглядеть и звучать как человек, стремящийся к пенсии. В тот сентябрьский день ему было шестьдесят шесть лет, он был самым старым генеральным директором, возглавлявшим «Моссад».


Во многом служба стала похожа на Халеви. Его набеги на международную арену свелись к операциям в котле Ближнего Востока. Старшие офицеры Моссада сопровождали Халеви во время его регулярных визитов в ЦРУ в Лэнгли, в МИ-6 в его новую штаб-квартиру на Воксхолл-Кросс в Лондоне и в Пуллах в Баварии, где находится немецкий BND. Визиты к другим руководителям разведки были менее частыми. Но мало что получилось от любого из этих контактов.


Мир в двадцать первом веке стал гораздо более опасным и нестабильным, чем когда-либо прежде. Хотя Моссад внес свой вклад в оценку технологических достижений террористов, он не сыграл значительной роли в определении новых ролей глобального разведывательного сообщества в борьбе с наркотиками и экономическим шпионажем. Вклад Моссада состоял в том, чтобы аргументировать необходимость возвращения традиционного шпиона в качестве дополнения к спутникам и другим экзотическим системам. Мнение часто принималось хладнокровно.


Затем, 11 сентября 2001 года, мир и мировое разведывательное сообщество были потрясены новой реальностью после самого смертоносного террористического нападения из когда-либо известных. Тем не менее, как бы поразительно это ни было, события того дня готовились долго: нападение стало кульминацией самой изощренной и ужасающей схемы, разработанной Усамой бен Ладеном и его группой джихада «Аль-Каида».


В бесчисленных миллионах слов, написанных в газетах, и в огромной библиотеке книг по этой теме, до сих пор без ответа оставался один вопрос: насколько Моссад заранее знал о событиях, приведших к разрушению Башен-близнецов и частичному разрушению. свержение Пентагона?


Спустя год после атак только горстка самых высокопоставленных офицеров Моссада из оперативного отдела в здании штаб-квартиры Моссада знала ответы - да и то не все.


С того дня, как террористы-смертники бен Ладена частично разрушили Всемирный торговый центр в 1993 году, Моссад поместил его в список самых разыскиваемых террористов. Его полевые агенты под глубоким прикрытием в Йемене, Саудовской Аравии и Афганистане уловили «шепот на ветру», что бен Ладен замышляет «что-то грандиозное», говорится в одном сообщении. Другой говорил о «сильных слухах, что бен Ладен планирует атаку типа Хиросимы». Еще один показал, что имитатор полета использовался в тренировочном лагере «Аль-Каиды» недалеко от Кабула. Затем пришла еще более тревожная новость о том, что бен Ладен пытался заполучить химическое и ядерное оружие.


В то время как аналитики Моссада пытались, по словам одного (автора), «соединить точки», отчеты также передавались по давно установленному обратному каналу в ЦРУ. Пентагон попросили оценить угрозу авиаудара. Один из ее аналитиков, Марвин Четрон, писал: «Спускаясь по Потомаку, вы можете повернуть налево у памятника Вашингтону и вынести Белый дом».


За целых три года до сентябрьских атак комиссия под председательством вице-президента Эла Гора подготовила отчет, в котором содержался призыв существенно увеличить расходы на безопасность аэропорта. За этим последовали и другие отчеты, опять же основанные на материалах Моссада. Все были проигнорированы сначала Белым домом Клинтона, а затем преемником Клинтона президентом Джорджем Бушем. Когда он выразил протест, Марвину Четрону сообщил представитель Пентагона. «Послушайте, мы не можем справиться с кризисом, пока он не станет кризисом». В Вашингтоне было ощущение, что Моссад снова стал вопиющим волком, что он кровно заинтересован в продвижении исламского фундаментализма как угрозы, потому что он опасается своих террористов и хочет убедить Соединенные Штаты, что они также столкнулись с аналогичной угрозой.


К тому времени, когда Эфраим Халеви вступил в должность, послушно прочитал досье об угрозах терроризма и увидел реакцию на предупреждения Моссада, он решил, что, по словам одного из своих старших офицеров, «нет смысла давить дверь на засов ».


В Вашингтоне надвигающийся провал игнорируемой разведки уже не в первый раз привел к разрыву между ФБР и ЦРУ. У обоих агентств были конкретные доказательства того, что «Аль-Каида» представляет собой растущую угрозу: один из ее сотрудников был остановлен в последний момент из-за того, что влетел на угнанном самолете в Эйфелеву башню в Париже. В Лэнгли появилась достоверная информация о том, что бен Ладен планировал нанести воздушный удар по экономическому саммиту в Италии в начале 2001 года. Но чувство паралича и отрицания, усугубленное растущей войной между ФБР и ЦРУ, продолжало держать в своих руках разведывательное сообщество США.


Чтобы сломать это положение, потребуются события 11 сентября.


После этого старшие офицеры обоих ведомств подверглись публичным нападкам за отсутствие политики борьбы с терроризмом и отсутствие координации и сотрудничества. Возникла картина непокорной бюрократии разведки, слишком озабоченной вопросами политической целесообразности, чтобы рисковать. ЦРУ, в частности, не осознало важность подъема исламского фундаментализма и решающую роль, которую сыграли Усама бен Ладен и Аль-Каида. Тысячи террористов закончили его тренировочные лагеря, чтобы оставить свой след на мировой арене. Первым было разрушение в 1998 году американского посольства в Найробе, Кения, и Дар-эс-Саламе в Танзании, в результате которого погибли 213 человек. Затем последовала атака на американский эсминец USS Cole в порту Аден 12 октября 2000 года. Оба были публичными прелюдиями к атакам 11 сентября.


После 11 сентября среди сотен вопросов, доминирующих в коллективном самоанализе Вашингтона, были следующие: почему у ЦРУ не было больше шпионов в Африке и на Ближнем Востоке? Почему это слишком зависело от электронного наблюдения? И почему он не полагался на то, что Пол Бремер, глава контртеррористической службы президента Рейгана, назвал «разведкой третьих стран»?


Все знали, что он имел в виду Моссад.


С тех пор Халеви засыпали звонками директора ЦРУ Джорджа Тенета, который сам подвергался резкой критике. Тенет хотел знать, насколько больше Моссад знал о готовящейся атаке на башни-близнецы и Пентагон.


Галевите, в его тщательном, дипломатическом пути, он указал на Тенета , что Моссад было отправлено несколько предупреждений в течение нескольких недель до сентября , что атака идет. Затем Халеви процитировал «достоверную болтовню» агентов Моссада в Афганистане, Пакистане и Йемене. Но под растущим давлением Конгресса и Белого дома Тенет яростно продолжал бросать вызов Халеви. Что знал Моссад?


Офицер Моссада позже описал «горячую линию из Лэнгли» как перегретую. Иногда Тенет звонил по дюжине звонков в день. А потом был весь трафик высокоскоростных сигналов по защищенным линиям. Ничего подобного еще не было. Вашингтон был шокирован тем, что бородатый мужчина, действующий в пещере где-то на Ближнем Востоке, «нанес больший урон американскому престижу, чем Перл-Харбор».


В напряженном телефонном разговоре, который, хотя он не знал об этом, спровоцировал его собственное падение, Халеви огрызнулся Тенету. Где было ваше электронное наблюдение?


Агентство национальной безопасности Америки - самая секретная и мощная такая служба в мире. Из форта Джордж Г. Мид в Мэриленде он бросает электронное ухо на земной шар. Его суперкомпьютеры круглосуточно гудят, надеясь перехватить или идентифицировать сообщения между террористами. Подозреваемые, имена, ключевые слова, номера телефонов и адреса электронной почты - все это поглощается спутниками АНБ - либо вращающимися по кругу, либо геолокацией вокруг Земли - и загружается в компьютеры. Там данные кодируются в «списки наблюдения», а затем передаются в систему, которая ведет списки по защищенным каналам по всему разведывательному сообществу США.


Теоретически каждый, кому нужно было знать, знал, кто там представлял реальную и настоящую опасность для Соединенных Штатов. Но на самом деле все было иначе.


Мало кто точно знает, сколько стоит управление АНБ, но, по широко распространенным сообщениям, они превышают несколько миллиардов долларов в год. Его массивные и мощные средства обработки данных являются частью системы наблюдения ECHELON, которая ежедневно просеивает десятки миллиардов фрагментов информации, сопоставляя их.


Единственным недостатком этой системы является то, что она все еще имеет языковые трудности: она не может распознавать диалекты и наречия некоторых из восемнадцати языков Ближнего Востока и еще большего их числа в Индии и Пакистане. Некоторый материал, полученный оттуда, должен быть тщательно изучен старомодными методами - лингвисты обучены интерпретировать то, что говорится, и, что не менее важно, то, что могло быть упущено. В конце концов, списки зависят от точности.


Эфраим Халеви знал, что это слабое место в американской системе: любой список хорош настолько, насколько хорош аналитики, помещающие в него имя человека. И в этом, вежливо сказал он Тенету во время телефонного разговора, американцы потерпели неудачу.


Тенет был в ярости. Он был предан чудесам электронного наблюдения. Для него это был последний инструмент шпионажа сверхдержав на миллиард долларов. Часовые в космосе, высокотехнологичные спутники-шпионы с экзотически звучащими именами, такими как Аргус, Магнум и Кейхол, были тем, как Вашингтон - и во многих отношениях сам Тенет как глава его разведывательного сообщества - следил за остальным миром. . Во время своих собственных визитов в Израиль он показал Халеви, как в ледяной тьме космического пространства спутник, направленный вниз на штаб-квартиру Ясира Арафата на Западном берегу, улавливал его разговоры. Халеви, как гласит история, вежливо улыбнулся. Но что сказал Арафат, чтобы оправдать расходы на всю эту слежку? Тенет пожал плечами.


Халеви еще некоторое время изучал спутниковую фотографию, отмечая дату. Затем он попросил одного из своих аналитиков принести отчет в тот же день. Это был подробный отчет из «Мосад катса» о том, что сказал Арафат, когда спутник пролетел над головой. Халеви пробормотал, что в этом суть человеческого разума. Шпион на земле может судить о разговоре в его обстановке, получать более тонкие детали, которые теряются даже для самого изощренного электронного наблюдения.


На следующей встрече с президентом Джорджем Бушем глава ЦРУ пожаловался, что «старик в Тель-Авиве вне досягаемости». Буш обсуждал этот вопрос со своим ближайшим советником Кондолизой Райс. Она сказала, что поговорит с Диком Кларком, который был «царем» президента Клинтона по борьбе с терроризмом. Мало кто в Вашингтоне проработал в этой области дольше.


Сын работника бостонской шоколадной фабрики, Кларк остался в живых из американского военно-политического истеблишмента. Для сменяющих друг друга администраций, начиная с президента Рейгана, он стал источником бесконечных советов. Он считал себя защитником американских ценностей.


Несмотря на его врагов, люди слушали его. В частном порядке они, возможно, высмеивали то, как Кларк старался выглядеть как последний действующий президент в Белом доме - он даже покрасил волосы в серебристый цвет, когда Клинтон был у власти, как они сказали, - но он был человеком, который знал положение каждого начальника разведки на Западе, и многих в Китае и арабских странах. Он сказал Райс, что у Халеви «истек срок годности». Она сказала Бушу. Он позвонил Шэрон. Это был лишь вопрос времени, когда премьер-министр Израиля найдет причину отправить Халеви в отставку.


Мужчины и женщины, проходящие по коридорам Моссада, знали если не все, то частично. Некоторые из их коллег уже покинули Моссад, либо ушли в отставку, либо были изгнаны из-за ощущения, что у организации нет настоящего будущего. Для них уже было недостаточно создавать ситуации, стремящиеся извлечь факты из предположений, проводить свои дни, применяя искусство обоснованных предположений и имея дело со средним диапазоном вероятностей. Другие остались в надежде, что однажды все изменится - что, например, больше не будет повторения операции, за которую Эфраима Галеви навсегда запомнят в этих коридорах.


9 мая 2001 года двое молодых людей подъехали к сторожевому посту на Фолк Филд в Висконсине, одной из нескольких авиабаз, которые Национальная гвардия поддерживает по всей стране. У Volk Field есть еще одно интересное заявление. По его периметру расположен небольшой музей авиации. Ежегодно с весны по сентябрь осматривать экспозицию самолетов приезжает постоянный поток посетителей.


Охранник попросил у мужчин удостоверения личности и был удивлен, когда они предъявили израильские паспорта. Он не мог припомнить, чтобы посетители приходили так далеко. Они объяснили, что они «изучают искусство» в «Иерусалимском университете».


Как и всех посетителей, охранник записал их имена - Гал Кантор и Цви Ватерманн - затем направил их в музей. Через десять минут патруль военной полиции поймал их, фотографируя припаркованные истребители. Мужчины были арестованы, но заявили, что не знали, что совершили правонарушение. Офицер службы безопасности базы выпустил их с предупреждением. Его отчет об инциденте дошел до структуры военного управления Висконсина и до Пентагона.


Оттуда его отправили в ФБР. В тот майский день бюро уже получило двадцать семь других отчетов с участием израильских «студентов-искусствоведов». Сообщения поступали из Лос-Анджелеса и Майами, Денвера и Далласа, Сиэтла и Нового Орлеана.


Детали были замечательны своей последовательностью. Двое «студентов-художников» в Сент-Луисе были пойманы «на схемах изнутри здания Управления по борьбе с наркотиками». В другом федеральном здании в Далласе другой паре запретили делать то же самое. В нескольких городах другие «студенты-художники» появлялись в домах высокопоставленных федеральных чиновников - людей с неуказанными адресами, известными в разведывательном сообществе США как «черные адреса». В других городах - Феникс и Сан-Диего было два - у «студентов» были обнаружены фотографии федеральных агентов и их машины без опознавательных знаков. Во всех отчетах говорилось, что студенты назвали свой адрес «Иерусалимский университет» или «Академия искусств Бецалей» в городе.


ФБР попросило Госдепартамент провести проверку в посольстве США в Израиле. Сообщается, что «Иерусалимского университета» не существует. Ближайшим из них был Еврейский университет города, и в нем не было записей о «студентах». Академия Безалей была подлинной. Но даты рождения, номера паспортов и, в некоторых случаях, номера военкоматов «студентов-искусствоведов» не значились ни в списках зачисленных в академию, ни в списках тех, кто учился там до десяти лет назад. Пока эта информация собиралась, агенты ФБР в Вашингтоне выследили сотовые телефоны таинственных «студентов». Все было куплено израильским дипломатом в Вашингтоне, который теперь вернулся в Израиль.


Эта новость вызвала ужас в штаб-квартире ФБР. Роберт Мюллер, тогдашний директор бюро, созвал встречу с Джорджем Тенетом. Их больше всего волновало, ожидает ли их очередная шпионская операция Моссада. Но разве агентство, прославившееся непревзойденным планированием и скрытностью, установило такое, хотя бы на первый взгляд, такое дилетантское?


Тенет позвонил Халеви, который отрицал, что проводилась какая-либо операция.


Он лежал. Операция была его детищем. Уязвленный отказом - а это было за несколько месяцев до атак 11 сентября - чтобы принять во внимание предупреждения Моссада о том, что «Аль-Каида» представляет собой растущую угрозу в Соединенных Штатах, Халеви решил проверить, насколько бдительной была американская оборона. Учащиеся последнего года обучения в учебной школе Моссада на окраине Тель-Авива были отобраны для поездки в Америку. Это будет не первый случай, когда Моссад использует своих учеников для этой цели; это дало им ценный полевой опыт, и все, что они приобрели, могло быть полезно Моссаду.


Халеви решил провести операцию с участием лишь нескольких сотрудников Моссада. Опять же, это не было редкостью для генерального директора. Но что делало это необычным, так это то, что предварительное планирование и истории прикрытия были катастрофой, ожидающей своего часа. Так же, как в Лиллехаммере и на улицах Аммана - оба фиаско, стоившие предшественникам Халеви их рабочих мест, - был элемент безрассудства в том, что «студенты-художники» должны были делать, что озадачило ФБР. Неужели Моссад не мог так далеко ускользнуть, чтобы запустить что-то подобное?


Когда ФБР начало расследование, случилось неизбежное: просочилась новость. Вскоре ряд репортеров попытались выяснить эту историю. Большая часть их первоначальных сообщений не соответствовала действительности. «Студенты-художники» были описаны как «жители Среднего Востока» и «говорящие по-арабски». Они были опознаны как члены неназванной террористической группы.


Затем на арену вышел канал Fox News. К сюжету он поручил трудолюбивому репортеру Карлу Кэмерону. Он уловил первый намек на то, что это могла быть операция, созданная Моссадом.


Это вызвало немедленную реакцию огромного и могущественного еврейского лобби в Вашингтоне, чьи щупальца простираются по всей Америке. Американо-израильский комитет по связям с общественностью (AIPAC) - ведущее политическое лобби, способное проникать в Конгресс, разведывательное сообщество и Белый дом. Еврейский институт по делам национальной безопасности (JINSA) имеет не менее мощные связи. Антидиффамационная лига (ADL) и Комитет по достоверности ближневосточных репортажей в Америке (CAMERA) строго следят за тем, что СМИ публикуют об израильских делах.


В тот момент, когда Кэмерон вышел в эфир в сети Fox, чтобы объявить, что он раскрыл «возможную операцию шпионажа и наблюдения со стороны израильтян против боевиков Аль-Каиды в США», объединенные ресурсы еврейского лобби направили огонь против него.


Но даже когда они начали свой первый залп, Кэмерон сказал во втором отчете, что «многие израильтяне не прошли проверку на полиграфе, когда их спросили об их предполагаемой деятельности по слежке в Соединенных Штатах».


В Париже официальная французская газета Le Monde сообщила, что «в Соединенных Штатах была ликвидирована обширная израильская шпионская сеть, что стало крупнейшей операцией такого рода с 1985 года, когда Джонатан Поллард был пойман на продаже главных секретов Моссаду».


Еврейское лобби с новой силой принялось за работу.


Посольство Израиля, как и ожидалось, повторило то, что было сказано в ответ на все подобные обвинения: «Ни один американский чиновник или спецслужба не жаловался нам по этому поводу. История чушь. Израиль не шпионит за Соединенными Штатами ».


Израильское лобби раскритиковало Карла Камерона за его разоблачения. Представители JINSA, ADL и CAMERA утверждали, что в отчете Fox «цитируются только неназванные источники и нет прямых доказательств». Заместитель директора CAMERA Алекс Сафиан сказал, что «у него были« разговоры »с представителями Fox News по поводу статьи Кэмерона».


Сафиан также поставил под сомнение «мотивы» Кэмерона при написании этой истории. «Я думаю, что Fox всегда был справедливым по отношению к Израилю в своих репортажах. Я думаю, что лично у Кэмерона что-то есть об Израиле. Он вырос на Ближнем Востоке. Может, это как-то связано с этим. Может, он очень симпатизирует арабской стороне. Можно спросить ». Подразумевалось, что Карл Кэмерон был фанатиком; Позже Сафиан выдвинул то же самое в отношении всей редакции Le Monde .


«Я потерял дар речи», - сказал Кэмерон, когда услышал о заявлении Сафиана. «Я росла несколько лет в Иране, потому что мой отец был там археологом. Это делает меня антиизраильским? » Кэмерон, главный вашингтонский корреспондент Fox News, никогда прежде не подвергался нападкам за «предвзятое» освещение событий.


Майкл Линд, старший научный сотрудник New America Foundation - аналитического центра - и бывший исполнительный редактор журнала The National Interest , сказал: «Среди офицеров дипломатической службы, правоохранительных органов и вооруженных сил создается впечатление, что вы можете». не связываться с Израилем, не подвергаясь прямым и косвенным клеветническим заявлениям, таким как ярлык арабиста ».


В то время как нападения на Кэмерон и Le Monde были в самом разгаре, «студентов-художников» незаметно депортировали в Израиль за то, что Служба иммиграции и натурализации США назвала «обычными нарушениями визы».


Ни одно из ведущих СМИ не спрашивало, почему в этом было замешано ЦРУ через его Национальное управление контрразведки. Или почему ФБР установило, что «студенты» посетили не менее тридцати шести объектов Министерства обороны.


Наконец, когда «студенты» летели на Эль-Аль обратно в Тель-Авив, все следы репортажей Кэмерона исчезли с интернет-сайта Fox News. На его месте появилась записка. «Эта история больше не существует». Представитель ЦРУ сказал: «Мы закрыли книгу по этому поводу».


Вскоре после этого срок пребывания Халеви в Моссаде подошел к концу.


Было еще одно наследие, которое Эфраим Халеви перенесет на пенсию: его решение вернуться к смерти принцессы Дианы и Доди аль-Файеда. Прочитав досье Моссада об инциденте, он попросил Мориса, агента, который участвовал в попытке завербовать Анри Поля - водителя машины, в которой погибли молодые влюбленные, - подготовить новую запись о последнем дне пары. вместе.


Было ли это просто любопытством со стороны Халеви? Ходили слухи, что он познакомился с Дианой, когда был послом Израиля в Европейском сообществе. Если так, то он не будет первым дипломатом, попавшим под ее чары. Но более вероятно, что Халеви хотел удостовериться, что не было никаких новых доказательств в поддержку утверждений о том, что Моссад был косвенно причастен к смерти.


Морис, теперь работающий в штаб-квартире, подготовил подробный отчет о последнем дне жизни Дианы и Доди.


Те, кто читал отчет, говорят, что он конкретизирует детали первоначального отчета Моссада. Мохамед аль-Файед, отец Доди, описывается как человек, который постоянно одержим тем, что Диана беременна и что она является объектом наблюдения ЦРУ, МИ-6 и французской разведки с того момента, как она и Доди прилетели в Париж. Есть расшифровки телефонных разговоров, в том числе одного из бывших телохранителей Дианы из Скотланд-Ярда, предупреждающего ее «быть осторожной». Вечер 30 августа 1997 года, который пара провела вместе в Париже, тщательно спланирован. Далее следует похожий рассказ о том, как в первые минуты воскресенья, 31 августа, пара вылетела из отеля Ritz, чтобы попытаться добраться до квартиры Доди, расположенной в нескольких минутах езды от отеля. Затем Морис сосредоточился на белом Уно. Он был припаркован недалеко от отеля «Ритц». Другие фотографы говорят, что он принадлежал папарацци Джеймсу Андерсону. Он сделал фотографирование Дианы своим любимым делом. Это принесло ему состояние. Но было установлено, что Андерсон не присутствовал в указанную ночь.


Морис описал, как белый Уно преследовал «Мерседес» по горячим следам, Анри Поль за рулем, Диана и Доди на заднем сиденье, когда две машины мчались к подземному переходу Плас де Л'Альма, где Дайана и Доди встретили свою смерть.


Позже в одном из парижских гаражей была найдена машина той же марки, но недавно выкрашенная в синий цвет. Когда краска была поцарапана, машина снизу была белой. Полиция не стала расследовать это дело. Они уже подозревали, что это не тот автомобиль, который они искали? Если так, то почему они не посетили завод по переработке автомобилей в пригороде Парижа, где еще один белый Fiat Uno через несколько часов после фатальной аварии превратился в кусок неидентифицируемого металла? Понимали ли они, что это будет пустой тратой времени?


Морис отметил в своем отчете: «Спустя почти четыре часа после крушения Джеймс Андерсон внезапно вылетел на Корсику. У него не было известных профессиональных причин для этого. В то время на Корсике не было никого, кого можно было бы фотографировать. В мае 2000 года сгоревший автомобиль был обнаружен в лесу недалеко от Нанта во Франции. Водитель все еще находился в машине. Тесты ДНК показали, что это тело Джеймса Андерсона ».


И в этом заключается последняя загадка, которая, возможно, теперь никогда не будет разрешена. Не поехал ли Андерсон на Корсику, чтобы получить солидный гонорар за одолжение своего белого Uno? Но кому? Моссад определенно не был заинтересован в преследовании Дианы или Доди. Неужели это была другая спецслужба? Считалось, что Андерсон имел связи как с французской, так и с британской разведкой. Даже если бы это было правдой, предположение о том, что автомобиль Андерсона «позаимствовали и использовали, чтобы вынудить Анри Поля потерять контроль над« Мерседесом », по-прежнему является неприемлемым шагом, - как это сделал Мохамед аль-Файед».


Но вопросы не прекращаются. Почему полицейское расследование смерти Андерсона было таким поверхностным? Почему полиция не попыталась выяснить, почему он уехал на Корсику, и не провела детального расследования его банковских счетов? Как и все состоятельные люди, Андерсон держал несколько счетов по всей Европе. Но ни один из них не был проверен на предмет внесения значительной суммы после поездки на Корсику.


Более интригующим является возможность того, что именно смерть Андерсона обеспокоила Халеви. Пытался ли кто-нибудь в прошлом завербовать его в Моссад? Хотя в файле Моссада, возможно, ничего не было, все же оставалась вероятность того, что кто- то из участников операции натолкнулся на фотографа и попытался использовать его.


Что бы Эфраим Галеви ни думал обо всем этом, он держал при себе. Он был таким человеком. Его неспособность поделиться некоторыми секретами вполне могла способствовать его падению. Он незаметно прибыл в Моссад. Он ушел тем же путем.


Теперь, в тот одиннадцатый день сентября 2002 года, сотрудники Моссада ждали, пока его преемник приедет в столовую, чтобы выступить перед ними. Никто не знал, чего ожидать. Напряжение, как вспоминал один мужчина, было «живым».


Меир Даган ждал в коридоре, пока не убедился, что в столовой царит полная тишина. Давным-давно, когда он был военачальником, инструктирующим свои войска, он осознал важность выхода. Став десятым мемуном, возглавившим Моссад, он был также полон решимости с самого начала укрепить свой авторитет. С момента своего назначения он изучал личные дела сотрудников. У него была потрясающая память, и однажды увиденное лицо не было забыто.


В возрасте пятидесяти семи лет его собственное лицо было дорожной картой всех недавних войн, в которых участвовал Израиль. Он сам подавил первую интифаду в Газе в 1991 году. Он вел своих людей с фронта во время войны Судного дня. В Ливане он боролся с отличием. Во всех этих местах он демонстрировал одинаковый режим пробуждения от легкого сна ветерана боевых действий, принятия холодного душа и ежедневного завтрака из натурального йогурта, тостов с медом и крепкого черного кофе. Тупой, гордый и властный, он был готов встать на ноги.


Закаленный в боях герой прошлых войн заработал в арабских столицах репутацию человека, которого следует опасаться, человека, который не колеблясь рискнул бы отправиться в те переулки, у которых часто нет имен, имея в кармане не более чем пистолет. Дважды он был ранен в бою; в некоторые дни, когда боль в колене становилась слишком сильной, он ходил с помощью трости. Ему не нравилось это делать; у него была антипатия к любым признакам слабости в себе или в других. В тот сентябрьский день у него не было палки.


В свободное время он изучал военную историю и уроки разведки, которые можно было извлечь из проигранных и выигранных сражений.


Немногие знали, что он также был опытным пейзажистом (он уже выделил угол своего кабинета, где он установит свой мольберт для создания одной из своих акварелей). Как и все остальное в нем, этот факт оставался частью его личного мира. У него мало друзей и у него была счастливая семейная жизнь. Он пришел в Моссад с единственной целью: превратить его в разведку, которой она когда-то была.


Для этого премьер-министр Ариэль Шарон отстранил его от военного командования. Эти двое были друзьями с тех пор, как вместе боролись с ООП в Ливане. Даган произвел впечатление в этой политической трясине, продемонстрировав свое умение строить моральный дух. Это, как сказала Шарон, теперь является приоритетом в Моссаде. Он выбрал Дагана, потому что во многих отношениях он был отлит из той же стальной формы, что и, возможно, величайший лидер Моссада, Меир Амит.


Удовлетворенный тем, что чувство ожидания в столовой сформировалось в достаточной мере, Даган вошел в комнату. Быстро пробираясь мимо безмолвного посоха к центру, он использовал стул как ступеньку, чтобы встать на стол. В течение долгого времени он смотрел на лица, смотрящие на него. Затем он заговорил.


«В Ливане я стал свидетелем последствий семейной вражды. Голова местного патриарха была расколота, его мозг лежал на полу. Вокруг него лежали его жена и несколько детей. Все мертвы. Прежде чем я успел что-нибудь сделать, один из сыновей патриарха выхватил пригоршню его мозгов и проглотил. Вот как они поступают в семейных распрях в этом месте. Ешьте мозг. Проглоти его силу ».


Он сделал паузу, позволяя своим словам полностью подействовать.


«Я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас съел свои мозги. Вы едите их мозги ». Даган подчеркнул свою точку зрения, ударив сжатым кулаком ладонь другой руки.


Его слова могли только пленять слушателей, хотя то, что он сказал, могло вызвать дрожь у некоторых из них. Другие в столовой убивали врагов Израиля, которых нельзя было привлечь к суду, потому что они находились под защитой в пределах границ арабских соседей.


В основе слов Дагана лежала четкая гарантия того, что отныне он санкционирует любую операцию против тех, кто «съест их мозги». В свою очередь, он будет защищать Моссад всеми известными ему средствами - законными или незаконными. Это означало, что он фактически позволил своим агентам использовать запрещенные нервные токсины, пули думдум и методы убийства, которые редко использовались даже мафией, бывшим КГБ или секретными службами Китая. Но он также косвенно напоминал им, что без колебаний подвергнет их пыткам и верной смерти от рук их врагов. Неудивительно, что он держал их в плену.


Некоторые из них, недавно окончившие учебное заведение, вполне могли вспомнить слова, давно сформулированные Меиром Амитом и вошедшие в школьные лекции об убийствах: «Моссад подобен официальному палачу или доктору в камере смертников, который занимается смертельная инъекция. Все ваши действия одобрены государством Израиль. Убивая, вы не нарушаете закон. Вы исполняете приговор, санкционированный премьер-министром ».


Снова заговорил Даган. «Я здесь, чтобы сказать вам, что старые времена вернулись. Кубики готовы к броску ».


Затем он рассказал им о себе. Как он родился в поезде между Россией и Польшей. Что он говорил на нескольких языках. Он исходил из того, что действие не может ждать определенности. Он закончил, нанеся последний удар кулаком по ладони.


Это было бравурное выступление. Когда он спрыгнул из-за стола и вышел из столовой, аплодисменты преследовали его до самой двери.


Быстро пришло время, когда Меир Даган показал, что он имел в виду, поедая мозги их врагов. В октябре 2002 года в Момбасе, Восточная Африка, заряженный взрывчаткой наземный крейсер врезался в приемную принадлежащего Израилю отеля Paradise на острове. Пятнадцать человек были убиты и восемьдесят серьезно ранены. Почти одновременно две ракеты, выпущенные с плеча, чуть не сбили израильский пассажирский самолет, доставлявший туристов в Тель-Авив из Кении. Двести семьдесят пять человек на борту едва не заметили смерти в стиле Локерби.


Меир Даган сразу же решил, что атаки были делом рук «Аль-Каиды» и что ракеты были произведены из арсенала Ирака. Подтверждение этому пришло от его собственных секретных агентов в Багдаде, а также от ЦРУ и МИ-6.


В считанные часы Даган собрал команду, чтобы отправиться в Момбасу. Все владели местным языком. Они могли сойти за арабов или за азиатских торговцев на острове. Его люди не только одевались, но и выглядели соответствующе. Их главной задачей в Момбасе было найти и убить людей, стоящих за тремя террористами-смертниками, которые пошли на смерть, смеясь, когда они погрузили свой автомобиль в отель.


Команда будет иметь при себе небольшую лабораторию ядов, запечатанных во флаконах до момента нанесения удара. У них были ножи с короткими и длинными лезвиями. Пианино задушить. Взрывчатые вещества размером не больше таблетки от горла, способной сдуть человеку голову. Они возьмут арсенал оружия: пистолеты с коротким стволом, снайперские винтовки с дальностью поражения в милю. У каждого агента было несколько паспортов, позволяющих ему пересекать границу в разных формах.


И они полетели на юг на собственном самолете в Момбасу. Агенты Моссада из Лагоса, Нигерия, откуда Израиль получает большую часть своей нефти, были там, чтобы поддержать команду из Тель-Авива. Другие катса из Южной Африки, Рима, Мальты и Кипра пронеслись через Африку в суровую жару Момбасы.


Люди Дагана были вежливы с офицерами ЦРУ, МИ-6 и других европейских служб и на словах признали злодеяния, совершенные в пределах юрисдикции Кении. Но для команды погибшие и раненые были израильтянами. Это сделало это их работой.


В Тель-Авиве ждал Даган. Он знал, что его сотрудники растворились в многонациональном населении региона.


По сей день никто доподлинно не знает, каких успехов добилась команда Моссада. Но источники в ряде других спецслужб говорят, что он убил нескольких подозреваемых в терроризме и бросил их тела в кишащих крокодилами болотах. Если так, то это соответствовало бы подходу Моссада к работе. Реальность их мира отличается от реальности других.


И пока его агенты проводили безжалостное сафари против «Аль-Каиды», Меир Даган погружался в борьбу с другим, не менее грозным врагом: террористами-смертниками, которые продолжали терроризировать Израиль в последние недели 2002 года.


Первый террорист-смертник упал в Израиле теплым весенним днем в апреле 1993 года. Вскоре последовали и другие, убив сотни и ранив тысячи. Мужчины, женщины и дети погибли в автобусах, в торговых центрах и кафе, а также по дороге в школу. У каждой смерти была одна общая цель: разрушить любую надежду на установление мира в регионе. Большинство бомбардировщиков принадлежало террористической группе, известной как «Бригада мучеников Аль-Аксы». Израильтяне боялись этого больше, чем "Хезболлу" и "Хамас".


Каждый потенциальный бомбардировщик был рекомендован Комитету Джихада Мучеников. Пока объединенные ресурсы разведывательного сообщества Израиля не смогли найти его членов. Все, что было известно, это то, что они сообщали важные решения посредством рукописных заметок.


Задолго до того, как к кандидату обратились, тщательно проверялось его семейное прошлое. Важнейшим решением в процессе отбора была религиозная принадлежность любого бомбардировщика. С имамом, молитвенным лидером мечети, где поклонялся кандидат, посоветовали, насколько хорошо этот человек знает Коран, насколько регулярно он посещает пятничные молитвы. Перед тем, как принять мученическую смерть, были и другие предварительные условия. Не было выбрано ни одного бомбардировщика, который был единственным кормильцем в семье, если два брата вызывались добровольцами, выбирался только один.


Выполнив эти основные требования, кандидат был приглашен на встречу с Комитетом Джихада мучеников. Эти встречи часто проводились в общественных местах, например, в переполненных кафе, чтобы снизить риск электронного наблюдения.


Первая встреча была посвящена религиозным знаниям кандидата. Затем его спросили о его политической приверженности. Если его ответы были удовлетворительными, он был внесен в список террористов-смертников. Никто не знал его размера. Но считалось, что их было несколько сотен.


Меир Даган нашел подробности в файлах Моссада. Но он хотел знать больше. И поэтому в каждую свободную минуту он все глубже копался в тесном мире бомбардировщиков и людей, которые их готовили.


Приготовления к мученической смерти проводились в мечети, обычно в задней комнате подальше от посторонних глаз. Иману помогал член комитета Джихада мучеников. Они проводили с кандидатом до восьми часов в день, причем это время делилось между тихой молитвой и чтением вслух отрывков из Корана.


Важной задачей на этом этапе было дать кандидату повторные заверения в том, что в Судный день ему или ей - для женщин, имеющих право стать бомбардировщиками - будет разрешено, войдя в рай, выбрать семьдесят родственников, которые также войдут; что на небесах мужчина-бомбардировщик будет иметь в своем распоряжении семьдесят два гури, небесных девственниц, которые, согласно исламскому фольклору, живут там.


Эти обещания перемежались проверками, чтобы убедиться, что вера террориста в мученичество никогда не поколебалась. Имам и его помощник неоднократно повторяли одно и то же наставление. «Вы умираете, чтобы удовлетворить Аллаха. Вы были избраны Аллахом, потому что он увидел в вас все хорошее ».


Первый знак террористу, что он собирался пойти на смерть, был тогда, когда к нему присоединились два «советника», сменившие помощника. Пожилые люди, пропитанные исламскими крайними догмами, их задача заключалась в том, чтобы бомбардировщик не дрогнул в своей готовности умереть. Они сосредоточились на «славе», ожидающей в раю того, чтобы наконец оказаться в присутствии Аллаха, получить возможность встретиться с пророком Мухаммедом.


По мере приближения времени к вылету бомбардировщик перемещали в специально подготовленное помещение. На его стенах были начертаны стихи из Корана. Между стихами были нарисованы зеленые птицы, летящие в пурпурном небе, напоминание о том, что они несут души мучеников к Аллаху. Идеологическая обработка стала более целенаправленной. Бомбардировщику сказали, что рай очень близок. Когда пришло время, все, что ему нужно было сделать, это нажать кнопку детонатора, чтобы войти в обетованный мир.


В течение нескольких часов советники и человеческая бомба продолжали молиться и поститься вместе. Между тем была решена практическая сторона его отъезда в рай. Все земные долги террориста были погашены Комитетом Джихада Мучеников. Ему сказали, что его семья станет почетным членом своего сообщества.


Постоянно проводились проверки, чтобы убедиться, что террорист не испугался. Успокоившись, советники присвоили ему титул аль-шахид аль-хайи, живого мученика.


На заключительных этапах бомбардировщик вложил в свою одежду копию Корана. Поверх него прошел боди. К ладони его правой руки был прикреплен провод к кнопке детонатора.


Советники сопроводили бомбардировщик к месту цели. Они попрощались с обещанием, данным всем бомбардировщикам: «Аллах с вами. Аллах даст вам успех, чтобы он смог принять вас в раю ».


Позже, когда бомбардировщик нажал кнопку, он воскликнул: «Аллах Акбар». Аллах велик. Слава Аллаху.


Почти наверняка это были последние земные слова, сказанные Вафа'а Али Идрис.


Меир Даган внимательно изучил девушку, решившую умереть. Ей было гарантировано ее место в пантеоне исламского мученичества. Она была первой женщиной-смертницей, которая выступила против ничего не подозревающих израильтян, сделав это прекрасным весенним утром 2002 года - именно такое утро израильтяне любили напоминать себе, поэтому они назвали эту беспокойную землю Землей Обетованной.


В то воскресное утро Вафаа исполнилось тридцать два года. Ее самым гордым подарком была подписанная фотография Ясира Арафата в рамке, лично подаренная ей председателем ООП. Она была членом его организации Фатх с тех пор, как в подростковом возрасте бросила свои первые камни в израильских солдат на Западном берегу.


В восемнадцать лет она вышла замуж за дальнего кузена, кузнеца. Десять лет спустя его мать вынудила пару развестись, потому что Вафаа не смог родить ребенка.


После развода она присоединилась к Обществу Красного Полумесяца, работая фельдшером в исламском эквиваленте Красного Креста.


«Она была в эпицентре борьбы. Она помогала раненым и часто возила тяжело раненых и умирающих детей », - позже с гордостью говорила ее мать. «В конце долгого дня на передовой моя дочь плакала у меня на руках, вспоминая ужасные вещи, свидетелем которых она стала».


Круг друзей Вафаа начал меняться. В уличных кафе она потягивала кофе с членами ХАМАС, основанного в 1987 году во время первой интифады, в которой она принимала участие. Она выслушала их планы по созданию исламского государства. Она также начала общаться с Хезболлой, столь же радикальной группой. Они наполнили ее разум еще большим фанатизмом.


Израильская "Шин Бет" - служба внутренней безопасности - позже установила, что она участвовала в палестинском исламском джихаде. Это был еще один шаг в мир безжалостной воинственности, который теперь пронизывал ее жизнь. В течение месяца Рамадан 2001 года она встретила вербовщика Бригады мучеников Аль-Аксы.


Ее мать сказала: «Вафаа наконец нашла то, что хотела. Шанс показать, что она настоящая дочь Палестины ».


Теперь, в то воскресенье, через пять месяцев после того, как она была принята Бригадой мучеников Аль-Аксы, она была готова умереть за них.


Накануне вечером, когда улицы Рамаллаха были заполнены молодыми дискотелями, пожилая женщина доставила пакет в дом, где жила Вафаа со своей овдовевшей матерью. В пакете был новый бюстгальтер и трусики, а также индивидуальный костюм для тела. Он был разработан для скрытия до трех килограммов взрывчатки, а также специально заточенных гвоздей и осколков бритвы. Костюм был разработан, чтобы подходить под уличную одежду Вафа'а. В нем было несколько карманов, достаточно глубоких, чтобы в них можно было положить заряды взрывчатки. Они будут распределены вокруг ее верхней части туловища. Другие карманы на ее талии предназначались для ногтей и осколков бритвы. Был отдельный мешочек, который простирался на область гениталий. Позже доктор Ариэль Мерари, эксперт по методам работы с террористами-смертниками из Тель-Авивского университета, предположил, что сумка была создана «потому, что израильские силы безопасности никогда не обыскивают арабских женщин в этой области их тела».


Вафа'а никогда не встречал человека, который сделал костюм. Сообщается, что он прибыл из Дженина, арабского города, который позже будет разрушен израильскими войсками. В Моссаде этот человек был известен как «Портной смерти». В конце концов разведка установила, что он был высококвалифицированным мастером, который сшил костюм тройным стежком. Его шили из ткани, продаваемой в арабских магазинах для пошива майки. Швейный хлопок происходил из аналогичного источника. Технические специалисты Моссада решили, что портной, вероятно, использовал старомодную ручную швейную машину Singer. Позже выяснилось, что костюм Вафаа, как и все те, которые носили мужчины-смертники, был разработан таким образом, чтобы распределение взрывчатых веществ было тщательно сбалансировано, а эффект взрыва охватил максимально широкую область.


Вафаа, возможно, также получали советы по выбору верхней одежды. «Мы знаем, что некоторые террористы-смертники носили парики и были хорошо одеты. Это помогло им получить доступ к элитным кафе и ресторанам, которые были в числе их целей », - сказал д-р Мерари. Мать Вафаа позже вспоминала, что в то воскресное утро ее дочь разложила на кровати свой костюм и чистое нижнее белье. Затем она выбрала свои лучшие джинсы-хипстеры и свободную блузку, чтобы скрыть свой костюм.


К ней присоединился ее духовный наставник - мужчина из числа мучеников. Они молились вместе. Затем он читал отрывки из Корана. Он вручил ей копию Корана, которую она сунула в задний карман брюк.


Чтобы подготовить кандидата к смерти, контакты с семьей были сведены к минимуму. Это должно было уменьшить любые колебания по поводу разрыва земных связей. Ему постоянно напоминали о предстоящей новой жизни. Только когда кандидат был накануне мученической смерти, ему разрешалось проводить время со своей семьей. Частично это должно было проверить, ослабнет ли он или она в своей решимости.


Вафаа, например, провела последние два дня с матерью. Только когда она получила нижнее белье и костюм, она сообщила матери, что должно было произойти. «Мы молились вместе. Для Палестины. За безопасное путешествие моей дочери в лучший мир, - вспоминала Вас-фия Али Идрис.


Васфия - сама женщина, которая видит жизнь через призму исламского экстремизма. Ее чтение ограничивается Кораном, ее герой - Ясир Арафат. Ее мечта заключалась в том, что ее дочь шла на смерть, чтобы помочь создать палестинскую родину.


В некоторых отношениях Вафаа Али Идрис не совсем подходил под профиль шахида, мученика. Пока она не была принята мучениками, она не проявляла никаких сильных религиозных чувств. «Проведя время с мучениками, она стала преданной последовательницей всего, чему я научил ее в детстве. Не было дня, чтобы она не изучала Коран », - сказала Васфия.


Ее гнев против Израиля также стал живой энергичной силой, которая поддерживала ее во время работы фельдшером. За год до ее смерти израильские солдаты трижды ранили ее, когда она ухаживала за арабами, ранеными на улицах Рамаллаха. Ее мать вспомнит. «В то время моя дочь злилась все больше и больше. Все, что она делала, это пыталась спасти жизни. Но солдатам было все равно. Однажды она сказала мне: «Мама, я присоединился к мученикам. Это единственный способ служить своему народу. Все, кто умер, должны быть отомщены! » Я понял ее чувства ».


Чтобы осознать силу мученичества для таких людей, вам не нужно идти дальше мечети Рамаллаха, где один из имамов объяснил (автору): «Сначала вы должны понять значение духа. Он тянет нас вверх, в то время как сила материальных вещей пытается удержать нас. Но когда вы наполнены истинным желанием стать мучеником, материальное влияние отступает. Только если вы истинно верующий, вы начнете это понимать. Для всех неверующих это невозможно понять. Но для тех, кто решил умереть, они знают, что они близки к вечности. Они не сомневаются в том, что их ждет чудесный мир. Каждый понимает законность того, что они собираются сделать. Каждый из них дал клятву в Коране выполнять свой благородный поступок. Это клятва джихада. Мы называем его байт аль-ридван в честь Райского сада истинных пророков ».


В Рамаллахе террористы-смертники - герои. Есть плакаты к «Мученику месяца». Их прославляют в песнях и стихах. Их помнят в пятничных молитвах в каждой мечети на Западном берегу и в городе Газа.


Шейх Ахмед Ясин, духовный лидер ХАМАС, сказал: «Любовь к мученичеству - это что-то глубоко в сердце. Но эти награды сами по себе не являются целью мученика. Единственная цель истинно верующего - добиться удовлетворения Аллаха. Это можно сделать самым простым и быстрым способом, умерев во имя Аллаха. И никогда не забывайте, что именно Аллах избирает мучеников ».


В марте 2004 года шейх был убит израильским боевым кораблем, когда выходил из мечети в городе Газа. Его проповедь содержала знакомый припев: потребность в большем количестве юношей и девушек жертвовать собой.


Нет недостатка в добровольцах, которые следят за Вафаа Али Идрис.


Вскоре после полудня того воскресенья марта 2002 года она взорвала себя на многолюдной улице Иерусалима. Она убила 81-летнего мужчину и ранила более ста мужчин, женщин и детей. Взрывчатка оторвалась от ее головы и одной руки, оставив зияющую дыру в ее животе. Час спустя по радио в Рамаллахе было объявлено, что она «настоящая героиня нашего народа».


Темный и опасный мир исламского фанатизма манипулировал Вафаа во имя религиозного экстремизма, что в конечном итоге привело к атакам на Всемирный торговый центр и Пентагон, а также ко всем другим атакам террористов-смертников на Ближнем Востоке. в Пакистане и на Филиппинах.


После смерти Вафаа многие молодые женщины испытали похожие судьбы. Вместе они убили или ранили еще около 250 израильтян.


Их действия описываются как «священные взрывы». Самоубийство запрещено в исламе. Но политтехнологи Мучеников хорошо разбираются в черном искусстве пропаганды.


Для семей, которые позволили принести в жертву своих детей, финансовое вознаграждение будет хорошим. Каждая семья получает пожизненную пенсию. Хотя он варьируется, считается, что он как минимум вдвое превышает доход, который они получали до смерти сына или дочери.


Деньги поступают из Ирана. Он отмывается через центральные банки от Дамаска до Афин. Оттуда он в электронном виде переводится на счет в Каире. Затем он доставляется курьером в город Газа для распространения Комитетом Джихада.


Меир Даган сделал своей приоритетной задачей проследить конечный пункт назначения денег в надежде, что это приведет Моссад к людям, которые подготовили бомбардировщики. Но это была непростая задача. Мученики действуют по принципу малых ячеек. Часто в камере находится не более двух-трех человек. В закрытом мире лагерей беженцев трудно нанять информаторов для израильской разведки. Обнаруженные казнены. Для них смерть может быть мучительно медленной, ей предшествуют невыразимые пытки. Их семьи испытывают ненависть к воспитанию предателя исламского экстремизма.


Но для террориста-смертника оставалась только слава. В том мире, в котором они жили, этого было мало. Для них смерть, возможно, слишком часто была долгожданным облегчением.


После смерти Вафаа листовка с ее фотографией распространилась по всему Западному берегу. Он гласил: «У нас нет танков или ракет. Но у нас есть нечто превосходное - наши исламские человеческие бомбы. Вместо ядерного арсенала мы гордимся своим арсеналом верующих ».


Несомненно одно: другие юноши и девушки унесут себя - и многих других - в вечность. Меир Даган знал, что чем дальше Израиль от последнего террориста-смертника, тем ближе он к следующему.


Это была ужасающая реальность жизни и смерти на Святой Земле.


ГЛАВА 19


ПОСЛЕ САДДАМА


К январю 2003 года, через пять месяцев после того, как он вышел из столовой штаб-квартиры Моссада под бурные аплодисменты, Меир Даган стал героем своего штаба и человеком, которого боялись враги Израиля. Даже самые ожесточенные из них признали, что Моссад снова стал самой эффективной и безжалостной шпионской службой на Ближнем Востоке и за его пределами. Даган знал о секретах арабских спецслужб больше, чем арабские политические правители. Более того, он разместил новых агентов в частных кабинетах высокопоставленных правительственных чиновников в Сирии, Египте, Ливане и Объединенных Арабских Эмиратах. Под его неусыпным надзором Моссад с новой силой проник во все сферы арабской политической жизни, в свои бизнес-сообщества и в другие сферы мусульманского общества.


За последние четыре месяца с момента вступления в должность он изучил грехи и ошибки, которые привели к падению морального духа в Моссаде. Он исправил это, обеспечив исключение виновных из рядов Моссада. Пополнения были доставлены из армии; некоторые были также завербованы Шин Бет и другими разведывательными службами Израиля. Даган ясно дал понять, что выбрал их, потому что они будут следовать его правилам, а не книге правил. Со своей стороны, они показали, что будут служить ему исключительно из убеждения, что он был тем человеком, за которым они хотели следовать.


Он работал за своим столом по восемнадцать часов в день и дольше. Иногда он спал на своей кушетке. Жизнь была тяжелой. Он приходил и уходил, как пресловутый вор в ночи. Он отправился в Момбасу и другие места, чтобы следовать по следам Усамы бен Ладена и «Аль-Каиды». Другие начальники разведки не покинули бы свой кабинет. Но это был не его стиль. Он всегда вел впереди.


Даган разработал план, который, по его мнению, уменьшит угрозу со стороны террористов-смертников. Израиль должен ослабить мертвую хватку Ясира Арафата и ослабить блокаду Западного берега и сектора Газа - после твердой гарантии палестинских властей, что они разберутся с бомбардировщиками. План был доставлен в кабинет Шарона, который отклонил его, если только Арафат не был смещен.


Даган выжидал. Он хорошо понимал, что отношения между Ариэлем Шароном и Арафатом были отношениями личной ненависти: не будет решения, пока Арафат не будет свергнут. Сообразительность Дагана подсказывала, что это могло произойти изнутри Палестины. Одна из его задач с момента вступления в должность заключалась в том, чтобы вызвать недовольство среди более уязвимых групп, продвигая идею о том, что Арафат был единственным препятствием на пути к миру. Пропаганда во всех ее проявлениях была оружием, которое Даган использовал в свои дни в качестве военного командира.


Департамент психологической войны Моссада, LAP, создал мифическую «Академию терроризма» в городе Газа, где обучались террористы-смертники. История получила широкое освещение. За этой пропагандой последовало множество других историй, и их результаты часто включались в сводку ночной разведки, доставленную Ариэлю Шарону, когда он просыпался. Резюме, продиктованное Даганом, сформировало представление Шарона о его предстоящем дне.


Оба мужчины по-прежнему разделяли близкие отношения и один и тот же идеал для Израиля: гарантировать, что, по словам Шарона, «этот маленький клочок земли, бесплодный и негостеприимный, пока мы, евреи, не превратили его в электростанцию региона, никогда не был взят из нас."


За ужином в своем доме вскоре после назначения Дагана премьер-министр показал ему выкрашенный в черный цвет наконечник стрелы в витрине. Он представлял собой кодовое имя - Хец Шабор - которое Шарон выбрал для своего нападения на египетскую армию в Газе во время Шестидневной войны. Это было началом его карьеры самого безжалостного военачальника со времен Моше Даяна. Затем произошла резня в двух лагерях ливанских беженцев, в которой, как утверждается, 17 сентября 1982 года было убито до тысячи мужчин, женщин и детей, в то время как войска Шарона не вмешались. Карьера Шарон, казалось, остановилась. Но он вышел на политическую арену и перехитрил Биньямина Нетаньяху - немалый подвиг - чтобы возглавить партию «Ликуд». Это было ступенькой к тому премьерскому посту, которое он теперь занимал.


За ужином Шарон сказала Дагану, что он выбрал его, чтобы возглавить Моссад, потому что они оба были бесстрашными и упорными лидерами.


Но было одно отличие: Шарон был игроком, готовым рисковать, как его посещение Храмовой горы в Иерусалиме, которое вызвало вторую интифаду и проложило путь террористам-смертникам, чтобы набраться сил. Даган не был игроком. Он просчитывал каждый ход.


Через несколько недель после начала работы Даган вылетел из Эль-Аль в Лондон, чтобы встретиться с двумя руководителями британской разведки, Ричардом Биллингом Дирлавом, главой МИ-6, секретной разведывательной службы, и Элиза Маннингем-Буллер, директором МИ5.


Он изучил их прошлое так же тщательно, как когда имел дело с врагом. Хотя оба начальника разведки определенно не были такими, они действительно вызвали у него беспокойство. Великобритания в течение многих лет была рассадником исламского терроризма. И Ричард Рид, так называемый бомбардировщик в обуви, который пытался уничтожить американский авиалайнер с взрывчаткой, находящейся в его ботинках, и Захариас Муссауи, которого опознали как двадцатый налетчик, совершивший теракты 11 сентября, были наняты для своих миссий в лондонских мечетях.


Столица стала штаб-квартирой экстремистских исламских проповедников, которые через сеть организаций стремились сеять чистую ненависть: ненависть к Израилю, ненависть к Америке, ненависть к Западу - ненависть ко всем демократиям, ценившим терпимость и свободу, то есть самому идеал, который дал экстремистам свободу действий в Великобритании.


Несмотря на протесты, Великобритания продолжала предоставлять убежище исламским фундаменталистам, разыскиваемым за терроризм в других странах. Правительства Франции, Алжира, Египта, Иордании и Саудовской Аравии, а также США оспорили отказ Великобритании в экстрадиции террористов. Но британцы успешно заявили, что их снятие с британской защиты приведет к их «политическому преследованию».


Исламские проповедники, которые вовлекли этих людей в терроризм, наняли дорогих адвокатов для борьбы с экстрадицией. Судебные маневры связывали дела на долгие годы. Халид аль-Фавваз, разыскиваемый в Соединенных Штатах за его участие в бомбардировке посольства США в Найроби, успешно использовал английские суды, чтобы гарантировать, что он остался в стране. Его судебные издержки в размере шестидесяти тысяч долларов были покрыты из государственных средств.


Одетый в один из сшитых на заказ черный костюм в тонкую полоску, сшитую вручную белую рубашку и полосатый клубный галстук, Дирлав сидел в своем офисе с видом на Темзу, в то время как Меир Даган излагал свои аргументы в пользу того, почему присутствие террористов в Британии надо остановиться.


Глава Моссада точно знал правильный тон, чтобы нанести удар одному из грандов мира разведки, командуя штатом в 2000 человек, из которых 175 были офицерами полевой разведки, шпионами. Дирлав получал 150 000 фунтов стерлингов в год, что во много раз больше, чем зарабатывал Даган. У главы МИ-6 были и завидные привилегии: машина с вооруженным водителем и членство в нескольких эксклюзивных лондонских клубах.


Даган не завидовал ему ни в чем из этого. Он знал, что Дирлав заработал свои льготы.


После окончания Кембриджа Дирлав присоединился к МИ-6 в 1964 году. Четыре года спустя он работал под прикрытием в Найроби. Из кенийской столицы он часто ездил в Южную Африку, налаживая контакты с BOSS, затем службой безопасности Южной Африки. В 1973 году он был отправлен в Прагу в качестве заместителя начальника станции МИ-6. На этой должности он руководил операцией по проникновению в Варшавский договор. Под его руководством несколько высокопоставленных шпионов пакта перешли на запад.


После пребывания в Париже он был отправлен в Женеву, прикрываясь тем, что он был дипломатом при Организации Объединенных Наций. Там он установил свои первые серьезные контакты с арабскими разведчиками из Ирака, Сирии и Ирана.


Год спустя он появился в Вашингтоне в качестве старшего офицера связи МИ-6 с разведывательным сообществом США. Весной 1992 года он вернулся в Лондон, где ему было поручено руководить переездом МИ-6 из разрушающейся штаб-квартиры в Сенчури-Хаус в захудалом пригороде Ламбет в ее постмодернистское здание на Воксхолл-Кросс стоимостью 236 миллионов фунтов стерлингов. Говорят, что к моменту открытия здания Дирлав лично проверил каждую комнату, проверил меню в столовой и спал на кроватях в общежитии в подвале, используемом персоналом во время кризиса.


Его поездки в Вашингтон были частыми. Он удивил своего коллегу из ЦРУ Джорджа Тенета, заявив, что он больше не считает охоту на Усаму бен Ладена главным приоритетом для МИ-6. В частном порядке Дирлав сказал, что «поимка бен Ладена, живого или мертвого, в значительной степени - это Буш, ищущий заголовок».


Даган проникся симпатией к Дирлаву, когда тот сказал, что не является приверженцем американской веры в «Сигинт» - разведку спутниковых сигналов. Он считал, что шпионы на земле более ценны и заслуживают доверия, что с человеческим интеллектом «вы получаете то, что они видят вблизи, а не из космоса». В мире зашифрованных сообщений электронной почты и улучшенных спутниковых изображений Даган нашел в этом суждении нечто милое. Это отражало его собственные взгляды.


Даган с нетерпением ждал встречи с Элайзой Мэннингем-Буллер больше, чем с любым другим главой шпионов. Директор МИ5 была лишь второй женщиной, возглавившей службу. С ее двойным подбородком и громким смехом, который, казалось, исходил откуда-то из ее пышной груди, она была поразительной фигурой.


В свои пятьдесят три года, на четыре года моложе Дагана, она также зарабатывала гораздо больше, чем он мог когда-либо надеяться получить; действительно, она заработала больше, чем ее главный политический хозяин, премьер-министр Тони Блэр.


Ее потрясающий голос соответствовал ее происхождению из высшего сословия. Она была дочерью бывшего лорда-канцлера Англии; одна из двух ее сестер была замужем за бывшим помощником хранителя сокровищницы королевы.


Она училась в Оксфорде, где ее называли «манерой издевательства» за ее устрашающие поступки. В 1968 году в университетской программе пантомимы Драматического общества для Золушки «Достопочтенная Элиза Маннингем-Буллер» значилась как Крестная Фея. В головном уборе из цветов и с подстриженными густыми бровями она вышла на сцену в клубах дыма. Она повернулась и, обращаясь к ошеломленной Золушке и публике, прогремела: «Мы думали, вы удивитесь. Но не бойтесь. Я твоя фея-крестная, моя дорогая.


Той ночью рекрутер из МИ5 - преподаватель из Оксфорда - посоветовал Элизе отказаться от любых планов заняться актерской деятельностью и присоединиться к МИ5. Она внимательно выслушала, затем посоветовалась с отцом. Он сказал, что шпионаж - не карьера для женщины.


Элиза сразу же присоединилась к MI5 в качестве наборщика записей прослушиваемых телефонных разговоров, в основном дипломатов советского блока в Лондоне. Но вскоре она проявила талант к пониманию их осторожных разговоров. Она стала офицером контрразведки - ловцом шпионов.


«Манеры запугивания» превратились в «Грозные манеры». Она быстро поднялась по структурированной иерархии МИ5.


Она была выше большинства своих коллег и властно смотрела сквозь нос римской императрицы, когда ее кто-то раздражал. Получив выговор, она зашагала по одному из унылых коридоров МИ-5, «как человек на всех парусах», - сказал один из коллег. Она работала в Вашингтоне и на тех других должностях, где у улиц нет имен. Она возглавляла команду МИ5, которая расследовала катастрофу в Локерби, и возглавляла тайную войну МИ5 против ИРА.


В 1997 году стала заместителем генерального директора службы. Три года спустя она руководила МИ5.


Для обоих своих хозяев Меир Даган имел одно и то же бескомпромиссное послание: Лондон стал раем для террористов, городом, который позволяет террористам жить в условиях демократии и иметь возможность разрушить то, что означает это слово. Поскольку их главной целью по-прежнему был Израиль, это пришлось прекратить. Даган сказал это вежливо. Но он сказал это твердо.


Он понял, добавил он, с какими трудностями столкнулась Британия. Здесь проживало 1,8 миллиона мусульман, подавляющее большинство из которых были законопослушными мирными гражданами. Он знал, что Британия имеет прочные торговые связи с арабскими странами. Но он также понимал, что экстремистские исламские группы смогли действовать глубоко в закрытой мусульманской общине Великобритании. Он был готов предоставить Моссад в распоряжение МИ5 и МИ6. Чтобы это сработало, ему потребуется разрешение на увеличение числа своих агентов, работающих в Великобритании. С 1987 года это число было сокращено после того, как правительство Тэтчер пожаловалось на методы Моссада.


И Дирлав, и Мэннингем-Буллер быстро согласились. Через несколько дней агенты Моссада прибыли в Лондон. С собой они привезли список мусульманских радикалов, которые, как они опасались, готовились нанести удар по израильским объектам. Команда Моссада дала понять, что будет действовать самостоятельно. И они будут бороться с любой угрозой Израилю так же решительно, как и всегда. Они могли сделать убийство похожим на несчастный случай - или позволить ему послужить предупреждением для других, не потрудившись скрыть то, что они сделали.


А теперь, в январе 2003 года, это убийство, о котором знал Меир Даган, также занимало президента Джорджа Буша и его помощников. Вот как лучше всего убить Саддама Хусейна.


В то время как в Вашингтоне все громче билась барабанная дробь надвигающейся войны с Ираком, президент Джордж Буш дал понять своим ближайшим советникам, что он готов снять запрет на убийство ЦРУ Саддама Хусейна. Ограничение агентством убийства любого лидера было в силе с тех пор, как ЦРУ допустило бесславную ошибку в попытках убить лидера Кубы Фиделя Кастро в 1970-х годах. Исполнительный указ никогда официально не отменялся, но в первые дни нового года, в сезонные холода в американской столице, неоконсерваторы, окружавшие президента, - мужчины и женщины, которые по большей части давали советы отцу Буша, когда он был президентом - обменялся тостами за то, что Саддам скоро может умереть.


Министр обороны Дональд Рамсфельд утверждал, что Соединенные Штаты имеют законное право убить любого, кто был причастен к терактам 11 сентября «напрямую или планировал». По словам Рамсфельда, Саддам нанес «еще один удар» по нему, потому что он накапливал оружие массового уничтожения (ОМУ). Хотя госсекретарь Колин Пауэлл и директор ЦРУ Джордж Тенет и его аналитики настаивали на отсутствии убедительных доказательств того, что Саддам был связан с сентябрьскими атаками или что у него было оружие массового уничтожения, Рамсфелд настаивал, что его собственные источники рассказывают другую историю.


Каца- резидент Моссада в израильском посольстве в Вашингтоне обнаружил, что основным источником информации для Рамсфелда был Ахмад Чалаби, который помог основать Иракский национальный конгресс, самозваное «ожидающее иракское правительство», чтобы сменить свергнутого Саддама.


Пышный красивый Чалаби был информатором Моссада в Ираке после того, как Саддам захватил власть в 1979 году. Чалаби переехал в соседнюю Иорданию, где основал Petra Bank. Какое-то время он служил для Моссад каналом для финансирования операций чернокожих на Ближнем Востоке. Но в 1979 году банк обанкротился, задолжав вкладчикам сотни миллионов долларов.


Моссад успел снять свои скромные депозиты до краха. Вскоре после этого глава центрального банка Иордании Мохаммед Саид Набулси обвинил Чалаби в переводе 70 миллионов долларов из средств банка на его собственные счета в швейцарском банке.


Чалаби прибыл в Вашингтон в то время, когда Джордж Буш был избран президентом. До первой иракской войны, последовавшей за вторжением Саддама в Кувейт, Чалаби казался не более чем еще одним из тех ближневосточных лоббистов в городе, заполненном ими, пытающимся продвигать свои собственные интересы. Но война все изменила. Воспользовавшись своим внушительным звучанием Иракского национального конгресса, Чалаби обнаружил, что неоконсерваторы Буша с готовностью приветствуют его. Среди них были будущий вице-президент Дик Чейни и будущий заместитель министра обороны Пол Вулфовиц. Через них он был представлен Дональду Рамсфельду. Они нашли общий язык в их убеждении, что Саддам представляет угрозу миру не только на Ближнем Востоке, но, возможно, и во всем мире.


Невероятно, но Чалаби начал видеть разведывательные отчеты Пентагона о Саддаме, подготовленные ЦРУ и Агентством национальной безопасности. Сначала он ограничился тем, что сказал, что некоторые данные не соответствуют тому, что его небольшая организация знала из Ирака. Постепенно эти выражения, часто обращенные непосредственно к Рамсфелду, стали более критическими. Чалаби чувствовал, что ЦРУ, в частности, было вне связи, потому что у него не было агентов в Ираке.


В конце лета 2002 года, накануне первой годовщины атак на башни-близнецы и Пентагон, Рамсфелд приказал сформировать специальное секретное подразделение в Пентагоне для «повторного изучения» информации, предоставленной Чалаби, и « переоценить »связи между Саддамом и« Аль-Каидой »и разработкой Ираком ОМУ.


Ахмад Чалаби, дискредитированный банкир, обвиненный в разграблении его собственных хранилищ, стал главным источником информации для Рамсфельда. Глава ЦРУ Тенет, человек, ревниво охранявший свою территорию, был в ярости - до такой степени, что в августе 2002 года пригрозил уйти в отставку. Чейни пролил бальзам на очень мутную воду, а Тенет остался на своем посту. Но, используя свои собственные связи с директором МИ-6 Ричардом Дирлавом, Тенет проинформировал главу МИ-6 о продолжающемся участии Чалаби в высшем эшелоне администрации Буша.


Когда он возглавил Моссад, Даган быстро понял причудливую роль Чалаби как источника Рамсфелда. Из досье Моссада о банкире было ясно, что Чалаби предоставил только низкую разведку, когда шпионил для них в Ираке. Теперь, когда прошло более десяти лет с тех пор, как он покинул Багдад, маловероятно, что банкир имел какие-либо реальные связи с режимом Саддама.


Аналитики «Моссада» уже не в первый раз задаются вопросом, как решаются важные дела в администрации Буша.


Поездки Дагана в Вашингтон, обязательные для любого нового директора, заполнили пробелы в отчетах с катса в израильском посольстве в столице. На встречах с членами администрации - такими людьми, как Льюис Либби, глава администрации Чейни, и Эллиот Абрамс, отвечающий за политику на Ближнем Востоке в Совете национальной безопасности, - Даган встречал сторонников того, что они называли «мускулистой демократией». Они приправляли свои разговоры арабскими словами, такими как джихад, и фразами типа Аллах акбар валлилахил-хамд. Они знали, что имеют в виду: «священная война» и «велик Аллах, Кого мы воздаем хвалу». Они сказали Дагану, что их сбило с толку то, что они не могли понять, как Бог мог поддержать такую ужасную бойню, которая произошла 11 сентября.


Дагану было неудобно вести религиозные дискуссии; его вера, как и многое другое в его жизни, была личным делом. Он тактично уклонился от вопроса. Тем не менее, позже он сказал коллегам в Тель-Авиве, что был очарован тем, как религия приобрела такое значение в администрации Буша.


Когда президент Буш вернулся в Белый дом через четыре дня после терактов 11 сентября, он принял желанного гостя. Евангелист Билли Грэм, давний друг семьи Бушей, сидел с потрясенным президентом и долгое время говорил о зле терроризма и библейском «праведном гневе», направленном на его уничтожение.


Отрывок из Священных Писаний нашел отклик у президента: «Так говорит Господь. Потому что филистимляне отомстили и отомстили с злобным сердцем; Посему так говорит Господь Бог: вот, Я простру руку Мою на Филистимлян. И узнают , что Я есмь Господь, когда я мщение Мое над ними «.


Слова пророка Иезекииля стали лейтмотивом Джорджа Буша, сплоченным призывом ко всему, что он скажет и сделает в ближайшие месяцы для своей «Войны с терроризмом»: оправдание его нападения на Афганистан, его предстоящей войны. против Ирака. Иракский диктатор был его филистимлянином.


Иезекииль, этот библейский железный человек, наделил Буша такой же силой.


В конце встречи Грэм дал Бушу карманную Библию. Евангелист нашел время, чтобы аннотировать это, используя маркер, чтобы выделить все отрывки из Священных Писаний, которые подтверждают право использовать «праведный гнев».


Буш, как и Билл Клинтон и другие бывшие президенты, не испытывал недостатка в Библии. Он вырос в том, что он любил называть «богобоязненной страной», - в этой огромной полосе южных штатов, известной как Библейский пояс. Ни одна лачуга, дом или величественный особняк не обходятся без своей Библии. На ранчо Буша в Техасе и в его офисе, когда он был губернатором штата, Библия стояла на столе рядом с свернутым флагом Соединенных Штатов. Обладая Библией, которую представил ему Билли Грэм, президент не сомневался, что Бог был на его стороне, когда он начал свою Глобальную войну с терроризмом.


Эта вера была проникновением в его мысли. Другой пришел с признанием, что хочет бен Ладена «живым или мертвым». Еще одно свидетельство его мышления появилось, когда он говорил об «оси зла» - Иране, Ираке и Северной Корее. У этой фразы был сильный библейский оттенок.


На протяжении 2002 года в своих речах перед Конгрессом и своим военным командованием, в своих народных еженедельных радиопереговорах с нацией и на встречах с мировыми лидерами Буш использовал отрывки из подарка Грэхема в кожаном переплете, чтобы укрепить представление о том, что война с терроризмом имела полное одобрение Бога. Священная война - джихад исламского фундаментализма - приобрела новое значение.


Настойчивость президента Буша в том, что он нанесет превентивный удар по Ираку, также глубоко укоренилась в религиозной вере окружающих его неоконсерваторов.


На этом фоне растущего религиозного рвения Моссад следил за тем, как Вашингтон пытается убить Саддама Хусейна - шаг, который мог помешать тотальной войне против Ирака.


В начале февраля 2003 года после телефонного разговора между Ариэлем Шароном и президентом Бушем премьер-министр Израиля сказал Дагану, что он предложил Моссаду принять непосредственное участие в убийстве Саддама. Буш согласился.


В Тель-Авиве планирование операции следовало хорошо отработанной процедуре. Во-первых, были изучены предыдущие попытки убить Саддама, чтобы понять, почему они потерпели неудачу. За последние десять лет на иракского лидера было совершено пятнадцать отдельных нападений. Их спонсировали либо Моссад, либо МИ-6. Их неудача произошла из-за неадекватного планирования или вербовки иракских убийц, которые либо были обнаружены грозным аппаратом безопасности Саддама, либо просто не смогли приблизиться к своей цели.


Моссад сам предпринял одну предыдущую попытку, в ноябре 1992 года. Его агенты в Ираке обнаружили, что Саддам планировал навестить одну из своих любовниц, которая жила недалеко от Тикрита. Агенты узнали, что Саддам намеревался прибыть в дом женщины в сумерках. На следующий день он посетит расположенную поблизости военную базу, прежде чем вылететь обратно в Багдад. Примерно через пятнадцать минут между выходом из виллы женщины и прибытием на авиабазу Саддам может быть уязвим для нападения.


Под личным контролем генерала Амирама Левина, в то время заместителя директора Моссада, план убийства Саддама был одобрен тогдашним премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху. Команда убийц под кодовым именем Сках Атад неделями тренировалась в пустыне Негев.


Подробная информация об операции дает представление о тщательности планирования. Команду Моссада по кидону будут поддерживать сорок тщательно отобранных членов израильского спецназа 262, которые навсегда остались в памяти Израиля, как тот, который в 1976 году спас заложников из аэропорта Энтеббе в Уганде, где их удерживали террористы, угнавшие их самолет. пассажирский самолет.


Используя два самолета Hercules C-130, убийцы полетят в Ирак за пределами радиолокационной дальности. На земле они разделятся. Кидон переместится на расстояние двухсот метров от маршрута Саддама от виллы его любовницы до авиабазы. Основная группа будет ждать примерно в шести милях от них, оснащенная специальной ракетой с радиолокационным управлением, разработанной Моссадом, под кодовым названием Мидрас, что на иврите означает «шаг».


Команда кидонов должна была нацелить Саддама и открыть огонь по его машине. В то же время один из убийц должен был подать сигнал ракетной команде, чтобы она открыла огонь по точным координатам, которые сообщил Кидон, и уничтожила машину.


Но Ариэль Шарон, тогдашний министр иностранных дел, и министр обороны Ицхак Мордехай приказал отменить операцию, потому что риск неудачи был слишком высок.


Теперь, почти десять лет спустя, при поддержке Вашингтона, не было таких колебаний в попытке убить Саддама.


Каждое утро, когда кончался ползучий серый цвет и начинался новый день - момент, когда мать Саддама Хусейна научила его, был «первым рассветом» - грузовик въезжал в один из его дворцов, в котором самозваный пожизненный президент страны провел бы еще один безопасная ночь.


В грузовике были живые омары, свежие креветки и тушеные баранины и говядина, весь жир был удален с мяса. Было множество йогуртов и сыров, а также особый фаворит Саддама Хусейна - оливки, собранные с сирийских Голанских высот. Он любит выплевывать косточки: «Как однажды я выплюну израильтян с их земли», - сказал он однажды своему бывшему начальнику разведки генералу Вафику Самараю.


Позже, когда он впал в немилость, начальник шпионской сети бежал, спасая свою жизнь, и в течение сорока часов шел через север Ирака в Турцию. Самараю повезло. Большинство из тех, кто переправлялся через Саддама Хусейна, были убиты методами, превосходящими методы пыток древних времен. Вклад Самарая в план убийства Саддама был передан в компьютеры Моссада.


Пока шестидесятипятилетний Саддам еще спал, возможно, на руках у другой молодой девушки, выбранной его республиканской гвардией для удовлетворения его ненасытных сексуальных потребностей, грузовик был разгружен.


В каждом дворце размещались ученые из программы ядерных вооружений страны. Они работали в закрытом помещении в подвале дворца. Доступ к нему был только через свайп-карты, коды которых менялись каждый день. В подвале была свита с мощным рентгеновским аппаратом больничного типа. Ученые проверили каждую еду рентгеновскими лучами. Они искали любые признаки того, был ли он отравлен или подвергся предыдущему облучению.


Когда ничего подозрительного обнаружено не было, еда передавалась на дальнейшие проверки. Повара брали небольшую порцию: кусок омара или рыбы, кусок мяса, кусочек сыра, маленькую ложку йогурта. Была приготовлена еда, которую нужно было приготовить. Затем все продукты были со вкусом разложены для ожидающих дегустаторов. Они были отобраны из бесчисленного множества заключенных в иракских тюрьмах.


Под наблюдением членов Аль-Химайи, личных телохранителей Саддама, каждый заключенный сглатывал и показывал телохранителям свой открытый рот. Затем дегустаторов наблюдали в течение часа, чтобы убедиться, что они не были отравлены. Затем их отвели в лабораторию на анализ крови. Это было проверено, чтобы убедиться, что в том, что они переварили, не было следов радиации. Затем заключенных выводили во двор дворца и расстреливали - обычно одной пулей в затылок.


Выстрелы были сигналом для Саддама Хусейна о том, что его завтрак и другие блюда, которые он будет есть в течение дня, безопасны для употребления.


Этот леденящий кровь ритуал был одним из многих, которые управляли его жизнью.


Та женщина, которая делила с ним постель на ночь, была отпущена. Ее судьба, как и судьба многих других, вынужденных спать с ним, была лишь предположением. В одиночестве Саддам пошел к своему частному бассейну. Для него количество кругов было важным упражнением для укрепления спинного мозга. За несколько лет до этого ему сделали операцию по поводу выскальзывания межпозвоночного диска. Он плавал голым, за ним наблюдали только его телохранители. От них не было секретов о его физических недугах. Он хромал, на публике делал всего несколько шагов, прежде чем останавливаться. Для такого мускулистого человека в форме у него был пояс из жировой ткани вокруг нижней части живота.


Плывите, в начале его дня был еще один важный ритуал. Его парикмахер, который путешествовал с ним повсюду, прибыл, чтобы подстричь Саддаму усы и подкрасить черную краску в его волосах. Химикаты, использованные в процессе, поступили из Парижа, каждая бутылка была проверена на отсутствие смертельного агента. Его волосы были равномерно окрашены, чтобы скрыть следы седины, ногти были отполированы и обработаны бесцветным лаком.


Затем его личный комод вступил во владение. Форма Саддама была сшита на заказ, чтобы подчеркнуть мускулатуру его тела. Его бицепсы и сильные бедра были результатом того раннего подросткового возраста, когда он участвовал в верблюжьих бегах. Его куртка была скроена так, чтобы скрыть широкую талию, которую он не смог остановить, несмотря на периоды строгой диеты.


Это тщеславие было в человеке, которого раздражало то, как его сорокалетняя жена Саджида позволяла своим волосам, покрытым хной, быть не идеальными и чье тело было матронным.


Удовлетворяя свои физические потребности, Саддам Хусейн был готов к следующему дню. Никто не мог отрицать его работоспособность. От двенадцати до четырнадцати часов в день собраний не было ничего необычного. В конце каждого сеанса он немного вздремнул в комнате, примыкающей к офису. Тридцать минут спустя он мог снова оказаться наверху конференц-стола, готовый окунуться в новый виток дискуссии.


Каждая встреча начиналась одинаково. Саддам изучил резюме подготовленных отчетов. Иногда он просил показать полный отчет для более внимательного изучения. Никто из присутствующих не знал, какой отчет будет выбран для изучения. Если краткое изложение не соответствовало полному отчету, он серьезно расспросил бы авторов обоих. Затем он проявил суровую инквизиторскую манеру. Он был от природы хулиганом.


Каждые несколько часов - где бы он ни был - его ближайшие помощники знали, что должны расположить его рядом с водой, фонтаном, внутренним водопадом или текущим ручьем. Вода - символ богатства и власти на пустынной земле Ирака. В личной среде Саддама - его социальных отношениях, обычаях и культуре, в которых он вырос, - вода является необходимым условием. Во всех его личных кабинетах - никто не знает, сколько их было разбросано по Багдаду и за его пределами - всегда слышался звук водопада на заднем диске.


Одержимость Саддама личным насилием была самой ужасающей стороной его многогранной личности. Он был одержим динамикой причинения боли, проводя бесчисленные часы, просматривая видео тех, кого он замучил, а затем казнил. Методы убийства варьировались от захоронения жертвы заживо до особого навыка, который Саддам усвоил у талибов: длинный гвоздь вбивался через ухо жертвы в его мозг. В его камерах пыток находились деревянные и железные чучела, в которых была заключена жертва. Полые чучела содержали шипы, расположенные так, чтобы проникать в тело жертвы. Удушение и погребение заживо в пустыне были уделом тех, для кого он решил, что повешение было слишком быстрым.


Пристрастие Саддама к пыткам передалось его сыновьям, когда они были еще подростками. Удай и Кусай были еженедельно посещены, чтобы стать свидетелями пыток и казней в тюрьмах Багдада.


Тем не менее, несмотря на окружавший его панцирь зла, Саддам, как известно, открыто плакал после того, как приговорил к смерти друга, родственника и даже двух зятей. Во время чистки в партии Баас в 1979 году, которая дала ему власть, он стоял у кафедры и открыто плакал, осуждая членов партии. По мере того, как каждого человека приводили к смерти, конференц-зал эхом разносился с его усиленными рыданиями, улавливаемыми микрофонами на трибуне. Это был жуткий театр.


Все эти и многие другие черты личности были изучены Моссадом до того, как был подготовлен план убийства Саддама Хусейна.


И снова операция вращалась вокруг ненасытного сексуального аппетита Саддама. Каца из Моссада в Багдаде узнал, что новую любовницу - жену генерала Саддама, недавно казненную за неподчинение приказу, - поселили на вилле на берегу реки Евфрат. Перед тем, как навестить ее, Саддам купался в реке со своими телохранителями.


План был основан на том, что ЦРУ когда-то использовало, чтобы попытаться убить Фиделя Кастро. В тот раз ракушки были снаряжены взрывчаткой и сброшены на морское дно у Кубы, это было то место, где Кастро любил заниматься дайвингом. Эта операция провалилась, потому что ЦРУ не учло, что сильные морские течения могут унести снаряды из этого района.


Река не представляет такой проблемы. Взрывчатка была рассчитана на то, чтобы Саддам и его телохранители взорвали воду.


До реализации плана оставалось несколько дней, и багдадская « катса» отправила в Тель-Авив закодированную короткую передачу о том, что любовница покончила жизнь самоубийством.


Через два дня началась вторая иракская война. Агенты Моссада в западной пустыне Ирака, Багдаде и Басре предоставили важную разведывательную информацию, которая позволила американской и британской авиации нанести разрушительные воздушные удары. Тысячи иракцев были убиты или ранены.


Накануне боевых действий Даган испытал знакомое давление. Тенет начал звонить по несколько раз в день, чтобы узнать, может ли Моссад подтвердить, что Ирак обладает ОМУ.


Даган ответил так, как всегда: пока нет, но мы все еще ищем. Действительно, поиск стал приоритетом для его скрытых катсов в Ираке. Они работали независимо от инспекторов Организации Объединенных Наций по оружию, у которых не было аналогичных успехов - к едва скрываемому разочарованию президента Буша и премьер-министра Тони Блэра. Совет Безопасности ООН стал форумом для их разочарования. Оба лидера теперь были привержены утверждению, что они должны были начать войну, чтобы защитить мир от ОМП.


Но в Тель-Авиве аналитики «Моссада» сказали Дагану, что независимо от того, как ЦРУ и Объединенный комитет разведки Великобритании (JIC) представили доказательства, не было «дымящегося пистолета», доказывающего, что Саддам действительно обладал ОМУ. Тем не менее, Ариэль Шарон, приверженный заявлениям Вашингтона, мобилизовал гражданское население Израиля: были широко распространены противогазы; предупреждение о надвигающейся химической или биологической атаке было повторено по радио. О мерах предосторожности широко сообщалось в Соединенных Штатах и Великобритании, создавая настроение, что ОМУ вот-вот будет запущен. Пропаганда питала страх, страх порождал еще больше пропаганды.


Говорили о превентивном ударе по Израилю с применением оружия массового уничтожения; или Кипр, где Великобритания имела значительные силы; или Персидский залив, где собрались силы ВМС США; или Кувейт, отправная точка для нападения на Ирак. Страх нарастал с каждым слухом.


Но ничего не произошло. Не было запущено ни одной ракеты, содержащей хотя бы одну спору нервно-паралитического агента или каплю химического яда. В истории войн никогда не было такого апогея.


Через двадцать дней после начала войны боевые действия закончились. Но началась другая война, во многих отношениях более смертоносная. Внутри Ирака начала разгораться мощная смесь религиозной ненависти, масла и жадности. На юге страны шииты болотных арабов начали заявлять, что они могут сыграть важную роль в планировании будущего Ирака. Они много пострадали. Их требования, прозвучавшие с минаретов мечетей, были поддержаны муллами Тегерана. Они отправились в иракский священный город Наджаф. Состоялось первое из многих столкновений с американскими войсками. Было еще больше кровопролития.


На севере Ирака курды приготовились воспользоваться моментом независимости. Это еще больше приблизило их к конфликту с Турцией, которая считала независимую курдскую нацию неприемлемой. В центральном Ираке другие племена хотели, чтобы их взгляды были учтены при формировании нового Ирака. Некогда всемогущую партию Саддама Баас нельзя было игнорировать. Как в послевоенной Германии оказалось невозможным полностью искоренить нацистскую партию из бюрократии страны, так это оказалось при помощи баасизма. Партия была встроена в саму структуру того, чем Ирак был, был и мог стать. Он управлял полицией, государственной службой, коммунальными службами. Уволить и арестовать каждого члена партии было невозможно; они были единственной надеждой на возобновление движения Ирака.


Неизбежно Ирак погрузился в беззаконие, которое к маю 2003 года оказалось даже более пугающим, чем даже террористическое правление Саддама.


Тем временем поиск тирана снова превратился в розыск под руководством Моссада. Его аналитики создали сценарий, который чем-то был обязан собственной симпатии Саддама к театральным жестам.


Аналитики предположили, что Саддам смыл дорогую черную краску со своих волос, сбрил усы и был одет как крестьянин. Его наиболее вероятный выход из Багдада лежал через обширные, неприступные, пустые пространства восточной пустыни Ирака, это был древний путь контрабанды из Афганистана, который сначала использовали торговцы шелком, а затем торговцы наркотиками.


В те первые послевоенные недели этот маршрут стал излюбленным местом иракцев, опасавшихся за свою жизнь после падения режима.


Был ли Саддам действительно среди них? Никто не знал. Но росло ощущение, что он направляется в горы северного Ирана. Были предположения, никогда не подтвержденные реальными доказательствами, что оттуда он исчезнет в руках двух могущественных друзей, на которых он рассчитывал раньше, России и Китая. Хотя оба официально отрицают, что предоставят Саддаму убежище, отчеты Москвы и Пекина о поддержке Саддама были длинными. Если Саддам окажется в их руках, это определенно гарантирует, что он никогда не раскроет все детали секретных сделок, которые он заключил с обоими.


Чтобы выяснить его местонахождение, агентам Моссада помогли американские спутники-шпионы. Их мультикамеры производили тысячи снимков крупным планом и каждую минуту собирали еще больше отдельных разговоров с беженцами по пескам. Но все еще оставалась старая проблема анализа и интерпретации данных. Американскому разведывательному сообществу по-прежнему не хватало переводчиков. Но охота продолжалась.


Затем, в мае 2003 года, Меир Даган переключил многих катса, пытающихся выследить Саддама, на более серьезную угрозу для Израиля. Несмотря на бдительность «Шин Бет», два радикальных террориста британского происхождения совершили нападение террористов-смертников на один из клубов Тель-Авива; трое были убиты и пятьдесят ранены. Взрывчатка, которую они использовали, прошла строжайшие проверки служб безопасности аэропортов и авиакомпаний. Он был более смертоносным, чем Семтекс; его можно было незаметно переправить из одной страны в другую, из одной террористической ячейки в другую. Для восьмидесяти террористических групп, перечисленных на компьютерах Моссада, это оружие снова склонило чашу весов в пользу террористов.


После недели интенсивных исследований, проведенных химиками в израильском центре исследования оружия в пригороде Тель-Авива, были обнаружены его смертоносные свойства и страна происхождения. Это открытие вызвало всеобщий шок в мировом разведывательном сообществе. Израильские эксперты пришли к выводу, что взрывное устройство было изготовлено в лабораториях по исследованию оружия ZDF, одного из ведущих подрядчиков Китая в сфере военной обороны.


Первый намек на то, что Китай работает над новым типом взрывчатого вещества, появился в марте 2001 года, когда высокопоставленный китайский перебежчик, старший полковник Сюй Цзюньпин из Народно-освободительной армии и один из ведущих военных стратегов страны, перешел на сторону Соединенных Штатов. , где его лично допросил директор ЦРУ Джордж Тенет. Разбор полетов был настолько важен, что президент Буш разрешил присутствовать на нем Кондолизе Райс.


Сюй подробно рассказал о работе, которая велась по созданию взрывчатых веществ в лабораториях ZDF, расположенных примерно в сорока милях к западу от Пекина. Он также рассказал, как Китай тайно помогал таким странам-изгоям, как Ирак, Иран и Северная Корея. Наиболее критично он обрисовал контакты Китая с террористическими группировками через его мощные разведывательные службы, Департамент военной разведки (MID) и Департамент науки и технологий (STD). В обоих агентствах по всему миру работают около пяти тысяч агентов и аналитиков. Они поддерживаются спутниковым наблюдением и современным оборудованием. Сюй сказал ЦРУ, что часть работы этих двух служб заключалась в поддержании контактов с террористическими группировками не только на Ближнем Востоке, но также на Филиппинах, в Камбодже и Шри-Ланке. Но что удивило ЦРУ, так это разоблачение Сюй информации о контактах китайской разведки в Колумбии с FARC, в Испании с ETA и в Перу с Shining Path.


Теперь, через два года после разоблачения Сюй, спецслужбы готовились противостоять этому последнему излюбленному оружию террористов.


Моссад установил, что два британских террориста-смертника незаконно ввезли взрывчатку из Иордании. Он прибыл сюда из Пакистана, разведывательная служба которого имеет давние и тесные связи с китайской.


Агенты Моссада уже знали, что за несколько месяцев до атак на башни-близнецы и Пентагон именно из Пакистана Усама бен Ладен совершил три отдельных визита в Пекин. Каждый раз его сопровождали посол Китая в этой стране и глава мощной разведывательной службы Пакистана PIS.


Он пошел, чтобы организовать оборонный контракт для Талибана на сумму 1 миллиард долларов.


«Теперь мы полагаем, что во время этих посещений он был ознакомлен с ходом работы с новыми взрывчатыми веществами», - сказал автору высокопоставленный источник в Моссад в Тель-Авиве. Он согласился с тем, что «существует очень большая вероятность», что «Аль-Каиде» было предоставлено некоторое количество взрывчатого вещества - крошечная часть которого была передана двум британским террористам-смертникам. Это выводит терроризм в новое измерение.


Это было суждение, которое никогда не было далеким от мыслей Дагана, когда он продолжал вести Моссад в новое тысячелетие.


Неспособность найти Саддама или выяснить, мертв ли он, раздражала Ариэля Шарона, Тони Блэра и Джорджа Буша. На первый взгляд они сказали, что это не имеет значения, что Саддам больше не представляет угрозы. Но мало кто верил, что Буш, в частности, захочет написать о прекращении войны до тех пор, пока он не сможет объявить, что его хваленая потребность в смене режима в Ираке удовлетворена фактической смертью Саддама.


Но вскоре Джорджа Буша и Тони Блэра преследовало не исчезновение тирана. Это была неспособность обнаружить какое-либо ОМП. Буш приказал сотням агентов и ученых ЦРУ найти ОМУ. Они искали и искали. В Лондоне Тони Блэр настаивал на том, что оружие было там, что ему сообщили о восьмистах объектах, которые еще не были проверены в пустынях Ирака.


Однако все чаще истина казалась иной. Бывший министр иностранных дел Великобритании Робин Кук, который подал в отставку из-за войны, и Клэр Шорт, бывший член кабинета министров в правительстве Блэра, оба заявили, что Блэр солгал парламенту и народу Великобритании, когда он сказал, что ОМП существует.


К июню 2003 года Блэр боролся за авторитет и политическое будущее. В Вашингтоне Конгресс объявил, что по этому поводу будут проводиться публичные слушания. Никто всерьез не верил, что правда наконец откроется. Но на данный момент поговаривали о скандале, который может перерасти в еще один Уотергейт. Комментаторы вспомнили, что отец Буша выиграл первую войну в Ираке, но вскоре после этого уступил президентский пост Биллу Клинтону.


В Тель-Авиве Меир Даган держал Моссад в стороне от обострения кризисов в Лондоне и Вашингтоне. Когда поступали звонки из ЦРУ и МИ-6 о любой помощи, которую он мог оказать, он придерживался той же версии: Моссад продолжал поиски. Не больше, не меньше.


В декабре 2003 года охота на Саддама окончательно завершилась. По иронии судьбы его схватили из-за требований одной женщины, которой он все еще доверял: Самиры Шахбандер, второй из его четырех жен.


11 декабря она позвонила Саддаму из интернет-кафе в Баальбеке, недалеко от Бейрута; она и единственный выживший сын Саддама Али жили под вымышленными именами в Ливане после того, как покинули Багдад за несколько месяцев до начала войны.


Самира, чьи вьющиеся светлые волосы были получены от той же французской компании по производству продуктов для волос, которая предоставила Саддаму его краску для волос, была замужней женщиной, которая сначала стала его любовницей, а затем его женой.


В начале их ухаживаний Самира была замужем за пилотом иракских ВВС. Саддам просто похитил его и сказал, что выйдет на свободу только в том случае, если он согласится развестись с Самирой. Муж согласился. В свою очередь, он был назначен главой компании «Иракские авиалинии» - и ему был предоставлен выбор из числа брошенных любовниц Саддама.


Выйдя замуж, Самира стала любимицей Саддама, хотя у него были еще две жены и множество любовниц.


Брак был закреплен рождением Али. Появление ребенка усилило ненависть старших сыновей Саддама, Удая и Кусая, к Самире. Но к декабрю оба были мертвы после перестрелки со спецназом США.


Ранее, в марте 2003 года, когда силы коалиции приблизились к Багдаду, Саддам организовал бегство Самиры и Али в Ливан. С собой она взяла 5 миллионов долларов наличными и сундук с золотыми слитками из хранилищ Центрального банка Ирака.


Она сказала друзьям, что едет сначала во Францию, а затем в Москву, утверждая, что президент России Владимир Путин тайно пообещал Саддаму, что он предоставит ей убежище. Вместо этого она отправилась в заранее подготовленное убежище - виллу в пригороде Бейрута.


Именно там Моссад обнаружил ее в ноябре 2003 года. Меир Даган послал группу специалистов по слежке из яхоломинного подразделения службы, чтобы следить за каждым шагом Самиры.


Они обнаружили, что правительство Ливана предоставило ей и Али ливанские паспорта и новые документы. Самире дали имя «Хадиджа». Но Али, у которого такие же глубоко посаженные глаза, как и у его отца, настоял на том, чтобы сохранить фамилию Хусейн.


Команда Моссада отметила, что Самира перевела большую часть своих денег из Ливана на банковский счет Credit Suisse в Женеве. В прошлом банк был хранилищем части собственного состояния Саддама.


В начале декабря 2003 года Самира обналичила свои золотые слитки на доллары США у бейрутского торговца деньгами. Затем она стала звонить Саддаму.


При поддержке самолета наблюдения израильских ВВС, яхоломин обнаружил, что звонки были сделаны из Сирии, граничащей с Ираком. «Звонки были ласковыми. Было ясно, что между ними все еще существуют тесные отношения », - сказал высокопоставленный источник из Моссада в Тель-Авиве после того, как Саддам был схвачен. То, что один из самых злых тиранов в мире - человек, который лично приказал ужасные пытки многих тысяч, включая женщин и детей, - мог говорить о любви, очаровал и оттолкнул команду Моссада.


Но помимо нежности слушатели также услышали через свое электронное оборудование, что Самира хочет больше денег.


Снова и снова, в дальнейших звонках в декабре - каждый из которых был сделан на другой номер, который команда яхоломинов определила как направляющийся в пустынные пески Вади аль-Мира, который находится недалеко от сирийской границы с Ираком, - Самира повторяла свою просьбу. для денег.


Дочь богатой аристократической багдадской семьи, Самира никогда не теряла вкус к хорошей жизни. Во время их брака Саддам осыпал ее подарками, в том числе двумя дворцами.


Израильтяне знали, что через границу в Ираке спецназ США бродил по границе в поисках Саддама. Другие израильские агенты на сирийской стороне границы слышали радиопереговоры между подразделениями, известными как Объединенная объединенная оперативная группа США 121, когда они также пытались выследить Саддама. В состав сил входили сотрудники Delta Force, американских рейнджеров, британской SAS и специальной лодочной службы, а также австралийской SAS. «По политическим причинам нас официально не пригласили вступить в партию», - сказал автору источник, близкий к Меиру Дагану.


Моссад - не в первый раз - решил сохранить при себе информацию, которую он собирал в результате слежки за Самирой.


Затем, в четверг, 11 декабря 2003 г., команда яхоломина возобновила разговор между Самирой и человеком, который, как они теперь были уверены, был Саддамом. Он сказал ей, что встретится с ней недалеко от сирийской границы. Подробностей встречи было достаточно, чтобы израильтяне наконец насторожили Вашингтон. Когда Самира собиралась ехать на свидание, ей позвонили второй раз. Встреча была отменена. Звонок исходил не от Саддама.


К тому времени, как позже выяснилось, он находился в своей яме глубиной восемь футов на окраине Тикрита, места своего рождения в Ираке. Самира и Али услышали по радио новость о его задержании. Она расплакалась. Реакция Али неизвестна.


В Тель-Авиве аналитики «Моссада», как и все ведущие разведывательные службы, внимательно изучали видеозаписи, показывающие сходство с Саддамом, которого мир никогда раньше не видел. И в рамках своей работы аналитики Моссада начали задавать интригующие вопросы. Кто были эти двое неизвестных, вооруженных автоматами АК-47, которые стояли на страже у дыры? Были ли они здесь, чтобы защитить Саддама - или убить его, если он попытается сбежать? Почему Саддам не использовал свой пистолет, чтобы покончить жизнь самоубийством - и не стал мучеником, которым он давно хвастался? Остановила ли его трусость или он рассчитывал на сделку? Раскроет ли он правду не только об оружии массового уничтожения, но и о своей сделке с Россией и Китаем, тайная поддержка которых побудила его продолжать противостояние Соединенным Штатам?


У его тайника было только одно отверстие. Он был заблокирован. Он не мог сбежать из ямы. Действительно ли это была тюрьма? Его держали там в рамках торговли? Какая польза от найденных у него 100-долларовых банкнот на 750 000 долларов? Это было предназначено для Самиры? Или это была плата тому, кто поможет ему сбежать? Почему у него не было средств связи? У него не нашли даже сотового телефона. Означает ли все это, что остатки его собственных последователей стали рассматривать его как исчерпанную силу и что они были готовы обменять его на свою свободу? Это может объяснить, почему он был таким разговорчивым и отзывчивым, когда похитители выкопали его, таким драматическим образом положив конец его тридцатипятилетнему террору.


Ответы на эти вопросы составили часть допроса, который должен был пройти Саддам Хусейн.


Через несколько часов после того, как он вышел из своей норы, Саддам попал под совместное наблюдение психиатров, психологов, бихевиористов и психоаналитиков американских и британских спецслужб. Их называют «специалистами». Они изучили видеозапись медицинского осмотра Саддама. Обыск у него во рту был не только для того, чтобы получить мазок ДНК, но и для того, чтобы увидеть, есть ли у Саддама таблетка для самоубийства, спрятанная в заднем зубе. Ничего не найдено.


Специалисты пришли к выводу, что это было еще одним доказательством того, что Саддам не был склонен к самоубийству. Тем не менее, он был одет в цельный оранжевый костюм. У него были волокнистые пуговицы, которые растворялись бы, если бы он попытался их проглотить. Ткань костюма была слишком прочной, чтобы ее можно было разорвать, чтобы образовать импровизированную петлю, на которой можно было бы повеситься. Его ноги были обуты в ботинки из мягкого волокна, которые нельзя было сломать.


Его камеру постоянно наблюдали камеры и охрана. Каждое его движение фиксировалось и использовалось для оценки его способности выдержать допрос, с которым он теперь столкнулся. Выражаясь эзотерическим языком специалистов, Саддам «не позволил потере личных границ повлиять на его коллективное эго».


Саддам больше не был человеком на видео, показывающем его поимку: тогда он был склонен в отчаянии, внезапно состарившись за свои шестьдесят шесть лет, с тревожным взглядом в его глазах. Специалисты пришли к выводу, что он тогда почувствовал себя «глупо» из-за того, что его поймали. Это объяснило бы его «навязчивые разговоры» с солдатами-похитителями. Это было сделано для того, чтобы замаскировать его почти парализующий страх перед тем, что его вытащат из норы. «Он вполне мог ожидать, что его расстреляют на месте», - сказали следователям специалисты.


Впоследствии он претерпел заметный психологический сдвиг. Его высокомерие вернулось. Его глаза больше не были тусклыми, а губы отвисли от заточения в дыре. В нем было чванство. Все это помогло его следователям спланировать, как его сломать. Его центр для допросов был защищен от взлома и охранялся элитным спецназом США. Здесь было медицинское учреждение, где постоянно дежурили врачи.


В надежде вызвать какую-то реакцию, Тарик Азиз, бывший заместитель премьер-министра Ирака, был доставлен к Саддаму. Азиз находился в лагере для военнопленных недалеко от аэропорта Багдада. Его доставили на вертолете, чтобы противостоять Саддаму и убедить его говорить. Вместо этого Саддам взорвался, назвав Азиза предателем.


К тому времени, когда следователи начали допрашивать Саддама, его связи с внешним миром были полностью разорваны. Он понятия не имел ни времени, ни даты. В его мире не было ни дня, ни ночи. Нормальные режимы бодрствования, сна и приема пищи были намеренно нарушены. Не было бы никаких физических пыток. Но он начал получать то, что называлось «полным принудительным лечением». Следователи не недооценили свой вызов.


«Саддам представляет собой уникальную задачу. Это человек, который считал себя морально, духовно и интеллектуально выше западного мира. Принудительное лечение включало сидение в течение нескольких часов с капюшоном на голове, чтобы усилить его изоляцию. Все время вопросы создавались так, чтобы усилить в его голове гнев по поводу того, что его предали. Для такого человека, как Саддам, предательство будет непросто. Столкновение с Тариком Азизом было частью этого. Следователи сказали бы Саддаму, что Азиз высматривает номер один. Саддам мог бы сделать то же самое, открыв то, что он знал, - а это очень много », - сказал Майкл Куби, следователь, которого Моссад использовал в течение многих лет.


«Ничто так не расстроит Саддама, как знание фактов, которые, как он считал годами, больше не актуальны. Это нападет на его чувство значимости, и он будет больше думать о лжи, потому что его могут поймать », - сказал Куби автору. «Часть допроса будет заключаться в том, чтобы увидеть, как Саддам ответит на своем родном языке. В арабском языке определенные слова могут иметь очень разное значение. Если он выберет неправильный вариант, его следователи покажут, что они знают правильное значение », - добавил Куби.


После каждого допроса, который мог длиться много часов, когда вопросы приходили и уходили, Саддама оценивали специалисты. Они искали, как он ответит на определенные вопросы. Он лгал? Прикрытие? Означает ли это моргание глаз, пойманное камерой, внезапный страх? Или это было высокомерие или даже равнодушие?


Сегодня Куби живет в Ашкелоне, недалеко от оккупированного Израилем сектора Газа. Он точно знал, как следователи и их группа специалистов работали с Саддамом.


«Первое, что сделали следователи, - это установили свое превосходство над Саддамом. Чтобы убрать его веру в самоконтроль. На каждом этапе искали его слабые места. Это будет включать в себя игру на потере Саддама власти и безразличие к судьбе его семьи. Следователи лгут ему. Они заставляли его смотреть в глаза, задавая свои вопросы. Когда он пытался отвести взгляд, что он должен был сделать, они продолжали молча смотреть на него. Саддам к этому не привык. Для него было бы неприятно испытать такое обращение », - сказал Куби.


Время от времени следователи задавали вопросы, на которые Саддам не мог ответить. Что происходило в Вашингтоне и Лондоне накануне войны в Ираке? Где он был в определенный день? Когда он не мог ответить, его обвиняли в сокрытии.


«Через некоторое время будет вставлен вопрос, на который он сможет ответить. Если следователи хорошо подготовились, он будет рад ответить на них. Затем вопросы перейдут к другим вопросам, на которые они хотят, чтобы он ответил », - сказал Куби.


«Еще один способ сломить его - предложить простые стимулы. Если Саддам ответит на ряд вопросов, ему будет обещан непрерывный сон. И, возможно, изменение его тщательно контролируемой диеты. Но обещания всегда не выполнялись. А затем последовали новые обещания, что, если он продолжит сотрудничать, они будут выполнены », - пояснил Куби.


В январе 2004 года его посетила бригада врачей Международного Красного Креста. Они заявили, что с ним обращаются справедливо.


Смертельные игры разума продолжались до тех пор, пока следователи и специалисты не убедились, что из Саддама Хусейна больше нельзя выжать. Тогда он будет предоставлен его судьбе. К тому времени он уже знал, чего ожидать не мог.


Тем временем Моссад присоединился к другим спецслужбам в поисках пропавшего состояния Саддама. К январю 2004 года команда финансово подготовленных агентов Меира Дагана, некоторые из которых работали в лондонском Сити и на Уолл-стрит, прежде чем присоединиться к службе, установила, что банкир королевы Англии Куттс из Лондона был одним из восемнадцати британских банков Саддама. Хусейн в 1980-х годах скрывал свое состояние в 40 миллиардов долларов.


Большая часть этих денег была украдена им из центрального банка Ирака, переведена в банки на Ближнем Востоке, а затем депонирована под вымышленными именами в лондонских банках. Позже деньги были переведены в банки Швейцарии, Германии, Японии и Болгарии.


«Любой перевод, исходящий из лондонского банка, считался законным, - сказал Кристофер Стори, бывший финансовый советник премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер в то время, когда Саддам солидал свое состояние. Стори, типичный английский джентльмен в костюмах от Сэвил-Роу в тонкую полоску и индивидуальной обуви, является признанным авторитетом в области финансового двуличия иракского лидера и его когда-то близких отношений с крупнейшими банками мира. Англичанин с резким голосом, Стори редактирует уважаемый журнал финансового банкинга International Currency Review . Его подписчиками являются Всемирный банк, Федеральный резервный банк США и Банк Англии.


Story собрала документацию, показывающую, что Роберт Максвелл, опальный магнат, который когда-то владел газетной группой London Daily Mirror , организовал отмывание миллиардов долларов через болгарские банки в Bank of New York. Тогда им владел Эдмунд Сафра, известный как «финансист мафии». Он погиб в результате загадочного пожара в своем пентхаусе в Монако в 1999 году. Максвелл был убит агентами Моссада, когда он угрожал раскрыть секреты израильской разведки.


«Если Саддам назовет все имена тех, кто ему помогал, это вызовет панику сильнее, чем любой крах на Уолл-стрит. Многие по-прежнему занимают высокие посты. Невозможно, чтобы они не знали, что происходит с Саддамом. Он выводил огромные суммы денег вплоть до самого кануна войны », - сказал Стори.


До сих пор невысказанная история о том, как Саддам Хусейн начал копить одно из крупнейших в мире частных состояний, началась, когда в 1982 году частный самолет вылетел из Лондона в Багдад. Во время пятичасового полета из Лондона его единственный пассажир, финансист Тайни Роуленд , ложкой в рот икры белуги и прихлебывая марочное шампанское «Круг». Это была его обычная диета во время деловой поездки в его Learjet. Деликатесы были отправлены из Багдада Саддамом Хусейном.


Это было необычное путешествие в тот летний день 1982 года даже для 68-летнего финансиста с устрашающей репутацией хищника в лондонском Сити, на Уолл-стрит и на фондовых рынках Европы. Сидя в своем сделанном вручную коричневом кожаном кресле на борту своего индивидуального самолета, опираясь ногами на ковер площадью 150 долларов за квадратный фут, Роланд У. Роуленд - имя на его визитных карточках с золотым тиснением - действительно прошел долгий путь от где он родился в 1917 году в британском лагере для военнопленных в Индии.


Он был сыном немецкого торговца по имени Фриц Фухроп. Его мать была дочерью одного из столпов английского владычества, который последовал за своим мужем в интернирование. После их освобождения после окончания Первой мировой войны няня Роуленда-индейца назвала его «Крошечным». Несмотря на то, что он вырастет до шести футов, прозвище прижилось. Теперь это была единственная связь с его прошлым - в те дни, когда он копал туалеты для британской армии во время Второй мировой войны, а позже работал носильщиком на железнодорожной станции Паддингтон в Лондоне.


Эти скромные начинания подпитывали его решимость вступить в ряды богатых и могущественных. Он продавал подержанные автомобили и холодильники в послевоенном Лондоне. К тридцати годам он стал миллионером. Он начал торговать золотом в Южной Африке. Его состояние росло. Его наняли, чтобы «разобраться» в больной компании под названием London and Rhodesia Mining and Land Corporation - Lonhro. Роуленд сделал ее самой могущественной торговой компанией во всей Африке. Его сделки с медью, оловом и другими металлами сделали его любимцем акционеров Lonhro.


Они не подозревали, как Роуленд расплатился с лордом Дунканом Сэндисом, зятем Уинстона Черчилля. Используя секретный счет на Каймановых островах, Роуленд дал своему партнеру 500 000 долларов за помощь в покупке крупнейшего золотого рудника в Гане. Когда Дункан Сэндис погряз в сексуальном скандале, чопорный Роуленд зарезал его до смерти, отказавшись послать «даже букет цветов» на его похороны в 1987 году. Никому, даже богатому и хорошо связанному, не было позволено обвинить Крошечного Роуленда. Он дорожил своим имиджем типичного англичанина. Только в узком кругу друзей из правого крыла он раскрыл свой антисемитизм и презрение к тому, как управляют Британией.


Уже будучи мультимиллионером, Крошка Роуленд позволил своей ненависти к социализму проявиться во время британского кризиса с Родезией (ныне Зимбабве) из-за ее решимости бросить вызов правительству Вильсона по поводу самоуправления. Санкции были введены против того, что премьер-министр Гарольд Вильсон назвал «государством-изгоем». Позже выяснилось, что их сломал Роуленд. Но к тому времени миссис Тэтчер была на Даунинг-стрит, и дело не было рассмотрено.


Крошка искал новые поля для завоевания. Он купил лондонскую воскресную газету Observer и попытался использовать ее для поддержки своих деловых интересов в Африке. Затем он привлек известного саудовского торговца оружием Аднана Хашогги для заключения сделки с полковником Каддафи по покупке сети отелей Metropole за 150 миллионов долларов.


Способность Роуленда использовать кого-либо для продвижения своих интересов ранее побудила тогдашнего премьер-министра Великобритании Теда Хита критиковать его как «неприемлемое лицо капитализма». Крошка Роуленд пожал плечами так же властно, как он уволил других финансистов, которые приходили к нему с сделками. Он предпочитал работать один, чтобы ни с кем не делиться своей прибылью, кроме своих сиамских кошек. Каждый день он кормил их той же прекрасной икрой, которую ел на своем «Лирджете», когда он направлялся в Ирак в тот июньский день 1982 года. Они свернулись клубочком у его ног, когда он работал за своим столом, готовя свой величайший переворот - скрывая состояние Саддама.


Когда Саддам пришел к власти, его прозападные симпатии приветствовали в Лондоне и Вашингтоне. Их правительства, наряду с правительствами Франции и Германии, видели необходимость укрепить инфраструктуру Ирака против надвигающейся угрозы, исходящей от Ирана. Багдад превратился в огромный базар. Массивные взятки для обеспечения контрактов были обычным делом. Их перекачали на счета Саддама. Туда потекло больше денег из-за его участия в сделках по строительству автомагистралей, больниц и школ. Если кто-то подозревал, никого это не волновало.


Отношения Саддама с Роулендом возникли в результате головокружительной кражи шахом личного состояния Ирана в размере 3 миллиардов долларов. В 1979 году, когда аятоллы собирались захватить власть в Иране, самые доверенные помощники шаха провели секретные встречи с директором Центрального банка Ирака. Роуленд действовал как посредник, и по его совету шах согласился передать свое состояние в Багдад в центральный банк Ирака, вне досягаемости аятолл. Роуленд получил «гонорар за обработку» в размере 15 процентов.


Во второй сделке, заложившей основу состояния Саддама, иракский тиран, находившийся у власти всего лишь год, перевел деньги из центрального банка Ирака на свои пронумерованные счета в Credit Suisse в Швейцарии и в банке на Каймановых островах. Роуленд устроил это, получив еще один гонорар за обработку. Свергнутый и умирающий шах оказался в Вашингтоне. Он попросил правительство США помочь вернуть его украденное состояние. Его просьба не была услышана. Дорожная карта на Ближнем Востоке в очередной раз изменилась. Вашингтон открыто поддерживал Ирак против Ирана.


Все это и многое другое команда Моссада создала во время охоты за состоянием Саддама зимой 2004 года.


Я разговаривал с офицерами разведки в Лондоне, Вашингтоне и Тель-Авиве, которые описали другие документы, раскрывающие масштабы секретной сети, созданной Роулендом.


В одном из документов Моссада показано, как Роуленд использовал один из своих лондонских банков, чтобы предоставить иракскому торговцу оружием Ибсану Барбути возможность разместить 500 миллионов долларов из денег Саддама. Из Лондона Барбути помог Ливии построить завод химического оружия. Когда он внезапно умер - многие считают, что он стал жертвой одного из наемных убийц Саддама, - деньги были переведены из лондонского банка в центральный банк Ливии.


Другой документ подробно описывает, как сын Саддама Удай поехал в Женеву в 1998 году, чтобы «уладить некоторые финансовые проблемы» со швейцарскими банками, которые были частью сети по отмыванию денег, созданной Роулендом.


Накануне второй иракской войны в сопровождении министра финансов Ирака Хикмата Мисбана аль-Аззави (который сейчас находится под стражей в США) сын Саддама Кусай отправился в центральный банк Ирака с рукописным письмом от своего отца, в котором говорилось, что он уполномочен изъять 1 миллиард долларов из своды. Деньги погрузили в колонну грузовиков. На спутниковых снимках США изображена колонна, направляющаяся к сирийской границе. Позже военнослужащие США обнаружили долларовые купюры на 656 миллионов долларов, помещенные в 164 алюминиевых ящика на территории одного из дворцов Саддама, а также 100 миллионов евро в бронированном автомобиле.


К весне 2004 года поиск миллиардов Саддама стал величайшей охотой со времен поисков нацистского золота после Второй мировой войны. Моссад при поддержке МИ-6 и ЦРУ направил множество агентов и финансовых экспертов, чтобы попытаться обнаружить огромное состояние, благодаря генеральному плану Роуленда, позволившему Саддаму скрываться по всему миру.


В документе Моссада, подписанном Меиром Даганом, упоминаются более семидесяти банков, фигурирующих в следе Саддама по отмыванию денег, которые в электронном виде ушли из Ирака в Лондон, Европу, через Гибралтар, вниз в Южную Африку, через Тихий океан в Гонконг, в Японию, в Россию и обратно на Балканы. Но исследователи - шпионы, банкиры и брокеры - пытаясь проследить путь, обнаружили, что встроенные средства защиты Роуленда выдержали испытание временем.


«Он использовал суррогатов и фигурок, людей из международного банковского мира. Также использовались банки в Восточной Европе, которые обслуживали КГБ и привыкли не задавать вопросов », - подтвердил источник в Моссад.


В служебной записке, подготовленной для ФБР незадолго до его смерти в результате нападения на Всемирный торговый центр в сентябре 2001 года, Джон П. О'Нил, ответственный агент ФБР в Нью-Йорке, написал, что деньги Саддама «почти наверняка отмывались через международные сети». преступные корпорации, управляемые южноамериканскими наркокартелями и русской мафией ». В служебной записке Эдмунд Сафра, банкир-миллиардер, который тогда владел National Republic Bank в Нью-Йорке, был назван «каналом отмывания денег».


Следователи обнаружили, что те, кто мог помочь им проследить за деньгами, также загадочно погибли. Одним из них был Янош Пастор, аналитик с Уолл-стрит. Он работал на Роуленда. Он умер 15 октября 2000 года от ранее не диагностированного рака. Неделей ранее его врач дал ему отчет о состоянии здоровья.


Еще одним каналом, по которому текло состояние Саддама, был Международный кредитно-коммерческий банк (BCCI). Базирующийся в Лондоне, ныне ликвидированный банк предоставлял средства террористическим группировкам, которые Саддам уже поддерживал. Он был закрыт после того, как регулирующие органы лондонского Сити обнаружили его деятельность.


У MI5 есть толстая папка на еще одного посредника, которого использовал Роуленд. Его звали Кир Хашеми. Якобы арабский плейбой-миллионер, который потратит 150 тысяч долларов на очереди в казино Mayfair и даст швейцарам часы Rolex для парковки своего Ferrari, Хашеми позволил использовать свои банковские счета в BCCI для отправки денег Саддаму по следу денег. В файле разведки МИ5 о Хашеми также говорится, что он пытался заключить более выгодную сделку для своих услуг. 16 июля 1986 года он внезапно потерял сознание в своем доме в Белгравии и был доставлен в частную клинику, принадлежащую BCCI. Через два дня он умер.


Отделение по тяжким преступлениям Скотланд-Ярда расследуется. Они вызвали судебного патологоанатома доктора Яна Уэста. Он сказал: «Смерть Хашеми была одной из самых странных, которые я расследовал». Уэст отправил образцы тканей в Портон-Даун, британское предприятие по ведению химической и биологической войны, чтобы его ученые решили, был ли отравлен Хашеми. Результат их находок до сих пор неизвестен.


Местоположение миллиардов Саддама также может остаться нераскрытым в обозримом будущем.


В апреле 2004 года французский адвокат Жак Верж объявил, что семья Саддама назначила его главным адвокатом на суде. Вержес стал известен, когда представлял бывшего офицера СС Клауса Барби, который был осужден за «преступления против человечности» в 1987 году. С тех пор адвокат работал в интересах печально известного террориста Карлоса Шакала, отбывающего пожизненное заключение в Париже, и до сих пор действует. в качестве советника Слободана Милошевича, судебный процесс над которым в Гаагском трибунале по военным преступлениям длится уже четвертый год и может продлиться еще несколько лет.


Верджес сказал, что ожидает, что суд над Саддамом продлится еще дольше. «Я представлю его побежденным героем». Он планирует вызвать в качестве свидетелей президента Джорджа Буша и его отца, бывшего президента США, а также премьер-министра Великобритании Тони Блэра и других мировых лидеров. «Обсуждение того, почему они должны появиться, должно занять не менее года, - сказал Верджес на семидесяти восьмом году жизни, когда он брался за дело. Одним из ключевых элементов его защиты будет показывать, «как очень важные люди приняли участие в акции, помогая Саддаму спрятать свои деньги. Они по-прежнему занимают высокие должности. Но не после того, как я закончу с ними ».


Только время покажет, приведет ли это к раскрытию состояния тирана. Более определенно то, что к тому времени Моссаду придется выслеживать других тиранов.


ГЛАВА 20


БОЖИЙ БАНКИР, ИЗВЕСТНИК И ОСАМА БИН ЛАДЕН


22 апреля 2004 года, в один из тех приятных дней, когда израильтяне напоминают себе, что именно поэтому Бог избрал их Землю Обетованную, Меир Даган смотрел прямую трансляцию по своему телевизору в своем офисе на верхнем этаже в штаб-квартире Моссада.


На экране был показан Мордехай Вануну, бывший техник-ядерщик, разоблачивший ядерный арсенал Израиля, наконец-то выходящий из заключения в тюрьме строгого режима в Ашкелоне на юге Израиля. Он прослужил восемнадцать лет. Один из предшественников Дагана, Шабтай Шавит, публично заявил, что, если бы он имел шанс, он бы убил Вануну. На экране телевизора протестующие против освобождения Вануну кричали с тем же требованием: «Убейте его! Убей его!" Вануну ответил, подняв сжатые руки над головой в знак победы боксера. Крики «Предатель! Предатель!" смешанный с аплодисментами сторонников, прибывших со всего мира, чтобы поприветствовать Вануну.


Подобной сцены никогда не было, и Дагану было трудно ее понять. Как мог человек, предавший свою страну, относиться к кому-либо как к герою? Даган сказал, что если бы Вануну делал это ради денег, то он почти мог бы понять и даже принять тот факт, что Вануну, когда-то убежденный еврей, обратился в христианство. Чего глава Моссада не мог понять, так это мотивации , побудившей Вануну раскрыть главную систему обороны Израиля - двести ядерных боеприпасов, которые сделали его теперь четвертой ядерной державой в мире.


Даган был частью Израиля с момента его создания, он сыграл свою роль, помогая ему бороться за свое место среди народов. Он страстно убежден, что ни один другой народ не боролся так много и так долго, чтобы просветить других о моральных и духовных императивах, которые управляют путями человечества. В те долгие ночи, когда он сидел в одиночестве в своем офисе и читал потоки сообщений от своих агентов со всего мира, его главным догматом веры и неиссякаемым источником, из которого он черпал свою силу, было то, что Государство Израиль было единственной самой важной вещью. в его жизни.


Вот почему великое предательство Вануну заняло его. Во время своего заключения Вануну заполнил восемьдесят семь ящиков с документами, детализирующими производство ядерного оружия в Димоне, в пустыне Негев. Они, конечно же, были конфискованы накануне его освобождения. Но то, что он представил на бумаге, было для Дагана «доказательством того, что знания Вануну по-прежнему огромны, слишком обширны, чтобы позволить ему покинуть Израиль».


Это было одним из условий его освобождения; другие включали в себя то, что он не должен был вступать в контакт с иностранцами, что его Интернет и телефонные разговоры будут контролироваться, и что он не будет приближаться ближе пятисот метров к любому пункту пересечения границы или иностранному дипломатическому представительству. Кроме того, днем и ночью рядом с ним будет группа офицеров наблюдения.


Вануну принял все ограничения, пожав плечами. Во время последней попытки Дагана понять его образ мыслей было много других пожатий плечами. В ночь перед его освобождением двое следователей Моссада допросили Вануну на камеру о том, почему он предал Израиль. Он пожал плечами и начал решительную атаку на Моссад и то, как его обманом заманили в плен. Он говорил о своем «жестоком и варварском обращении в тюрьме, которое было организовано и одобрено Моссадом».


Теперь на телеэкране Вануну повторял те же утверждения под аплодисменты своих сторонников. Для Дагана, если «это был человек, которого мы жестоко избили, он выглядел в очень хорошей форме».


Когда Вануну увезли помолиться в англиканском соборе Святого Георгия в Иерусалиме, Меир Даган вернулся к другим делам. Вануну был свободен. Но он никогда не выйдет из-под контроля Моссада.


Как и миллионы других, «Синди», агент Моссада, сыгравшая ключевую роль в захвате Вануну в 1986 году, увидела новость о его освобождении по телевидению. Она знала, что для многих израильтян она все еще была героиней, использовавшей ее коварство для классической сексуальной ловушки. Для других она оставалась Мата Хари, расчетливой соблазнительницей, разрушившей жизнь идеалиста, который чувствовал, что им движет высшее дело мира во всем мире.


Но Синди (кодовое имя, под которым она работала для Моссада) мало что могла сказать публично после того, как увидела, как Вануну выходит из своей тюрьмы. «Это все в прошлом. Я сделал свою работу. Конец рассказа », - сказала она (автору). Подобно тому, как Вануну провел свои долгие годы в тюрьме, заново переживая то, что он сделал, и каждый раз делая вывод: «Я поступил правильно», так и Синди, несомненно, пыталась смириться с тем, что она сделала.


Сегодня она живет в дорогом доме рядом с полем для гольфа в 25 минутах езды от Орландо. Она хорошо выглядит для своего возраста, цвет волос помогал парикмахерским умениям скрыть воздействие солнца Флориды. Глубоко загорелая, она предпочитает повседневную одежду свободного кроя, чтобы скрыть ранний средний возраст. Две ее дочери сейчас подростки, которые ходят в эксклюзивную частную школу и никогда, по крайней мере публично, не говорят о прошлом своей матери. Но друзья в гольф-клубе, где Синди любит обедать, говорят, что у нее возник настоящий страх, что Вануну или один из его сторонников придут и причинят ей вред.


Вануну отрицает, что заинтересован в этом. «Для меня она просто случилась. Я был молод и одинок. Она была там. Я взял ее на веру », - так он резюмировал роковую ошибку, которая позволила ей соблазнить его в Рим обещанием секса. Вместо этого он попал в руки Моссада.


В 2004 году Синди, которая числится в местных архивах Орландо как Шерил Ханин Бентов, работает агентом по продаже недвижимости вместе со своим мужем и матерью Рики Ханин, которая живет неподалеку. Все трое являются активными членами своей еврейской общины. Израильская газета Yediot Aharonot заявила, что «она покинула Израиль, чтобы бежать от средств массовой информации и людей, которые окопались в ее жизни. Это ее очень беспокоило. Она боялась журналистов, которые приходили к ней домой и задавали вопросы. Она почувствовала потребность бежать. Шерил хочет только одного: нормальной, спокойной жизни. У нее все еще дрожат нервы, когда она пыталась похоронить прошлое. Даже родственники, которые говорили о ней, оказались изгнанными из семьи. Она движется между осмотрительностью и паранойей ».


Если это правда, то это была высокая цена за то, чтобы стать самой печально известной соблазнительницей Моссада.


На столе Меира Дагана лежал отчет из консульства Нью-Йорка о том, что не стоит беспокоиться по поводу широко раскрученного телевизионного документального фильма CBS о смерти принцессы Дианы. Полноценная роль Моссада все еще была надежно скрыта и, похоже, останется таковой в обозримом будущем. Документация (благодаря которой часть истории появилась в этой книге) была запечатана в архивах Моссада с напечатанным предупреждением на коробке. «Не открывать без предварительного письменного распоряжения Генерального директора».


Гораздо большее беспокойство Дагана вызвало другое сообщение, на этот раз из вашингтонского посольства, о том, что администрация Буша, как и ее предшественники, в очередной раз готовилась заблокировать выпуск разоблачителя, столь же опасного для Америки, как Вануну был для Израиля. Это был Джонатан Поллард, который отбывал пожизненное заключение в тюрьме строгого режима в Балмере, штат Северная Каролина, и был признан виновным в том, что он величайший предатель в истории Соединенных Штатов. Поллард, в отличие от Вануну, был приговорен к смерти в тюрьме.


Даган знал, что причиной этого сурового приговора были 46-страничные показания под присягой, которые Каспар Вайнбергер, в то время министр обороны, сделал для суда над Поллардом в 1987 году. Это было настолько секретно, что никогда не предавалось огласке. Все попытки сделать это блокировались федеральными юристами в различных судах Вашингтона. В апреле 2004 года письменные показания по-прежнему были классифицированы как «Совершенно секретная конфиденциальная комментированная информация» (SCI). Это ограничение для защиты наиболее конфиденциальных данных в разведывательном сообществе США.


Даган полагал, что в письменных показаниях содержатся важные подробности о том, как программное обеспечение Promis, разработанное специализированной компьютерной компанией Inslaw в Вашингтоне, а затем украденное Моссадом, было адаптировано для использования в искусственном интеллекте на борту атомных подводных лодок США. Полученная в результате способность была известна как «загоризонтная точность», что позволяло подводной лодке поражать цели далеко в пределах тогдашнего Советского Союза и Китая. Программное обеспечение Promis могло запрограммировать детали защиты вокруг цели вместе с передовой физикой и математикой, необходимой для обеспечения прямого попадания с огромных расстояний.


Даган также опасался, что в письменных показаниях говорится о том, как Израиль разработал свою собственную загоризонтную точность для трех построенных в Германии атомных подводных лодок, которые он купил на основе того, что было украдено Поллардом. Даган также подозревал, что письменные показания содержали подробности совместных американо-британских постов прослушивания на Кипре и на Ближнем Востоке, которые скомпрометировал Поллард, и показал, как Поллард также скомпрометировал операции ЦРУ-МИ-6 в Советском Союзе и бывшей Восточной Германии.


Хотя это привело к значительным изменениям в разведке США, данные в показаниях под присягой Вайнбергера все еще считались настолько сверхчувствительными, что их публикация могла бы предоставить ценную информацию иностранным спецслужбам, в том числе Моссаду.


Поллард был настолько важен для Израиля, что Даган послал адвоката Моссада на первое публичное выступление Полларда с тех пор, как он был приговорен. Дело рассматривалось в окружном суде Вашингтона в сентябре 2003 года. Поллард выглядел старше своих сорока семи лет, его кожа была более бледной, его глаза время от времени оглядывали переполненный зал суда. На нем были очки в проволочной оправе, вышитая ермолка и зеленая тюремная рубашка. У него была седо-каштановая борода и волосы до плеч, что придавало ему вид ветхозаветного пророка. Небольшой зал суда заполнили около сорока родственников и сторонников. Среди них было несколько раввинов, в том числе бывший главный раввин Израиля Мордехай Элиаху. Присутствовали его жена Эстер и его отец. Поллард внимательно следила за юридическими аргументами. Адвокат Моссада, худощавый мужчина средних лет, сидел в задней части зала и делал записи на иврите.


Суть дела Полларда заключалась в том, что ему должно быть разрешено обжаловать приговор, потому что его тогдашний адвокат Ричард Хибни не подал уведомление об апелляции, когда обвинение обратилось к судье Обри Робинсона с просьбой о пожизненном заключении без права досрочного освобождения после того, как « побуждение Полларда признать себя виновным, пообещав, что государство не будет требовать жизни ». Еще один аргумент был связан с утверждением, что тогдашней группе защиты Полларда было отказано в доступе к показаниям под присягой Вайнбергера, «потому что у них не было необходимого допуска к секретным материалам». Новые адвокаты Полларда заявили суду, что они также «добиваются помилования или смягчения приговора» от администрации Буша. Эта часть аргумента была «основана на правах Полларда как гражданина США на надлежащую правовую процедуру».


На протяжении многих лет адвокаты Полларда встречались с премьер-министрами Израиля Биньямином Нетаньяху, Эхудом Бараком и Ариэлем Шароном. Они также встречались с руководителями разведки Моссада Нахумом Адмони, Шабтаем Шавитом, Дэнни Ятомом, Эфраимом Халеви и, совсем недавно, с Меиром Даганом. В Израиле была тщательно спланированная кампания по засыпанию посольства США просьбами о свободе Полларда. Лучшие еврейские юристы приехали из Израиля, чтобы встретиться с не менее известными юристами в Соединенных Штатах, чтобы спланировать юридические шаги. Такой мощной системы поддержки не было ни у одного обвиняемого. При каждой возможности всемогущее еврейское лобби в Вашингтоне неустанно сражалось.


Конференция президентов основных еврейских организаций, консорциум из пятидесяти пяти групп, продолжала в 2004 году утверждать, что все, что сделал Поллард, нельзя назвать государственной изменой, «потому что Израиль был и остается его близким союзником». Дальнейшее давление постоянно исходило от многих ведущих еврейских религиозных организаций. Самым громким из них был мощный Союз американских конгрегаций за реформы. Так сказал профессор Гарвардской школы права Алан М. Дершовиц, работавший адвокатом Полларда. «В убеждении Полларда нет ничего, что могло бы предположить, что он скомпрометировал возможности страны по сбору разведывательных данных или предал данные мировой разведки».


Но у Полларда все еще был не менее могущественный противник: Джордж Тенет, директор ЦРУ. В 1998 году Тенет сказал, что уйдет в отставку, если Поллард будет освобожден. Это все еще оставалось его положением в 2004 году. Тед Гандерсон, главный агент ФБР на момент ареста Полларда, сказал: «Поллард украл все ценные секреты разведки, которые у нас были. Мы все еще пытаемся оправиться от того, что он сделал. Нам пришлось отозвать десятки агентов на территории бывшего Советского Союза, на Ближнем Востоке, в Южной Африке и в дружественных странах, таких как Великобритания, Франция и Германия. Американская публика просто не знает в полной мере того, что он сделал ».


В тюрьме Поллард развелся со своей первой женой Анной (которая была приговорена к пяти годам тюремного заключения за то, что была его сообщницей), и обратился в ортодоксальный иудаизм. В 1994 году он женился в тюрьме на школьной учительнице из Торонто по имени Элейн Зейтц. Эстер Поллард, как ее с тех пор называли, стала лидером кампании за освобождение своего мужа. В апреле 2004 года она повторила знакомую тему. «Проблема Ионатана касается каждого еврея и каждого законопослушного гражданина. Проблемы намного больше, чем у нас с Джонатаном. Мы пишем страницу еврейской истории ».


Появилось указание на то, сколько еще было написано на этой странице истории. Ари Бен-Менаше, бывший советник израильского правительства по разведке, а ныне гражданин Канады, работает политическим консультантом в Монреале, категорически против того, чтобы Поллард обрел свободу. «До сих пор не решен вопрос, были ли кражи Полларда также переданы Китаю», - сказал Бен-Менаше. «Многое из того, что знает Поллард, все еще находится в его голове. Такой человек не теряет прикосновения, потому что он заперт ».


Но в апреле 2004 года Меир Даган узнал, что заместитель генерального прокурора США Ларри Томпсон предложил рассматривать свободу Полларда в контексте «большой картины» на Ближнем Востоке. Этот аргумент не остался незамеченным сторонниками Полларда. Недавно 112 из 120 членов Кнессета, парламента Израиля, подписали петицию с требованием освободить Полларда по «гуманитарным соображениям». Вашингтон придерживается двойных стандартов, освобождая опасных палестинских заключенных, оставляя Полларда в тюрьме ».


Поллард получил израильское гражданство в 1996 году, чтобы правительство Тель-Авива могло оказать дальнейшее давление. Два года спустя нарушенное США мирное соглашение между Израилем и ООП едва не рухнуло, когда тогдашний премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху попытался увязать соглашение с освобождением Полларда. Президент Клинтон был тверд, Израиль отступил.


Камнем преткновения для любого нового шага по получению свободы Полларда может стать заявление Билла Гамильтона, президента Inslaw - создателя программного обеспечения Promis. «Судья Хоган также должен знать, что офис ФБР в Нью-Мексико провел в 1984 году контрразведывательное расследование Роберта Максвелла по поводу продажи Promis в Нью-Мексико, который является штаб-квартирой двух основных американских спецслужб по ядерной войне, Sandia и Лос-Аламосские национальные лаборатории. Хотя копия отчета о расследовании ФБР, полученная Инслоу в соответствии с Законом о свободе информации, была сильно отредактирована правительством по соображениям национальной безопасности, текст, который все еще можно прочитать, показывает, что расследование ФБР было основано на жалобе двух сотрудников. в Сандийской национальной лаборатории ».


Заявления Гамильтона, по словам Гандерсона, являются «настоящим дымящимся ружьем, которое поместит весь бизнес Полларда в надлежащий контекст». Они также привлекут внимание к последней деятельности Рафи Эйтана.


К апрелю 2004 года легендарный израильский шпион совершил несколько секретных поездок в Соединенные Штаты. Агенты ФБР, следившие за ним, признали, что не могли допросить Эйтана, который был контролером Джонатана Полларда, потому что теперь он путешествовал по израильскому дипломатическому паспорту. Его поездки были направлены на то, чтобы наблюдать за мобилизацией тысяч сайан (это название происходит от еврейского слова «помогать»), многие из которых прошли обучение обращению с оружием во время службы в армии. Другие работали в военной разведке США. Некоторые из них в настоящее время работают в полиции по всей стране. Эйтан проинформировал их о том, как обновить системы защиты еврейских банков, синагог, религиозных школ и других принадлежащих евреям учреждений.


«В то время как их верность стране их рождения не подлежит сомнению, каждый саян признает большую лояльность: мистическую - Израилю и необходимость помочь защитить его от его врагов», - сказал Меир Амит, бывший глава Моссада. Он создал секретную силу сайаним. Известная как «невидимая армия» Израиля, ее члены проверяются профессиональными офицерами разведки Моссада, катсасами, прежде чем их вербуют для защиты многочисленных интересов Израиля в Соединенных Штатах. Но Министерство внутренней безопасности и ФБР расценили это как вотум недоверия к их способности защитить эти интересы.


Во время своих поездок Эйтан ездил в качестве «советника по вопросам безопасности и борьбы с терроризмом» к премьер-министру Израиля Ариэлю Шарону, давнему другу. В начале 2004 года Эйтан посетил район Лос-Аламоса, где сосредоточены передовые американские ядерные технологии. В 1985 году он договорился о продаже Sandia Laboratories в Лос-Аламосе копии израильской версии программного обеспечения Promis. «Люк» программы позволил Израилю кое-что узнать о работе Сандии по обеспечению американских атомных подводных лодок новейшими компьютерными технологиями. Поллард предоставил дополнительные подробности, которые содержатся в все еще секретном показании под присягой Каспара Вайнбергера.


К апрелю 2004 г. саяним были полностью мобилизованы. Эйтан не скрывал своей роли. Цитируя Меира Амита, он подтвердил (автору): «Саяны выполняют множество функций. Саян, управляющий агентством по аренде автомобилей, сообщает своему обслуживающему персоналу, арендовал ли какой-нибудь подозрительный человек машину. Риэлтор Sayan предоставляет аналогичную информацию обо всех, кто ищет жилье. Саяны также собирают технические данные и всевозможные откровенные разведданные. Слух на коктейльной вечеринке, сообщение по радио, абзац в газете, история, подслушанная на званом ужине ».


Это был сайан из Феникса, штат Аризона, который весной 2004 года обнаружил, что одна из самых известных фигур в истории католической церкви, архиепископ Пол Марцинкус, сдержал свое обязательство никогда не разглашать то, что он знал о роли Моссада в исчезновение 200 миллионов долларов. Он был отправлен Движению Польской Солидарности банком Ватикана, когда Марцинкус был его президентом.


К началу 1980-х Марцинкус был замешан в массовых финансовых скандалах и ошеломляющем списке других преступлений, включая «участие в контрабанде оружия, торговле украденным золотом, фальшивой валютой и радиоактивными материалами», согласно обвинительному заключению, предъявленному римской общественностью. прокурором в 1989 году. Обвинения все еще находились в открытом деле в апреле 2004 года. Марцинкус не был допрошен и арестован. Папа Иоанн Павел II позволил ему остаться в Ватикане, чтобы он мог быть защищен суверенным иммунитетом города, который был предоставлен Святому Престолу в 1929 году Бенито Муссолини.


Однажды ночью - дата остается одним из многих секретов Ватикана - Марцинкуса незаметно выгнали из Ватикана на машине с дипломатическими номерами. На следующий день он прибыл в Чикаго. Оттуда он был доставлен в Сан-Сити, город-спутник в Фениксе. Рядом жил еще один колоритный персонаж - Виктор Островский. Бывший офицер Моссада был осведомителем. Как и Ари Бен-Менаше, Островский раскрыл многие секреты Моссада в интервью. Оба мужчины в 2004 году по-прежнему жили комфортной жизнью. Но восьмидесятилетний Марцинкус доживал свои последние годы в скромном доме из шлакоблоков, выкрашенном в белый цвет, недалеко от фервея загородного клуба в Сан-Сити. В отличие от двух офицеров Моссада, он все еще хранил молчание, когда был известен как банкир Бога и доверенное лицо пап - Павла VI, Иоанна Павла I и его ныне умирающего преемника Папы Иоанна Павла II. Польский папа, верховный понтифик католического мира, был единственным человеком, помимо Марцинкуса, который мог ответить на вопрос: какова была роль Моссада в загадке пропавших без вести 200 миллионов долларов?


Можно сказать, что загадка началась, когда в Ватикан прибыл еще один лимузин.


Ближе к полуночи темно-синий лимузин с дипломатическими номерами остановился перед коваными воротами Колокольной арки, воротами Апостольского дворца Ватикана. Это была прелюдия к череде событий, которые по сей день омрачают понтификат Иоанна Павла. Теперь, когда он ждет смерти, ответ на вопросы, которые станут окончательным приговором по поводу его долгого правления, вызывает глубокую тревогу у всех, кому небезразлична церковь и то, что было сделано во имя ее.


Позволил ли папа отказаться от своих личных моральных норм и помочь «Солидарности» из-за его страстной и неизменной приверженности Польше? Был ли он просто невинной и ничего не подозревающей жертвой того, что должно было произойти, когда лимузин въехал в Ватикан?


По мнению Дэвида Яллопа, английского финансового следователя, долгое время считавшегося bête noir тайного финансового мира Ватикана, Иоанн Поль позволил своему папству «стать триумфом для торговцев колесами и международных финансовых воров». Папа также дал свое благословение на тайную и незаконную пересылку больших сумм долларов США в «Солидарность» ».


Кристофер Стори, издатель журнала о банковском деле International Currency Review, назвал его «одной из величайших загадок черной дыры современного финансирования».


Конечно, в ту апрельскую ночь 1983 года, когда швейцарская гвардия в ренессансных костюмах, укрытая от холода, вышла вперед, чтобы поприветствовать пассажира Fiat, это стало сигналом о начале череды ошеломляющих событий. Они начались в период, который Иоанн Пол назвал «очень темным временем в мировой истории». Двумя годами ранее КГБ - через своего суррогата, болгарскую секретную службу - пытался убить его на площади Святого Петра. Чтобы еще больше дистанцироваться, Москва позволила мусульманскому фанатику Мехмету Али Агджу совершить покушение. До своей смерти в апреле 2005 года папа все еще чувствовал боль от шрапнели в его теле. Но его неповиновение коммунизму привело к созданию в Польше движения «Солидарность». В Вашингтоне президент Рональд Рейган назвал его рождение «вдохновением для свободного мира. Мы поддержим это ».


Как он это сделал, остается в секрете. Теперь можно рассказать необычную и порой причудливую историю о том, как ЦРУ и Банк Ватикана создали тот секретный фонд в 200 миллионов долларов для «Солидарности». В 1983 году ЦРУ поддерживало хорошо развитый фонд для подкупа, чтобы проводить «черные операции без вопросов» по всему миру.


Ричард Бреннеке, человек с мягкими манерами и осторожной речью бухгалтера, был старшим оперативником ЦРУ, отвечавшим за секретное финансирование этих операций. Он работал по шестнадцать часов в день, манипулируя тайными средствами в швейцарских банках и из них, например Credit Suisse в Женеве, и отправляя их сложными переводами по всему миру. С полного разрешения директора ЦРУ Уильяма Кейси Бреннеке начал использовать банк Ватикана для отмывания денег. Кейси познакомил Бреннеке с епископом Полем Марцинкусом. С тех пор Бреннеке несколько раз навещал офис Марцинкуса в башне семнадцатого века внутри стен Ватикана. «В удачный день было отмыто 400 миллионов долларов», - вспоминает Бреннеке. Значительная часть денег поступила от сверхсекретных операций ЦРУ.


«Как и другие спецслужбы, ЦРУ установило секретные связи с мафией. ЦРУ, как и Ватикан, очень серьезно опасалось, что Италия может попасть в руки коммунистов. ЦРУ рассматривало мафию как оплот против этого. Следовательно, ЦРУ придерживалось мнения, что деятельность мафии в Италии должна быть терпимой, если она поможет обеспечить, чтобы член НАТО Италия не попал в руки Москвы на избирательных участках », - сказал Дэвид Яллоп (автору).


К 1983 году ЦРУ расширило свои тайные связи с международной преступностью, включив в него вооружение Ирана и контрас в Никарагуа. Бреннеке сказал: «Деньги от продажи оружия иранцам были использованы агентством для покупки наркотиков в Южной Америке. Кокаин отправляли обратно в Штаты и продавали мафии. Затем на эти деньги было закуплено оружие для «контрас» в Никарагуа. Это настолько вышло из-под контроля, что я сказал советнику президента Рейгана по национальной безопасности Дону Греггу. Мне сказали забыть об этом ». К тому времени, по словам Бреннеке, он отмыл 10 миллиардов долларов. Значительная часть денег поступила от мафиозной семьи Готти из Нью-Йорка. Семья Готти, как и преступные семьи Гамбино и Коломбо, были набожными католиками. Перехваты ФБР показывают, что боссы щедро жертвовали церкви. Другой глава мафии, Сальваторе «Счастливчик» Лучано, хвастался, что посетил Ватикан перед смертью.


«К 1983 году банк Ватикана регулярно использовался мафией для перевода денег как в Италию, так и из нее. Деньги поступали от наркотиков, проституции и множества других преступлений, которые Ватикан официально осудил », - сказал Яллоп.


Были ли 200 миллионов долларов, выделенные для «Солидарности», были получены от мафии? Пройдет двадцать один год после того, как лимузин Fiat проедет через ворота Арки колоколов, прежде чем будут заданы эти и другие вопросы.


Единственным пассажиром в ту апрельскую ночь 1983 года был архиепископ Луиджи Поджи. Он был папским дипломатическим специалистом по устранению неполадок, выдающимся нунцием и опытным оператором в мире очень секретной папской политики. Среди прямых телефонных номеров в его портфеле были номера директора ЦРУ Кейси - самого набожного католика - Леха Валенсы из «Солидарности» и министров иностранных дел полдюжины европейских стран. Самым последним дополнением к списку был Нахум Адмони, тогдашний генеральный директор Моссада. Архиепископ и главный шпион встретились в Париже во время последнего путешествия по Европе, которое только что завершил Погги. Погги знал, что с учетом польского происхождения Адмони - его родители были иммигрантами из среднего класса в Израиль из Гданьска - у шефа шпионов было больше, чем мимолетное любопытство по поводу церкви.


В Варшаве Погги, как обычно, совещался с кардиналом Йозефом Глемпом в своем дворце. Они говорили в обшитой свинцом комнате, чтобы избежать слежки со стороны польских спецслужб. Несмотря на это, двое мужчин говорили на латыни. Ключ к разгадке того, что последовало, дает Адмони, который сегодня живет в Соединенных Штатах.


«Вскоре я понял, что Ватикан поможет« Солидарности ». Я рассчитывал, что они сделают это через брюссельский офис «Солидарности», своего рода неофициальное посольство. Польский еврей Ежи Милевски, умевший стучать в двери, был главным сборщиком средств ».


Борис Соломатин, КГБ Резидент (станция начальник) в Риме, подтвердит. «Мы знали все о секретном союзе между ЦРУ и Ватиканом в поддержку« Солидарности »». Менее уверенным является утверждение Соломатина о том, что у КГБ был «важный шпион в Ватикане». Однако полностью отклонить иск нельзя. Папский нунций в Ирландии, покойный архиепископ Гаэтано Алибранди, сказал в интервью (с автором) после покушения на папу в мае 1981 года: «Советы, похоже, располагали внутренней информацией о позиции Святого Престола по международным делам. ”


В тот апрельский вечер 1983 года, хотя было уже поздно, тогдашний старший секретарь Папы Станислав Дзвиш и Марцинкус ждали, чтобы их проинформировали. Папа Иоанн Павел недавно назначил Марцинкуса губернатором Ватикана. Теперь он отвечал за безопасность всех заграничных поездок понтифика.


Бывший англоязычный секретарь Папы, монсеньор Джон Маги, ныне епископ клонов в Ирландии, дал редкую возможность проникнуть в суть Погги. «Он был проникнут обоснованной уверенностью в своих силах, своей миссии в жизни и своих отношениях с Богом».


Поселившись в офисе Дзвиша в папском секретариате в Апостольском дворце, Погги сказал им, что уходящий посол Соединенных Штатов в Польше, тихий Фрэнсис Дж. Михан, сообщил, что администрация Рейгана собирается организовать перевод 200 миллионов долларов США. поддержать солидарность. Эта новость появилась в конце двадцать третьего визита Погги в Варшаву за последние два года. Каждый раз он останавливался у кардинала Йозефа Глемпа, примаса всея Польши, пользовался отделанной свинцом комнатой и говорил по-латыни. Это не имело значения. Моссад, секретная разведывательная служба Израиля, осуществила крупный переворот всего за два месяца до того, как Погги проинформировал Марцинкуса и Дзвиша.


Он был создан Нахумом Адмони, шпионом, который обедал с Погги в Париже и обсуждал церковные дела. Затем операционный директор Моссада Рафи Эйтан убедил Министерство юстиции США и разработчика программного обеспечения, которое он ценит больше всего в своем электронном арсенале, расстаться с копией. Программное обеспечение было Promis.


На протяжении многих лет Билл Гамильтон, президент Inslaw, говорил о Рафи Эйтане и о том, как он круто украл Промиса: «Рафи одурачил меня. И он обманул многих ». Эйтан, которому сейчас за семьдесят, признался (автору в 2004 году): «Это был настоящий переворот. Да, настоящий переворот ».


Израильтяне разобрали Promis и вставили лазейку в программное обеспечение. Доктор Ежи Милевски, трудолюбивый польский еврей, ответственный за сбор средств «Солидарности», во время своего визита в Брюссель убедил Эйтана принять подделанное программное обеспечение «в подарок от Израиля». Моссад стал первой разведывательной службой, проникшей в самое сердце и душу «Солидарности».


Родившийся и выросший в Цицероне - пригороде Чикаго, который также был родиной Аль Капоне, - Поль Марцинкус приобрел многие манеры гангстера, очевидные в том, как он терроризировал кассира в Ватиканском банке или угрожал епископу. Марцинкус также радовался, что попал в «десятку лучших целей Москвы», как он однажды назвал. Рядом с папой я человек, которого они больше всего хотят сбить с толку ». Но для ватиканского банкира у него были необычные клиенты: казино в Монте-Карло, компания по производству огнестрельного оружия Beretta и канадская компания, которая производила оральные контрацептивы. С того дня, как он занял пост президента банка, Марцинкус увеличил свои инвестиции, превзойдя все ожидания. К 1983 году, в ту ночь, когда он слушал Погги, общая сумма банковских вкладов составила десятки миллиардов долларов. Марцинкус однажды хвастался монсеньору Джону Маги: «Это настоящий соусник».


Прибытие ЦРУ в качестве клиента приветствовал Марцинкус, пригласивший Кейси и Бреннеке на обед на виллу Сритч, где у банкира была квартира с тремя спальнями. Обслуживаемый красивыми молодыми римлянами - молодых людей, которых Марцинкус, как известно, называл «моими телохранителями», высокий, коренастый архиепископ узнал, как Банк Ватикана будет служить каналом для передачи 200 миллионов долларов для «Солидарности». Позже, когда он и его гости за ужином играли в гольф в Aquastina - самом эксклюзивном гольф-клубе Рима, который подарил Марцинкусу членство - были улажены последние детали.


Деньги покидали Америку из ряда банков, в том числе из Bank of America и Citibank. Бреннеке разработал специальные коды для всех своих операций. Они регулярно менялись. Никаких операций на его счетах не оставалось более семидесяти двух часов. Деньги для «Солидарности» поступали в банк Ватикана из Banco de Panama (национальный банк Панамы), Standard Bank of South Africa и Coutts, банкиров королевы, в Лондоне. Затем деньги будут перенаправлены в банк Lambert в Брюсселе. Система была тем, что Бреннеке назвал «СОП» - стандартной рабочей процедурой. Частично он был разработан для решения того, что Кейси назвал «маленькой хитрой проблемой».


Солидарность была обеспокоена тем, что, если станет известно, что она получает значительную финансовую помощь от Вашингтона, это может привести к тому, что режим Ярузельского подавит движение - даже, возможно, арестует его лидеров. Но эта секретность позже приведет к очень публичному столкновению между одним из ключевых советников президента Рейгана, профессором Ричардом Пайпсом, и советником президента Джимми Картера по национальной безопасности Збигневом Бжезинским.


Сообщается, что Пайпс утверждал, что хорошо знал, что крупные суммы денег были переведены в «Солидарность» через несколько счетов, управляемых ЦРУ. Были сообщения, что Пайпс бросил вызов Бжезинскому, что деньги никогда не доходили до «Солидарности» - куда они делись? На этот вопрос Бжезинский не ответил тогда и не ответил с тех пор.


В лучшем случае брюссельская штаб-квартира Солидарности когда-либо получала лишь небольшую часть иностранных денег, которые были срочно необходимы «Солидарности» для выплаты символической еженедельной заработной платы во время забастовки. Елизавета Васютински, родители которой служили в NSZ, части польского сопротивления, стала главой «Солидарности» в Брюсселе. Она настаивала на том, что деньги для «Солидарности» поступали от AFL-CIO, международных профсоюзных организаций и Национального фонда поддержки демократии. Дополнительные суммы поступили позже через организацию под названием Stanton Group в Соединенных Штатах. Он был подарен американскими налогоплательщиками.


«Ежегодно мы получали не более двухсот тысяч долларов. Мне известно, что не было никаких крупных или даже небольших денежных средств, выделенных руководству «Солидарности» из ЦРУ. Нет и эха подобной деятельности с момента обретения Польшей независимости в 1989 году. Я думаю, что ЦРУ берет на себя то, чего не делало », - сказала она. «Если бы ЦРУ действительно было замешано, у нас была бы более плодородная почва в Вашингтоне».


Источники в Bank Lambert в Брюсселе настаивают на том, что у них не было записей о том, чтобы в его казну поступали такие крупные платежи из банка Ватикана. Итак, куда это делось? Войдите сейчас, уже не в первый раз, в одного из бесспорных великих злодеев финансового мошенничества - Роберта Максвелла.


Программное обеспечение Promis, обработанное Израилем, было продано Максвеллом генералу Войцеху Ярузельскому, коммунистическому правителю Польши. Его следовало использовать - и было - против «Солидарности» и всех, кто поддерживал тогда еще зарождающуюся демократическую оппозицию Польши. Но во время своей кампании по глобальным продажам Promis Максвелл в 1985 году - когда денежный перевод в помощь «Солидарности» уже состоялся - продал Promis бельгийской контрразведывательной службе Sûreté de l'Etat. Это дало «Моссад» возможность увидеть операции бельгийской разведки, в том числе финансовые операции Семена Юковича Могилевича.


В то время, все еще работая со своей базы в Будапеште, Венгрия, Могилевич быстро зарекомендовал себя как специалист по крупным финансовым преступлениям, готовясь вступить в посткоммунистический финансовый мир. К 1985 году у него были офисы в Женеве, Нигерии и на Каймановых островах. У него также был израильский паспорт, о котором договорился Максвелл. Максвелл представил Могилевича швейцарскому банкиру, который управлял инвестиционным брокером в Женеве и имел регулярные деловые отношения с Ватиканским банком и Банком Ламберта.


Марцинкус уже был глубоко вовлечен в массовые финансовые махинации с банком, что привело к тому, что Папа Иоанн Павел согласился возместить расходы тем, кого обманули действия Марцинкуса. В одном из наиболее замечательных документов, опубликованных любым банком, Ватикан заявил в мае 1984 года, что «международные банки вернут примерно две трети из 600 миллионов долларов, которые они ссудили Банку Ватикана. Из этой суммы около 250 миллионов долларов будут выплачены к 30 июня 1984 года. Эта выплата производится Ватиканом на основании отсутствия вины, но с признанием моральной причастности ».


К тому времени Марцинкус был фактически узником Ватикана, не осмеливавшимся выйти за его стены из-за страха ареста. Его явки в суд ждало все больше уголовных обвинений. Но Марцинкус по-прежнему приходил в свой офис каждый будний день, чтобы «контролировать» - как сказал Ватикан - повседневные дела банка.


Где-то в этой запутанной паутине - ЦРУ, отмывание денег Марцинкуса, польская разведка, Моссад и Максвелл - лежал ответ на вопрос, публично заданный выдающимся Ричардом Пайпсом. Куда делись 200 миллионов долларов для «Солидарности»? Ответ оказался поразительно простым. Используя Promis, Моссад перехватил деньги для финансирования своих собственных операций с черными.


В прошлом разведка использовала свою модифицированную версию программного обеспечения для доступа к счетам в иностранных банках израильских миллионеров, которые, как они надеялись, были незаметно переведены из страны, испытывающей нехватку наличных денег. Моссад не только забрал суммы, но и вызвал на встречу несчастных миллионеров. Им сказали, что с них будет наложен «штраф» за нарушение строгих валютных правил страны. Отказ означал суд и верное заключение. «Все они заплатили», - сказал (автору) Рафи Эйтан с нескрываемым удовлетворением.


В марте 2004 года Уильям Гамильтон, президент Inslaw, сказал автору, что использование Promis «сделало бы для Моссад относительно простой операцией по кражи денег».


Копия программного обеспечения также оказалась в руках Усамы бен Ладена. Он был украден Ричардом Ханссеном, старшим компьютерным специалистом ФБР, который долгое время был ключевым шпионом в бюро. Сейчас он отбывает пожизненный срок за шпионаж. К тому времени КГБ продал его бен Ладену за 2 миллиона долларов.


К весне 2004 года Моссад продолжил охоту на бен Ладена. Попутно Меир Даган благодаря своим агентам и аналитикам приобрел поразительный психологический портрет бен Ладена, с которым, вероятно, не могла сравниться ни одна другая разведывательная служба. Он включал то, как самый разыскиваемый человек в мире управлял «Аль-Каидой».


Если бы это была транснациональная корпорация, бен Ладен был бы ее исполнительным директором. Есть доска: тесная группа террористов, которые были с ним с момента основания «Аль-Каиды». В ней, как и в любой другой корпорации, есть подразделения: одно - по финансам, другое - по перспективному планированию, третье - по подбору персонала. Есть даже одно подразделение, которое занимается изготовлением и распространением его аудио- и видеокассет. Единственная причина существования «Аль-Каиды» - развязать глобальную священную войну.


Ни одна другая организация на памяти живущих не изменила мир так полностью, как «Аль-Каида», когда 11 сентября 2001 года обрушились башни-близнецы Всемирного торгового центра, и одна сторона Пентагона загорелась. Тысячи мужчин, женщин и детей погибли в результате самого смертоносного террористического нападения на американской земле. Никогда в своей истории континентальные Соединенные Штаты не подвергались столь массированной атаке. Внезапная бомбардировка Перл-Харбора Японией была единственным прецедентом в памяти живущих - и это было нападение на удаленную военную базу на острове в Тихом океане.


«Резня 11 сентября была преднамеренно направлена против гражданского населения и нанесла удар по основным символам американской гегемонии, коммерческой и финансовой мощи, военного превосходства и политической власти. Это было сейсмическое событие с непредсказуемыми последствиями. Он разоблачил хрупкость империи Соединенных Штатов, развенчал миф о ее непобедимости и поставил под вопрос все убеждения и убеждения, которые обеспечили триумф американской цивилизации в двадцатом веке. Многие справедливо опасались, что это было лишь первое из многих злодеяний », - писал профессор Жиль Кепель из уважаемого Института политических исследований в Париже.


С тех пор мир с оцепенением наблюдал за разрушениями на Бали и в Стамбуле и резней в Мадриде. Результатом стало постоянное наблюдение за агонией жертв и их семей, резким падением фондовых рынков, угрозой банкротства нескольких авиакомпаний и общим потрясением в мировой экономике.


Это неизбежная правда о фанатике, который почти ничего не знает о западной культуре, западной мысли или западных образах жизни. Он - человек Слова и, как показывает история, абсолютные приверженцы текста - Гитлер и Сталин - два примера - редко имеют какое-либо воображение, или оно искажено до невозможности.


Бен Ладен - раб буквальных интерпретаций: нормальные интеллектуальные экстраполяции, от которых во многом зависит европейское мышление, далеко не в его власти. Например, в одной из своих бессвязных речей он однажды сказал, что уверен, что «в результате нескольких атак американские штаты отделятся от США».


«Мы должны с полным отвращением смотреть на то, как он сделал« Аль-Каиду »торговой маркой террора. Он заверил, что ни его смерть, ни опровержение насилия с его стороны - маловероятно - остановят исламский терроризм. Вместо этого он продолжит выпускать токсин яда в наш мир », - сказал доктор Ариэль Мерари, директор по террористическим исследованиям в Центре Джаффи в Тель-Авиве.


Бен Ладен возродил свои претензии на возвращение в руки арабов Андалусии, цивилизация которой стала кульминацией исламской гордости. Он начал возрождать в мусульманском мире напоминание о золотой эре 1200 года, например, когда в испанском городе Кордова было девятьсот общественных бань и семьдесят библиотек, полки которых были заполнены лучшими произведениями мусульманского мира. В нем были лучшие врачи, лучшие рестораны и, как говорят, самые красивые женщины. Бомбардировка в Мадриде больше связана с этой мечтой, чем с присутствием, а теперь и выводом испанских войск в Ираке. Вот почему террористы «Аль-Каиды», которые были эффективно обнаружены испанской службой безопасности, скрывающейся в многоквартирном доме в пригороде Мадрида, взорвали себя даже после избрания Хосе Сапатеро новым премьер-министром страны в марте 2004 года.


Ближайшей параллелью в истории использования насилия для возвращения древних земель была мечта нацистов об освобождении арийцами тех частей Европы, которые имели германские корни. Выдающийся комментатор Джанет Дейли писала, что «вагнеровская немецкая романтическая мифология изгнания из родных земель, ведущая к священной тевтонской миссии возрождения, имеет удивительно похожий оттенок на новые исламские утверждения о перемещении мусульман и несправедливости».


Когда бен Ладен сидел в своей пещере в горах Тора-Бора на границе Афганистана и Пакистана, его двигала мечта о создании великого халифата, который простирался бы от Азии до южной Испании и за ее пределами.


«Это реальная опасность этого человека. Чтобы попытаться достичь своей цели, он будет убивать и резать в таком масштабе, что даже монголы, Чингисхан, крестоносцы, нацисты и погромы в России остановились бы, чтобы мигнуть », - сказал доктор Мерари.


По оценкам ЦРУ, за последние два года на слежение за спутниками и использование современного электронного оборудования для обнаружения бен Ладена было потрачено более 100 миллионов долларов.


В отличие от Саддама Хусейна, бен Ладен поклялся, что он умрет «мученической смертью», а не попадет в плен. Его тело украшено ручными гранатами, что заставляет его ускользать от вечности. Ночью он спит на циновке в окружении взрывчатки.


Боевики «Аль-Каиды» - террористы-смертники, погибшие во время миссий - делают это, зная, что Пенсионный департамент организации позаботится об их семьях. Никто не знает, где и когда собирается организация. У него нет офисов. Его оборот измеряется количеством смертей и разрушенных зданий. Его активы - взрывчатые вещества и деньги, которые поддерживают его работу, - скрыты даже от самой любопытной спутниковой камеры.


Личные активы бен Ладена, которые когда-то оценивались в 20 миллионов фунтов стерлингов из его доли в семейном строительном бизнесе, были заморожены в 2001 году. Но ему удалось полностью финансировать Аль-Каиду за счет пожертвований саудовских принцев, нефтяных шейхов и богатых мусульман. в Азии.


«Бен Ладен - это клей между террористическими группировками, которые имеют мало общего друг с другом, но объединены общей ненавистью к Западу», - сказал аналитик Госдепартамента США в Вашингтоне.


В 2003 году, возможно, чувствуя, что сеть вокруг него закрывается, бен Ладен назначил «двадцать региональных командиров» для руководства операциями «Аль-Каиды». Поступали постоянные сообщения о том, что их финансирование доходит до них через дипломатические сумки таких стран-изгоев, как Иран и, до недавнего времени, Ливия. В Великобритании MI5 месяцами пыталась отследить деньги, предназначенные для «Аль-Каиды».


«Пока у нас есть подтвержденные только наши подозрения, но нет веских доказательств», - сказал источник в МИ5 (автору).


Бен Ладена мало волнует, жив он или умрет. Для миллионов своих последователей в мусульманском мире он - народный герой: мультимиллионер из Саудовской Аравии, который кормит бедных, поощряет их детей танцевать перед ним и знает стихи Корана лучше, чем любой исламский проповедник. Для них всех он живой пророк, пришедший очистить мир от того, что он называет «западным упадком». С его высокими скулами, узким лицом и украшенным золотой бахромой одеждой он является классическим горным воином тех соплеменников, которые теперь его прячут. Его отчетливая перчаточно-соленая борода и острые проницательные глаза - самый узнаваемый образ на земле. Но его улыбка предназначена только для его последователей, которые видят в нем адского защитника, живущего такой бережливой личной жизнью, что даже им трудно с ней сравниться. Он также является человеком, погрязшим в личном насилии, однажды в афганской войне он проехал на захваченном танке над российскими военнопленными.


По иронии судьбы в те дни его вооружило ЦРУ, которое предоставило ему арсенал «Стингеров». Когда он помог изгнать советских оккупантов, он выступил против Америки и ее «ценностей гамбургера и кока-колы». Он гордится тем, что является его самым востребованным врагом. Куда бы он ни пошел, его телохранители тоже: около пятидесяти молчаливых людей с густой бородой. Каждый мужчина отбирается вручную. Каждый готов умереть за него. Мало что известно о его личной жизни: его четыре жены остаются дома в Джидде в исламской пурде.


Когда он просыпается, он чистит зубы по-арабски палкой из дерева мисвак . Затем он будет молиться о силе уничтожить своих врагов. Как рак, они пожирают его, зарываясь в его разум, иногда даже способные заставить его плакать. Затем по его щекам будут катиться настоящие слезы, плач неумолимого фанатика, ненавидящего со страстью, которая устрашает. Хотя они намного превосходят его численностью, он продолжает перехитрить их огромные электронные и человеческие ресурсы - потому что силы, выстроенные против него, не могут договориться о стратегии, которая захватит Усаму бен Ладена.


В Тель-Авиве старший аналитик Моссада сказал (автору): «Отчасти проблема заключается в том, что американцы думают, что ответом является установка большего количества спутников и установка электронного оборудования для наблюдения. Мы сказали им, что лучшее решение - это человеческий интеллект ».


Рафи Эйтан, который руководил захватом Моссадом Адольфа Эйхмана, определил проблему поимки бен Ладена. «Необходимо терпение. Спутники могут сказать вам только то, что происходит сейчас, а не то, что может произойти в будущем. Это может произойти только при наличии людей на земле. Наибольшие успехи Моссад достигаются благодаря «человеческому разуму».


Давно осознавая, что Соединенные Штаты имеют возможность подслушивать его обсуждения в электронном виде, бен Ладен аккуратно пишет свои приказы, а затем раздает их доверенным помощникам. Они едут в соседние страны и оттуда передают их в глобальную сеть бен Ладена, насчитывающую около 2500 террористов. Именно такой приказ привел к резне в Мадриде.


В 2003 году через исламский веб-сайт бен Ладен сказал: «Мы не считаем преступлением попытки получить ядерное, химическое или биологическое оружие. Наша святая земля оккупирована израильскими и американскими войсками. У нас есть право защищать и освобождать нашу святую землю ».


Вашингтон удвоил размер своей награды за поимку бен Ладена до 50 миллионов долларов. Меир Амит, бывший генеральный директор Моссада, сказал, что такая тактика часто не работает. «Предательство из-за денег трудно склонить к тому, кто предан террористическому лидеру. Отчасти причина в страхе, что кто-то обнаружит предательство. Отчасти причина в том, что лидер тщательно выбирал своих людей. Никакое обещание награды не заставит их задуматься о том, чтобы выдать бен Ладена ».


Однако в Тель-Авиве бывший каца Моссада Эли Коэн сказал (автору), что слабостью могут быть прочные семейные узы бен Ладена с его четырьмя женами, семью детьми и сорока внуками. «Мы знаем, где они живут и их передвижения. Если похитят жену и некоторых из его детей, это, безусловно, сосредоточит внимание бен Ладена. Как минимум, их можно было удерживать в качестве заложников против него, осуществляя любое дальнейшее насилие. Если он все еще так делал, то ему следовало ожидать существования политики «око за око, зуб за зуб». Другими словами, его семья будет казнена ».


Но никто не знает, отмахнется ли Усама бен Ладен от такой угрозы с таким же безразличием, с каким он относится ко всей человеческой жизни.


Летом 2004 года мир был потрясен фотографиями и описаниями иракских заключенных, подвергшихся жестокому обращению со стороны американских военных охранников в багдадской тюрьме Абу-Грейб. Одним из самых неприятных снимков был обнаженный иракский заключенный, которого держала на поводке женщина-солдат. Все пришли к выводу, что, какими бы ужасными ни были образы, они явились результатом ядовитой смеси скуки, садизма и искаженного представления охранников о развлечениях. Пентагон настаивал на том, что дальше этого не идет. Но меры будут приняты; виновным назначено суровое наказание.


Начальник тюрьмы бриг. Генерал Янис Карпинский освобожден от занимаемой должности. В ужасающем отчете, который фактически положил конец ее военной карьере, ее обвиняли в отсутствии руководства во время ее пребывания на посту начальника тюрьмы.


4 июля Карпинский нанес ответный удар. Она публично объявила, что среди следователей в Абу-Грейб были следователи Моссада. Свободно говорящие на арабском языке, они получили свободный доступ к дорогим заключенным.


Утверждение Карпинского имело политические последствия, которые выходили далеко за пределы тюремных стен. Арабские СМИ использовали ее заявление для дальнейшего разжигания мусульманского мнения. Утверждалось, что следователи Моссада были ответственны за допрос палестинских заключенных в Ираке. Израиль категорически отрицал это. Независимо подтвердить претензии не было. Возможно, никогда не будет.


Но вскоре настал еще более убедительный момент, чтобы привлечь внимание всего мира. В июле Саддам Хусейн предстал перед судом в Багдаде, которому было предъявлено обвинение в военных преступлениях, включая геноцид. Исчез человек, который вылез из ямы в земле. Его прежнее высокомерие вернулось. Он отказался признать суд. Он относился к обвинителю безразлично, а иногда и с презрением. Это было пугающим напоминанием о том, кем когда-то был Саддам: деспотом, тираном, который держал судьбу своего народа в своих руках. Пройдет два года, прежде чем начнется суд над ним. В то время Саддам, вдали от своих явок в суд, будет вести тот же распорядок дня.


Каждое утро в 4:30 - час, который многие миллионы иракцев, терроризируемых Саддамом Хусейном в течение многих лет, называют «истинным рассветом», - он просыпается. Вдалеке он услышит призыв муэдзинов к молитве. Но Саддам всего лишь на словах сторонник. Он не пойдет ниц в сторону Мекки, хотя стрелка на стене его спальни указывает направление. По соседству - его комната отдыха. Пол покрыт ковром из его дворца. Это единственное видимое напоминание о его прошлом.


На мгновение он будет по-совиным мигать в ярких, покрытых проволокой потолочных светильниках спальни. Над дверью, вне досягаемости, находится камера видеонаблюдения, которая обеспечивает широкий обзор комнаты размером пятнадцать на пятнадцать футов. У него есть стул, на котором накрыт арабский халат, который он привык носить. В соседней диспетчерской несколько мониторов и компьютеров записывают каждое его движение, его случайное бормотание, его гневные взгляды в камеру. Иногда он кричит, чтобы выключили свет. Их никогда не было.


С Саддамом обращаются с такой же жестокой хваткой, как и с любым заключенным, приговоренным к смертной казни в Америке. Официально теперь он находится под законной властью нового временного правительства Ирака, но на самом деле он все еще находится в плену у Соединенных Штатов. Но он уже выиграл одно тонориальное сражение. Его похитители хотели сбрить ему бороду.


«Саддам убедил их, что его борода - знак траура по двум его сыновьям. Традиция требует, чтобы он не брился как минимум год. Ясир Арафат, старый друг Саддама, бережно хранит бороду из-за траура по палестинскому народу », - сказала Алиса Байя, эксперт по жизни Саддама.


Но они будут контролировать каждое его движение вне времени, когда он встречается со своей командой защиты для своих выступлений в суде. Они будут следить за ним до тех пор, пока он не будет осужден. Но это произойдет не ранее чем через два года (наконец, он откроется в 2006 году). Саддам также планирует отложить дело, вызвав в качестве свидетелей президентов и премьер-министров. Имена Джорджа Буша, Тони Блэра и Владимира Путина фигурируют в списке, который он дал своим иракским прокурорам.


К июлю 2004 года шестьсот адвокатов уже предложили ему защиту. Для них это была прекрасная возможность продемонстрировать свои таланты. Его семья выбрала 20 человек. Никому не разрешили навещать его в плену, не говоря уже о его монастырских покоях.


Его железная кровать прикручена к полу. Постельные принадлежности - это стандартная проблема американских военных тюрем, давным-давно Саддам спал между шелковыми простынями, купленными в лондонском Harrods. Его подушки были наполнены тончайшими перьями редких птиц, застреленных его охранниками в болотах южного Ирака.


Жилье Саддама в кладовке. Когда-то его свита слуг использовала его для хранения чанов с ароматными маслами для ароматизации воды для ванны Саддама. Остальные чаны предназначались массажисткам, чтобы месить его тело. Теперь его туалетные принадлежности состоят из еженедельного куска мыла из супермаркета, губки и тюбика зубной пасты. Но он вернулся в дни своего детства для гигиены полости рта. Он чистит зубы по-арабски палкой из твердого дерева мисвак.


В нише его ванной комнаты - потолочный душ и туалет в европейском стиле, прикрученный к отверстию, над которым когда-то сидели на корточках его слуги. Металлический умывальник и два полотенца дополняют удобства. Как и в любом дешевом отеле, полотенца меняют раз в неделю. Туалетная бумага продается на любом багдадском рынке.


Когда приходит его завтрак - его основная диета - йогурт, тосты и некрепкий чай, которые подаются на тех же дешевых тарелках, с которых едят его охранники - охранники относятся к нему с уважением. Они называют его «президент Саддам» - единственный титул, на который он ответит. В то время как он использует пластиковые столовые приборы в стиле авиалиний, чтобы поесть, они стоят на страже у дверей. Охранники не вооружены - это мера предосторожности на тот случай, если Саддам попытается схватить оружие. Высокопоставленный офицер британской разведки, не понаслышке знакомый с условиями Саддама, сказал (автору): «Психиатры исключили, что Саддам имеет суицидальные наклонности. Но он может быть очень темпераментным и жестоким. И он может вести себя агрессивно, если его требования не выполняются ».


Эти требования включены в сборники международного права. Появились все больше признаков того, что Саддам, как и Слободан Милосович, планирует сыграть главную роль в своей защите.


«Он поглощен идеей, что может нанести огромный ущерб президенту Бушу и Тони Блэру. Когда он говорит о них, его глаза затуманиваются, и он ужасно их ненавидит », - сказал офицер британской разведки.


Каждый день следует одному и тому же образцу. У Саддама полдник - обед в арабском стиле, приготовленный иракцем, специально завербованным Коалицией. Есть дегустатор, который пробует каждое блюдо перед тем, как доставить его Саддаму. Питьевая вода поступает из запечатанных бутылок - часть грузов, переправляемых из Соединенных Штатов для их войск.


Дважды в день, после обеда и ближе к вечеру, Саддама выводят в небольшой двор для тренировки. Он часто носит футболку и пару военных шорт - это было далеко не тогда, когда он делал индивидуальное нижнее белье из лучшего египетского хлопка. Они были куплены коробкой в магазине в Нью-Йорке. В углу двора водопроводный кран. Саддам первым делом открывает кран. Звук текущей воды всегда был для него напоминанием о том, что в земле, выжженной природой, он всегда может командовать водой. В его дворцах были великолепные падающие водопады, и шум воды доносился до его кабинета. Когда он ходит по двору, вода превращается в обычную струйку. Когда время его упражнения истекло, кран отключается.


Когда небо темнеет и превращается в темно-черное дерево, Саддам готовится к своей ночи. Его обед будет состоять из фруктов (финики и оливки обязательны в его меню) вместе с супом, возможно, курицей и рисом. Диета привела к тому, что Саддам избавился от своего пуза. Его лохматая борода цвета соли и перца подстригается раз в неделю, что подчеркивает его проницательный взгляд. После ужина он вернется к своим книгам по законам, пытаясь выстроить защиту того, что мир считает неоправданным. Когда в январе 2006 года начался судебный процесс над ним, Саддам хорошо использовал свои исследования, разглагольствовав перед судьей первой инстанции и оспаривая решения суда.


Как и его предшественники, Меир Даган пришел к пониманию того факта, что разведка бывает успешной только от случая к случаю и что лучшая работа агентства игнорируется и никогда не становится достоянием общественности. К этому добавлялась повседневная рутина - сообщать политическим хозяевам Моссада неприятные новости.


Из-за огромного объема разведданных все чаще у политиков было мало времени, чтобы переварить сказанное. Даган продолжил систему, согласно которой только несколько человек - обычно высокопоставленные члены кабинета Шарона - имели доступ ко всей разведывательной информации. Это было не уникально для Моссада; ЦРУ, BND Германии и даже две службы, которыми Даган больше всего восхищался, MI6 и MI5, осторожно относились к тому, что они позволяли выходить за пределы их собственных закрытых дверей. Слишком часто любознательные СМИ все чаще убеждали, что никакие важные факты или операции не могут оставаться в полной тайне надолго.


Даган продолжал сопротивляться тому, как другие агентства нанимали больше специалистов, призванных управлять спутниками и другой технологической разведкой. Он по-прежнему считал, что одни только технологии не могут раскрыть секретные планы. Он был полон решимости показать в первом десятилетии двадцать первого века, что количество хороших шпионов обратно пропорционально размеру аппарата поддержки Моссада.


Для него шпионы Моссада были важнее любых технологий. Ему нравилась мысль о том, что Моссад по-прежнему остается загадочной организацией, в которой небольшое количество выдающихся личностей, вооруженных большим мужеством, может достичь выдающихся результатов. Это для него и его мужчин и женщин было утешительной гарантией, поскольку они готовились к встрече с быстро меняющимся и пугающим миром впереди.


В последнюю неделю октября 2004 года Ясир Арафат, палестинский лидер, который когда-то публично обнял Саддама Хусейна и навлек на себя еще большую ярость Израиля, сел пообедать в своем доме в Рамаллахе на Западном берегу. Последние три года по приказу премьер-министра Израиля Ариэля Шарона он находился в забитых ракушками зданиях. Решение изолировать его было принято в надежде, что Арафат остановит террористов-смертников и тот террор, который они устроили по всему Израилю. Шарон считал, что Арафат лишь на словах остановил убийства и нанесение увечий.


Окруженный израильскими танками и каждое его слово, к которому прислушивались эксперты по наблюдению из Моссада, влияние Арафата на мир на Ближнем Востоке оставалось сильным. Мировые лидеры, такие как президент Франции Жак Ширак, по-прежнему звонили ему. Его последователи среди миллионов радикалов по всему арабскому миру были постоянными. Шарон снова публично заявил, что до тех пор, пока Ясир Арафат не будет отстранен от власти, прочного мира быть не может.


Его собственная жизнь была свидетельством того, что ему не удалось стать президентом палестинского государства. Он видел, как его народ деморализован из-за высокого уровня безработицы из-за его неспособности пойти на компромисс, особенно в отношении «права на возвращение» палестинских беженцев, уступка, которая стала бы похвалой израильского государства. Его непримиримость сочеталась с его автократическим стилем правления, подчеркнутым растущим подхалимством и коррупцией.


Ясир Арафат, который был худее и физически слабее, чем когда он впервые вышел на мировую арену в Организации Объединенных Наций тридцать лет назад в качестве лидера своего народа, был теперь на семидесяти пятом году жизни и для простых израильтян все еще был крестным отцом-террористом, чей полный уничтожение их государства было горячей целью. Для других предыдущих администраций США он был лауреатом Нобелевской премии и единственным палестинцем, с которым вел бизнес. Для Белого дома Буша он был изгоем.


Но он почувствовал, что вскоре, с возвращением Джорджа Буша на еще один четырехлетний срок, Израиль, возможно, наконец решит отстранить его. В течение двадцати лет он говорил своему врачу Ашрафу аль-Курди: «Они что-нибудь сделают».


«Они» - это Моссад; «что-то» должно было убить его », - сказал д-р аль-Курди (автору).


26 октября Арафат сел за обед. Он начал с кремового супа, рецепт которого, как он утверждал, передал ему его мать. Затем пришел жареный кусок рыбы Святого Петра из Галилейского озера, названный в честь улова, который, как считается, апостол Петр приготовил до того, как Иисус обратил его. Все рыбные кости были тщательно удалены перед тем, как Арафат поел. Затем Арафат съел жареного цыпленка, хумус, хлеб, помидоры и зеленый салат. Ингредиенты, как обычно, были с местного рынка в Рамаллахе. Еда была поставлена на длинный стол в мастерской Арафата. Также был безалкогольный напиток. Арафат настаивал, чтобы его готовили из гомеопатических зелий и трав.


«Он тайно выбрал их сам. Напиток ужасно пах. Людям стало плохо, просто понюхав его. Но Арафат проглотил его, как будто это было шампанское », - рассказывал д-р аль-Курди телеканалу« Аль-Джазира ».


В основе напитка лежали гомеопатические ингредиенты, недоступные на базарах Рамаллаха. Но их можно было приобрести в одном из престижных пунктов альтернативной медицины в Тель-Авиве. Через несколько часов Арафат стал жаловаться на сильные боли в животе. Доктор аль-Курди диагностировал желудочный грипп. Но когда лекарства, отпускаемые по рецепту, не помогли, врач решил, что у Арафата заболевание крови, «возможно, один из многих типов лейкемии». Но опять же симптомы этого не подтверждают. Спустя всего несколько часов более квалифицированная медицинская помощь была на пути в Рамаллах. Президент Египта Хосни Мубарак направил свою личную медицинскую команду, включая специалиста по раку. Король Иордании Абдалла также прислал в Амман лучшего врача. Обе группы рекомендовали отправить в Европу все более больного Арафата, симптомы которого невозможно точно диагностировать. С президентом Шираком связались. Он сказал, что военный госпиталь Перси под Парижем предоставит собственных известных специалистов для лечения Арафата.


29 октября все еще находящийся в сознании Арафат был выведен на вертолете из Рамаллаха. Но к тому времени арабский мир уже задавал один вопрос. Получили ли химики Моссада образец состава гомеопатической смеси Арафата? Сделал ли Меир Даган то, чему сопротивлялись его предшественники из-за понятного страха перед эскалацией атак террористов-смертников, и взял на себя смелую операцию по убийству Ясира Арафата?


Даже когда самолет Арафата направлялся в Париж, доктор аль-Курди добавил свои медицинские предположения к слухам о базаре. Он сказал: «Вероятность отравления велика». Другие арабские врачи, которые видели Арафата, мрачно намекнули, что они также не исключают отравления. В Париже жена Арафата Суха усугубила интригу, заявив, что она одна раскроет подробности его состояния здоровья - но только тогда, когда она получит «гарантии моей личной позиции» относительно местонахождения 2 миллиардов долларов из средств Палестинской администрации, которые Международная организация Валютный фонд, проведя ревизию в 2003 году, заявил, что отсутствуют. Позже будет заключена сделка, по которой палестинские власти согласились выплачивать ей 2 миллиона долларов в год до конца ее жизни «в знак признания ее важности для палестинского движения и в жизни ее мужа». Фактически, она не видела его четыре года, прежде чем пришла к его постели в военном госпитале Перси. Она приехала из своего большого номера в роскошном отеле Le Bristol в Париже; Арафат также завещал ей великолепную виллу на элегантной городской улице Фобур Сент-Оноре.


Но к тому времени, когда сделка была закреплена, медицинская загадка состояния Арафата стала глубже. По разным сведениям, у него была печеночная и почечная недостаточность, мозг мертв, он был в полубессознательном или бессознательном состоянии. Его французские врачи отказались предоставить какие-либо подробности сканирования, биопсии или анализов крови, которые показали бы состояние его жизненно важных органов. Информация, которая хлынула из больницы, пришла от палестинских помощников Арафата. За исключением доктора аль-Курди, никто из них не был квалифицирован, и им было отказано в дальнейшем доступе к давнему пациенту аль-Курди. Помощники Арафата объявили 4 ноября, что Арафат находится на системе жизнеобеспечения. Затем внезапно представитель больницы заявил, что врачи не обнаружили никаких следов отравления, «выполнив два теста на какое-либо вещество». Он не сказал, на какое вещество проверяли Арафата.


В арабском мире бушевали спекуляции и гнев. Где-то среди намеков и полуправды всплыли на поверхность некоторые неизбежные факты. Моссад использовал смертоносное химическое вещество, чтобы убить газетного магната Роберта Максвелла, когда он угрожал разоблачить деятельность Моссада в своих газетах, если они не согласятся помочь ему избавиться от серьезных финансовых проблем. Доктор Ян Уэст, патологоанатом министерства внутренних дел, проводивший вскрытие Максвелла, написал в своем отчете (копия которого имеется у автора): «Мы не можем исключить, что причиной было убийство».


Моссад использовал наркотик, чтобы попытаться убить лидера ХАМАС на улицах Аммана, Иордания (см. Главу 6, «Мстители»). С начала нового тысячелетия агентам Моссада приписывают отравление более десятка террористов с помощью различных смертоносных препаратов, которые невозможно отследить. Некоторые были созданы, чтобы действовать медленно. Другие действовали быстро, так что к моменту медицинского вмешательства было уже слишком поздно - и наркотик уже не обнаруживался в теле жертвы. Все это оружие было создано в Израильском институте биологических исследований (см. Главу 17, «Банглгейт», страницы 341–42).


Поскольку состояние Арафата продолжало ухудшаться, его помощники заявили, что у него произошло кровоизлияние в мозг - инсульт, вызванный кровотечением в мозг. Может ли это быть правдой? Представитель больницы не сказал.


В четверг, 12 ноября, Ясир Арафат скончался рано утром. Представитель больницы сказал ожидающим репортерам, что никаких подробностей об испытаниях причин смерти не разглашается. Вскрытия не будет. Итак, bête noire Моссада загадочно умерла, окруженная секретностью. Его привезли обратно в его резиденцию и на следующий день похоронили в Рамаллахе в бетонном гробу, который был спешно построен несколькими днями ранее. Доктор аль-Курди сказал, что у этой необычной шкатулки было две причины. Тело Арафата будет сохранено для проведения вскрытия, а затем его можно будет положить в бетонный гроб и однажды похоронить в самой святой из всех мечетей мусульманского мира - в Иерусалиме.


Говорят, что, услышав это, Меир Даган улыбнулся. У него на уме было и более важное дело. Накануне, через несколько часов после смерти Арафата, Мордехай Вануну был арестован в своих комнатах в церкви Святого Георгия в Иерусалиме. Ему было предъявлено обвинение в очередном разглашении секретной информации об Израиле. Три месяца назад Вануну сказал, что хотел бы отказаться от израильского гражданства и стать палестинцем. Вануну сказал, что его единственное большое желание - быть полученным Ясиром Арафатом. Наивность разоблачителя не сдерживалась его длительным пребыванием в тюрьме или короткими месяцами свободы после освобождения. Вряд ли можно сомневаться в том, что если бы этим двум мужчинам когда-либо разрешили встретиться, Арафат воспользовался бы случаем. Он был мастером манипуляций. В конце концов он умер так же, как и жил: среди неразберихи, интриг и фарса. Если бы его отравили, никто бы никогда не узнал. Если бы он этого не сделал, Арафат оставил бы наследие, которое продолжало бы продвигать эту идею.


В течение многих лет Арафат действовал в соответствии с теорией хаоса в политике: пока палестинцы оставались гнойной проблемой для Израиля, он разжигал огонь не только своих последователей, но и всего мусульманского мира. В своей знаменитой речи перед Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций, в которой он был отмечен как революционный символ, заняв место рядом с Че Геварой и Фиделем Кастро, Арафат заявил: «Я пришел с оливковой ветвью и ружьем борца за свободу. Не дай оливковой ветви выпасть из моей руки. Повторяю, не дай оливковой ветви выпасть из моей руки ».


В день смерти Арафата, позже на брифинге для его старших помощников о том, что смерть Арафата могла предсказать, Меир Даган сказал, что единственная трагедия смерти Арафата заключалась в том, что она не наступила раньше, потому что Арафат не выпустил пистолет. .


ГЛАВА 21


НОВЫЙ КАЛИФАТ ТЕРРОРА


На шестом этаже штаб-квартиры Моссада с коридорами, выкрашенными в оливковую краску, и дверями кабинетов, на каждой из которых был номер на иврите, но без названия, размещались аналитики, психологи, бихевиористы и специалисты по планированию. Все вместе известные как «специалисты», после смерти Ясира Арафата они объединили свои навыки, чтобы оценить и использовать то, как это воспринимается в арабском мире и за его пределами.


Их выводы будут определять будущие военные и политические шаги Израиля в таких ключевых областях, как спорный план премьер-министра Ариэля Шарона по уходу из сектора Газа и отношения Израиля с Организацией освобождения Палестины, ООП.


Вывод войск должен был состояться в разгар лета 2005 года. Это будет первый случай, когда Израиль вернет поселения с момента своего ухода с Синая в 1978 году после того, как Кэмп-Дэвидское соглашение принесло мир с Египтом. Но уже после смерти Арафата ООП продвигала вывод войск как первый шаг к окончательному созданию значимого палестинского государства, которое было неизменной мечтой Арафата. Но поселенцы из сектора Газа рассматривали свое выселение как предательство права Израиля вернуть себе землю, которую он когда-то занимал в библейские времена. Их предательство усилилось, поскольку эвакуация была делом рук Ариэля Шарона, долгое время считавшегося самым могущественным сторонником движения поселенцев.


Аналитики «Моссада» разделили точку зрения вице-премьера Шимона Переса: «Сионизм был построен на географии, но он живет на демографии». Они увидели реальные политические мотивы, которые заставили Шарона приказать разрушить двадцать одно еврейское поселение, расположенное вдоль побережья Средиземного моря. Защита восьми тысяч жителей от окружающих 1,3 миллиона палестинцев была огромной утечкой ресурсов Израиля.


Для защиты поселений на Западном берегу Шарон приказал возвести высокий защитный барьер из железобетона и колючей проволоки, который тянулся по всей территории страны; это означало, что эффективная граница Израиля будет расширена.


Как и большинство израильтян, аналитиков волновало, как скоро прозорливое замечание Переса станет реальностью. Планировщики на шестом этаже подсчитали, что к 2010 году количество арабов, живущих между рекой Иордан и Средиземным морем, превысит прогнозируемое 5,2 миллиона евреев, живущих в Израиле к концу десятилетия.


За несколько месяцев до своей смерти Арафат предсказал, что не только Газа будет «очищена» от еврейских поселенцев, но и что Западный берег также увидит отъезд своих поселенцев из древних земель Иудеи и Самарии.


Аналитики сообщили Меиру Дагану, что Арафат оставил наследство, чреватое риском. Они предсказывали, что в то время как ООП воспользуется уходом из Газы как огромной пропагандистской победой, палестинские экстремисты, такие как ХАМАС, будут игнорировать призывы руководства ООП прекратить нападения на поселения. Это оказалось правдой.


Эвакуация была проведена с подавляющей силой израильской армией. Впоследствии синагоги, оставленные поселенцами, были сожжены боевиками ХАМАСа. После короткого перерыва теракты террористов-смертников в Израиле возобновились. ХАМАС оправдал их, представив уход из Газы не более чем маневром Израиля, направленным на то, чтобы причинить еще больше страданий и разочарований палестинцам. «Пока последний еврей не будет изгнан с нашей земли, не может быть мира», - сказал ХАМАС.


На протяжении всей жизни Арафата ООП и ХАМАС боролись за контроль над интифадой 1987 и 2000 годов; каждая из них стремилась убедить шебаб, арабскую молодежь, поддержка которой имела решающее значение в том направлении, в котором пойдет борьба против Израиля. Ко второй интифаде, когда террористы-смертники стали главным символом, когда исламисты и активисты Фатха взорвали себя, убив как можно больше людей в израильских пиццериях и ресторанах, на автобусных остановках и на рынках, а исламские религиозные лидеры призвали к тотальному джихаду. основания, что все израильтяне, включая женщин и детей, были законными целями, потому что Израиль был военным обществом - Арафат был вынужден принять меры против террористов не только Ариэлем Шароном, но и умеренными элементами в арабском мире. Арафат по-прежнему обладал среди них политической легитимностью. Но у ХАМАСа было преимущество в виде исламского экстремизма, мощного наркотика для обездоленной молодежи, что еще больше выражается в поклонении героям, которое они оказывали Усаме бен Ладену, который неоднократно заявлял: «Никакого решения палестинской проблемы не будет, кроме как посредством джихада. ” В то время как вторая интифада продолжала взрываться чередой огненных костров, Арафат видел, как его собственная инфраструктура была разрушена изощренным оружием Израиля, и его направляла к своим целям превосходная разведка Моссада и Шин Бет, службы внутренней безопасности страны. В том, что аналитики «Моссада» рассматривали как последнюю отчаянную попытку поддержать его больное руководство, Ясир Арафат начал утверждать, что его способ тщательно контролируемой политической напряженности был единственным средством заставить Израиль принять его требование о создании жизнеспособного палестинского государства. К моменту своей смерти Арафат получил значительную поддержку среди влиятельных палестинцев. Для Ариэля Шарона риск того, что Арафат будет удостоен мученической смерти, которую он быстро привлекал к умеренным палестинцам, в то время как в то же время ХАМАС продолжал свое насилие, был совершенно неприемлем.


Специалисты знали из многих лет прослушивания пленок, записанных яхоломином, коммуникационным подразделением Моссада, что Арафат часто говорил о своей убежденности в том, что его выбрали, чтобы возглавить арабский мир, что было ступенькой к его принятию на себя мантии современного человека. -дневной калиф; положение лидера было передано со времен преемников пророка Мухаммеда в седьмом веке.


Эта фантазия спасла Арафата в его самые мрачные часы в изгнании и в те неспокойные годы, которые он жаловал на то, что само существование Израиля является корнем всех проблем не только для арабских стран, но и для всего мусульманского мира. В Вашингтоне и в других местах долго утверждали, что нет смысла слушать разглагольствования демагога, единственным посланием которого было насилие.


Но на шестом этаже специалисты знали, что игнорировать слова Арафата опасно. Хотя он и его соратники больше не контролировали террористические операции или, по крайней мере, очень немногие, идеология Арафата вдохновила многих молодых джихадистов увидеть в его словах, что их священный долг каким-то образом нанести ответный удар Западу за действия в мусульманских государствах. После эмоциональных сцен на похоронах Арафата «Моссад катсас» на Ближнем Востоке, в Кашмире и Чечне сообщила, что его смерть разожгла страсти.


Приоритетом для специалистов было показать миллиардному исламскому миру, что Ясир Арафат никогда не был достоин стать преемником Абдула Меджида II, последнего халифа, уехавшего в изгнание после того, как турецкие националисты 3 марта 1924 года отменили закон. халифат. Лидер Турции Мустафа Кемаль, или Ататюрк, превратил то, что осталось от Османской империи, распавшейся в конце Первой мировой войны, в светскую республику и заставил повсеместно принять европейские правовые кодексы, письменность и календарь. Семена джихада были засеяны.


В Египте последовала агитация против британского колониализма. «Братья-мусульмане», основанные в 1928 году, стали мощной политической силой; и когда Гамаль Абдель Насер устроил переворот в 1952 году, он добился успеха с их помощью. Но Насер вскоре увидел в экстремизме Братства угрозу и запретил движение. Его члены были сосланы, заключены в тюрьму или повешены. Многие нашли убежище в монархиях, таких как Иордания и Саудовская Аравия. Именно тогда Арафат и Усама бен Ладен радикализовались.


Оба человека, очень разные по своему происхождению, находились под влиянием ряда факторов: поражение Израилем арабских армий в 1967 году; Нефтедоллары Саудовской Аравии, которые дали исламистам средства для обращения в свою веру во всем мусульманском мире; Исламская революция аятоллы Хомейни, свергнувшая иранского шаха в 1979 году, и советское вторжение в Афганистан в том же году, были сплоченным призывом к ведению джихада против Советского Союза, финансируемого саудовскими деньгами и оснащенного американским оружием и в полном объеме. поддержка секретных служб Пакистана.


Единственным всплеском в постоянно растущей воинственности в исламском мире было убийство президента Египта Анвара Садата в 1981 году после того, как он подписал мирный договор с Израилем. Арабские лидеры посадили в тюрьму своих собственных экстремистов.


«Впервые Запад осознал, что Израиль годами говорил об опасности исламского фундаментализма», - сказал Дэвид Кимче, бывший заместитель директора Моссада (автору).


Но радикализация, которой воспользовались и бен Ладен, и Арафат, не остановилась. Соединенные Штаты стали Великим сатаной, Империей неверных. Размещение американских войск в Саудовской Аравии для изгнания иракских войск из Кувейта в 1991 году еще больше радикализовало мусульманский мир.


Именно на этом этапе специалисты на шестом этаже решили, что Ясир Арафат и Усама бен Ладен выбрали разные пути для достижения своих целей, а бен Ладен определил, что путь вперед - это развязать войну против могущественного союзника Израиля, Соединенных Штатов. В 1993 году произошла бомбардировка Всемирного торгового центра, которая вернула терроризм в Америку. В 1998 году из Афганистана, управляемого талибами, бен Ладен и Айман аз-Завахири, лидер египетского исламского джихада, объявили, что они создают «Всемирный исламский фронт джихада против евреев и крестоносцев». Они издали фетву, гласящую, что «каждый мусульманин обязан убивать американцев и евреев».


12 октября 2000 года террористы-смертники протаранили лодку, начиненную взрывчаткой, в борт американского военного корабля USS Cole в Адене, в результате чего погибли семнадцать моряков. Два года спустя, 28 ноября 2002 года, в Момбасе три террориста-смертника взорвали себя возле принадлежащего Израилю отеля Paradise. Погибли десять кенийцев и трое израильских туристов. В то же время ракета класса "земля-воздух" едва не миновала израильский авиалайнер, вылетавший из аэропорта Момбассы с двумя сотнями туристов, возвращавшихся домой в Тель-Авив.


Петроисламский терроризм вырос из руин арабского национализма. «Нечестивые» заветы шаха режима Персии были заменены догматами аятоллы Хомейни, которые распространились за пределы Ирана и стали средоточием надежды в большом мусульманском мире. Политизация ислама - до этого времени в основном воспринимавшаяся на Западе как консервативная вера, теряющая свою хватку перед лицом растущего влияния того, что бен Ладен назвал «обществом кока-колы Великого сатаны», - превратилась в полноценную революцию. . Его первой целью и никогда не терять этой позиции был Израиль. Его защита от потока атак обрушилась на Моссад. Чтобы уничтожить Арафата, его федаины, ХАМАС и Хезболла стали первоочередными целями.


Сирия поспешила поддержать эти группы по корыстной причине: она завоевала доверие к режиму в арабском мире из-за его давней вражды по отношению к Израилю. Но он стал палкой о двух концах. Хотя террористические атаки, спонсируемые сирийцами, действительно наконец убедили Израиль начать переговоры по поводу Голанских высот - предвестника того, что произошло с выселением поселенцев из Газы, - его продолжающиеся вложения в терроризм укрепили израильское общественное мнение, чтобы не доверять Дамаску. Тем не менее, снос поселений в Газе, как обещанный предвестник прочного мира для Израиля, вызвал растущее недовольство среди населения, которое по иронии судьбы начало повторять лозунг ХАМАСа о том, что нападения прекратятся только тогда, когда всех евреев выбросят в море.


Аналитики Моссада пришли к выводу, что один из способов вернуть поддержку «дорожной карты» к миру - это аккуратно разрушить наследие Ясира Арафата. Для этого Департамент технического обслуживания мобилизовал свои навыки использования новейших информационных технологий. С начала второй палестинской интифады в 2000 году арабские террористические группировки, такие как «Бригады мучеников Аль-Аксы», «Хезболла», «Хамас» и «Исламский джихад», использовали Интернет для продвижения своих целей. Киберпространство, простое в настройке, бесплатное и трудное для цензуры, стало идеальным местом для публикации политических заявлений, взятия на себя ответственности за террористические атаки, обращения за денежными средствами, предложения оружия и обучения использованию взрывчатых веществ и продажи всего, от жилетов смертников до ингредиентов и т.д. создавать биологические или бактериологические агенты.


Моссад, вероятно, был первой службой безопасности, которая контролировала Интернет; когда боевики осознали, что их мечети почти наверняка находятся под наблюдением, веб-сайты предложили новый и относительно безопасный способ общения со своими последователями. Моссад создал большое количество собственных веб-сайтов, на которых размещала тщательно сконструированную дезинформацию на всех языках Ближнего Востока.


После смерти Арафата на сайтах стали появляться истории, в которых утверждалось, что Арафат предал свой собственный народ ради собственного возвышения, и отмечалось отсутствие у него моральной честности. На сайтах утверждалось, что огромные суммы денег, предназначенные для улучшения жизни бедствующих палестинцев, оказались в частном портфеле Арафата.


Эти утверждения были результатом работы дюжины психологов из LAP, Департамента психологической войны Моссада. Он имеет долгую историю разжигания разногласий между врагами Израиля. Смерть Арафата дала LAP еще одну возможность продемонстрировать свое мастерство.


Работая с информацией из двадцати четырех станций Моссада по всему миру, психологи доказали, что Арафат контролировал финансовый портфель, оцениваемый в размере около 6,5 миллиардов долларов США. Тем не менее, Палестинская администрация, которая управляла территориями ООП в секторе Газа и на Западном берегу, была близка к банкротству.


LAP разместила в каирской газете Al-Ahram Weekly статью о том , что Абдул Джаввад Салех, ведущий член Власти, хотел, чтобы финансовый советник Арафата Мохаммед Рашид, который контролировал портфель ООП, был допросен. Вскоре газеты и телеканалы в проливах Персидского залива, Иордании, Сирии и Ливане обнаружили у себя копии очень секретного отчета ООП, который показал, что в течение многих лет дефицит ООП составлял более 95 миллионов долларов США в месяц. История стала еще более взрывоопасной, когда МВФ (Международный валютный фонд) сообщил, что Арафат перенаправил «один миллиард долларов США или более средств ООП с 1995 по 2000 год».


История пронеслась по арабскому миру, как буря в пустыне. Палестинский юрист, расследовавший коррупцию в ООП, сказал, что знает четырех сторонников Арафата, которые держали секретные счета в швейцарских банках. Адвокат предоставил подробности широко распространенной коррупции. Он сообщил (автору при гарантии анонимности): «Сделки касались цементной и строительной промышленности палестинских территорий. Коррупция достигла миллионов долларов, которые Арафат прикрыл взамен спекулянтов, которые дали ему часть. Он был крестным отцом всех остальных крестных отцов ».


Эффект заключался в ослаблении ООП в то время, когда для того, чтобы добиться переговорной позиции с премьер-министром Израиля Шароном, ей требовалось создать сильный и единый фронт. Сосредоточившись на бесспорно мрачном мире финансовых сделок Арафата, LAP также эффективно положил конец дальнейшим спекуляциям о какой-либо роли Моссада в его смерти. Это был хрестоматийный пример того, что однажды сказал (автору) Рафи Эйтан: «Правильно поставленные слова часто столь же эффективны, как бомба».


Деконструкция имиджа Арафата была лишь частью роли Моссада в информационной войне Израиля, информационной войне, которая стала самой популярной концепцией в Кирье, штабе Сил обороны Израиля. Infowar был разработан, чтобы использовать постоянно развивающиеся технологические концепции конца двадцатого века, чтобы позволить Израилю начать быстрые, скрытые, широкомасштабные и разрушительные атаки на экономическую, военную и гражданскую инфраструктуру, прежде чем нападение может быть начато. Главными целями были Сирия и Иран.


Мощные компьютерные микропроцессоры и сложные датчики, а также обучение их использованию были предоставлены Соединенными Штатами в рамках еще одной милой сделки, которую Шэрон заключила с администрацией Буша.


Офицеры ЦАХАЛа и несколько специалистов «Моссада» были отправлены в Национальный университет обороны в Вашингтоне и военно-морской колледж в Ньюпорте, штат Род-Айленд, чтобы научиться подрывать фондовые рынки противника и преобразовывать образы иностранного лидера. Любимой среди израильских студентов была запись аятолл, появляющихся по иранскому телевидению, потягивая виски и вырезая ломтики ветчины, что запрещено в исламе. Перед выпуском студенты летали на Commando Solo, специализированном бывшем грузовом самолете ВВС США, который был переоборудован за 70 миллионов долларов, что позволило его экипажу заглушать теле- и радиопередачи страны и заменять сообщения - правдивые или ложные - на любой частоте. . Вариант самолета был приобретен ЦАХАЛом.


Технические специалисты Моссада изучали способы заражения компьютерных систем противника множеством вирулентных штаммов программных вирусов. Они будут включать в себя «логическую бомбу», предназначенную для бездействия во вражеской системе до заранее определенного времени, когда она будет активирована и начнет уничтожать сохраненные данные. Такая бомба могла атаковать систему ПВО противника или центральный банк. Техники уже создали программу, которая могла вставить компьютерные микросхемы с заминированными ловушками в оружие, которое иностранный производитель оружия планировал продать во враждебную страну, такую как Иран или Сирия. Mossad katsas в ключевых странах-производителях оружия в Восточной Европе также была проинструктирована о поиске независимых подрядчиков по программному обеспечению, которые писали бы программы для таких систем оружия. Им будут предложены значительные суммы за внедрение вирусов в системы. Израильтянин, специализирующийся на информационных технологиях, сказал (автору): «Когда система вооружения переходит в режим атаки, все в ней работает, но боеголовка не взрывается».


Агенты Моссада теперь были оснащены устройством размером с портфель, которое генерировало мощный электромагнитный импульс. Помещенный рядом со зданием, импульс сгорел все электронные компоненты в здании. Устройство имело собственный встроенный механизм самоуничтожения, благодаря которому его внутренности оставались секретом. В Институте биологических исследований ученые работали над тем, чтобы выяснить, можно ли разводить микробов, чтобы поедать электронику и изолирующие материалы внутри компьютеров так же, как микроорганизмы поглощают мусор. Другие ученые работали над аэрозолями, которые можно было распылять над войсками противника. Затем биосенсоры, летающие над головой, будут отслеживать их движения по их дыханию или поту.


На других этажах ниже, где специалисты создавали на своих сайтах записи о Ясире Арафате, другие столь же квалифицированные специалисты занимались своей работой.


Лаборатории исследований и разработок на втором этаже продолжали создавать и обновлять устройства наблюдения и адаптировать оружие. Отсюда появилась камера размером со спичечный коробок, которая могла записывать и фотографировать объект на расстоянии более шестидесяти ярдов, и множество ножей, в том числе тот, который мог прорезать спинной мозг. Они были разработаны для кидонов, подразделения, специализирующегося на убийствах.


Третий этаж занимали архивы и офисы связи с «Шин Бет» - израильским эквивалентом ФБР, отвечающим за внутреннюю безопасность Израиля и службы внешней разведки, которые считались дружественными. В их число входило ЦРУ. Британская МИ-6, французские и немецкие службы, а также Служба внешней разведки России. Часть этажа отдана под отдел коллекций. Это сопоставило всю поступающую информацию и распространило ее в соответствующие отделы по мере необходимости. Архивы получили все; данные будут храниться на высокоскоростных компьютерах Honeywell.


В их число входили психопрофили мировых лидеров, террористов, политиков, ведущих финансистов - всех, кто мог бы помочь или помешать Израилю. Типичный профиль содержал личные данные и близкие отношения. В сообщении о президенте Билле Клинтоне перечислено множество расшифровок стенограмм разговоров с Моникой Левински, сделанных яхоломином, некоторые из которых граничили с телефонными разговорами о сексе (см. Главу 5, «Ядерный меч Гидеона», стр. 103–105). Профиль Хиллари Клинтон содержал подробный анализ ее контактов с Винсом Фостером, заместителем советника Клинтона в Белом доме. Моссад пришел к выводу, что Фостер не совершал самоубийства, но, по словам одного офицера Моссада, который читал досье, «скорее всего, был убит, чтобы скрыть серьезную попытку людей в Белом доме Клинтона сохранить секретные материалы, которые они предпочли бы хранить. молчи »(сказали автору).


У Усамы бен Ладена была целая полка компьютерных дисков, разделенных на его речи, его наблюдения после 11 сентября, а также структуру и реструктуризацию «Аль-Каиды». В его подробном профиле подробно рассказывается, как он создавал планы, в результате которых на Западе было убито больше невинных людей, чем погибло в Европе во время любого конфликта со времен Второй мировой войны. Анализ его речей показал, что бен Ладен был рабом буквальных интерпретаций; обычные интеллектуальные экстраполяции, от которых во многом зависит европейское мышление, оказались за пределами его возможностей. Поздним вступлением было назначение его старшего сына Саада его преемником, а в то же время инструкции заключались в том, чтобы сконцентрироваться на разработке стратегии атак на цели в США. Объявление было сделано «отрядом Иерусалима» - именем, которое бен Ладен использовал, обращаясь к своим последователям, как напоминание о его окончательном стремлении триумфально проехать через этот город. Стенограмма сообщения обещала: «Когда этот день настанет, наш сын Саад возглавит наше великое дело». Аналитики Моссада пришли к выводу, что эти слова были еще одним признаком того, что бен Ладен не ожидал, что проживет достаточно долго, чтобы увидеть такое событие. В отдельном досье на Саада указан его возраст - двадцать шесть лет, и он описан как сын первой жены бен Ладена и его любимец среди других двадцати трех детей, от которых он родил. В досье Саад описывается как «зеркальное отражение его отца, как физически, так и морально». Выяснилось, что Саад вместе со своим отцом служил в Афганистане и воевал против советских оккупантов. «Американцы, которые встретили его там, вспоминают его готовность убивать». В последней записи в досье говорилось, что Саад был в списке Моссада за убийство со стороны кидона.


Пока Арафат умирал в Париже, бен Ладен снова возродил свое собственное требование создать великий халифат террора, который простирался бы от Азии до южной Испании. Именно это заявление специалисты шестого этажа использовали в своих целях. Они создали документы, полученные от ХАМАС, о том, что Усама бен Ладен был настроен «опозорить» память лидера ООП. В арабском мире такое заявление вызовет беспокойство и в то же время не уменьшит воздействия заявлений о том, что Ясир Арафат ограбил у палестинцев десятки миллионов долларов. Настроить одного врага Израиля против другого было тактикой, в которой LAP не было равных.


Один из способов сделать это - использовать поведение лидера Ливии полковника Муаммара Каддафи. С тех пор, как он захватил власть в 1969 году, будучи двадцатисемилетним главой группы молодых офицеров, Каддафи стал главной целью убийства со стороны Моссада. Пережив несколько попыток, это заставило его создать команду высоких, мускулистых женщин-телохранителей, обученных бывшим КГБ. LAP сосредоточилась на том, чтобы высмеять его в арабском мире, используя фальшивые фотографии, созданные в фотолаборатории психологической войны Моссада, на которых Каддафи изображен в сексуальных позах с женщинами. Тем временем Каддафи поддерживал террористов, в том числе вооружал ИРА и спонсировал атаки на аэропорты в Вене и Риме, а также на берлинскую дискотеку, любимую военнослужащими США, базирующимися в городе. Он был связан с взрывом в Локерби в 1998 году. Временами его поведение, казалось, выходило за рамки здравого смысла. В 2001 году он предложил купить все бананы, выращенные в Карибском бассейне, чтобы вырваться из «мертвой хватки» Всемирной торговой организации. По внешнему виду он соперничал с Майклом Джексоном, своей любимой поп-звездой; Каддафи регулярно носил оранжевые мантии, военную одежду с золотой тесьмой и синий комбинезон.


В 2002 году LAP добился еще одного пропагандистского успеха, подбросив историю о том, что Каддафи пересадили волосы. Позже в том же году он прибыл на африканский саммит с контейнеровозом, загруженным тысячей козьих туш, и раздал их своим коллегам-делегатам. Позже бывший президент Судана Джаафар Нимейри описал его как «человека с раздвоением личности - оба они совершенно сумасшедшие». LAP смогла использовать это с большим эффектом. В нем также говорилось о сексуальной активности Каддафи. Родив семерых детей от двух жен, он стал давать интервью иностранным журналисткам, если они спали с ним. Это также стало еще одним предметом, который компания LAP начала продвигать по всему миру. Совсем недавно, в 2003 году, LAP подбросил истории о том, что Каддафи неизлечимо болен раком. Но в середине декабря 2004 года его образ шута, обладающего мощным ядерным арсеналом, который он часто угрожал использовать против Израиля, должен был резко измениться.


Лондонский вокзал Моссада находился глубоко внутри посольства Израиля в фешенебельном районе Кенсингтон. Доступ к ней осуществлялся только с помощью считывателей карт, которые регулярно менялись, и с отдельной системой связи, отличной от систем связи главного распределительного щита, станция была наиболее защищенной в здании, где безопасность имела первостепенное значение. Каждый из офисов станции имел дверь с клавиатурой и сейф, комбинация которых была известна только обитателю офиса. Часто технический специалист отдела внутренней безопасности Моссада Autahat Paylut Medienit (APM) использовал ручной сканер для проверки любых подслушивающих устройств; ничего не было обнаружено. Полдюжины офицеров разведки и вспомогательный персонал были тщательно отобраны для ключевой зарубежной командировки в Моссад. Лондонский вокзал теперь соперничал по важности с базой службы в Вашингтоне.


Персонал работал под руководством человека, которого все звали Натан. Прежде чем занять пост начальника станции, он видел службу в Азии и Африке. В его официальные обязанности входило поддержание связи с МИ5 и МИ6, антитеррористическим отделением Скотланд-Ярда и иностранными разведывательными службами, базирующимися в столице. Он был знакомым лицом в столичном дипломатическом коктейльном кругу и регулярно обедал в одном из городских клубов вместе с высокопоставленными британскими политиками. Это был один из тех клубов, Traveller's in Pall Mall, которые привлекли внимание Натана к тому холодному зимнему дню в декабре.


Когда лондонцы отправились на очередной раунд рождественских корпоративных вечеринок, семь человек по отдельности прибыли в клуб, долгое время являвшийся излюбленным местом встреч высокопоставленных офицеров британского разведывательного сообщества. Расположенный в нескольких минутах ходьбы от Министерства обороны, Министерства иностранных дел, Министерства внутренних дел и Даунинг-стрит, он был удобен и скромен, место, где можно было поделиться секретами за одним из лучших стейков в клубе или репутацию, мягко поставленную под сомнение за портом после ужина. в салоне клуба.


Шесть мужчин в тонких костюмах и женщина в черном платье прошли мимо сторожки клубного швейцара в заднюю комнату. Он был зарегистрирован на имя Уильяма Эрмана, генерального директора министерства обороны и разведки. Буфет самообслуживания с чаем, кофе, безалкогольными напитками и знаменитым клубным выбором бутербродов был установлен на боковом столике: еда не включала в себя ветчину из уважения к трем мужчинам, которые уже ждали в комнате с Эрманом. Это были Муса Куса, глава ливийской разведки, Али Абдалате, посол Ливии в Риме и Мохаммед Абул Касим аль-Звай, посол Ливии в Лондоне.


Эрман представил их Элизе Маннингем-Буллер; Джон Скарлетт, глава МИ-6; Дэвид Ландеман, глава отдела по борьбе с распространением оружия массового уничтожения в министерстве иностранных дел; и два высокопоставленных чиновника из отдела Эрмана. Он показал их всем по разные стороны длинного стола из красного дерева. Ровно в двенадцать тридцать на мантийных часах над газовым камином Адамса Эрман заговорил.


«Господа, мы прошли долгий путь. Давайте теперь перейдем к разрешению ».


Так началась встреча, которая продлилась шесть часов, чтобы обсудить один из самых ошеломляющих достижений в международной дипломатии за последние десятилетия. Встреча должна была составить и одобрить каждое слово текста, которое позволило бы полковнику Каддафи, человеку, которого президент Рейган однажды назвал «бешеной собакой Ближнего Востока», добровольно отказаться от оружия массового уничтожения Ливии.


За эти годы Каддафи создал самый мощный арсенал на африканском континенте. Недалеко от южной границы с Египтом находился биологический и химический завод Куфра. Скрытый глубоко под песками пустыни, он был за пределами бомбоуборочных бомб, которые Соединенные Штаты поставили израильским военно-воздушным силам. Возможность проведения успешной диверсионной атаки также была исключена после того, как агенту Моссада, находящемуся под глубоким прикрытием, удалось получить план тщательно охраняемых лабиринтов лабораторий, в которых работали ученые-ядерщики из бывшего Советского Союза и бывшей Восточной Германии.


В шестидесяти милях к югу от Триполи, столицы страны, в Рабте находился завод химического оружия, который производил горчичный газ, оружие Первой мировой войны и более современные нервно-паралитические вещества. Они также были изготовлены в Центре ядерных исследований Таджура, расположенном на побережье Средиземного моря. Всего было десять объектов массового уничтожения. Все они охранялись ракетами большой дальности «Скад», созданными с помощью Северной Кореи.


В тот декабрьский день встреча в задней комнате Клуба путешественников стала кульминацией усилий, направленных на то, чтобы положить конец тридцатипятилетним бурным отношениям Каддафи с Западом и позволить окончательно исключить Ливию из списка стран-изгоев.


Путь к искуплению начался с крахом советского коммунизма, который разрушил надежду Ливии на прекращение постоянного давления США. Произошел провал ряда экономических программ, из-за которых Каддафи стремился привлечь иностранные инвестиции. В конце концов он пришел к выводу, что постоянно растущая воинственность ислама представляет собой угрозу возмездия против его собственного режима и его долгой истории поддержки терроризма. Еще до того, как Саддам был схвачен, Ливия начала подвергать остракизму террористические группировки, которые она когда-то поддерживала; временами Каддафи все более и более звучал почти как умеренный голос. В апреле 1999 года Ливия согласилась позволить двум своим офицерам разведки предстать перед судом в соответствии с законодательством Шотландии за уничтожение самолета Pan Am 103, пролетающего над Локерби. После терактов 11 сентября Каддафи тайно предоставил ЦРУ и ФБР информацию об «Аль-Каиде». В 2002 году он поддержал инициативу Саудовской Аравии по предложению Израилю дипломатического признания (пока не произошло) и сказал Арафату не объявлять палестинское государство. Все это резюмировал его сын Саиф уль-Ислам Каддафи: «Если у нас будет поддержка Запада и Соединенных Штатов, мы добьемся большего за пять лет, чем мы могли бы достичь за следующие пятьдесят лет». Доказательством тому было присутствие эмиссаров его отца в бастионе английского истеблишмента.


Во время встречи Эрман и Муса Куса по очереди звонили по телефону в соседней комнате. Эрман был премьер-министром Тони Блэром, который находился с визитом в своем избирательном округе Седжфилд на севере Англии. С помощью второго телефонного звонка Блэр информировал президента Буша в Белом доме о прогрессе. Куса звонил на телефон в бедуинском шатре, где Каддафи наслаждался очередным пребыванием в пустыне.


В предыдущие месяцы Куса по ливийскому дипломатическому паспорту несколько раз ездил в Лондон. Как человек, которому Каддафи больше всего доверяет, его миссия заключалась в том, чтобы согласовать текст, который обеспечил бы ливийскому лидеру возможность не потерять лицо и убедил британскую команду в том, что он не может отступить. В конспиративной квартире МИ-6 недалеко от аэропорта Гатвик Куса и составители документов из министерства иностранных дел мучились над каждым словом. Снова и снова, когда казалось, что прорыв уже близок, и проект был отправлен в Ливию по защищенному факсу, он возвращался с предложениями и поправками, которые были неприемлемы для министерства иностранных дел.


Еще одним осложнением было подозрение Кусы в необходимости вовлечения Вашингтона. Поначалу администрация Буша также сомневалась в одобрении какой-либо сделки с Ливией. Но поскольку секретные встречи продолжались, ЦРУ попросило поучаствовать. И снова Куса колебался в их присутствии. Он опасался, что Израиль узнает о плане от ЦРУ и, возможно, саботирует его. Представитель Вашингтона, участвовавший в переговорах, позже сказал: «Куса был параноиком в том, что израильтяне захотят сорвать переговоры, чтобы он мог атаковать оружейные объекты Каддафи. Британцы обнаружили, что для заключения сделки с Каддафи нужно много ходить по яйцам, не разбивая ни одного ».


Так было с августа 2002 года, когда министр иностранных дел Майк О'Брайен посетил Каддафи в его палатке в пустыне. Он был первым британским посланником, сделавшим это. Его заставили ждать несколько часов, прежде чем две женщины-телохранители, наконец, проводили слегка вспотевшего министра в присутствие Каддафи.


«Каддафи сидел в темных очках и говорил через переводчика, хотя я знал, что он выучил английский на курсах в Англии. Когда это стало уместным, я поднял вопрос о его оружии массового поражения. К моему удивлению, он не отрицал, что обладает ими, добавив, что это серьезная проблема. Он неоднократно подчеркивал, что искренне заинтересован в улучшении отношений с Западом и, в частности, в привлечении иностранных инвестиций в ливийскую нефтегазовую промышленность », - вспоминал позже О'Брайен.


О'Брайен вернулся в Лондон, убежденный, что Каддафи «искренне готов заключить сделку». Но путь еще оставался. О'Брайен снова посетил Ливию. Хотя он был уверен, что принял все возможные меры предосторожности для сохранения секретности, скрытый агент Моссада в Ливии нашел его след.


В Тель-Авиве Меир Даган решил прилететь в Лондон. Он прибыл накануне иракской войны. Во время своего визита Дагану удалось встретиться со Скарлетт и Мэннингхэмом-Буллером, а также человеком, которого Скарлетт должна была заменить в МИ-6, сэром Ричардом Дирлавом. Позже выяснилось, что Даган в своей обычной резкой манере сказал руководству разведки, согласно одному израильскому источнику (который разговаривал с автором): «Будьте уверены, что Израиль не будет препятствовать вашим планам. Но я ожидаю, что вы не будете пытаться нас обмануть ».


В октябре 2003 года, когда начальное наступление иракской войны закончилось, Каддафи попросил О'Брайена организовать для группы британских экспертов по оружию и офицеров разведки из МИ-6 и ЦРУ для инспекции мест ливийского оружия массового уничтожения. Один эксперт был в близких отношениях с Моссадом. Его отзыв прекрасно передал атмосферу поездки.


«Ливийцы нам все показали. Это был случай: справа от вас - нашего знаменитого химического оружия; слева от вас наша секретная урановая центрифуга; а завтра вы увидите наше биологическое оружие. В конце нашего визита стало ясно, что, хотя Ливия еще не приобрела ядерный потенциал, она была ближе к его обладанию, чем мы думали. Он также работал над различными системами доставки, включая баллистические ракеты с дальностью действия, способной поразить любой крупный город Европы. На самом деле Каддафи представлял гораздо большую угрозу, чем Саддам ».


Но после поражения Саддама переговорщики в Лондоне решили оказать давление на Каддафи. Группа высокопоставленных американских переговорщиков из Госдепартамента прилетела в Лондон. Они сказали Кусе, что у них есть «неопровержимые» доказательства того, что Ливия не смогла бы разработать свои программы по оружию массового уничтожения без помощи Ирана и Северной Кореи.


«Как полностью оплаченный член« оси зла », Куса стало ясно, что Ливия остается в нашем целевом списке», - сказал (автору) чиновник, присутствовавший на встречах.


Нельсон Мандела, отставной южноафриканский лидер, был призван предупредить Каддафи о том, что он должен действовать - иначе он столкнется с последствиями. Мандела позвонил Бушу и сказал, что Каддафи «очень серьезно относится к соглашению».


Но между Ливией и участниками переговоров по-прежнему сохранялась осторожность. В конце концов Кусе дали понять, что время уходит, если Каддафи будет продолжать уклоняться. Крайний срок - 1 января 2005 г. Состоялось собрание Клуба путешественников.


Ключевая часть соглашения должна была содержаться в эфире, который Каддафи будет вести по ливийскому телевидению в тот вечер. Текст был отправлен в Триполи для одобрения. Копия была отправлена по факсу Кондолизе Райс в Вашингтон, которую Буш попросил наблюдать за переговорами. Она попросила внести незначительные изменения в формулировку и акцент. Их передали Кусе.


Улыбающийся начальник разведки сказал: «Женская прерогатива. Но это приемлемо. У нас сделка ».


Историческое объявление должно было быть сделано в ту ночь по ливийскому телевидению. Группе наблюдения BBC в Кавершеме была отправлена копия текста и предложено следить за трансляцией. Вскоре после того, как собрание в Клубе Путешественников разошлось, копия текста была передана Натану. Через несколько минут он оказался на столе Ариэля Шарона.


Прочитав документ, премьер-министр Израиля сказал Дагану, что до Ливии «Моссад» будет продолжать пристальное наблюдение за страной. Копия документа была отправлена в архив на третьем этаже и вставлена в психопрофайл Каддафи. В нем содержалось сообщение о том, что Муса Куса был одним из организаторов взрыва самолета Pan Am над Локерби, в результате которого за пятнадцать лет до этого погибли 270 человек, на той самой неделе, когда Каддафи с радостью вернулся из тирана в государственного деятеля.


В Лондоне министр иностранных дел Джек Стро похвалил Каддафи за «огромную государственную мудрость».


В Вашингтоне Госдепартамент объявил, что американским компаниям, чьи контракты на ливийские месторождения нефти истекают в 2005 году, разрешено начать переговоры в Триполи о продлении своих уступок.


В Париже французское правительство подтвердило, что Куса все еще разыскивается в связи с взрывом в 1989 году французской авиакомпании UTA Airlines DC-10. Но пресс-секретарь признал, что с учетом дипломатического статуса шефа шпиона «маловероятно, что он когда-либо будет допрошен». Во французской столице снова началось продолжительное расследование.


Моссад продолжал отслеживать события, связанные с гибелью принцессы Дианы и Доди аль-Файеда. Столкнувшись с растущим общественным беспокойством в Великобритании, новый королевский коронер доктор Майкл Берджесс отменил решение своего предшественника не проводить дознание. Он объявил о проведении расследования, и расследование возглавит бывший начальник лондонской столичной полиции лорд Стивенс. Стивенс поехал в Париж, чтобы осмотреть место крушения. Среди средств массовой информации, сопровождавших каждое его движение, был Катса, уроженец Нидерландов, Пит, член Парижской станции Моссад. Среди тех, кого он завербовал, был махуаб, информатор- нееврей, из полицейского управления Парижа. Ее звали Моник.


Когда тяжело раненная Диана прибыла в больницу Салептри, Моник дежурила в отделении неотложной помощи, чтобы гарантировать, что в нее не проникнут представители СМИ. Вскоре после этого Диана была объявлена мертвой. Ее закинули в чистое платье и отвели в боковую комнату. Две медсестры омыли ее тело. Позже кто-то сказал репортеру: «Она выглядела такой красивой, как если бы она спала».


Патологоанатом Доминик Леконт прибыл и обнаружил сцену контролируемого хаоса: «Вокруг были люди, которых вы не найдете в операционной», - сказала она позже. Среди них были два высокопоставленных дипломата из посольства Великобритании в Париже, высокопоставленные должностные лица министерства юстиции Франции и начальник полиции Парижа. Дипломаты и французские официальные лица стояли отдельными группами, перешептываясь между собой. Особняком от остальных стоял член команды МИ-6 в Париже, который следил за Дианой после ее решительной кампании против наземных мин. В лондонских правительственных кругах ее называли «бездельником». Он был там, чтобы убедиться, что не будет никаких препятствий для того, что, как сказали профессору Леконту, «должно быть скорейшей доставкой тела леди Ди обратно в Англию. Приказ исходит из Лондона сверху ».


Профессор Леконт попросила перенести тело в боковую комнату, примыкающую к операционной, чтобы она могла провести вскрытие. Это был момент, когда пустила корни первая теория заговора. В больнице был полностью оборудованный морг, где можно было провести вскрытие. Разве его не использовали, потому что перевод ее туда отложил бы дела? Оставшись наедине с телом, профессор Леконт приступила к «частичному вскрытию и частичному бальзамированию». Несмотря на большой опыт патологоанатома, даже «частичное бальзамирование» требовало времени после того, как она выполнила «частичное вскрытие». Это потребовало бы от профессора Леконта удаления ряда органов Дианы, в том числе, вероятно, ее сердца и почек. Она также удалила бы органы из области таза Дианы. Позже это будет способствовать предположению, что профессор Леконт удалил все доказательства того, что Диана была беременна. Затем патолог выполнил «частичное бальзамирование», которого требует французский закон, прежде чем тело может покинуть страну. Даже частичное бальзамирование обычно предоставляется квалифицированному специалисту по гробнице. Требуется умение правильно разбавить формальдегид, чтобы не обесцветить кожу и не оставить неприятный химический запах.


Спустя годы, последовавшие за событиями ранней воскресной ночью 31 августа 1997 года, профессор Леконт отказывался объяснять свою решающую роль. «Решение забальзамировать тело Дианы испортило бы любые образцы, взятые при вскрытии в Лондоне. В результате вопрос о беременности был бы скрыт », - настаивал Мохамед аль-Файед, отец Доди, автору.


Файлы Моссада о смерти Дианы и Доди содержали подробную информацию о роли ЦРУ, МИ-6, МИ5 и французской разведки. Они ответили на предположения, что Анри Поль использовался МИ-6, чтобы незаметно присматривать за Дианой, поскольку ее роман продолжал привлекать внимание всего мира и содержал детали тринадцати отдельных банковских счетов, которыми Анри Поль держал деньги, которые он получил от французской разведки. Бывший офицер израильской разведки Ари Бен-Менаше предложил предоставить Мохамеду аль-Файеду копии файлов, заявив, что «это дымящийся пистолет, который может полностью раскрыть роль разведки в гибели Доди и Дианы». - заявил он автору. Он попросил 750 000 фунтов стерлингов за файлы. Аль-Файед отказался.


В Тель-Авиве Меир Даган решил, что Моссад бесполезно предоставлять лорду Стивенсу доступ к файлам службы. В первую неделю 2005 года у него были более важные дела, на которых он мог сосредоточиться.


И снова призрак, преследовавший предшественников Дагана, всплыл. ФБР возобновило расследование, чтобы попытаться установить личность Меги, высокопоставленного шпиона Моссада в Вашингтоне. Первоначально считалось, что он работает в администрации Клинтона. Но теперь ФБР считало, что ему удалось успешно скрыться, чтобы занять место на посту президента Буша. Как и его предшественники, Даган был, вероятно, единственным главой шпионов в Израиле, который знал истинную личность своего ценного осведомителя (см. Главу 5, «Ядерный меч Гидеона», стр. 100–2).


После того, как Джорджа Буша вернули в Белый дом на еще один четырехлетний срок, директор ФБР Роберт Мюллер проинформировал советника по национальной безопасности Кондолизу Райс, которая вскоре стала госсекретарем, что Mega является проводником того, насколько конфиденциальные политические документы по Иран был передан Израилю. Мюллер сказал Райс, что теперь Mega будет важнее, чем когда-либо, для Израиля, когда Буш начал формулировать свою политику в отношении Ближнего Востока.


ФБР уже потратило больше года на тайное расследование с использованием новейшего электронного оборудования для наблюдения за сотрудником Пентагона Ларри Франклином, старшим аналитиком в офисе Пентагона, занимавшимся делами Ближнего Востока. Франклин раньше работал в Управлении военной разведки.


Министерство обороны подтвердило расследование, добавив, что Франклин работал в офисе заместителя министра обороны Дугласа Дж. Фейта, влиятельного помощника министра обороны Дональда Рамсфелда.


ФБР публично заявило, что их расследование сосредоточено на том, передавал ли Франклин секретные американские материалы об Иране Американо-израильскому комитету по связям с общественностью. AIPAC - очень влиятельное израильское лобби в Вашингтоне. Как и Франклин, он сразу же отрицал «любое преступное поведение». В Израиле Ариэль Шарон предпринял необычный шаг, выступив с аналогичным заявлением, в котором настаивал: «Израиль не занимается разведывательной деятельностью в Соединенных Штатах».


Меир Даган знал лучше. Соединенные Штаты оставались главной целью операций Моссада после осуждения в 1985 году военно-морского аналитика Джонатана Полларда по обвинению в передаче секретов Израилю.


ФБР теперь считало, что Моссад несет ответственность за то, как ядерные секреты Америки, хранящиеся на дисках компьютеров, были украдены из Лос-Аламоса. Каждый накопитель был размером с колоду игральных карт и хранился в самом безопасном, защищенном паролем хранилище в X-Division, в двадцати футах ниже мексиканских гор.


Кража была обнаружена после того, как массивный лесной пожар угрожал этой местности, и ученым было приказано войти в хранилище, чтобы удалить диски. Но из-за сильного пожара Лос-Аламос был закрыт на десять дней, а это означало, что полномасштабный поиск приводов был начат только после этого периода. Приводы были спроектированы так, чтобы соответствовать портативным компьютерам, которые носят члены группы поиска ядерных аварий (NEST) в постоянной готовности к вылету на место любого ядерного инцидента в Соединенных Штатах. Отряды NEST будут использовать очень подробную техническую информацию о приводах для разоружения и демонтажа ядерных устройств. Приводы были проверены на предмет наличия в инвентаризации, проведенной в апреле 2002 года.


Когда в мае того же года ФБР наконец прибыло на место происшествия, их первое подозрение заключалось в том, что кража была совершена террористической группой. Но затем, три месяца спустя, они отказались от этого, когда приводы были обнаружены за копировальным аппаратом в другой лаборатории Лос-Аламоса. В отчете Биллу Ричардсону, тогдашнему министру энергетики, отвечавшему за лабораторию, и начальнику службы безопасности Юджину Хабингеру ФБР пришло к выводу, что кража была делом рук высокопрофессиональной службы внешней разведки, «вроде Моссада».


«Теперь, три года спустя, агентство не изменило своей точки зрения», - сказал Мюллер Кондолизе Райс. Он также был уверен, что где-то в администрации Буша «Мега» прочно закрепилась. Это была неприятная мысль для директора ФБР.


Кража в Лос-Аламосе была подготовлена генеральным директором CSIS Цяо Ши. 82-летний Цяо Ши был не только старейшим и самым старшим мастером шпионажа в Китае, но и председателем Национального собрания Китая с 1993 года и начальником службы безопасности Коммунистической партии Китая. Это фактически сделало его высшим разведчиком всего китайского шпионского аппарата.


За месяц до операции в Лос-Альмосе Цяо Ши увидел, что его власть в качестве заместителя министра и общего координатора китайских служб безопасности подорвана в результате серии внутренних столкновений внутри Политбюро. В конце концов он был фактически понижен в должности до главы отделения внешней разведки Секретной разведывательной службы Китая. «Причина, по которой он был дан, заключалась в том, что потребность страны в сборе глобальной разведывательной информации требовала, чтобы более одного человека возглавили эти требования», - сказал автору источник.


Цяо Ши сказали, что операции, проводимые под его руководством, останутся под его контролем. Он оставался в должности до июня 2006 года.


Вашингтон и Тель-Авив присвоили всей операции в Лос-Аламосе статус «полного отрицания». В июле 2006 года бывший канадский дипломат, осведомленный об операции, сказал автору, что «огласка серьезно повредили бы текущим торговым отношениям между обеими странами!»


Под руководством Цяо Ши кража в Лос-Аламосе была подготовлена и осуществлена НОАК-2, вторым разведывательным управлением генерального штаба Народно-освободительной армии. Его многофункциональность включает в себя задание военных атташе в китайских посольствах за рубежом и организацию тайных операций. В течение нескольких месяцев он планировал это в своем офисе в Чжунаньхай, правительственном комплексе, где китайское руководство жило в полной изоляции. В рамках этого планирования Цяо Ши обратился к давним отношениям CSIS с Моссад, которые восходят к их первоначальному сотрудничеству в Африке (см. Главу 13 «Африканские связи», стр. 250–2). Для Моссада возможность узнать некоторые секреты в Лос-Аламосе была слишком хорошей возможностью, чтобы упускать ее. Моссад организовал поездку в Пекин группы программистов LAKAM и экспертов по наблюдению из своего собственного подразделения «Яхоломин». Они стали частью команды, которая ограбила Лос-Аламос в электронном виде.


Тонкая настройка операции была возложена на Ван Томгэ из отдела науки и технологий монолитного штаба министерства обороны в районе Дэнчэн в Пекине. Всего для этого беспрецедентного ограбления было привлечено сотня экспертов. Многие были экспертами в сложном искусстве необнаруженного взлома компьютеров. Некоторые из них приобрели свои навыки, работая в различных компаниях в калифорнийской Кремниевой долине. Один за другим их вызывали в Пекин, чтобы они взяли на себя работу специалиста по ограблению.


Дата была назначена на 5 мая 2004 года. Целью было хранилище строгого режима в самом секретном объекте Лос-Аламоса. X-Division представляла собой сеть тесных офисов на третьем этаже главного лабораторного здания. Защищенные закодированными считывающими картами, номера входа которых менялись каждый день, наиболее конфиденциальные данные X-Division хранились в сейфе, где было все устройство, известное экспертам по безопасности США. Утверждалось, что он более безопасен, чем хранилища золота Форт-Нокса. Внутри хранилища находился несгораемый мешок, который можно было открыть только с помощью специального пароля. Внутри были компьютерные диски. Каждый диск содержал подробную техническую информацию, в том числе о том, как демонтировать бомбы, созданные странами-изгоями, такими как Северная Корея. Они предоставят любому, кто их получит, огромное преимущество в знании ядерных секретов, которыми обладают Соединенные Штаты.


Китайские и израильские техники разработали систему взлома, которая могла с помощью электроники проникнуть во все средства защиты X-Division. Копия хранилища Лос-Аламоса была специально построена в подвале Департамента науки и технологий. Внутри стальных стен хранилища был помещен несгораемый мешок. В сумку были помещены жесткие диски с несекретной информацией. Задача хакеров заключалась в том, чтобы удалить информацию, не раскрывая, что они это сделали. Делать это должны были не откуда-то из Пекина, а на значительном удалении от китайской столицы. Хакеры были отправлены в Шанхай, расположенный в нескольких сотнях миль. Они принялись за работу. Когда хранилище было позже открыто, не было никаких доказательств проникновения в огнестойкий мешок. Команда хакеров вернулась в подвал. С собой они принесли подлинные копии информации, снятой электронным способом с жестких дисков, хранящихся в сумке.


Китайские проектировщики исходили из того, что время от времени жесткие диски в Лос-Аламосе будут извлекаться из их несгораемой сумки и помещаться в компьютер, который, как они были уверены, находится внутри хранилища X-Division. Это может быть сделано либо для проверки части информации, либо для того, чтобы убедиться, что диски находятся в идеальном рабочем состоянии. В Шанхае хакеры несколько дней ждали, пока диски из хранилища реплик будут извлечены и вставлены в компьютер поблизости.


Команда из Китая и Израиля также исходила из предположения, что в Лос-Аламосе существует большая вероятность того, что жесткие диски останутся в компьютере в экстренной ситуации. Чтобы создать его, агенты CSIS зажгут костер, который, учитывая преобладающее направление ветра, проносится в сторону Лос-Аламоса.


Следующее испытание прошло в Лусонском проливе между Тайванем и Филиппинскими островами. На этот раз хакерская группа находилась на борту китайской атомной подводной лодки голубого флота Народно-освободительной армии-флота. Подводная лодка поднялась вплотную к поверхности, и хакеры занялись своими делами. В очередной раз им удалось с помощью электроники проникнуть в хранилище реплик в пекинском подвале. Они вернулись, чтобы доложить о своем успехе Цяо Ши.


Все было готово. Команда хакеров прибыла в Пуэрто Пеньяско в верховьях Мексиканского залива Калифорния. Им были предоставлены рыболовные снасти и ящики для снастей. Их путь в порт был долгим. Из Гонконга они прилетели в Мехико, а затем поехали в Пуэрто Пеньяско. Их ждала арендованная рыбацкая лодка. На борту, размещенном агентом CSIS в Мексике, было их оборудование для взлома. Они вышли в море, якобы на рыбалку.


После того, как Лос-Аламос был эвакуирован, поскольку кустарник угрожал охватить объект, команда приступила к работе. Используя предоставленные координаты, хакеры обнаружили хранилище X-Division в Лос-Аламосе. Так же, как в Шанхае они ждали подходящего момента, они с помощью электроники перенесли все данные с жестких дисков в несгораемый мешок. Через неделю команда вернулась в Пекин.


Никто так и не смог установить, как впоследствии были обнаружены диски за копировальным аппаратом. Был ли в Лос-Аламосе агент Моссада или CSIS? В конце ноября 2002 года в Лос-Аламосе была проведена встреча для обсуждения такой возможности. В конференц-зале X-Division собрался Джордж Тенет, в то время генеральный директор ЦРУ; Нынешний глава британской МИ-6 Дирлав; Директор ФБР Фри (вскоре потерявший работу); и начальник службы безопасности Лос-Аламоса Юджин Хабинджер. По общему мнению, кража почти наверняка в обозримом будущем изменила тесные разведывательные связи Вашингтона и Лондона с Израилем.


Чистый холодный профессионализм операции сделал CSIS, по мнению Моссада, единственной службой, которую он мог бы оценить как равную. Но в прошлом ЦРУ также работало с китайцами. В 1984 году Уильям Кейси, тогдашний глава ЦРУ, тайно встретился с Цяо Ши и убедил его действовать против Триад, контролировавших более 60 процентов героинового рынка Нью-Йорка. Каждый крупный американский город имел своего крестного отца Триады, через которого все большее количество кокаина из Колумбии и Золотого Треугольника в Юго-Восточной Азии продавалось дилерами, чья родословная восходит к опиумным притонам 1800-х годов. Кейси предложил совместную разведывательную операцию по борьбе с торговцами людьми, которые также начали нападать на студентов в университетских городках Китая. Моссад наблюдал за встречей в отеле Mandarin Oriental в Гонконге между старшими офицерами CSIS и командой ЦРУ, ФБР и DEA в январе 1985 года. Это был еще один яркий пример скрытых связей и взаимозависимостей между разведывательными службами.


CSIS помог добиться впечатляющих результатов в войне с наркотиками, в том числе в знаменитом деле Золотого аквариума в Сан-Франциско. В рыбе, импортированной из Азии, был обнаружен миллион фунтов героина, завернутый в целлофан и презервативы. Американские федеральные агенты взяли на себя ответственность за бюст. В частном порядке они признались, что не смогли бы добиться успеха без команды CSIS, которая следовала за партией через Тихий океан. Позже, после кражи в Лос-Аламосе, Цяо Ши передал Моссаду ценную информацию о Триадах, которой он располагал. Приблизительно с миллионом членов, разбросанных по всему миру, Триады были крупнейшими торговцами наркотиками на земле.


ГЛАВА 22


СТАРЫЕ ВРАГИ, НОВЫЕ УГРОЗЫ


За три года, прошедшие с тех пор, как Меир Даган стоял на столе в столовой Моссада 11 сентября 2001 г., ударил сжатым кулаком ладонь другой руки и сказал своим подчиненным, что, образно говоря, он ожидал, что они съедят мозги их врагов, количество и действия этих врагов резко возросли.


Террористы-смертники продолжали наносить удары; некоторые были немного больше, чем дети. Запас мучеников оказался неиссякаемым.


Расщепляющиеся материалы были украдены из складов бывшего Советского Союза; Ученые Европейского Трансуранового Института и Карсруэ в Германии, ответственные за отслеживание всех подобных материалов, обнаружили небольшое количество урана-235 в парижской квартире трех преступников, которые, как известно, занимались торговлей оружием с террористическими группами, такими как Аль-Каида. Уран был оружейного качества. Двое мужчин - Сергей Салфати и Ив Эквелла - путешествовали по камерунским паспортам. У третьего, Раймонда Леба, были южноафриканские документы. Материал поступил из ядерного хранилища на Челянбиске-70, расположенном глубоко в Уральских горах. По сигналу Моссада французская полиция арестовала преступников.


Моссад проследил маршрут, по которому уран транспортировался через Украину, через Польшу и Германию в Париж сотрудниками Семена Йоковича Могилевича. После распада Советского Союза он занялся торговлей не только людьми и оружием, но и расщепляющимся материалом. Как и объект на Урале, он исчез из других плохо охраняемых мест.


Президент Владимир Путин мрачно говорил о «новой сети террора, с которой нашим силам все труднее бороться».


В Афганистане и в почти беззаконных северных провинциях Пакистана тысячи джихадистов - воинов священной войны - обучались тому, что им обещали стать финалом - уничтожением Израиля с лица земли. Некоторые из выпускников вернулись в свои дома в такие места, как сектор Газа, Западный берег, базары Египта, Йемен и, заодно, города Великобритании. Все не скрывали своей готовности умереть в джихаде, священной войне, чтобы усовершенствовать свои вновь обретенные навыки в любом месте, которое могло нанести ущерб финансовой и экономической структуре Израиля.


Они часто финансировались терроризмом, спонсируемым государством, либо из-за общей идеологии (Хезболла и Иран), либо из-за расчетливой реальной политики (Хамас и Сирия). Израиль неустанно работал через Организацию Объединенных Наций, чтобы остановить спонсоров терроризма с помощью санкций или даже военных действий. Управление психологической войны Моссада распространило версию о том, что Израиль готов нанести превентивный удар, если аятоллы продолжат поддерживать «Хезболлу» и «Исламский джихад». Угроза вызвала страх у иранского населения, несмотря на то, что его военные тактики проинформировали правителей страны о том, что географически еврейское государство находится достаточно далеко, чтобы не представлять серьезной и постоянной угрозы. В случае с Ливией это сыграло второстепенную роль, убедив Каддафи в том, что его интересы будут процветать, если он не будет мешочником ряда террористических групп.


Как и все крупные западные разведывательные службы, Аль-Каида оставалась на первом месте в списке угроз Моссада. В начале правления Меира Дагана возникли два имени, которые стояли рядом с Усамой бен Ладеном в деле исламского экстремизма. Одним из них был Айман аз-Завахири, который все чаще исполнял роль главного телевизионного пропагандиста «Аль-Каиды». Египетский врач, прошедший стажировку в Лондоне и Париже, в 2005 году провел более шести видео- и аудиопередач, заслужив признание арабского мира как интеллектуальной руководящей силы организации. Аналитики «Моссада» постулировали, что в настоящее время бен Ладен прибегает к собственным выступлениям для важных событий, таких как обращение к американскому народу за четыре дня до выборов в США, где он сидел за столом, как диктор, и пообещал дальнейшие нападения в случае переизбрания Буша; и после теракта в пригородном поезде Мадрида, в результате которого двести погибших и почти две тысячи получили ранения, когда он повторил предупреждение. Другим членом этой троицы зла был Абу Мусаб аз-Заркави, иорданский малообразованный крестьянин, ответственный за одни из самых ужасных злодеяний в Ираке. Не дожив до тридцати лет, он обезглавил дюжину иракцев и иностранцев и разместил видеозаписи их убийств на исламских веб-сайтах по всему миру. Он тоже пообещал, что настанет день, когда он присоединится к сыну бен Ладена Сааду во главе триумфального марша в Иерусалим.


В первые недели 2005 года Меир Даган столкнулся не только с террористами. Он начал сомневаться в новом генеральном директоре МИ-6, сэре Джоне Скарлетте. Корни этих оговорок лежат в том, что, как знал Даган, было серьезно неточной разведкой МИ-6, которая привела к политизации информации о предполагаемом оружии массового уничтожения Саддама. Это подтвердило мнение Дагана о том, что Джон Скарлетт имел склонность «стрелять от бедра». Безусловно, для шефа Моссада с короткими стрижками, любящего рубашки с открытыми воротами, Скарлетт радикально отличался от него, как квинтэссенция английского шпионского мастера в своих индивидуальных костюмах от Гивса, портного из Сэвилл-Роу и сшитых вручную хлопковых рубашках, а также его буйволовых рубашек. цветные папки безопасности, каждая с красным крестом Святого Георгия. За ужином в Traveller's Club Скарлетт демонстрировала пристрастие к дорогому кларету, а его гурман - к изысканной еде. Проработав тридцать два года в качестве офицера разведки в Москве, Кении и Париже, Скарлетт стала председателем Объединенного разведывательного комитета (JIC), который следил за другими британскими спецслужбами и подчинялся непосредственно Тони Блэру на Даунинг-стрит. Было широко распространено мнение, что Блэр воспользовался прерогативой своего премьер-министра и назначил Скарлетт руководить МИ-6. Его назначение принесло Скарлетт рыцарское звание с его CMG и OBE. Он также продолжал его тесные отношения с Блэром, и Даган был не единственным руководителем внешней разведки, который чувствовал, что руку Даунинг-стрит можно обнаружить в решениях, принимаемых Скарлетт. Это противоречило твердой уверенности Дагана в том, что спецслужбы не должны зависеть от политического влияния.


Обеспокоенность Дагана по этому поводу переросла в гнев, когда Скарлетт с одобрения премьер-министра Тони Блэра тайно отправила группу офицеров в Газу для переговоров о прекращении огня с ХАМАСом во главе с опытным ветераном ближневосточной разведки Алистером Куком. Для Дагана появление на пороге незваной службы внешней разведки противоречило тому, что он считал давней договоренностью о правилах сотрудничества. Когда Даган столкнулся со Скарлетт, ему напомнили, что МИ-6 на протяжении долгого времени вступала в переговоры с запрещенными террористическими группировками, особенно с ИРА в 1980-х годах, и этот диалог в конечном итоге привел к вооруженной борьбе в Северной Ирландии, уступившей место политическим переговорам.


«Газа - это не Белфаст», - сказал Даган, прежде чем закончить разговор. Для него это означало низкую точку в рабочих отношениях Моссада с МИ-6. Не в первый раз он сказал, что англичане так и не смирились с тем, чтобы не быть шпионами мира. Эту точку зрения он разделял с Карло де Стефано, директором антитеррористического подразделения Италии; Маноло Наваретте, глава Службы гражданской разведки в Испании; и Портер Госс, сменивший Джорджа Тенета на посту директора ЦРУ. Госс не был пустяком. Он был вырезан по той же строгой форме, что и Даган, публично заявив, что Тенет проигнорировал «основную миссию агентства» и что оно должно вернуться к «старым добрым временам человеческого разума», когда информация собиралась не с помощью компьютеров. и спутники и другое изощренное подслушивание, но путем размещения наших агентов внутри или за линией врага ». Госс внезапно ушел в отставку в мае 2006 года после битвы за сферы влияния с Джоном Негропонте, политически проницательным новым директором национальной разведки, пост, созданный президентом Бушем для наблюдения за сбором разведданных после 11 сентября. Госс уже был непопулярен среди топ-менеджеров ЦРУ, из-за чего полдюжины сотрудников ушли в отставку. Высокопоставленный офицер ЦРУ сказал автору: «Когда Госс уволился, шампанского было выпито больше, чем в канун Нового года».


Недовольство Дагана усилилось из-за того, что он узнал об участии МИ-6 в критических разведывательных данных, которые доказали, что премьер-министр Тони Блэр и президент Джордж Буш вступили в войну с Ираком. Служба разведки представила то, что, по ее утверждению, было «неопровержимым доказательством» того, что огромное количество желтого кека, железной руды, из которой добывается обогащенный уран, было тайно доставлено из обедневшей страны Западной Африки Нигера. Доказательства основывались на документах, которые, по утверждению МИ-6, были получены из «надежного источника». Даган знал, что было бы немыслимо раскрыть такой ценный контакт, если бы он был тем, кем был он или она. Кроме MI6, никто другой не видел этих документов, и возникло подозрение, что это не все, о чем заявляла MI6. Но как бы то ни было, Меир Даган пришел к выводу, что настойчивые требования Джона Скарлетта продолжать отстаивать достоверность документов вызывают вопросы относительно его суждения.


Сага о том, как это произошло, окажется классической операцией грязных уловок, кульминацией которой станет в октябре 2005 года глава администрации вице-президента Дика Чейни Льюис Либби, которому предъявлены обвинения в лжесвидетельстве, а Карл Роув, старший советник президента Буша в Белом доме, перед расследованием большого жюри. Их роль заключалась в разоблачении полевого офицера ЦРУ Валери Плейм, жены бывшего посла США в Нигере Джозефа Уилсона. В Америке установление действующего секретного агента является уголовным преступлением. Роль Моссада в этом фиаско останется невыразимой до этих страниц.


История должным образом началась летом 2004 года с бывшего сотрудника SISMI, итальянского эквивалента ЦРУ. За год до этого он, «Джанкомо» Мартино, уволился со службы, чтобы стать «аналитиком разведки». В мгновение ока в Риме, городе, изобилующем журналистами и шпионами, он стал источником, среди прочего, станции Моссада, которая располагалась в здании недалеко от Ватикана.


В мире шпионов и репортеров, жаждущих новостей, Джанкомо был полезным контактом, способным заглянуть в замочную скважину аппарата безопасности Италии. Загорелый, шестидесятилетний парень в очках, любящий костюмы песочного цвета и чей английский говорил с американским акцентом, время от времени предоставлял отрывки информации, которая, если не была совершенно потрясающей, тем не менее часто была интригующей. . Его последним предложением были фотокопии документов SISMI, свидетельствовавших о причастности агентства к печально известному делу Роберто Кальви (см. Главу 20, «Божий банкир…», стр. 413–20). Бывший глава Banco Ambrosiano имел тесные контакты с Банком Ватикана, деятельность которого вызывала неизменный интерес для Моссада. Кальви был найден повешенным под мостом Блэкфрайар в Лондоне в 1989 году. Документы, представленные Джанкомо, показывают, что три старших офицера SISMI были тесно связаны с Кальви до его смерти.


В тот летний день в Риме Джанкомо встретил своего связного из Моссада, Сэмми-О (в разведывательном мире псевдонимы часто называются по имени, что используется в большинстве служб). Но пока они потягивали напитки в ресторане под открытым небом, Джанкомо пришлось раскрывать не темные связи между финансами и разведкой. Семнадцать страниц, которые он хранил в своем ноутбуке, были получены в то время, когда ЦРУ и МИ-6 получили задание от своих политических хозяев найти доказательства, которые подтвердили бы утверждение в Вашингтоне о том, что Саддам Хусейн получил желтую руду из Нигера. Камень был не только ключевым материалом в процессе производства обогащенного урана, но также имел решающее значение для оправдания Буша / Блэра войны. Первоначальное изучение документов Сэмми-О показало, что некоторые из них были зашифрованы, что указывало на то, что они могли быть подлинными. Но были также орфографические ошибки и несоответствия дат. Были ли это документы, которые Джордж Буш и Тони Блэр использовали, чтобы заручиться поддержкой для вторжения в Ирак? Джанкомо пожал плечами - любимый жест, когда он не хотел брать на себя никаких обязательств.


Сэмми-О попросил Джанкомо объяснить орфографические ошибки. Информатор снова пожал плечами. Откуда пришли документы? Джанкомо ответил, согласно более позднему отчету агента, представленному в Тель-Авив, что контакт в SISMI познакомил его с женщиной-чиновником посольства Нигера в Риме. После некоторого обсуждения она передала документы. У Сэмми-О были обычные вопросы: кто еще их видел? Почему женщина это сделала? Какое дело с ней у Джанкомо? Джанкомо отказался отвечать. В документах указано, что руда желтого кека была тайно продана Ираку. Похоже, они подтверждали утверждения Буша и Блэра о том, что они были правы, начав войну.


Желтый кек Нигера поступил с двух шахт, контролируемых французской компанией, которая действовала в соответствии со строгими международными законами, регулирующими экспорт руды. В одном из документов указывалось, что руда поступала из «неофициальных выработок», продукция которой продавалась на черном рынке. Это был тот рынок, к которому якобы подключился Саддам. У Сэмми-О был последний вопрос: сколько Джанкомо хочет за документы? Пятьдесят тысяч швейцарских франков последовали незамедлительно. Последовавшее молчание нарушил Джанкомо.


«Документы - подделки. Они были созданы SISMI для ЦРУ и МИ-6, чтобы поддержать утверждение Блэра и Буша о том, что Саддам Хусейн получил руду. Разве вы не понимаете, что это значит? "


Сэмми-О видел. Это были подделки, которые, по утверждению МИ-6, были подлинными, и которые Тони Блэр и Джордж Буш использовали, чтобы защитить войну с Ираком. Документы подкрепляют утверждение бывшего посла в Нигере Джозефа Уилсона, который был отправлен туда Бушем в 2002 году для проверки их подлинности и сообщил, что ни один желтый кекс не попал в Ирак. Президент Буш отверг его доклад и начал войну. Когда первоначальный конфликт закончился, Уилсон, наконец, обнародовал свои выводы и оказался дискредитированным в ходе кампании, организованной Карлом Роувом и Льюисом Либби, в ходе которой они раскрыли личность жены секретного агента ЦРУ Уилсона Валери Плейм.


То, что произошло под навесом кафе между Сэмми-О и Джанкомо, сводилось к следующему: Моссад заплатил запрашиваемую цену за подделки. На данный момент они будут использоваться в качестве учебного пособия в учебной школе службы, как пример операции, направленной на то, чтобы серьезно поставить в неловкое положение двух мировых лидеров. Кто попросил SISMI подбросить поддельные документы, останется неизвестным, но Моссад знал, что в прошлом итальянская служба прослушивала президентский дворец страны и папскую библиотеку в знак одолжения ЦРУ. И это агентство давно поссорилось со своими вашингтонскими хозяевами из-за Белого дома, намеренно искажающего правду о несуществующем арсенале Саддама. Моссад полагал, что Лэнгли намеревался серьезно поставить в неловкое положение администрацию Буша, которая обошла собственный разведывательный аппарат ЦРУ до войны в Ираке, а после конфликта осудил агентство за не предоставление достаточных разведывательных данных. Используя SISMI - и не в первый раз - ЦРУ могло ожидать, что его соучастие останется нераскрытым. Это уже случалось раньше во время операций черных в Латинской Америке. Чего ЦРУ не подсчитало, так это жадности Джанкомо к продаже. Он знал, что «Моссад» заплатит за документы, подлинные они или подделки, как только он поймет, что именно на них Блэр и Буш в значительной степени обосновывали свои доводы в пользу войны. Отказ Джанкомо сказать, кто еще их видел, был убедительным доказательством того, что он продал их станции МИ-6 в Риме. Все остальное вытекало из этого.


Помимо того, что МИ-6 продолжала настаивать на том, что поддельные документы были подлинными, были и другие утверждения, которые касались мнения Моссада о том, как служба работает при Скарлетт. Он утверждал, что другой «ценный источник» предоставил «веские доказательства» в преддверии войны, что Саддам Хусейн имел переносные химические лаборатории, бродящие по пустыням Ирака, готовые к запуску боеголовок с химическими и биологическими агентами. Тогдашний госсекретарь США Колин Пауэлл поддержал это заявление в своем обращении к Организации Объединенных Наций накануне войны, указав на источник как МИ-6. Позже агенты Моссада установили, что мобильных лабораторий никогда не существовало.


Старший аналитик Моссада вспоминал (автору): «МИ6 в лучшем случае выдавала предположения, в худшем - необоснованную информацию как факт. Скарлетт постоянно давала обещание, что все детали будут хорошо подобраны, что сделало их приемлемыми. Только позже, после окончания войны, мы увидели, что большая часть данных из Лондона зачастую была не лучше, чем то, что придумал «шпион» из «Нашего человека в Гаване». В подтверждение своих отчетов он использовал чертежи пылесоса. МИ-6 изготовила игрушечные мобильные лаборатории для Пауэлла, чтобы показать их в Организации Объединенных Наций ».


Незадолго до расширения Европейского Союза в мае 2004 года МИ-6 сообщила Моссаду, что расширение может привести к наплыву террористов в Великобританию, главной целью которых станет еврейское деловое сообщество. Лондонскому вокзалу не удалось найти никаких доказательств, подтверждающих это.


В мае 2004 года Даган почувствовал, как в Лэнгли происходит море перемен, и был уверен, что «Моссад» от этого выиграет. Он уже знал репутацию Портера Госса за восемь лет своего пребывания на посту председателя Постоянного специального комитета по разведке Палаты представителей от республиканцев, в течение которых он открыто заявлял, что ЦРУ стало слишком «пугливым» после террористических атак в посольствах США в Восточной Африке в 1998 году. Дагана еще больше убедило то, что Госс публично заявил, что не против убийств. «Я считаю, что это концепция, с которой довольно комфортно большинство американцев. Если вы исчерпали все другие возможности, тогда возможность применения смертоносной силы хорошо известна », - сказал он после того, как президент Буш назначил его следующим директором ЦРУ. Его слова нашли значительную поддержку среди консерваторов в то время, когда свобода Усамы бен Ладена оставалась серьезной угрозой для Америки.


С их первой встречи два начальника шпионов сразу же связались друг с другом. Госс выслушал, как Даган объяснил, как он унаследовал Моссад, где моральный дух был низким, а его репутация серьезно пострадала, и как он оживил его с помощью простого средства - быть практическим директором. С момента прихода к власти Даган совершил около пятидесяти заграничных поездок. Госс говорил о своей работе в ЦРУ в 1960-х годах, во время кубинского ракетного кризиса, и попытках убить Фиделя Кастро с помощью отравленной сигары или заминированной морской ракушки, когда кубинский лидер нырял. Госс объяснил, что плохое здоровье наконец заставило его отказаться от карьеры в Оперативном управлении, которое отвечало за все шпионские миссии. Он занялся политикой, выиграв место для республиканцев во Флориде. Но он никогда не терял связи с мировым разведывательным миром. В Лондоне, Париже и других европейских столицах он поддерживал сеть, которая сослужила ему хорошую службу на его новом посту.


В качестве практического шага в своем союзе Госс и Даган отправили своих шпионов в бесплодные земли Казахстана, в горы Кашмира, в морские порты Африканского Рога, в высокогорье Кении и Эфиопии и усилили свое присутствие в Саудовской Аравии. .


Растущая нестабильность Королевства продолжала обеспечивать благодатную почву для вербовки джихадистов и, казалось бы, неограниченные средства для их финансирования. Разделенный борьбой за власть, семидесятидевятилетний король Фахд, цеплявшийся за жизнь (он, наконец, умрет в августе 2005 года), и многие из пяти тысяч принцев королевской семьи, живущих в страхе перед фундаменталистскими группами, прорастающими среди них, были предоставил им миллиарды нефтедолларов в надежде, что они будут избавлены от восстания радикалов страны. Самые крайние высказывания относятся к дню, когда Усама бен Ладен, сам саудовец, поставит королевскую семью на колени во многом так же, как аятолла Хомейни возвратился в Иран с триумфом. Бен Ладен уже громогласно заявил, что законы шариата соблюдаются в Королевстве недостаточно строго.


При поддержке администрации Буша Дом Сауда, наконец, начал жесткие расправы с фундаменталистами. Перестрелки между силами безопасности и фундаменталистами стали обычным делом. Пленные джихадисты были обезглавлены, а их головы вывешены на штырях на площадях по всей стране. Показы только усилили насилие. В 2004 году погибло более 150 иностранцев, агентов сил безопасности и террористов.


В то время как ЦРУ тесно сотрудничало с саудовской секретной службой в поисках фундаменталистов, роль Моссада была иной. Поскольку у Саудовской Аравии не было еврейских экономических интересов, которые можно было бы атаковать в пределах своих границ, агенты Моссада были озабочены отслеживанием джихадистов, выходящих из страны и направляющихся в сторону Израиля. Слишком часто, не достигнув его границ, они встречали смерть от рук наиболее опасного подразделения Моссада, Кидона, его отряда убийц.


Среди первых решений, которые принял Меир Даган, было увеличение их числа с сорока восьми до шестидесяти; восемь из них были женщинами. Все кидоны окончили учебную школу Моссада в Херселии, а затем прошли специальную подготовку на армейском объекте в пустыне Негев. Когда они закончили учебу, их средний возраст был около двадцати пяти лет. Они регулярно проходили те же медицинские осмотры, что и фронтовые пилоты израильских ВВС. Вместе кидон свободно владел арабским и основными европейскими языками, английским, испанским и французским. Некоторые из них хорошо владеют китайским языком.


В глобальной разведывательной индустрии с оборотом 100 миллиардов долларов, в которой работало более миллиона человек, кидон пользовался уважением. С неопубликованным бюджетом и без учета того, как он был потрачен, кидон также был предметом зависти для других спецслужб. Только китайская секретная разведывательная служба (CSIS) имела подобную свободу убивать.


За последние три года Даган отправил кидона на поиски всех, кого осудили на собрании, которое он провел в своем офисе. Убийцы сделали это в странах Ближнего Востока, в Иране, Пакистане и Афганистане, нанося удары по местам, где у базаров и переулков не было названий; в каждом случае убийство было быстрым и неожиданным, с применением чего угодно - от единственной пули в затылок до удушения проволокой для резки сыра или удара ножом в гортань. Кидон также использовала нервно-паралитические вещества и специально приготовленный для них арсенал отравителя. Было много способов убить, и Кидон знал их все.


Чтобы усовершенствовать свои навыки, они наблюдали за работой ведущих израильских судебно-медицинских экспертов в Тель-Авивском институте судебно-медицинских исследований, чтобы лучше понять, как сделать убийство случайным. Они узнали, что небольшое пятно или укол на коже жертвы может быть подарком. Наблюдая за тем, как патологоанатомы разрезают и рассекают труп, Кидону предлагалось задавать вопросы. Как патологоанатом определил, как именно был убит труп? Какие были попытки скрыть способ убийства? Какое значение имела небольшая отметина на коже или повреждение внутреннего органа, обнаруженное патологоанатомом, которое привело его к окончательному заключению? Позже, вернувшись на свою базу, инструктор расспросил кидона о том, что они видели и как это можно было использовать в своих целях. Редко, когда кто-либо из сотрудников не выдерживал испытания, что означало бы его исключение из списка действительных военнослужащих для периода дальнейшего интенсивного изучения патологов на работе.


Кидон обычно ездил в Институт биологических исследований в Нез-Ционе, чтобы проконсультироваться с его учеными в их безопасных лабораториях, где они проверяли эффективность химического и биологического оружия, приготовленного в лабораториях в Иране, Северной Корее и Китае. Некоторые из химиков-евреев Института когда-то работали в КГБ и восточногерманской разведке Штази. Когда они рухнули в конце холодной войны, ученых нанял Моссад.


В специально отведенном для этого конференц-зале химики и убийцы обсуждали достоинства и недостатки того, что было доступно для конкретного убийства. Убивать ночью или днем? Некоторые смертельные патогены не так хорошо действуют при дневном свете. Убийство будет на открытом или закрытом пространстве? Нервно-паралитический газ часто реагировал по-разному в той или иной ситуации. Будет ли аэрозоль более эффективным, чем укол? Куда либо должно быть нацелено на тело? За ухом, тыльной стороной ладони, уколом в икру или бедро? Вопросы требовали тщательных ответов. От них может зависеть жизнь кидона.


Выбор места тоже был важен. От одних нервно-паралитических агентов пахло свежескошенной травой, от других - весенними цветами. Использование их в пустыне может вызвать подозрения. Однако иногда было важно оставить доказательства того, что кидон нанес удар, чтобы вызвать страх у других.


Совсем недавно пустынные тропы Саудовской Аравии были усеяны телами мертвых джихадистов, которые отправились вести терроризм против Израиля - и натолкнулись на кидон.


Африканское сафари Моссада стало визитной карточкой его зарубежных приключений 1970-х годов. Классический пример того, как Меир Амит организовал работу по учебнику, был частью учебной программы в учебной школе Моссада. Когда он пришел к власти, он изучил, как очень секретная и смертоносная война успешно велась против КГБ и китайской CSIS. Обе спецслужбы обучали африканских революционеров устраивать партизанские атаки против западных интересов от берегов Индийского океана до Атлантики.


Перспектива появления тысяч хорошо обученных и вооруженных боевиков на расстоянии нескольких часов от Израиля встревожила политиков страны. Меир Амит отправил всех доступных катса - полевых офицеров - и кидонов в Центральную Африку. Три года они вели безжалостную битву на истощение с русскими и китайскими агентами. Катса были убиты с такой же жестокостью. Их имена были позже выгравированы на одной из стен из песчаника мемориала в форме мозга в Глилоте, в память о погибших Моссада. В 2005 году их было девяносто один.


Теперь эта цифра может увеличиться, поскольку Даган отправляет своих агентов в джунгли Венесуэлы, горы Колумбии, закоулки Мексики, Амазонки и вниз в Чили и Аргентину; во всех этих странах «Аль-Каида» разжигала ненависть к Израилю. В очередной раз террористической организации помогло Второе разведывательное управление CSIS генерального штаба Народно-освободительной армии.


Обе организации установили сильное присутствие в Сальвадоре - часть их общей кампании по превращению Латинской Америки в нового мощного игрока на континенте для Китая и по обеспечению оперативного присутствия «Аль-Каиды», которое представляло растущую угрозу еврейским интересам в стране. область. Банки Сан-Сальвадора, в том числе филиалы финансовых учреждений Израиля, Великобритании и США, стали обычным перевалочным пунктом для огромных сумм денег, отмываемых как CSIS, так и «Аль-Каидой» в поездках по отмыванию наличных по всему миру. Эти прибыли от наркобизнеса дополняли сделки «Аль-Каиды» с наркокартелями Колумбии.


Katsas и Kidon , поддерживается агентами ЦРУ и DAS, управляли «убить или быть убитым» кампания в густых джунглях Венесуэлы до остановки Аль-Каиды перемещения огромного количества кокаина из страны в США, Европу и Израиль. Мертвых из «Аль-Каиды» оставили гнить в джунглях, как предупреждение другим. Тела агентов были вывезены по воздуху для захоронения на родине. В Израиле не было официального признания того, где они были или что они сделали. Только работа каменщика в Глилоте дала ключ к разгадке, поскольку он с гордостью вырезал каждое имя.


В укрытиях «Аль-Каиды» в джунглях были обнаружены свидетельства того, что более трех тысяч американских компаний, многие из которых работают в сфере высоких технологий, проникли через организацию, скупающую акции. Представители Казначейства США подсчитали, что в 2004 году террористическая группа инвестировала более миллиарда долларов США. Акции были приобретены через инвестиционных брокеров в Азии, на Мальте и в Польше, причем платежи были сначала обработаны через банки Саудовской Аравии и Ливана. Директор ФБР Роберт Мюллер поручил 167 старшим агентам попытаться разгадать сложную финансовую структуру, которая теперь дала Аль-Каиде растущее присутствие на мировых финансовых рынках.


Дэвид Сзади, помощник директора ФБР по контрразведке, назвал ситуацию «самой серьезной и реальной опасностью». Это может подорвать национальную безопасность и экономическое преимущество Соединенных Штатов »(автору).


В центре деятельности «Аль-Каиды» по отмыванию денег была программа Promis, разработанная вашингтонской специализированной компанией Inslaw и впоследствии приобретенная Израилем. Копия программного обеспечения позже попала в руки Усамы бен Ладена. Первоначально он был украден у ФБР Робертом Хансеном, давним шпионом КГБ в агентстве. Он передал его КГБ, а его агенты продали его бен Ладену.


В то время как в Вашингтоне запутанная финансовая сеть «Аль-Каиды» медленно распутывалась, в Латинской Америке «Моссад» установил, как боевики террористической группировки проникли на континент через Гондурас и Венесуэлу. У CSIS были высокоскоростные траулеры, базирующиеся на Кубе, способные переправлять террористов через Карибский бассейн к практически неохраняемой береговой линии обеих стран.


Когда президент Китая Ху Цзиньто посетил Кубу в конце 2005 года, он согласился предоставить Кастро новейшие средства радиотехнической разведки и радиоэлектронной борьбы. Комплекс находился недалеко от Бехукала, в двадцати милях к югу от Гаваны. На другом конце острова китайские техники установили систему наблюдения, способную подслушивать секретные военные сообщения США путем перехвата спутниковых сигналов. Наличие этих мощных постов наблюдения позволило Китаю вести электронное наблюдение за югом Соединенных Штатов и по всей Центральной Америке. Они дали ячейкам Аль-Каиды на континенте жизненно важное предвидение действий Моссада и ЦРУ по их атаке.


В Тель-Авиве Меир Даган сказал руководству, что разделяет разочарование Портера Госса по поводу невозможности превентивного удара по кубинским объектам.


«Воспоминания о фиаско в заливе Свиней до сих пор не дают покоя Вашингтону», - цитировали слова Дагана своим сотрудникам.


Днем в начале февраля 2005 года, когда даже загрязнение воздуха было терпимым, агент Моссада по кличке «Мануэль» прибыл в международный аэропорт Мехико. Он прилетел из Флориды по испанскому паспорту; его база находилась в городе, убежище в районе, населенном в основном евреями, вышедшими на пенсию.


За последние недели он посетил боготский штаб DAS, разведывательной службы Колумбии и служб безопасности Перу, Боливии и Доминиканской Республики. Его хозяева описали степень проникновения «Аль-Каиды» в их страны. В Колумбии он провел встречи с FARC, террористической группировкой страны, и с Shining Path, перуанскими анархистами. Перед его отъездом DAS предоставило Мануэлю обширные документы, показывающие, как тяжело он пытался справиться с терроризмом, который «Аль-Каида» принесла в их пределы, и о котором они мало знали из первых рук. Мануэль пообещал, что организует приезд ключевых сотрудников их сил безопасности в Израиль для получения инструктажа из первых рук.


Моссад годами делал это в странах третьего мира. Это был еще один способ иметь свои собственные контакты изнутри и работать через них в борьбе с терроризмом.


В Мексике Мануэль еще не был уверен, что найдет подходящие контакты. Его правоохранительные органы, особенно полиция, имели заслуженную репутацию за взяточничество и коррупцию. Офицеры были причастны к контрабанде наркотиков, похищениям, вымогательству и убийствам. Но больше всего тревожили связи между «Аль-Каидой» и Народно-революционной армией страны, EPR. Они были обнаружены в документах во время антитеррористической операции ЦРУ в Пакистане по поиску Усамы бен Ладена. Копии были переданы Моссаду по наущению Портера Госса. Документы не только подтверждают связи Аль-Каиды со значительным студенческим населением мусульман на Доминике и большим количеством арабов, живущих на границе Перу с Чили, но и показывают, что EPR играет ключевую роль в оказании помощи боевикам Аль-Каиды в проникновении в Соединенные Штаты через Тихуана, самый загруженный наземный переход в мире.


Аналитики "Моссада" полагают, что авторами документов является Айман аз-Завахири, ведущий стратег "Аль-Каиды". Его психический профиль в архивах Моссада включал в себя наблюдение, что его немногочисленные удовольствия включали просмотр видеозаписей терактов 11 сентября. Сообщается, что с тех пор он несколько раз посетил Латинскую Америку.


Мануэль хотел узнать, может ли Центр расследований и национальной безопасности Мексики, CISEN, предоставить дополнительные доказательства этого. Ему не повезет. Ее директор, Эдуардо Медина, настаивал, что у его службы нет оснований полагать, что Аль-Каида присутствует в Мексике. «Чисто спекуляции СМИ», - сказал он.


На следующий день Мануэль улетел обратно во Флориду. В мексиканской разведке он не нашел никого, кого бы порекомендовал пригласить в Израиль. Когда он сделает свой отчет, он улетит в Вашингтон с совершенно другим заданием.


В 10:00 утра по восточному стандартному времени, морозным зимним днем, 14 января 2005 года, военная игра под председательством POTUS - Белый дом выступает от имени президента Соединенных Штатов - дублер Мадлен Олбрайт вошла в бальный зал отеля в центре Вашингтона. Округ Колумбия, чтобы председательствовать на саммите заместителей мировых лидеров. Они собрались в ожидании того, что обсудят, как лучше всего справиться с величайшим стихийным бедствием в современной истории, цунами в Индийском океане, число погибших в результате которого превысило сто тысяч и в конечном итоге превысит триста тысяч.


Вместо этого Мануэль был среди избранного числа официальных наблюдателей, приглашенных посмотреть, как будет разрешен другой, еще более опасный кризис. Это представляло угрозу, которую сменявшие друг друга директора Моссада, как и начальники разведки во всем мире, боялись больше, чем любого другого нападения. То, что должно было быть открыто в бальном зале, было угрозой, которую практически невозможно было обнаружить при ее создании или запуске.


ЦРУ стало известно, что отколовшаяся фракция Аль-Каиды украла небольшое количество вируса оспы из лаборатории биологического сдерживания в Сибири. Лаборатория была одним из двух мест в мире, где вирус содержался в соответствии со строгими протоколами Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Другой - Центры по контролю за заболеваниями (CDC) в Атланте, штат Джорджия. На сибирском объекте была установлена система безопасности, созданная Bechtel Group и оплаченная правительством США для защиты морозильных камер, содержащих 120 различных образцов оспы. ЦРУ до сих пор не установило, как произошла кража и откуда был доставлен вирус.


Президент был проинформирован о том, что вирус - одна из самых смертоносных болезней на Земле; только в двадцатом веке он убил 300 миллионов человек. Только в 1980 году ВОЗ объявила, что оспа искоренена. В то январское утро POTUS вызвала своих товарищей-лидеров, чтобы сказать им, что это снова угроза.


Они сидели в U-образной зоне письменных столов, на которых были телефоны, компьютеры и экраны телевизоров. На каждом столе было имя: премьер-министр Соединенного Королевства; Президент Франции; Канцлер Федеративной Республики Германии; Премьер-министр Канады; Премьер-министр Польши; Президент Европейской комиссии; Премьер-министр Швеции; Генеральный директор Всемирной организации здравоохранения.


ПОТОС сел среди них и начал обрисовывать воровство из сибирской лаборатории. Она все еще говорила, когда ожили телевизионные экраны на столах. Человек в маске заявил, что представляет «Новый Джихад», группу, связанную с «Аль-Каидой», и взял на себя ответственность за кражу вируса. Это будет использовано против врагов ислама.


Экраны погасли, и ошеломленные слушатели недоверчиво переглянулись. Тишину нарушил звонок телефонов. Звонки принесли новости о том, что первые случаи оспы уже зарегистрированы в Нидерландах; в Роттердаме более восьмисот человек заразились виролой, которая распространилась по воздуховодам в городских метро. У некоторых жертв уже были видны сыпь на коже и повреждения во рту - признак того, что жертвы были наиболее заразными. Аналогичные случаи были зарегистрированы в Стамбуле. Турецкие врачи увидели, что папулы, сыпучие точки болезни, начали превращаться в пустулы. Обычно это происходит на пятый или шестой день. Несколько капелек инфицированной слюны на дыхании приближали жертву к смерти.


Следующее сообщение поступило из международного аэропорта Франкфурта, где пассажиры испытывали трудности с приемом пищи и глотанием. Некоторые из путешественников прилетели из Мюнхена, откуда поступили первые сообщения о наличии оспы в Германии: симптомы проявились в семье после прибытия из Турции. К полудню, через два часа после первых телефонных звонков, количество дел возросло до 3320. Большинство из них были в Европе, но в начале дня поступили сообщения о том, что инфицированные пассажиры из Мексики прибывают в международный аэропорт Лос-Анджелеса.


Тем временем в Роттердаме вспыхнули антимусульманские беспорядки, и охваченные паникой поляки на границе своей страны с Германией сражались с пограничными патрулями, пытаясь помешать им въезд в Федеративную Республику. Запасы вакцины против оспы в Польше смогли защитить лишь около 5 процентов ее населения. Федеративная Республика была лишь одной из немногих стран, располагающих достаточными запасами для вакцинации всего населения. Остальные - США, Великобритания, Франция и Голландия. Правительство США прекратило массовую вакцинацию своего населения двадцатью годами ранее, когда было решено, что риск побочных эффектов от вакцины перевешивает возможность заражения болезнью. Смерть от побочных эффектов была рассчитана на 100 на 100 миллионов вакцинированных.


Через пять часов после начала вспышки, как и после 11 сентября, Соединенные Штаты закрыли свои границы. Но было слишком поздно. На Уолл-стрит торговля остановилась, как и в Лондоне, Токио, Франкфурте и во всех других финансовых центрах мира. Это было начало глобального экономического коллапса.


По мере развития кризиса менялись и решения. Призыв Турции - союзника по НАТО и умеренной мусульманской страны - предоставить США вакцину был отклонен.


«Соединенные Штаты сейчас чувствуют себя недооцененными из-за осуждения мировым сообществом нашей позиции в Ираке. Многие американцы спрашивают, почему мы должны помогать странам, которые нас не поддерживают », - сказал ПОТУС.


Британский премьер-министр напомнил своим коллегам-лидерам, что «суровый экономический климат после распада Советского Союза привел к утечке мозгов из бывших ученых-лабораторий, которые работали в программах страны по биологическому оружию. Уезжая толпами, некоторые направились в Сирию, Иран и Северную Корею. Результат - это то, с чем мы здесь сталкиваемся ».


К полудню POTUS и другие мировые лидеры получили прогнозы относительно распространения оспы. В течение месяца будут сотни тысяч смертей. В течение года их число в мире достигло бы десятков миллионов. Компьютерная проекция показала, что ни средневековая Черная смерть, ни бубонная чума, которая едва не уничтожила Европу, ни пандемия гриппа 1918 года не могут сравниться с пандемией, вызванной катастрофой оспы 2005 года.


Только тогда ПОТУС оглянулся на своих коллег-лидеров и заговорил. «Джентльмены, теперь мы все знаем, с чем сталкиваемся. Мы все должны благодарить Бога, что этого не произошло ». Присутствующие согласились.


События, развернувшиеся в этом вашингтонском бальном зале под названием «Атлантический шторм», были спроектированы ведущими мировыми экспертами в области биотерроризма. Бывшие премьер-министры и высокопоставленные дипломаты представляли другие страны. В течение пяти напряженных часов они пытались справиться с одним аварийным сообщением за другим. Все чаще их усилия остановить распространение оспы терпели неудачу. Олбрайт сказала своим коллегам «мировым лидерам», что «кризис, с которым мы не смогли успешно справиться, столкнется с нами если не завтра, то послезавтра. Но это произойдет… »


Когда Меир Даган прочитал ее слова, он повторил их. Затем он и Портер Госс написали документ, который был распространен среди руководителей европейских разведок. Он озаглавлен «Будущее биологического оружия» и заключает: «Аль-Каида скоро будет в состоянии создавать искусственно созданные биологические агенты, которые могут распространять болезни в беспрецедентных масштабах. Та же наука, которая преподается в университетах, теперь может быть использована для создания самого устрашающего оружия в мире. Мы должны знать, что «Аль-Каида» инвестирует в аспирантов-мусульман в наших кампусах точно так же, как она инвестировала в отправку пилотов 11 сентября в наши летные школы ».


От других начальников разведки не последовало ничего, кроме вежливого ответа. Было ощущение, что Моссад и ЦРУ снова объединились, чтобы поднять уровень террористической угрозы. Это особенно ощущалось в Лондоне, где MI5 и MI6 все еще раздражали постоянные требования Израиля, чтобы Великобритания ограничила деятельность радикальных мусульманских проповедников, которым разрешено оставаться в стране. В мечетях Лондона и других стран Великобритании они открыто проповедовали ненависть к Израилю и Соединенным Штатам.


Утром в понедельник в первую неделю марта 2005 года руководители разведывательного сообщества Израиля проехали по тель-авивскому «Рехову Шауля Хамалеку» и свернули в Кирью, штаб-квартиру израильских сил обороны. Среди них были директор «Шин Бет», службы, отвечающей за внутреннюю безопасность; руководители ВВС и военно-морской разведки; командир батальона спецназа «Шолдаг» и начальник Исследовательского и политического центра, который консультировал политиков страны по долгосрочной стратегии. Меир Даган в качестве менуме, что примерно переводится с иврита как «первый среди равных», председательствовал на собрании. На повестке дня стояла тема, которая никогда не уходила от собравшихся в конференц-зале: Иран.


Каждый человек мог вспомнить годы напряженности, которую Исламская Республика создавала в Израиле с 1979 года. В течение последующих двадцати шести лет ее политика была сформулирована на огромном знамени, повешенном над главным входом в министерство иностранных дел в Тегеране. На фарси стояли пугающие слова: «Израиль должен сгореть».


Все эти годы Иран был государством, спонсирующим террористов, и имел особенно тесные связи с "Хезболлой". Большая часть оружия, использованного этой группой, поступила из Ирана. В настоящее время он также занимается подрывом зарождающейся демократии в Ираке, поддерживая свой растущий терроризм. Тем не менее дипломаты Госдепартамента Вашингтона и Министерства иностранных дел Великобритании по-прежнему придерживались мнения, что Иран находится в переходном периоде к демократии и что в режиме есть умеренные, которых можно убедить пойти на «компромисс» с Западом и убедить «Хезболла» и другие террористические группировки прекратить нападения на Израиль. Перехватчики и информаторы Моссада в Газе подслушали, как команда МИ-6 повторила это заявление.


Продолжающийся отказ Джона Скарлетта отозвать команду привел к все более холодным отношениям Моссада с МИ-6. В то время как важные разведывательные данные передавались между обеими службами на основе обычной служебной необходимости, начальник лондонского вокзала Натан больше не ездил на такси из посольства Израиля в Кенсингтоне в стеклянное здание с видом на Темзу, известное как «Свадебный торт» из-за его многоярусной формы, чтобы разделить веселый час со старшими офицерами МИ-6 за напитками и бутербродами. Это была возможность познакомиться с мнением МИ-6 по широкому кругу вопросов, и в Дамаске, Эр-Рияде и Египте прошли оживленные дискуссии о том, что один из офицеров МИ-6 назвал «текущим положением дел». В этом замкнутом мире в гостиничном номере на пятом этаже то, что не было сказано, часто было так же важно, как то, что было сказано. Скарлетт иногда заходила на эти собрания, чтобы узнать, как обстоят дела в Тель-Авиве.


Но до тех пор, пока «бизнес в Газе» не был решен, контакты с МИ-6 должны были ограничиваться только предметами первой необходимости. Настроение Моссада не улучшилось, когда офицер по связям МИ-6 Натана сказал, что команда ХАМАСа считает, что добивается хороших успехов в убеждении "Хезболлы" прекратить свои атаки на Израиль.


Но пока что противостояние с Лондоном было менее важным, чем причина встречи. Для мужчин, сидевших за столом переговоров, которые помогли Израилю пережить войну и интифаду, перед ними распространились спутниковые фотографии с высоким разрешением, которые рассказали мрачную историю. Это были изображения ядерных объектов Ирана, снятые всего неделю назад собственным спутником Израиля. Они показали шесть лучших растений, разбросанных по стране. Каждый объект был погребен под тысячами тонн железобетона, который было трудно пробить даже с помощью бомб «разрушителей бункеров» BLU-109, которые Соединенные Штаты недавно продали Израилю.


К изображениям прилагались отчеты агентов Моссада, работающих в стране. Их личности были тщательно охраняемым секретом между Даганом и его помощником директора на седьмом этаже здания штаба. Один агент сообщил, что объект в Натанзе на юге Ирана работал круглосуточно, чтобы его пятьдесят тысяч центрифуг могли в конечном итоге производить огромное количество обогащенного урана в трех сильно укрепленных подземных сооружениях. Другой отчет продемонстрировал, как Россия предоставила 150 технических специалистов для модернизации АЭС в Бушере в Персидском заливе, серьезно пострадавшей в войне Ирана с Ираком. В третьем отчете описывается установка в Технологическом университете Шарифа центрифуг, способных выполнять программу обогащения урана. В еще одном отчете подчеркивается способность ядерного реактора Тегеранского университета войти в строй в рамках попытки Ирана создать ядерную бомбу. Один агент обнаружил входы в подземные сооружения в пустынной твердыне провинции Йезд. В наиболее подробном отчете описывается растение на окраине древнего города Исфахан. Расположенный недалеко от восточного пригорода, группа современных зданий находилась рядом с возвышающейся мечетью Эмам и великолепным мостом XI века через реку Задане Руд, по которому ковроткачи Исфахана вывозили свои товары на протяжении тысячелетия.


Люди, сидевшие за столом для совещаний, увидели, что территория вокруг завода по конверсии урана была недавно усилена, что сделало его наиболее охраняемым из всех предприятий. Защитный периметр из зенитных орудий, колючей проволоки и тысяч хорошо вооруженных солдат теперь окружал завод, высеченный в холме. Именно его способность обогащать газ гексафторид урана (UF6) была достаточной причиной для того, чтобы разведывательное сообщество Израиля собралось в этой комнате. Отчет агента Моссада закончился тем, что на заводе по конверсии урана в Исфахане уже было произведено три тонны газа UF6. Этого было достаточно для обогащения урана для гражданской ядерной энергетики - для чего Иран утверждал, что он будет использоваться - или для пятидесяти тысяч центрифуг в Натанзе в девяноста милях к северо-западу, чтобы произвести ядерное оружие.


В отчете агента перечислены и другие объекты, на которых велось производство ракет. Самым большим был Дарховин, к югу от города Ахваз. Объект был сильно укреплен двумя батальонами Революционной гвардии. В нем работало три тысячи ученых и инженеров. Большая часть их работы заключалась в создании ракетных двигателей под землей. Mu-allimn Kalayeh располагалась в горах недалеко от Касвина, ее газовые центрифуги для обогащения урана производили обогащенный оружейный материал для боеголовок. Сагханд находился в отдаленной пустыне к востоку от Тегерана. В нем было задействовано восемьсот техников, которые строили корпуса для ракет. Некка, недалеко от Каспийского моря, была похоронена под землей; В комплексе работало более тысячи ученых. Его оборудование включает реактор-источник нейтронов, закупленный в Северной Корее.


Отдельный отчет, лежащий на столе перед руководителями разведки, был от собственных атомных экспертов Израиля. По их оценкам, от полутора до двух тысяч центрифуг будут производить обогащенный уран, достаточный для производства одной атомной бомбы в год, и это может произойти уже в 2007 году, когда все центрифуги ядерного объекта в Натанзе будут полностью готовы к работе.


Даган сообщил, что Моссад обнаружил, что министр обороны Ирана Али Шамхани ведет секретные переговоры с Сирией о переводе одиннадцати иракских ученых-ядерщиков из Дамаска в Тегеран. Они прибыли в Сирию незадолго до краха режима Саддама, взяв с собой компакт-диски со своими исследованиями ядерной программы Саддама Хусейна. В Сирии ученым дали новые имена и спрятали на военной базе к северу от Дамаска. Президент Сирии Башир Асад сделал одно условие для передачи Ирану: он должен поделиться своими ядерными исследованиями с Сирией. Это могло дать «Аль-Каиде» основу для создания «грязной бомбы» - еще одной угрозы, которой люди за столом давно опасались.


Шесть лет назад, 21 апреля 1999 года, более сотни израильских моряков поселились в небольших отелях и ресторанах в немецком портовом городе Киль. Они были одеты в повседневную одежду и, когда их спросили, сказали хозяевам, что являются членами клуба отдыха. Каждый из них входил в состав Force 700, созданный для того, чтобы дать Израилю решающую третью опору его ядерной защиты, чтобы равняться и без того мощным наземным и воздушным ударам их страны.


Тридцать два года назад их предшественники выполняли аналогичную функцию по контрабанде семи канонерских лодок из Шербура, за которую заплатили, но французское правительство того времени ввело эмбарго после того, как израильские коммандос уничтожили тринадцать ливанских самолетов в аэропорту Бейрута, что само по себе было само по себе. месть за нападение ООП на Эль-Аль-707 в аэропорту Афин двумя днями ранее.


Решение о создании Force 700 было принято гораздо позже, когда Израиль разместил заказ у верфи Howaldswerke Deutsche Werft на три самые современные подводные лодки класса Dolphin, водоизмещением 1720 тонн каждая и стоимостью 300 миллионов долларов США за штуку. Прибытие моряков в Киль теплым весенним днем было окружено еще большей секретностью, чем операция «Ной» для контрабанды канонерских лодок из Франции.


Важнейшим для операции в Киле было сохранение в секрете того, что среди тридцати пяти израильских военно-морских офицеров и рядовых на каждой подводной лодке было пять технических специалистов, которые отвечали бы за запуск ядерного оружия, которое каждая подводная лодка несла бы, если бы был отдан приказ. Это вооружение будет установлено, когда лодки достигнут Хайфы.


Три дельфина покинули Киль и направились в Хайфу, где их ждали специально приготовленные загоны. В течение следующих шести недель они были оснащены адаптированной версией программного обеспечения Promis, разработанного Inslaw, специализированной вашингтонской компанией. Программное обеспечение позволит каждой подводной лодке обнаруживать и уничтожать цель на расстоянии до тысячи миль. Promis также был запрограммирован на зондирование защиты вокруг цели и вычисление сложной математики, которая обеспечила бы прямое попадание. После установки программного обеспечения каждая подводная лодка была оснащена двадцатью четырьмя крылатыми ракетами. У каждой ракеты, оснащенной ядерными боеголовками, разрушительная сила больше, чем у бомбы в Хиросиме. Испытательные стрельбы с использованием макетов боеголовок были успешно проведены в Индийском океане.


Теперь, в тот мартовский день 2005 года, троим «Дельфинам» было приказано занять станцию на морском дне в Персидском заливе и нанести удар по ядерным объектам Ирана.


Вопрос о том, когда и когда нанести превентивный удар по Ирану, потребует от Моссад четких рекомендаций премьер-министру Ариэлю Шарону. Поскольку воздух в конференц-зале Кирьи наполнился сигаретным дымом, все знали, что, в зависимости от того, какой будет ответ, он может разрушить ближневосточный мирный план президента Буша, который уже страдает от неопределенности, и спровоцирует мощное возмездие Тегерана против Израиля. и еврейские интересы во всем мире. Превентивный удар по Ирану может также вызвать огонь из Сирии и развязать различные террористические группировки в тотальный джихад.


Глава Исследовательско-политического центра высказал и другие соображения. Как Америка, Великобритания и весь остальной мир отреагируют на такой удар? Теперь в США и Европе раздались сильные голоса, которые начнут словесную атаку против Израиля, потому что нападение на Иран приведет к экологической катастрофе наравне с чернобыльской катастрофой 1986 года. Израиль может оказаться политически и экономически изолированным от мира .


Но любое нападение потребует определенной координации с американскими силами в Персидском заливе. Израильским военным самолетам, вероятно, потребуется пролететь над Турцией и приблизиться к воздушному пространству Ирака, которое находилось под полным контролем Пентагона. Но это создаст дополнительную проблему для Вашингтона. Арабский мир и, вероятно, за его пределами, увидят воздушную атаку как часть совместных с Соединенными Штатами усилий. Почти наверняка за этим последуют новые террористические удары по американской земле.


Среди мужчин в конференц-зале Кирьи все больше ощущалось желание принять все необходимые меры предосторожности, но не рекомендовать превентивный удар. Тем временем Меир Даган отправит своих и без того находящихся под давлением агентов обратно в курдский Ирак, давно являющийся постом прослушивания недалеко от Ирана, и отправит другие катса в страну, которая также стала областью растущей озабоченности для главы Моссада: Пакистан.


ГЛАВА 23


ПАКИСТАНСКИЙ ЯДЕРНЫЙ ЧЕРНЫЙ МАРКЕТЕР


Горные весенние цветы Гиндукуша ненадолго расцвели бы, когда агент Моссада встретился со своим пакистанским осведомителем. Оба были на передовой линии борьбы с терроризмом, связанные общим делом. Пакистан стал частью линии фронта против терроризма Моссада с тех пор, как «Аль-Каида» стала главной террористической группировкой в мире. Привлечение информаторов в стране было приоритетной задачей. Джамал, кодовое имя агента Моссада, встретился с Хораджем во время своей первой поездки в регион в 2001 году. Джамал внимательно выслушал Хораджа, поскольку Хорадж выражал опасения, что Пакистан станет рассадником исламского фанатизма, он был готов на все, чтобы остановить . Первоначально Джамал задавался вопросом, действительно ли предложение Хораджа проинформировать Израиль было мотивировано желанием вернуть респектабельность его религии, которая была захвачена лидерами Талибана и Усамой бен Ладеном, который, по его мнению, исказил слова Пророка, чтобы создать ненависть и страх. Но психологи Моссада изучили справочные отчеты Джамала о Хорадже и решили, что он может сыграть полезную роль. Из вашингтонского списка государств, спонсирующих терроризм, явно исключен Пакистан. Действительно, после терактов 11 сентября страну регулярно хвалили, говоря словами Кондолизы Райс, как «нашего важного союзника в войне с терроризмом». На быстром наборе ее защищенного настольного телефона была кнопка, с помощью которой госсекретарь могла связаться с президентом Пакистана Первезом Мушаррафом. Другой кнопкой была ее прямая связь с президентом Джорджем Бушем. Доктор Райс, пятидесятилетний бывший академик и советский специалист, был ключевым советником Буша по иностранным делам и руководствовался его решением оставить Пакистан на стороне, игнорируя тот факт, что с 1989 года страна поддерживала ряд кашмирских террористов. группировки в их войне против Индии. Они совершили несколько массовых убийств на субконтиненте, при этом агенты пакистанской разведки помогли им выбрать цели и обеспечить предварительное планирование, в том числе нападение на парламент Индии в 2001 году.


Моссад встревожился, когда Пакистан развил свой ядерный потенциал, который Мушарраф назвал «нашим уравнителем, сдерживающим влияние на Индию». В Вашингтоне принижали опасения Израиля, что у Пакистана есть оружие, которое может угрожать еврейскому государству. Большое количество офицеров пакистанских спецслужб были не только членами радикальных религиозных групп страны, но и решительными сторонниками «Аль-Каиды». Сможет ли эта террористическая группа когда-нибудь обзавестись средствами, чтобы сделать хотя бы «грязную бомбу» или даже получить полноценное ядерное оружие? Этот вопрос постоянно обсуждался в Моссаде, и он снова привел Джамала в долгое путешествие через ледяные ущелья и горы, окутанные облаками, чтобы исполнить свое назначение. Его ждал доносчик Хорадж. Плата, которую Хорадж получал каждый раз, когда он встречался с Джамалом, также могла быть фактором, способствовавшим его возвращению в эту мрачную необъятность, близкую к крыше мира.


Это была земля, где Александр Македонский однажды зимой потерял целую дивизию, а столетия спустя русские вели и проиграли свою войну против моджахедов Афганистана. И здесь, на фоне горной вершины, постоянно покрытой снегом, и глубоких трещин, раскалывающих скалы, американский спецназ потерял часть своих лучших сил в поисках Усамы бен Ладена.


В этой охоте были задействованы самые передовые технологии в мире. Гиперспектральный спутник, первый в своем роде, был геопозиционирован в глубокой тьме космоса, его сотни узких диапазонов длин волн были предназначены для отражения энергии от объектов на земле для обнаружения конкретной местности, такой как скалы, растительность, здания, пещеры и т. Д. присутствие человека. Другой спутник использовал «спектральные отпечатки пальцев» для получения монофотографий с разрешением десять сантиметров на пиксель. Радар с синтезированной апертурой (SAR) передавал изображения ночью в зачастую ужасных погодных условиях в этом районе. Беспилотные летательные аппараты - беспилотные летательные аппараты - постоянно снимали территорию размером с Калифорнию каждые двадцать четыре часа с крейсерской высоты шестьдесят пять тысяч футов. Ближе к земле «Хищники» - другой радиоуправляемый беспилотный летательный аппарат, - летевший на высоте от ста до двадцати пяти тысяч футов, передавал данные туда, где спецназ ждал рядом со своими вертолетами, каждый из которых был оснащен «шепчущей технологией», что обеспечивало их приближение. практически бесшумный. Они были вооружены ракетами AGM-130, которые могли быть наведены радаром в устья туннелей, где мог скрываться бен Ладен. Но целей было немного и далеко друг от друга, и ни одна из них не была змеиным логовом самого разыскиваемого человека в мире.


Весной 2005 года чудо-оружие Америки было отправлено на поиски в другое место. Их уход вызвал кривую улыбку у Меира Дагана, когда он заметил, что технологии все еще не могут перехитрить человеческий разум. В Моссаде говорят, что информация хороша ровно настолько, насколько хорош ее источник. Джамал верил в Хораджа, у него было лучшее. Джамал свободно владел не только официальным языком Пакистана, урду, но и несколькими местными диалектами. Но, как и все остальное в этих двух мужчинах, диалект, на котором они разговаривали, был скрыт той тайной, от которой зависела их жизнь. Этническая группа Хораджа - будь то пенджаби, синдхи, пушту, белуджи или мухаджир - была известна только Джамалу и его куратору в Оперативном управлении. Все другие личные данные, такие как его возраст и семейное положение, также были ограничены. Наиболее защищенным было место, где работал Хорадж, и уровень доступа к информации, ценной для Израиля. Следовательно, ни один из его отчетов так и не попал в архив Моссада о человеке, действия которого еще раз привели этих двоих на их тайную встречу.


Этим человеком был ведущий пакистанский ученый-ядерщик Абдул Кадир Хан. Внешне ничем не примечательный, его невысокий размер компенсировался обаятельной улыбкой для любой женщины, которая привлекала его внимание - а многие так и делали - и высокомерным высокомерием по отношению к тем, кто осмеливался бросить ему вызов. У него был легкий доступ к лидерам Пакистана; меньшие политики произносили его имя с трепетом. Те, кто отказывался выполнять его приказы, оказались изгнанными из его ближайшего окружения; бывший премьер-министр Беназир Бхутто признала, что во время ее пребывания в должности даже ей не разрешали посещать исследовательские лаборатории Хана. Именно там в июле 1976 года он использовал свои годы исследований в Германии, Бельгии и Голландии, чтобы понять методы производства обогащенного урана, необходимого для создания ядерной бомбы. Восемь лет назад, после того как соседняя Индия испытала собственную ядерную бомбу, Хан был назначен ответственным за ядерную программу Пакистана.


Моссад обнаружил, что во время своего пребывания в Голландии в штате Исследовательской лаборатории физической динамики (FDO) Хан имел доступ к близлежащему заводу по обогащению урана URENCO в Альмемо. Основанная в 1970 году Великобританией, Западной Германией и Голландией, она обеспечивала поставки обогащенного урана для европейских ядерных реакторов. Для этого он использовал высококлассную технологию центрифуг, чтобы отделить делящийся уран-235 от U-238, вращая смесь двух изотопов со скоростью до ста тысяч оборотов в минуту. Моссад установил, что успешное освоение сложности этой технологии позволило Хану создать собственный ядерный арсенал Пакистана в строжайшей секретности. После этого в газетах страны появились его хвастовства: «Наши недоброжелатели, которые говорили США, что Пакистан никогда не сможет произвести бомбу, теперь знают, что мы это сделали». Обожая миллионы пакистанцев, он стал уважаемой фигурой, гением, который обеспечил средства, чтобы остановить любой превентивный удар Индии.


Хан оставался магической фигурой, не похожей ни на один другой в Пакистане, возможно, как ни один человек в мусульманском мире, о котором они читали в газетах или слышали по радио или телевидению. Его обожали богатые и знаменитые, и его приглашали плавать на их роскошных яхтах по Французской Ривьере, летая туда на своих частных самолетах.


Моссад знал, что есть еще одна более темная и для Израиля гораздо более опасная сторона Абдул Кадир-хана. Во время одной из его европейских прогулок агенту Моссада удалось проникнуть в гостиничный номер Хана и получить доступ к его портфелю. Используя камеру размером со спичечный коробок, агент сфотографировал документы, которые предоставили первое конкретное доказательство того, что Хан недавно купил пять тысяч специализированных магнитов у государственной компании в Пекине. Магниты должны были ускорить процесс обогащения урана. Другие документы показали, что Хан также установил контакты с другими претендентами на ядерные державы, особенно с Северной Кореей, Ираком и Ираном. В его уставленном книгами кабинете лежал отчет Школы государственного управления Джона Ф. Кеннеди при Гарвардском университете. Хан любил показывать посетителям отрывок, который он выделил: «10-килотонная бомба контрабандным путем ввозится в Манхэттен и взрывается на Центральном вокзале. Приблизительно полмиллиона человек убиты, и США несут прямой экономический ущерб в размере 1 триллиона долларов ». Хан захлопнул книгу и без комментариев положил ее на полку, без сомнения, будучи уверенным в знаниях, которые он создал для Пакистана, как оружие для реализации такого ужасного сценария. Хан был несовершенным гением, движимым не только личной жадностью, но и религиозным фанатизмом и презрением к западным ценностям. Когда Исследовательские лаборатории Хана стали Меккой, куда прибывали ученые из стран третьего мира в поисках его услуг, чтобы помочь им приобрести навыки черного искусства создания ядерных бомб, он стал богатым и могущественным. Он также стал мишенью для кидона Моссада. Подразделение начало медленный и кропотливый процесс сбора всей информации, необходимой его убийцам при разработке наиболее эффективного способа его убийства.


Моссад уже имел дело с одним иностранным ученым, считавшимся угрозой, Джеральдом Буллом. Он создал для Саддама Хусейна суперпушку, способную запускать ядерные боеголовки прямо из Ирака в Израиль. 20 марта 1990 года трое кидонов казнили Быка на пороге его роскошной квартиры в Брюсселе (см. Главу 6, «Мстители», стр. 119–21). Однако убийство Хана было более сложным. Он был национальным героем, и его последствия будут выходить за рамки любого прямого возмездия против Израиля. В то время как Вашингтон наложил санкции на Пакистан и Индию за проведение ядерных испытаний, Соединенные Штаты хотели сохранить свою поддержку против неуклонной экспансии Китая; он осудил бы Израиль за убийство. Тем не менее, кидону было предложено подготовить ряд «вариантов» - подробное исследование, которое станет прелюдией к любому убийству Хана. Ари Бен-Менаше, который поручил Кидону подготовить «варианты» во время его работы в Моссаде, сказал (автору): «То, что они делали, было важно для их типа операции. Их основная цель - узнать свою цель, его или ее привычки и стиль. Как он или она реагирует на ситуацию, что нажимает на его кнопки. Только тогда они могли составить оперативный план ».


Были изучены видеозаписи выступлений Хана на телевидении и в кинохрониках, а также его бесконечные газетные интервью и профили в журналах. Были отмечены имена его ближайших соратников - коллег-ученых по ядерной программе, тайных людей, которые работали с ним напрямую. Его путешествия по Пакистану, Азии и Европе были тщательно расписаны; как ему понравилось его любимое место во время полетов рейсами Pakistan Airways - 3A в первом классе - и что он обычно выбирал президентские апартаменты в столицах Европы. Там он встретился с дипломатами из Китая, Ирана и Ирака. Многие из этих гостиничных номеров уже были на компьютерах kidon, так что, если бы потребовалось их подслушивать, это можно было бы сделать. Подробности его сексуальных предпочтений были исследованы. Ему нравились какие-то женщины? Могли ли товарищи, с которыми он был замечен на публике, быть уязвимыми для шантажа?


Профиль Абдул-хана был тщательно построен на основе широкого диапазона источников. Часть этого планирования включала вербовку Хораджа. Он и Джамал снова встретились после того знаменательного дня, 4 февраля 2004 года, когда Хан сидел в телестудии в Исламабаде, смотрел в камеру и сделал одно из самых поразительных признаний в долгой истории предательства.


«Я несу полную ответственность за функционирование международного черного рынка материалов для ядерного оружия», - произнес он нараспев.


Прежде чем ошеломленная нация смогла приспособиться к откровению, президент Пакистана Первез Мушарраф, одетый в форму коммандос - он был армейским генералом - занял место Хана и объявил, что, хотя «я был шокирован этими разоблачениями», он тем не менее простит Хана. которого он назвал «моим героем» за все его услуги Пакистану. Оправдание было меньше правды. Моссад знал, что Мушарраф не может позволить привлечь Хана к суду.


В то время как кидон продолжал готовить почву для любого решения об убийстве Хана, Меир Даган и его аналитики увидели признание ученого и столь же экстраординарную реакцию Мушаррафа как свидетельство массового сокрытия, чтобы полностью скрыть соучастие Пакистана в распространении ядерного оружия. Это было прикрытие, подкрепленное циничным политическим маневром. Это началось, когда Пакистан победил Китай, поддержав пограничный спор с Индией. Это привело к углублению отношений между Исламабадом и Пекином. В политической мозаике союзов региона он привел Северную Корею, старого союзника Китая, в дружеские отношения с Пакистаном. Сначала это были только культурно-ознакомительные визиты дипломатов. Но в Исламабаде Хан смотрел и ждал; его тонко настроенный политический нос говорил ему, что скоро откроется путь для заключения ядерных сделок.


Китай также укреплял свои отношения с Ираном. Все началось в октябре 1984 года, когда в Тегеране приземлился первый самолет с ядерными компонентами. С тех пор Пекин предоставил три подкритических реактора и реактора с нулевым номиналом, а также установку для электромагнитного разделения изотопов, используемую в процессе создания обогащенного урана. Затем последовал исследовательский исследовательский реактор мощностью 80 киловатт. За каждой партией следили агенты Моссада в Иране.


Тем временем Саддам Хусейн в разгар своей восьмилетней войны с Ираном обратился к Индии за помощью в запуске своего ядерного арсенала. Чтобы воодушевить Дели, он публично одобрил проведение Индией ядерных испытаний, и Ирак начал получать оборудование для создания небольшого количества обогащенного урана. Все это было сделано в большой секретности, с использованием оборудования, описанного как «сельскохозяйственные компоненты». Моссад решил разоблачить происходящее. Он стер копию давно забытого договора о ядерном сотрудничестве, который Иран подписал с Индией в 1974 году. Этот документ был передан иранским СМИ. Это откровение вызвало фурор в Тегеране, на который рассчитывал Моссад.


Встревоженные аятоллы обратились за помощью к Китаю. Но к тому времени Пекин уже был вовлечен, с той же секретностью, что и Иран, в предоставлении Ираку ракет, чтобы помочь Саддаму осуществить свою мечту - изменить Ближний Восток по его образу и создать хаос для мировой экономической и политической безопасности. Пекин, всегда готовый помочь государствам-изгоям, предложил аятоллам пригласить Абдул Кадир Хана посетить Тегеран. Договоренности были сделаны быстро. Хану выдали фальшивый паспорт и документы, в которых говорилось, что он продавец ковров. На самом деле он был мешочником с ковров, ученым, с благословения своей страны, который продавал ее самые ценные секреты за деньги.


Он вернулся через несколько недель, названный хозяевами крестным отцом их ядерных надежд и со значительной суммой денег на счету в швейцарском банке. Несомненно, получив милость аятолл, Хан искал другие народы, которым он мог бы аналогичным образом служить. Для этого он заручился помощью пакистанского межведомственного разведывательного агентства ISI, самого мощного аппарата безопасности страны. У службы уже было большое количество офицеров, которые были антисемитами, и словесные нападки Хана на Израиль сделали его желанным гостем среди них. Они с готовностью разработали документацию, необходимую ученому для передачи ядерных технологий.


После Тегерана следующей точкой захода неутомимого Хана был закрытый мир Северной Кореи. Он сделал это после того, как Пакистан заключил с Пхеньяном сделку по поставке ряда обычного военного оборудования. Взамен Хан согласился предоставить чертежи и современные центрифуги P1 для ядерной программы страны. То, что начиналось как сделка, основанная на потребности Северной Кореи в твердой валюте и потребности Пакистана в обычном армейском оборудовании, вскоре превратилось в бартерную договоренность.


«Похоже, что один из чертежей Хана стоит контейнера, наполненного северокорейской полевой артиллерией», - сказал (автору) аналитик Моссада.


Деятельность Хана увеличила влияние Пакистана как первой ядерной державы мусульманского мира; это было продемонстрировано продолжающимися огромными суммами, выплачиваемыми непосредственно на банковские счета Хана. К тому времени, когда он признался по телевидению, Моссад подсчитал, что он приобрел более 10 миллионов долларов. Это сделало его одним из самых богатых людей Пакистана.


Все эти подробности были переданы Моссад ЦРУ в то время, когда Джордж Тенет собирался уйти в отставку. Но не было никаких признаков того, что администрация Буша когда-либо предупреждала Мушаррафа о прекращении деятельности Хана. Или объяснение того, почему в конце концов Вашингтон лишь в конце концов отреагировал на признание Хана по телевидению лишь мягко. Действительно, помилование Мушаррафа заслужило похвалу от Ричарда Армитиджа, заместителя госсекретаря. Он сказал с покорным лицом: «Президент Пакистана - нужный человек в нужном месте».


Слова Армитиджа были восприняты как еще одно доказательство того, что охота Вашингтона на Усаму бен Ладена превратилась, как сказал (автору) офицер Моссада с многолетним опытом борьбы с терроризмом, «самой опасной из всех в разведке, охотой, движимой одержимостью, которая преобладает над все остальное. Для Буша после 9/11 сбивание бен Ладена стало личным делом. Он продолжал санкционировать огромные суммы, людей и материалы для его поимки. Любой, кто мог помочь в этом, мог попросить о чем угодно. Мушарраф принадлежал к этой категории ».


Президент захватил власть в результате государственного переворота в 1999 году. Несмотря на подавляющее мусульманское большинство в стране, многие из которых были фундаменталистами, когда произошло 11 сентября, Мушарраф оказал непоколебимую поддержку войне Буша с терроризмом. Это была огромная авантюра для президента, которому к тому времени уже было трудно удержать власть. Он пережил три покушения и ежедневно сталкивался не только с религиозными лидерами страны из-за их укоренившихся антиамериканских взглядов, но также с армией и ISI за его поддержку в войне с терроризмом. Для многих из них бен Ладен был народным героем. Когда он пролетал через горы, граничащие с Афганистаном, с вершинами Северо-западной границы, всегда на шаг впереди преследующих его спецназовцев США, он получал помощь от членов ISI.


В то время, когда Хан делал свое признание по телевидению, спецназ возле северных провинций Пакистана еще раз пошел по следу бен Ладена. Обнаружения были отправлены в Объединенное командование специальных операций в Форт-Брэгге, Северная Каролина, в ЦРУ и, наконец, в Пентагон и Государственный департамент. Все признавали, что это было деликатное время. Всего за неделю до этого на Всемирном экономическом форуме в Давосе, Швейцария, Мушарраф заявил, что не позволит американским войскам искать бен Ладена на территории Пакистана. Вашингтон стиснул зубы и ничего не сказал.


Станция Моссада в столице собрала воедино понимание того, что происходило за кулисами. Вашингтон не стал бы оказывать давление на Мушаррафа, чтобы тот предстал перед судом над Ханом за торговлю ядерным оружием. Вместо этого он будет по-прежнему сосредоточен на продолжающейся поддержке Пакистаном войны с терроризмом. Взамен пакистанская армия и ISI будут охотиться за бен Ладеном внутри страны. Спецназ США будет допущен к участию, но только под пакистанским командованием. Это был рецепт взаимной подозрительности на местах; и через четыре недели, что неудивительно, без следа бен Ладена, поиски были прекращены.


Бен Ладен выпустил несколько пленок с тех пор, как он впервые ликовал по поводу разрушения башен-близнецов и Пентагона. Специалисты Моссада - психиатры, психологи и бихевиористы - определили, что бен Ладен продолжает звучать как человек, создавший свою собственную реальность. Их вывод (увиденный автором) был таков: «В основе его мышления - смерть. Судя по его манерам и манерам речи, смерть теперь является неотъемлемой частью его жизни. Им движет не ярость. Есть более глубокая, всеохватывающая и всепроникающая сила. Его голос - не просто голос классического уличного демагога. Он показывает то, что можно назвать «злом истинного зла». Гитлер и Сталин обладали одинаковыми вокальными данными. Им движет замаскированное насилие. Это позволяет ему действовать совершенно беспристрастно против всех тех, кого он не считает имеющими право на жизнь ».


Появление его последнего видео в ноябре 2004 года вызвало дрожь возбуждения среди аналитиков Моссада. Это было сделано в телестудии с хорошим звуком и освещением. Его снимали на фоне шелковой драпировки; его желтый цвет был известен как цвет его любимого афганского цветка. Но аналитиков заинтриговал сам бен Ладен. Его одежда больше не была одеждой горца, а была одеждой богатых горожан. Его палка и автомат Калашникова через плечо - реквизит, который он всегда демонстрировал на предыдущих видео - исчезли. Его борода была аккуратно подстрижена, глаза чистые, кожа здоровая. Он больше не выглядел больным человеком из своих предыдущих видео. Когда он говорил, его речь была спокойной и размеренной. В более ранних видеороликах были отмечены его бормотание и колебания. В последнем видео говорилось, что он прошел профессиональную голосовую подготовку. Когда он говорил, это было прямо в камеру.


Аналитики «Моссада» задались вопросом, было ли видео снято в Пакистане или даже, возможно, в одной из северо-западных провинций Китая, где несколько миллионов мусульман жили в непростых отношениях с пекинским режимом. Бесчисленные тысячи были сторонниками «Аль-Каиды» и работали в бандах, занимавшихся контрабандой людей или наркотиков на Запад. Аналитики пришли к выводу, что одной из этих банд было поручено доставить видео в «Аль-Джазиру». Как обычно, телеканал публично заявил, что понятия не имеет, как лента попала в его руки.


Но в этот весенний день в 2005 году Джамал встретились Horaj, не получить еще одно подтверждение , что, несмотря на гневные опровержения, Китай был предлагая убежище бен Ладена, но , чтобы узнать больше о секретном подземном маршруте , по которому перебежчики из Китая и Северной Кореи пробили свой опасный путь к свободе на Западе. Особый интерес для Моссада вызвал северокорейский ученый, работавший над генетическим оружием.


С марта 1984 года, когда пилоты Саддама Хусейна сбросили 100-литровые канистры с биологическими агентами на курдское население в городке Халанджа, убив пять тысяч за несколько минут, угроза нападения биологической войны на Израиль стала приоритетом для Моссада.


Русскоязычные агенты выследили ученых, которые когда-то работали в секретном отделе № 12 Первого главного управления КГБ. Их работа заключалась в биологическом шпионаже, планировании и подготовке биологического терроризма и тотальной биологической войне. Соединенные Штаты, Великобритания и Израиль были среди главных целей Департамента 12. Его биологи успешно создали генетическое оружие в своих московских лабораториях для некоторых из самых опасных вирусов в мире: лихорадки Эбола, сибирской язвы, оспы и бакулавия. Они также работали над генами, отвечающими за определенный пол, расу и другие антропологические особенности. Другое исследуемое оружие включало токсин, который может привести к нарушению психических процессов человека, вызвать неконтролируемый страх и привести к смерти. Были также созданы вещества, специально отравляющие резервуары, запасы продовольствия и фармацевтические фабрики; и другие ученые Департамента 12 разрабатывали сложные системы доставки по воздуху для Чумы, средневековой Черной Смерти и столь же смертоносного ботулина. Агенты Моссада обнаружили, что после распада Советского Союза ряд ученых были наняты для работы в Северной Корее и Китае.


Были также обнаружены связи между этими странами и исследованиями генетического оружия, которые проводились при режиме апартеида в Южной Африке; его проект «Побережье» был специально предназначен для создания этнической бомбы. Руководитель проекта Воутер Бассон был одаренным, абсолютно безжалостным и аморальным ученым, чья способность разрабатывать биологическое оружие сделала его, как позднее выразился архиепископ Туту, «учеником дьявола, работающим в самом дьявольском аспекте апартеида». Используя подставные компании, которые утверждали, что проводят добросовестные исследования, Project Coast собирал научную информацию со всего мира. Некоторые из них попали в небольшой арендованный коттедж недалеко от Аскота в Беркшире, Англия. Коттедж № 1 Faircloth Farm, Watersplash, был маловероятным адресом для получения материалов о бактериологической войне, в том числе от ученых Северной Кореи. Но для них - столь же изолированной, как Южная Африка была от мирового научного сообщества во времена апартеида, - коттедж был средством обмена данными, которое ускользало от наблюдения со стороны МИ5. Позже ученые из Project Coast посетили Ирак и Ливию и, наконец, Иран.


Сначала аятоллы отказывались продолжать производство биологического оружия, поскольку оно противоречило исламской доктрине - истине, которую пропагандисты Моссада умело продвигали на Ближнем Востоке. Но после резни в Ираке курдов режим Тегерана отменил учение Корана, и Меджлис, иранский парламент, единогласно проголосовал за то, чтобы биологическое и химическое оружие производилось массово. Документ, который южноафриканские ученые оставили во время своего визита в Тегеран, был уничтожен недавно сформированными силами Кудс (на арабском языке Кудс означает Иерусалим), которым было поручено предоставить Ирану передовые возможности до тех пор, пока у него не появится свой ядерный арсенал. Южноафриканские чертежи обеспечили быстрое продвижение работ.


Среди документов проекта «Берег» был один (его видел автор), в котором утверждалось: «Ключ к созданию успешной этнической бомбы заключается в выделении небольших, но важных различий в генетическом коде человека. Эта разница составляет не более 0,1 процента. Но эта крошечная сумма, составляющая 3 миллиона букв кода генома, позволяет сравнивать одного человека с другим. Это также позволяет выявить различия между большими этническими группами. Эти различия делают их пригодными для использования в качестве военного оружия ». Целью проекта «Кост» было выделить ДНК определенных генов, чтобы они могли подвергнуться атаке смертельных микроорганизмов, которые его ученые создавали в своих лабораториях. Как и Департамент 12, они также назвали его «этнической бомбой», и он был разработан, чтобы вывести из строя и даже убить чернокожее население Южной Африки. Когда рухнул режим апартеида, работа все еще находилась в зачаточном состоянии.


Моссад обнаружил одну яркую фигуру, которая также работала с Южной Африкой и Северной Кореей, мормонского гинеколога доктора Ларри Форда, работающего на факультете Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. С его развитой манерой поведения у постели больного, повседневной одеждой и высокими баскетбольными туфлями никто из его пациентов не подозревал, что он был злодеем со страниц триллеров, которые он хранил в книжном шкафу в приемной. Доктор Форд установил тесные отношения с Воутером Бассоном и через него установил контакты с такими же зловещими учеными Северной Кореи. Ни один из его пациентов не подозревал, что доктор Форд регулярно несет в багаже смертельные токсины на рейсах в Южную Африку. Тайна того, где он их взял, кто разрешил их вывоз из Соединенных Штатов, и личность конечного пользователя также были секретами, которые доктор Форд унесет в могилу. Весной 2000 года он покончил жизнь самоубийством. Когда полиция, занимавшаяся этим делом, открыла холодильник доктора Форда в его доме в Ирвине, штат Калифорния, они обнаружили достаточно флаконов, чтобы отравить, по словам одного офицера, «почти весь штат. Тогда мы знали, что имеем дело не с обычным самоубийством ». Были флаконы с культурами холеры, ботулизма и брюшного тифа. Как они туда попали, так и останется нерешенной загадкой.


После войны в Ираке Моссаду было разрешено допросить доктора Рихада Таха, печально известного «доктора Фрэнсиса». Герм », который руководил программой биологической войны Саддама Хусейна. Ее полная готовность проводить окончательные эксперименты на людях и ее рвение найти новые способы превратить микробы в еще более эффективное оружие сделали стройного, с волосами мышки биолога неизменным фаворитом иракского диктатора. Дочь одной из правящих семей Баас, она приобрела свои навыки в Университете Восточной Англии в Норвиче, Англия. Она приехала туда в 1979 году, прибыв в аэропорт Хитроу по билету первого класса авиакомпании «Иракские авиалинии» из Багдада. В ее чемоданах были дизайнерские костюмы из Парижа. Таха взял такси до кампуса за 150 долларов. Никто не считал это примечательным; иностранные студенты были известными благотворителями. Она записалась на изучение болезней сельскохозяйственных культур. Ей было двадцать три года, и у нее была непривлекательная манера жевания цветочных стеблей - привычка, от которой у нее уже пожелтели зубы. В то время как студенты находили ее высокомерной, наставники были впечатлены самоотверженностью Тахи и сочувствовали ее разочаровывающим результатам в конце семестра. Никто не подозревал, что это была умышленная уловка, чтобы гарантировать, что она останется в университете и продолжит учебу.


Идея принадлежала ее контролеру иракской разведки, базирующемуся в посольстве Ирака в Лондоне, и давала ей постоянный доступ к закрытым документам о бактериологической войне, некоторые из которых были получены из Портон-Дауна, британского центра исследований биологического оружия. Документы показали ей, как превратить в оружие сибирскую язву, ботулизм и другие токсины. Она узнала, как смертоносные микробы можно распылять в торговых центрах и как бомбы патогенов распространяются на спортивной арене. Всего этого можно было достичь, используя немного больше, чем оборудование в школьной научной лаборатории. Когда в 1984 году Таха вернулась в Ирак, у нее была степень в области микробиологии, и она присоединилась к небольшой группе других иракских выпускников, получивших образование в Великобритании, чтобы возглавить биологическую программу Саддама. После того, как она стала его директором в 1986 году, она отказалась от дизайнерских костюмов в пользу боевой формы, которую любил Саддам, и украсила волосы хной до цвета Евфрата, который струился мимо ее особняка. Она открыла свои лаборатории в Институте Аль-Хасана ибн аль-Хатама за пределами Багдада. Именно там она начала убивать своих жертв, включая методы, как вводить младенцам смертельные дозы от диареи. Младенцев забрали у женщин-заключенных.


Летом 2004 года доктор Таха попыталась обменять свою свободу на жизни американских, британских и ирландских заложников, удерживаемых фанатичной исламской террористической группировкой в Ираке. Когда сделка была отклонена Соединенными Штатами, заложники были обезглавлены лидером группировки Абу Мусабом аз-Заркави.


В Тель-Авиве в том же году под председательством Меира Дагана собрался Комитет руководителей служб и согласился, что после Ирана самая серьезная угроза, которую представляет для Израиля биотерроризм, исходит от Северной Кореи. Режим продолжал угрожать Израилю уничтожением, поставляя Ирану ракеты, способные доставлять боеголовки, наполненные микробами. Моссад установил, что за неделю до встречи пхеньянский режим собирался отправить в Тегеран контейнер с боеголовками. Используя «черный ход» канала Моссада с ЦРУ, Меир Даган попросил Портера Госса убедить Белый дом попросить пекинский режим остановить передачу. Телефонный звонок Кондолизы Райс дал необходимый результат. Но в Тель-Авиве вмешательство было воспринято как малоэффективное для прекращения смертоносных и незаконных перевозок между двумя государствами-изгоями.


Встреча завершилась просьбой к Дагану отправить небольшую группу агентов в Южную Корею, чтобы выяснить, что происходит на границе с ее северным соседом. Одним из ее членов был Джамал. Под прикрытием того, что он иранский бизнесмен, торгующий артефактами, он создал сеть информаторов по всей Южной Азии. Одним из них был Хорадж, который предоставил первые подробности того, что стало известно в Моссад как Новый Исход, секретный маршрут, по которому беженцы сбегали от сурового режима Северной Кореи. Для них это стало эквивалентом библейского Исхода.


Маршрут имел долгую и яркую историю. Первоначально созданный ЦРУ в конце Корейской войны, он использовался для контрабанды своих агентов и ценных информаторов из Северной Кореи и Китая. Информаторов переводили из одного убежища в другое и сопровождали гиды по городам и деревням Китая к границам Камбоджи, Лаоса и Гонконга, и они получали небольшую плату за эту опасную работу или вообще не получали ее. Один гид, вероятно, говорил за многих, когда сказал своему контролеру ЦРУ: «Я делаю это для демократии».


Путешествие могло занять недели, даже месяцы. Офицер ЦРУ, участвовавший в операции, вспоминал (автору): «Это было похоже на поездку по железной дороге, где вы никогда не знаете, когда сигнал изменится с зеленого на красный. Потом все выключилось, пока не загорелся еще один зеленый свет ».


Маршрут из Китая был мучительным, часто возвращался в оба конца и предполагал путешествие по дороге, реке и поезду. Некоторые из отправившихся так и не достигли безопасного места; риск предательства был постоянной угрозой. Шпионы Службы общественной безопасности Китая и его грозная секретная разведывательная служба представляли собой устрашающий дуэт. Никто не знает, сколько агентов или информаторов ЦРУ было схвачено и о которых больше никогда не слышно. В конце концов маршрут Исход перестал действовать. Затем, в 90-е годы, начали появляться новые шокирующие свидетельства развращенности северокорейского режима. Все перебежчики рассказывали одну и ту же историю о нации, которая все больше и больше живет на грани голода, пыток и принудительного труда. Самыми ужасающими были сообщения о бесчеловечных экспериментах над заключенными от родственников, которым удалось пересечь 880-мильную границу с Китаем. Но те, кто сбежал, не нашли там облегчения. По оценкам, 5 миллионов заключенных находились в лагерях, столь же мрачных, как ГУЛАГ в Северной Корее. Когда их поймали, просителей убежища быстро переправили обратно через границу, где их ожидала неизбежная участь допросов, пыток и смерти.


Чтобы спасти их, два замечательных правозащитника вновь открыли старый маршрут ЦРУ. Их профили в Моссад рисуют облагораживающие картины.


Дугласу Шину и Норберту Воллерстену было под сорок, и они были выходцами из очень разных культур. Шин был пастором корейско-американской церкви, который был рукоположен после карьеры бизнесмена и режиссера, и он жил в пригороде Лос-Анджелеса в качестве пастора своей церкви. У него были азиатские манеры быть вежливыми и застенчивыми; только когда он говорил о грубых злоупотреблениях в отношении Северной Кореи или ее народа, он пробуждался тихой страстью. Затем его слова наполнились религиозными метафорами; боль и гнев в его глазах были видны всем. Тогда у него было ощущение, что если вы не являетесь частью ответа, которого он хотел, вы были частью его многочисленных проблем по спасению людей от террора режима Ким Чен Ира. Он был одним из двух «станционных начальников» New Exodus. Другой был Воллерстен.


Высокий, коренастый мужчина с широкими плечами, Воллерстен выглядел и временами походил на одного из протестующих хиппи, вышедших на улицы против Вьетнама, а позже и против производства ядерного оружия. Некоторые называли его «немного сумасшедшим»; другие говорили, что миру нужно больше людей, подобных ему. Воллерстен принял их аплодисменты так, как он поступил со своими недоброжелателями: с той же медленной улыбкой, легким движением прически, уходящим корнями в прошлое поколение. «Это заставило его обезоружить, даже когда он продолжал отстаивать свою точку зрения, пока не было смысла спорить», - отмечалось в его досье Моссада.


Студенческая жизнь Воллерстена в Дюссельдорфе охватывала политику и журналистику, пока он не стал врачом, женился и не родил четырех сыновей. Но накануне нового тысячелетия все вскоре должно было измениться. Он спорил с немецкими органами здравоохранения о том, как следует вести общественную помощь. Игнорируемый, он организовал своих пациентов для публичных демонстраций - впервые врач сделал это в Германии. Его снова проигнорировали. Он организовывал более терпеливые марши. Его медицинская ассоциация в консервативном городе Геттинген отреклась от него. В конце концов его жена развелась с ним, заявив, что он «сумасшедший». Со своими длинными светлыми волосами и густыми усами он выглядел как стареющая рок-звезда. В конце концов он присоединился к организации под названием «Немецкие врачи скорой помощи»; он отправлял врачей туда, где была потребность в гуманитарной помощи. Воллерстену предлагали выпечку «Сахара из Южного Судана» или «Северная Корея». Он прочитал несколько путеводителей по Судану. Но для Северной Кореи его не было. Он решил, что он должен пойти туда.


Шин приехал из Южной Кореи в Калифорнию в возрасте двадцати лет. Но знание того, что происходило в Северной Корее, последовало за ним, и к тому времени, когда он стал пастором, все, что он читал и слышал, оказало на него решающее влияние. Он начал прокладывать путь к тому, что стало новым исходом, и подключился к другим правозащитным организациям по всему миру.


Между тем, в Северной Корее Воллерстен неоднократно сталкивался с ужасающим молчанием пациентов, спрашивающих об их жизни. Покинув Северную Корею по истечении срока своего контракта, он развернул жестокую кампанию против режима. Он разыскивал северокорейских беженцев и пересказывал их истории всем, кто хотел их слушать: журналистам, политикам, другим правозащитникам. Он путешествовал по Азии, читал лекции, нравился; Он признал, что в нем была злая страсть того, чьи глаза были открыты. Его боевой клич «сообщай, провоцируй и мобилизуй» стал его призывом к сплочению. Он и Шин стали двумя голосами, объединившимися в общее дело, чтобы способствовать участию всех тех, кто оказался в ловушке в Северной Корее или бежал со своей родины во враждебную среду Китая. New Exodus стал центром всего, чего они хотели достичь. К 2004 году его преодолели более трехсот тысяч человек.


Вдоль невидимых железнодорожных «платформ» - безопасных домов в городах Китая, фермерских хозяйств в сельской местности, лодок на реках - ждали разведчики и их информаторы. Как обычно, Джамал и другие агенты Моссада работали в одиночку. Это был их путь. Их задача была проста: найти любого перебежчика, который мог бы предоставить самую свежую информацию о Северной Корее и ее работе по разработке оружия массового уничтожения. Затем шпионы и их информаторы объединились для общего дела: найти доктора Ри Че-Ву. Он, несомненно, был самым важным беглецом, путешествовавшим по Новому Исходу.


Доктор Ри был микробиологом и директором проекта, более секретного, чем все другие секретные проекты в стране, где секретность была заложена с рождения. Так же, как Департамент 12 и Проект Побережье стремились создать свои этнические бомбы, доктор Ри был нанят в Институте 398, расположенном в Сограм-ри на юге провинции Пхеньян, для разработки аналогичного оружия, предназначенного для поражения белого населения на Земля. Признаком важности института было то, что его окружали три батальона войск. Первый намек на работу доктора Ри пришел от перебежчика. В последующие месяцы стали поступать подробности от большего числа перебежчиков, предполагающих, что доктор Ри и его 250 генетиков могли бы продвинуться дальше, чем южноафриканцы и русские. Теперь, много месяцев спустя, Хорадж искал встречи с Джамалом и принес информацию, которую Моссад, как и другие спецслужбы, с нетерпением ждал. Доктор Ри был где-то на маршруте Нового Исхода, пытаясь проложить свой опасный путь к свободе. Норберт Воллерстен узнал, что доктор Ри нес досье с подробным описанием человеческих экспериментов, использованных в биологической программе Северной Кореи. Агенты западной разведки наблюдали за действиями CSIS и Службы общественной безопасности страны, когда они пытались найти доктора Ри. Но среди населения в 1,3 миллиарда человек, привыкших к постоянному слежению, микробиолог исчез в воздухе быстрее, чем потраченный фейерверк на праздновании китайского Нового года.


В Тель-Авиве ученые Моссада консультировались со своей собственной сетью исследователей в некоторых ведущих научных институтах мира. Один из них вспомнил, как в разгар американской интервенции в Никарагуа идея создания генетической бомбы захватила генетиков ЦРУ. Им было приказано определить местонахождение того, что стало известно в агентстве как «никарагуанский ген». Значительные суммы денег были потрачены на получение образцов крови никарагуанцев и их тестирование в лабораториях ЦРУ. Гена, специфичного для Никарагуа, выявлено не было. Проект был заброшен, но позже был возрожден, чтобы выбрать «только кубинский ген». Это исследование также ни к чему не привело.


Но исследование доктора Ри показало, что создание этнической бомбы больше не было фантастикой. Это стало тем, что лауреат Нобелевской премии ученый Джошуа Ледерберг назвал «чудовищем на нашем заднем дворе». Антрополог Джон Мур, признанный эксперт по угрозе, исходящей от этнической бомбы, предсказал, что ее создание вызовет генетические вариации, которые могут вызвать широкое распространение инфекции среди людей с такими показателями смертности, как вымышленный штамм Андромеды, достаточный для истребления всего вида.


К тому времени, когда Джамал и Хорадж расстались после встречи в Гиндукуше, агент Моссада приобрел фотографию доктора Ри. Это показало, что он был физически типичным корейцем, невысоким и коренастым, с приятно округлым лицом, широко расставленными глазами за очками. К фотографии прилагалась биография, в которой указывалось, что он важен после окончания Университета химической промышленности Хамбунг, который готовил ученых для ядерных, химических и биологических программ Северной Кореи.


В последующие годы доктора Ри переводили из одного биотехнологического центра в другой, и время от времени он встречался с некоторыми из тридцати восьми тысяч ученых и техников из Советского Союза, которые были наняты для работы в Северной Корее. программа биологической войны. Другие уехали в Китай, Сирию, Ливию и Иран.


В 1999 году его назначили работать в Институте Сограмри 398. Спутниковые снимки АНБ, которые регулярно передавались в Моссад, показали, что комплекс представляет собой территорию площадью в полмили, граничащую с усиленно патрулируемыми дорогами. Безликие здания включали штаб-квартиру, здание связи, казармы и резервуары для хранения топлива. В стороне от входа в туннель находились жилые помещения для офицеров и ученых. Фотоаналитики полагали, что это привело к подземному комплексу, где работали доктор Ри и его команда.


Институтом руководил доктор И Юн Су. Источники разведки установили, что пятидесятилетний генетик пользовался большим уважением и немало боялся ее коллег-генетиков. Было известно, что у нее были близкие отношения с Ким Чен Ира, который сменил своего отца в 1994 году и стал верховным лидером страны.


Новости о том, что доктор Ри планировал перебежать, насторожили не только Моссад, но и ЦРУ, МИ-6, а также разведывательные службы Германии, Франции и Австралии. Затем, как это часто бывает в разведывательном мире, раздался шепот: доктор Ри направлялся в Гуанчжоу, портовый город провинции Кантон в Южном Китае. Поскольку Гонконг находился недалеко, появилась возможность переправить доктора Ри на один из многих иностранных судов в гавани. Однажды ранним утром - день недели или месяц оставались неизвестными - доктор. Ри в темно-синем комбинезоне появилась у одного из служебных входов в отель Гуандун. Помимо множества прекрасных удобств, на пятнадцатом этаже отеля находится несколько иностранных консульств. Доктор Ри использовал карту для доступа к зданию; как он его получил, останется неизвестным. В какой-то момент внутри отеля он столкнулся с офицерами общественной безопасности Китая. Вскоре после этого полицейский фургон увез его от входа в отель.


В Тель-Авиве дело о докторе Ри было закрыто и отправлено в реестр. Джамал и другие агенты Моссада, которые надеялись найти и убедить ученого работать на Израиль, были переведены на другие должности. Они знали, что по самой природе их работы неизбежно появится другая «цель возможностей».


В начале мая 2005 года один из его осведомителей в Равалпинди сообщил Джамалу, что двое мужчин, содержавшихся под стражей пакистанской разведывательной службы, рассказали своим следователям, что их попросили принять участие в нападении на систему лондонского метро. Эти люди были опознаны как Зишам Хайдер Сиддики, арестованный пакистанскими агентами в Пешаваре, и Наим Нур Хан, арестованный в Лахоре.


На компьютерах Моссада они оба уже значились членами двух из сорока пяти экстремистских группировок в Пакистане. Хан принадлежал к Джундулле, Армии Бога; Сиддики Каркат-и-Джихад-и-Ислами, Движению за исламский джихад. Обе группы были связаны с «Аль-Каидой».


Хотя подробностей о Джамале было мало, тем не менее Меир Даган отправил зашифрованное сообщение Элизе Маннингем-Буллер, главе МИ5. Месяцы заморозков между разведывательными службами Моссада и Великобритании, вызванные присутствием МИ-6 в Газе, чтобы попытаться заключить сделку с ХАМАС, нормализовались после того, как Меир Даган прилетел на встречу с директором МИ-6 Джоном Скарлеттом. Двое мужчин и Элиза Маннингем-Буллер встретились в отдельной комнате клуба путешественников за обедом. Подробности их обсуждения останутся в секрете. Но вскоре после этого агенты МИ-6 покинули Газу, и Натан, начальник лондонского отделения Моссада, получил подробности допроса двумя офицерами МИ-5, которые прилетели в Пакистан, чтобы допросить Сиддики и Хана. Оба признались, что они были близкими соратниками двух других молодых британских мусульман, которые два года назад устроили теракт террориста-смертника в ночном клубе Тель-Авива. Они также предоставили дополнительную информацию о размахе сети «Аль-Каиды» в мусульманской общине Великобритании.


ГЛАВА 24


Паутина ужаса


Сбор ежедневных выпусков городских газет, издаваемых на арабском, урду и других языках Ближнего Востока, оставался частью повседневной жизни лондонского вокзала Моссада, потому что столица оставалась центром, в котором радикальные исламисты выступали против Израиля и Запада.


После первоначальной оценки аналитиков Лондонского вокзала материал был отправлен ежедневной дипломатической почтой посольства в Тель-Авив. Там его перепроверили на предмет опубликованных имен и тех, кто фигурирует в растущем списке захваченных в плен боевиков «Аль-Каиды», увезенных ЦРУ в секретные центры для допросов, где не применялись правила Женевской конвенции и американского законодательства. Иногда родственники подозреваемых в терроризме сообщали газетам на арабском языке подробности о том, где они были схвачены, что помогало аналитикам Моссада составить представление о деятельности ЦРУ. Это было сделано не потому, что Моссад не одобрял пыток - отнюдь нет, - а из соображений самозащиты Израиля. В течение многих лет Amnesty International, Международный Красный Крест и другие правозащитные организации осуждали еврейское государство за его жестокие методы допросов и условия содержания в тюрьмах. Если настанет день, когда Соединенные Штаты будут вынуждены поддержать расследование израильских методов принудительного допроса, то файлы, которые накапливает Моссад, покажут, что он не одинок в таких методах.


Центральное место в операции ЦРУ занимали два самолета, нанятых им в частной компании в Массачусетсе Premier Executive Transport Services. Один из них - четырнадцатиместный Gulfstream с регистрационным номером N379P, другой - выкрашенный в белый цвет Boeing 737 с регистрационным номером N313P (позже компания отказалась обсуждать вопрос аренды с автором). Моссад получил журналы полетов обоих самолетов с подробным описанием их поездок в страны с плохой репутацией в области прав человека; к октябрю 2005 г. было осуществлено 49 рейсов в Иорданию, Узбекистан, Египет и залив Гуантанамо. Роб Баер, бывший офицер разведки ЦРУ на Ближнем Востоке, позже заявил ( The Washington Post ): «Если вы хотите строгого допроса, вы отправляете заключенных в Иорданию. Если вы хотите, чтобы их серьезно истязали, отправьте их в Египет, откуда они никогда не вернутся. Если вы хотите, чтобы их жестоко пытали для получения информации, отправьте их в Узбекистан ». Крейг Мерфи, бывший посол Великобритании в Узбекистане, был уволен осенью 2004 года за утечку записки, которую он написал министру иностранных дел Джеку Стро, в которой дипломат утверждал, что некоторые из заключенных, отправленных в Узбекистан, были «сварились заживо». Его прошедшие советскую подготовку следователи проводят пытки под наблюдением офицеров ЦРУ, дислоцированных в стране, которая считается близким союзником администрации Буша ».


Офицер МИ-6 сказал автору: «Я лично знаю, что заключенные прикованы к своим местам, им часто затыкают рот и вводят наркотики во время полетов».


Некоторые полеты были разрешены для облетов воздушного пространства Израиля из секретного центра допросов ЦРУ в Кабуле, известного как «Яма». Это было частью созвездия всемирных секретных центров содержания под стражей, которые иногда были размером с грузовые контейнеры или размером с комплекс в заливе Гуантанамо. Маджид Нуайми, бывший министр юстиции Катара, который представлял семьи десятков людей, которых он назвал «пропавшими без вести», сказал (автору): «Никто никогда не узнает, сколько из них ушло. Но, вероятно, многие тысячи ».


Условия, в которых они содержались, были определены нью-йоркской организацией Human Rights Watch. «Их постоянно сковывают наручниками, намеренно не дают спать в течение длительных периодов времени и заставляют стоять на коленях или стоять в болезненных позах в течение длительных периодов времени».


Моссад установил, что некоторые из методов, используемых в секретных центрах допросов, были основаны на печально известной программе «промывания мозгов» MK-ULTRA, проводимой ЦРУ в разгар холодной войны. Офицер МИ-6, который видел заключенных в наручниках по пути в Узбекистан, утверждал (автору), что по прибытии они были подвергнуты «сенсорной депривации на длительные периоды времени, инсценировке казней, голоду, сексуальному насилию, изнасилованию, погружению в воду до определенной степени». об утоплении, избиениях, воздействии сильной жары или холода, ограничении кровообращения проволочными ограничителями, почти удушении, прижигании плоти сигаретами и использовании различных наркотиков для ослабления сопротивления заключенного ».


Тем временем «Моссад» продолжал называть в арабских газетах имена террористов, которых отправили в камеры пыток. Ежедневный трал также собирал последние брошюры, восхваляющие террористов 11 сентября как «героев», и опубликовал обновленные списки адресов британских синагог и домов их раввинов. «Им следует напомнить о преступлениях, которые евреи совершили против мусульман», - призвала базирующаяся в Лондоне радикальная группировка Аль-Мухаджирун. Такое же напоминание было сделано другой группой, «Бригадами Абу Хафс аль-Масри». Он сообщил своему растущему числу сторонников в Великобритании, что он «объявил кровавую войну нашим немусульманским соседям. Мы сравним с землей города Европы. Мы превратим их в города, залитые кровью, пока их лидеры не выведут свои войска из Ирака ».


Мусульманских священнослужителей регулярно приглашали на BBC, чтобы оправдать «мученичество» террористов-смертников, потому что, как сказал доктор Юсуф аль-Кардави в ведущей программе корпорации о текущих событиях Newsnight: «Это свидетельствует о справедливости Всевышнего Аллаха. ” Многие молодые британские мусульмане все еще несли с собой фетву, которую Усама бен Ладен издал в феврале 1998 года: «Приказ об убийстве американцев и их союзников - гражданских и военных - является индивидуальной обязанностью каждого мусульманина, который может это сделать в любой стране, где это возможно. это возможно для того, чтобы освободить великие мечети Мекки из их тисков и для того, чтобы их армии вышли из земель ислама ».


С помощью своей сети сайанимов, состоящей из еврейских добровольцев по всей Великобритании, лондонский вокзал Моссада собрал все больше доказательств масштабов угрозы, которую мусульманский экстремизм представляет для Соединенного Королевства. В 2005 году в Великобритании насчитывалось около пяти тысяч саяним, которые действовали как «глаза и уши», которые Меир Амит предвидел при создании сети. Они больше не состояли из родственников европейских евреев, прибывших в страну в 1930-х годах, беженцев от нацизма. Теперь в их число входили евреи из Ливана, Сирии, а в последнее время из Ирака и Ирана: владельцы магазинов, домовладельцы и владельцы кафе в азиатских общинах, которые обеспечивали постоянный поток информации.


Иракский книготорговец в пригороде Уэмбли на севере Лондона представил доказательства того, что исламские экстремисты достигли самого сердца правительства Блэра. Ахмад Томсон, мусульманский адвокат и старший член Ассоциации мусульманских юристов, был назначен советовать премьер-министру о том, что делать с этим вопросом. Томсон был также автором книги, пользующейся успехом в мусульманском сообществе. В нем, озаглавленном «Новый мировой порядок», утверждалось, что существует «сионистский план по формированию мировых событий», и предсказывалось, что такие события, как 11 сентября и теракты смертников в Израиле, были «частью грядущей конфронтации между муминами (теми, кто принимает ислам) и kaffirun (неверующие) «. Другие мусульманские советники в правительстве до своего назначения называли Усаму бен Ладена «святым воином» и защищали террористов-смертников как «настоящих мучеников».


Хотя правительство Блэра наконец пообещало депортировать экстремистских проповедников и ученых, пропагандирующих терроризм, эти радикальные имамы и учителя продолжали в течение всего лета 2005 года выступать со своими обличениями о священной войне в своих мечетях и публиковать подстрекательские статьи на своих веб-сайтах.


Мохаммед аль-Массари, саудовский боевик средних лет, который бежал из этой страны в Великобританию и сумел убедить правительство, что ему грозит смерть, если он будет возвращен в королевство пустыни, все еще использовал свой веб-сайт в июне 2005 года для показа видео британских и В Ираке обезглавливают американских заложников. Он также вел интернет-радиостанцию, призывающую к священной войне. Абу Катада, который бежал в Лондон из Иордании, утверждая, что там его преследуют за свои религиозные убеждения, получил разрешение остаться в Великобритании. Он отплатил своей принимающей стране, подстрекая своих последователей отправиться в Ирак и убить войска Коалиции. Пакистанская «Хизб-а-Техия», Партия освобождения, объявленная вне закона в своей стране, использовала свой лондонский офис для вербовки молодых мусульман, которые отправились в Афганистан для обучения ведению войны против Америки. В других мусульманских анклавах в северных и западных пригородах Лондона имамы проповедовали свои инвективы, как они это делали в городах Лестер, Манчестер, Лидс, Брэдфорд и Глазго; Тысячи молодых впечатлительных мусульман, многие из которых родились в Великобритании, внушали ненависть к своей собственной стране.


Всю эту информацию Натан хранил на своем компьютере. Некоторые из них поступили от его офицера по связям с МИ5 в Объединенном центре анализа терроризма (JTAC) в офисах Миллбанка MI5. Открытый в 2003 году в рамках участия Великобритании в войне с терроризмом, 100 сотрудников JTAC были набраны из всех областей разведывательного сообщества, борющегося с международным терроризмом. Они работали в ярко освещенной комнате без окон в подвале здания; его дверь без опознавательных знаков открывали только свайп-карты, коды которых регулярно менялись. С рабочих станций, оборудованных по последнему слову техники, шел непрерывный поток информации. Секретные материалы, которые раньше передавались только ЦРУ, Моссаду, французским и немецким спецслужбам, теперь стали более широко распространяться после атак на Бали и Мадрид. Результатом стал прилив ценных разведывательных данных из таких источников, как GROM, антитеррористическое подразделение Польши, обученное SAS. Они предоставили подробную информацию о Джамале Зугаме, который был замешан во взрывах на вокзале Мадрида и планировал рождественскую кампанию взрывов в Варшаве. Испанская разведка передала подробности визита Зугама в Лондон, где он посетил радикальную мечеть Финсбери-Парк. Его имам, Абу Хамза, проповедовал поддержку бен Ладена и теперь боролся с экстрадицией в Соединенные Штаты из своей тюремной камеры за свою роль в убийстве американцев на Ближнем Востоке. В 2006 году Абу Хамза был приговорен к семи годам лишения свободы за «пропаганду террористической деятельности и участие в ней». После отбытия наказания его депортируют в Америку, и ему будут предъявлены обвинения в «соучастии в убийстве граждан США на Ближнем Востоке».


По оценкам французской разведки, в результате кампании по вербовке поддержка «Аль-Каиды» в стране «достигла более 3 5 000 человек, многие из них приняли ислам. Они организованы в подразделения военного типа и регулярно встречаются для обучения обращению с оружием и взрывчатыми веществами, боевой тактике и идеологической обработке. Они контролируются из местных и районных командных центров под национальным командованием «Аль-Каиды» ». В ходе дальнейшего сбора информации немецкое BND сообщило, что в июне 2005 года в Федеративной Республике насчитывалось около тридцати тысяч сторонников «Аль-Каиды». Натан сказал своему офицеру по связи, что, по мнению Моссада, лидеры движения базировались в портовом городе Гамбург, откуда прибыли несколько террористов 11 сентября.


В июне 2005 года Натан и его офицер по связи еще раз посетили несколько городов на севере Англии в рамках беспрецедентной операции по обеспечению безопасности. Двадцать мировых служб безопасности объединили свои силы, чтобы защитить июльский саммит G8 в Глениглсе, Шотландия.


Между собой они создали кольцо безопасности, которое включало границу Германии с Польшей, чтобы перехватить террористов, покидающих Балканы. Агенты испанской разведки были связаны через британские посты прослушивания на Гибралтаре и на Кипре для наблюдения за побережьем Северной Африки, которое долгое время служило пусковой площадкой для «Аль-Каиды» в Европе. SISMI, секретная служба Италии, направила множество агентов для наблюдения за террористами, выходящими из исламских республик бывшего Советского Союза. Офицеры французской и голландской разведки дислоцировались в портах Ла-Манша.


В GCHQ, британском посту прослушивания в космосе, лингвисты, аналитики и технические специалисты продолжали отслеживать перехваты в поисках первых признаков угрозы. Его компьютеры уже расшифровали «болтовню», указывающую на то, что итальянские анархисты планировали войти в Великобританию перед саммитом. Американские спутники, контролируемые базой АНБ в Менвит-Хилл на севере Англии, наблюдали за территорией от пустынь Ирака на западе до Уральских гор на востоке.


DGSE, французская разведывательная служба, которой поручено защищать президента Ширака на саммите, обнаружила, что европейские анархисты, включая группу Я Баста, недавно встретились в Кале с печально известной британской анархистской группировкой Class War. Обе группы, как известно, выступали за насильственный протест. Секретная служба BND Германии подтвердила, что немецкие анархисты также недавно посетили «конференцию анархистов», проходившую недалеко от Ноттингема в Англии.


МИ5, которая будет совместно координировать многонациональную операцию по обеспечению безопасности с МИ-6, уже охотилась за итальянским террористом по прозвищу «Ворон», который, как предполагалось, проник в Великобританию и, как известно, имел связи с ячейкой Аль-Каиды в Болонье, Италия. известный рассадник террористов. Подробности о нем были обнаружены в ходе рейда итальянских агентов, в результате которого были арестованы восемьдесят анархистов, планировавших отправиться в Глениглс. ЦРУ назначило две сотни агентов и современное электронное оборудование для защиты президента Буша. Три спецслужбы России - ГРУ, ФТС и СВР - предоставили МИ5 фотороботы чеченских террористов, которые могли предпринять попытку нападения на саммит. ФТС, Федеральная служба контрразведки, предупредила JTAC (Объединенный центр анализа терроризма), что не следует сбрасывать со счетов террорист-смертник, атаковавший во время саммита.


Попытка предотвратить эту возможность снова привела Натана в мусульманские анклавы на севере Англии. Моссад не только имел там своих саяним, но и создал сеть информаторов в мусульманских общинах. В основном молодые, они рисковали своей жизнью и жизнью своих семей, предоставляя информацию. Они тоже были предупреждены, чтобы следить за любыми признаками того, что планировалось нападение террориста-смертника.


В Лондоне в рамках подготовки к саммиту G8 «Моссад» уже разослал в полицию и службы безопасности документ о том, как «Моссад» научился идентифицировать террориста-смертника. Частично документ гласил:


Террорист-смертник будет молод, самое большее - под двадцать. Хотя обычно он будет мужчиной, помните, что число бомбисток-женщин растет. У бомбардировщика будет либо рюкзак, наполненный взрывчаткой, либо сумка, снаряженная аналогичным образом. Человек, собирающийся предпринять что-то столь рискованное, будет вспотевать. Посмотрите на руки; они потеют? Посмотри в глаза. Они украдкой? Человек постоянно смотрит по сторонам? Делают ли они очевидную попытку не смотреть в глаза? Террорист-смертник обычно носит бейсболку или другой головной убор, который скроет лицо от систем охранного телевидения. Если бомба находится в сумке, бомбардировщик может ее постоянно проверять, особенно в общественном транспорте. Посмотрите на физическую форму. Ноги среднего размера обычно означают тело среднего размера. Но если человек крупнее, чем предполагают его ноги, шея или лицо, это может быть подозрительно. Ни при каких обстоятельствах не бросайте вызов подозреваемому. Если вы закричите: «Это бомба!», Вы, скорее всего, вызовете панику и заставите бомбардировщика взорвать ее. И помните: террорист-смертник должен где-то жить. Его или ее поведение могло вызвать подозрение в его общине. Хороший интеллект, вероятно, будет означать, что у вас есть кто-то в этом сообществе, чтобы вас предупредить. Но также помните, что нет точной науки, чтобы обнаружить бомбардировщик. Это зависит от прошлого опыта и удачи.


Не только Моссад проник в мусульманские общины. МИ5 организовала сложные места наблюдения в тех районах, где азиатские сообщества стали ассимилироваться с британским обществом, где молодые имели постоянную работу и регулярно ездили навестить тётушек и дядюшек в Пакистан и другие места, где молодые люди никогда не появлялись публично, смешиваясь с сердитыми людьми. боевики после пятничной молитвы. Это были люди, за которыми следила МИ5. Во время этих поездок в Пакистан некоторые установили контакты с «Аль-Каидой». Известные как «трояны», они были завербованы, чтобы стать доморощенными террористами. Их сотовые телефоны прослушивались, их разговоры записывались и анализировались, их передвижения снимались, а их контакты подвергались такому же тщательному наблюдению. Радиоволны отражались от оконных стекол, чтобы контролировать разговоры в комнате; новейшие технологии использовались для проверки электронной почты и поиска компрометирующих файлов на веб-сайтах. К каждому отделу наблюдения MI5 был прикреплен юрист из JTAC, который курировал наблюдение, чтобы гарантировать, что любые доказательства будут приемлемы в суде. Арестов было немного.


Отчасти это произошло потому, что исламские группы быстро освоили новые информационные технологии для достижения своих целей. Полный потенциал Интернета в арабском мире впервые был реализован в начале второй палестинской интифады в 2000 году. Самым успешным веб-сайтом была Электронная интифада, которую Ясир Арафат назвал «нашим оружием массового уничтожения». Его члены-основатели базировались в Нидерландах, Канаде, Чикаго и Лестере в центральных графствах Англии. Оттуда они вели асимметричную войну, используя новейшие технологии, чтобы распространять свои сообщения ненависти в киберпространстве.


Как и МИ5, лондонский вокзал Моссада собирал еженедельный онлайн-журнал для всех джихадистов, а с 2001 года - ежеквартальную версию для женщин-моджахедов. За этими же веб-сайтами наблюдали дипломаты в американском посольстве на Гросвенор-сквер в Лондоне. Было одно существенное отличие. Сотрудники станций Моссада могли мгновенно прочитать то, что написано на веб-сайте; у этих дипломатов не было такой возможности. Они просто передали материал в Госдепартамент или ЦРУ. Их и без того испытывающие трудности переводчики и аналитики играли то, что один переводчик назвал «выбирай и выбирай» из ежедневного ввода материалов на иностранном языке. Он сказал автору: «Послушайте, мало что изменилось с недели до 11 сентября, когда Моссад перехватил телефонный звонок от бен Ладена его матери - да, его матери, черт возьми! - что он не может приехать к ней. вечеринка по случаю дня рождения, потому что он был слишком занят. Сообщение было передано руководству среднего звена ЦРУ. Было сочтено, что это слишком расплывчато, чтобы действовать ».


Из своих контактов с сайаним и информаторами в Лидсе, где евреи и мусульмане жили бок о бок, Натан узнал, что радикалы начали писать сообщения на учетные записи электронной почты Hotmail или Yahoo, но не отправляли их. Вместо этого они оставили их в «черновых» папках учетных записей. Если они не были отправлены, их невозможно было перехватить. Однако любой другой радикал, знающий пароль учетной записи, мог войти в систему из любой точки мира и прочитать сообщение.


Информатор предоставил Натану пароль. Но на месте не было ничего, что указывало бы на надвигающуюся атаку террориста-смертника или какую-либо форму нападения на саммит в Глениглсе.


В первую неделю июля 2005 года Натан начинал каждый день с прослушивания программы BBC Radio-4 Today по дороге на работу. Программа давно зарекомендовала себя как необходимость прислушиваться к лондонским политикам, иностранным дипломатам, мандаринам Уайтхолла и разведывательному сообществу столицы. Все ожидали нового столкновения с правительством Блэра и BBC из-за продолжающихся последствий его роли в войне в Ираке. Хотя первоначальная война с Ираком закончилась, проблема оружия массового уничтожения Саддама оставалась в центре политического водоворота, который угрожал правительствам премьер-министра Тони Блэра и президента Джорджа Буша. В основе все более ожесточенной бури лежало оригинальное заявление Today в эфире о том, что Тони Блэр одобрил «разбивку по полу» досье, в котором говорилось, что Саддам обладает способностью запускать оружие массового уничтожения против Запада, по этой причине Блэр имел дано за участие Буша в войне против Ирака. Доктор Дэвид Келли был публично указан в программе как ученый, который предоставил одному из ее репортеров свидетельство того, что досье было «подогнано к сексу».


Доктор Келли работал на британское правительство. Он был экспертом мирового уровня по биологическому оружию в Управлении химической и биологической защиты Великобритании в Портон-Дауне и руководителем его отдела микробиологии. В все еще в значительной степени секретном мире того, как бороться с угрозой биологического оружия, доктор Келли стал голосом неоспоримого авторитета, с которым регулярно консультировались офицеры отделов по борьбе с распространением в министерстве иностранных дел, министерстве обороны, MI5 и MI6 и Моссад. Более десяти лет он противостоял обману, лжи и уловкам программы Саддама по созданию биологического оружия. В его кабинет, комнату 2/35 в секретариате Министерства обороны по вопросам распространения и контроля над вооружениями в Уайтхолле, ежедневно приходили электронные письма и телефонные звонки с просьбой о помощи.


Натан познакомился с ним после того, как доктор Келли принял участие в совместной операции Канады и Моссада по перехвату биологических материалов, отправляемых в Ирак из Монреаля. Позже Натан сопровождал ученого в Институт биологических исследований в Тель-Авиве, один из немногих посторонних, допустивших такой визит. Когда в 2003 году закончилась вторая война против Ирака, доктор Келли вернулся в Багдад. ЦРУ и МИ-6 сообщили ему, что существуют снаряды и ракеты с боеголовками, способные доставить огромное количество микробов, которые были тайно разработаны в период между войнами. Он не нашел такого оружия. Его начальство уговаривало его пойти и посмотреть еще раз. Тем не менее он ничего не нашел. Давление продолжалось. Никто не подозревал, что внутренний гироскоп, уравновешивающий принятие решения доктором Келли, начал выходить из строя. Натан следил за каждым поворотом и поворотом того самого публичного унижения доктора Келли, которое последовало за его неспособностью найти оружие массового уничтожения: его появлением перед комитетом по надзору за разведкой Палаты общин, утечкой его имени в качестве источника для газеты Today история о том, что правительство «раскритиковало» свое досье, его последующая травля в СМИ. В конце концов, для доктора Келли это стало невыносимо.


В два тридцать дня четверга, 17 июля 2003 года, главный детектив-инспектор Алан Янг сел перед своим защищенным компьютером и начал создавать строго ограниченный файл. В верхней части экрана он набрал кодовое название: Операция Мейсон . Под ним он добавил: « Не для выпуска». Оперативная информация полиции . Ниже он добавил цифры: 14.30 и 17.07.03 , что указывает на то, что дело было открыто в два тридцать дня в четверг, 17 июля 2003 года. Дело Янга было создано после утренних напряженных дискуссий в различных правительственных учреждениях Уайтхолла. В своем офисе, выкрашенном в пастельные тона, в помещении Объединенного разведывательного комитета, Джон Скарлетт, его председатель последние два года, принимал свою долю звонков. У Скарлетт было хорошо продуманное чутье на неприятности, и она, должно быть, почувствовала ответы доктора Келли до того, как парламентский комитет и продолжающийся правительственный скандал с Би-би-си стали серьезной проблемой.


Скарлетт сыграла ключевую роль в создании спорного досье. При этом он отказался от тщательно продуманного вклада доктора Келли в ранних набросках. Первоначальная разведывательная информация поступила от МИ-6 и была одобрена ее тогдашним генеральным директором сэром Ричардом Дирлавом до того, как в электронном виде прошла через разведывательное сообщество, пройдя через стол сотрудников военной разведки. Никто из них не поддержал первоначальное утверждение доктора Келли о том, что у Саддама не было оружия массового уничтожения. Он стал тем одиноким голосом, который наконец решил поговорить с Би-би-си. Что еще мог сделать Келли, сделал бы он? И скажи? Эти вопросы беспокоили Скарлетт.


Доктору Келли звонили по телефону, его жена Дженис Келли была уверена, что пришла из МИ-6. Она вспомнила, как ее муж отвечал на несколько звонков за закрытой дверью своего кабинета, оснащенного семью ноутбуками и компьютером с высокой степенью защиты на его столах, установленным МИ5 вместе с его прямой линией строгого режима, ведущей в Портон-Даун. Позже выяснилось, что, когда он вышел из дома, он получил еще два звонка на свой мобильный телефон, когда он шел. Личность звонивших никогда не будет отслежена.


На следующий день тело доктора Келли было найдено в лесу. Две отдельные полицейские команды указали разные места, где и как находился его труп. К тому времени офицеры Центра технической оценки МИ5 удалили из кабинета доктора Келли все его электронное оборудование. Данные о них останутся в секрете. Однако три выдающихся британских медицинских специалиста сделали весьма необычный шаг, публично заявив, что доктор Келли никогда не мог покончить жизнь самоубийством на основании опубликованных данных судебно-медицинской экспертизы. Их выводы вызвали тревожные вопросы. Что могло объяснить отсутствие крови от небольшого пореза запястья? Какую роль сыграло небольшое количество обезболивающих, которые он проглотил? Могут ли ответы быть связаны с собственным предсказанием доктора Келли, сделанным другу, что он «не удивится, если мое тело однажды не найдут в лесу»?


У Моссад был ряд причин, по которым эти слова не только проявили интерес. Доктор Келли спровоцировал беспрецедентный кризис для правительства Блэра после того, как публично поставил под сомнение обоснованность теперь печально известного «сексуального» досье. «Каким бы нелепым это ни казалось посторонним, устранение нарушителя спокойствия не является чем-то неизвестным в темной стороне секретной разведки. Моссад делает это со своим кидоном. У других служб есть наемные убийцы, наемные убийцы, которых невозможно отследить », - заявил Ари Бен-Менаше (автору).


Постоянно поступали сообщения о том, что доктор Келли стал мишенью боевиков Саддама Хусейна, когда он находился в Ираке, исследуя арсенал страны. Его собственные контакты в МИ5 предупредили его, что он в опасности. Были и другие возможные угрозы его безопасности. Его работа по раскрытию секретного биологического арсенала Советского Союза разозлила многих его ученых, когда он отказался помочь им приехать в Великобританию для работы. МИ5 предупредила доктора Келли, что некоторые из ученых поддерживали тесные контакты со Службой внешней разведки России, у которой в настоящее время работает тридцать агентов в российском посольстве. Доктору Келли был предоставлен список всех номеров их машин. Всего за неделю до его смерти «Лендровер» с префиксом дипломатических номеров 248D, присвоенным всем российским дипломатическим машинам, был замечен менее чем в двадцати милях от Саутмура, деревни, где жил доктор Келли.


Меир Даган попросил Натана подготовить отчет о смерти ученого. Начальник лондонского вокзала обновил информацию о предыстории смерти доктора Келли после того, как его нашли на Хэрроудаун-Хилл, красивом месте недалеко от его дома. Техники Центра тактической оценки разобрали компьютерные диски, извлеченные из исследования доктора Келли, и проанализировали звонки на его мобильный телефон и с его мобильного телефона, обнаруженные на его теле. Хотя большинство из них занималось ежедневной работой в Министерстве обороны и Портон-Дауне, всплыли и личные данные. Они включали два предложения о работе, которые он рассматривал для работы в частном секторе в Америке.


Одно предложение было от вашингтонской компании Hadron Advanced Biosystems. Им руководил советский перебежчик Камовтьян Алибеков, который был ведущим ученым в программе биологической войны в этой стране и изобретателем самой мощной в мире генно-инженерной сибирской язвы. Он нашел себе пристанище в индустрии биозащиты Америки и сменил имя на Кен Алибек. Его компания имела тесные связи с Пентагоном и ЦРУ и описывала себя как «специализирующуюся на разработке технических решений для разведывательного сообщества США». Другой компанией была Regman Biotechnologies, которую доктор Келли помог основать в Великобритании. На момент его смерти компания имела контракт с ВМС США на «разработку диагностического и терапевтического лечения сибирской язвы». В нем говорилось, что его основная функция заключалась в «исследовании эффективных альтернатив антибиотикам». Обе компании предложили доктору Келли вознаграждение, вдвое превышающее его нынешнюю зарплату, достаточное для оплаты частного лечения, в котором Дженис срочно нуждалась и на которое в Национальной службе здравоохранения Великобритании был длинный список ожидания.


Николас Гардинер, коронер Оксфордшира, пришел к выводу, что доктор Келли покончил жизнь самоубийством, порезав левое запястье тупым перочинным ножом, который он использовал в качестве садового инструмента. Он также принял двадцать восемь таблеток копроксамола, болеутоляющего от артрита. Доктор Келли не страдал этим заболеванием. Их было бы трудно проглотить без воды и без хрустящих зубов. Странный поворот произошел, когда через час после того, как его тело было найдено, стоматологическая карта доктора Келли пропала из местной хирургии. Его дантист сообщил об этом в полицию. Через два дня записи снова появились в операционной. Доктор Николас Хант, патолог, проводивший вскрытие, был достаточно встревожен, чтобы попросить полицию провести анализ ДНК, чтобы «убедиться, что тело действительно принадлежит доктору Келли». Патолог отметил, что на запястье было «несколько поверхностных царапин и одна глубокая рана, которая повредила локтевую артерию, но не лучевую артерию». Он пришел к выводу, что это привело к смертельному кровотечению.


Трое опытных медицинских специалистов, которые уже задавали вопрос о самоубийстве доктора Келли, снова оспорили это заключение: доктор Дэвид Халпин, консультант по травмам; Доктор Стивен Фрост, радиолог; и доктор Мартин Бирстинги, сосудистый хирург, все сказали, что за их совокупный клинический опыт, насчитывающий около пятидесяти лет, они никогда не сталкивались со случаем, когда кто-то умер бы от перерезания их локтевой артерии. «Чтобы умереть от кровотечения, доктору Келли пришлось бы потерять около пяти пинт крови», - заявил доктор Халпин. Доктор Фрост сказал: «Маловероятно, что из-за указанной травмы доктор Келли потерял бы больше, чем пинту крови». По мнению доктора Берстинги, «когда перерезается локтевая артерия, происходит быстрое падение артериального давления, и еще через несколько минут артерия прекращает кровотечение». Никого из этих экспертов не попросили давать показания на дознании.


По частям Натан собирал и анализировал показания причастных к смерти ученого. Он раскрыл подробности ранее не подозреваемых связей доктора Келли с программой биологической войны режима апартеида в Южной Африке - и что за неделю до его смерти ученому сказали, что МИ5 допросит его по поводу того, что глава программы, доктор Воутер Бассон, допрашивает его. в Портон-Даун. При всем остальном давлении, с которым он сталкивался, была ли перспектива того, что следователи службы безопасности решат, что это будет, наконец, последней каплей? Может ли его смерть иметь какое-либо отношение к безумным планам Бассона? Был ли он убит, чтобы заставить замолчать, еще одной жертвой «темной стороны разума», которую идентифицировал Ари Бен-Менаше? Вопросы останутся без ответа до тех пор, пока Майкл Шримптон, юрист, который проинформировал Комитет по разведке Сената США по вопросам национальной безопасности, не предпримет попытку раскрыть тайну.


Он заявил лондонскому воскресному экспрессу, что «Доктор. Келли, скорее всего, был убит группой убийц из французской службы безопасности DGSE, и его тело было одеты как самоубийца. Через сорок восемь часов после смерти Келли со мной связался офицер британской разведки, который сказал мне, что он был убит. Ни MI5, ни MI6 не участвовали, и обе службы недовольны произошедшим. Я считаю, что высокопоставленные люди в Уайтхолле считали Келли угрозой выживанию правительства и использовали команду из-за пределов страны, чтобы уничтожить Келли. Мне известно, что французы использовали убийц иракской разведки для убийства ». Шримптон не представил доказательств с медным дном в поддержку своего утверждения. Но они составили часть отчета Натана, который, в свою очередь, станет частью учебной программы в учебной школе Моссада.


В ту первую неделю июля 2005 года в Лондоне наступил разгар лета, наполнив город оптимизмом. Продолжающаяся волна тепла одела толпы в красивые платья и рубашки с открытым воротом. В кафе переместили столики на улицу, чтобы пообедать на свежем воздухе. Фондовый рынок продолжал расти, и магазины предлагали скидки по уже имеющимся ценам. Телевизионные изображения из Багдада исчезли с экранов.


Моссад был в рядах иностранных разведок, проинформированных Министерством внутренних дел о понижении уровня угрозы террористического нападения на Великобританию с «строгого генерала» до третьего уровня готовности, «существенного». На той неделе комиссар Скотланд-Ярда сэр Ян Блэр проинформировал своих высокопоставленных сотрудников о том, что МИ5 «спокойно уверена» в том, что борьба с терроризмом находится под контролем.


Натан познакомился с комиссаром и полюбил его. С тех пор, как он был назначен в январе прошлого года, Блэр начал руководить полицией Лондона как современной корпорацией, основанной на новейших методах управления. Со своим спокойным, размеренным тоном, коренастой фигурой в униформе, плотно прижатой к голове полицейской фуражкой и выдвинутой вперед челюстью, Блэр излучал оптимистичную уверенность. Он расположил свой киоск во многом так же, как это сделал Меир Даган, захватив подавленный Моссад. Блэр сказал своему отряду из тридцати тысяч офицеров и пятнадцати тысяч гражданских лиц, что он намерен утащить их от того, что он считал сексистским, гомофобным и часто расистским прошлым. Он напомнил им, что он был полицейским, который знал, каково это - извлечь труп после крушения поезда, и приправил свою речь перед старшими офицерами с изложением правил прежде всего цитатами из Вольтера. Он улыбнулся, когда сказал, что на смертном одре великий французский мыслитель, которого просил отречься от дьявола, ответил, что сейчас не время заводить новых врагов. Он сказал офицерам, что не хочет, чтобы они относились к нему как к своему врагу, но он не потерпит никого, кто цепляется «за старые обычаи». С тех пор он легко погрузился в деловой жаргон «многоуровневой полицейской деятельности», «обслуживания, ориентированного на клиента» и «возможности подключения к инфраструктуре». Он использовал такие неожиданные полицейские термины, как «инкапсулировать», « ex cathedra », «антитезис» и «совет совершенства».


Натан подозревал, что эти слова не будут легко сочетаться с резким выражением Меира Дагана, ни то, как Блэр подписывал свои служебные записки перьевой ручкой с золотым наконечником, ни то, как у него висела картина Миро на стене своего кабинета и он заполнил свою книжную полку копиями Теннисона и Йейтс.


Удовлетворенный тем, что Лондону не угрожает надвигающаяся террористическая атака, Блэр приказал полутора тысячам полицейских прибыть на саммит в Глениглсе, где анархисты были среди протестующих. Антитеррористический отряд Ярда также отправил почти всех своих офицеров в Шотландию. МИ5 и МИ6 плотно затянули свою часть сети, которая была брошена повсюду для поимки террористов. Ни одного не заметили. Даже охота на «Ворона» прекратилась, когда Моссад сказал, что он приехал и ушел из Великобритании, исчезнув где-то в Европе. Вокруг Глениглса массированные отряды полиции подавили протестующих. Единственный момент напряжения наступил, когда президент Джордж Буш упал с велосипеда и задел руку.


Капитал проснулись Великобритания 6 июля , чтобы найти город выиграл право на проведение Олимпийских игр 2012 года, и по дороге на работу в то утро, настроенная на сегодня программу, Натан услышал комиссар Блэр уверяя лондонец , что «мы справимся с любой террористической угрозой игры. Наша полиция - предмет зависти всего полицейского мира в отношении борьбы с терроризмом. Мы улучшили нашу игру ».


В ту среду днем в JTAC (Объединенном центре анализа терроризма) заканчивалась военная игра. Предсказание сценариев бедствий на своих компьютерах было регулярной частью работы специалистов на связанных между собой рабочих местах. Этот был посвящен двум различным типам нападений на Лондон. Первый сценарий предсказывал, что террористы будут летать над столицей на легком самолете, арендованном с одного из частных аэродромов к западу от города, и сбрасывать нервно-паралитический газ VX, чтобы поймать преобладающий ветер. Специалисты подсчитали, что 30 человек погибнут при освобождении и еще 250 по ветру. Следующий сценарий был основан на распылении террористами легочной чумы в форме аэрозоля в Хитроу. В выбранном терминале не только погибнет несколько тысяч человек, но и ветер принесет чуму в Лондон. Подсчитанное число погибших составило 2 миллиона человек, поскольку все службы экстренной помощи будут перегружены. Чтобы справиться с мертвыми, JTAC рекомендовал, чтобы Лондонская рабочая группа по стратегическим моргам после стихийных бедствий, входящая в рабочую группу Великобритании по массовым смертельным случаям, создала мобильные морги на окраинах города, чтобы обеспечить «переполнение запасов для сотен тысяч погибших». ”


Вечером того же дня станция «Моссад» в Лондоне получила ежедневный отчет из Тель-Авива о том, что нет никаких свидетельств увеличения «террористической болтовни», связанной с угрозой Соединенному Королевству. В штаб-квартире МИ5, выходящей на Темзу в Вестминстере, огромная операционная комната открытой планировки, протянувшаяся вдоль большей части одного крыла, находилась в режиме ожидания: его плазменные экраны были пустыми, доски пусты, карты лондонских улиц свернуты. , десятки телефонов молчат.


Ни одна из полиции и служб безопасности не уловила намека на предстоящее злодеяние.


Утром в четверг, 7 июля, Натан проводил собрание сотрудников в своем офисе в посольстве Израиля, когда вскоре после 9:00 позвонил его офицер связи МИ5. Он не потрудился скрыть напряжение и гнев в своем голосе. Было три отдельных нападения на поезда в час пик в системе лондонского метро и одно на его знаменитые двухэтажные автобусы. Число погибших будет велико (оказалось, что погибло пятьдесят пять и более двухсот ранено). Это зверство имело все признаки атаки террориста-смертника "Аль-Каиды". В заключение офицер МИ5 попросил Моссад оказать посильную помощь.


За последние три года MI5 несколько раз обращалась к Моссаду за помощью в связи с предполагаемыми заговорами с целью атаки на транспортную систему Лондона, которая, по мнению службы безопасности, имела связи с Ближним Востоком. Они включали отравление метро газом зарин, добавление цианида в систему кондиционирования воздуха, размещение смертоносного яда рицина в поездах. Другой заговор был сосредоточен на взрыве заминированного автомобиля в районе Сохо города, излюбленном туристическом районе. Моссад не смог найти никаких доказательств, подтверждающих утверждения МИ5 о том, что эти планы возникли на Ближнем Востоке. Однако незадолго до взрывов в Лондоне лорд Стивенс, взяв перерыв в своем расследовании смерти принцессы Дианы, публично заявил, что МИ5 помешала заговорам. Это заявление вызвало раздражение Моссада.


Натан знал, что на этот раз просьба о помощи обращалась ко всем начальникам иностранных разведок в столице. В течение часа они отозвали бы своих агентов с саммита G8, чтобы помочь собрать воедино предысторию тех, кто совершил худший террористический акт, который когда-либо испытывала Британия. «Моссад» сосредоточит свои усилия на Ближнем Востоке и Африке, регионах, где его сеть полевых агентов и информаторов не имеет себе равных. Их информация будет направлена через штаб-квартиру Моссада для оценки, а затем по закодированной электронной почте будет отправлена на лондонский вокзал. Перед отправкой в JTAC он получит дополнительную оценку от Натана и его агентов. Каца базируется в Могадишо, столице Сомали на Африканском Роге, был проинформирован , чтобы слушать для «болтовни» , которые могли бы связать взрывы в Лондоне с террористами Аль-Каиды , которые контролировали страну через местные полевые командиры. За последние три года более тридцати пяти тысяч сомалийцев получили убежище в Великобритании, чтобы избежать жестокости. Один или несколько из них могли быть радикализованы британскими имамами.


К полудню на станцию Моссад в Кейптауне, Южная Африка, стало известно о споре между сотрудниками МИ-6 и ЦРУ по поводу того, что делать с британским гражданином индийского происхождения Харуном Рашидом Асватом, который находился под арестом в Замбии по подозрению в связи с аль -Кайда. ЦРУ заявило, что он разыскивается на основании ордера на арест в Соединенных Штатах, в котором ему было предъявлено обвинение в «оказании материальной поддержки« Аль-Каиде »и попытке организовать тренировочный лагерь террористов в Блай, штат Орегон, в 1999 году». ЦРУ сообщило МИ-6, что у них есть «сильное предположение» о том, что Ашват несколько раз звонил подозреваемым мусульманским радикалам в Великобритании незадолго до взрывов.


ЦРУ хотело, чтобы его компания Gulfstream забрала Асват и доставила его в камеру пыток в Узбекистане. Но хотя МИ-6 была готова поддержать законную экстрадицию Асуата в Америку по обвинениям в штате Орегон, она не допустила жестокого обращения с британским гражданином. Он также сообщил ЦРУ, что телефонные звонки Асвата не связывают его с лондонскими взрывами.


Пока продолжалась охота на лондонских террористов-смертников, отношения с международным разведывательным сообществом дали первые трещины. Французские и немецкие службы безопасности заявили MI5, что у них нет доказательств, подтверждающих их утверждение о том, что высокопоставленный боевик «Аль-Каиды» по имени «Мустафа» проехал половину Европы, въехал в Англию и вылетел из нее незадолго до взрывов. Тем не менее, Мустафа по-прежнему значился в качестве «приоритетной цели» в диаграммах Анакапы, специальных диаграммах, используемых в операционном центре МИ5, чтобы попытаться построить целостную картину на основе поступающей информации. Натана спросил его офицер связи МИ5. чтобы помочь установить, мог ли Мустафа все еще быть идейным вдохновителем террористов-смертников. Сказал ли он им, по каким целям поразить? В очередной раз Моссад объявил о своих саянах по всей Британии и информаторов на Ближнем Востоке. В ближайшие недели таинственный Мустафа останется просто загадкой.


Лондон оставался охваченным страхом, когда 21 июля город подвергся новой атаке террористов-смертников. Но на этот раз операция носила все признаки любительской халтуры: самодельные бомбы не взорвались, и бомбардировщики вскоре были идентифицированы. Тем не менее, до Скотланд-Ярда продолжали поступать сотни сообщений о подозрительных действиях людей. Каждый был проверен, и подозреваемый вел себя, самое большее, глупо. Полиция предупредила, что люди, которые вели себя подобным образом в период высокого напряжения, рискуют, что их поведение «неправильно поймут».


Так было с Жаном Шарлем де Менезесом, молодым бразильским электриком, который ехал на метро, чтобы починить пожарную сигнализацию в северном Лондоне. Где-то между своим домом и ближайшей станцией метро Stockwell он привлек внимание одной из многочисленных антитеррористических полицейских групп на улицах. Каждый участник знал о правиле: стрелять можно только в том случае, если он считал, что у подозреваемого есть бомба. Приказ стрелять на поражение, прицелиться в голову человека, должен был поступать после того, как «золотой командир» в Скотланд-Ярде отдал приказ по радиотелефону командиру группы. Полиции не нужно было выкрикивать предупреждение перед выстрелом; это свело бы на нет существенный сюрприз. Правила ведения боевых действий были основаны на правилах, разработанных израильским спецназом для борьбы с террористами-смертниками в стране.


Ничего не подозревающий де Менезес проследили через станцию метро, спустились по эскалатору и попали на платформу, откуда собирался отправляться поезд. Когда он сел, полицейская команда двинулась. Один повалил де Менезеса на пол. Двое других выпустили в общей сложности семь пуль ему в голову и тело. Эти подробности вызвали растущий общественный резонанс, поскольку выяснилось, что Скотланд-Ярд солгал, утверждая, что де Менезес был «одет как террорист-смертник». На нем была легкая одежда. Комиссар полиции Блэр обнаружил, что его заявления, в которых он пытался оправдать стрельбу, все больше оспаривались. Внутри собственной полиции он все чаще подвергался критике со стороны старших офицеров, которые начали сливать в СМИ подробности о недовольстве в рядах руководства Блэра. Критика усилилась, когда на ранних этапах расследования смерти де Менезеса был выявлен сбой связи между командой, отслеживающей де Менезеса, и их контролерами в Скотланд-Ярде. Выяснилось, что один из членов группы сделал несанкционированный перерыв в туалете во время ключевого этапа наблюдения, а радиосвязь между командой и Скотланд-Ярдом временно прервалась в критический момент. Позже пришла неприятная новость о том, что Блэр разрешил предложить семье де Менезес небольшую плату, чтобы помочь им с расходами на похороны. Семья отклонила предложение.


Между тем смерть молодого электрика продолжала вызывать бурю негодования в британских СМИ. Правозащитные организации воспользовались стрельбой, чтобы развернуть кампанию против методов полиции и потребовать пересмотра своей политики стрельбы на поражение. В марте 2006 года Блэр погряз в новой полемике. Он признал, что тайно прослушивал свой разговор с генеральным прокурором Великобритании лордом Голдсмитом. В то время они обсуждали слежку за телефоном и подслушивание подозреваемых. Откровение принесло новые требования, что он должен уйти в отставку, пятый призыв сделать это после смерти де Менезеса. Он отмел все это. Но во время съемок у него был один твердый сторонник. Натан сказал своему офицеру по связи МИ5: «Эти полицейские думали, что они действовали в интересах всех, используя предоставленную им информацию. Ошибки случаются ».


В Тель-Авиве одну смерть Меира Дагана пришлось сопоставить с потерями, уже совершенными террористами-смертниками не только в Лондоне и Израиле, но и по всему миру. Единственная определенность, сказал он своим подчиненным, - это то, что чем дальше будет последняя атака, тем ближе будет следующая.


Рано утром в первую субботу октября 2005 года дежурный из азиатского офиса в штаб-квартире Моссада получил электронное письмо с мгновенным сообщением от катса, базирующегося в Джакарте, столице Индонезии. Он принес новости о том, что террористы-смертники «Аль-Каиды» снова нанесли удар по популярному курорту Бали, убив и ранив более пятидесяти человек. В 2002 году другие бомбардировщики разрушили ночные клубы на острове, в результате чего десятки человек погибли и сотни получили ранения. Сообщение закончилось пугающими словами: «Все указывает на то, что это работа Хусина».


48-летний дипломированный инженер из Редингского университета в Англии был лично нанят Усамой бен Ладеном, чтобы он стал главным бомбардировщиком организации. Как и во время предыдущего взрыва на Бали, уроженец Малайзии Ажари Хусин организовал теракты террористов-смертников в принадлежащем американцам отеле Marriott в Джакарте в 2003 году и в посольстве Австралии в городе в 2004 году. Тридцать человек погибли в результате терактов и более сто были ранены.


Несколькими днями ранее Моссад наконец подтвердил утверждение МИ5 о том, что таинственный «Мустафа» был Хусином, который планировал и вербовал добровольцев для взрывов в Лондоне. Меир Даган сказал Элизе Маннингем-Буллер, что Хусин ездил в Лондон перед атаками, используя один из многих паспортов, которые, как известно, были у него, и путешествовал под одной из своих маскировок. Он мог даже быть в столице, когда произошли теракты: одной из его визитных карточек было наблюдение за последствиями разрушений, за которые он был ответственен. Его видели в предыдущих местах каждый раз, когда он убегал в суматохе, чтобы вернуться в одно из своих укрытий, которые, по мнению Моссад, находились в горном хребте Тоба Какар, отделяющем северо-западную границу Пакистана от столь же негостеприимных гор Афганистана.


Агентство национальной безопасности Америки геопозиционировало спутник над территорией, которая простиралась от Мурги и Ханозая, небольших городков в предгорьях хребта Тоба Какар. Пакистанские войска, поддерживаемые спецназом США и британской SAS, начали готовиться к новому вторжению в регион. Рано утром 8 октября весь регион был разрушен землетрясением силой 7,6 балла по шкале Рихтера. Миллионы тонн камня и обломков похоронили этот район. Аналитики Моссада, внимательно следившие за этим районом, решили, что, если Хусина похоронят под обломками, вряд ли его тело найдут.


Затем появились сообщения, которые воодушевили не только аналитиков в Тель-Авиве, но и всех крупных разведывательных служб; Усама бен Ладен мог оказаться среди погибших. Информаторы сообщили своим диспетчерам, что его видели в разрушенном районе. В одном отчете говорится, что его лицо стало худее. Может ли это быть признаком ухудшения состояния почек? В последние недели Моссад обнаружил, что бен Ладен получил из Китая портативный аппарат для диализа почек. Беспилотные летательные аппараты, запущенные спецназом США для облета района поиска, сообщили, что все источники питания были уничтожены. В Исламабаде президент Первез Мушарраф согласился на просьбу ЦРУ не допускать в зону поиска бен Ладена и Хусина спасательных команд, разыскивающих выживших после землетрясения. В Вашингтоне к предположениям присоединились наблюдатели за бен Ладеном. Брюс Хоффман из RAND Corporation, аналитического центра с хорошими связями в разведывательном сообществе США, сказал, что если бы бен Ладен выжил, он мог бы вернуться в Афганистан. Милт Бердман, офицер ЦРУ, имеющий практический опыт работы в районе поиска, добавил: «Если бен Ладен мертв, мир никогда не узнает. Нам просто нужно подождать, пока кто-нибудь вытащит его тело, проверит ДНК и скажет: «Это бен Ладен». Держу пари, что этого не произойдет ».


Тем не менее спекуляции продолжались. Дональд Рамсфелд, энергичный министр обороны США, сказал, что прошел почти год с тех пор, как бен Ладен выступил в последний раз на публике, и он может быть мертв; Справедливость природы. «Больше не лицо Аль-Каиды», - размышлял Рамсфелд. Безусловно, на джихадистских веб-сайтах аналитики Моссада заметили, что Абу Мусаб аз-Заркави, иорданец, ответственный за одни из самых ужасных злодеяний в Ираке, все чаще был назван главным двигателем мечты о восстановлении исламского халифата.


На одном из веб-сайтов появился пугающий документ под названием «Ядерная бомба джихада и способ обогащения урана» . Его восемьдесят страниц содержали подробные инструкции о том, как «искать радий, эффективную альтернативу урану и доступный на рынке». Матти Стейнберг, один из экспертов Моссада по поиску ядерного оружия «Аль-Каидой», сказал, что это руководство «опасно впечатляет». Хотя автор называл себя «Лайс аль-Ислам», Львом Ислама, именно тому, кому он посвятил это руководство, возникли сомнения в том, что бен Ладен мертв. «Подарок командиру боевиков джихада шейху Усаме бен Ладену ради джихада ради Аллаха».


18 октября скрытый агент Моссада в Тегеране записал разговор между старшим сыном бен Ладена, Саадом, и его братьями и сестрами Мохаммедом и Османом. Трое мужчин не томились под домашним арестом, как заявляло правительство Ирана, а не томились под домашним арестом, проживали в охраняемых поселках в пригороде города, откуда они проводили террористические операции. В разговоре Саад сообщил, что разговаривал в тот день со своим отцом, который хотел, чтобы его сыновья знали, что он жив и здоров. Запись была сделана через десять дней после землетрясения.


Вскоре после этого для аналитиков «Моссада» появилась первая подсказка о том, что произошла смена власти в высших эшелонах «Аль-Каиды». В Афганистане ЦРУ перехватило письмо, которое должно было быть доставлено от Аймана аз-Завахири, давнего заместителя бен Ладена и давнего стратега Аль-Каиды, Абу Мусабу аз-Заркави, чья безжалостная кампания бомбардировок в Ираке принес за его голову награду в размере 25 миллионов долларов, объявленную Соединенными Штатами. Копия письма была отправлена в Моссад для изучения. Его аналитики были удивлены: в то время как обычный цветистый арабский язык сохранился, в тоне была резкость, связанная с гибелью многих сотен шиитов, погибших в результате терактов, совершенных террористами-смертниками аз-Заркави. Завахири усомнился в «разумности вашей политики». Такие действия неприемлемы для наших сторонников-шиитов и ничего не сделают для достижения наших целей. Я лично испытал горечь американской жестокости, когда моя семья погибла в результате взрыва бомбы в Афганистане. Несмотря на это, я говорю вам: мы ведем битву, и более половины этой битвы освещается в средствах массовой информации. То, что вы делаете, убиваете наших братьев-шиитов, и это не поможет нам выиграть эту битву ».


Несколько дней спустя аз-Заркави дал свой ответ. Холодной ночью в Аммане его террористы-смертники зажгли небо над столицей Иордании мощными взрывами, серьезно повредив три отеля и ночной клуб, который в туристический сезон будет заполнен иностранными посетителями. Но в ту ночь большинство из девяноста шести убитых и множества раненых были арабы, в том числе несколько шиитских семей, которые перебрались через границу из Ирака в отпуск после Рамадана.


Аналитики «Моссада» расценили это злодеяние как свидетельство того, что аз-Заркави мрачно заявлял членам «Аль-Каиды», что он был их ожидающим лидером.


ГЛАВА 25


ПРОТИВОСТОЯНИЕ ДРАКОНУ


В сумерках октябрьского дня 2005 года самолет израильских ВВС приземлился в аэропорту строгого режима недалеко от Пекина. Рейс был организован специально для Меира Дагана, единственного пассажира на борту. Только премьер-министр Шарон и члены Комитета руководителей служб знали цель его долгого путешествия по Азии.


Начальник станции «Моссад» в Москве получил доказательства того, что бывшие военнослужащие российских вооруженных сил поставляли в Северную Корею ракетную технику, позволяющую этому государству-изгою создавать ракеты, способные поражать не только Израиль, но и все столицы Европы. Еще большее беспокойство вызывало то, что режим Пхеньяна тайно передал технологию Ирану, значительно повысив его и без того внушительный военный потенциал. В прошлом месяце северокорейская государственная корпорация Chongchengang Arms Corporation, которая выступила посредником в сделке с русскими, отправила в Иран самолеты-цистерны с жидким топливом, необходимым для запуска ракет. Каждая ракета была рассчитана на 1,2 тонны полезной нагрузки, что более чем достаточно, чтобы превратить Тель-Авив в пустыню. Одна из ракет, Taep'o-dong 2, могла достичь западного побережья Америки при запуске в Тихом океане с одной из советских подводных лодок SSN-6, которые Москва продала Северной Корее в 2003 году.


Еще более тревожным был более поздний отчет агента под прикрытием Моссада, дислоцированного в Сеуле, столице Южной Кореи. Город долгое время был пристанищем для шпионов со всего мира, которые постоянно высматривали беженцев с севера, которые могли бы предоставить инсайдерскую информацию или, что более важно, тех, кто участвовал в секретных военных программах Северной Кореи. В течение нескольких недель агент ухаживал за перебежчиком, который работал начальником производства на фабрике 395 недалеко от города Джайджин на крайнем северо-востоке страны. Он не только предоставил подробную информацию о производимых системах наведения ракет, но и информацию о десятках других заводов в промышленности режима по производству оружия массового уничтожения. В общей сложности более двухсот тысяч человек были заняты в производстве ядерных материалов, химического и биологического оружия. Перебежчик показал, что на Заводе 395 его системы наведения ракет были способны доставлять боеголовки, наполненные химическими и биологическими агентами. В его обязанности входила покупка электронного оборудования, произведенного на заводе недалеко от Нагасаки. Его продавцы регулярно посещали Factory 395. Их имена были переданы в отдел Азии Моссада и, в свою очередь, на его станцию в Токио: возможность нанять продавца в качестве информатора была заманчивой.


Перебежчик описал слишком знакомую историю угнетения режима: облавы на рассвете, семьи, готовые шпионить друг за другом, голод и злоупотребления властью со стороны тех, кого поддерживает режим. Малейшая неосторожность сурово наказывалась. Мужчин застрелили после того, как они испортили один из портретов лидера страны, украшавший все общественные места. Полиция забрала женщин в казармы и изнасиловала их. Некоторые впоследствии покончили жизнь самоубийством. Перебежчик вспомнил имена некоторых из тех, кто подвергся жестокому обращению, и имена их истязателей, а также места, где они имели место. На фабрике он был свидетелем того, как женщину жарили в электрической печи, а мужчину забивали до смерти стальными прутьями. Оба были пойманы при попытке вывезти еду с фабричной кухни.


В отчет агента Моссада были включены детали того, как ракета Taep'o-dong 2 была модифицирована северокорейскими техниками, чтобы она могла запускать ракету с наземного транспортера. Автомобиль был разобран и доставлен в Тегеран. Вместе с ним исчезла боеголовка, предназначенная для биологического оружия.


Подробности отправлены в Вашингтон. Госсекретарь США Кондолиза Райс прилетела в Москву, чтобы выразить протест президенту Владимиру Путину по поводу ситуации, возникшей в результате первоначальной продажи российских технологий Северной Корее. Она встретила холодный ответ, направив свой протест Северной Корее. Доктор Райс прилетела в Лондон и обсудила этот вопрос с премьер-министром Тони Блэром, чтобы посмотреть, какое дипломатическое давление может быть оказано совместно Великобританией и США на Иран. Он выступал за передачу Ирана в Совет Безопасности ООН. Джон Болтон, посол США в ООН, публично объявил, что у него есть доказательства того, что Иран полон решимости произвести ядерное оружие, которое можно было бы использовать для запугивания Ближнего Востока и Европы и «возможного снабжения террористов» ракетами. Его заявление было во многом основано на отчете Моссада из Сеула.


Его содержание было позже подтверждено, когда доктор Райс встретилась с генеральным директором МИ-6 Джоном Скарлеттом. Он сказал ей, что доказательства были «подкреплены медью» Моссад, и что было признано, что Северная Корея могла действовать только при полном знании Китая. Было быстро достигнуто соглашение о том, что для предотвращения развития ситуации в полномасштабный кризис Пекин должен быть полностью осведомлен о разведданных, полученных Моссадом, и попросить оказать значительное влияние на Северную Корею, чтобы прекратить поддержку Ирана. Открытая дипломатия, потерпевшая неудачу с Кондолизой Райс, теперь собиралась скрыться.


Были дальнейшие дискуссии о том, как следует передать запрос. Это можно было сделать на уровне послов, но не было никаких гарантий, что это будет воспринято Пекином достаточно серьезно. Но ни доктор Райс, ни министр иностранных дел Великобритании Джек Стро не могли сесть на следующий самолет в Китай; это вызвало бы чувство паники, которым Пекин мог бы воспользоваться. Тем не менее, было важно донести до своих лидеров, что Северную Корею необходимо остановить и что только Пекин может оказать давление на опасно нестабильный режим, чтобы тот отказался от помощи Ирану. После многочасовых консультаций советников в Лондоне и Вашингтоне и, наконец, телефонной конференции по защищенной линии связи с Тель-Авивом и Ариэлем Шароном, было решено, что Моссад, который предоставил так много деталей, должен еще раз использовать свои связи с китайскими властями. Секретная разведывательная служба, CSIS, чтобы передать серьезность ситуации. «Если это еще не полномасштабный кризис, то он скоро наступит», - сказал Джон Болтон.


Моссад не впервые играл такую роль. В прошлом это открывало путь для дипломатического обмена египетскими пленными, захваченными во время Шестидневной войны; он организовал строительство моста, который позволил израильским дипломатам поддерживать рабочие отношения с Иорданией и Ливаном.


Все политические лидеры Израиля использовали Моссад для тайной дипломатии. Некоторые, такие как Ицак Шамир, Биньямин Нетаньяху и Эхуд Барак, преувеличивали надежды на то, чего Моссад может или должен достичь; во многом это было связано с их собственными прошлыми связями с разведывательными операциями. В лице Ариэля Шарона у Моссада был политический мастер, у которого был и темперамент, и опыт, чтобы знать, как обращаться со службой. Он неоднократно просил Меира Дагана использовать «черный ход» связи с ЦРУ, чтобы поднять политически чувствительный вопрос и проверить ответ в Вашингтоне, прежде чем Шарон официально поднимал его в Белом доме. Это Даган сказал Портеру Госсу, что Израиль продолжит атаковать ХАМАС, все еще пытаясь вести переговоры с властями Палестины. Шарон также хорошо понимал, что в высокотехнологичном мире сбора разведывательной информации человеческий фактор остается критическим, когда дело доходит до тайной дипломатии. Персонаж Меира Дагана идеально подходил для этой роли и дополнял собственную шумную личность Шарона, которая вызвала у него живой интерес к шпионам и их деятельности. Для премьер-министра использование Меира Дагана в качестве секретного дипломата было естественным прогрессом.


«Наша дипломатия основана на контактах с другими спецслужбами. Мы рассказываем их шпионам, чего хотели бы видеть наши сотрудники дипломатической службы. Мы знаем, что их разведчики обычно имеют сильное влияние на правительства или режимы, на которые они работают. В большинстве случаев это работает очень хорошо. Дипломаты пользуются доверием общества. Мы испытываем личное удовлетворение от хорошо выполненной работы », - однажды сказал автору Меир Амит.


Меир Даган развил последнее предприятие Моссада по темной стороне дипломатии за три года своего правления. На его персональном компьютере были обновленные имена, номера телефонов прямой связи и зашифрованные адреса электронной почты руководителей разведки более чем в сотне стран. Среди его контактов также были дипломаты, бизнесмены и те, кто действовал на грани законности.


Это будет второй визит Дагана в Китай. За восемнадцать месяцев до этого он был членом делегации, в которую входили генерал Амос Ярон, генеральный директор министерства обороны Израиля, и группа ведущих продавцов вооружений страны. Они приехали, чтобы наладить связи, которые уже принесли Израилю более 4 миллиардов долларов от продажи оружия и военной техники. Многие из них изначально были отправлены в Израиль Соединенными Штатами, и когда Вашингтон, наконец, возразил против продажи компанией Israel Aircraft Industries (IAI) системы раннего предупреждения AWACS, Израиль неохотно выплатил компенсацию в размере 350 миллионов долларов за отмену сделки. Дипломатические отношения между Пекином и Тель-Авивом, установленные в 1992 году, практически заморожены.


В Asia House в центре Тель-Авива директора IAI были в ярости после того, как годы, потраченные на то, чтобы сделать израильскую оружейную промышленность своим основным экспортным товаром. Они заключили сделки не только с Китаем, но и с Южной Африкой и странами Латинской Америки. IAI стал домом для бывших директоров Моссада Цви Замира, Ицхака Хофи и Дэнни Ятома. Амос Мэнор, первый глава Шин Бет, аналог ФБР в стране, также имел свой офис в IAI. Среди них постоянно шутили, что «большой вопрос заключается в том, владеет ли государство IAI или IAI владеет государством Израиль». Уникальное положение корпорации заключалось в том, что она была единственной в Израиле, которая получила полную налоговую льготу на весь ее доход.


Даган знал, что когда ему придет время отказаться от должности главы Моссада, ему также будет предложен удобный стол в IAA. За тем, как он выполнял эту миссию в Пекине, будут внимательно следить.


Во время предыдущей коммерческой поездки в Пекин израильская делегация привезла с собой ряд заманчивых новых видов оружия, многие из которых были разработаны на основе их американских оригиналов. Среди них была последняя версия Promis, программы, которая могла отслеживать передвижения буквально несметного числа людей в любой точке мира (см. Главу 10 «Опасная связь», стр. 195–202). Китай был в числе 142 стран, купивших программное обеспечение, чья необнаружимая «лазейка» была установлена ведущими израильскими программистами, что позволило Моссад контролировать всех, кто его использовал. Новая версия может сделать это даже лучше.


Во время этого первого визита Даган увидел, что технологии стали тем, чем Китай не может насытиться; На это было потрачено больше, чем на еду. Нигде это не было так очевидно, как при наблюдении. Ультразвуковые детекторы, чувствительные к шуму или движению, электронные невидимые лучи, активирующие скрытые камеры и бесшумную сигнализацию, подслушивающие устройства и устройства для отладки: у Израиля было лучшее, и он нашел готовый рынок в Китае. Некоторые из оборудования, которое привезли отдел продаж, включали гаджеты, разработанные Mossad, например, анализаторы голоса, которые отслеживали напряжение у человека, звонящего по телефону. IAI создала новый радар, который испускал импульсы электромагнитной энергии, которые отражались от вражеского самолета и выдавали его форму и размер. Другие израильские компании нашли готовый рынок для оборудования для наблюдения, которое стало неотъемлемой частью городской инфраструктуры Китая: электронные мониторы анализировали каждую минуту рабочего дня, проверяли производительность, даже перерывы в туалет и личные дела. Меир Даган видел, что ни одно здание в Пекине не могло функционировать без установленной квоты израильских микрочипов, которые постоянно питали банки компьютеров, с помощью которых правительство отслеживало своих граждан от рождения до смерти.


На банкетах, где чествовали делегацию, оратор за оратором говорили об Азиатском веке, о том, что к 2005 году из тринадцати городов с населением более 10 миллионов человек семь будут располагаться вокруг Тихоокеанского региона. Прогнозируемый экономический рост Китая на уровне 8 процентов в год позволит ему создать крупнейший в мире кибергород; ее валютный резерв к 2010 году превысит резерв Японии; к тому году каждая десятая корпорация в Азиатско-Тихоокеанском регионе будет фактически под контролем своих китайских инвесторов; к 2015 году такие страны, как Таиланд и Филиппины, перейдут под экономическое управление Китая. Все это будет достигнуто, восхищался оратор на банкете, благодаря способности Китая экспортировать технологии, которые он купил у Израиля. Ирония судьбы не ускользнула от гостей.


На одном из банкетов Меир Даган был представлен Цяо Ши, когда-то верховному начальнику разведки Китая. Ростом более шести футов он был необычайно высок для китайца. Ходили слухи, что сутулость Цяо была вызвана детской болезнью, из-за которой он долгое время был прикован к постели, когда он размышлял над письменным китайским языком. К шести годам он овладел его радикалами, штрихами, фонетикой и рецензиями. Дисциплина обучения была хорошей тренировкой для его будущего в качестве начальника шпионской службы Китая, и он стал самым долгим руководителем разведки в мире. Во время их короткой встречи Меир Даган нашел Цяо вежливым, но сдержанным, но готовым поднять бокал французского коньяка, тост за израильскую делегацию и предложить им кубинские сигары.


Теперь, восемнадцать месяцев спустя, в тот октябрьский день 2005 года, Даган явился в качестве эмиссара, чтобы передать Цяо просьбу о том, чтобы Пекин вмешался и помешал Северной Корее вооружить Иран, что может не только спровоцировать региональную войну, но и может привести к глобальному конфликту.


Их встреча проходила по отработанному правилу полного отрицания. Не будет сохраняться запись телефонных звонков по защищенной линии, чтобы назначить встречу или ее цель. План полета и пассажирский манифест были засекречены. Только Портер Госс и Джон Скарлетт знали о цели поездки. Высокопоставленных дипломатов в Государственном департаменте в Вашингтоне и Министерстве иностранных дел в Лондоне сознательно держали в стороне, чтобы они могли правдиво отрицать какие-либо сведения о миссии.


Даган ознакомился с профилем Моссада Цяо Ши и его окончательным контролем над деятельностью пяти шпионских организаций: ILD, Департамент международных связей, занимался тайной деятельностью, в первую очередь направленной против Соединенных Штатов; MID, Департамент военной разведки, нацелился на военные возможности Америки, Великобритании и других государств-членов Европейского Союза; MSS, Министерство государственной безопасности, занималось всей контрразведкой в Китае; STD, специальный технический отдел Министерства государственной безопасности, который помог осуществить кражу из Лос-Аламоса, также проанализировал все сигналы, поступающие от китайских посольств за рубежом; и NCNA, новостная служба, освещающая дела Китая, а также прикрытие для шпионов CSIS за рубежом.


У CSIS были собственные здания в Пекине. Контрразведка размещалась в четырехэтажном здании на улице Западный Цяньаньмэнь; внешняя разведка действовала из современного здания недалеко от центрального железнодорожного вокзала города. Но основная деятельность нескольких тысяч мужчин и женщин, нанятых CSIS, координировалась изнутри комплекса в Чжуннаньхае, где жило и работало китайское руководство. Рядом с кабинетом премьер-министра находилось одноэтажное прямоугольное здание с традиционной изогнутой крышей из красной черепицы и мощеной площадкой с площадкой для вертолетов и местом для парковки автомобилей. Крыша здания была украшена антеннами. Фотография, сделанная американским спутником, показала, что у здания был внутренний двор с декоративным прудом и миниатюрным ландшафтным садом. Личный кабинет Цяо Ши был единственным, у которого был прямой выход во двор.


Именно оттуда он управлял разведывательными сетями, которые простирались через Тихий океан в США и Европу, на Ближний Восток, Азию, Австралию и Японию. Под его командованием была армия шпионов и информаторов и непревзойденный бюджет на их содержание.


Вся его карьера была основана на ловких, сдержанных шагах, на подъеме через бюрократию одного министерства к другому. Его знание языков - он говорил по-французски, по-японски и по-корейски - привело его в министерство иностранных дел. В качестве дипломата он много путешествовал, прежде чем был отозван на руководящую должность в министерстве. В 1980 году Дэн Сяопин назначил его главой государственной безопасности. Дэн умер, но сила Цяо осталась неизменной: он знал все секреты, грешки и другие личные недостатки стариков Чжуннаньхая, последних выживших в Великом походе 1934 года, когда они совершили незабываемое двухлетнее путешествие шесть тысяч миль по горным хребтам и провинциям больше, чем у большинства европейских стран; это было не только стратегическое военное отступление от ужасной реальности брата, убивающего брата, но и крупная миграция, которая в конечном итоге привела к становлению нации нового Китая.


Одним из первых решений Мао Цзэ-дуна после того, как он провозгласил рождение коммунистического государства 1 октября 1949 года, было создание лидерского комплекса на окраине Запретного города, откуда императоры правили семьсот лет. Цяо Ши помог превратить его в один из самых укрепленных районов на земле. Сторожевые посты стояли в самых неожиданных местах: врезанные в стволы деревьев с каждой нишей, достаточно большой для человека, или скрытые в кустах. Датчики, растяжки и тепловизионные камеры получили распространение. Никаким самолетам не разрешалось пролетать над городом, и только вертолеты, переправлявшие стариков в их летние дворцы на холмах к западу от города и обратно, прилетали и уходили. В поселке они жили на восточном берегу озера в центре поселка. Многие из домов были дворцами, часто с тридцатью или более спальнями, великолепными салонами и крытыми бассейнами. Обставленный артефактами, вывезенными из Запретного города, каждый особняк имел свиту из слуг и охранников, которые жили на северной стороне озера в нескольких бараках, прикрытых растительностью. Вокруг комплекса было высажено более сотни разновидностей деревьев и кустарников, как напоминание о тех, что старики видели во время Великого похода. Само озеро было заполнено карпом. Мао изначально заказал сто тысяч; с годами их число увеличилось, по некоторым данным, до нескольких миллионов. Более уверенным было то, что вода была темной от их фекалий, и команда садовников постоянно ее убирала. Несколько иностранцев, допущенных в Чжуннаньхай, сказали, что от озера пахнет неприятным запахом.


Состоялась ли встреча Меира Дагана с Цяо Ши на территории, останется неизвестным, равно как и то, что было согласовано между ними. Но через двадцать четыре часа после приземления его самолет снова был в воздухе, направляясь обратно в Израиль.


Несколько дней спустя Моссад был в числе ряда западных спецслужб, которые обнаружили, что Северная Корея использовала вирус птичьего гриппа в качестве оружия. Это усугубило растущую обеспокоенность, которая уже охватила мир по мере того, как росла перспектива повторения пандемии гриппа 1918 года, унесшей жизни 50 миллионов человек. Тогда, как и сейчас, не было готовой вакцины для вакцинации целых популяций. В предупреждениях спецслужб говорилось, что в форме аэрозоля вооруженный вирус нельзя будет обнаружить на пограничных переходах, что делает его идеальным оружием для террористов. В Вашингтоне администрация Буша проводила брифинги для членов Конгресса и Сената, классифицированные как «Совершенно секретная / конфиденциальная комментированная информация», в ходе которых директор ЦРУ Портер Госс и Джон Негропонте, директор Национальной разведки, раскрыли подробности террористической угрозы.


Вспышка возникла в Азии, и руководители разведки объяснили, что северокорейским агентам будет относительно легко получить птиц, инфицированных штаммом H5N1, из которых вирус может быть использован в качестве оружия. Бывший директор Biopreperat доктор Кен Алибек, который бежал из России и теперь был старшим советником администрации Буша по биозащите, сказал автору: «Трудно переоценить угрозу распространения вируса птичьего гриппа в качестве оружия. Это было бы самым ужасным оружием в руках террориста. Невозможно обнаружить птичий грипп в аэрозольной форме, если он передается естественным путем инфицированными птицами. Но созданный в лаборатории вирус будет гораздо более смертоносным и может быть нацелен на конкретные цели ».


Питер Опеншоу, профессор вирусологии Имперского колледжа в Лондоне, сказал: «Это было бы страшнее, чем искусственная оспа. Это было бы относительно легко сдержать, потому что вакцина уже существует ». Хью Пеннингтон, профессор микробиологии в Абердинском университете в Шотландии, сказал, что молекулярные биологи Северной Кореи «могут смешивать вирус птичьего гриппа с другими вирусами гриппа, что облегчает его распространение при личном контакте».


Были ли сообщения о том, что Северная Корея использовала птичий грипп в качестве оружия, свидетельством того, что режим отверг любой подход Китая к прекращению вооружения Ирана? Неужели Цяо Ши просто вежливо выслушал Дагана и ничего не сделал? Или он согласился со стариками Чжуннаньхая, что не в их собственных интересах оказывать давление на их неустойчивого соседа?


С уверенностью можно было сказать, что боеголовка, начиненная вирусом, использующим оружие, и запущенная по Тель-Авиву, будет иметь катастрофические последствия. Но теперь это была не только возможность использования вируса птичьего гриппа в качестве оружия, угрожавшего Израилю и всему миру за его пределами. Это было от шести ученых-ядерщиков, которые работали в ядерной промышленности Пакистана и покинули страну.


Моссад обнаружил их деятельность еще до того, как они покинули Пакистан после тесного сотрудничества с Абдул Кадир Хан, отцом исламской бомбы и крестным отцом распространения ядерного оружия. Их технический опыт включал сложные дисциплины, необходимые для использования центрифуг для производства обогащенного урана, предшественника ядерной бомбы.


Их навыки были усилены южноафриканскими ядерными экспертами, тайно работающими в ядерной программе Пакистана в исследовательских лабораториях Хана. Собственная программа Южной Африки в области космической эры была свернута после того, как Америка пригрозила торговыми санкциями в 1993 году. В одночасье президент Нельсон Мандела отказался от своей мечты о запуске астронавта в космос. Помимо того, что миллиарды рандов были потрачены впустую, сотни высококвалифицированных мужчин и женщин остались без работы.


Но более талантливым не пришлось долго ждать предложений. Первый поступил с израильского ядерного объекта Димона. Его отношения с южноафриканской программой процветали с тех пор, как «Димона» разработала первую ракету средней дальности ЮАР «Арнистон», точную копию израильской ракеты «Иерихон II». Десятилетие тесного сотрудничества наконец закончилось в 1992 году, опять же под давлением Соединенных Штатов. Но связи между учеными остались.


Тем, кто работал в Kempton Park, предприятии за пределами Йоханнесбурга, разрабатывающем системы камер высокого разрешения для спутников; в Сомерсет-Уэст, в зарослях Восточной Капской провинции, где были сконструированы ракетные двигатели; на заводе системотехники в Стелленбошском университете недалеко от Кейптауна поступили заманчивые предложения. Им больше не нужно будет жить в стране с самым высоким в мире уровнем убийств и коррупционными скандалами. В Израиле они будут получать зарплату в твердой валюте по своему выбору, намного превышающую заработанную ими ранее. Вскоре они начали продавать свои дома возле ракетных полигонов в Ква / Зула / Натале и в бывшем заповеднике недалеко от Кейптауна и вылетели на север регулярным рейсом Эль-Аль в Тель-Авив, присоединившись к другим из ядерных Завод по производству боеголовок на вельде за пределами столицы страны Претории. Со всеми оплаченными расходами и существенным первоначальным взносом на свои банковские счета они обосновались в своей новой жизни в окаймленных пальмами поселениях, созданных для них в пустыне Негев. Они обнаружили, что работают вместе с рядом россиян, которые также подверглись охоте за головами после распада Советского Союза.


Рекрутеры из Пакистана тоже были заняты. Работая с еще большей осмотрительностью, чем продемонстрировали израильтяне, они предлагали другим разочаровавшимся ученым зарплаты на еще более высоком уровне, чем у Димоны. Вместе с ними последовало обещание образа жизни в Пакистане, который будет соответствовать образу жизни ученых в период апартеида: слуги, которых они должны были отпустить после краха программы Южной Африки по достижению космической эры, снова будут в изобилии в Пакистане, а также с закатом, вечерний ритуал коктейлей на закате, который был неотъемлемой частью их южноафриканской жизни. Они будут жить в домах даже более роскошных, чем на мысе; их дети будут обучаться в частных школах, учителя которых будут из великих университетов Англии, Франции и США, а их частные медицинские учреждения будут укомплектованы лучшими врачами. Наряду с щедрыми праздниками, их доход не будет облагаться налогом и будет храниться в любом банке по их выбору в любой точке мира. Предложения были с радостью приняты, и рейсы из Йоханнесбурга в Исламабад были заполнены учеными и их семьями.


За прошедшие годы они помогли развить навыки шести пакистанских ученых-ядерщиков, которые тайно ускользнули из страны после того, как были идентифицированы как причастные к тому, что стало известно в Моссаде, МИ-6 и ЦРУ как «американская Хиросима». Намерение состояло в том, чтобы переправить в Соединенные Штаты ядерное устройство, которое будет взорвано в Вашингтоне. Бомба будет транспортироваться на одном из контейнеровозов, которые каждую неделю прибывают в порты Восточного побережья США. Лишь немногие подверглись полному обыску. Спящие агенты собирали бомбу, упаковывали в контейнер, доставляли ее в Вашингтон и взрывали, вызывая даже больше смертей и жертв, чем теракты 11 сентября.


Операция была задумана Усамой бен Ладеном с точностью, которая имела бы такую же ужасную синхронность, как теракты 11 сентября. Намерение состояло не только в том, чтобы запугать и ужаснуть огромным количеством жертв, но в то же время показать пример победы, одержанной насилием. Политически это было задумано как объединяющий призыв к глобальному джихаду, всемирной священной войне. Лидеры мусульманских наций, которые выступали против этого, будут сметены с лица земли в том, что бен Ладен сравнил с созданием нового халифата, о котором он давно мечтал. Он предвидел, как через поколение после того, как многие мусульманские страны обрели независимость, в основном от Великобритании, их мир вступит в новую религиозную эру. Первый этап уже имел место в Иране, где революция Хомейни 1979 года подняла обездоленные массы. Следующей после американской Хиросимы будет саудовская королевская семья, которую бен Ладен давно обвинял в предательстве своих обязанностей хранителя святых мест Мекки и Медины.


Подробности плана взрыва ядерного устройства в Америке стали известны после поимки Халида Шейха Мохаммеда, начальника военных операций бен Ладена, в конспиративной квартире «Аль-Каиды» в Карачи 2 марта 2003 года. Арест был произведен агентами пакистанской разведки. , что позволило президенту Мушаррафу предоставить Вашингтону дополнительные доказательства того, что он остается стойким сторонником войны с терроризмом. Это по-прежнему оставалось далеко не полной правдой. Хотя Пакистан действительно задержал множество членов «Аль-Каиды», он по-прежнему спонсировал террористические группы в спорном штате Кашмир, финансируя, обучая и вооружая их в их войне на истощение против Индии. Администрация Буша продолжала рассматривать Пакистан как своего могущественного союзника в войне с терроризмом, которую поддерживает бен Ладен. «Кашмир - это второстепенный вопрос», - сказал автору сотрудник Госдепартамента.


Арест Мохаммеда получил дополнительную общественную признательность Вашингтона. Не будет упоминаться о роли, которую сыграли ЦРУ и спецназ США, которые доставили дорогого пленника на базу для допросов на американской базе в Баграме в Афганистане. Они привезли с собой более тысячи документов и сотню жестких дисков, извлеченных из конспиративного дома Мохаммеда на глухой улице Карачи; его предали за тысячу долларов США. Документы и диски позже были сочтены «действующей золотой жилой» и послужили основанием для допроса Мохаммеда.


Закованный в наручники и капюшон в одном из железнодорожных грузовых вагонов комплекса, лишенный сна и длительные периоды усиленного «белого шума», лишенный кондиционирования воздуха во время сильной дневной жары и отсутствия тепла для ледяного холода ночи, с введением наркотики, чтобы ослабить его сопротивление, в сочетании с физическим насилием и угрозами суммарной казни - методы, позже раскрытые Amnesty International, - Халид Шейх Мохаммед начал раскрывать подробности американской Хиросимы. Он требовал взрыва семи тактических ядерных устройств одновременно в семи городах. Это были Нью-Йорк, Вашингтон, Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Сиэтл, Чикаго и Бостон. Каждое устройство способно произвести взрыв в десять килотонн. Планирование множественных взрывов все еще находилось на начальной стадии, и операция в конечном итоге потребовала бы контрабанды ядерных устройств в Соединенные Штаты в морских грузовых контейнерах. Ежегодно в порты США заходят около 18 тысяч контейнеровозов; только небольшой процент тщательно проверяется. Чтобы проверить все, потребовалась бы рабочая сила, намного превышающая то, что доступно, и это имело бы серьезные последствия для торговли Америки.


Именно на этом этапе, в мае 2003 года, Моссад стал непосредственным участником.


Комплект захваченных документов и первые протоколы допросов были переданы Моссаду в рамках тесного сотрудничества, установленного между Портером Госсом и Меиром Даганом. В ответ Моссад предоставил ЦРУ потрясающие новости. В апреле 2003 года Абдул Кадир Хан встречался с бен Ладеном. Ученый прилетел в Пешавар в Северо-Западной провинции и проехал через высокие горы через границу с Пакистаном в суровую, беспощадную и пустынную землю восточного Афганистана. С Ханом ушел один из шести ученых-ядерщиков, за которыми следил Моссад. Его звали Мурад Касим, и он был ведущим специалистом по тонкостям центробежной технологии в лабораториях Хана.


Теперь, месяц спустя, в середине мая, Касим был среди гостей Хана в его загородном доме с видом на озеро за пределами Равалпинди на северном уровне Пенджаба. Район был райским заповедником.


Под видом рыбаков отряд яхоломинов Моссада установил наблюдение за домом. Направляющие микрофоны были замаскированы под стержни.


Прошло пять лет с тех пор, как Хан успешно взорвал первую ядерную бомбу Пакистана на полигоне под пустыней Белуджистан. В последующие годы он продолжал продавать ядерные технологии Ирану и Северной Корее. Помимо Мурада Касима, Моссад идентифицировал пятерых своих коллег, которые также побывали там; Мухаммад Зубайр, Башируддин Махмуд, Саид Ахтер, Имтаз Байг и Вахид Насир. Все были старшими менеджерами Khan Laboratories. В те выходные в мае они завершили список гостей в убежище Хана у озера.


Как и их хозяин, гости Хана были убежденными сторонниками «Аль-Каиды». Кроме того, Башируддин Махмуд в начале этого года провел встречу с бен Ладеном и лидером талибов муллой Омаром в Кандахе e9781429981637_img_257.gif, Афганистан. На обратном пути в Пакистан он был ненадолго задержан в городе американскими войсками. Махмуд потребовал дипломатической неприкосновенности и настоял, чтобы он находился в стране с «сельскохозяйственным визитом». Столкнувшись с документами, подтверждающими его заявление, ему разрешили вылететь обратно в Исламабад. После того, как ЦРУ предложило ему допросить его, офицеры пакистанской разведки были удивлены, когда Махмуд признал, что действительно встречался с террористами, которые просили его изобрести радиологическую бомбу. Он будет построен из ядерного материала, обернутого обычными взрывчатыми веществами, которые бен Ладен получил на ядерном объекте бывшего Советского Союза в Узбекистане. Махмуд настаивал, что он отклонил просьбу. Правительство Пакистана сообщило Вашингтону, что Махмуд вне подозрений. О его встрече с бен Ладеном и муллой Омаром не упоминалось.


Теперь подслушивающая команда Моссада услышала, как Махмуд сказал Хану и его гостям, что его собственные контакты в пакистанской разведке предупредили его, что ЦРУ знало об их собственной роли в американской Хиросиме после того, как их имена всплыли в документах, обнаруженных при поимке Халида Шейха Мохаммеда. Давно укоренившиеся подозрения Моссада подтвердились: Махмуд поехал в Канду e9781429981637_img_257.gifне для того, чтобы обсуждать с бен Ладеном создание относительно простой «грязной бомбы», а для того, чтобы пообещать услуги самого себя и пяти других ученых, сидевших за столом Хана.


На следующий день, когда Меир Даган отправлял Портеру Госсу подробности того, что было записано блоком «Яхоломин», все шесть ученых покинули Пакистан. Впоследствии Хан решительно отрицал, что его сотрудники были причастны к заговору с целью нанесения ядерных ударов по Америке.


Их имена были внесены в списки задержанных ряда служб безопасности. Но, как и другие, связанные с террористами, ученые исчезли в ночи, как пресловутые воры. Пройдет год, прежде чем Моссад снова встанет на их след. Они были в Саудовской Аравии.


Спустя почти год после того, как Абдул Кадир Хан сделал свое телевизионное признание в том, что он торговец ядерным оружием на черном рынке, коммерческий рейс с Кипра приземлился в аэропорту Тель-Авива. Среди его пассажиров был Моше Файнштейн (псевдоним). Он был «Моссад катса» и его экспертом по распространению ядерного оружия. В Никосии он встретился с представителем большого иностранного сообщества Саудовской Аравии. После месяцев тщательного совершенствования и тщательной проверки своего опыта и биографии своей семьи, иностранец был принят на работу в качестве сайанима и получил кодовое имя «Продавец», что свидетельствует о его деловой хватке. Встречи будут организованы через «Продавец», разместивший объявление в разделе «Одинокие сердца» лондонской газеты, доступной в Эр-Рияде. Через два дня после его появления Моше прилетел на встречу.


Коммивояжер установил прочные связи с Домом Саудов, используя тот факт, что его администрация была очень персонализированной, часто представляя собой не более чем функционеров, окружающих одного человека, обычно принца королевства. Именно способность Продавца нацеливаться на ключевых лиц делала его важным для Моссада. На раннем брифинге Продавец объяснил Моше, что министерство иностранных дел вращается вокруг принца Сауда аль-Фейсала; и никакое решение, каким бы незначительным оно ни было, не могло быть принято без его одобрения. Аналогичным образом управлялись и другие министерства. Продавец резюмировал ситуацию так: «Если вы дадите им список из более чем одного пункта, они часто не доберутся до второго. Халатность и некомпетентность - это слова ». В ноябре 2008 года, через пять лет после встречи на берегу озера, Вахид Насир решил опровергнуть сообщение Моссада о том, что он присутствовал или уехал в Иран.


Его дразнящие проблески в замкнутый мир королевства появились во время его регулярных поездок в Европу и отпусков на Кипр, чтобы спастись от яростно высокой температуры лета в Эр-Рияде. Контакт в Министерстве информации раскрыл подробности растущего антиамериканизма в стране (в 2005 году одобренный режимом опрос показал, что 97 процентов населения отрицательно относятся к Соединенным Штатам). Еще более тревожным было растущее проникновение «Аль-Каиды» в Саудовскую Аравию и то, как правящая семья пыталась избежать нападений на своих членов, позволяя им платить организации значительные суммы - при условии, что деньги использовались только для нападения на цели. за пределами страны. Продавец предоставил подробную информацию о том, как саудовские нефтедоллары профинансировали резню 11 сентября и нападение на военный корабль США « Коул» . Свидетельства продавца позволили Доре Голду, бывшему послу Израиля, имеющему тесные связи с Моссад, публично предупредить: «Саудовская Аравия платит выкуп, чтобы ее оставили в покое. Его не волнует, кто еще страдает. Он пожнет то, что сеет ».


В Доме Саудов продолжалась борьба за власть после смерти короля Фахда и назначения Абдуллы править королевством пустыни. Он был сводным братом влиятельной фракции в королевской семье. В его состав входили князь Султан, министр обороны; Принц Найеф, министр внутренних дел; Принц Турки, директор разведки, а ныне посол при дворе Сент-Джеймс; и принц Салман, губернатор Эр-Рияда. Они были известны как Судаири в честь их матери, Хассы бинт Ахмад аль-Судаири, любимой жены короля Ибн Сауда, основателя королевства. Абдулла, их сводный брат, с момента прихода к власти вызывал недовольство Судаири своими постоянными упреками за их расточительные траты, которые также были причиной тлеющего общественного негодования. Это привело к всплеску религиозного рвения среди населения, половина которого была моложе восемнадцати лет. Это усугублялось колебаниями доходов от нефти в стране, что привело к снижению уровня жизни. Это была благодатная питательная среда для «Аль-Каиды».


Моше Файнштейн вернулся в Израиль с важной информацией от Продавца. Его удостоверение личности позволило ему обойти формальности в аэропорту и быстро добраться до ожидающей машины и водителя. На лобовом стекле была наклейка с девизом туристического офиса Израиля: двое мужчин с виноградом и кувшин, напоминание о том времени, когда Моисей послал Халева и его людей искать Землю Обетованную и выяснить, есть ли у ее народа яды или микробы, распространяющие болезни, которые могли иметь разрушительное воздействие на евреев, которые уже многое перенесли во время бегства из Египта фараона. Халев вернулся с вестью о том, что земля, которая позже стала Израилем, «текла молоком и медом». В Моссаде шутили, что это первая и лучшая разведывательная информация, полученная страной.


Через 30 минут машина подъехала к воротам Кирьи, штаба Сил обороны Израиля. Часовой проверил удостоверения личности, был установлен гидравлический барьер, и машина проехала немного и остановилась перед безликим бетонным зданием. Внутри находился спартанский конференц-зал, где заседал комитет руководителей служб. С ними был директор военной разведки бригадный генерал Моше Яалон. В Израиле он был легендой, бывший десантник в элите Сайнета Мактал, аналог британской SAS, который служил во всех тех горячих точках на Ближнем Востоке, где улицы и базары часто не имели названий и где его убивали или -убить. Рядом с ним сидел Меир Даган.


Даже с учетом того ровного, бесстрастного тона, которым Моссад поощрял своих офицеров выступать с докладами, люди за столом для переговоров могли воодушевиться только тогда, когда Моше Файнштейн раскрыл то, что сказал ему Коммивояжер. Абдул Кадир Хан тайно приехал в Эр-Рияд и встретился с Абдуллой. Целью встречи было активизировать сверхсекретное соглашение о ядерном сотрудничестве с Пакистаном, которое было разработано, чтобы предоставить Дому Сауда технологии ядерного оружия в обмен на дешевую нефть. Моссад уже обнаружил - через сеть информаторов его агент Джамал, бегавший по Азии, - что в пакте также содержится призыв к Пакистану ответить на любую ядерную атаку со стороны Ирана, запустив свой собственный ядерный арсенал. Пакт был подписан во время визита Абдуллы в Исламабад в 2003 году. Аналитики «Моссада» отклонили обещание помочь Саудовской Аравии в таком событии, как не более чем приукрашивание витрины.


Но присутствие Хана в Эр-Рияде усилило опасения Израиля, что если Саудовская Аравия разработает потенциал ядерного оружия, ее ракеты будут представлять серьезную угрозу для еврейского государства.


Брифинг Моше Файнштейна еще больше приблизил эту возможность. Продавец сообщил ему, что саудовские военные транспортеры C-130 начали выполнять регулярные рейсы с их военной базы в Дхаране. Именно оттуда Америка начала свою первую иракскую военную воздушную атаку на Ирак; база была полностью под контролем Эр-Рияда после того, как американские войска были выведены из страны. Гигантский самолет совершил кругосветное путешествие в Лахор и Карачи, начавшееся после визита Хана. Продавец обнаружил, что самолет вернулся с грузом материалов, доставленных с пакистанского завода по обогащению урана в Кахуте.


Некоторая информация Продавца совпадала с тем, что знал Моссад. В 1987 году Саудовская Аравия закупила у Китая ракеты CSS-2. Хотя их дальность действия делала Израиль в пределах досягаемости, они были способны нести только обычные боеголовки и не могли сравниться с высокотехнологичной обороной Израиля. Первая серьезная попытка Саудовской Аравии выйти на ядерную арену была предпринята в 1990 году, когда Саудовская Аравия тайно передала Саддаму Хусейну 5 миллиардов долларов на создание ядерной бомбы. Переводом денег занимался Тайни Роуленд, лондонский финансист, который был посыльным Саддама, скрывавшим свое огромное состояние в банках по всему миру; он остается неоткрытым и по сей день (см. главу 19 «После Саддама», стр. 397–402). Бомба так и не была изготовлена, и сделка всплыла только тогда, когда в июле 1994 года дезертировал Мохаммед Хилеви, первый секретарь миссии Саудовской Аравии при Организации Объединенных Наций, взяв с собой более десяти тысяч документов, в которых подробно описывалась попытка Дома Саудов стать ядерная держава. Международное агентство по атомной энергии направило в страну инспекторов для проверки ее ядерных объектов. Они решили, что у королевства нет ни технических возможностей, ни квалифицированной рабочей силы для обращения с ядерным оружием.


Тем не менее, открытие намерений Эр-Рияда вызвало тревогу во всем мире, особенно в Израиле. Это усилилось по мере появления доказательств поддержки Саудовской Аравией идей джихада в Кашмире, Узбекистане и Чечне, связанных с бен Ладеном. Моссад сосредоточил внимание на связи Саудовской Аравии с Кашмиром; Эр-Рияд поддерживал кашмирских повстанцев, направляя средства через Пакистан; через центральный банк Исламабада были отмыты десятки миллионов долларов. По тому же маршруту были отправлены огромные суммы на поддержку талибов в Афганистане. Усама бен Ладен, уже прославившийся в Эр-Рияде за его борьбу против Советского Союза в Афганистане, оставался героической фигурой в королевстве пустынь. Слишком поздно Дом Саудов осознал, что он был их смертельным врагом. Атаки 11 сентября на Соединенные Штаты заставили короля и тысячи его принцев осознать масштабы угрозы, исходящей от «Аль-Каиды». После того, как Америка сняла свой защитный военный щит, династия Саудов остро нуждалась в ядерном арсенале. Пакистан, который по-прежнему остается одним из ведущих спонсоров терроризма в мире, мог предоставить оружие. Он стал первым портом захода напуганных правителей королевства. Прибытие Абдул Кадир Хана в Эр-Рияд стало еще одним доказательством готовности Пакистана удовлетворить их требования в обмен на неограниченное количество нефти по выгодной цене.


Тель-Авив увидел, что реальная опасность пакта между Саудовской Аравией и Пакистаном заключается в том, что у Дома Саудов может возникнуть соблазн попытаться купить себе мир, предоставив «Аль-Каиде» ядерное оружие.


У катса была последняя информация. Продавец опознал шесть пакистанских ученых-ядерщиков, которые исчезли после того, как были названы в американских документах Хиросима, по фотографиям, которые Моссад получил и показал ему.


Именно тогда ученые переместились из Списка задержанных Моссада в отдельный и очень секретный список, который он хранил для тех, кого ему было поручено убить.


Правила убийства не изменились. Каждая казнь должна быть одобрена комитетом под председательством действующего премьер-министра и состояла из человека, как показали доказательства, который представляет явную и реальную опасность для государства Израиль и который не может быть привлечен к суду, поскольку он или она защищен в пределах границ одного из врагов Израиля. Среди них были Саудовская Аравия, Северная Корея, Иран и многочисленные исламские республики бывшего советского блока. По мнению Моссада, потребность в кидоне возросла с распространением исламского фундаментализма во всех его проявлениях: ХАМАС, Хезболла, Исламский джихад, Фронт солидарности, Фронт освобождения Палестины, террористы Филиппин; все были поклялись уничтожить еврейское государство. Кидон убивал во всех этих местах, используя многие навыки, приобретенные в ходе их обширного обучения, в соответствии с точными инструкциями, которые они усвоили, и которые оставались в силе со времен Меира Амита, самого новаторского и безжалостного генерального директора Моссада до того, как Меир Даган занял его место. , написал правила своим жирным почерком: «Не будет никаких убийств глав государств, какими бы крайними они ни были. С ними будут разбираться политически. Семья террористов не будет убита, если не будет доказана их причастность к терроризму. Каждая казнь должна быть санкционирована действующим премьер-министром. Следовательно, это высшая судебная санкция государства, и палач ничем не отличается от законно назначенного палача или любого другого законно назначенного палача государства ».


Часть того, что Амит однажды сравнил с «теологией смерти» (автору), основано на восьмидесятистраничном руководстве, написанном в 1953 году ученым доктором Сидни Готтлибом, который в то время возглавлял Отдел технических служб ЦРУ. . Пособие до сих пор хранится в мидрасе, учебной школе Моссада, и используется как часть двухлетнего курса для его агентов. От них произошел кидон. Рафи Эйтан, бывший начальник операции Моссада, сказал автору: «Лишь немногие предъявляют требования; однажды совершенная полная холодность, а потом никаких сожалений ".


Эти требования были пропитаны командой, которая начала придумывать способы убийства шести пакистанских ученых, которые, по мнению государства Израиль, должны умереть. Кидон собрал профили ученых с помощью службы Азии, используя информацию от продавца, предоставленную Моше Файнштейну, от информаторов Джамаля в Пакистане и других местах. Ари Бен-Менаше сформулировал автору: «Они узнали свои цели; фон, семья и друзья, любые связи, которые могут быть полезны. Как они отреагировали на ситуацию; что толкает их кнопки. Только тогда можно было составить оперативный план. Они изучали каждый дюйм страны, в которой работали, ее географию и климат. Они изучали видеозаписи, туристические буклеты, местные газеты. Их методология основывалась на их отточенной способности отделять факты от предположений, а планы, которые они создавали, основывались на золотом правиле, согласно которому факты не всегда могут ждать достоверности ».


В конце октября 2005 года Коммивояжер сообщил Моше Файнштейну, что шесть ученых вылетели из Эр-Рияда в Тегеран, через неделю после того, как Северная Корея доставила жидкое топливо для иранской ракеты Шахаб-3 с дальностью полета восемьсот миль и способностью доставить боеголовку, которая уничтожит Тель-Авив. Во вторник, 25 октября, президент Ирана Махмуд Ахмадинежад выступил на тегеранской конференции под названием «Мир без сионизма». Это была последняя неделя Рамадана, время молитвы. Пять месяцев назад он сменил президента-реформатора Мохаммада Хатами, который выступал за международный диалог и улучшение отношений Ирана с Западом. Словами, напоминающими Гитлера, Ахмадинежад сказал: «Израиль и евреи должны быть стерты с лица земли. Любой, кто признает Израиль, будет гореть в огне ярости исламской нации ».


В кирье три атомные подводные лодки Израиля и их арсенал ракет с ядерными боеголовками были доведены до уровня на одну ступень ниже пуска, поскольку они молча наблюдали за морским дном в Ормузском проливе напротив иранского побережья.


2 ноября 2005 г. операция, вдохновленная Моссадом, достигла апогея в индонезийском тропическом городе Бату. Прошел месяц с тех пор, как катса в Дели, столице Индии, узнал, что Ажари Хусин, самый опытный производитель бомб Аль-Каиды, который уже был идентифицирован Моссад как организатор июльских бомбардировщиков в Лондоне, вскоре прибыл в Дели. еще до того, как бомбы взорвали городской район Пахаргани. Позже атака была обозначена как работа группы Аль-Каиды в Кашмире, Лашкар-и-Тойба или «Солдаты удачи». Более шестидесяти человек погибли и более сотни получили серьезные ранения. Предложение Моссада помочь индийской разведке выследить Хусина было быстро принято.


В течение трех недель поиски не обнаружили никаких следов одного из самых разыскиваемых террористов в мире. Затем саяним на Восточной Яве, части индонезийского архипелага, сказал своему контролеру катса, что несколько человек сняли дом в пригороде Бату, и двое из них имеют сходство с газетными фотографиями террористов, подозреваемых в причастности к террористической деятельности. Нападение в предыдущем месяце на ресторан на Бали, в результате которого погибли двадцать три человека. Через несколько часов катса прибыла в Бату. На газетных фотографиях были запечатлены Ажари Хусин и лидер другой группы боевиков, Джамаа Исламия, по имени Нордин Мохаммед Топ, безжалостный убийца, отлитый из той же безжалостной формы, что и Мусаб аз-Заркави в Ираке. Саяним сообщили, что Топ уехал с Батыя накануне вечером.


Действуя в соответствии с устоявшимся правилом, по которому присутствие Моссада оставалось неизвестным, каца сообщил начальнику своего отделения в посольстве Израиля в Дели. Об этом сообщили в МИД Индии. Оттуда звонок был направлен своему коллеге в Джакарту, столицу Индонезии. Уже через час после первого звонка в Бату шла полномасштабная операция. Под руководством элитного антитеррористического подразделения Индонезии на соседних крышах были выставлены снайперы, и начался генеральный бой. Изнутри дома были брошены ручные гранаты и стрельба по улице, когда подразделение штурмовало дом. Когда они вошли, Хусин потянулся к детонатору на поясе со взрывчаткой, который был на нем, но был остановлен, когда полицейский выстрелил ему в грудь и ноги. Но не было времени помешать другому террористу взорвать собственный пояс. Взрывом была сбита крыша дома. Ажари Хусин закончил свою жизнь, как и большинство его жертв, на фоне разрушительного взрыва террориста-смертника.


Изготовитель бомбы был одним из первых в списке террористов, которые должны были быть «предъявлены» Центром контртеррористической разведки ЦРУ (CTIC) в Лэнгли. Первоначально созданный в середине 1990-х администрацией Клинтона, он быстро расширился после терактов 11 сентября, чтобы противостоять угрозе исламского терроризма и преодолеть трудности ЦРУ в получении обвинительных приговоров против террористов. Дальнейшее расширение последовало за окончанием войны с Ираком, когда в Лондоне и Вашингтоне состоялся ряд встреч под председательством руководителей разведки обеих стран, чтобы решить, как лучше всего справиться с большим количеством захваченных подозреваемых террористов. Моссад сел за стол. В результате этих встреч был создан специальный центр для допросов на базе США в Баграме, в котором находились сорок мужчин и женщин CTIC, включая врачей, обученных использованию психотропных препаратов. Многие были знакомы с использованием умопомрачительных химикатов, которые были разработаны для печально известной программы CIA MK-ULTRA в 1960-х годах. Собственным следователям Моссада был предоставлен полный доступ к пленным. Полученные ими сведения были переданы CTIC.


Баграм быстро заполнился пленными талибами и иностранными наемниками. В первые недели двое умерли во время допроса, а некоторые остались инвалидами навсегда. Но вскоре центр был переполнен заключенными. На встрече в Лондоне в апреле 2002 года под председательством Джона Скарлетта в офисе Объединенного разведывательного комитета, на которой присутствовали офицеры CTIC и на которой Меир Даган также был наблюдателем, было решено, что Баграм не может эффективно действовать в таких условиях. Даже когда задержанных переправляли на Кубу на так называемом Гуантанамо-экспрессе, камеры грузового вагона в Баграме быстро заполнялись новыми заключенными. Можно ли найти другой сайт - возможно, несколько? Скарлетт служила в Москве офицером МИ-6 и напомнила о существовании центров для допросов по всему Советскому Союзу: он сказал, что хуже всего были центры КГБ в Узбекистане, Молдове и Польше. Они вполне могли служить цели CTIC. Скарлетт знала двух старших офицеров польской военной разведки, которые работали с GROM, специализированным подразделением польской разведки в Ираке. Их пригласили в Лондон для встречи с высокопоставленными членами МИ-6, работавшими в Восточной Европе. Джордж Тенет, в последние месяцы своего пребывания в должности, послал на встречу нескольких высокопоставленных чиновников. Поляки подтвердили, что центры допросов КГБ остались нетронутыми и использовались местными службами безопасности для допроса преступников.


Из-за значительного расстояния единственный способ перебросить ценных террористов «Аль-Каиды» и «Талибан» из Баграма - по воздуху. У CTIC уже был собственный самолет, и его старший офицер на встрече сказал, что не возникнет проблем с обеспечением прав на полеты и дозаправку в таких странах, как Великобритания, Германия и Испания. Польские офицеры определили аэродромы на территории старого Варшавского договора, которые можно было бы использовать в качестве промежуточных остановок; авиабаза в Тазаре на юге центральной части Венгрии, авиабаза Щитно-Шиманы в Польше и аэродром Маркулешти в Молдове. Во время холодной войны все они использовались для секретных операций спецназа Варшавского договора. Там же проводились допросы сотрудниками КГБ.


Оперативные планы были достаточно продвинутыми, пора было их политически штамповать. Скарлетт проинформировала премьер-министра Тони Блэра, а Тенет проинформировал президента Буша. Оба быстро их одобрили. Признавая, что Польша будет играть важную роль в качестве пункта дозаправки всех рейсов, направляющихся в Узбекистан - выбранная CTIC в качестве главного центра допросов террористов - было важно заручиться поддержкой Лешека Миллера, страна, которая вскоре должна была стать свергнутый премьер-министр, стойко поддерживавший войну в Ираке. Он немедленно согласился разрешить использовать базу Щитно-Шиманы в качестве основного пункта дозаправки CTIC в Восточной Европе и проинформирует своих коллег по кабинету о своем решении. Источник в лондонской разведке сказал автору: «Миллер, возможно, не знал окончательной судьбы тех, кто будет тайно доставлен в его страну и вылетает из нее. Но он также отчаянно хотел оставаться игроком в послевоенной коалиции ».


Первый полет начался в мае 2002 года. Представительский самолет Gulfstream V, регистрационный N379P, приземлился в аэропорту Нортхолт, безопасном военном аэродроме недалеко от Лондона. Он долгое время служил перевалочным пунктом для офицеров ЦРУ и МИ-6 на пути к секретным миссиям в Европе во время холодной войны. В соответствии с тем, что позже министерство обороны назвало «постоянными правилами», единственными подробностями полета компании Gulfstream были указаны имена пилота и владельца самолета. Никаких записей о пассажирах на борту не велось. Самолет был зарегистрирован в компании Premier Executive Transport Services. Впоследствии газета для массового тиража в Великобритании Mail on Sunday сообщила, что директора компании «существуют только на бумаге». Брайан П. Дайнесс, Стивен Э. Кент и Одри М. Тейлор, похоже, не имеют личных данных или предыдущего опыта работы. Такую бесплодную идентификацию использует ЦРУ, чтобы скрыть свою причастность к тайным операциям ».


В солнечный весенний день Gulfstream V и его незарегистрированные пассажиры перелетели из Нортхолта на базу Щитно-Шиманы на севере Польши, все еще покрытые зимним снегом. После дозаправки самолет вылетел оттуда на юг в Узбекистан. Вскоре бизнес-джет начал регулярный рейс, забирая задержанных в Джакарте в Индонезии, Пакистане и Баграме. Одним из них был йеменский микробиолог Джамиль Касим Саид Мохаммед, разыскиваемый CTIC «в связи с бомбардировкой авианосца« Коул », когда военный корабль стоял на якоре у Адена». Он был доставлен в Узбекистан, и его судьба остается неизвестной. Еще одним пассажиром был Мухаммад Саад Икбал Мадни, подозреваемый из Египта, который работал с британским «бомбардировщиком обуви» Ричардом Ридом. Он был доставлен из Джакарты в Египет. Его судьба также остается неизвестной.


К декабрю 2005 г. в CTIC работало более тысячи человек: полевые офицеры, аналитики, переводчики и офицеры связи с иностранными разведывательными службами. Их самые тесные отношения остались с Моссадом: его собственные катса в Иране, Пакистане, Сирии и Афганистане постоянно предоставляли обновленную информацию о передвижениях подозреваемых в терроризме, внесенных в список CTIC. Решение о том, кто будет представлен, было принято CTIC совместно с директором ЦРУ Портером Госсом.


Решение о том, как будет осуществляться исполнение, было доработано. Офицеры CTIC теперь находились в двадцати двух странах по всему миру, чтобы заниматься арестами и транспортировкой подозреваемых. Обычно их арестовывала местная служба безопасности и держали в одиночных камерах до тех пор, пока их не отправляли в назначенное «черное место» - описание центров для допросов CTIC. Решение о том, куда направить подозреваемого, принимал на месте старший офицер CTIC.


«Если требуется сильный психологический допрос с применением физической силы, задержанного отправляют в Иорданию. Если подозреваемый должен быть допрошен между периодами применения сильной физической силы, его отправляют в Египет. За самые жестокие пытки для получения информации его отправляют в Узбекистан, где его убивают после того, как он больше не может раскрыть информацию », - сказал автору высокопоставленный офицер Моссада.


Крейг Мюррей, в то время посол Великобритании в Узбекистане, в ноябре 2004 г. написал в служебной записке министру иностранных дел Великобритании Джеку Строу (копию которой видел автор): «Глава ЦРУ в этой стране признал мне, что эти пытки в том числе и кипячение заключенных в чанах ». Мюррей был освобожден от должности, назван «психически неуравновешенным» и окончательно уволен с дипломатической службы. К декабрю 2005 года он стал одним из первых, кто публично раскрыл подробности процесса выдачи. В результате, по его словам, ему угрожали службы безопасности Великобритании.


Но полеты продолжались: самолеты CTIC пересекали мир. К Gulfstream V теперь присоединились C-130 Hercules, Casa Turboprop, Gulfstream и Boeing 737. Все они были выкрашены в белый цвет и не имели никаких опознавательных знаков. Некоторые из них были также арендованы у Premier Executive Transport Service. Когда с ним связался, он отказался обсуждать самолеты или цель, для которой они использовались. Информация о том, что происходило на борту самолета, была получена из двух разведывательных источников - одного в Лондоне, другого в Вашингтоне.


«Заключенных приковывают к своим местам, им затыкают рот и часто принимают наркотики во время полетов. Офицеры CTIC едут с ними в страну проведения допросов. В полетных манифестах не указывается, кто они такие. На стоянке для дозаправки жалюзи на окнах самолетов опускаются. На борт не допускаются местные официальные лица. Топливо оплачивается кредитной картой, которую имеет пилот. Счет оплачивается CTIC », - сообщил автору лондонский источник. Источник в Вашингтоне добавил: «В таких странах, как Узбекистан, пытки проводят следователи, прошедшие советскую подготовку. У них есть список «информационных целей», которые нужно получить. Ответы передаются постоянному офицеру CTIC. Он отправляет его в Вашингтон ».


Оттуда информация распространялась в разведывательном сообществе США и отправлялась избранным иностранным спецслужбам, включая Моссад. В Тель-Авиве он был тщательно проверен на сравнении с другими материалами, собранными собственной сетью агентов и информаторов службы.


К концу 2005 года в результате «полетов пыток» (описание было придумано Amnesty International) сотни подозреваемых были доставлены на секретные черные объекты, далеко за пределами общественного внимания и системы правосудия США. В декабре швейцарская разведка - небольшая, но уважаемая шпионская организация - перехватила факс, отправленный Ахмедом Абдул Гейт, министром иностранных дел Египта, начальнику разведки посольства в Лондоне. Министр хотел узнать о судьбе двадцати трех задержанных, доставленных из Афганистана на черную площадку на черноморском побережье Румынии. Швейцарская разведка, у которой тесные отношения с Моссад, отправила копию факса в Тель-Авив, где его подлинность была быстро установлена. В нем министр сослался на «аналогичные центры для допросов в Украине, Косово, Македонии и Болгарии».


К концу декабря 2005 года самолеты пыток совершили более двухсот полетов в Великобританию и обратно и почти четыреста через воздушное пространство Германии. Остальные рейсы проходили через испанские аэропорты и международный аэропорт Ирландии Шеннон. В журналах авиадиспетчеров этих стран было зарегистрировано более семисот полетов самолетов CTIC. Одним из тех, кто выжил во время полета, был уроженец Кувейта Халед аль-Масри, ставший гражданином Германии. Он уехал в отпуск в Македонию в 2003 году, когда местная полиция вытащила его из автобуса и продержала три недели в камере без окон. Однажды ночью его доставили в аэропорт Скопье и передали сотрудникам CTIC. Аль-Масри утверждает, что именно это и случилось с ним тогда.


«Меня отвезли в комнату в аэропорту и ввели наркотики. Затем меня посадили в самолет, кажется, это был «Гольфстрим». В полете мне сказали, что я собираюсь в особое место, где меня никто не найдет. Я до сих пор понятия не имею, где это было. Но после долгого перелета меня закрыли и увезли в тюрьму. Я оказался среди заключенных из Пакистана, Танзании, Йемена и Саудовской Аравии. Я был там пять месяцев, меня регулярно избивали и заставляли признаться в том, что я террорист. Однажды меня вытащили из камеры, посадили в закрытый грузовик и отвезли к самолету. Это был тот самый, который привел меня туда. После полета меня вывели из самолета. Один американец сказал мне, что была допущена ошибка. Он посадил меня в машину с другими американцами. Они проехали какое-то время, сказали мне выйти, и уехали. Я узнал, что был в Албании. Я вернулся в Германию ».


Он сообщил о своей истории в полицию Франкфурта. Подробности были переданы в криминал, аналог ФБР в стране. Аль-Масри взял интервью у двух агентов. Удовлетворенные, они проинформировали Bundesamt Fur Verfassungschatz, Федеральное управление по защите Конституции. Он связался с начальником отделения ЦРУ в Берлине. Он отправил отчет Лэнгли. Согласно досье немецкой полиции по этому делу, ему сказали, что произошла «ошибка, путаница в именах». Министр внутренних дел Германии Отто Шили, находившийся с визитом в Вашингтоне, поднял этот вопрос перед Кондолизой Райс. Она предложила ему такой же ответ. Официально дело закончилось. Попытки Аль-Масри получить компенсацию на момент написания этой статьи не увенчались успехом, и ему сказали, что нет смысла ее добиваться.


В Тель-Авиве высокопоставленные сотрудники «Моссада» начали рассматривать эти показы как неловкую инсценировку, которая мешает реальной работе ЦРУ и не может предоставить надежные разведданные. Ветеран Моссад Каца сказал (автору): «Опасность полетов пыток заключается в том, что они обеспечивают бесценную пропаганду для наших врагов. Где жестокие допросы переходят границу в пытки? Мы не против жестких допросов, но мы подводим черту к методам, позволяющим жестоко избивать заключенных, подвергать их сексуальному насилию, а также подвергать их неоднократным пыткам электрическим током и угрозам в адрес их семей. Мы не брезгливы, а практичны. Такого рода допрос не дает достоверных сведений ».


Но полеты с пытками продолжались в последние дни 2005 года. На момент написания этой статьи не было планов их остановить. Источник в разведке в Вашингтоне сказал автору: «Они будут продолжаться, пока Буш ведет войну с терроризмом».


Более того, полеты были незаконными и нарушали все конвенции Организации Объединенных Наций против пыток.


С наступлением Нового 2006 года в Тель-Авиве специалисты «Моссада» - психиатры, психологи, бихевиористы и психоаналитики - продолжали оценивать образ мышления президента Ирана Махмуда Ахмадинежада. В течение нескольких недель, часто работая с рассвета до полуночи семь дней в неделю, они изучали его речи и смотрели видео с его публичными выступлениями, чтобы понять его личность и мир, из которого он пришел.


Он родился в деревне в тени Альборза, четвертого из семи детей. Ему был год, когда его отец Ахмед переехал с семьей в Тегеран, чтобы работать кузнецом. Специалисты задумались о том, насколько бедность, мучившая его в годы становления, повлияла на его дальнейшую карьеру и сформировала его радикальные взгляды. Молодой человек, занявший 130-е место на национальных вступительных экзаменах в университет, набравший три тысячи студентов, стал убежденным активистом кампуса во время правления шаха и ушел в подполье из-за ужасной службы безопасности режима Савака. После свержения шаха Ахмадинежад приветствовал аятоллу Хомейни как нового правителя страны.


Жидкий, худощавый, бородатый юноша с пронзительными угольно-черными глазами стал привычной фигурой в Тегеранском университете науки и технологий (IUST), который набирает сотрудников в свою студенческую организацию - Управление по укреплению. Он стал всемирно известным, когда в 1979 году в течение 444 дней держал в заложниках американских дипломатов в их посольстве в Тегеране. Ахмадинежад проявил необычные политические навыки, воспользовавшись ситуацией для унижения Соединенных Штатов. В 2006 году Ахмадинежад стал предметом интенсивных спекуляций, когда была опубликована фотография, на которой утверждалось, что он был главой похитителей заложников и что он лично жестоко обращался с их пленниками. ЦРУ установило, что это утверждение не соответствует действительности. Задолго до этого он получил степень доктора технических наук, вступил в Стражу исламской революции и участвовал в ирано-иракской войне. Вскоре он стал вице-губернатором отдаленной провинции Маку, а затем губернатором более важной провинции Ардебиль. Его следующей целью была мэрия Тегерана, и он был избран в 2003 году с 12-процентной явкой. Он отменил многие реформы, введенные его предшественником, подчеркнул необходимость религиозного благочестия и завоевал популярность, открыв бесплатные столовые для бедноты города. Это была платформа для его кампании за то, чтобы стать президентом, предлагая «рабочие места для всех и нефтяные деньги на ваших столах». Действующий президент, семидесятилетний Али Акбар Хашеми Рафсанджани, был отстранен от власти. Мир наблюдал и надеялся, что сорокадевятилетний Ахмадинежад продолжит диалог с Западом из-за его опасений, что стремление Ирана к ядерной энергии на самом деле было прикрытием для производства ядерного оружия. Рафсанджани дал понять, что готов дать гарантии, которых добивались Вашингтон и Лондон и на которых настаивал Израиль. Но первый намек на то, что новый президент не будет таким податливым, прозвучал, когда он сказал на митинге в Тегеране в октябре 2005 года, что он «разработает самую мощную из сил, которая даст нам вечную мощь и мир - ядерную энергию».


С тех пор каждое сказанное Ахмадинежадом слово, каждый дипломатический шаг, который он сделал, каждая эскалация угроз Израилю, которую он высказывал в резких тонах диалекта своей горной деревни, были тщательно изучены специалистами Моссада. Его биография предоставила им полезные средства для изучения того, что двигало Махмудом Ахмадинежадом. Частично это была проницательная realpolitik, призванная завоевать одобрение у себя дома и посеять страх за границей. Он понимал силу иранских нефтяных ресурсов на мировом рынке и их растущую цену. Он также видел, что Америка была ослаблена повстанцами в Ираке. Он был таким же исламским фанатиком, как и Усама бен Ладен, и ухватился за призыв мусульманских фундаменталистов требовать уничтожения Израиля и отрицать Холокост. Во всем этом Ахмадинежад не был оригинальным мыслителем; многие из его идей исходили от радикальных исламских ученых, которые долгое время пропагандировали джихад против Израиля и Запада. Ахмадинежад продолжал использовать Коран для обращения к благочестивым мусульманам, но при этом поддерживал свою апелляцию к воинственной молодежи Ирана. Для них он подчеркивал религиозный авторитет всего, что он говорил, не более чем ссылаясь на смертоносную «Традицию Пророка» против всех евреев и их родины.


Специалисты все чаще видели, что серьезную озабоченность вызывает вопрос о том , реализует ли Ахмадинежад свою идею Армагеддона на Ближнем Востоке - и, возможно, в ближайшее время. В тот новогодний день они знали, будет ли Израиль вынужден нанести превентивный удар по ядерным объектам Ирана, будет зависеть от их анализа.


Планы были доработаны. Пятьдесят эльзасских собак возглавят атаку на Натанз, комплекс по изготовлению ядерных бомб в девяноста милях к северо-востоку от Тегерана. Животные будут снабжены поясами с бронебойной взрывчаткой, способной проникнуть через вход в подземные лаборатории, где агенты Моссада установили тысячи центрифуг - важнейшего устройства, необходимого для производства урана оружейного качества, - которые работали круглосуточно. Собак дрессировали на точной копии стоянки Натанз, построенной в пустыне Негев. Их кураторы были частью элитного подразделения Oketz . Ремни тела будут взорваны дистанционным управлением их обслуживающими лицами. Они практиковались в организации ударов вертолетов с малых высот на фиктивную площадку. Обеспечение прикрытия огнем для любой атаки будет силами Шолдага, смоделированными по образцу SAS. Их будет поддерживать 69-я эскадрилья ВВС Израиля, базирующаяся на авиабазе Херзерим в Негеве. В течение Нового года его пилоты продолжили подготовку к дальнему перелету в Иран и обратно без дозаправки. Каждый самолет стоимостью 60 миллионов фунтов стерлингов был оснащен новейшим вооружением, в том числе программным обеспечением Promis «за горизонтом», которое могло точно определить цель на расстоянии сорока миль. Подводные лодки «Дельфин» остались спрятанными в глубинах Оманского залива. Их двадцать ракет каждая будет поддерживать атаку с воздуха.


В то время как Махмуд Ахмадинежад продолжал угрожать, что Израиль будет «стерт с карты», Меир Даган председательствовал на «кризисной встрече» в Кирье в начале января, чтобы изучить последние спутниковые снимки, сделанные израильским шпионом в небе. На снимках видно завершенное строительство нового большого подземного завода по обогащению урана в Натанзе. К изображениям прилагались новые отчеты агентов глубокого проникновения Моссада в Иране и других арабских столицах. Встречу попросили оценить последствия превентивного удара по Ирану. Было признано, что последует волна терроризма. «Хезболла» будет запускать ракеты из Ливана. Арабские страны публично осудили бы. Но глава Моссада Даган сказал, что его разведка предсказывала, что арабские страны, публично осуждая их, «испытают облегчение от того, что Иран обнажил клыки». На встрече было сообщено, что еще два транспортных самолета китайских ВВС приземлились на военном аэродроме недалеко от Натанза и выгрузили ящики с современной центрифугой, известной как P-2. Он предназначен для соединения 164 центрифуг в «каскад». Газ закручивается каскадом с высокой скоростью, чтобы превратить уран-235 в оружие до такой же мощности, как бомба в Хиросиме. И Китай, и Северная Корея в прошлом снабжали Иран технологиями ядерного оружия. Пакистанский ученый-индивидуалист А.К. Хан, «отец исламской бомбы», позже продал конструкции и ядерные компоненты Ирану и другим странам-изгоям.


Глава Моссада Даган сказал начальникам обороны на встрече в Кирье: «Наши последние разведывательные данные показывают, что ученые Натанза начали производить уран, пригодный для использования в качестве оружия. Это означает, что наша первоначальная оценка того, что Иран станет ядерным через пять лет, была уменьшена вдвое. Без трех минут до полуночи. В мае 2006 года Даган сократил оценку, возможно, до года - одной минуты от полуночи. На этом фоне специалисты Моссада продолжили анализ человека, который вышел из тени иранской политики и стал серьезной угрозой миру во всем мире. Похоже, что Ахмадинежад все больше верил, что у него есть чувство божественной миссии. Он сказал своему народу, что чувствует, что «рука Бога» продолжает вести его после того, как он впервые угрожал Израилю. В декабре 2005 года, когда в Тегеране разбился самолет, в результате чего погибли 108 человек, президент поблагодарил погибших «за то, что они указали путь к мученической смерти, по которому мы должны идти». Он ежедневно выражал свою преданность Махди, подобной Мессии фигуре шиитского ислама, который вернется, чтобы привести мусульманский мир к свободе. Все течения ислама верят в божественного спасителя, возвращению которого будет предшествовать космический хаос и широкомасштабная война. Видение похоже на христианскую версию Апокалипсиса. Махмуд Ахмадинежад утверждал, что Махди вернется при его жизни, и что ему было поручено создать хаос, чтобы ускорить его прибытие. Он открыл Новый год еще одной серьезной угрозой уничтожения Израиля и возликовал, увидев новые страхи во всем мире, вызванные его словами. Не поэтому ли он даже приветствовал конфликт с Израилем и Соединенными Штатами - потому что он видел в нем стартовую площадку для появления Махди? Это были вопросы, которые изучали специалисты, но пока не смогли найти окончательных ответов.


Когда встреча в конференц-зале Кирья подошла к концу, Меир Даган напомнил собравшимся за столом некоторые из последних слов, которые Ариэль Шарон сказал перед тем, как его срочно доставили в больницу с инсультом: «Израиль не может и не будет, позволить Ирану, оснащенному ядерным оружием ». Затем глава Моссада вышел из комнаты, чтобы узнать больше о медицинской драме, которая омрачила надежды Израиля на Новый год.


4 января, когда солнце садилось низко над Иудейскими холмами, Меир Даган въехал в пустыню Негев мимо первого из сторожевых постов, которые охраняли периметр самого ценного личного имущества Ариэля Шарона, его ранчо Сикамор. Сливаясь с бесплодным ландшафтом, здание отражало своего владельца, сильного и, казалось бы, несокрушимого. На сиденье рядом с Даганом лежал его портфель с последними отчетами Шауля Мофаса, тихого министра обороны, и резкого генерала Дэна Халуца, начальника штаба вооруженных сил. Вместе они утвердили десять основных целей для любого превентивного удара по Ирану. Мофас написал: «Иран сейчас является величайшей проблемой, стоящей перед нами». Решение о начале атаки будет принимать комитет руководителей служб. Даган предоставит последние разведданные. Будут проведены консультации с Биньямином «Биби» Нетаньяху, бывшим премьер-министром, который ушел из партии «Ликуд» только для того, чтобы стать ее лидером, когда Ариэль Шарон ушел в декабре, чтобы сформировать свою собственную партию «Кадима» (нападающий). Его шаг сломал стереотип двухпартийной системы Израиля, «Ликуд» и «Лейборист», и создал новую мощную силу. К нему присоединился ряд ключевых политиков «Ликуда», в том числе Шимон Перес, еще один бывший премьер-министр. Пока израильтяне пытались справиться с потрясениями, Шарон получил мини-удар, но через несколько дней он вернулся за свой рабочий стол и в возрасте семидесяти семи лет все еще работал по двенадцать часов в день. Это будет его окончательное решение атаковать Иран.


Когда Даган ехал к ранчо, он знал, что в следующий раз, когда он увидит премьер-министра после этой встречи, он выздоровеет после операции по ремонту небольшой дыры в его сердце, которая была обнаружена, когда он лечился от инсульта. Наряду с планами нанесения удара по Ирану Моссад оценил прекращение ХАМАСом «перемирия» нападений на Израиль. Это произошло в то время, когда Шарон все еще размышлял, разрешить ли палестинцам в Восточном Иерусалиме голосовать на выборах, которые должны были состояться позже в этом месяце; были все признаки того, что ХАМАС покажет себя хорошо. Но Даган знал, что есть и личные проблемы, с которыми пришлось столкнуться Шарону. Его сын Омри был вынужден уйти из Кнессета из-за финансового скандала, который привел к возбуждению против него уголовного дела. Накануне вечером в телевизионных новостях сообщалось, что сеть закрывается о полицейском расследовании 3 миллионов долларов, тайно пожертвованных австрийским магнатом, чтобы помочь премьер-министру покрыть расходы, связанные с его последними выборами.


Даган добрался до ранчо, построенного на руинах палестинской деревни и занимающего две тысячи акров земли. Как обычно, Шарон ждал своего начальника разведки, прежде чем сесть за еду, приготовленную его невесткой Инбал. Отношения между двумя мужчинами всегда были близкими, их объединяла общая история сражений в Ливане. Тогда Шарон был таким же стройным, каким оставался Даган, но премьер-министр, весивший 280 фунтов, теперь был значительно полноват для своего роста в пять футов семь дюймов. Чтобы обсудить план нападения на Иран, они сели в просторном холле ранчо. Потом они попили кофе, пока Шэрон вспоминала; его глаза, беспокойные и жесткие, когда он был моложе, теперь приобрели мягкость старика, но его память была такой же острой, как всегда. Он подробно вспомнил, как захватил укрепленную зону на Синае, сбрасывая десантников с вертолетов - тактика, которую до сих пор изучают в военных академиях США и Великобритании. И как во время войны Судного дня 1973 года, когда Моссад был застигнут врасплох, он фактически в одиночку превратил верное поражение в блестящую победу. Даган, как обычно, внимательно слушал, как Шарон продолжал объяснять, как он помог сформировать партию «Ликуд» после того, как лейбористы отказались принять его, и как он теперь намеревался заставить «Кадиму» соответствовать своему названию. Он говорил о своей неприязни к Нетаньяху за его яростное сопротивление эвакуации еврейских поселений. Вечер подходил к концу, к Шэрон зашли старые друзья, чтобы пожелать успехов в операции на следующий день. Он сказал одному, Реувену Адлеру, что его беспокоит общий наркоз. Адлер пошутил: «В чем дело, Арик, ты внезапно превратился в труса?» Когда Дагану пришло время уходить, он заметил, что Шарон выглядела более уставшей и задумчивой.


Вскоре после того, как Даган ушел, Шарон пожаловался своему другому сыну, Гиладу, что он плохо себя чувствует, испытывает трудности с фокусировкой и странное ощущение в левой части тела. Вскоре ему стало вообще трудно говорить. Был вызван Шломо Сегев, личный врач Шарон, который был на ранчо. К тому времени Гилад вызвал одного из дежурных медработников с машиной скорой помощи и главой телохранителей Шарон. Гилад сказал, что его отца нужно переместить в ближайшую больницу, в двадцати минутах езды. Сегев отверг их, настаивая на том, что премьер-министр перенес серьезный второй инсульт и его следует доставить прямо в больницу Хадасса в Иерусалиме. Поездка заняла пятьдесят пять минут, в течение которых состояние Шэрон ухудшилось. В машине скорой помощи у него произошло кровоизлияние в мозг из-за разрыва стенки артерии.


После семи часов операции врачи погрузили Шэрон в глубокую кому и подключили к аппарату жизнеобеспечения. Меир Даган был среди тех, кто сообщил, что Ариэль Шарон получил непоправимое повреждение мозга. Он никогда больше не оставит своего следа в будущем Израиля. Моссад, которым восхищался Шарон, никогда больше не будет иметь политического лидера, который дал бы ему беспрецедентную свободу действий. Символом зияющей пустоты, оставшейся в израильской политике из-за потери лидерства Шарона, было огромное кресло в конференц-зале, примыкающем к кабинету Дагана. Здесь любил сидеть Ариэль Шарон, когда приходил звонить. Даган сказал своим старшим помощникам, что тот, кто справится с непростой задачей заменить Шарон, никогда не сядет на этот стул. Он приказал убрать мебель.


В Газе и за ее пределами экстремисты требовали его смерти. Осама бен Ладен из своей горной крепости в хребте Тора-Бора, который отделяет Северный Пакистан от Афганистана, призвал всех мусульман молиться о том, чтобы смерть Шарона «была долгой и мучительной, и чтобы он не умер, как наш герой Ажари Хусин, который отправился в рай. как истинный мученик ».


ГЛАВА 26


РАСЧЕТЫ


Роль Моссада в устранении Ажари Хусина не была публично признана в поздравлениях из стран, где его террористы-смертники оставили после себя след смерти и разрушения. Так и было: остались комплименты между спецслужбами, участвовавшими в совместной операции, и соболезнования по поводу той, которая провалилась или привела к гибели людей. Рафи Эйтан, бывший операционный директор Моссада, однажды сказал автору: «Герограммам нет места в нашем бизнесе. Мы просто делаем свою работу. Если это сработает - хорошо. Если нет, мы убедимся, что это сработает в следующий раз ». Многие из до сих пор неизвестных операций, в которых участвовали он и его преемники, навсегда останутся в секрете; единственный ключ к разгадке их жизней - это растущее число имен, вырезанных на мемориале из песчаника в Глилоте (см. главу 3, «Гравюры Глилот», стр. 69).


«Сбор секретных разведданных - это не только опасно, но и очень неточное искусство», - сказал однажды Эйтан. К тому же это очень дорого. К 2004 году Соединенные Штаты ежегодно тратили 40 миллиардов долларов на его приобретение, Израиль составлял небольшой процент от этой суммы; для обеих стран затраты в ближайшие годы неизбежно возрастут. Но в Вашингтоне, Тель-Авиве и Лондоне, во всех странах с развитыми разведывательными службами, информация - это сила, и цена ее получения окупается.


В 2005 году Великобритания имела годовой бюджет разведки в размере 2 миллиардов фунтов стерлингов, половина из которых была направлена на правительственный штаб связи (GCHQ) в Челтенхэме в Глостершире. Строительство обошлось в 1,2 миллиарда фунтов стерлингов, из которых подрядчики потратили 50 000 фунтов стерлингов на изготовление поручней из нержавеющей стали, чтобы сотрудники не оставляли следов на пальцах. Два электропоезда окружают подвал здания, доставляя коробки с файлами и бутербродами к столам семи тысяч сотрудников на четырех этажах. Здание имеет форму гигантского пончика и имеет внутренний двор размером с Альберт-холл. Все внешние стены покрыты черной обшивкой толщиной восемь дюймов.


Его компьютеры с высокой степенью защиты управляют стратегической разведкой, наиболее важным элементом всего современного сбора разведданных; он позволяет правительству Великобритании и его советникам - государственным служащим, дипломатам и военачальникам - быть полностью в курсе других стран и их планов на будущее. Во-вторых, тактическая разведка сосредотачивается на боевых планах потенциального противника, отслеживая его учения, чтобы определить методы, которые могут быть применены на войне. Третий элемент - контрразведка, которую в Британии называют «защитой государства». Основное внимание уделяется раскрытию иностранной шпионской деятельности.


Краткое описание Моссада включает в себя все три элемента, но вместе с «дружественными» службами он делится открытиями своей давно устоявшейся политики, сформулированной автору его бывшим генеральным директором Дэвидом Кимче как «Израиль, первый, последний - и всегда».


Однако GCHQ поддерживает отношения «ничто не сдерживается» с самой мощной организацией по сбору разведывательных данных на Земле, чья деятельность коренится в глубокой тьме космоса. Отсюда Агентство национальной безопасности Америки (АНБ) использует свою армаду спутников, чтобы шпионить за земным шаром. Угроза терроризма увеличила мощь АНБ; новые цели добавляются в его электронные списки покупок ЦРУ и другими членами разведывательного сообщества США.


В 2005 году управление АНБ обошлось более чем в 4 миллиарда долларов, в нем работало двадцать семь тысяч штатных экспертов, аналитиков и технических специалистов, а также группа шредеров, которые утилизировали сорок тонн бумаги в день; он также мог призвать сотни тысяч американских военнослужащих и мирных жителей, разбросанных по всему миру. Часть его бюджета тратится на содержание сверхсекретных постов прослушивания в Великобритании: в Чиксэндс в Бедфордшире, Эдзелле в Шотландии, Броуди в Уэльсе и, что самое крупное, в Менвит-Хилл около Харрогейта на севере Англии. Все они подключены к GCHQ и его собственным станциям мониторинга на Кипре, в Западной Германии и Австралии. Это гарантирует, что нигде нет вне наблюдения.


За двойным забором АНБ, увенчанным колючей проволокой, переплетенной с электрическими нитями, его акры компьютеров вакуумируют весь глобальный электромагнитный спектр, обращаясь к словарю ключевых слов на множестве языков. Ничто политически, экономически или военно-значимое в телефонном звонке, разговоре в офисе генерального секретаря Организации Объединенных Наций Кофи Аннана по факсу или электронной почте не ускользает от внимания АНБ. Хотя штаб-квартира ООН в Нью-Йорке является суверенной территорией, и размещение там жучка является незаконным по международному праву, это обычно делается АНБ и GCHQ для слежки за враждебными странами и странами, которые считаются дружественными Соединенным Штатам и Великобритании; за последними шпионят в основном по коммерческим причинам или для того, чтобы дать Лондону и Вашингтону преимущество в дипломатических переговорах. Союзники по НАТО также находятся под постоянным наблюдением в ООН, а Моссад держит в Нью-Йорке подразделение яхоломинов, которое шпионит за арабскими и другими миссиями.


Материал попадает через электронные коридоры разведывательного сообщества в Вашингтоне и Лондоне и далее в Тель-Авив. В свою очередь, Моссад раскрывает разведывательные данные АНБ и ГКВ по служебной необходимости. Основные копии данных АНБ хранятся в подземных хранилищах с регулируемой температурой. Где-то в библиотеке секретов находятся 1015 перехватов слежки, которые, как признается, проводились за принцессой Дианой и Доди аль-Файедом за несколько недель до их смерти в Париже. В 2005 году АНБ продолжало сопротивляться всем попыткам отца Доди, Мохаммеда, получить копии перехваченных записей, настаивая на том, что они содержат материалы «национального значения».


В преддверии войны с Ираком оба агентства объединились, чтобы предоставить своим политическим хозяевам - в конечном итоге президенту Джорджу Бушу и премьер-министру Тони Блэру - конфиденциальные беседы по крайней мере с одним лидером, который твердо заявил о своей поддержке войны.


9 февраля 2003 года сэр Ричард Дирлав, тогда щеголеватый и тихий генеральный директор британской МИ-6, к полудню сделал несколько телефонных звонков по поводу операции по слежке, которая должна быть проведена против премьер-министра Испании Хосе Марии Аснара, посла Испании в ООН и старшие офицеры Министерства иностранных дел в Мадриде. Операция под кодовым названием «Кондор» была отмечена как «Beyond Secret», самая высокая классификация, которую разделяли MI6 с GCHQ и NSA.


Дирлав поговорил с Джорджем Тенетом, директором ЦРУ. Каждый очень уважал другого; они были профессионалами на вершине все более и более мрачной мировой разведки, в которую превратились в преддверии войны с Ираком. Это был мир, в котором, по памятным словам бывшего премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, «никто не мог удивить, как друг».


Глубоко воодушевленный предстоящей войной с Ираком, Тони Блэр тайно согласился на то, чтобы за Азнаром, человеком, которого он называл «верным другом», шпионили. Британия и Америка - Блэр и Буш - хотели быть абсолютно уверены в том, что их испанский союзник в надвигающемся конфликте останется столь же стойким в своей приверженности за кулисами, как Азнар публично. Более 95 процентов испанцев либо выступали против войны, либо относились к этой идее равнодушно. «Как на Даунинг-стрит, так и в Белом доме царила атмосфера кризиса, граничащая с паникой», - вспоминал Джордж Галлоуэй, независимый член парламента от лейбористской партии, а позднее основатель Партии уважения, которого Блэр считал лидером растущего антивоенного движения. в Британии. «Для Азнара сломаться под давлением было бы катастрофой».


Первым человеком, с которым заговорил Дирлав в тот февральский день, был Джон Скарлетт. Высокий, прямой, как шомпол, с куполообразной головой, бывший шпион МИ-6 был тогда председателем Объединенного разведывательного комитета - невидимого пешеходного моста, по которому проходила вся разведка МИ-6 на Даунинг-стрит. Положение Скарлетт в качестве общего наблюдателя за британскими разведывательными службами дало ему место в кабинете Блэра (позже он сменит Дирлоува на посту главы МИ-6 - должность, которую Скарлетт давно мечтала). Но как председатель Объединенного разведывательного комитета его главная задача заключалась в том, чтобы знать, что происходит в Ираке, знать, что можно было узнать о Саддаме Хусейне, и предсказать, что произойдет по мере приближения войны. Это включало в себя знание с января 2003 года настоящих намерений таких союзников, как Азнар.


В предыдущие два месяца МИ-6, ЦРУ и АНБ также принимали участие в прослушивании генерального секретаря ООН Кофи Аннана и Ханса Бликса, главного инспектора ООН по вооружениям. Эти операции наконец всплыли на поверхность, когда Клэр Шорт, бывший член кабинета министров в правительстве Блэра, заявила в феврале 2004 года в парламенте, что она знает, что «МИ-6 сделала секретные записи разговоров Аннана о надвигающейся войне с Ираком». После разоблачений Клэр Шорт о том, что за Кофи Аннаном шпионили, посол Испании в ООН Иносенсио Ариас сказал: «Все шпионят за всеми. А когда наступает большой кризис, большие страны много шпионят. Если в вашей миссии нет ошибок, значит, вы действительно ничего не стоите ». Подробности того, как и почему был прослушан Азнар, оставались в секрете до сих пор, раскрытые в этой книге.


За несколько недель до войны Блэр описал Азнара как одного из «наиболее частых и доверенных ему телефонных звонков», вспоминал Аластер Кэмпбелл, директор по стратегии на Даунинг-стрит. Азнар знал и соглашался с тем, что его регулярные звонки Блэру прослушивались и делались стенограммы. Но он никогда бы не ожидал - ни на мгновение - что его личные брифинги с его собственными помощниками будут шпионить по приказу премьер-министра.


Кэмпбелл, проницательный судья по характеру, был среди тех, кто на Даунинг-стрит искренне недоумевали по поводу близких отношений Блэра с испанским премьер-министром. «Азнар был человеком европейского правого толка, и его близость к Тони Блэру было так же трудно объяснить, как и близость премьер-министра к Джорджу Бушу», - позже признался Кэмпбелл бывшему редактору «Таймс» Питеру Стотхарду .


Дело в том, что Блэр и Аснар были едины в том, насколько слабой была их внутренняя поддержка для вступления в войну с Ираком. Звонки Азнара Блэру были приняты в кабинете премьер-министра на Даунинг-стрит. Это была уютная комната с небольшим письменным столом, на котором стоял большой портрет Нельсона Манделы, героя Блэра, в рамке. Рядом был телефон. Но звонок доносился из приставки, поставленной на маленький столик в дальнем углу комнаты. Здесь сидел делопроизводитель. Комнату отделяли от остальной части Даунинг-стрит высокие двери из синей кожи. Блэр всегда тепло приветствовал Азнара, говоря: «Привет, Хосе Мария». Это был Блэр в своем лучшем проявлении телефонной связи, он передавал свои совершенные навыки, заставляя человека, с которым он разговаривал, чувствовать себя единственным человеком, имеющим значение. В этих разговорах Блэр пытался передать свой мессианский взгляд на важность устранения Саддама Хусейна; говоря о создании Организации Объединенных Наций, освобожденной от ее нынешнего беспомощного оцепенения; как устранение диктатора послужит предупреждением другим экстремистским странам, что террор будет встречен с огромной силой. Это также стало бы сигналом для палестинцев и израильтян о том, что нынешние условия нестабильности на Ближнем Востоке должны прекратиться.


В тот февральский день на берегу Темзы Дирлав продолжал делать свои собственные звонки. Аснар теперь командовал менее чем 5 процентами испанского электората, чтобы поддержать его решение поддержать Великобританию и Соединенные Штаты в их вступлении в войну с Ираком. «Это даже меньше, чем число тех, кто думает, что Элвис Пресли еще жив», - пошутил Блэр Аластеру Кэмпбеллу после очередного звонка из Мадрида. Именно этот низкий процент избирателей и был причиной телефонных звонков Дирлав. Останется ли премьер-министр Испании приверженным все более громкому барабану войны или он колеблется и претерпит изменение мышления, которое может разрушить военные планы, которые завершаются в Лондоне и Вашингтоне, по вторжению в Ирак и свержению Саддама Хусейна? Единственный способ найти ответ - это доказать, что посол Испании в Организации Объединенных Наций, ключевые должностные лица министерства иностранных дел в Мадриде и беседы, которые провел с ними Аснар, были.


К концу того холодного дня 9 февраля в Лондоне было принято решение подслушать Азнара. Непосредственно в этом участвовали сэр Ричард Дирлав, Джордж Тенет, Джон Скарлетт и директора GCHQ и NSA. Зеленый свет на это поступил с Даунинг-стрит после продолжительного разговора между Бушем и Блэром накануне.


Решение о проведении операции «Кондор» было принято, когда Фрэнк Коза, старший аналитик АНБ, отправил своему коллеге в GCHQ электронное письмо с просьбой о «усилении» слежки за ключевыми членами Совета Безопасности ООН. Коза попросил предоставить «весь спектр информации, которая могла бы дать американским политикам преимущество». Его запрос был помечен как «Совершенно секретно / COMINT / XI». Кодировка «XI» означает, что запрос никогда не подлежит рассекречиванию. Это должно оставаться Совершенно секретно. Однако копия сообщения каким-то образом позже попала к переводчику GCHQ Кэтрин Ган. Она передала его посреднику, который передал его британской журналистке Ивонн Ридли, которая прославилась после того, как была освобождена талибами в Афганистане и стала решительным сторонником антивоенного движения. Она, в свою очередь, передала записку журналисту лондонского Observer . Ган был арестован в соответствии с Законом о государственной тайне Великобритании; Позже дело было закрыто.


В тот февральский день основное внимание GCHQ, NSA, MI6 и ЦРУ шпионило за Азнаром. Операция будет проводиться из Menwith Hill с использованием программы системы NSA ECHELON под названием Dictionary: его компьютеры могут нацеливаться на определенные телефонные номера, слова и голосовые отпечатки, а также включает «Tempest», который расшифровывает отдельные голоса с помощью лазерных лучей, направленных на окна, чтобы считывать вибрации генерируется людьми, говорящими. Отрезок голоса Азнара был введен в компьютеры Словаря, которые были запрограммированы на отслеживание каждого слова, произнесенного Азнаром и его ключевыми должностными лицами в отношении Ирака в любой точке мира. Полученная информация была загружена в компьютеры Menwith Hill. Связанные между собой банки компьютеров декодировали и анализировали данные и передавали их по защищенной линии в GCHQ, где материал превращался в расшифровки стенограммы с пометкой «Высокая секретность». Затем они были отправлены Джону Скарлетту, председателю Объединенного разведывательного комитета. Оттуда их в руках несли на небольшое расстояние до Даунинг-стрит в папках желтого цвета, каждая с жирным крестом Святого Георгия на обложках, явным свидетельством патриотизма Скарлетт. Чтобы добраться до Блэра, главному разведчику приходилось часто переступать через игрушки Лео, младшего сына премьер-министра, который часто использовал пол Даунинг-стрит в качестве игровой площадки. Копии были отправлены через АНБ Джорджу Бушу. Для обоих политиков они стали главным источником оценки настроения Аснара и его чиновников. После войны выяснилось, что Азнар оставался неизменным в своей поддержке. Это будет стоить ему поста премьер-министра на следующих выборах Испании.


В последние недели 2005 года Меир Даган открыл совещание с тем, что, по словам бывшего начальника контрразведки КГБ Сергея Кондрашова, если бы КГБ был вынужден выбирать между тем, что сообщил российский крот в администрации США, и подпиской. в The New York Times, он поверил бы газету в любой день. Даган напомнил им, что до тех пор, пока Портер Госс не стал директором ЦРУ, агентство оценивало отчеты разведки по простой шкале: ABCD для надежности источника и 1234 для оценки точности информации. А1 имел ввиду, что источник неоспорим, а информация бесспорно верна. B2 указал, что источник был хорош, и информация, скорее всего, была верной. Категория D4 означала, что источник был полностью ненадежным, а информация явно ложной. Даган сделал паузу и сказал, что Госс разговаривал с рядом своих заместителей директора, которые признали, что редко видели A1 и лишь небольшое количество D4. Подавляющее большинство отчетов, пересекающих их столы, имели обозначение C3 - источник в прошлом был надежным, и поэтому его информация, возможно, была правдой. Даган оглядел стол переговоров и сказал, что логически это означает, что обычно надежный источник иногда также ненадежен, и информация, описанная как возможно правдивая, также может быть ложной. Он напомнил им, что от Моссада всегда требовался хороший интеллект, чтобы сдержать предостережение, поскольку святой Павел мельком взглянул на небеса - «сквозь стекло, в темноте». Это было показателем того, как Моссад должен продолжать сталкиваться с угрозами, поскольку мир превратился в глобальную деревню, а требования, предъявляемые к разведывательной службе, росли с каждым днем. Исчезли явные разногласия между Советским Союзом и Западом. Терроризм, международное отмывание денег, безжалостные диктаторы и этнические конфликты изменили традиционную роль шпионажа и контрразведки. В отчаянной охоте за информацией для борьбы с новыми целями разведывательные службы были вынуждены действовать в незнакомых районах.


К концу 2005 года война с терроризмом не достигла многих целей. Пока Саддам был схвачен, Усама бен Ладен и «Аль-Каида» оставались серьезной угрозой. Аналитики «Моссада» пришли к выводу, что поимка или убийство бен Ладена никак не повлияет на уничтожение «Аль-Каиды»; у нее была четко определенная командная структура, готовая заменить его, а сама организация все больше сосредотачивалась на распространении своей идеологии, чтобы вдохновлять других и подражать тому, что было достигнуто 11 сентября 2001 года. Мадрид, Лондон, Бали и Амман - все были указателями. на пути к новым массовым убийствам. По оценкам аналитиков, «Аль-Каида» теперь окопалась в шестидесяти странах, являясь настоящим чудовищем с головой гидры.


Никто не мог сказать, каков был бы эффект силовой игры между Айманом аз-Завахири, фанатиком с обольстительным умом ученого, и клинически безумным Абу Мусабом аз-Заркави. Оба осознали важность использования Интернета в качестве виртуальной базы для обращения в свою веру и предоставления инструкций. Это означало, что тренировочные лагеря «Аль-Каиды» могли привлечь джихадистов, которые уже приобрели существенную ненависть Соединенных Штатов, Великобритании и, прежде всего, Израиля. Время, необходимое новобранцам нахождения в лагерях, можно было сократить, что снизило риск их попадания в результате авиаудара или наземного штурма. По иронии судьбы, аль-Заркави будет убит в результате тщательно спланированного воздушного нападения Соединенных Штатов на Ирак в 2006 году.


Государственный терроризм все чаще процветает и будет продолжать процветать в обозримом будущем. Такие страны, как Сирия, Северная Корея и Иран, подсчитали риск наказания, с которым они могут столкнуться, и пришли к выводу, что они того стоили. В Дамаске, Пхеньяне и Тегеране коллективное мнение заключалось в том, что даже Соединенные Штаты не будут думать о начале глобальной войны, запустив ядерную бомбу против этих государств; и Израиль, несмотря на все свои позерства с размещенными в Оманском заливе атомными подводными лодками, вряд ли нанесет превентивный удар. Таким образом, исламский радикализм продолжал расти, его спонсоры знали, что в лучшем случае они столкнутся с не более чем обычными военными ударами. Санкции, как продемонстрировал Ирак Саддама Хусейна, не сработали.


Аль-Каида также признала, что терроризм - это война под другим названием, но не рассматривался как военные действия. Пакистан может вооружить кашмирских террористов для нападения на парламент Индии в 2001 году; Саудовцы, обученные иранцами, взорвали американскую военную базу в Хобаре в 1996 году; и сирийские члены ХАМАС бомбили израильские автобусы, как они делали это в течение многих лет: однако ни одно из этих действий не было расценено как военные действия, которые должны быть объявлены спонсирующим государствам.


Опасность терроризма, поскольку Меир Даган регулярно читал лекции новым членам Моссада, заключалась в его экономической эффективности. Производство террориста-смертника стоило недорого. Одна атака может вызвать хаос, вынудив правительство использовать свои ресурсы - рабочую силу и технологии - чтобы попытаться поймать террористов. Аналитик Моссада однажды подсчитал (для автора), что «поймать или схватить его или ее один террорист стоил целую сотню хорошо обученных людей».


В этой и без того сложной ситуации постоянно возрастала роль китайской секретной службы CSIS. Китай имеет более чем двадцатипятисотлетнюю традицию шпионажа. Но никогда его деятельность не была более масштабной, чем сегодня.


После кражи ядерных секретов из Лос-Аламоса CSIS продолжала расширять свою деятельность в Соединенных Штатах. Многие аккредитованные дипломаты Китая в его посольстве в Вашингтоне, различных консульствах и торговых представительствах по всей территории Соединенных Штатов были либо штатными сотрудниками разведки, либо напрямую связаны с этой службой. По оценкам ФБР, в 2005 году количество агентов и информаторов CSIS было больше, чем в любой другой иностранной разведывательной службе, действующей в стране. После Лос-Аламоса они получили воровство или обман секретов на сумму около 35 миллионов долларов, в основном от технологических компаний, работающих в оборонной промышленности или для нее. Директор ФБР Роберт Мюллер приказал проинформировать все фирмы об улучшении их безопасности и проинструктировать организаторов технологических конференций, которые всегда привлекали китайских ученых, «как распознать возможного агента CSIS». Университеты попросили предоставить подробную информацию о курсах «и других интересах» тридцати тысяч китайских студентов в их кампусах после того, как ФБР установило, что CSIS оплатила обучение все большего числа в Америке; многие учились в аспирантуре таких университетов, как Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, Гарвард, Йельский университет и Стэнфорд. После получения высшего образования, часто по компьютерным или связанным с наукой предметам, они подали заявку на работу в компаниях с конфиденциальными оборонными контрактами. Бывший старший офицер ФБР Тед Гандерсон, который работал над борьбой с терроризмом из полевого офиса в Лос-Анджелесе, сказал автору: «Студентов учат воровать, делать ксерокопии, возвращать ценные чертежи и секретные контракты и переправлять их контрабандой за пределы офиса. охранники. Материал часто находится на микропленке, вставленной в полость зуба или проглатываемой для последующего выделения в одном из многочисленных убежищ CSIS по всей стране ».


Тесные отношения Меира Дагана с Портером Госсом позволили использовать бэкдор-канал для предоставления подробной информации о том, что Моссад знал о деятельности CSIS в Соединенных Штатах. Оба начальника разведки знали, что большая часть материалов слишком политически чувствительна, чтобы передавать их в Белый дом или Государственный департамент до тех пор, пока не появятся абсолютные доказательства шпионажа.


В октябре 2005 года катса из Лос-Анджелеса сообщила Тель-Авиву, что шпионская группа CSIS в Калифорнии собирается доставить в Китай диски с сверхсекретными подробностями об американских системах вооружения, которые были зашифрованы и спрятаны за дорожками музыкальных компакт-дисков и последнего фильма. выпускает. Сайаним из Моссада, который работал на того же подрядчика по обеспечению безопасности, Power Paragon, в Анахайме, Калифорния, который нанял члена шпионской сети, Чи Мак, заподозрил подозрения и сообщил своему катсу . Саяним было сказано бодрствовать. За несколько недель он предоставил достаточно подробностей для катса, чтобы предупредить Тель-Авив.


Детали были переданы Меиром Даганом Портеру Госсу по бэкдорному каналу. Была организована крупная операция ФБР. 27 октября, за день до того, как Чи Мак должен был вылететь из Лос-Анджелеса со своей женой Ребеккой и двумя другими членами шпионской сети - братом Чи Мака, Тай Ван Мак, и его женой, Фук Хын Ли, - двое. пары были арестованы в доме Чи Мака в Дауни, Калифорния.


Федеральные офицеры обнаружили то, что один агент ФБР, Джеймс Э. Гейлорд, назвал «домом, полным секретов». Они оказались бы самой разрушительной шпионской операцией против Соединенных Штатов после кражи в Лос-Аламосе. Сотни тысяч документов и компьютерных распечаток были найдены в доме Чи Мака. И он, и его жена были натурализованными американскими гражданами, прибывшими в Соединенные Штаты в мае 2001 года. Шпионская сеть CSIS уже действовала. Но Чи Мак приступил к модернизации своей деятельности. Он устроился инженером в Power Paragon. Это дало ему доступ к строго засекреченным системам вооружения, включая чертежи новых подводных лодок класса «Вирджиния» и системы управления боем «Иджис», которые составляют основу эсминцев, крейсеров и авианосцев ВМС США. Чи Мак, инженер-электронщик с тем, что ФБР называет «продвинутыми компьютерными навыками», украл материал, который обеспечил бы Китаю превосходство, если бы Соединенные Штаты встали на защиту Тайваня в любом конфликте с режимом Пекина.


Соседи описали Чи Мака и его жену как «вежливых, но сдержанных» и «обычных людей, ведущих тихую жизнь». Если не считать их «столпами нашего общества», они соответствовали стандартным профилям агентов глубокого прикрытия, ничем не отличающимся от бесчисленного количества людей, которые каждый день трудились в темном и всегда опасном мире секретной разведки. Для них все было кончено. Но как долго до следующего шпионского скандала? Когда это произошло, Меир Даган решил, что Моссад не будет уличен в разграблении секретов.


Придя на работу в свой обычный час 6:30 утра вторника, 24 января 2006 г., Меир Даган обнаружил на своем столе отчет, который он с нетерпением ждал от отдела исследований и разработок Моссада. Его ученым, программистам и техническим специалистам наконец удалось создать новую линейку устройств, которые позволили бы службе оставаться на переднем крае сбора разведывательной информации. Каждый предмет был испытан в Европе компанией katsas . В Париже и Брюсселе они опробовали EDLB, обновленный электронный ящик для мертвых писем, в котором использовалась современная миниатюрная компьютерная система, чтобы агент мог обмениваться информацией с другими полевыми агентами или своим контролером в штаб-квартире Моссада. В EDLB был встроен шифровальщик, который, по мнению программистов НИОКР, не взломали даже взломщики секретной разведывательной службы Китая, признанные лучшими в мире. Вместе с ним появился специально адаптированный мобильный телефон размером с пачку сигарет. Известный как «устройство бесконечности», он может взломать любой сотовый телефон, заставляя его активироваться, не включая подсветку дисплея. Устройство было протестировано за пределами штаб-квартиры Европейского Союза в Брюсселе, оно служило каналом для подслушивания в течение 24 часов и автоматически передавало каждый час загруженного разговора. Еще одно устройство, известное как «нажатие клавиши», было разработано командой R&D для вставки в целевой компьютер для загрузки всего, что хранится на его жестком диске. Это было проверено на агентстве знакомств в Мадриде. Еще одно устройство под кодовым названием «Tempest» было разработано для сканирования всех компьютеров в здании, чтобы определить уровень электронной защиты каждого из них. В качестве испытательного полигона было выбрано ничего не подозревающее здание Siemens в Мюнхене. В отчете о НИОКР указано, что Tempest «дала удовлетворительный результат». Несомненно, величайшим триумфом стало создание устройства наблюдения, известного как «Умная пыль». Это были датчики размером с муравей, которые можно было разбросать на враждебной территории - спрятанные в пыли, траве или почве - и их микрофоны с микроточками собирали данные, передаваемые в EDLB, предназначенный для хранения нескольких мегабайт информации, которая затем автоматически передавалась в Штаб Моссада. Срок службы сенсора составлял месяц, прежде чем он самоуничтожился.


Среди первых, кто был оснащен этим арсеналом устройств, были полевые агенты Моссада на Балканах, где «Аль-Каида» создала сеть, которая простиралась от Боснии на севере до Албании и где под прикрытием мечетей проводился исламский сбор средств. организации и информационные центры. В горах за Адриатическим морем находились лагеря для джихадистов из Англии, Франции, Испании и Италии, которые должны были пройти оценку перед продолжением их долгого путешествия на восток, в Афганистан, по одному из многих хорошо зарекомендовавших себя маршрутов контрабанды героина. Позже, завершив свое обучение в горах Афганистана, где бен Ладен и его старшие помощники оставались скрытыми, джихадисты вернулись через Иран в северную Турцию, через юг Болгарии, через Македонию и обратно в Албанию. Оттуда они либо пересекли Адриатическое море в Италию, либо отправились на север через Боснию, Хорватию, Словению и в Австрию. Оттуда они вернулись домой. Моссад назвал их «троянскими конями», молчаливыми, бдительными террористами-смертниками, изготовителями взрывчатых веществ, террористами, обученными ведению боевых действий в городах, готовыми нанести удар в самое сердце Европы. Их главной целью, как сказал Меир Даган своим « катсам», всегда будут еврейские учреждения - банки, синагоги, школы и любые организации, в которые евреи инвестировали. Затем следовали американские и британские институты. Но те, кто принадлежит или частично контролируется евреями, будут первыми.


Он отправил своих лучших боевиков, чтобы перехватить и убить джихадистов, в идеале, когда они направляются в Афганистан или на обратном пути. На тех, кто выжил, выслеживали, когда они возвращались на север, в Европу. Тех, кому все же удалось избежать гибели, сообщили другим спецслужбам. К 2006 году Моссад предоставил голландской службе безопасности Algemene Inlichtingen – en Veiligheidsdienst (AIVD) имена пятидесяти джихадистов, которые вернулись в Голландию за последние три года. В Бельгии «Моссад» помог своей разведке раскрыть ячейку «Аль-Каиды», члены которой пережили долгий путь назад из Афганистана. В квартире камеры в Брюсселе были обнаружены искусно поддельные паспорта и учебник «Аль-Каиды» по сборке бомбы. Но в очередной раз Моссад был разочарован, увидев, что хваленое сотрудничество в сфере безопасности между собственными европейскими службами безопасности не было таким тесным, как утверждали его политические лидеры. В 2006 году французская разведка продолжала утверждать, что Голландия не может экстрадировать подозреваемых в терроризме, разыскиваемых во Франции. Голландцы отвергли обвинение.


Подозреваемые были членами Такфир валь Хиджра. Его основатели бежали из Египта в Алжир. Там организация была поглощена «Аль-Каидой». В 2003 году он прибыл в Гаагу. Действуя в строго секретных ячейках, его члены приступили к вербовке джихадистов для поездки в Афганистан для обучения. Тела тех, кто не вернулся домой, лежали по дороге в Афганистан и из Афганистана. Как обычно, «Моссад» организовал публикацию их некрологов в местных арабских газетах. Иногда их семьи получали цветы и открытки с соболезнованиями перед убийством джихадиста. Этот жест был призван вызвать панику среди джихадистов.


Тем, кто сбежал, был Лионель Дюмон, француз по рождению из Рубе, промышленного города на севере Франции. В раннем подростковом возрасте он обратился в ислам, а затем провел военную службу во французской армии в Сомали. Жестокость многих его однополчан по отношению к мусульманскому населению оказала сильное и длительное воздействие на Дюмона. Во время войны в бывшей Югославии он отправился в Боснию, чтобы сражаться с моджахедами, спонсируемыми «Аль-Каидой».


Это было время, когда Усама бен Ладен искал новые места, чтобы победить неверных. Практически одновременно с боевыми действиями в Боснии вспыхнул конфликт в Чечне. Затем Албания стала еще одним полем битвы для «Аль-Каиды»; В стране уже царили хаос и анархия, что сделало ее благодатной почвой для торговцев оружием и других связанных с террористами групп. Аль-Каида объединила их в мощную силу; Было предоставлено неограниченное финансирование, а также гуманитарная помощь. Албания стала плацдармом в соседнее Косово. Дюмон был среди пятисот моджахедов, тайно ввезенных в албанскую столицу Тирану. Операцией руководил заместитель Усамы бен Ладена Айман аз-Завахири. После конфликта с правительственными войсками «убей или будь убитым» моджахеды вторглись в Македонию. И снова деньги и помощь выиграли бедных крестьян. В конце концов, их вытеснит НАТО. Но к тому времени «Аль-Каида» набрала еще сотни новобранцев. Многие поехали в Афганистан для прохождения специальной подготовки.


Когда в регионе установился непростой мир, Дюмон вернулся в Рубе и сформировал свою собственную группу, которую он обучил и возглавил для проведения ряда террористических атак. Французская полиция пыталась, но безуспешно, арестовать его, и Дюмон бежал в Боснию. Там он стал высокопоставленным членом быстро расширяющейся организации «Аль-Каида». В конце концов он попал в плен, он сбежал из тюрьмы и увез по тропе в Афганистан. Дважды Моссад Кацас чуть не убил его, прежде чем он достиг безопасного горного убежища, где располагались лагеря «Аль-Каиды» на границе Афганистана с Пакистаном. В январе 2006 года Моссад считал, что Дюмон все еще там, наблюдая за обучением других джихадистов французского происхождения. Устройства, созданные отделом исследований и разработок Моссада, будут использоваться для их отслеживания и уничтожения.


Бюджет в сотни миллионов долларов на создание арсенала наблюдения был одобрен Ариэлем Шароном. Но в то утро 24 января Меир Даган знал, что единственный израильский политик, которого он уважал больше всех, никогда не оправится от массивного инсульта, который оставил Шарона в постоянно углубляющейся коме, парализованного и поддерживаемого системой жизнеобеспечения. в его иерусалимской больнице. Его медицинская бригада указала, что они больше ничего не могут сделать. Как можно чаще Даган посещал апартаменты на седьмом этаже, где его старый друг лежал на пороге смерти. Каждый раз, когда Даган стоял в дверном проеме, его остроумные глаза следили за сердцебиением Шэрон, продолжая двигаться по монитору, расположенному рядом с кроватью, вспышки на экране пульсировали, сводя осязание старика к жизни до бесконечного следа. Семья Шэрон будет там, сгруппировавшись вокруг кровати, в тишине, эмоции, вызванные приближением смерти, будут казаться им еще более сильными. Даган мог заметить печаль, отчаяние и беспомощность семьи, а также едва скрываемую отставку врачей и медсестер. Ему было интересно, почувствовала ли Шэрон их присутствие. Более уверенно было то, что семья, собравшаяся вокруг кровати, была захвачена каким-то глубоким, примитивным и инстинктивным ритуалом, молча глядя на неподвижную фигуру, как будто никакие слова не могли передать их внутренние чувства. Даган это хорошо понимал; За свою жизнь солдата и главы Моссада он много раз видел, как смерть сказывается на других.


Он знал, что медицинское оборудование, окружающее Шарон, машины, которые щелкали и звонили, послужит некоторым подтверждением для семьи, что еще не все потеряно; что все еще принимаются активные меры, чтобы предотвратить неизбежное. Рядом с кроватью стояла выкрашенная в красный цвет хирургическая тележка. Это была аварийная тележка, лучшая неотложная помощь с лекарствами для стимуляции сердечного выброса, губки, иглы, жгуты, датчики, катетеры, дыхательные трубки, аспиратор и дефибриллятор, способный провести через свои лопасти мощным электрическим током, чтобы запустить сердце Шэрон. если бы это прекратилось. Решение о реанимации придет только тогда, когда наступит этот момент. Даган сказал своим помощникам, что, если бы это был его выбор, он не оживил бы своего друга, чтобы он существовал в вегетативном состоянии.


Ознакомившись с отчетом о НИОКР, Даган подготовился к своей первой за день встрече. Это будет с двумя старшими офицерами французского Управления по надзору за территорией (DST). Это крупнейшее из шести разведывательных агентств республики, в нем работало несколько тысяч сотрудников, и за долгие годы оно установило тесные связи с Моссадом. Они были закреплены, когда Моссад помог DST предотвратить заговор террористов по запуску авиалайнера в Эйфелеву башню. С тех пор обе службы сотрудничали, чтобы предотвратить ряд атак «Аль-Каиды» во Франции. Впоследствии ни одна из подробностей не стала достоянием общественности, но они включали план убийства президента Ширака.


В то время как Франция, как и многие европейские страны, публично выступала за судебный подход к войне с терроризмом, по возможности арестовывая и предавая суду террористов; за кулисами DST были такими же безжалостными, как и Моссад. Это произошло после капитального ремонта в 1986 году полиции страны и ее аппарата сбора разведданных. После терактов 11 сентября сотрудничество с Моссадом быстро расширилось. У обеих служб были общие точки соприкосновения с последствиями джихада в Чечне, Газе, на Западном берегу и в Кашмире, который привел к радикализации арабов Ближнего Востока, прибывших в Париж, Марсель и Лион, города, куда евреи инвестировали. и влияние было хорошо установлено. Сеть «Аль-Каида» во Франции состояла в основном из североафриканских эмигрантов второго поколения из семей рабочего или среднего класса. Большинству из них было еще чуть больше двадцати, и их соблазнила мессианская проповедь Усамы бен Ладена на видео или уговорили стать джихадистом, послушав радикального проповедника в мечети. Сотни отправились в Афганистан, а затем в Ирак.


Близость Испании к Северной Африке сделала ее важным каналом для переправки боевиков во Францию для «Аль-Каиды». В документе, подготовленном аналитиком Моссада в 2005 году (который автор видел), марокканская полиция обвиняется в получении оплаты в обмен на контрабанду террористов в Испанию. «Аль-Каида контролирует преступные сети в Испании, которые занимаются отмыванием денег, торговлей наркотиками и проститутками с Балкан. Испания по-прежнему считается убежищем для исламских экстремистов даже после взрывов в Мадриде. По текущим оценкам, они связаны с восемнадцатью радикальными группировками, в которые испанская разведка не смогла успешно проникнуть ».


Информация, предоставленная испанскими сайанами Моссада, была передана DST вместе с растущим присутствием Аль-Каиды на границе Франции с Германией. Федеративная Республика сама стала для «Аль-Каиды» благодатной почвой для вербовки джихадистов в университетских городах, таких как Гамбург, Берлин, Франкфурт, Вайсбаден, Дуйсбург и Мюнхен. Хотя Моссад помог уничтожить самую важную ячейку Аль-Каиды в Германии, Meliani Kommando, когда она собиралась начать террористическую атаку в Страсбурге против городского собора и его исторической синагоги, у Аль-Каиды все еще была значительная сеть; многие из ее членов прибыли с Балкан.


Чтобы быть в курсе последних новостей, сотрудники DST регулярно посещали Тель-Авив и станцию Mossad в Париже и имели свободный доступ к банку данных DST. Центральным элементом этих отношений был совместный мониторинг мечетей и частных лиц по всей Франции. Ордер на прослушивание телефонных разговоров выдавался легко, а с декабря 2005 года слежка была расширена за счет использования видеокамер в общественных местах и доступа подозреваемых к телефонным разговорам и электронной почте. Опять же, с помощью Моссада DST привлекло беспрецедентное количество мусульманских информаторов в мусульманских общинах страны. Для Моссада ценность его связей с DST заключалась в том, что он служил центром обмена разведывательными данными других французских агентств, включая национальную полицию.


Через DST Моссад мог предоставить доказательства судебным органам страны, когда дело доходило до выдачи ордеров на арест, прослушивания телефонных разговоров и повесток в суд. Их обслуживала группа следственных судей, которые также могли отдать распоряжение о задержании подозреваемых в течение первых шести дней и даже содержали некоторых из них в заключении на годы. В суде подозреваемых судили профессиональные магистраты, а не система присяжных Великобритании и США. Меир Даган чувствовал, что такой подход может преподать уроки администрации Буша, поскольку она столкнулась с растущим давлением и спорами по поводу своего собственного подхода к борьбе с терроризмом: содержания подозреваемых в заключении в лагере Гуантанамо-Бэй, продолжающейся отправки подозреваемых в секретные тюрьмы в Восточной Европе и сомнительная законность его военных трибуналов судить подозреваемых.


Встреча с двумя офицерами DST проводилась в офисе Дагана, а не в одном из небольших конференц-залов, где он обычно встречался с высокопоставленными офицерами внешней разведки; Выбор места проведения стал еще одним свидетельством близости между DST и Моссадом. Подобно агентам британских и европейских служб, DST регулярно отправлял старших офицеров на палестинские территории, прежде чем отправиться на встречу с Даганом. Эти визиты были названы директором Моссада «измерением пульса», который видел в них еще один способ проверить силу палестинского рвения. На первый взгляд, это было средство попытаться стереть десятилетия изоляции, которую удаление еврейских поселенцев из Газы мало что сделало.


Даган обычно мало узнавал из визитов офицеров МИ-6, немецкого BND, Испании и ЦРУ. «Действительно, некоторые из их интерпретаций не соответствовали действительности», - сказал автору один из его помощников. Но DST обычно давал хорошо информированные суждения, чему способствовала способность его агентов не только бегло говорить по-арабски, но и понимать свою культуру. Это означало, что оценке летнего времени можно было достаточно доверять, чтобы сравнивать ее с тем, что сообщили собственные информаторы Моссада в Газе и на Западном берегу. Для Дагана было важно узнать мнение французов о предстоящих выборах в Палестине и о влиянии ХАМАСа на самом низком уровне в его борьбе с правящей партией ФАТХ. Ясир Арафат разработал его, чтобы создать националистическую мифологию, используя символы своей кафии, щетины и оружия, чтобы подпитывать революционную веру, в которой политическая борьба была героической, пламенная воинственность превосходила мирское управление, яростное неприятие лучше компромисса, что все противники - особенно Израиль - были злом, что терроризм очищает, и что окончательная победа будет для него еще лучше. Но Арафат ушел, и за последний год организация ФАТХ стала все более склонной к коррупции. На палестинских территориях отчаяние среди молодежи росло с каждым днем, наряду с безработицей, социальным хаосом и кажущейся неспособностью ФАТХ признать, что управление требует внимания к прозаическим деталям.


В этой ситуации появился ХАМАС. Террористическая организация также была основана на ненависти, паранойе и апокалиптическом видении того, как Израиль будет разрушен изобилием террористов-смертников и огромной финансовой поддержкой Ирана. Политика ХАМАС была основана на абсолюционистских терминах: месть была великолепной, а победа была достигнута через мученичество. Основанный в декабре 1987 года шейхом Ахмедом Ясином, который стал его духовным лидером, ХАМАС осторожно поощрялся Израилем как средство уравновешивания экстремистов внутри Фатха. «Каким бы невероятным это ни казалось сегодня, мы думали, что политика« разделяй и властвуй », которая так хорошо работала в прошлом, сработает и на этот раз», - вспоминает Рафи Эйтан. В августе 1988 года ХАМАС опубликовал свою «хартию», призывающую всех мусульман «уничтожить Израиль и его народ». Ответ был быстрым. Ясин был убит в своем инвалидном кресле в результате артиллерийского обстрела израильских боевых кораблей. Вскоре после этого тем же способом был убит стратег организации Абдель Азиз аль-Рантиси. В 1997 году «Моссад» не удалось убить Халеда Машала, главы международного отделения организации в Аммане (см. Главу 17, «Банглгейт»). Салах Шехаде, создатель стратегии террористов-смертников ХАМАСа, был убит израильскими самолетами F-16, которые нанесли высокоточные бомбовые удары по его дому в Газе. Его жена и дети также погибли в результате нападения. К тому времени более трехсот нападений террористов-смертников унесло жизни четырехсот израильтян, многие из которых были женщинами и детьми. Но ХАМАС продолжал привлекать поддержку среди палестинцев своим обещанием контролировать палестинские территории к 2027 году.


В то утро вторника перед Меиром Даганом встал вопрос: насколько ближе ХАМАС подойдет к достижению своей конечной цели на предстоящих палестинских выборах? Любой успех был бы в значительной степени обусловлен неспособностью Ясира Арафата оставить ФАТХ в наследство от должным образом функционирующего правительства после того, как ему была предоставлена монополия на власть по мирным соглашениям в Осло в 1993 году. Тринадцать лет спустя ФАТХ все еще не был укреплен благодаря продвижение новой молодой крови из своих рядов. Ее руководство состояло из стариков, цеплявшихся за прошлое. На самом деле положение большинства палестинцев в 2006 году было хуже, чем до соглашения в Осло. Они жили в кольце израильской военной стали, и их экономика, особенно в южном анклаве Газы, постепенно душила карательные ограничения на их передвижение. Проснутся ли они через несколько дней и увидят зеленый рассвет - массу зеленых флагов ХАМАСа, знаменующих победу?


Информаторы Моссада в Газе и на Западном берегу и его собственные аналитики показали, что ХАМАС будет достойно выступать на избирательных участках, но ФАТХ вернется к власти. Этому вторили отчеты наблюдения за Халедом Машалем в Дамаске; его телефонные звонки лидерам ХАМАС в Газе и на Западном берегу показали, что их успехов в управлении больницами, школами и вспомогательными учреждениями, в конце концов, будет недостаточно. Чего Даган не мог решить, так это того, занимается ли Мешал, зная, что за ним наблюдают, искусной дезинформацией. Аналитики "Моссада" не думали: что Машал также рассматривал предстоящие выборы как только первую ступеньку на политической лестнице, что ХАМАС не мог рассчитывать на реальную политическую власть в течение многих лет.


Позже выяснилось, что двое офицеров DST повторили эту точку зрения Дагану. На этой ноте глава Моссада пригласил своих старших помощников посмотреть фильм.


Меир Даган был молодым призывником в Силах обороны Израиля (ЦАХАЛ), когда рано утром 5 сентября 1972 года в городе Мюнхен, Германия, где проводились Олимпийские игры, восемь террористов Черного сентября использовали пароль для войти в многоквартирный дом, где спали несколько израильских спортсменов. Спустя двадцать пять минут двое спортсменов были убиты хладнокровно. Еще девять человек попали в плен. Они также умрут в грядущие дни. Зверство той теплой осенней ночью потрясло мир. В Израиле, еще до того, как высохли слезы, холодный гнев требовал мести, хотя террористы требовали освобождения 236 политических заключенных. В течение суток происходило напряженное противостояние между захватчиками заложников и немецкой полицией. В растущем недоверии израильтяне, в том числе Даган, сидели приклеенными к своим телевизорам, когда спасательные операции были неудачными. Попытка штурма многоквартирного дома была прервана, когда полиция Мюнхена обнаружила, что террористы наблюдали за их приготовлениями в прямом эфире по телевидению. Еще две попытки потерпели неудачу после того, как группа «Черный сентябрь» потребовала реактивного самолета, чтобы вывезти их и их заложников из Германии. Немцы быстро согласились предоставить два вертолета, чтобы доставить их в аэропорт Мюнхена. Рядом с самолетом для бегства ждала вооруженная группа полиции, одетая как персонал Lufthansa. Но всего за несколько минут до приземления вертолетов команде сказали прервать миссию, так как это было слишком опасно. Около этого района были размещены пять снайперов немецкой армии, которые должны были уничтожить восемь хорошо вооруженных террористов. Когда вертолеты приземлились, началась перестрелка, когда снайперы попытались поразить свои цели. Террористы взорвали гранату в одном вертолете и обстреляли внутреннюю часть другого. Снайперы продолжали стрелять. Через несколько минут все девять заложников, оставшихся в живых после первого нападения на квартиру, были мертвы, а также пятеро из группы «Черный сентябрь». Трое попали в плен. Но шесть недель спустя, 29 октября 1972 года, самолет Lufthansa, следовавший во Франкфурт, был угнан. Террористы потребовали освободить троицу пленных. Правительство Германии быстро согласилось с этим. Террористы, широко улыбаясь, были доставлены на базу «Черный сентябрь» на Ближнем Востоке и исчезли.


В Израиле не было ни мужчины, ни женщины, ни ребенка, которые не могли бы рассказать о том, что за этим последовало. Моссад получил задание выследить не только мюнхенских убийц, но и всех, кто планировал резню. Каждый генеральный директор Моссада, приходивший к власти, в первые дни своего пребывания в должности делал своим делом изучение файлов о том, как Моссад выполнял свою миссию, которую Голда Меир, тогдашний премьер-министр, назвала Гневом Божьим. . Ее преемники, такие как Биньямин Нетаньяху, Шимон Перес, Эхуд Барак и Ариэль Шарон, никогда не уставали читать, как кидон Моссада посеял семена страха в сердцах каждого террориста. По более поздним словам Барака (автору): «Намерение состояло в том, чтобы вселить ужас, сломить волю тех, кто остался в живых, пока их не осталось».


В течение двух лет Моссад провел серию тщательно спланированных и клинически осуществленных убийств. Первый был застрелен в вестибюле своей римской квартиры одиннадцать раз - по пуле для каждого израильского спортсмена, которого он помог убить. Другой умер, когда ответил на телефонный звонок в своей парижской квартире; бомба в ствольной коробке снесла ему голову. Следующего погибшего в час пик мастерски затолкали под лондонский автобус. В Никосии, Кипр, в прикроватной лампе взорвалась бомба. За несколько часов до смерти семья каждого мужчины получила цветы и открытки с одинаковыми словами: «Напоминание, которое мы не забываем и не прощаем». После каждой казни кидонов сообщение о мертвом террористе публиковалось в арабских газетах на Ближнем Востоке. Цветы, открытки и объявления были отправлены LAP, отделом психологической войны Моссада. Пока кидон проводил казни, ему потребовалась поддержка команды из восьми человек. Одна группа отвечала за выслеживание каждого убийцы Черного сентября. Техники из Яхоломина, хваленого подразделения связи Моссада, установили оборудование для подслушивания, чтобы следить за каждым террористом по мере его обнаружения. Другая группа организовала почтовые ящики в десятке европейских столиц, чтобы получать сообщения от информаторов. Убежища были арендованы для тайных встреч в Лондоне, Париже и Мадриде.


Теперь, тридцать четыре года спустя, Стивен Спилберг, возможно, один из самых успешных в мире кинематографистов, превратил резню в фильм стоимостью 65 миллионов долларов. Когда Даган услышал о намерениях Спилберга, он был удивлен, узнав, что Спилберг не обращался к Моссаду, если не для того, чтобы стремиться к сотрудничеству, то хотя бы просить совета относительно точности сценария. Он был основан на книге Джорджа Джонаса « Месть », опубликованной в 1984 году, но Моссад быстро отверг ее как «в основном чистую фантазию».


В книге Йонас утверждал, что «из первых рук исследует чувства, отвращение и сомнения, которые постепенно стали преследовать каждого члена боевой группы Моссада и которые, в конце концов, неумолимо изменили их взгляд на миссию и самих себя». Он пришел к выводу, что его история - история возникновения фильма Спилберга - «вдохновит и ужаснет. Ибо его предметом является акт мести, который затрагивает самую суть древних библейских вопросов о добре и зле, правильном и неправильном, которые в конечном итоге остаются глубочайшей заботой еврейского народа и продолжают преследовать Авнера и его товарищей. по их миссии. "


Но таинственный «Авнер» из книги - который был лидером группы хитов в фильме - никогда не работал на Моссад, не говоря уже о том, чтобы его выбрали в кидон. Еще до того, как Меир Даган устроился на частный просмотр Мюнхена, он знал, что другие члены Моссада испортили фильм. Дэвид Кимче, бывший заместитель режиссера, назвал «трагедией то, что человек уровня Стивена Спилберга, снявший такие фантастические фильмы, теперь основал« Мюнхен »на книге, которая является фальшивкой». Ави Дихтер, бывший глава израильской службы внутренней разведки «Шин Бет», назвал этот фильм «детской приключенческой историей». Со всего мира к критике присоединились и другие бывшие члены Моссада.


В фильме кидоны изображены как все более и более сомневающиеся в морали миссии. И наоборот, террористам предоставляется платформа для обоснования своих убийств, точно так же, как сегодня апологеты террористов-смертников защищают свои злодеяния. Все это было сделано с непревзойденным мастерством великого кинорежиссера. Что разозлило реальных членов команды убийц вместе с действующими членами Кидона , так это то , что, как и в книге, фильм не объяснял устоявшееся оправдание Израилем охоты и казни террористов, которые не могут быть привлечены к суду обычным путем. средства ареста. В фильме хит-команда изображена изолированной в поле на несколько месяцев. Двое из ее членов - фальсификатор и изготовитель бомб.


Рафи Эйтан, бывший руководитель операций Моссада, сыгравший важную роль в отслеживании группировки «Черный сентябрь», сказал автору: «Было бы немыслимо ожидать, что фальшивомонетчик предоставит документы в тяжелых условиях эксплуатации. Все документы для настоящей операции были подготовлены отделом подделок Моссада. В команде не было изготовителя бомб как такового. Взрывчатка была создана в Тель-Авиве и доставлена команде на местах. В съемочной группе не было женщины. Тем не менее, дети женского пола всегда были частью боевой группы. Их наличие помогает приблизиться к цели. Но где фильм пошел совершенно не так, как члены команды хитов подвергли сомнению мораль своих действий. Это никогда не происходило. Этого никогда не могло случиться. Настоящая команда, выбранная для миссии, была отобрана за их психологическую устойчивость. Как и все кидоны , они прошли тщательную оценку со стороны психологов Моссада. По завершении миссии их опросили психологи. У команды не было ни малейших признаков расстройства личности. Для них это была миссия, которую юридически поддерживало Государство Израиль ».


Но Даган хотел судить сам. Он привел с собой на частный просмотр людей, которые принимали непосредственное участие в оперативном планировании и казни убийц «Черного сентября». Его вердикт в конце 145-минутного фильма был кратким: «Развлечение - может быть. Точно - абсолютно нет.


Даган сомневался, что этот обзор когда-либо появится в какой-либо фильмографии Спилберга.


В четверг, 26 января 2006 г., в день, который в Израиле стал известен как «Черный четверг», Меир Даган со все возрастающим недоверием наблюдал за изображениями на экране телевизора в углу своего офиса. Фотографии переключались из города Газа на Западный берег, в Наблус и Вифлеем, из Рамаллаха в Восточный Иерусалим, из одного арабского городка в другой, из деревень, которые были просто точками на карте на стене Дагана. На каждом изображении был изображен один и тот же потрясающий вид зеленого флага ХАМАСа, поднятого триумфально. Он срывался с минаретов мечетей и крыш зданий и двигался по улицам в большом зеленом потоке, поддерживаемый певчими толпами. ХАМАС одержал решительную, историческую победу, над которой посмеялись все социологи, иностранные наблюдатели и, что наиболее важно для Дагана, аналитики Моссада. Как все не предвидели случившееся? Как кто-то не понял, что ХАМАС показал себя в день голосования как дисциплинированная организация, способная вызвать огромное количество верующих на голосование? Почему никто не узнал о подготовке к созданию огромных зеленых баннеров, которые теперь вешают на общественные здания? Каким образом «Бригады Кассама», его военное крыло, марширующие по телевизионному экрану, стреляя в воздух, без своих обычных масок, были так хорошо отрепетированы, не вызывая подозрений? Это были вопросы, которые задавали Дагану члены кабинета министров Израиля. У него не было готовых ответов. Не тот человек, чтобы спешить с судом, он продолжал сидеть и смотреть, как и весь Израиль.


Одна уверенность была очевидна. Мирные переговоры останутся замороженными. Причина заключалась в статистике, которая была прикреплена к нижней части телеэкранов. ХАМАС получил 132 места, в результате чего Фатху осталось 43 места, а некоторые из них достались самому узкому большинству, положив конец более чем сорокалетнему его господству в жизни палестинцев. Даган не стал бы ссориться с израильским радиокомментатором, который сравнил победу с «землетрясением или цунами». В обозримом будущем это изменило отношения самого Израиля с палестинцами и арабским миром за его пределами. Для лучшего или худшего? Он не знал. Он сомневался, сможет ли кто-нибудь в Израиле ответить на этот вопрос.


К полудню четверга Дагану поступили первые звонки от руководителей служб внешней разведки. Они хотели знать, как ХАМАС, террористическая организация, которая постоянно препятствовала каждому шагу к миру, к чему стремятся умеренные палестинцы, сумела убедить такое большинство из них подавляющим большинством проголосовать за ХАМАС. И сделав это, обеспечат ли они, чтобы ХАМАС прекратил нападать на Израиль и попытался создать настоящее палестинское государство, которое будет жить бок о бок в мире со своими еврейскими соседями?


Даган ответил им одинаково. Первоначально ХАМАС сосредоточился на таких вопросах, как образование, здравоохранение и социальные вопросы: они были краеугольным камнем его успеха на выборах. Но для этого потребуется финансирование, в том числе 52 миллиона долларов, которые Палестинская администрация получила от Израиля. Хотя ХАМАС, вступив в демократический процесс, продемонстрировал, что он уже находится на пути от запрещенной террористической организации к основной политической силе, чтобы придать какой-либо прочный смысл своему новому статусу, он должен отказаться от основы своего прежнего существования: уничтожения Израиль. Пока это не произойдет, не может быть значимого диалога с ХАМАС. Даган напомнил своим собеседникам, что традиционно на уступки шли сторонники жесткой линии Израиля, а не умеренные. Менахем Бегин, террорист, ставший миротворцем, сдал Синай в обмен на мирный договор с Египтом. Другой израильский воин, Ицак Рабин, отдал свою жизнь, пытаясь заключить мир с другими арабскими соседями; в конце концов он был убит израильским экстремистом. Совсем недавно Ариэль Шарон, когда-то герой «Правых Израиля», заслужил их ярость, лишив израильских поселенцев права оккупировать Газу.


Учитывая связи ХАМАСа с Ираном и Сирией, Израилю придется очень внимательно подумать, насколько он может доверять ХАМАСу, прежде чем ослабить свою бдительность. И ХАМАС пришел к власти, взяв на себя обязательство искоренить коррупцию. Тем не менее, одни из самых серьезных злоупотреблений имели место в палестинских силах безопасности. Созданный Ясиром Арафатом, он состоял из дюжины отдельных агентств, насчитывающих в общей сложности шестьдесят тысяч членов, большое количество которых предназначалось для защиты всего палестинского населения, составляющего менее 4 миллионов человек в Газе и на Западном берегу. Израиль обвинил силы в неспособности предотвратить нападения на еврейские объекты; ХАМАС продолжал заявлять во время выборов, что силы безопасности использовались Израилем для убийства боевиков ХАМАС. Истина лежала где-то посередине. И у Моссада, и у Шин Бет были свои информаторы внутри сил безопасности. Они использовались для определения целей, которые израильские ВВС должны были уничтожить. Точно так же сторонники ХАМАСа в силах безопасности помогли террористам-смертникам перебраться из Газы и с Западного берега и нанести удар по территории Израиля. По мнению большинства палестинцев, силы безопасности мало что сделали для прекращения беззакония на территориях. Меир Даган поверил, что ХАМАС обещает реформировать службы и предать суду своих лидеров, которые стали мультимиллионерами, выкачав миллионы долларов, предназначенных для повышения безопасности, на свои пронумерованные банковские счета в Швейцарии и на Каймановых островах. Он был готов использовать ресурсы Моссада для отслеживания этих аккаунтов. Но не сейчас. Он хотел увидеть, что еще сделает ХАМАС.


Аналитики «Моссада», которые так плохо просчитали победу ХАМАСа, по понятным причинам осторожно относились к предсказаниям будущего. С момента подписания соглашений в Осло израильское и палестинское руководство поддерживали диалог на определенном уровне, начиная от интенсивных мирных переговоров в 2000 году до ограниченных контактов последних трех лет из-за продолжающегося насилия. Ни в одном из этих контактов ХАМАС не участвовал, за исключением отправки террористов-смертников из Газы и ракет с Западного берега в Израиль.


Аналитики изучали не только триумф ХАМАСа на выборах; это произошло в то время, когда в самом Израиле происходили политические потрясения. Кадима, центристская партия, созданная Ариэлем Шароном, продолжала привлекать членов. Было ли это отчасти голосом сочувствия его основателю или свидетельством того, что израильтяне устали от жесткой партии Ликуд и нерешительной Лейбористской партии? Ами Аялон, бывший глава Шин Бет, а ныне кандидат в парламент от лейбористов на предстоящих в марте выборах, заявила, что дальнейшего «одностороннего ухода с палестинских территорий» не может быть. Но исполняющий обязанности премьер-министра Лейбористской партии Эхуд Ольмерт настаивал на том, что, если лейбористы выиграют следующие выборы в марте 2006 года, он «откажется от части Западного берега и сохранит еврейское большинство в других местах, но я предпочел бы сделать это по согласованию с палестинцы ».


Означает ли это, что он был готов вести переговоры с ХАМАС? Он отказался сказать «на данном этапе». Но Даган задался вопросом, не было ли это политическим двусмысленным высказыванием. (Кадима заключила сделку с Рафи Эйтаном и его Партией пенсионеров с ее семью местами. Они присоединятся к коалиционному правительству Кадимы, чтобы обеспечить избрание Ольмерта премьер-министром. Вскоре после этого террорист-смертник совершил нападение на Израиль, за которым последовали ракеты. ХАМАС отрицает свою причастность Даган сказал на утренней конференции в понедельник: «Жизнь как обычно»).


С уверенностью можно было сказать, что победа ХАМАСа принесла значительные выгоды исламским радикалам в Египте и Ливане. В своем собственном анализе Меир Даган продемонстрировал политическую ясность, которая всегда удивляла его народ. Он сказал своим руководящим сотрудникам на утренней конференции в понедельник после выборов: «На всем Ближнем Востоке происходит огромный переходный период. Пройдет много месяцев, прежде чем мы сможем заглянуть за пределы нынешней непредсказуемости. Такова природа больших исторических перемен. Просто так оно и есть. Мы должны быть готовы принять это - что бы оно ни принесло. Но правда в том, что ни Израиль, ни Соединенные Штаты, ни Великобритания, ни страны Европы не могут игнорировать народную волю палестинских избирателей. Их явка составила впечатляющие 78 процентов. Ни одна другая демократическая страна не может утверждать, что недавно достигла такой явки. Мы должны рассматривать это как признак того, что демократия вполне могла пустить корни. Мы должны это учитывать при принятии решений. Это не означает спешить с суждением. Это значит быть реалистом ».


14 мая 2006 года британский комитет по безопасности разведки опубликовал свой отчет о террористических взрывах в Лондоне 7 июля 2005 года. Дама Элиза Маннингем-Буллер сказала: «Даже задним числом я сомневаюсь, что МИ5 могла бы добиться большего. чем это было, с учетом ресурсов, доступных нам в то время, и других требований, предъявляемых к нам. Мы также не можем гарантировать прекращение атак в будущем ».


Хотя Меир Даган восхищался ее честностью, он также видел в этом неизбежный результат неспособности МИ5 признать угрозу, исходящую от исламского терроризма с конца 1990-х годов. Чтобы воодушевить американскую разведку, потребовалось то, что Даган назвал «последним тревожным сигналом 11 сентября». Ему было удручающе читать суждение леди Элизы о том, что МИ5 все еще придерживается позиции, согласно которой нападения исламских экстремистов неизбежны. «Это может быть реалистично, но также звучит самодовольно. Разведку нельзя трогать самоуспокоенностью », - сказал он своим помощникам. Это были чувства, которые вели Моссад в будущее.


ГЛАВА 27


СЕКРЕТНЫЙ КАНАЛ И РАКЕТЫ ХЕЗБОЛЛА


Прохладным февральским утром восьми мужчинам среднего возраста разрешили пройти строгие проверки безопасности в международном аэропорту Бен-Гурион за пределами Тель-Авива. Четверо были израильтянами в повседневной одежде. Арабы были одеты в темные костюмы и галстуки с аккуратно завязанными узлами. Малоизвестная за пределами своего сообщества, группа получила ключевую роль на качелях ближневосточной политики. Арабы были высокопоставленными членами ФАТХ и возглавлялись Джибрилем Раджудом, советником партии по национальной безопасности, проводившим жесткую линию. Израильский квартет возглавил Ури Сагуй, аккуратный, спокойный человек, некогда возглавлявший разведку израильской армии.


Только Меир Даган и Эхуд Ольмерт, который вскоре станет премьер-министром Израиля, и президент Палестинской автономии Махмуд Аббас знали, что цель поездки состояла в том, чтобы установить «черный ход» между Израилем и Фатхом, который эффективно отвлечет от подавляющего политического влияния ХАМАСа. господство над палестинским парламентом.


И не в первый раз президент Джордж Буш лично одобрил это тайное вмешательство в дела избранного правительства.


У каждого человека был выпуклый портфель, в котором хранились подробности их секретной миссии. Успех окажет драматическое влияние на отношения Израиля с ХАМАС и новым поколением политических лидеров Ближнего Востока. Люди, собирающиеся сесть в самолет для своего длительного перелета в Хьюстон, штат Техас, знали, что любой из этих лидеров заблокирует то, чего они надеялись достичь.


Одним из лидеров был Башар Асад, тридцатичетырехлетний президент Сирии последние шесть лет. Он пришел к власти после того, как его отец, Хафез аль-Асад, давний тиран страны, настоял на своем старшем брате Бэзиле аль-Асаде. Когда Хафез умер в июне 2002 года, Бэзил должен был стать президентом, оставив Башара, чтобы продолжить свою карьеру в качестве лондонского глазного хирурга, где он получил степень и встретил свою жену. Но одной туманной ночью в январе 1994 года Бэзил разбил свой «Мерседес» под Дамаском, что привело к фатальным последствиям, и Башар обнаружил, что его выстроил в очередь его отец, чтобы гарантировать продолжение династии Асада.


Аналитики Моссада решили, что он может стать одним из «потенциально более открытых и прогрессивных арабских лидеров, которые могут править с более широким видением мира». Эта надежда постепенно угасала. Прежде всего, по вопросам внешней политики, в своей решимости представить Сирию как арабского борца за сопротивление американскому и израильскому господству, Башар аль-Асад, по словам Меира Дагана, «ясно показал, что у него есть политическая ДНК своего отца». Широко считалось, что Башар аль-Асад одобрил совершенное по инициативе Сирии убийство бывшего ливанского лидера Рафика Харири. Убийство привело к насилию в Бейруте и вынудило Башара вывести сирийские войска из Ливана. В вызывающей речи в Дамаске президент дал понять, что вывод войск не был постоянным. Другой его амбицией было повторное занятие Голанских высот.


Люди в самолете подозревали, что президент Ирана Ахмадинежад без колебаний отправит один из своих эскадронов смерти, чтобы убить делегацию ФАТХ, как еще одно доказательство того, что он сделает все, чтобы не сбиться с пути к достижению своей цели - «стереть Израиль с лица земли». Земля." Квартет ФАТХ очень позаботился о том, чтобы неустойчивый лидер ХАМАС в Газе Махмуд Заххар не знал о том, что происходит. Накануне каждый мужчина незаметно ускользнул из Газы через Эзез, главный израильский контрольно-пропускной пункт, переходящий из сектора Газа в Израиль. Позади них остались мужчины, которые курили кальян , кальяны курили по всему Ближнему Востоку, слушали записи Умм Культум, культовой арабской вокалистки региона, и мечтали о разрушении еврейского государства. Ободренный победой ХАМАС на выборах, он стал живой и яркой надеждой.


Группу ФАТХ доставили в аэропорт Бен-Гурион на такси, предоставленном израильским правительством, которое знало, что есть еще одна влиятельная группировка, которая будет яростно сопротивляться тому, чего они надеялись достичь с помощью этого «черного хода». Это была Хезболла. Организация представляла собой разрыв между двумя великими ветвями ислама, уходящий корнями в раннюю историю религии. В то время как сунниты были основной ветвью в большей части исламского мира, у шиитов было больше последователей в Ираке и на юге Ливана, и они доминировали в Иране.


Подразделение распространилось на террористические организации. Усама бен Ладен - суннит, «Аль-Каида» преимущественно суннитская и продолжает финансироваться Саудовской Аравией, которая является суннитским обществом. Хезболла - шиитская организация, которая в значительной степени полагается на организационную поддержку Ирана, который продолжает поставлять ей оружие. После политической победы ХАМАС Иран вместе с Хезболлой продолжил продвигать свое общее дело против Израиля. В то время как Джибриль Раджуд тайно встречался с Ури Саги в убежищах, предоставленных Моссадом, Махмуд Заххар встретился с лидером «Хезболлы» в Ливане Хасаном Насраллой, главным влиятельным лицом 1,4-миллионной шиитской общины в стране. Интеллигентный, харизматичный и прирожденный уличный оратор, Насралла сформировал всю карьеру в результате неоднократных интервенций Израиля в Ливане, начиная с гражданской войны в середине 1970-х годов и до того момента, когда Силы обороны Израиля в одностороннем порядке покинули Южный Ливан после многих лет неспособности подчинить Хезболлу. .


Подобно тому, как смерть его брата привела к тому, что Башар Асад стал президентом Сирии, это убийство проложило путь к приходу Насраллы к абсолютной власти. В 1992 году израильский боевой вертолет убил наставника Насраллы, его предшественника Аббаса Муссави. С тех пор Насралла пережил аналогичные попытки Моссада убить его с помощью взрывчатки, заложенной как в его доме, так и в его офисе в Бейруте. Каждая неудача с его убийством повышала его статус во всем арабском мире. Его фотография была отмечена в Дамаске и Тегеране его лидерами, его фотография была выставлена на многолюдных улицах как пример «способности выдерживать удары, нанесенные Израилем, и оставаться стоять» (он сказал автору).


Родившийся в августе 1960 года, старший из девяти детей, Насралла с ранних лет стремился стать священнослужителем. В подростковом возрасте его отправили в великий шиитский теологический центр в Наджафе в Ираке. Во время своего двухлетнего обучения он встретил Муссави и одним из первых его учеников. Он вернулся в Ливан во время израильского вторжения в страну в 1982 году и стал командиром «Хезболлы». Он проявил склонность к военной тактике, которая сочеталась с его уже хорошо отточенными политическими навыками. Когда Израиль ушел в мае 2002 года, Насралла к тому времени прочно утвердился в качестве лидера "Хезболлы" и был воспринят мусульманским миром как арабский военачальник, победивший Израиль. В 2005 году он организовал «Хезболлу», получившую двадцать девять мест в ливанском парламенте после ухода сирийских войск через двадцать девять лет после того, как они впервые прибыли в страну.


Тегеран развернул пропагандистскую кампанию, чтобы сделать его живой легендой. Художественные фильмы, телевизионные «документальные фильмы» и книги были посвящены одной простой идее: в то время как светские идеологии, от панарабизма до арабского социализма, не смогли освободить ни пяди арабской территории, исламизм - в его иранской хомейнистской версии - действует через Хезболлу. , добился «полной победы» над Израилем в Ливане.


Теперь, в тот февральский день 2006 года, Хезболла, работая с Хамасом, готовилась к еще большему нападению на еврейское государство. Для восьми человек, устроившихся в креслах первого класса по пути в Хьюстон, была надежда, что они смогут предотвратить это нападение.


Расположение сидений в самолете напомнило о глубоких разногласиях, разделявших их людей, и о том, почему они согласились совершить долгий перелет в Хьюстон. Четверо израильтян сидели с одной стороны кабины, группа ФАТХ - с другой. Во время еды и посещения туалета они обменивались немногим более вежливой беседой. Но по большей части они либо дремали, либо изучали документы в своих портфелях.


В течение последних недель поддерживались конфиденциальные контакты с Эдвардом П. Джереджяном, шестидесятипятилетним бывшим послом США в Израиле и Сирии. Государственный секретарь Кондолиза Райс утвердила его в качестве модератора дискуссий, которые пройдут в Институте государственной политики Джеймса А. Бейкера в Хьюстоне. Он считается одним из самых надежных аналитических центров в Соединенных Штатах. Выбор Джереджяна также был хитрым. Опытный арабист, которому также доверял Израиль, он был спокоен, и его авторитет сопровождался чувством юмора. Он сказал доктору Райс, которому он будет докладывать о прогрессе, что «это будет похоже на председательство в Организации Объединенных Наций». Одна из первых задач Джереджяна - сказать двум командам, что он будет абсолютно беспристрастным. Это было необходимое напоминание: в последние несколько десятилетий центральным элементом ближневосточной политики Америки были ее отношения с Израилем. Хотя было то, что бывший директор ЦРУ Джордж Тенет назвал «проблесками на радаре», сочетание непоколебимой поддержки Вашингтоном Израиля и его собственных усилий по распространению демократии по всему региону воспламенило исламское мнение. В арабских столицах связь между двумя странами рассматривалась как основанная на общих стратегических интересах и требованиях, продвигаемых могущественным еврейским лобби в Соединенных Штатах. Хотя другие группы с особыми интересами оказали определенное влияние на аспекты внешней политики США, ни одна из них не смогла убедить американцев, как лобби, в том, что интересы Америки и Израиля по сути идентичны.


Это слияние началось после Октябрьской войны 1973 года, когда Израилю серьезно угрожали превосходящие арабские силы. Чтобы этого никогда не повторилось, Вашингтон оказал еврейскому государству гораздо более высокий уровень поддержки, чем любой другой народ. С тех пор Израиль получил более 3 миллиардов долларов прямой помощи, что составляет около 500 долларов в год на каждого израильтянина, женщину и ребенка. Щедрость была особенно поразительной, поскольку к новому тысячелетию Израиль стал богатой индустриальной страной с доходом на душу населения, равным доходу Испании или Южной Кореи. Другие страны, получающие иностранную помощь США, как правило, получают деньги ежеквартальными платежами. С другой стороны, Израиль получает все ассигнования в начале каждого финансового года. Это позволяет Израилю получать ценные проценты на мировых фондовых рынках, используя деньги, которые он только позже просадит.


Есть и другие термины, дающие Израилю «привилегированный статус». Разрешено использовать 25 процентов выделенных средств на субсидирование собственной оборонной промышленности; опять же, никакой другой стране не разрешено использовать средства США для этой цели. Израиль также не должен отчитываться о том, как потрачены деньги; это затрудняет для Вашингтона предотвращение частичного использования выделенных средств для целей, против которых выступает Израиль, таких как строительство поселений на Западном берегу. Более того, Вашингтон поощряет растущую оборонную промышленность Израиля использовать значительную часть выделяемого им годового бюджета на разработку новейших систем вооружений. Некоторые из них были созданы из материалов, украденных из Соединенных Штатов (см. Главу 10 «Опасная связь»). Соединенные Штаты также предоставили Израилю по себестоимости вертолеты Black Hawk и самолеты F-16. В довершение всего, он предоставил еврейскому государству жизненно важные разведданные, которые оно отказывается делиться со своими союзниками по НАТО, и продолжает позволять Израилю увеличивать свой арсенал ядерного оружия.


В тот день, когда их самолет вылетал из аэропорта Бен-Гурион, люди в креслах первого класса могли видеть слева далекий контур Димоны, ядерного объекта страны, где в 2006 году хранилось более двухсот видов ядерного оружия.


Не менее важно, что сменявшие друг друга администрации США оказывали Израилю неоценимую дипломатическую поддержку. С 1982 года Соединенные Штаты наложили вето на тридцать две важные резолюции, критикующие Израиль: это больше, чем все количество вето, наложенных всеми другими членами Совета Безопасности. Дипломатическая поддержка США также включала блокирование усилий по включению ядерного арсенала Израиля в повестку дня Международного агентства по атомной энергии, что сделало бы Димону открытой для инспекций. Снова и снова Америка поддерживала Израиль во время войны и использовала свое влияние в мирных переговорах. Сменявшие друг друга администрации США защищали Израиль от советских угроз и позже сыграли решающую роль в соглашениях Осло 1993 года. Меир Амит, бывший глава Моссада и в 2006 году все еще являвшийся «старейшиной» разведывательного сообщества, вспоминал (автору): «На этом пути, возможно, были случайные удары, но Вашингтон последовательно поддерживал нашу позицию». Рафи Эйтан, бывший директор по операциям Моссада и в 2006 году глава небольшой политической группы пенсионеров в Кнессете, вспоминал: «Израиль снова и снова обнаруживал, что Вашингтон действует как наш неоплачиваемый юрист на мировой арене».


Эйтан был среди тех, кто считал, что Израиль, со своей стороны, был «ценным активом» для Соединенных Штатов во время холодной войны. «Во многих отношениях мы действовали как доверенные лица Вашингтона, помогая сдерживать советскую экспансию в регионе и нанося тяжелые поражения государствам-клиенту СССР, таким как Египет и Сирия. Мы также помогли защитить другого союзника США, такого как Иордания, и, конечно же, передали важную информацию о советских намерениях ».


Но Израиль также предоставил чувствительные военные технологии, отправленные напрямую из Соединенных Штатов в еврейское государство или разработанные в рамках собственной оборонной промышленности в такие страны, как Китай и Южная Африка. Генеральный инспектор Госдепартамента охарактеризовал это как «систематическую и продолжающую расти модель несанкционированных переводов. Израиль также остается самым агрессивным из всех союзников в проведении операций против США ».


После 11 сентября Израиль и Соединенные Штаты стали еще ближе друг к другу - «как однояйцевые близнецы», - сказал Меир Даган - из-за войны с терроризмом. Частью этих отношений было предоставление Тель-Авиву свободы действий в отношении того, как он будет вести себя с ХАМАСом в секторе Газа и угрозой Хезболлы на северной границе Израиля.


Именно на этом фоне начались хьюстонские дискуссии. Первоначальное напряжение по большей части вращалось вокруг Ури Сагуи. Хотя в Израиле его видели ястребом, который обратился к голубю и первым обнаружил то, что он назвал «морем перемен в Дамаске», это решение сделало его непопулярным в Израиле вместе с его аргументом о том, что Голанские высоты должны быть сдался. Но для ФАТХ он также был человеком, одобрившим убийства Моссада, включая покушения на жизнь Ясира Арафата. Джибриль Раджуд, например, считал, что «присяжные до сих пор не решены» по поводу смерти Арафата. «Естественные причины или убийство, мы, возможно, теперь никогда не узнаем», - сказал он.


В конце каждой встречи, используя безопасные каналы связи, предоставленные Государственным департаментом США, Раджуд докладывал президенту Махмуду Аббасу, а Саги информировал Эхуда Ольмерта. В этом брифинге, по договоренности, участвовал Меир Даган. Это было во всех смыслах первым настоящим вкусом Ольмерта в международной политике. Взлет шестидесяти одного года юриста был стремительным, поскольку он был неожиданным. Пострадавший во время службы в Силах обороны Израиля в качестве боевого офицера, Ольмерт прошел военную службу в качестве журналиста в журнале Force BaMahne . Положение без налогов, оно также имело непредвиденную выгоду. Во время войны Судного дня 1973 года Ольмерт присоединился к штабу генерала Ариэля Шарона в качестве военного репортера. Шарону понравился высокий Ольмерт в его тщательно отглаженной форме и погоне, которая опознала его как лейтенанта. Другие считали его «высокомерным, холодным, хитрым и неприятным». Это решение израильского историка Тома Сегева последовало за Ольмертом после того, как он получил степень юриста в Еврейском университете в Иерусалиме и открыл успешное юридическое партнерство. Оттуда это был лишь шаг в политическую жизнь. В 1973 году в возрасте двадцати восьми лет он стал самым молодым депутатом Кнессета. «В ранние годы я часто был вспыльчивым и неправым», - признавался он позже. Он выступал против ухода Израиля с земли Синая, захваченной в ходе Шестидневной войны, и голосовал против Кэмп-Дэвидских мирных соглашений в 1978 году. Годом ранее он также был втянут в скандал политического финансирования с участием иерусалимских бизнесменов, организованной преступности и коррупционеров. законодатели. Хотя позже он был оправдан, он не смог избавиться от своего имиджа толстого юриста, испорченного подлостью.


В тот февральский день, когда участники переговоров вылетели в Хьюстон, было объявлено о расследовании продажи и обратной аренды дома Ольмерта в Иерусалиме в 1999 году при предположительно сомнительных обстоятельствах. Но вскоре назревающие события в Ливане заставят расследование прочно отодвинуть на задний план правовой системы Израиля. Тем временем Ольмерт стал восходящим, но бесцветным политиком, в его портфели входили здравоохранение, связь и финансы, пока в 2003 году он не стал заместителем премьер-министра Шарона. К тому времени он научился сдерживать себя с репортерами и приобрел вид проницательности. Биньямин Нетаньяху, новый лидер «Ликуда», партии, которую Шарон оставил для создания «Кадимы», сказал, что Ольмерт «очень умный парень». Конечно, хотя вывод войск противоречил ястребиным взглядам Ольмерта, теперь он также считал, что это был единственный ответ на меняющуюся демографию растущего палестинского населения, которое в конечном итоге могло превзойти израильтян.


Политическая позиция Ольмерта была одним из немногих случаев, когда он снискал расположение своей собственной семьи. Его жена Ализа, драматург левого толка и художник, с которой он познакомился в колледже, публично признала, что на протяжении большей части их тридцатипятилетнего брака была не в ладах с его политикой правого крыла. Их дети разделили ее голубиные взгляды. Его дочь Данна, лесбиянка, которая открыто жила со своей девушкой в Тель-Авиве, была активным членом Machson Watch, группы, контролирующей права палестинцев в Газе и на Западном берегу. Она почти не разговаривала со своим отцом с тех пор, как он прекратил финансирование ежегодного гей-парада в городе в 2006 году. Его старший сын Шауль подписал петицию об отказе от службы в израильской армии, когда ему было приказано нести службу на оккупированных палестинских территориях. . Его брат Ариэль, названный в честь восхищения Ольмерта Шароном, избежал военной службы, переехав в Париж.


Как и в случае с сирийским Башаром Асадом и Хасаном Насраллой, обстоятельства вмешались и изменили будущее Эхуда Ольмерта. Когда Шарон объявил, что покидает «Ликуд», чтобы осуществить свои планы радикальной политической перестройки, которые будут учитывать демографические изменения растущего палестинского населения, Ольмерт был одним из первых, кто присоединился к нему. Когда в январе 2006 года Шарон потерял сознание от тяжелого инсульта, за месяц до того, как совместная команда Израиля и ФАТХ вылетела в Хьюстон, Ольмерт стал исполняющим обязанности премьер-министра. Когда Кадима победила на выборах, Ольмерт стал главой коалиционного правительства с Лейбористской партией.


За несколько недель до этого секретный «черный ход», который начал действовать после серии встреч в Хьюстоне, - как и многие другие ожидания в отношении Ближнего Востока - мало что дал. Саги прокомментировал: «На самом деле вопрос в том, видели ли мы стакан наполовину полным или наполовину пустым».


Аналитики «Моссада» уже решили, что встречи в Хьюстоне обречены на провал после того, как Махмуд Аббас ясно дал понять, что в их основе лежит его план по разрешению собственного нарастающего внутреннего кризиса в Газе. Ежедневно план приближал вероятность гражданской войны с участием ФАТХ и ХАМАС, поскольку перестрелки между двумя организациями охватили сектор Газа. ХАМАС был полон решимости сохранить политическую власть. Аббас увидел решение в том, что он назвал «соглашением заключенных», документом, разработанным заключенными ХАМАС и ФАТХ в израильских тюрьмах и призванным стать «платформой для национального примирения». Аббас ухватился за завет как за решение кризиса, разразившегося вокруг него. Чего он не принял во внимание, так это того, что его поиск внутреннего решения в Газе сузил его «и без того отчаянно узкое пространство для компромисса в будущих мирных переговорах с Израилем», - написал один аналитик.


Шломо Бен-Ами, бывший министр иностранных дел Израиля, поддержал эту точку зрения. «Одно дело разработать платформу для внутреннего мира с ХАМАС, и совсем другое - попросить Израиль присоединиться к такой платформе. Референдумы призваны одобрить мирные сделки; они не делаются до мирных переговоров, чтобы связать руки участникам переговоров ».


Недостатки в инициативе Аббаса возникли из-за неправильного предположения, что он может урегулировать свой внутренний кризис и использовать объединенный альянс ХАМАС-ФАТХ, чтобы силой заставить Израиль возобновить мирные переговоры или столкнуться с последствиями возобновления нападений. В завете было гораздо больше того, что, как знали аналитики Моссада, будет отвергнуто. Одним из примеров было его неоднократное требование к палестинским беженцам вернуться на свои бывшие земли в Израиле, мистическое «право на возвращение». Документ также представляет собой явный отход от готовности Фатха к рассмотрению компромиссов по корректировке границы и неоднозначной позиции Иерусалима. Все это в прошлом было камнем преткновения. Теперь из документа стало ясно, что они не подлежат обсуждению. Узаконенный одобрением Аббаса, он привел к дальнейшей радикализации ФАТХ и растущему опасению в Израиле, что у него нет партнера по переговорам с палестинской стороны, независимо от того, кто находился у власти в Газе и на Западном берегу. Ожидания Хьюстона, никогда не завышенные, теперь умерли.


По мере того, как первый квартал 2006 года подходил к концу, в рамках того, что называлось «обучением Эхуда Ольмерта», Моссад продолжал на шестом этаже своей штаб-квартиры снабжать нового премьер-министра только тщательно подобранной информацией. Настроение внутри Моссада было таким, что Ольмерт все еще пытался избавиться от тени своего прославленного предшественника Ариэля Шарона. В связи с нарастанием напряженности в Газе и на Западном берегу, а также дальше на север, на границе с Ливаном и в долине Бекаа, возникли опасения, что Ольмерт еще не имел возможности Ариэля Шарона увидеть то, что Меир Даган назвал «общей картиной». У израильтян по-прежнему были серьезные сомнения в отношении политических решений Ольмерта, хотя мало кто отрицал, что они могут рассчитывать на «Арик» - прозвище, которым коматозный Шарон пользовался всю свою политическую жизнь, - чтобы сражаться в их углу. И в отличие от других ярких персонажей, которые занимали кабинет премьер-министра, включая коварного Моше Даяна, легендарного Ицхака Рабина и энергичного «Биби» Нетаньяху, Эхуд Ольмерт производил впечатление закулисного, профессионального политика, который поднялся почти без проследить, чтобы осуществить план Шарона по завершению одностороннего ухода Израиля с палестинских территорий, которые он оккупировал после Шестидневной войны в 1967 году. Хотя израильтяне были открыты для уговоров со стороны Ариэля Шарона, они все больше задавались вопросом, есть ли у Ольмерта навыки, чтобы гарантировать, что Израиль не быть втянутым в конфликт. В такой воинственной стране, как Израиль, избиратели которого традиционно успокаиваются присутствием закаленного в боях ветерана у политического руля, Меир Даган знал, что перед Ольмертом стоит огромная задача - убедить своих соотечественников в том, что их безопасность так же безопасна в его стране. руки, как это было при Ариэле Шароне.


В связи с тем, что база власти Махмуда Аббаса в Газе почти ежедневно подвергается дальнейшей эрозии, а ХАМАС продолжает риторику против своего ближайшего соседа, Эхуд Ольмерт стал более воинственным. В то время как израильские премьер-министры редко проявляли сдержанность, отвечая на провокацию арабов, поскольку этика взгляда за глаз слишком глубоко укоренилась в национальном сознании, язык, исходящий от нового премьер-министра, поднял вопрос: как серьезно было его правительство, придя к соглашению с палестинцами путем переговоров?


Аналитики Моссада все больше чувствовали, что независимо от обещаний, данных Эхудом Ольмертом президенту Бушу и премьер-министру Блэру о соблюдении принципов преследуемой «дорожной карты» постоянного арабско-израильского мирного соглашения, Ольмерт приветствовал бы возможность для военных согласие с ХАМАС и Хезболлой, мнение, которое также поощряли его генералы. Они видели в этом один из способов справиться с «тяжелым положением палестинцев», мощный инструмент пропаганды радикальных исламских групп на Ближнем Востоке и за его пределами - инструмент, который будет оставаться до тех пор, пока палестинские стремления к государственности останутся невыполненными. В Моссаде было ощущение, что Эхуд Ольмерт хотел иметь возможность показать, что он такой же грубый, как Ариэль Шарон, и как политик, и как военный лидер. Это чувство было усилено тем, что Меир Даган назвал на своем еженедельном собрании высшего руководства в начале мая 2006 года «шиитским расширением». Он попросил их «соединить точки» и найти ответы на насущные вопросы. Какова была точная природа нынешних связей между «Хезболлой» и ХАМАС после того, как президент Ирана Ахмадинежад публично поддержал суннитскую организацию? В чем заключалась причастность Ирана к Газе и на Западном берегу? Были ли свидетельства смены власти между Сирией и Ираном, которая могла бы изменить геополитику региона в обозримом будущем?


Ответы не были обнадеживающими. Это были признаки того, что доктринальные, культурные и политические различия между суннитским Хамасом и шиитской Хезболлой были похоронены в общем деле по уничтожению Израиля. Башар аль-Асад, который сильно похож на своего отца - тот же высокий лоб и пронзительные глаза - начал пытаться удержать Сирию от воинственной теократической войны Ирана, которую поддерживал его отец, но на сложной религиозной карте региона Аль-Асады являются членами шиитской секты меньшинства в Сирии, где преобладает суннитское большинство. Но новая власть иракских шиитов - 65 процентов населения - все больше позволяла Ирану извлекать огромную выгоду из своей доминирующей роли в этой хаотической стране. В отчете Моссада говорится: «Шиитские лидеры Ирака регулярно посещают Тегеран для решения таких вопросов, как безопасность границ и разработка совместных энергетических проектов. Иранские бизнесмены вкладывают значительные средства в южные регионы Ирака, в которых подавляющее большинство шиитов, а высококвалифицированные сотрудники разведки Ирана встроены в формирующиеся силы безопасности Ирака и в шиитские ополчения, которые правят улицами Басры ».


Еще большее беспокойство для Израиля вызывает то, что тайные агенты Моссада сообщили о растущем присутствии этих шпионов в опорных пунктах Хезболлы в долине Бекаа. Считалось, что именно там организация хранила растущие запасы ракет и ракет, поставляемых Ираном. В одном из отчетов Моссада эта цифра составляет 18 000 человек. В это число вошли и ракеты «Катюша» российского производства с дальностью полета пятнадцать километров. Более мощными оказались ракеты «Фаджр-3», построенные в Иране, длиной почти шесть метров и дальностью действия почти сорок километров. Самой мощной из всех была иранская версия ракеты «Скад» - «Шабтай-1». Они могли добраться до любого израильского города. Когда иракские «Скады» обрушились на Хайфу и Тель-Авив во время конфликта «Буря в пустыне» в 1991 году (см. Главу 16 «Шпионы в песках»), сотни зданий были разрушены, а множество мирных жителей получили ранения. Один из яхоломинов Моссада , подразделения электронного наблюдения, перехватил разговоры между Махмудом Ахмадинежадом и Халидом Мешалем на его похожей на крепость вилле в пригороде на севере Дамаска. Машал, переживший покушение Моссада в Аммане, Иордания, теперь был главным стратегом ХАМАСа и уважаемой фигурой в Хезболле.


Меир Даган был хорошим примером того, что большая часть интеллекта антиисторична, потому что использует хитрости, чтобы опровергнуть правду, а также раскрыть ее. Факты часто направлены на какую-то далекую, неписаную цель, и высшая цель любого интеллекта - оставить причастность скрытой и двусмысленной. В учебной школе Моссада класс «Источники и методы» напоминает ученикам, что они не могут просто придерживаться дисциплины историка; что идеальный историк должен обладать достаточно мощным воображением, чтобы сделать его повествование впечатляющим и живописным, но он должен контролировать его настолько, чтобы работать только с имеющимся материалом и воздерживаться от дополнения недостатков собственными добавлениями. Но инструктор класса объяснил, что в разведывательной работе недостатки - это именно то, что ожидается. «Действия не могут ждать определенности. Обман мотивов будет в центре их усилий. Они будут создавать ситуации, чтобы извлечь факты из тьмы. Искусство обоснованного предположения будет частью их навыков, но всегда будет использоваться в пределах вероятности. Их приказ ограничит их областью предположений », - сказал автору один из преподавателей.


Эти отточенные навыки хорошо послужили Меиру Дагану. Теперь они пошли на убыль после того, как Мохаммад Хатами, высокопоставленный член иранского руководства, во вторую неделю мая назвал "Хезболлу" "солнцем ислама, которое скоро засияет еще ярче". Несколькими днями позже президент Ахмадинежад закончил очередную антисемитскую речь в тегеранской толпе обещанием: «Мы очень скоро станем свидетелями ликвидации сионистского состояния позора». Неужели это просто более разжигающая риторика? Или, наконец, это было предвестником того, что давно предсказывал Даган: нападения на Израиль на двух фронтах - Хамас в Газе и Хезболла, выходящие из оливковых и банановых рощ южного Ливана и долины Бекаа? И будет ли в этот момент Иран мобилизовать свою Революционную гвардию и «Аль-Каида» воспользуется возможностью, чтобы мобилизовать свое неисчислимое количество джихадистов по всему мусульманскому миру. Чтобы попытаться найти ответы, Меир Даган отправил закодированные сигналы приоритета станциям Мосад по всему Ближнему Востоку, чтобы сообщить о признаках мобилизации. Затем он освежился в «Хезболле» и ее прежних методах.


В течение 1980-х годов организация, получившая название «Партия Бога», похитила более двухсот граждан Ливана - в основном американцев или западноевропейцев, включая Терри Уэйта, посланника архиепископа Кентерберийского. Он организовал угон гражданских самолетов и более или менее первым выдвинул идею взрывов террористов-смертников против американских и французских целей, в результате чего погибло почти 1000 человек, в том числе 241 морской пехотинец США в Бейруте и 58 французских десантников.


К моменту окончания ирано-иракской войны Тегеран рассматривал «Партию Бога» как козырную карту, которую он мог разыграть на Ближнем Востоке, используя ее для влияния на более широкий курс региональной политики и ведения войны низкой интенсивности против Израиль. Появление Хасана Насраллы привело к тому, что Хезболла контролировала южный Ливан. В финансовом отношении поддержание "Хезболлы" обходится Ирану очень мало - не более чем однодневная прибыль от нефтяных доходов в размере 50 миллионов евро в год. Однако "Хезболла" также финансировалась за счет доходов от предприятий, созданных движением. В их число входили банк, ипотечный кооператив, страховая компания, шесть отелей, сеть супермаркетов на юге Ливана и в долине Бекаа, дюжина городских автобусных и таксомоторных компаний, а также туристическое агентство, которое отправляет десятки тысяч паломники в Мекку и другие мусульманские святые места. Вместе они предоставляют «Хезболле» 300 миллионов евро в год.


Долина Бекаа стала его опорной базой с центром в историческом городе Бальбек, с собственной современной больницей и укомплектованной сирийскими и иранскими врачами и медсестрами. Он также содержал клиники, систему социального обеспечения, центры для сирот и вдов и школы, учебная программа которых была идентична программе обучения в Иране. Он собирал свои собственные налоги с 20-процентным сбором, называемые хомами, со всех доходов. Все это способствовало формированию имиджа "Хезболлы" как независимого государства в составе государства Ливан. Чтобы подчеркнуть свой статус, у него было несколько «посольств»; тот, что в Тегеране, самый большой; другие расположены в Йемене, Дамаске и Бейруте.


Его отношения с остальной частью Ливана были сложными. В мае 2006 года он по-прежнему занимал 14 мест в 128-местном национальном собрании, включая 2 портфеля в совете министров. Но «Хезболла» также настаивала, что это в первую очередь «народное движение, сражающееся от имени мусульманского мира». Чтобы подкрепить эту идею, у него есть мощный медиа-департамент, включая его спутниковый телеканал аль-Манар (маяк), который транслировался на весь арабский мир и был признан многими зрителями лучше, чем Аль-Джазира. Поддержку его непрерывному новостному каналу оказывают четыре радиостанции, две газеты, несколько журналов и книжное издательство. Ее собственная полиция работала в рамках законов шариата, а суды «Хезболлы» отправляли осужденных в свои тюрьмы в долине Бекаа.


По оценкам Моссада, в мае 2006 года его ополчение насчитывало девять тысяч человек: хорошо оснащенных бойцов поддерживали примерно триста тысяч резервистов. Это была более мощная сила, чем Ливанские вооруженные силы, которые должны были разоружить ее в соответствии с Резолюцией 1559 Организации Объединенных Наций. Это было маловероятно, учитывая, что большинство армии были шиитами и отказались бы воевать сами.


Внутри Ирана поддержка "Хезболлы" позволила преодолеть политические разногласия внутри правящего истеблишмента. Муллы страны, будь то «реформисты» или «сторонники жесткой линии», считали «Хезболлу» напоминанием о собственной революционной молодежи. На той же неделе, когда Мохаммад Хатами и президент Ахмадинежад произнесли свои пугающие слова, Меджлис, иранский парламент, временно отложил свои аргументы, чтобы объединиться, требуя, чтобы Стражи исламской революции были готовы сражаться вместе с Хезболлой, если Хасан Насралла призовет их. . Депутаты также согласились отправить ХАМАСу «экстренную субсидию в качестве подарка», чтобы противостоять замораживанию, введенному Европейским союзом, и другим международным пожертвованиям, предназначенным новому палестинскому правительству. Это был первый шаг Ирана по маргинализации Махмуда Аббаса и превращению ХАМАС в единственного законного представителя палестинского народа. В Ливане «Хезболла» начала опираться на новое проамериканское коалиционное правительство во главе с Фуадом Синьорой и Валидом Джумблатом, лидером друзов.


Для Меира Дагана ситуация была предельно ясной. Иран позиционировал себя для расширения своего влияния с помощью того, что могло быть захватывающим движением ХАМАСа и Хезболлы - войны на два фронта, которой глава разведки давно опасался. Успех Тегерана означал бы, что впервые с седьмого века его прямая власть распространилась бы до берегов Средиземного моря. Если бы Израиль нанес превентивный удар - под видом регионального защитника западной демократии на передовой в борьбе с политическим исламом - это могло бы заслужить одобрение администрации Буша, но подвергло бы Израиль жесткой критике со стороны других. . Меир Даган посоветовал Ольмерту продолжать «ждать и смотреть». Тем временем двое его предшественников, Эфраим Халеви и Меир Амит, также начали предупреждать.


После четырех лет у руля Эфраим Халеви ушел в качестве начальника шпионской службы Моссада так же тихо, как и прибыл. В рядах Моссада воспоминания о его прилежном присутствии - его тонкие губы, поджатые перед тем, как что-то сказать, его бесстрастные глаза за очками - были в значительной степени забыты. Те, кто помнил его на верхних этажах, говорили о Халеви как о человеке, который впечатляюще не сумел привести службу в новое тысячелетие и не сумел превратить ее в силу, с которой нужно считаться. В 2008 году он опубликовал свои воспоминания о тех днях « Человек в тени» . Это была неудачная попытка рассказать о критике, преследовавшей его на протяжении большей части его пребывания в должности. Но это также предоставило ему платформу для предупреждения: чем дальше Израиль от последнего нападения, и в этом отношении страны Европы и США, тем ближе он к следующему. «Многое из того, что нас ждет впереди, может быть достигнуто только тайным путем. Чтобы победить, мы должны понять, что дипломатия - это искусство возможного, а интеллект - это искусство невозможного. И жизнь быстро становится более невозможной, чем когда-либо в истории человечества », - сказал он (автору).


Между тем, когда он провел в Лондоне презентацию своей книги и поговорил с Натаном, начальником станции Моссад, он рассказал автору о своей убежденности в том, что Соединенным Штатам и Великобритании придется «принять судьбоносные решения» в отношении своей политики на Ближнем Востоке. «В Иране и Ираке они не могут просто собрать свои войска и отправиться домой. Они должны принять твердую стратегию выхода, которая потребует положительного вклада Израиля. Это будет означать, что нужно быть чутким к нашим интересам и взглядам ». В заключение он сделал мрачное предупреждение: «Мы смотрим в тупик Третьей мировой войны, если мир не проснется».


Вскоре после этого Меир Амит, ныне член ведущего аналитического центра Израиля, высказался (автору): «Израиль должен продолжать принимать решительные меры для самозащиты. Терроризм, как рак, распространяется тихо и эффективно. Ни один народ не может бороться с ним в одиночку. Саддам Хусейн - вчерашний монстр. Но у нас есть новый в Иране, подстегивающий шиитский революционный ураган, который вскоре захлестнет Израиль и, если его не остановить, захлестнет мир за пределами наших границ ».


Первый ветерок этого урагана уже пронесся через сектор Газа.


Напоминанием о постоянной террористической угрозе Израилю стало то, что швейцарская разведка, работая в тесном сотрудничестве с агентом Моссада в стране и офицерами французского SDEC, сорвала хорошо подготовленный заговор с целью сбить пассажирский самолет Эль-Аль из реактивной гранаты. он прилетел и приземлился в аэропорту Женевы. Документы, обнаруженные у семи ответственных алжирцев, показали, что заговор был спланирован из Мадрида. Незадолго до нападения два оператора «Аль-Каиды» вернулись в Северную Африку.


Но сотрудничество не всегда проходило так гладко. Меир Даган получил сообщение от своего агента Моссада в Нью-Йорке о закрытой дискуссии между министрами иностранных дел после прогнозов разведки. Они предполагали, что в мае 2006 года Ирану оставался «всего год от производства ядерного устройства». Напряжение на встрече усилилось, когда министр иностранных дел России Сергей Лавров словесно атаковал сотрудника государственного департамента США Николаса Бернса, который был старшим советником принимающей стороны встречи Кондолизы Райс. Лавров обвинил Бернса в «стремлении подорвать наши усилия по разрешению кризиса с Ираном». Министры из Великобритании, Франции, Германии и Китая, все члены Совета Безопасности ООН, были ошеломлены взрывом Лаврова в номере отеля Waldorf-Astoria, где они собрались. Отчет агента Моссада пролил свет на закулисные разногласия в дипломатии высокого уровня.


Это был первый день пребывания на своем посту министра иностранных дел Великобритании Маргарет Беккет, и она была поражена тем, насколько злобной стала дискуссия. Лавров прибыл поздно и все еще был в ярости из-за речи вице-президента США Чейни, только что произнесенной в Литве, в которой он критиковал политику Кремля. Лавров критиковал доктора Райс и ее команду, используя такой язык, как сказал министр Беккет, который больше соответствовал риторике времен холодной войны. В какой-то момент Лавров пригрозил наложить вето на резолюцию Совета безопасности, подготовленную Великобританией и Францией и которую Вашингтон поддержал. Это была новая попытка убедить Иран отказаться от программы обогащения урана.


Несмотря на попытки Джона Сойерса, политического директора министерства иностранных дел Великобритании, уладить ситуацию, Лавров продолжал буйствовать. В другой раз он напал на Израиль, заявив, что его политика «предназначена для того, чтобы втянуть всех нас в конфликт». Доктор Райс вмешалась, сказав Лаврову, что он «не помогает». Во время обеда шум продолжался, пока Лавров внезапно не ушел. На следующий день за завтраком Джон Соерс сел с высокопоставленными делегатами из Китая, Франции, США и Германии, чтобы найти предложение, которое они должны вынести перед министрами иностранных дел за их обедом. Это дало бы Ирану новое торговое соглашение с Западом, гарантии безопасности от любого нападения со стороны Израиля и ядерные технологии, «которые будут использоваться только в неагрессивных целях» при условии, что Иран прекратит производство урана оружейного качества.


За обедом - лосось и калифорнийский шабли, которого французская делегация почти не трогала - д-р. Райс подчеркнула, что это предложение было «серьезным сдвигом в нашей политике». Однако Маргарет Беккет проинформировали, что Иран сомнительно примет это. Обед закончился решением отложить вопрос для дальнейшего обсуждения - дипломатическим языком, означающим, что у него мало шансов на успех. Несколько дней спустя на саммите глав исламских государств в Индонезии президент Ахмадинежад сказал: «Я подумаю о переговорах с кем угодно, кроме Израиля. Ему нет места на этой земле ».


У агента Моссада, наблюдавшего за конференцией, были более тревожные новости. Российские официальные лица, присутствовавшие на конференции в качестве «наблюдателей», тайно предложили Ирану продать технологии, которые могут помочь защитить его ядерные секреты от международного контроля. Оборудование будет включать в себя новейшую технологию шифрования, разработанную Atlas Elektronik, российской оборонной компанией, контролируемой государством.


По мере того, как май подходил к концу, Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) обнаружила, что все активнее реагирует на ракетные обстрелы Хамасом поселений. Поощрение ХАМАСа к продолжению партизанской войны из Тегерана росло все громче. Агент глубокого прикрытия Моссада в иранской столице прислал первые подробности о неизвестном до сих пор ядерном подземном объекте на севере Ирана в Абэ-Али. В отчете говорится, что более трехсот китайских и северокорейских ядерных экспертов работают над созданием новой центрифуги, которая позволит высокоскоростной очистке урана до уровня в 90 процентов, необходимого для оружейного качества. Эхуд Ольмерт согласился с Меиром Даганом в том, что доказательства имеют такое большое значение, что глава Моссада и Натан должны полететь в Лондон, а затем в Вашингтон.


В течение нескольких часов за апельсиновым соком, кофе и бутербродами двое мужчин показывали Джону Скарлетту и другим офицерам МИ-6 доказательства, полученные из Ирана. В него вошли крупные планы комплекса Абе-Али и двух новых цехов на заводе по обогащению урана в Натанзе. Брифинг Дагана стал ключевой частью встречи руководителей обороны Великобритании после того, как Кондолиза Райс сказала премьер-министру Блэру, что «если все остальное не удастся на дипломатическом фронте, мы готовы действовать в одиночку или с помощью нашего хорошего друга, Израиля. ” Официальный представитель, присутствовавший на встрече, сказал автору: «Она ясно дала понять, что действовать в одиночку означает военные действия».


Встреча проходила в монолитном здании министерства обороны в Уайтхолле под председательством генерала сэра Майкла Уокера, начальника штаба обороны Великобритании. Команду министерства иностранных дел возглавляли генеральный директор министерства обороны Уильям Эрман и глава департамента распространения ядерного оружия Дэвид Лэндман. Оба сыграли важную роль в выведении Ливии из политической пустыни. Джон Скарлетт и Элиза Маннингем-Буллер были на месте, чтобы проинформировать участников встречи о позиции Израиля. Впервые на столе были представлены боевые планы Пентагона о полномасштабном нападении на Иран. Тактические крылатые ракеты «Томагавк» будут запускаться с кораблей и подводных лодок ВМС США в Персидском заливе для нацеливания систем ПВО Ирана на ядерные объекты. У обновленных «Томагавков» было бортовое устройство, которое позволяло перепрограммировать их в полете для атаки альтернативной цели после того, как первоначальная была уничтожена. Каждая ракета также имела возможность «зависать» над целевой областью, чтобы оценить ущерб через свою бортовую телекамеру. Стелс-бомбардировщики ВВС США B2, каждый из которых оснащен восемью противобункерными бомбами весом 4500 фунтов, будут летать с Диего-Гарсиа, изолированной базы ВМС США в Индийском океане, базы ВВС США Уайтмен в Миссури и базы ВВС США в Фэрфорде в Глостершире. , Англия. Каждая метровая бомба из закаленной стали могла пробить шесть метров бетона. Последующих атак наземными силами не будет.


Затем участники встречи обсудили риски, связанные с такой атакой. Детали были впоследствии получены автором и публикуются здесь впервые. Присутствующим на встрече сказали, что атака под руководством США может спровоцировать «разрушительные репрессалии» против 8 500 британских военнослужащих, базирующихся в Ираке, и 4 000 британских солдат, прибывших в Афганистан. Эрман напомнил им, что обе страны имеют прочные религиозные и политические связи с Ираном. Уокер предсказал, что атаке может предшествовать реорганизация Вашингтоном своего плана вывода значительного числа войск из Ирака. Это также, безусловно, приведет к конфронтации с Китаем и Россией, поддержка которых приведет к прекращению Ираном поставок нефти на Запад. Скарлетт процитировала мнение Меира Дагана о том, что наступление на Иран приведет к резкому увеличению числа атак террористов-смертников на Израиль. Глава разведки добавил, что разведка МИ-6 не может гарантировать, что воздушное нападение на Иран приведет к уничтожению восьми идентифицированных целей, обозначенных Пентагоном. Этими целями были:


• Saghand, горнодобывающая операция, которая должна начаться в конце этого года, ежегодно принося от пятидесяти до шестидесяти тонн урана.


• Ардкан, где руда очищается для производства концентрата урановой руды, известного как желтый кек.


• Гехине, горно-обогатительный комбинат.


• Исфахан, где желтый кек очищается от примесей и превращается в газообразный гексафторид урана.


• Натанз, объект по обогащению, который может быть использован для производства оружейного урана.


• Тегеран, исследовательский реактор и хранилище радиоактивных отходов.


• Бушер, легководный реактор российского производства.


• Арак, тяжеловодный исследовательский реактор.


• Анарак, хранилище ядерных отходов.


Дата воздушного нападения еще не назначена, но, если Иран продолжит воинственную позицию и проигнорирует требования, выдвинутые ООН, администрация Буша может начать военные действия в 2007 году, но, возможно, не позднее, чем в преддверии последнего года президентства Буша. офис в 2008 году. Настоящие планы миссии были двухэтапными. Крылатые ракеты разрушили бы оборону вокруг целей, а затем бомбардировщики-невидимки B2 поразили бы их заводы бомбами, разрушающими бункеры. Пентагон оценил общее время миссии в целевых районах примерно в восемь часов. Подводные лодки одновременно запускали бы ракеты.


На встрече были изучены последние разведывательные данные о текущих возможностях Ирана по баллистическим ракетам: в общей сложности восемьдесят пять ракет С-300. Предоставляемые Китаем, они будут эффективны против американских истребителей-бомбардировщиков, в меньшей степени против систем комплексной защиты тактических «Томагавков». Также было сорок крылатых ракет Х-55, каждая с расчетной дальностью более тысячи миль. Они базировались недалеко от границы с Туркменистаном. Менее тридцати ракет «Шабтай-3» предоставлены Китаем и базируются на объектах на юге Ирана, поэтому они находятся в пределах досягаемости Израиля. Ракета "Шахаб-4" в настоящее время разрабатывается недалеко от Натанза, к югу от Тегерана. По нынешним оценкам разведки, он не появится в сети до 2008 года. У каждого из них будет радиус действия восемь тысяч миль, что позволит нанести удар по любой точке Европы и США. Существующие ракеты могут быть адаптированы для стрельбы с двадцати пяти ракетных кораблей Ирана и трех его фрегатов. Однако ни один из двухсот стареющих самолетов Ирана не мог быть запущен из двухсот устаревших самолетов: Tomcats, MIG-29 Fulcum и Phantoms. Пятисоттысячная армия Ирана, состоящая из регулярных войск и призывников, была плохо организована и плохо обучена. Большая часть их оборудования поступает из бывшего Советского Союза.


Затем встреча перешла к длительному обсуждению того, кто, кроме правительства Блэра и Израиля, поддержит атаку США. Был сделан вывод, что дипломатическая поддержка в Европейском союзе, вероятно, будет исходить только от Польши.


Чего участники встречи не знали и что выяснится только в августе 2006 года (через Сеймура Херша, журналиста-расследователя), так это того, что президент Буш и вице-президент Чейни предложили использовать ядерное оружие для уничтожения завода по обогащению урана в Натанзе. План был яростно противостоял председателю Объединенного комитета начальников штабов генерал морской пехоты Питер Пейс. Он и другие командиры Пентагона на столь же секретной встрече предупредили Буша и Чейни о том, что они считали «серьезными экономическими, политическими и военными последствиями». Военный удар по Натанзу приведет к выбросу смертельной радиации на триста километров ». Это будет включать Тегеран и его многомиллионное население. Руководители Пентагона настаивали на том, чтобы сбросить «самые большие из возможных бункерных бомб, доступные в результате многоступенчатой атаки, которая создала бы достаточную силу для достижения того, чего могла бы достичь ядерная боеголовка, но не вызвав протеста по поводу того, какое ядерное оружие будет применено первым в мире». конфликт со времен Нагасаки ».


Шансы на успех такой атаки были поставлены под сомнение. Советник Пентагона утверждал, что такая атака «будет похожа на бомбардировку воды с ее течениями и водоворотами. Бомбы, скорее всего, будут перенаправлены ». Более определенно было то, что такое нападение будет воспринято во всем мусульманском мире как еще один пример американского империализма и приведет к беспрецедентному возмездию. Растущая перспектива такого возмездия уже стала беспокоить разведывательные службы Великобритании, Моссада, ЦРУ и пакистанской разведки. Угроза была сосредоточена на заговоре, который в случае успеха приведет к величайшему террористическому возмущению, которое когда-либо знал мир.


С марта 2006 года операция «Оверт» стала самой крупной, самой секретной и широко распространенной операцией по наблюдению и разведке, когда-либо проводившейся в Великобритании после Второй мировой войны. Он быстро расширился, включив в него антитеррористический отряд Скотланд-Ярда и его специальное подразделение, GCHQ, британский шпион в небе, АНБ, его аналог в Соединенных Штатах, ЦРУ и ФБР, DSGE во Франции, немецкую BND, пакистанскую спецслужбы и Моссад.


Всего около пятисот самых опытных шпионов мира участвовали в операции, направленной против двух базирующихся в Великобритании ячеек подозреваемых исламских боевиков, которые, как предполагалось, планировали массовую террористическую атаку. Как это будет осуществляться, цель, время и место, в конце мая 2006 года все еще не были ясны.


В течение нескольких недель разведывательные группы терпеливо собирали щупальца, появившиеся у подозреваемых, обнаруженных в «концентрических кругах», материализовавшихся после взрывов в Лондоне в июле 2005 года. Первая ячейка была обнаружена после того, как один подозреваемый вернулся с тренировок «Аль-Каиды». лагерь в «бесплодных землях» северного Пакистана. Вторая ячейка была идентифицирована как действующая из мусульманской общины в пригороде южного Лондона. Обе камеры находились под усиленным наблюдением. На все публичные собрания в обеих областях проникли офицеры MI5. Телефонные контакты тех, кто присутствовал на собраниях, вели в Париж, Франкфурт и, как позже сказал один антитеррористический офицер, «во все точки Востока и Запада». Электронная почта была перехвачена GCHQ и АНБ. От постов прослушивания на острове Кипр до пустынь Афганистана, гор Ирана и северо-западной границы Пакистана слова членов ячеек и их сообщников были извлечены из воздуха, записаны и отправлены в Объединенный центр. Центр анализа терроризма (JTAC) в лондонском Millbank. Его настенные диаграммы Anacapa - специальные диаграммы для создания целостной картины из всей поступающей информации - постоянно обновлялись.


Во внешнем мире в заголовках появлялись и исчезали другие истории. Одним из них было убийство Абу Мусаба аз-Заркави, кровожадного лидера «Аль-Каиды» в Ираке. В конце июня 2006 года его убежище недалеко от Багдада было разрушено в результате взрыва лазерной бомбы. Он пытался выползти в безопасное место, но был застрелен спецназом США. Их привел к аз-Заркави информатор, находившийся среди него. Мужчина получил «очень солидную плату» и получил новую личность в стране по своему выбору. Его заверили, что его местонахождение навсегда останется в секрете.


Также в конце июня 2006 года боевики ХАМАС в Газе похитили израильского солдата капрала Гилада Шалита. Израиль незамедлительно начал массированное наступление на цели на территории. Якобы для восстановления Шалита. На самом деле это было предвестником войны в Ливане, которая началась в июле 2006 года. Это подтвердил Эхуд Ольмерт 12 июля, когда боевики «Хезболлы» убили восемь израильских солдат и похитили еще двоих на границе с Южным Ливаном. Эхуд Ольмерт назвал это «актом войны». Два дня спустя при решительной поддержке Израиля миссии США и Великобритании в ООН выступили против предложения о прекращении огня. К тому времени первые ракеты "Хезболлы" обрушились на Хайфу и другие города на севере Израиля. Мощные военно-воздушные силы Израиля нанесли первые удары по южному Ливану и Бейруту. Мертвых оставили там, где они лежали, вскоре их стало по сто в день. Меир Даган оказался на острие конфликта, перебросив своих агентов на враждебную территорию.


ГЛАВА 28


БОРЬБА С ПОЖАРАМИ САТАНЫ


Каждое утро перед восходом солнца над Иудейскими холмами премьер-министр Израиля Ольмерт, которому едва исполнилось три месяца, обычно выскальзывал из постели, которую он делял со своей женой Ализой. В мгновение ока он побрился, принял душ и облачился в другой легкий костюм, который, тем не менее, оставлял его немного вспотевшим в знойной полуденной жаре. Утешением, как он сказал своему помощнику, было то, что это было далеко не так невыносимо, как температура внутри танков, которые он послал через границу, чтобы сражаться на юге Ливана. К 5 часам утра Ольмерт каждый день читал сводку разведданных, оставленную для него на столе. Документ, не превышающий двух страниц в форме наброска, был подготовлен Меиром Даганом и отправлен по факсу Ольмерту. Он состоял не более чем из маркированного списка, в котором перечислялось последнее количество ночных ракетных обстрелов северных городов Израиля, текущее количество убитых, количество раненых, количество вылетов, выполненных самолетами израильских ВВС, оценка станций Моссад по всему миру. критики в адрес Израиля и растущих требований о прекращении огня.


В те первые недели июля после начала войны это резюме могло лишь немного утешить человека, которого Эфраим Халеви назвал «просто случайно оказавшимся в нужном месте, когда он мог сделать или сломать свою карьеру». Его внутренние критики уже спрашивали, не означает ли ограниченный опыт Ольмерта в военной тактике, что он был не тем человеком, который привел войну к успешному завершению для Израиля. По мере того, как июль подходил к концу, и первые мешки с трупами солдат ЦАХАЛа были возвращены для захоронения, война показала все признаки того, что превратилась в широкомасштабный пожар. Все казалось далеким от того, что было всего две недели назад, когда президент Джордж Буш заявил на саммите «большой восьмерки» в Санкт-Петербурге 16 июля, через четыре дня после начала конфликта, что «настал момент прояснения. Теперь ясно, почему у нас нет мира на Ближнем Востоке и что Иран и Сирия являются первопричинами нестабильности в регионе ». Два дня спустя правительства нескольких стран призвали Соединенные Штаты возглавить переговоры о прекращении боевых действий. Но госсекретарь Кондолиза Райс настаивала на том, что прекращение огня невозможно «до тех пор, пока не будут благоприятные условия». Она никогда не объясняла, что означает «благоприятный», отклоняя просьбы СМИ об этом.


Меир Даган сказал Эхуду Ольмерту, что, по сведениям Моссада из Вашингтона, администрация Буша полагает, что быстрая война против Хезболлы послужит прелюдией к долгожданной превентивной атаке, в которой президент и его вице-президент Дик Чейни все еще были убеждены. было их решением «почему у нас нет мира на Ближнем Востоке». Тем временем агенты Моссада обнаружили еще одну причину. Аль-Каида попросила более миллиона джихадистов сражаться вместе с Хезболлой. К середине июля агенты сообщали, что от заснеженных гор Афганистана до раскаленных пустынь Саудовской Аравии на призыв присоединиться к «священной войне» был дан ответ.


В Вашингтоне, однако, Ольмерт знал, что он может и дальше пользоваться поддержкой впечатляющего числа организаций и отдельных лиц, в том числе ряда влиятельных христианских евангелистов - проповедников, таких как Джерри Фалуэлл, Гэри Бауэр и Мэрион «Пэт» Робертсон, а также Тома. Делэй и Дик Арми, которые были лидерами большинства в Палате представителей. Их всех объединяла общая вера в то, что существование Израиля было исполнением библейского пророчества и было «волей Бога». В своей поддержке Израиля они могли рассчитывать на поддержку могущественных неоконсервативных язычников, таких как Джон Болтон, ныне посол Америки в ООН; Роберт Бартли, бывший редактор уважаемого Wall Street Journal ; Уильям Джон Беннетт, бывший министр образования; Джин Киркпатрик, бывший посол ООН. Вместе они установили, что в Конгрессе Израиль останется практически свободным от критики. Ни одна нация на Ближнем Востоке не вступала в войну, зная, что у нее есть такая мощная поддержка.


Должно быть, это утешило Эхуда Ольмерта, когда его везли на бронированной машине из своей официальной резиденции в пригороде Тель-Авива на его первую встречу за день со своими генералами.


Как только начались боевые действия, критики, особенно в Европе, оказались под знакомыми нападками за осуждение Израиля. Призрак антисемитизма, который никогда не был далеко от поверхности, получил новую выходку. Большинство из них пришло от мусульман из Германии и Франции, где проживает самое большое мусульманское население среди всех европейских стран. Атаки изображали Израиль в нацистских терминах, игнорируя инцидент, когда французский еврей был убит во Франции до того, как начались боевые действия в Ливане, и десятки тысяч демонстрантов вышли на улицы города, осуждая антисемитизм. Даже Жак Рене Ширак и Доминик де Вильпен присутствовали на похоронах жертвы, чтобы выразить свою солидарность. Как и ожидалось, нападки в арабской прессе были более подстрекательскими. От Тегерана до Каира они были едины в том, что называли действия Израиля «военными преступлениями». Столь же предсказуемо, что влиятельные произраильские элементы в американских СМИ встали на его защиту. Один комментатор увидел в этом «сообщение из двух слов, которое нужно передать другим враждебным режимам: вы следующий». На случай, если возникнут какие-либо сомнения, кто должен быть «следующим», радиоведущий сказал: «Пора закрутить гайки в Сирии». New York Daily News назвал его «дружественным к терроризму» и «серьезной угрозой для Соединенных Штатов» в New Republic .


Реальность заключалась в том, что администрация Буша теперь разделилась по поводу нападок на режим Дамаска. Хотя Дональд Рамсфелд и Дик Чейни были за, новый глава ЦРУ генерал Майкл Хайден и Кондолиза Райс решительно выступили против этой идеи. Хайден отметил, что Сирия продолжала предоставлять ЦРУ важную разведывательную информацию об Аль-Каиде - «черный канал» был создан, когда Джордж Тенет встретился с руководителями сирийской разведки после 11 сентября. ЦРУ получило секретный доступ к Мохаммеду Хейдару Заммару, который был идентифицирован как один из вербовщиков угонщиков, которые налетели на своих самолетах на башни-близнецы и Пентагон. Хайден утверждал, что нападение на Сирию либо напрямую, либо с целью позволить Израилю действовать как суррогат Вашингтона, почти наверняка положит конец сотрудничеству Дамаска. Доктор Райс напомнила президенту, что Сирия не представляет прямой угрозы Соединенным Штатам и что нападение побудит ее разжечь проблемы в соседнем Ираке. «Прежде чем начать какие-либо дела с Сирией, было бы разумно завершить нашу работу в Ираке», - сказала она своему помощнику.


Теперь, в то июльское утро, когда Эхуд Ольмерт был изгнан из своего дома на его первую утреннюю встречу со своими генералами, он полностью осознавал, насколько Вашингтон зависел от его обещания уничтожить Хезболлу и ее надежно защищенную сеть бункеров на юге Ливана. и долина Бекаа. Отчеты миссии о безжалостных бомбардировках, проводимых израильскими военно-воздушными силами, направлялись в американское посольство в Тель-Авиве, а затем в Пентагон, где они подвергались дальнейшему анализу. В то время как Госдепартамент рассматривал кампанию бомбардировок как средство усиления своего поощрения ливанского правительства к более жестким отношениям с Хезболлой - безнадежная надежда, - стратеги Пентагона рассматривали круглосуточную воздушную атаку на редуты Хезболлы как то, что некогда было Пентагоном. Чиновник сказал автору, что это «пробный запуск для Ирана». Чиновник добавил: «Единственная реальная наземная разведка, которую мы имеем, была от тайных агентов Моссада в Иране. Хотя это подтвердило многое из того, что мы подозревали, и помогло нам разработать правильную стратегию бомбардировок ядерных объектов Ирана, нам все же нужно было знать, как это разовьется. Атаки с воздуха на юг Ливана и долину Бекаа предоставили такую возможность ».


Намек на это всплыл, когда Шабтай Шавит, бывший директор Моссада и в 2006 году советник Кнессета по национальной безопасности, сказал: «Мы делаем то, что, по нашему мнению, лучше всего для нас, и это соответствует требованиям Америки. Это всего лишь часть отношений между двумя друзьями ». Это могло бы объяснить, почему небольшая группа стратегов ВВС США находилась в Израиле в течение нескольких недель и провела несколько встреч с генерал-лейтенантом Дэном Халуцем, начальником штаба Сил обороны Израиля, который во время своего пребывания в ВВС Израиля помогал подготовить план нападения на Иран с воздуха. Именно этот план был использован для воздушного нападения на юг Ливана. Эффект снова станет ядром утренней встречи в военной комнате Израиля.


Военная комната размером с воронку от ракеты «Хезболла» - сорок на двадцать футов - находилась глубоко внутри Кирьи, штаб-квартиры Сил обороны Израиля в Тель-Авиве. Доступ к нему осуществлялся с помощью считывателей карт, коды которых тщательно охранялись, как и решения о жизни и смерти, принимаемые в безликом бетонном здании. К оливково-зеленым стенам были прикреплены карты и схемы, показывающие прогресс в войне: количество ударов с воздуха ЦАХАЛ и их цели, бомбардировки израильскими военными кораблями городов и деревень вокруг портового города Тир, наступление земли у трещины Галилея. , и Нахаль дивизии на юг Ливана. На отдельной карте были указаны последние данные о ракетах, запущенных по северному Израилю, и точное место, где приземлились все ракеты «Катюша» БМ-24 и «Фаджр-3». В другой таблице перечислено вооружение, которым «Хезболла» все еще обладает, но которое еще не было использовано в полной мере. Ракета Fajr-5 с дальностью полета 55 миль и самая смертоносная из всех: иранская ракета Zelzal-2 с дальностью полета 150 миль. Благодаря ему Тель-Авив и Кирья оказались в пределах досягаемости.


У одной стены стояла группа ширм. Они принесли в военную комнату неотредактированные кадры с телеоператоров ЦАХАЛа на передовой: наступление с войсками в арабские деревни, сидение на минных бульдозерах, расчищающих путь для танков, или на корпусах танков, когда они продвигаются вперед, стреляя как они продвинулись.


В центре комнаты стоял конференц-стол из кедрового дерева из Галилеи. За столом было двадцать стульев. Когда солнце уже было высоко над Иудейскими холмами, каждое утро в 6:25 утра они были заняты людьми, которые вели войну против Хезболлы. Их удивили фанатизм и жестокость противников. На их лицах было видно напряжение долгих дней и сокращенные часы часто нарушенного сна. Они знали, прежде чем выходить из комнаты каждое утро, они будут принимать больше решений о жизни или смерти, которые, когда они будут реализованы, вызовут дальнейшую резкую критику не только со всего мира, но и внутри Израиля.


Большая часть критики была направлена против Эхуда Ольмерта со стороны все более сбитой с толку публики, которая начала спрашивать, что было получено от войны, когда число погибших израильтян росло с каждым днем, а десятки тысяч прятались в бомбоубежищах и защищенных комнатах в север страны. «Хизбалла» не только не пострадала, но, похоже, располагала безграничным запасом ракет и противотанковых ракет, которые уничтожили гордость армии ЦАХАЛа - ее новейшие танки американского производства.


Каждое утро израильское армейское радио передавало людям мучительные слова, которые премьер-министр пообещал преподать «Хезболле» урок, который она никогда не забудет и от которого никогда больше не будет угрожать Израилю. И дело не только в «Хезболле». ХАМАС продолжал атаковать еврейское государство, создав эффективную войну на два фронта. Ольмерт в одном из своих регулярных радиопередач пообещал, что судный день также скоро настанет на ХАМАСе. Но все больше израильтян чувствовали, что премьер-министр не только выглядел все более уставшим, но и звучал все более неуверенно. Это заметили бы его ожидающие в боевой комнате генералы.


К стене был приколот передовица израильской газеты: «Если Израиль проиграет в этой войне, будет невозможно продолжать жить на Ближнем Востоке. Что такого в нас, евреях, немногих и преследуемых? Мы не колеблемся, извиняемся и не сдаемся. Еврейское государство больше не будет попирать ногами ».


К 6:30 последняя чашка кофе была убрана со стола. Ольмерт начал слушания с политической новости о точке зрения из Вашингтона. Ему не нужно было напоминать своим слушателям, что теперь осталось лишь ограниченное время, чтобы сокрушить "Хезболлу". В то июльское утро Эхуд Ольмерт вернулся к вопросу, заданному ранее в военной комнате. Где стоял «ястреб-ястреб» - министр обороны США Дональд Рамсфелд? Может ли его фактическое молчание быть не более чем напоминанием о возрасте Рамсфельда, что для него это была просто еще одна война в его карьере, которая началась во Вьетнаме в 1975 году, когда Рамсфелд был младшим помощником Белого дома, когда американские войска были выведены? Посол Вашингтона в Израиле успокаивал - его последние запросы показали, что «Рамми по-прежнему был полон энтузиазма по поводу того, что делает Израиль», - заверил Ольмерт закаленных в боях людей за столом.


Закончив преамбулу Ольмерта, он передал встречу Меиру Дагану, который сидел за столом напротив премьер-министра. У него тоже были новости из Вашингтона. Хотя в администрации Буша не было явного раскола, начальник его телеканала в столице заметил, что Кондолиза Райс изменила свою позицию относительно того, не является ли она еще «благоприятной» для официального вмешательства в конфликт. Человек из Моссада узнал из своих источников в Госдепартаменте, что Райс изменила свою роль на роль «посредника, ожидающего вмешательства». Для нее было еще слишком рано возобновлять свою челночную дипломатию, но она надеялась, что этот день наступит скоро. По мнению Дагана, это можно интерпретировать как то, что на данный момент госсекретарь продолжает занимать второе место в кризисе, в то время как неоконсерваторы вокруг Буша сохраняют свою позицию тотальной поддержки военных действий. Это были последние шаги в этой акции, которые волновали глав военно-воздушных сил генерал-майора Эльезера Шкеди, командующего ВВС Израиля, и генерал-майора Давида Бен Баашата, командующего ВМС Израиля. За столом сидели другие мужчины, которым было поручено вести войну. Генерал-лейтенант Дэн Халуц в качестве начальника штаба сидел рядом с Ольмертом. Он был самым высокопоставленным офицером в комнате, а с 1976 года министр обороны полностью командовал Армией обороны Израиля. Его представлял генеральный директор министерства полковник Яков Торан. Кабинет Ольмерта также попросили одобрить всю военную политику и операции. На самом деле это было сделано Комитетом по иностранным делам и безопасности, но решения, принятые в военной комнате, до сих пор не оспаривались - и вряд ли будут оспорены.


Рядом с Халуцем сидели его заместитель генерал-майор Моше Каплински и Амос Едлин, директор военной разведки. За столом также сидели три ключевых полевых командира, генерал-майор Яир Навех из Центрального командования, генерал-майор Йоав Галлант из Южного командования, отвечавший за наблюдение за Синаем, и генерал-майор «Уди» Адам, который был северным полевым командиром в острие конфликта с ежедневной ответственностью за ведение войны на юге Ливана. Закаленные годами боев, трое офицеров выступили с докладами на резком языке опытных военных инструкторов. Еще одним важным участником встречи был генерал-майор Авичи Мендельблит, генеральный прокурор Армии Обороны Израиля. Среди его многочисленных обязанностей было гарантировать, что воздушные атаки не будут квалифицированы как военные преступления. Присутствовал бригадный генерал Моше Липель, финансовый советник ЦАХАЛа, чтобы сообщить суточные расходы на ведение войны. Все было учтено, вплоть до последнего выстрела танка и падающих бомб.


Мири Регев, выразительный главный пресс-секретарь ЦАХАЛа с 2002 по 2007 год, села за стол. Позже ему предстоит попытаться убедить все более скептически настроенный мир, что у Израиля нет другого выхода, кроме как продолжать наносить удары. Остальные за столом хранили свою анонимность. Среди них был и глава спецназа, чей недавний рейд коммандос в глубине долины Бекаа отозвался эхом рейда на Энтеббе. Тогда это было для спасения мирных жителей, удерживаемых другой террористической группой. Рейд в Бекаа произошел после того, как агенты Дагана в долине сообщили, что там скрываются два израильских солдата, захваченные «Хезболлой» и ее лидером Хасаном Насраллой. Ни солдат, ни Насраллы не нашли.


Каждое утро своим точным голосом Меир Даган обновлял тех, кто сидел за столом, об охоте как на солдат, так и на Насраллу. В течение девяноста минут ежедневный брифинг о следующих шагах варьировался от определения целей для продвижения в южный Ливан шести бригад ЦАХАЛа до определения новых ударов с воздуха, которые должны быть нанесены по пригородам Бейрута. Затем последовало то, что Меир Даган назвал «более широкой картиной». Сможет ли Сирия еще раз увеличить ракетный арсенал "Хезболлы"? На данный момент было обстреляно полторы тысячи человек, еще полторы тысячи уничтожено. Осталось десять тысяч. Какой следующий шаг мог бы сделать президент Сирии Башар Асад? Его дворец в Ладекье, недалеко от Дамаска, уже был обстрелян израильскими военными самолетами. Это была идея Дагана. Он назвал это «маленьким предупреждением». А Иран - что бы сделал президент Ахмадинежад? Жидкий, худощавый, бородатый президент еще раз сказал: «Мы сотрем Израиль с лица земли». Праздное хвастовство или серьезная угроза? Ответы Меира Дагана на эти тревожные вопросы останутся - по крайней мере, на данный момент - в военной комнате. К 8:00 мужчины за столом ушли выполнять свои ежедневные заказы. Первое, что мир узнает о них, будет в сводках новостей.


В двух тысячах миль к западу от военной комнаты Кирья аналитики из Объединенного центра анализа терроризма Великобритании (JTAC) продолжали изучать последние разветвления многонациональной террористической операции Operation Overt. Их подозрения усилились, когда ФБР направило МИ5 срочный бюллетень - скопированный всем другим разведывательным службам, участвовавшим в операции, - что террористы-смертники были завербованы для угона трансатлантического самолета путем контрабанды отдельных взрывчатых веществ мимо службы безопасности аэропорта, а затем сборки их в качестве бомб на земле. доска. Предупреждение ФБР (копию которого видел автор) было озаглавлено: «Возможная тактика угона с целью использования самолета в качестве оружия». Частично он гласил: «Компоненты самодельных взрывных устройств могут быть ввезены контрабандой на самолет, спрятаны либо в одежде, либо в личной ручной клади, такой как шампуни и флаконы с лекарствами, и собраны на борту. Во избежание случаев подозрительной активности пассажиров, это, скорее всего, будет происходить в туалете самолета ».


Еще одна информация пришла с веб-сайта «Аль-Каиды», предположительно действующего из Йемена. Хотя он был защищен секретным паролем, он был перехвачен специалистами GCHQ и дал ценные улики. В нем были даны подробные инструкции о том, как создавать новые типы миниатюрных бомб с использованием механизма вспышки на цифровой камере в качестве электронного детонатора. Предлагались различные способы питания детонатора, в том числе персональные музыкальные плееры. Внимание аналитиков привлекло то, что инструкции были написаны как на английском, так и на арабском языках. Это повысило вероятность того, что запланированная атака потребует услуг двух ячеек, находящихся под наблюдением операции «Оверт».


Затем, несколько дней спустя, третий перехват GCHQ был произведен с другого веб-сайта «Аль-Каиды», на этот раз в Узбекистане. В нем обсуждались качества использования взрывного устройства, которое он назвал «Мать Сатаны», и указывалось, что оно было опробовано «Хезболлой». Начальник лондонской станции «Моссад» подтвердил, что взрывчатка была сделана из трипероксида триацетона (ТАТФ) и состояла из комбинации четырех ингредиентов: двух безвредных бытовых жидкостей, отбеливателя для волос и жидкости для снятия лака. Веб-сайт обещал, что «при тщательном смешивании ингредиентов результатом будет мощный взрыв, подобный тому, который производит военная граната». TATP был выбранным взрывчатым веществом, которое террористы-смертники использовали во время терактов в Лондоне 7 июля 2005 года. ТАТФ можно перевозить на борту в контейнерах, таких как бутылки с безалкогольными напитками или даже бутылочка для кормления ребенка. Два химиката для создания ТАТФ обычно необходимо смешивать при низких температурах, чтобы сделать взрывчатое вещество более стабильным. Но для террориста-смертника в этом не было бы необходимости. Единственная проблема, с которой столкнутся террористы, будет заключаться в том, чтобы смесь была достаточно твердой, прежде чем она станет смертельной взрывчаткой, иначе ее будет трудно взорвать, как показал провал второй атаки террористов-смертников в Лондоне 21 июля 2005 года.


Но еще не было временных рамок для атаки, которую отслеживала операция «Оверт», только то, что она, скорее всего, будет вызвана рейсами, вылетающими из Хитроу, Лондон, в Соединенные Штаты. Когда июль подошел к кровавому концу на юге Ливана и в Израиле, Элиза Маннингем-Буллер напомнила охотникам, что «мы не остановим их всех, но у нас будет чертовски хорошая попытка».


К первой неделе августа 2006 года война превратилась в мрачный парад военных похорон и телевизионных интервью с скорбящими семьями. С каждой смертью внутри Израиля росло беспокойство по поводу ведения боевых действий. Отставные военные эксперты - известные среди помощников Эхуда Ольмерта «кресельная бригада» - призвали к увеличению наземных сил и бомбардировок ракетных установок «Хезболлы», а также к разрушению деревень, в которых, как подозревается, скрывается «Хезболла». Это уже привело к трагедии, решительно осуждаемой во всем мире, когда израильские бомбы разрушили жилой дом в городе Кана на юге Ливана, убив около пятидесяти женщин и детей. Журналисты напомнили читателям, что в Кане Иисус превратил воду в вино, «а теперь вода в Кане стала красной от крови невинных», - написал один репортер. И впервые с начала боевых действий Моссад подвергся критике. Почему ее агенты не обнаружили бункеры и туннели, которые на протяжении последних шести лет Хезболла использовала для хранения ракет, поставленных Сирией и Ираном? Вопрос вызвал гневные обсуждения в Кнессете. Но ответа от Меира Дагана не последовало. Шабтай Шавит оставался защищать свою старую службу, указывая на то, что общественное мнение о сборе разведывательной информации не принимает во внимание «более широкую картину, лежащую под поверхностью».


Примером этого стало 3 августа 2006 года, когда Даган получил сообщение от агента из Бальбека, исторического города в долине Бекаа, о том, что Хезболла превратила его в оплот. В сообщении говорилось, что Хасан Насралла, глава «Хезболлы», поедет с ночевкой, чтобы встретиться с Саадом бен Ладеном, старшим сыном Усамы бен Ладена и назначенным им преемником. За несколько дней до этого другой агент Моссада в Дамаске сообщил, что отпрыск лидера «Аль-Каиды» находится в городе и провел встречи с офицерами сирийской разведки. Той ночью израильские вертолеты Black Hawk пронеслись по территории Ливана на девяносто миль от десантников ИДФ. С ними было несколько офицеров Моссада, говорящих по-арабски. Пока коммандос охотились за своими человеческими целями, офицеры направились в управляемую Хезболлой больницу в центре Бальбека. Они нашли его заброшенным; пациенты, врачи и медсестры сбежали. Используя план этажа, предоставленный информатором Моссада, команда нашла то, за чем пришли: компьютеры. Один был в медицинском кабинете. Другой в кабинете консультанта. Третий в медпункте. Компьютеры отключили и бросились к ожидающему вертолету. Через два часа диски изучали в штаб-квартире Моссада в Тель-Авиве.


Некоторая информация на дисках раскрывает подробности «спящих ячеек» Хезболлы в Великобритании. К тому времени, когда коммандос вернулись на свою базу, чтобы сообщить, что они не нашли Насраллу или Саада бен Ладена, подробности о камерах были переданы в Лондон. Они нашли свое место на настенных диаграммах Анакапы в Объединенном центре анализа терроризма.


Госсекретарь США Кондолиза Райс снова вернулась в Тель-Авив на самолете Air Force One. Boeing 747-200B был не конкретным самолетом, а позывным любого из небольшого парка самолетов, зарезервированного для президента или его старших помощников. Всего во флоте было семь человек. Самолет, который использовала доктор Райс, состоял из экипажа из двадцати шести человек, который пилотировал и заботился о ее потребностях, и семнадцати секретных агентов, которые защищали ее на земле.


После 11 сентября флот Air Force One был обновлен на 50 миллионов долларов, чтобы позволить президенту управлять Соединенными Штатами с воздуха. Хаос, окружавший его передвижения после атаки на башни-близнецы и Пентагон, был болезненным напоминанием о недостатках связи.


Самолет доктора Райс имел мобильный командный центр с зашифрованными линиями связи со всеми сетями национальной безопасности в Соединенных Штатах. Современная телефонная система имела в общей сложности восемьдесят пять отдельных линий и кодированных трубок. Плазменные экраны, расположенные вокруг самолета, транслировали в реальном времени прямые спутниковые новостные каналы. Разветвленная система защиты самолета была предназначена для обнаружения и отражения любых ракетных атак. У госсекретаря Райс за кабиной экипажа был кабинет руководителя, который включал в себя каюту, которая была копией ее офиса в Вашингтоне. Позади него была гардеробная, туалет и душ, пользоваться которыми разрешалось только ей. В ее собственной спальне, обшитой деревянными панелями, стояла кровать размера «queen-size». В номере также была столовая. На борту было две галеры, каждая из которых могла обеспечить питанием двести пассажиров; в кладовых было достаточно припасов для двух тысяч обедов. Прямой рейс из Вашингтона стоил 40 243 доллара в час. В задней части самолета сидели ее официальные лица и тщательно проверенные представители прессы.


Доктор Райс, известная своим сотрудникам как «Королева воинов», но никогда не обращалась к ней в лицо, принесла с собой будильник, который воспроизводил вступительные такты симфонии Моцарта, и она дежурила по восточному поясному времени. Эти две вещи были подарками от президента Буша, явными признаками того уважения, которое он к ней испытывал. В 5 утра по восточному стандартному времени она проснулась и провела следующий час, тренируясь на весах и на гребном тренажере, установленном в номере по ее просьбе. Физическая подготовка была важной частью ее жизни; он придал доктору Райс фигуру модели с подиума и походку спортсмена. В какой-то момент во время полета она использовала свой телефон под кодовым названием POTUS (от имени президента Соединенных Штатов), чтобы позвонить президенту Бушу; они говорили несколько раз в день. Пятидесятидвухлетнему д-ру Райс был самым влиятельным человеком в своей администрации. Другие ее члены знали, что она, возможно, в одном шаге от своей высшей амбиции стать первой женщиной, которая станет президентом Соединенных Штатов, и первой афроамериканкой, занявшей этот пост.


Профиль Моссада показал, что если у доктора Райс и была слабость, то «это обувь. Она, как известно, купила восемь пар Ferragamos и регулярно отправляет своего личного покупателя в модные бутики Вашингтона, чтобы узнать, что нового в Париже, Милане или Лондоне ». В профиле были и другие личные данные: как студенткой она отглаживала кудри и «стала носить прическу в стиле, напоминающем директрису швейцарской школы окончательного образования». В нем описывалось ее воспитание в середине пятидесятых на тогда еще изолированном глубоком Юге, как ее родители окрестили ее после итальянского музыкального термина Кондолиза - « с нежностью». Как она брала уроки игры на фортепиано в возрасте трех лет и выучила испанский и французский, пока не стала бегло говорить. Когда ей было восемь лет, ее родной город Бирмингем, штат Алабама, был разорван агитацией за гражданские права, и в ее местной баптистской школе взорвалась бомба, заложенная белым экстремистом, в результате чего погибли четыре чернокожих девочки, одна из которых была ее ближайшей подругой. Ее отец, Джон, патрулировал улицы города с ружьем, чтобы держать белых расистов в страхе.


После этого семья переехала в Колорадо, где Кондолиза была зачислена в католическую школу. В подростковом возрасте она выучила русский язык и в колледже написала диссертацию о чехословацкой армии. Наиболее заметным ее достижением стало то, что она стала ректором одного из лучших университетов Америки, Стэнфорда. Она была самой молодой в возрасте тридцати восьми лет и первой афроамериканкой, занявшей этот пост. Ее следующий подъем по служебной лестнице произошел, когда тогдашний госсекретарь Джордж Шульц назначил ее в совет директоров нефтяного гиганта Chevron. Один из ее танкеров на миллион баррелей нефти был впервые назван в ее честь. Этот танкер по-прежнему плавает в открытом море даже в самую неспокойную погоду. "


В профиле Моссада отмечалось, что «доктора Райс по-прежнему окружала буря» - не в последнюю очередь из-за удивления, вызванного тем, что Джордж Буш попросил ее присоединиться к его президентской кампании в 1998 году. Они быстро сблизились благодаря общему рвению к физической форме. «Она дала ему шагомер, чтобы проверить, сколько шагов он сделал во время своей кампании от побережья до побережья. Их вера также играет важную роль в их общении; оба - набожные воскресные прихожане ». Буш не скрывал своей зависимости от нее. «Она объясняет тонкости внешней политики так, как я понимаю», - сказал он однажды. Когда Буш занял пост президента в январе 2001 года, он сделал ее своим советником по национальной безопасности. Дик Чейни пытался заблокировать встречу. Она разобралась с его оппозицией на закрытом заседании. С тех пор «королева воинов» - прозвище, данное ей Дональдом Рамсфельдом - воплотила импульсы президента во внешнюю политику. Никогда не замужем, она расслабляется, «играя на своем рояле Steinway и смотря американский футбол по телевизору», - говорится в профиле.


Это также объясняло, почему у нее в офисе было два зеркала, чтобы проверить, были ли волосы на затылке до последнего взмаха. «Если у нее« день плохой прически », это похоже на предупреждение о флюгере». Таких раз было много: ее конфронтация с Германией и Францией из-за войны с Ираком; ее решимость сохранить решимость Испании поддержать войну. Все это сделало ее фигурой, которой восхищаются в Израиле.


Теперь, в тот июльский день 2006 года, когда гигантский самолет проделал долгий путь в Израиль, начальник станции Моссада в Вашингтоне отправил Меиру Дагану последние опровержения Хиллари Клинтон и Кондолизы Райс, которые они намеревались провести в ходе президентской кампании 2008 года. Более непосредственный интерес для главы Моссада вызвали подробности самого секретного плана, который доктор Райс неохотно помог разработать вместе с президентом Бушем и вице-президентом Чейни. План был основной причиной ее визита. На первый взгляд, это было еще раз изучить перспективы прекращения огня. На самом деле он должен был выяснить, были ли атаки израильских ВВС на "Хезболлу" настолько успешными, что они могли бы послужить планом для нападения на Иран. Доктор Райс сначала нервничала по поводу такого нападения. Чувствовала ли она теперь то же самое? Меир Даган был убежден - и сказал об этом премьер-министру Эхуду Ольмерту, - что госсекретарь не просто нервничал, но, по словам начальника отделения Моссада в Вашингтоне, начал «агитировать внутри администрации», чтобы ему разрешили уйти. в Сирию, чтобы попытаться убедить президента Башара аль-Асада приказать "Хезболле" остановить ее натиск. Но агент Моссада в Дамаске незадолго до того, как самолет 747 приземлился в аэропорту Бен-Гурион, обнаружил, что президент Асад отказался встретить ее.


Еще одним свидетельством жесткого мышления президента Буша стал Ричард Армитедж, который был заместителем госсекретаря в первый президентский срок Буша. Армитаж охарактеризовал "Хезболлу" как "возможно, команду террористов". Кампания Израиля в Ливане, столкнувшаяся с неожиданными трудностями и повсеместной критикой, может, в конце концов, послужить предупреждением Белому дому об Иране. Если самая доминирующая военная сила в регионе, Силы обороны Израиля, не может умиротворить такую страну, как Ливан, вам следует тщательно подумать о том, чтобы перенести образец в Иран с его семидесяти миллионным населением. Единственный эффект, которого достигли израильские бомбардировки, - это объединение мусульманского мира против израильтян ».


Кондолиза Райс приехала снова исследовать то, что, по ее мнению, по словам одного источника, «могло быть решением. Он должен был сформировать суннитско-арабскую коалицию с Саудовской Аравией, Иорданией и Египтом, которая заручилась бы поддержкой Великобритании и Европы для объединения и оказания давления на шиитских мулл в Иране ». Но для этого, как признал источник, потребуется устранение "Хезболлы" как угрозы Израилю. Доктор Райс знала, что надежда на такой план создания коалиции, которую она назвала «единомышленниками арабских государств», была подорвана, когда министр иностранных дел Саудовской Аравии принц Саудовский аль-Фейсал приехал в Вашингтон в начале войны и сказал президенту Бушу. «немедленно вмешаться, чтобы положить конец этому конфликту». Как и следовало ожидать, Буш воздержался.


Все эти вопросы легли в основу дискуссий доктора Райс в Израиле. Присутствовавшие, в том числе Меир Даган, внимательно слушали женщину, сочетающую в себе элегантность - ее еженедельная прическа в ее квартире в Вашингтонском Уотергейт-центре стоила 500 долларов - со стальной решимостью. «Ее улыбка никогда не доходила до ее глаз. Мы помнили, что, например, когда дело доходило до столкновений между Блер и Райс, Буш всегда выбирал ее точку зрения. Поскольку Блэр стал премьер-министром, у нее было такое настроение, что он больше не имел никакого значения », - вспоминал один из присутствовавших на собраниях.


Пока шли эти дискуссии, шла и война. Число мертвых и умирающих, бездомных и потерявших близких на севере Израиля и на юге Ливана до пригородов Бейрута продолжало расти. А в другом месте, другие события потребовали, чтобы Меир Даган сместил фокус внимания Моссада.


Тайный агент Моссада в Тегеране установил, что Ирландская республиканская армия «Непрерывность» (CIRA), крайняя ирландская террористическая группировка, снабжала «Хезболлу» и Стражу исламской революции Ирана знаниями о том, как создавать сверхсложные придорожные бомбы. Агент выследил ирландских производителей бомб до трех заводов в пригороде Лавиза e9781429981637_img_257.gifна севере Тегерана. Бомбы, приспособленные для стрельбы противотанковыми ракетами, изготавливались из вогнутой стали или медной пластины. При выстреле они двигались со скоростью две тысячи метров в секунду и могли пробить десять сантиметров брони на расстоянии ста метров. Ракеты уже уничтожили несколько израильских танков в Ливане.


Ранее в 2006 году команда CIRA из шести человек совершила поездку из Дублина во Франкфурт, а затем в Дамаск. Оттуда их доставили на иранском военном самолете в Тегеран. Создатели бомб были наняты, чтобы дать им опыт в изготовлении и маскировке инфракрасных пусковых устройств. Во время конфликта в Северной Ирландии в результате взрыва придорожных бомб десятки британских солдат были убиты или ранены. Бомбы также использовались для сноса зданий и наводнения ужаса на улицах Белфаста и других городов провинции.


Оружие было прикреплено к снарядам разрывной формы (EFP). С июня оружие EFP перебрасывается из Ирана в Ирак и Дамаск, Сирия. Оттуда их переправили в долину Бекаа. В Тегеране команда CIRA была разделена между тремя фабриками по производству боеприпасов, которые работали круглосуточно, массово производя сложные придорожные бомбы. Это был не первый случай, когда CIRA продавала свой опыт изготовления бомб террористической группе. Четыре года назад трое ее членов отправились в Колумбию, чтобы обучать террористическую группу этой страны, Революционные вооруженные силы Колумбии (FARC). Колумбийская разведка по наводке Моссада арестовала троицу. Они были приговорены к длительным срокам заключения в суде Боготы, но сбежали с помощью террористической группы и в конечном итоге были тайно вывезены обратно в Ирландию. Несмотря на попытки колумбийского правительства добиться их экстрадиции для отбывания наказания, дублинское правительство отказалось вернуть их в Колумбию.


Моссад оценил членов CIRA «не более чем в двести». Более уверенным было то, что они никогда не признавали условия Соглашения Страстной пятницы, которое наконец принесло мир в Северную Ирландию. С момента ратификации протокола ИРА продавала свой опыт другим группам, связанным с «Аль-Каидой».


«Исламские террористы хорошо финансируются и расширяют свою деятельность. Но им не хватает навыков CIRA. Его члены превратились в «наемников». После прекращения огня в Северной Ирландии они остались без работы и нуждаются в деньгах », - сказал автору аналитик Моссада.


Моссад также узнал, что члены CIRA встречались с членами южноафриканской террористической группы под названием «Люди против бандитизма и наркотиков» (PAGAD). Встречи проходили на излюбленном курорте ирландских туристов Сотто Гранде, недалеко от Малаги на юге Испании. ПАГАД хотел завербовать их, чтобы они приехали в Южную Африку, чтобы работать в их лагерях террористов во внутренних районах за Дурбаном. PAGAD была создана в 1995 году, чтобы избавить улицы Южной Африки от торговцев наркотиками, но ее идеология изменилась из-за сильного влияния миллионов мусульман в стране. В прошлом году такие спецслужбы, как Моссад и МИ-6, установили, что ПАГАД имеет прочные связи с режимом Тегерана. Встречи с режимом состоялись в Бейруте и Дамаске.


Аналитик Моссад по южноафриканским террористическим группировкам сказал автору: «После взрывов в Лондоне в прошлом году ПАГАД стала более воинственной. Ни одна страна не застрахована от глобальной сети террора, которая растет, она высокоорганизована и распространяется по всему миру. Его покровитель и конечный бенефициар - Иран ».


В июле того же года в Лондоне Натан узнал, что обстоятельства смерти доктора Дэвида Кристофера Келли, микробиолога, который был ведущим британским экспертом по биологической и химической войне, были возобновлены через три года после того, как его тело было найдено в лесной местности. возле своего дома в Оксфордшире. В ходе расследования было установлено, что ученый покончил с собой вскоре после того, как был идентифицирован как передавший секретную информацию об иракском оружии массового уничтожения BBC. Оружие оказалось несуществующим. Но по мере того, как операция «Оверт» продолжала развиваться, Моссад оказался вовлеченным в то, что в конечном итоге стало крупнейшей разведывательной операцией, когда-либо проводившейся в послевоенной Британии, фокус которой сузился до возможности того, что две исламские террористические ячейки в Лондоне были работает над бомбами из жидких взрывчатых веществ.


На этом фоне два члена парламента заявили, что хотят провести новое расследование смерти доктора Келли. Одним из них был член парламента от либеральных демократов Норман Бейкер, который сообщил, что последние шесть месяцев расследовал смерть Келли и пришел к выводу, что есть «веские доказательства того, что он не совершал самоубийство, но, возможно, был убит». Другой член парламента, Эндрю Маккинли, член Специального комитета по иностранным делам от лейбористов, задал министру обороны Дес Брауну вопросы о связях между доктором Келли и Воутером Бассоном, руководившим группой ученых на юге апартеида. Африка, чья работа якобы включала попытки создать лекарство, которое повлияло бы на плодовитость чернокожих и затемнило бы кожу белых шпионов, чтобы они могли проникнуть в группы, выступающие против апартеида.


В апреле 2002 года Бассон, кардиолог, бывший когда-то личным врачом бывшего южноафриканского лидера П. У. Боты, был оправдан судом Претории по 46 обвинениям. Они включали мошенничество, торговлю наркотиками и восемь пунктов обвинения в убийствах, совершенных, когда он возглавлял проект «Побережье», секретную программу страны по борьбе с микробами эпохи апартеида. После приговора доктора Бассона тайно вывели из суда агенты южноафриканской разведки. Судья ранее постановил, что дела, связанные с предполагаемыми убийствами противников апартеида за пределами Южной Африки, выходят за рамки его юрисдикции. Во время судебного разбирательства Воутер Бассон показал, что правительство Южной Африки предоставило ему «неограниченные полномочия и деньги для разработки защиты от химических или бактериальных атак на страну».


Теперь, в июле 2006 года, MI5 начала расследование, включала ли эта защита использование опыта доктора Келли и двух других зловещих фигур в секретном мире биологической войны. Одним из них был мормонский гинеколог, доктор Ларри Форд. Прикрепленный к кампусу Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, Форд вел тайную жизнь, о которой не подозревал ни один из его пациентов. Он установил тесные отношения с Воутером Бассоном и через него установил контакты с учеными Северной Кореи в области биологической войны и доктором Келли. Двое мужчин встретились в конспиративном доме, который Бассон арендовал для таких встреч. Это было в доме номер один, Коттедж Фермы Фэйрткант, Уотерсплэш, недалеко от Аскота, Беркшир. Там, как теперь полагает МИ5, доктор Келли и доктор Форд регулярно встречались, пока гинеколог не покончил жизнь самоубийством в 2000 году в своем доме в Ирвине, штат Калифорния. Когда полиция, занимающаяся этим делом, открыла холодильник доктора Форда, они обнаружили бутылки с культурами холеры, ботулизма и брюшного тифа. Все три токсина были среди тех, с которыми доктор Келли работал в течение своего времени в качестве главы отдела микробиологии в Портон-Дауне, исследовательском учреждении по химическому оружию в Англии. Он предоставил их доктору Форду? Если да, то почему? Намерены ли Форд или Бассон передать их Северной Корее? Это были некоторые из вопросов, на которые МИ5 хотела получить ответы.


С октября 1989 года доктор Келли также установил контакт с другой зловещей фигурой в мире бактериальной войны. Это был доктор Владимир Пасечник, бывший ведущий ученый советской программы биологической войны «Биопрепарат». В одном из тех классических моментов шпионского романа 53-летний российский микробиолог прогуливался с ярмарки фармацевтической промышленности в Париже. Сообщив своим коллегам, что собирается купить сувениры для своей жены и детей дома в Санкт-Петербурге, Пасечник вместо этого поймал такси до посольства Великобритании в городе. Агенты МИ-6 доставили его на следующий поезд EuroStar в Лондон. Доктор Келли был назначен «открыть ящик Пандоры биологических секретов, которые Советский Союз хранил от мира», - позже он признался автору. Доктору Келли помогал доктор Кристофер Дэвис, сотрудник разведки Министерства обороны. За несколько недель допроса доктор Пасечник рассказал, среди прочего, как Советский Союз планировал распространить чуму - средневековую Черную смерть - по Европе.


Позже доктор Келли, теперь близкий друг русского ученого, помог ему основать компанию Regma Biotechnologies и стал постоянным гостем в офисах компании в Уилтшире, Англия. Это было в Портон-Дауне, секретном британском учреждении биологической защиты. Он также организовал для Пасечника собственный офис и лабораторию в том же здании, где работал доктор Келли в Портон-Дауне. 21 ноября 2001 г. доктор Пасечник покинул свой офис в Regma Biotechnologies. Позже персонал вспомнил, что он выглядел счастливым и здоровым. Дома он приготовил обед, умылся и пошел спать. На следующий день его нашли мертвым в постели. Изначально полиция заявила, что смерть «необъяснима». Однако коронер принял заключение патологоанатома о том, что Пасечник умер от инсульта. Подробности вскрытия не разглашаются. Ни один репортер не освещал расследование коронера. О похоронах, которые обычно привлекали бы внимание СМИ, учитывая, кто такой Пасечник, не сообщалось. Спустя целый месяц самое короткое сообщение о его смерти было опубликовано доктором Кристофером Дэвисом, который к тому времени вышел на пенсию из Министерства обороны и проживал за пределами Вашингтона, округ Колумбия.


К июлю 2006 года Натан узнал, что МИ5 обнаружило, что доктор Келли несколько раз помогал Моссаду, и что в его дневнике было указание на то, что он планировал связаться с начальником лондонской станции Моссад незадолго до своей смерти. Причина, по которой Натан назначил встречу, не упоминалась. Но узнал ли он, что запросы МИ5 включали поиск ответов на вопрос, были ли самоубийства доктора Келли и доктора Форда просто совпадением или чем-то более зловещим? Были ли все контакты доктора Келли с Моссад полностью санкционированы - и если да, то кем? Кто дал доктору Келли разрешение помочь доктору Пасечнику основать его компанию? И действительно ли смерть русского наступила от церебрального инсульта или была вызвана каким-то другим способом? Не было секретом, что русские и другие спецслужбы создали препараты быстрого действия, которые могли имитировать инсульт или сердечный приступ - и не оставлять следов.


Натану было приказано следить за развитием событий. Больше не было того, что Меир Даган мог бы сделать или сделать.


11 августа 2006 года Совет Безопасности ООН окончательно согласовал текст ливанской резолюции о прекращении огня. Даже когда подробности отправлялись в Тель-Авив, в военной комнате Сил обороны Израиля люди за столом собирались начать полномасштабное наземное наступление на Ливан, используя тридцать тысяч солдат и массированные удары с воздуха. Их цель достичь реки Литани была наконец одобрена премьер-министром Ольмертом. Затем, несмотря на яростную критику со стороны его военачальников, сидящих за столом, Ольмерт решил подождать и сам посмотреть, какова точная формулировка резолюции ООН. Генералы обвинили его в нерешительности и заявили, что, что бы ни говорилось в резолюции, настало время нанести решающий удар по «Хезболле». Ольмерт уступил. Армия обороны Израиля начала массированное наступление, бомбардировала Бейрут и другие города на юге Ливана и отправила своих солдат вглубь территории, удерживаемой Хезболлой.


В течение нескольких часов воздушная армада из пятидесяти пяти вертолетов, прижимавшаяся к холмам южного Ливана для защиты, сбросила парашютистов у реки Литани. Одновременно в результате воздушной бомбардировки пригород Бейрута был выпущен двадцатью ракетами. «Хезболла» сбила израильский транспортный самолет, в результате чего погибли все пять членов экипажа, включая женщину-второго пилота. Они были среди двадцати четырех солдат ИДФ, погибших в тот день. Армия обороны Израиля утверждала, что за это время они убили сорок боевиков "Хезболлы". Но на север Израиля упало более 250 ракет.


В военной комнате в Кирье продолжались споры о том, соответствует ли резолюция ООН требованиям Израиля. Он призвал "Хезболлу" "прекратить все свои атаки", а Израилю приказал прекратить "только свои наступательные операции". Начальник штаба генерал Дан Халуц настоял на том, чтобы после прекращения огня его войскам было разрешено оставаться на своих нынешних позициях на юге Ливана. В конце концов было решено, что Эхуд Ольмерт может сделать самые краткие заявления о том, что его правительство примет резолюцию ООН.


Меир Даган покинул встречу, зная, что Ольмерту не удалось реализовать две причины, по которым он начал войну: сокрушить Хезболлу и вернуть двух захваченных солдат, Эхуда (Уди) Гольдвассера и Эльдада Регева. И то, и другое было причиной, по которой Израиль начал войну. Глава Моссада полагал, что двое захваченных израильских солдат были перемещены в долину Бекаа, и начал готовиться к новому рейду в этом районе. Только в 2008 году их тела будут возвращены в Израиль Сирией в обмен на освобождение двухсот заключенных Хезболлы из израильских тюрем. В следующие несколько дней его агенты в сопровождении спецназовцев ИДФ снова вылетели в долину Бекаа. После ожесточенного рукопашного боя с боевиками "Хезболлы" израильтяне отступили, не найдя двух солдат. Также предсказуемым парадоксом тридцати четырех дней войны было то, что перестрелка начнется после того, как обе стороны теоретически согласятся прекратить боевые действия. По правде говоря, Меир Даган сказал своему руководящему составу на их еженедельной встрече, никто не выиграл войну.


Больше всех проиграл Ливан. Более тысячи его жителей были убиты, пятнадцать тысяч домов и других построек были разрушены, туризм и экономика были разрушены. Туризм составил 15 процентов национальной экономики Ливана, а экономика сократилась на 3 процента. Аналитики Mossad заявили, что для восстановления страны потребуется 2,5 миллиарда долларов. Израиль потерял 144 жизни и сотни были ранены. Израиль также потратил 1,6 миллиарда долларов на войну, что составляет 1 процент его ВВП. Все это важно, туристическая индустрия упала на 50 процентов - и останется таковой в течение некоторого времени. И президент Буш, и премьер-министр Блэр потерпели унизительное поражение, согласившись с утверждениями Ольмерта в начале военных действий о том, что конфликт будет краткосрочным. И даже когда это выглядело маловероятным, они все равно ничего не сделали, чтобы остановить боевые действия. Их позиция укрепила мнение мусульманского мира о том, что Великобритания и США всегда будут на стороне Израиля.


Когда израильские войска отступали из Ливана, многие из них были ожесточены и разгневаны. Они рассказали о том, как они пошли на войну в удушающую летнюю жару, не имея даже достаточного количества воды для питья, и как им приходилось вынимать фляги из тел убитых боевиков «Хезболлы». К тому времени, как они достигли Израиля, многие подписали петицию, в которой заявляли о некомпетентности «на всех уровнях» ведения войны. Другие разбили палатки возле правительственных зданий в Иерусалиме в знак протеста, обвиняя Эхуда Ольмерта и его советников по безопасности в бессвязном руководстве и должны понести ответственность. Этого мнения придерживались аналитики Моссада. На верхнем этаже штаб-квартиры Моссада был также возмущен, что Эхуд Ольмерт попросил старого друга, Офера Декеля, бывшего главу Шин Бет, службы внутренней безопасности страны, попытаться начать переговоры с Хезболлой о возвращении двух захваченных солдат. Меир Даган сказал своему руководящему составу, что еще слишком рано думать о таком шаге.


Гнев на улицах городов Израиля рос. Бригадный генерал Йоси Хайман, старший офицер парашютистов, обвинил ЦАХАЛ в «грехе высокомерия», выразив при этом собственное сожаление по поводу того, что он не подготовил своих солдат к войне лучше. Группа резервистов направила министру обороны страны Амиру Перецу сокрушительное обвинение в адрес командиров ЦАХАЛ. В документе офицеры ЦАХАЛа обвиняются в «хронической нерешительности и демонстрации неподготовленности, неискренности и неспособности принимать рациональные решения». Никогда прежде не было такого нападения на военную элиту Израиля.


Не только Меир Даган признал, что если Израиль хочет выжить в исламском мире, который более решительно настроен его устранить, он должен срочно учиться на своих ошибках и адаптироваться. Общественность все чаще требовала, чтобы Ольмерт ушел в отставку вместе с некоторыми из его генералов. Среди тех, кто все же ушел в отставку, был начальник штаба Сил обороны Израиля генерал Дан Халуц. Но премьер-министр остался на своем посту. И только когда он обнаружил уголовное расследование, в котором утверждалось, что он был замешан в коррупционных финансовых сделках, он наконец объявил, что покидает офис в октябре 2008 года и борется за свое имя.


Когда в Ливане было достигнуто непростое перемирие, операция «Оверт», в которой Моссад был одной из полудюжины служб безопасности, внесших свой вклад, начала приближаться к разрешению. MI5 проверяла все британские университеты и технические школы на предмет студентов с Ближнего Востока, которые приехали в Великобританию изучать термохимию, науку, которая включает в себя создание жидких взрывчатых веществ. Поиск также распространился на все британские фирмы, которые нанимали иностранных студентов после 11 сентября. Опасения заключались в том, что любой из них мог быть завербован одной из двух террористических ячеек, которые сейчас находились под пристальным наблюдением в Лондоне и которые, как теперь известно МИ5, были связаны с «Аль-Каидой». В МИ5 были уверены, что целью заговора было уничтожение трансатлантических рейсов из Хитроу в США.


Собственные ученые Моссада уже сказали МИ5, что наиболее эффективным способом переправки взрывчатых жидкостей на самолет будет использование двух стабильных жидкостей, которые можно смешать в туалете самолета, чтобы создать мощную бомбу. Исследования химиков показали, что нитроглицерин, спрятанный в баночке с гелем для волос или флаконе с шампунем, с детонатором, спрятанным внутри мобильного телефона, будет одним из эффективных методов. Другой заключался в использовании двух бутылок с чистыми химикатами, спрятанных внутри банок с безалкогольными напитками или туалетными принадлежностями. Первым кандидатом для этого метода был бы трипероксид триацетона (ТАТФ), кристаллический белый порошок. 7 июля 2005 года бомбардировщики в Лондоне использовали этот метод для создания взрывов в подземной системе города. На борту самолета эти два химиката будут смешаны для создания ТАТФ.


Эхуд Кейнан, член Технического института в Тель-Авиве, чей опыт был бесценен для Моссад, сказал (автору):


Есть несколько способов сделать жидкие взрывчатые вещества. Я предполагаю, что террористы воспользуются пероксидом. Это потому, что такие взрывчатые вещества относительно легко инициировать. Нет необходимости в детонаторе и ускорителе. Достаточно горящей сигареты или спички, чтобы поджечь их. Основные материалы для достижения этой цели доступны в неограниченных количествах в хозяйственных магазинах, аптеках, у поставщиков сельскохозяйственной продукции и супермаркетах. К сожалению, большинство аэропортов еще не оснащены соответствующими средствами для обнаружения этих взрывчатых веществ. На самом деле нет эффективного способа остановить террориста-смертника, который носит на теле или в ручной клади взрывчатку на основе перекиси водорода.


Химики Моссада пришли к выводу, что, хотя уничтожить самолет одной жидкой бомбой будет сложно, этого можно добиться, объединив несколько бомб на одном самолете и разместив их возле окон или аварийных люков. Но даже небольшое устройство могло перерезать кабели гидравлического управления самолета. Химики МИ5 изучили прецеденты таких атак на борту самолета. В июне 1985 года сикхские боевики уничтожили самолет Air India над Атлантическим океаном, убив всех 329 пассажиров. Рейс 103 компании Pan Am был также уничтожен 21 декабря 1998 года над шотландским городом Локерби. В 1995 году боевики «Аль-Каиды» планировали атаковать несколько пассажирских самолетов над Тихим океаном. Один самолет, принадлежащий компании «Филиппинские авиалинии», был атакован нитроцеллюлозной бомбой, в результате чего один пассажир погиб и десять других получили ранения. 22 декабря 2001 года Ричард Рид, последователь Усамы бен Ладена из Великобритании, попытался уничтожить рейс 63 American Airlines, летевший из Парижа в Майами. В его ботинки была заложена взрывчатка.


Подробности всех этих действий были на экранах Объединенного центра анализа терроризма в Лондоне. В 10:30 теплым воскресным августовским вечером на столе старшего дежурного замигал красный свет. Звонила Элиза Маннингем-Буллер, глава MI5. Несколькими минутами ранее ей сказали, что четыре месяца терпеливого и сверхсекретного расследования, проведенного МИ5, МИ6, ЦРУ, Моссадом и разведывательной службой Пакистана, вот-вот достигнут апогея. Джон Скарлетт, глава МИ-6, только что получил зашифрованное электронное письмо от полевого агента в Карачи. Пакистанская разведка подтвердила, что «Аль-Каида» собиралась начать серию атак на британские и американские трансатлантические рейсы из Хитроу. Это был момент, когда величайшая террористическая угроза, с которой когда-либо сталкивалась Британия, привела JTAC в «полный рабочий режим». Вскоре Тони Блэр был предупрежден. Он связался с президентом Бушем. К тому времени ключевые должностные лица в Cobra, правительственной кризисной группе, были проинформированы. Как и сэр Ян Блэр, главный полицейский Великобритании. Также были предупреждены руководители авиакомпаний и другие официальные лица, в том числе директор службы безопасности туннеля под Ла-Маншем. Об этом сообщили все руководители внешней разведки. К тому времени графики Анакапы уже заполнялись, плазменные экраны центра были заполнены данными, а телефоны яростно мигали. В течение следующих шести дней на рабочие места и обратно, каждое из которых было оснащено современными системами связи, текла информация. Разведывательными данными, которые когда-то передавались только ЦРУ, французским и немецким службам безопасности, обменивались с другими службами. Все срочно нужно было ответить на вопрос: «Уловили ли они хотя бы« шепот на ветру »о том, когда произойдет заговор по уничтожению авиалайнеров? Из Рима пришел первый намек. SIMSI, итальянская секретная служба, заявила, что у них есть большое количество подозреваемых в терроризме. Один признал, что нападение произойдет «очень скоро».


Специалистам Портон-Дауна было предложено решить, какое жидкое взрывчатое вещество будет использовано. Круглосуточно на рабочие места продолжали поступать отчеты о наблюдении. Между долгими днями и ночами мужчины и женщины ловили рыбу в соседнем общежитии в подвале. Одно сообщение было от секретной группы МИ5 возле дома в Хай Викомб в Бакингемшире. Другие команды сообщили из южного Лондона и Бирмингема. Специалисты GCHQ проанализировали перехваты телефонных разговоров из подозрительных домов. В общинах, где жили подозреваемые, MI5 организовала другие сложные места наблюдения. Некоторые из подозреваемых ассимилировались в британском обществе, но регулярно ездили к родственникам в Пакистан и другие места. Разведка Пакистана предоставила JTAC подробности. Подозреваемые были известны как «трояны», как говорят JTAC те, кто, возможно, был завербован, чтобы стать доморощенными террористами. Их сотовые телефоны прослушивались. Отмечали каждое их движение. Радиоволны отражались от оконных стекол, чтобы контролировать разговоры в комнате, которую они занимали. Новейшие технологии фильтруют тысячи электронных писем. Информация групп наблюдения была изучена юристом JTAC, чтобы убедиться, что их выводы будут приемлемы в суде.


Спустя 72 часа было собрано достаточно информации для проведения арестов. Двадцать два человека были взяты под стражу. Среди них были новообращенный в ислам и семнадцатилетний юноша. Но в JTAC работа продолжалась, чтобы раскрыть весь сюжет. Скотланд-Ярд предсказал, что до суда подозреваемых может пройти год.


В Тель-Авиве Меиру Дагану позвонила Элиза Маннингем-Буллер и позвонила ему с благодарностью. В конце она сказала: «Возможно, мы не всех поймали, но это только начало». Для начальника разведки это был хороший результат, оправдывающий то, что пытается сделать Моссад.


В сентябре 2006 года приход еще одного прохладного бриза стал временем, которого с нетерпением ждали евреи Израиля, мусульмане Ливана и сектора Газа. Время, когда еврейские матери готовили борщ, свекольный суп, и молодые влюбленные гуляли по Кардо, крытой улице в еврейском квартале Старого Иерусалима, а поблизости - верующие мусульмане поклонялись в прохладном Харам аль-Шарифе, ограде в Мусульманский квартал Старого Иерусалима, в котором находились мечеть Аль-Акса и Купол Скалы, третье по значимости место в исламском мире. Это тоже продолжалось на протяжении многих веков, ритуалы были столь же древними, как ношение талита, еврейской молитвенной шали и клетчатого арабского головного убора.


Но теперь люди Святой Земли были заняты другими делами. В Газе бои продолжались партизанскими атаками ХАМАСа и ответными атаками Израиля. Израильские ВВС нанесли высокоточные бомбовые удары по Стрипу. Шин Бет, силы внутренней безопасности, собрали больше законно избранных членов парламента, в котором доминирует ХАМАС, на том основании, что они принадлежали к организации, военное крыло которой несет ответственность за продолжающиеся похищения людей, ракетные атаки и террористы-смертники.


В Израиле последствия войны в Ливане продолжались, и каждый день звучали призывы к отставке тех, кто, как считается, виноват в провале страны. В начале конфликта Дэн Халуц, после того как его военно-воздушные силы уничтожили пятьдесят четыре гранатомета "Хезболлы", объявил, что "мы выиграли войну". Теперь на улицах израильских городов эти слова были публично высмеяны, поскольку постепенно стало ясно, что после пяти недель боев улетучились последние остатки оптимизма, а вместе с ним и непобедимая репутация израильских вооруженных сил. Вместо торжеств, которыми были отмечены другие победы, воздух был наполнен гневом из-за плохой подготовки солдат и устаревшего оборудования. Несмотря на отдельные проявления храбрости, некоторые солдаты ИДФ были доведены до мятежа. Униженный Халуц написал всем своим солдатам раскаявшееся письмо, в котором признал, что «были ошибки, и они будут исправлены». Но по прошествии сентябрьских дней стало далеко не ясно, выживет ли 58-летний летчик-истребитель, который отлично летал во время арабо-израильской войны 1973 года. Опрос показал, что 54% хотели, чтобы Халуц ушел в отставку.


Даже несмотря на то, что Эхуд Ольмерт объявил, что он начнет публичное расследование ведения войны, это мало помогло уменьшить национальный гнев израильтян, направленный на него. Шестьдесят три процента опрошенных избирателей заявили, что он должен уйти в отставку немедленно; его министр обороны Амир Перец оказался еще хуже: 74 процента потребовали, чтобы он покинул свой пост как можно скорее. Оба политика находились во власти Халуца и его зависимости от авиации, что принесло быструю победу в предыдущих конфликтах. Аналитики Моссада, которые следили за общественным отношением, также заметили, что среди ветеранов ЦАХАЛа сформировался консенсус в отношении того, что Халуц не понимал, что военно-воздушные силы используются только для помощи сухопутным войскам и никогда не смогут выиграть современную войну. Эту точку зрения Меир Даган высказал на ранних встречах в военной комнате. В спокойных и убедительных аргументах, которые были его отличительной чертой с момента захвата «Мосада», он утверждал, что авиация должна была поддерживаться наземными силами, способными отбросить «Хезболлу» от приграничной территории. Но теперь на улице также раздался первый ропот относительно того, почему разведка - всегда решающий фактор в любой прошлой войне, в которой участвовал Израиль - была такой неумелой. Почему «Моссад» не обнаружил задолго до начала битвы точное местонахождение ракетных объектов «Хезболлы»? Почему его агенты не определили запасные позиции пусковых установок? Почему они не смогли более эффективно отслеживать передвижения Хасана Насраллы?


В Ливане «Хезболла», торжествующе шествующей по улицам Бейрута, также понесла тяжелые потери. Те, кто выжил, наблюдали, как пятьдесят французских армейских инженеров вышли на берег, авангард семи тысяч военнослужащих ООН, обещанных странами Европейского Союза в качестве миротворцев. В ООН также поступали предложения солдат из нескольких мусульманских стран, некоторые из которых даже не признавали Израиль. Это не предвещало ничего хорошего на будущее, особенно когда президент Сирии Башар аль-Асад снова начал делать угрожающие заявления о том, что время «еще раз наступит, когда нам придется отбивать Голанские высоты силой».


Но реальная угроза исходила от Ирана. Он не только был реальным бенефициаром конфликта, но и объединил суннитов и шиитов в общем соглашении для борьбы с ненавистными неверными. Из-за того, что Иран стоял спиной к стене всего три года назад, когда вторжение в Ирак запугало аятолл по соседству, он превратился во влиятельную державу в мусульманском мире региона. Она достигла этого положения благодаря хитрому оппортунизму и просчетам своих врагов. Он либо проигнорировал, либо сыграл тонкую политику против угроз Совета Безопасности ООН, чтобы наказать его экономическими санкциями за постоянный отказ прекратить производство обогащенного урана, процесса производства материала для ядерных бомб. В ту первую неделю сентября Иран продолжал демонстрировать презрение, когда он объявил о «новом этапе» строительства тяжелой воды, игнорируя сопротивление Международного агентства по атомной энергии, мировой ядерной инспекции. Моссад уже обнаружил, что завод работает с середины августа. В записке для Ольмерта Меир Даган напомнил встревоженному премьер-министру, что Индия, Пакистан и Северная Корея открыли аналогичные заводы по переработке урана в плутоний для бомб.


Аналитики «Моссада» полагали, что непостоянный президент Ирана Махмуд Ахмадинежад рассчитывал на разобщенность Совета Безопасности и продолжающуюся поддержку Китая и России, чтобы заблокировать любые санкции ООН. Джон Болтон, посол Америки в ООН, говорил о навязывании их через «коалицию желающих». Но будут ли они включать Жака Рене Ширака и Тони Блэра? Оба были лидерами на закате своей политической власти.


В пророческой записке аналитик Мосад написал в конце августа: «Мир должен признать, что Иран полон решимости стать ядерной военной державой. Это неизбежно привело бы к гонке ядерных вооружений. Сирия почувствует смелость пойти на «ядерный вариант». Саудовская Аравия вполне может захотеть сделать то же самое. Египет мог бы также подумать о «ядерном». Тогда мы столкнемся с новой и самой опасной ситуацией ».


Именно на этом фоне Ольмерт назначил своего начальника ВВС генерал-майора Эльезера Шкеди генеральным командующим нового отдела в ЦАХАЛе. Он должен был называться «Иранский фронт». Его задача была двоякой. Во-первых, поручить Моссаду получить «все возможные разведданные из Ирана всеми возможными способами». В свою очередь, эта информация станет частью рабочего плана сражения. На приеме Шкеди его первым посетителем был Меир Даган. В течение нескольких часов Шкеди, сорокадевятилетний сын выживших в Холокосте, ценным обладателем которого была фотография израильского F-15, летящего над Освенцимом, излагал свои требования. Даган спросил, какие сроки. Шкедий ответил: «Список вариантов сокращается. Но по нынешним расчетам может пройти год, прежде чем мы примем решение ». Это решение, конечно, не будет окончательно принято в Израиле. В конечном итоге он будет исходить из Вашингтона, сделан Пентагоном и доставлен из Овального кабинета президентом Джорджем Бушем. Он уже сказал своему внутреннему кабинету - Рамсфельду, Чейни и Райсу, - что Израиль «поет из того же листа гимнов, что и мы. У нас нет споров о намерениях Ирана. Он сделает все возможное, чтобы стать ядерным ».


Тем временем в Тегеране Мохаммед-Реза Бахонар, заместитель спикера иранского парламента и стойкий ультраконсервативный сторонник президента Ахмадинежада, предупредил, что Иран выйдет из Договора о нераспространении ядерного оружия, «если наше терпение наконец иссякнет. международное сообщество, нашей стране, возможно, придется произвести ядерное оружие в качестве меры защиты ».


В Тель-Авиве Меир Даган сказал своему руководящему составу, что «часы снова приближаются к полуночи».


В Лондоне остановились другие часы, по крайней мере, на мгновение: долгожданное сообщение о смерти принцессы Дианы девятью годами ранее оказалось в подвешенном состоянии. Королевский коронер доктор Майкл Берджесс, который знал содержание отчета лорда Стивенса, удивительно ушел в отставку, решив, что он «слишком занят», чтобы председательствовать в самом значительном и громком деле в своей жизни или в жизни любого другого коронера. В письме к заинтересованным сторонам, включая принца Чарльза и Мохамеда аль-Файеда, кроткий Берджесс написал о «моей тяжелой и постоянной загруженности». Поскольку девятая годовщина Доди аль-Файеда и смерти принцессы была отмечена ежегодным потоком посетителей на место полуночной автокатастрофы в Париже, вопросы продолжали задаваться, и предположения были безудержными. Неужели доктор Бёрджесс отказался продолжить путь, потому что на него оказывали давление, чтобы он объявил крушение не более чем трагической аварией? Или он ушел в отставку, потому что не хотел сбрасывать со счетов то убийство, которое было совершено, и что влиятельные фигуры в мире разведки и королевской семьи Великобритании приложили все свои усилия, чтобы развеять любые подозрения в нечестной игре? Более определенно то, что, если наконец должно было быть расследование, потребовались бы месяцы поиска замены шестидесятилетнему Берджессу. К августу 2006 года выяснилось, что лорд Фалконер, лорд-канцлер, не смог его найти. Лорд Стивенс, возглавлявший расследование двух смертей, знал, что любому новому коронеру придется прочитать огромное досье, чтобы ознакомиться с его бесчисленным содержанием, насчитывающим десять тысяч страниц. На это уйдет много месяцев. Опытный Стивенс знал, что в тот момент, когда какой-либо новый юридический деятель изучит результаты расследования его команды, продолжавшегося два с половиной года, он «обязательно захочет провести дополнительное расследование». Это, как сказал автору один из тщательно отобранных им детективов, «прибавит к нашей работе еще один год или даже больше». В частном порядке лорд Стивенс сказал друзьям, что расследование «может продолжаться годами».


В сентябре 2006 года дата проведения дознания была назначена не раньше 2007 года, возможно, 2008 года. Даже тогда, спросили сторонники теории заговора, все ли будет раскрыто? Насколько «обычным» было «частичное бальзамирование» Дианы? Почему Агентство национальной безопасности в Вашингтоне не опубликовало свои записи с камер наблюдения за Дайаной и Доди, которые оно сняло в последние недели их жизни? Добавили ли записи что-нибудь ценное для расследования? Даже если бы пара пристегнулась к ремням безопасности, когда «Мерседес» забросил их насмерть, спасло бы это их жизни? Была ли Диана беременна? Ее близкая подруга Роза Монктон сказала следователям Стивенса, что 20 августа 1997 года, когда она попрощалась с Дианой за одиннадцать дней до ее смерти, у Дианы начался менструальный цикл. Но даже тогда были заданы вопросы. Как долго у нее было менструальное кровотечение? Смогла ли она вынашивать ребенка к тому моменту, когда у нее прекратился менструальный цикл? И, наконец, что следователи узнали о роли разведывательной службы - не в последнюю очередь Моссада?


В одном из этих неожиданных заявлений, которое стало визитной карточкой правительства Блэра, после девятой годовщины смерти Дианы было объявлено, что найдена замена королевскому коронеру. Это была баронесса Элизабет Батлер-Слосс, судья Высокого суда в отставке. Она согласилась выйти из пенсии, чтобы возглавить расследование смерти Дианы. Признаком трудной задачи чтения, с которой она столкнулась, стало то, что лорд Стивенс объявил, что его детективы на данный момент взяли 1500 свидетельских показаний, что намного больше, чем предыдущая цифра.


В день встречи Батлер-Слосса бывший дворецкий Дианы, Пол Баррелл, опубликовал свои последние откровения о ее смерти. Он включал конфиденциальный полицейский отчет о предметах, обнаруженных с места крушения. Опись была подготовлена капитаном Кристофом Бушарином из Парижской криминальной бригады, маркировка BC № 288/97. В нем было перечислено четырнадцать личных вещей, в том числе пара черных туфель Versace 40-го размера, ремень Ralph Lauren, мобильный телефон Motorola, золотые часы Jaeger-Lecoultre, браслет Bulgari с жемчугом, удерживаемый на каждом конце инкрустированными бриллиантами кольцами, и золотое кольцо. В сноске капитан Бушарин написал: «Руководители похорон взяли на себя ответственность за все артефакты. Они надели браслет на правое запястье Дианы и кольцо на ее палец правой руки. Баррелл написал, что «она согласилась с моим советом, когда она получила кольцо от Доди, чтобы носить кольцо на ее правой руке в качестве кольца дружбы, а не на левой руке, обозначающей помолвку».


Положение кольца противоречило бы настойчивому утверждению Мохамеда аль-Файеда о том, что его сын и Диана были помолвлены. Правдивость этого была бы одним из многих факторов, которые баронесса Батлер-Слосс должна будет учесть, когда она в конечном итоге возглавит дознание.


В Тель-Авиве последние разработки бережно хранятся в библиотеке Моссада. Меир Даган принял решение не привлекать «Моссад» к расследованию. Он не слышал ничего, что могло бы изменить его мнение.


Направляясь на встречу через Вашингтон на правительственной машине, Меир Даган увидел, что за Потомаком памятные камни, как обычно, гордо выстроились рядами на склонах Арлингтонского кладбища. Кладбище сильно отличалось от гладкого песчаника, памятника в форме мозга в Глилоте, к северу от Тель-Авива, и его гравюр с изображениями мертвых из Моссада. Впереди длинная тень монумента Вашингтона давала последние показания за день, прежде чем раствориться в темноте. Люди по тротуару продолжали грохотать, в зданиях мигали огни и падали флаги, которые нужно было быстро собрать. Если было время приехать в Вашингтон, Меир Даган предпочел сентябрь. А до тех пор лето будет безветренным, а атмосфера наполнена дымом и озоном, часто окутывая город дымкой. По словам посетителей, это произошло из-за дыма выхлопных газов автомобилей и болотистой местности. Циничные местные жители знали лучше, утверждая, что это была ядовитая смесь потраченного дыхания и окисленных надежд, которые превратились в яд, когда прорвалось солнце. Причиной, конечно же, было правительство.


Именно его секретная сторона, ЦРУ, в очередной раз привела главу Моссада в Вашингтон. Он прибыл в то время, когда могущественные претенденты Вашингтона закрывали свои документы и до утра игнорировали телефонные звонки, на которые они не отвечали. Те, у кого нет будущего, отправились домой к своим семьям. Глава Моссада знал, что у амбициозного человека есть и другие обязанности. Поздняя выпивка в посольстве, а еще позже - ужин с друзьями и врагами, время, когда можно было незаметно поделиться секретом или запятнать репутацию.


Перед отъездом из Тель-Авива Меир Даган узнал, что Рафи Эйтан, бывший когда-то операционным директором Моссада, а теперь министр пенсионеров в коалиции, которая, как надеялся Эхуд Ольмерт, позволит ему продолжить правление, призывал подготовить бомбоубежища и укрепленные комнаты. быть установлено до возможного конфликта с Ираном. Эйтан, некогда такой скрытный, стал мастером озвучивания на телевидении.


Проходя через Лондон, Даган узнал, что МИ5 обнаружило, что «Аль-Каида» снабжала своих примерно 2000 спящих агентов в Великобритании тем, что Элиза Маннингем-Буллер назвала «самым сложным террористическим руководством, когда-либо найденным в этой стране». В документе содержится информация о том, как создать жидкие взрывы, гораздо более мощные, чем те, которые планировалось использовать для уничтожения десяти пассажирских самолетов над Атлантикой в августе 2006 года. Точные шаги по созданию бомб были изложены в пугающих подробностях на DVD Аль-Каиды. . На одной части диска были инструкции, имитирующие стиль поваренной книги - только на ее страницах были рецепты беспрецедентной бойни. Пример, показанный автору, гласит:


Сначала получите сырые ингредиенты. По возможности всегда делайте покупки в супермаркетах, чтобы персонал не запомнил ваш визит. Идеальная базовая жидкость - нитрометан. Он используется для приведения в действие двигателя авиамодели. Его следует смешать с подходящим сенсибилизирующим химическим веществом. При смешивании химикатов необходимо постоянно носить перчатки, чтобы избежать выделения тепла, которое может вызвать преждевременный взрыв. Смешивание также следует производить в прохладном помещении. Конечным результатом будет кристаллический белый порошок. Техническое название - трипероксид триацетона. Порошок можно удобно спрятать в контейнерах для общего пользования.


Сидни Алфорд, председатель Alford Technologies, ведущей британской компании по производству взрывчатых веществ, сказал (автору): «Все в бизнесе знают, что нитрометан является взрывчатым веществом, но многие люди, в том числе некоторые сотрудники полиции и служб безопасности, еще не успели нанести хлопок. к этому. " А в Тель-Авиве Эхуд Кейнан, всемирно известный специалист по жидким взрывчатым веществам, чей опыт был оценен Моссад, подтвердил, что подробности, обнаруженные на DVD «Аль-Каиды», «имеют большое значение в борьбе с терроризмом. После объяснения ноу-хау производить такие взрывчатые вещества очень легко. Сырье доступно в неограниченном количестве на любой главной улице ».


Меир Даган узнал, что DVD был обнаружен во время кульминации операции по наблюдению MI5, которая началась в Дублине, Ирландия, и закончилась по дороге в Честер на севере Англии, когда офицеры разведки налетели на Lancia с 2000 рег. Дублин на автомобильном пароме до Холихеда в Северном Уэльсе. За рулем машины сидела англичанка средних лет, приехавшая в валлийский порт из Мидлендса. Рядом с ней сидел мужчина алжирского происхождения, тоже средних лет, живший в фешенебельном пригороде Дублина. Оба находились под наблюдением в рамках операции «Оверт», которая привела к аресту двадцати четырех террористов в марте 2007 года. Пара и их машина были доставлены на конспиративную квартиру МИ5 недалеко от Лондона. В ожидании были старшие следователи. Пока они допросили пару в разных комнатах, судебно-медицинские эксперты MI5 провели обыск машины. Именно тогда был найден DVD.


Даган также узнал, что офицеры МИ5 возобновили дело еще одного алжирского террориста, который четыре года жил в Лукане, другом пригороде Дублина. В декабре 2005 года он был осужден под именем Аббас Бутраб за сговор с целью взрыва самолета и приговорен к шести годам заключения в Королевском суде Белфаста. Однако впоследствии выяснилось, что Бутраб был не настоящим именем, а одним из девяти разных псевдонимов в паспортах, найденных в конспиративной квартире «Аль-Каиды» в Ирландии.


Республика все больше вызывала беспокойство у Моссада, поскольку после 11 сентября выяснилось, что «Аль-Каида» проникла в процветающую мусульманскую общину Дублина. Небольшая служба безопасности Ирландии с благодарностью приняла помощь от Моссада, MI5 и европейских спецслужб в проведении различных операций по наблюдению, а GCHQ, британский «шпион в небе», отслеживал электронную почту и телефонные звонки подозреваемых. Одним из результатов стал срыв плана радикального священнослужителя Абу Хамсы по поиску политического убежища в Ирландии до того, как он может быть арестован на основании ордера на экстрадицию для предъявления обвинений, связанных с терроризмом, в Соединенных Штатах. Теперь Хамса находился в Белмарше, одной из британских тюрем строгого режима, отбывая наказание за участие в терроризме. Хамса ошибочно полагал, что долгая история политического крыла ИРА, Шинн Фейн, успешно выступавшего против экстрадиции из Соединенных Штатов подозреваемых ИРА перед судом в Северной Ирландии, гарантирует, что он не будет экстрадирован в Америку. Он рассчитывал, что дублинское правительство столкнется с юридическими проблемами; Как и в других европейских странах, в Ирландии действуют строгие законы об экстрадиции. В 2008 году ирландское правительство все еще отказывалось вернуть трех членов ИРА Continuity в Колумбию. Они продолжают жить довольно близко к ирландской границе с Северной Ирландией.


В прошлом году «Аль-Каида» начала интенсивную вербовку молодых мусульман Ирландии, чтобы те стали джихадистами. Агенты MI5 установили, что полторы тонны нитратных удобрений на основе аммония, обнаруженные в Лондоне, были ввезены контрабандой в Великобританию из Ирландии. Если бы он взорвался, он мог бы убить больше, чем погиб в мадридской резне поезда. Агенты обнаружили, что ежегодно 150 000 тонн смертоносных материалов отправляются из России, и в доках республики было мало проверок того, кто их собирал. Затем агент МИ5 установил, что террорист может купить полтонны удобрений у любого из республиканских торговцев сельскохозяйственной продукцией. Удобрения лежали в пластиковых мешках во дворе, который посетил агент. Чтобы использовать его в качестве оружия, террористу нужно было лишь отделить калий от нитрата аммония, затем облить нитрат бытовым мазутом и добавить детонатор.


Глубокое беспокойство, которое это вызвало, было усилено (для автора) ведущим антитеррористическим руководителем Северной Ирландии, детективом-суперинтендантом Энди Спроулом из отдела по борьбе с серьезными и организованными преступлениями: «В Ирландию поступает все больше и больше этого удобрения, и это не так. даже то, что он утверждает. Уровень нитрата аммония слишком высок, и это опасно ». Запрет в Северной Ирландии с 1996 года, запрещающий его продажу ИРА, привел к резкому увеличению импорта смертоносных удобрений в Республику. Прибывает на контейнеровозах с российских заводов у Урала. До 2001 года республика практически не импортировала искусственные удобрения с высоким содержанием калийной и аммиачной селитры. Почувствовав открытие рынка, Ирландская ассоциация производителей удобрений (IFMA) начала импортировать российские удобрения. В 2003 году это было 120 000 тонн. Через год он достиг 150 тысяч тонн. Цифра продолжала расти.


Это был один из вопросов, который Меир Даган мог поднять перед генералом Майклом Хайденом, который был назначен на замену Тенету в 2006 году. Их встреча в Вашингтоне станет их первой личной встречей. В повестке дня будет продолжающийся облавы со стороны службы безопасности «Хезболлы» на информаторов в долине Бекаа и на юге Ливана, некоторые из которых рисковали своими жизнями и жизнями своих семей, сообщая Моссаду о местонахождении ракет. Хасан Насралла сделал поимку информаторов своей приоритетной задачей. Обсуждается также неспособность израильской разведки установить местонахождение и захватить лидера "Хезболлы" и его старших помощников.


Два начальника шпионов также рассказывали друг другу о загадочном имени - Рэйкан Бен Уильямс. Был ли он тем, кем себя назвал, американцем, принявшим ислам? «Аль-Каида» теперь утверждала, что у нее есть сотни таких членов. Или это было кодовое название ячейки или даже группы? В Лондоне аналитики MI5 пытались выяснить, подходит ли это имя одному из людей, арестованных в ходе операции «Оверт». Тем временем "Уильямс" продолжал использовать Интернет для своих угроз. Каждый был подписан как «солдат под прикрытием Аль-Каиды в США». Но стиль подсказывал, что писателем могла быть женщина. Или это могла быть просто мистификация любого пола. Давным-давно Меир Даган осознал, что борьба с терроризмом сопровождается зачастую хорошо продуманной чепухой. Но каким бы диковинным оно ни казалось, его нужно было выследить. В учебной школе Моссада инструкторы напомнили студентам, что с того момента, как человек утвердился как новый вид, уникальный среди всех животных, это был момент, когда он впервые использовал свой примитивный язык, чтобы лгать; мир стал его создавать и разрушать. Так будет всегда.


ГЛАВА 29


НА МОМЕНТ …


Моссад, как и другие спецслужбы по всему миру, приготовился к пятой годовщине 11 сентября, а также к атакам на башни-близнецы и Пентагон. С момента раскрытия лондонского заговора с целью сбить десять американских и британских авиалайнеров над Атлантикой аналитики разведки внимательно прислушивались к тому, что один из них называл «шепотом ветра», чтобы получить первый намек на то, что пятая годовщина будет отмечена еще одно массовое злодеяние. Аналитики «Моссада» сосредоточились на последней угрозе, исходящей от «Аль-Каиды» - о том, что она вскоре нанесет удар по Израилю с невиданной прежде жестокостью. Еврейское государство все еще шаталось от своей неспособности победить "Хизбаллу" и усиления боевых действий в секторе Газа. Угроза из Тегерана продолжалась. Ислам, приносящий человечеству множество долговременных благ и гордый обладатель захватывающей истории, был преобразован в бешеную форму исламизма его приверженцами, которые призывали к уничтожению всех, кто выступал против них. «Смерть неверным» стало призывом к закрытию антизападных митингов во всем мусульманском мире.


Трубный зов последовал за той семьдесят одной минутой, которая началась в 8:46 утра 11 сентября 2001 года в голубом небе над Нью-Йорком. Это был момент, когда американский рейс 11 врезался в Северную башню и закончился в 9:57 утра, когда обреченные пассажиры рейса 93 United пытались, но безуспешно, восстановить контроль над своим самолетом, прежде чем он врезался в землю Пенсильвании. После терактов 11 сентября клевета пустила корни, чему способствовала новая свобода Интернета и иронично подкреплялась словами тогдашнего госсекретаря США Дональда Рамсфелда: «Мы знаем то, что знаем; мы знаем, что есть вещи, которых мы не знаем; и есть вещи, которые мы знаем, мы знаем, чего не знаем ». Этот классический рамсфелдизм, который фактически ссылался на необходимость смены режима в Ираке, был воспринят экстремистами как доказательство того, что Америке есть что скрывать в связи с 11 сентября.


Официальная комиссия по терактам 11 сентября заявила, что нет никаких доказательств того, что офисное оборудование в башнях было «измельчено до последнего компьютерного микрочипа». Ли Гамильтон, бывший заместитель председателя Комиссии, почувствовал себя обязанным сказать (автору): «Многие люди, с которыми я встречался, считают, что в этом замешано правительство США. Многие говорят, что все это спланировало правительство. Конечно, доказательства вовсе не в этом направлении ».


Так почему же миллионы людей в Соединенных Штатах и Европе продолжают принимать обвинения в обширном заговоре? Возможно ли, как сказал автору психолог Моссада, что то, что он называл «реальностью террора», «притупилось постоянным воспроизведением телевизионных изображений, поэтому люди подсознательно воспринимали это как еще один вид компьютерной игры?»


Апологеты «Аль-Каиды» заполнили радиоволны по всему арабскому миру заявлениями о том, что теракты 11 сентября были гигантским заговором администрации Буша в качестве предлога для нападения на Афганистан и Ирак. В 2006 году, через пять лет после того, как они впервые всплыли на поверхность, в то время как дым от башен-близнецов поднимался от самого большого в мире погребального костра, эти утверждения получили новую легитимность. Семьдесят пять американских ученых, которые называли себя «Учеными истины», утверждали, что вещи не были представлены так официально. Некоторые утверждают, что неоконсерваторы, многие из которых являются частью администрации Буша, знали о нападении заранее и вступили в сговор с ЦРУ с целью свержения Всемирного торгового центра и Пентагона в надежде на такие беспрецедентные успехи. атаки получат подавляющую поддержку в войне на Ближнем Востоке под руководством США. В последний раз такое нападение вызывало коллективный гнев американцев в Перл-Харборе, когда Япония атаковала американский флот. Решение сделать это было дать Токио явное геополитическое преимущество в Тихом океане и подготовить почву для нападения на Соединенные Штаты. Этот сон наконец умер в пепле Хиросимы и Нагасаки. Затем, шестьдесят один год спустя, «Ученые за правду» - профессора, преподаватели и ученые всех мастей - заявили, что решение о тайном начале событий 11 сентября также коренится в геополитике, цель которой - дать администрации Буша контроль над нефтяными месторождениями. Ирака.


Основатель и лидер группы Стивен Э. Джонс, профессор физики в Университете Бригама Янга в Юте, сказал: «Существует явная возможность поджога и сноса на основе термитов. Самолеты, которые видели врезавшиеся в башни-близнецы, просто отвлекали. Мы не верим, что девятнадцать угонщиков и еще несколько человек в пещере с бен Ладеном справились с этим в одиночку. Мы оспариваем эту официальную теорию и, ей-богу, мы докопаемся до сути », - сказал он.


Его случай, представленный на всем научном языке академических кругов, в некоторой степени поверил сотням книг и десяткам тысяч веб-страниц, посвященных 11 сентября, которые утверждают, что администрация Буша поощряла теракты. Центральное место в этом аргументе занимает тезис профессора Джонса о том, что не существует официального объяснения скорости, с которой рухнули башни-близнецы; каждой из 1400-футовых башен потребовалось 10 секунд, чтобы рухнуть; другому зданию в комплексе, 47-этажному зданию, потребовалось всего 7 секунд, и это не подлежит сомнению. Но для «Ученых за правду» это был феномен, который противоречил «физическому закону сохранения количества движения и не предлагал убедительного объяснения того, как башни падали с почти конечной скоростью в свой собственный след». По какой-то причине девяносто процентов строительного материала было преобразовано в «муку», в результате чего на юге Манхэттена образовался огромный объем пыли размером менее ста пятидесяти микрон. По сравнению с разрушением других высотных зданий, которые также рухнули самопроизвольно, в результате оползней или землетрясений, они упали в сторону, в основном нетронутыми или превратились только в большие куски щебня и минимальное количество пыли. Физическая энергия, необходимая для обрушения зданий Всемирного торгового центра и измельчения всего офисного содержимого, включая компьютерные микросхемы, до их основных элементов, ясно указывает на количество энергии, намного превышающее гравитационный энергетический потенциал каждой башни; это еще одно свидетельство того, что вес башни недостаточен для производства энергии, необходимой для измельчения ее содержимого до такой степени ».


Опрос, проведенный Университетом Огайо, показал, что треть населения Америки считает, что федеральное правительство способствовало атакам на Всемирный торговый центр, или не предприняло никаких действий, чтобы их остановить. Опрос дал один ключ к разгадке того, почему миллионы приняли это. Опросы общественного мнения показали, что люди, которым с наибольшей вероятностью поверит, «это те, кто регулярно пользуется Интернетом, но не читает, не смотрит или не слушает« основные »СМИ. В одиночестве перед компьютером, связанные со своими кибер-друзьями как со своей единственной компанией, они могут легко начать принимать всевозможные причудливые представления, особенно когда они пытаются разобраться в таком гротескном событии, как крушение двух небоскребов », - сообщает London Daily. Телеграф , через два дня после пятилетия.


Так кто же такой профессор Джонс, которого многие считают разоблачителем того, что, несомненно, будет величайшим заговором в мире - тем, что оставило новость о том, что расследование принцессы Дианы должно было начаться в январе 2007 года, не более чем попутной сноской? Тихий профессор - тот же человек, который также убежден, что Иисус странствовал по древней Мексике около 600 г. н.э., совершая визиты к различным сельским жителям майя, и опубликовал «доказательства того, что майя хорошо знают о воскресшем Господе» за несколько столетий до испанских священников. принес им хорошие новости. Профессор Джонс также в течение последних десяти лет продвигал в странах третьего мира солнечную воронкообразную плиту, основанную на весьма спорной научной теории холодного синтеза. Но, несмотря на этот красочный фон для профессора физики, профессор Джонс собрал единомышленников из академических кругов, чтобы поддержать свое заявление о заговоре 11 сентября. Однако при проверке автор обнаружил, что многие из «Ученых за правду» не являются учеными с подтвержденным опытом в соответствующих областях, таких как авиация, противовоздушная оборона, управление воздушным движением, гражданское строительство, пожаротушение, металлургия и геология - все необходимые навыки, необходимые для достижения цели. обоснованный вывод о том, как были снесены башни-близнецы. Многие из них - ученые, посвятившие много своей карьеры работе с различными ветряными мельницами. Профессор Джеймс Х. Фетцер, который преподает в Миннесоте и возглавляет отколовшуюся группу, убежден, что президент Джон Ф. Кеннеди был убит несколькими стрелками и что высадка на Луну в 1969 году, вероятно, была розыгрышем. Совсем недавно его цитировали как призыв к американцам «вооружиться и поддержать военный переворот, который заменит правительство Буша новым режимом».


Подобно тому, как Холокост все больше привлекает своих отрицателей, трагедия 11 сентября действительно настолько шокирующая и непонятная, что она привлекает все большее число людей, отвергающих простую истину: что Аль-Каида объявила о своем приближении за несколько недель до этого - и что ясные предупреждения Моссада в значительной степени были проигнорированы. В Тель-Авиве старший аналитик Мосад сказал автору в сентябре 2006 года:


Администрация Буша вызвала доверие к таким группам, как «Ученые за истину», выполняя большую часть своей работы в секрете и разглашая публике так много фальшивых историй. Хорошим примером является то, что президент Буш наконец признал в сентябре, через девять месяцев после того, как он торжественно отрицал это, подозреваемые в терроризме тайно содержатся в центрах для допросов за пределами юрисдикции Соединенных Штатов. В результате паранойя таких групп, как «Ученые за правду», подпитывается высокомерием тех, кто окружает президента Буша.


Более определенно то, что члены администрации Буша, находившиеся у власти 11 сентября 2001 года, остро отреагировали на разрушения. Официальное преувеличение началось с того, что первоначальные сообщения о потерях оценивались в двадцать тысяч человек. Число, к счастью, оказалось меньше трех тысяч. В течение нескольких недель после 11 сентября десятки невиновных «подозреваемых в терроризме» были заключены в тюрьму без предъявления обвинений. Администрация не сделала ничего, чтобы опровергнуть слухи о том, что Ирак готовился запустить арсенал оружия массового уничтожения. Саддам Хусейн стал новым Гитлером. Президент Буш, как и его отец, был брошен в роли летчика-истребителя, готового привести свою страну к победе над злыми силами Аль-Каиды. Неудивительно, что президент с готовностью признал, что голливудский фильм « День независимости» ему никогда не уставал смотреть.


Аналитик Моссада, ветеран многих лет хладнокровных и осторожных суждений, сказал автору:


Лучший аргумент против заговора внутри администрации Буша - это глубокая некомпетентность того, что за этим последовало. Те же люди, которые сейчас создают беспорядок в Ираке и Афганистане, просто не обладают навыками и хитростью, чтобы организовать сложный штурм двух узких башен из стали и стекла, стоящих на берегу реки Гудзон. На самом деле атаки были делом рук отчаявшихся людей, готовых умереть, и преследовавших ясную цель. Усама бен Ладен, опытный инженер, и его лучший ученик, Мохамед Атта, поняли, что лучший способ разрушить Всемирный торговый центр - это не нанести удар по базе, а подорвать верхние уровни каждой структуры. Но все это было сброшено со счетов в поисках чего-то более зловещего в самой сердцевине американской демократии. Очень реальная опасность состоит в том, что заговоры побудят мир отвлечься от реальности, что чем дальше мы отходим от последней катастрофической террористической атаки, тем ближе мы к следующей.


По мере приближения последнего квартала 2007 года в Тель-Авиве Меир Даган проинформировал генерала Эльезера Шкеди, главнокомандующего ВВС страны, о последних разведданных, полученных от его более глубоких агентов внутри Ирана. Преступный премьер-министр Израиля сказал Шкеди подготовиться к полномасштабному воздушному нападению на ядерные объекты Ирана. Бывший операционный директор «Моссада» Рафи Эйтан, ныне ключевой член шаткой коалиции Ольмерта, публично предупредил население, чтобы оно обновляло свои бомбоубежища на случай атаки Тегеранских ракет. Решение Израиля усилить подготовку к воздушному нападению было принято после того, как Тегеран проигнорировал установленный ООН крайний срок для прекращения своей программы обогащения ядерного оружия для создания атомного оружия. Генерал Шкеди, сорокадевятилетний сын переживших Холокост, офис которого украшает фотография израильского F15, пролетающего над Освенцимом, назвал обеспокоенность по поводу Ирана «серьезной угрозой для Израиля и остального мира. Моя работа - максимально расширить наши возможности во всех отношениях. Кроме того, чем меньше сказано, тем лучше ». Гиора Эйланд, бывший советник Израиля по национальной безопасности, добавил: «Попытки вести переговоры с Ираном ни к чему не приведут. Тегеран сейчас представляет собой серьезную угрозу для Израиля. Президент Махмуд Ахмадинежад готов пожертвовать половиной своего народа, чтобы уничтожить нас ».


При Шкеди было создано специальное подразделение Сил обороны Израиля - «Иранские силы». Несколько специалистов Пентагона по стратегическим бомбардировкам были прикреплены к работе вместе с израильскими военными планировщиками. Устройство имеет доступ в режиме реального времени к американским спутниковым снимкам, сделанным над десятью ядерными объектами Ирана. Военно-воздушные силы Израиля, оснащенные новейшими американскими противобункерными бомбами, были единственным средством, которым страна могла атаковать Иран. Расстояние исключало возможность нападения наземных войск. Ури Дроми, бывший полковник ВВС, сказал автору: «Сроки и сроки находятся под пристальным вниманием. Официальная дата еще не назначена. Но возможности для атаки сокращаются ». Многое будет зависеть от информации от шпионов Моссада в Иране.


В Лондоне Натан, начальник станции Мосад, был полностью проинформирован об антитеррористической операции МИ5, которая открыла первую в Великобритании исламскую «школу террора». Он последовал за арестами в Лондоне четырнадцати радикальных мусульманских экстремистов. В их числе был Абу Абдулла, который был задержан после того, как проповедовал в лондонской мечети, что он «хотел бы, чтобы наши джихадисты отправились в Ирак, чтобы убивать британских и американских солдат». Абдулла был постоянным посетителем школы веры Джамии Исламия. Высокое готическое здание стояло на пятидесяти четырех акрах на окраине красивой английской деревни и долгое время было задумчивым, даже когда оно было римско-католической семинарией. Именно в школу Абу Хамса, ловкий экстремистский проповедник, «привел молодых мусульман для обучения джихаду», - подтвердил высокопоставленный офицер МИ5. В настоящее время Хамса отбывает семь лет за подстрекательство к убийству. После отбытия наказания он будет депортирован в Соединенные Штаты, где ему будут предъявлены обвинения в подстрекательстве к убийству американских граждан в Йемене.


Открытие школы террора показывает, насколько обширным было влияние «Аль-Каиды» в мусульманском сообществе Великобритании. Питер Кларк, глава антитеррористической группы Скотланд-Ярда, сказал, что в Британии теперь есть «секретная армия из тысяч хорошо обученных партизан, готовых убивать во имя религии». Более двухсот офицеров МИ5 и антитеррористической службы окружили школу в Марк-Кросс, недалеко от Кроуборо в Восточном Суссексе. Рейд последовал за последним признанием заключенного, содержащегося в заливе Гуантанамо, в том, что он посещал летний тренировочный лагерь в школе. Его провел Абу Хамса незадолго до того, как его посадили в тюрьму в феврале 2006 года. Школой руководил Билал Патель, школьный имам. Он заявил (автору), что школа «приветствует все группы, чтобы они могли отдыхать в палатках в исламской среде на нашей территории». Г-н Патель руководил частной школой «в порядке благотворительности». Но он признал, что получил пожертвования от богатых мусульман на покупку этой собственности за 800 000 фунтов стерлингов от предыдущих владельцев - балетной школы.


Высокопоставленный офицер МИ5 сказал: «Мы давно опасались, что Великобритания стала убежищем для террористов с полей сражений в Чечне, Кашмире и Афганистане. Они выдают себя за просителей убежища. То, что мы сейчас обнаруживаем, - это воплощение кошмарного сценария ». Он сообщил, что «Аль-Каида» разработала недельный базовый учебный курс по джихаду, который будет проводиться в «базовых лагерях, созданных в сельских районах Великобритании». Курс доступен на веб-сайтах «Аль-Каиды». В отчете британского правительства, опубликованном в мае прошлого года, говорится, что их число было «где-то между пятью и десятью тысячами». В отчете также говорится, что примерно 16 000 человек в Соединенном Королевстве «поддерживают Аль-Каиду».


Новость не удивила Меира Дагана. Он давно чувствовал, что на одной из их встреч Элиза Маннингем-Буллер, глава МИ5, продемонстрировала похвальную реальность, сказав: «Мы можем поймать некоторых из них, но не всех».


Раннее утреннее солнце осветило покрытый пятнами ржавчины корпус 1700-тонного грузового корабля, когда он медленно входил в оживленный средиземноморский порт Тартус в Сирии 3 сентября 2007 года. С его мачты развевался флаг Южной Кореи и опознавалась кормовая плита. аль-Хамед , как регистрируются в Инчхоне, один из главных портов страны.


За маневрирующим к причалу кораблем издалека наблюдал человек со смуглой кожей курда или одного из болотных арабов Ирака. Он свободно говорил на обоих языках, а также на некоторых диалектах Афганистана. На самом деле он был евреем турецкого происхождения, который отказался от жизни продавца ковров в семейном бизнесе в Стамбуле, чтобы поехать в Израиль, служить в его армии переводчиком и, наконец, достичь цели своей жизни - работать в Моссаде. Пятнадцать лет спустя он был признан одним из самых блестящих ее оперативников. За это время он действовал в дюжине стран под таким же количеством псевдонимов, используя свои лингвистические навыки и хамелеоноподобные характеристики, чтобы наблюдать за тем сообществом, которое его послали, и быть поглощенным им.


На данный момент он носил кодовое имя «Камаль» с совершенно поддельным иранским паспортом в кармане. Меир Даган подчеркнул важность его миссии: подтвердить роль аль-Хамеда в опасных отношениях, которые сирийский режим Башара аль-Асада установил с Северной Кореей.


Перед отъездом из Тель-Авива Камаль знал, что судно вышло из Намп'о, северокорейского порта, расположенного в зоне повышенной безопасности к югу от столицы Пхеньяна. Спутниковый снимок АНБ показал, что он вышел в Желтое море во время путешествия, которое пролегло через Индийский океан, вокруг мыса Доброй Надежды, вверх по Атлантике и через Гибралтарский пролив в Средиземное море и, наконец, в Тартус. гавань. На каком-то этапе плавания он снова принял флаг в море, и команда нарисовала на кормовой табличке порт регистрации как Инчхон. Новизна их работы все еще была очевидна на фоне тускло-серого цвета остальной части корпуса.


Через контакт в офисе начальника порта Тартуса Камаль сумел проверить манифест аль-Хамеда и весь день наблюдал, как грузовики загружали цементом, который в нем был указан. Затем, когда солнце начало садиться, к причалу подъехали военные грузовики, и из трюма корабля краны подняли ящики, покрытые тяжелым брезентом, и солдаты погрузили их в грузовики. Камаль сфотографировал передачу с помощью камеры высокого разрешения размером не больше ладони. Закончив, он нажал кнопку на камере, чтобы передать изображения на приемную станцию на границе Израиля с Ливаном. Через час они были в штабе Моссада.


Камал тогда знал, что его поездка достигла всего, на что Меир Даган надеялся. Хотя он не мог видеть внутри ящиков, шпион интуитивно знал, что в контейнерах со стальным корпусом хранился оружейный плутоний, элемент, который послужил питательной средой для американской атомной атаки, разрушившей японский город Нагасаки 9 августа 1945 года. На брифинге Камалю сказал профессор Узи Эвен, который помогал создать собственный ядерный объект Израиля в Димоне, что плутоний в сыром виде можно будет легко транспортировать в виде самородков в свинцовых защитных барабанах, а также при формовании и литье материала. будет сделано в Сирии.


В тот теплый сентябрьский день, почти через пятьдесят два года после разрушения Нагасаки, в Сирию было доставлено достаточно плутония, чтобы разрушить целую страну, ее соседа, Израиль.


Незадолго до полудня 4 сентября 2007 года несколько автомобилей проехали мимо концертного зала Израильского филармонического оркестра в Тель-Авиве и въехали в хорошо охраняемый штаб генерал-майора Элиэзера Шкеди, командующего ВВС страны. Как летчик-истребитель он заработал заслуженную репутацию за смелую тактику в сочетании с холодным аналитическим умом. Его специальность заключалась в том, чтобы летать в опасной близости от земли, маневрировать мимо пиков и скалистых обнажений, затем взлетать в небо на десять тысяч футов, приближаясь к скорости звука, прежде чем нырнуть на цель, его система оружия включилась, его глаза метались между координатами проецировалось на экран капота на бомбовый прицел и цель. Выпустив оружие, он резко поворачивался, визг от нагрузки на планер напоминал вопль банши, и он снова устремлялся ввысь. От атаки с пикирования до второго подъема ему потребовались всего несколько секунд.


На прошлой неделе Шкеди готовился к беспрецедентной операции, которая потребовала бы применения этой тактики пилотами, которые он выбрал вручную, потому что их летные навыки соответствовали его собственным. Но они будут летать не на истребителе F-16, которым он когда-то командовал, а на новейшем израильском реактивном самолете F-151. Летавший со скоростью почти в два раза превышающей скорость звука и способный нести пятисотфунтовую бомбу, разрушающую бункер, это был самый грозный истребитель в ВВС Израиля.


В течение нескольких недель пилоты практиковали сглаживающую G-силу поворотов под прямым углом, пикирования и уклонения, чтобы попасть в небольшой круг, IP (начальная точка), выполняя бомбардировки с пикированием под углом в тридцать градусов. Все это они практиковали в кромешной тьме ночи в пустыне Негев. Сначала многие фиктивные бомбы упали вдали от IP, но вскоре они приземлились внутри, и число попадало в требуемое яблочко. Шкеди называл их «мои лучшие стрелки», хотя они были далеки от голливудской версии пилотов Top Gun . Его летчики были трезвыми, вели тихую жизнь, редко бывали на вечеринках и тренировались днем и ночью, когда им наконец дадут приказ нанести тактические удары по Ирану. Им сказали, что эти нападения будут происходить на рассвете или в сумерках. Но все, что они знали до сих пор о миссии, ради которой они тренировались неделями, - это то, что она будет происходить глубокой ночью. Никто еще не сказал им, когда и где, и они были довольны, что так и останется. Любопытство не было одной из их черт.


В то время как двойные форсажные камеры F-151 светились над пустынным ночным пейзажем, а пилоты сбрасывали свои макеты бомб, которые взрывались белым фосфорным дымом на земле, чтобы определить точность падений, в комплексе Шкеди в Тель-Авиве его сотрудники изучали приближение к цели. и обсудили меры предосторожности, которые должен соблюдать каждый F-151 с того момента, как его пилот нажал красную кнопку на ручке управления, чтобы сбросить бомбу. Время, которое они потратят на фактическую цель, TOT, должно составить от двух до четырех секунд. В тот период, когда бомба сброшена, F-151 опасно тонет к земле, давая пилоту секунду, чтобы запустить форсаж, чтобы набрать высоту и избежать «фрагментации», смертоносных металлических фрагментов использованного взрывчатого вещества, которые будут следовать за детонация. Осколок бомбы поднимется на высоту трех тысяч футов за семь секунд, и если самолет не будет оторваться от целевой области, он может быть взорван, и другие пилоты, уже находящиеся на разных этапах полета бомбы, влетят в завесу из смертоносных осколков, которые могут уничтожить их. Чтобы избежать этого, каждый пилот должен был выдержать сокрушительное давление в восемь G, преодолевая радикальный разворот на девяносто градусов от IP после бомбардировки и подняться на тридцать тысяч футов от целевой зоны, чтобы избежать наземных ракет.


Чтобы рассчитать точное расстояние от взлета до цели и точный угол атаки, планировщики изучили компьютерные графики, спутниковые изображения и таблицы физики, чтобы проверить и перепроверить цифры. Целеустремленные рассчитали, что, поскольку бомбы пробьют крышу цели, прежде чем взорваться внутри, крыша на мгновение будет служить щитом, уменьшая разброс осколков на 30-40%. Для дополнительной защиты ведущего самолета над целью его бомба с лазерным наведением будет оснащена взрывателем замедленного действия, обеспечивающим драгоценное двухсекундное время упреждения до взрыва.


Учитывая расстояние до цели, было ясно, что каждый F-151 должен нести два внешних топливных бака, по одному под каждым крылом. Заправленный пятью сотнями галлонов топлива, каждый бак добавлял к весу самолета три тысячи фунтов. Это потребовало дальнейших сложных расчетов: точной точки, в которой начнется бомбардировка, и высоты, на которой будет сброшен снаряд.


В конце августа, когда « Аль-Хамед» входил в Гибралтарский пролив, генерал Шкеди вылетел на базу шестьдесят девятой эскадры в Негеве; эскадрилья была передовой десантно-штурмовой группой ВВС, обученной атаковать Иран. Шкеди в комнате для инструктажа на аэродроме ждали пятеро пилотов, которых он выбрал для совершения налета. При среднем возрасте 26 лет многие происходили из семей, переживших Холокост, как и сам Шкеди.


Для него летчики были своего рода благородством своей юности; за их непринужденной и открытой манерой стояла сталь. Однажды он прилетел, чтобы поговорить с ними в начале их специальной подготовки, и начал с того, что сказал, что они были отобраны для миссии «воздух-земля», военные говорят для бомбардировки наземной цели. Он смотрел им в лица и был рад видеть, что они не проявляли никаких эмоций. Никто не смотрел на огромную настенную карту Ближнего Востока. Тем не менее он ожидал, что каждый из них будет создавать в своем уме потенциальный профиль миссии: полет на низком уровне к цели, затем возвращение на высоком уровне, весьма вероятно, при встречном ветре. Это мог быть Иран. Но тогда они его не спрашивали и не сделали этого в то августовское утро, когда Шкеди снова встретил их в комнате для брифингов.


Стоя перед плазменным экраном, он освещал его с помощью пульта дистанционного управления. Впервые летчики увидели цель; комплекс в глубине Сирии, почти в ста милях к северо-востоку от Дамаска. Он объяснил, что существует «хорошая и достаточная разведка» для уничтожения комплекса, который сирийцы использовали для создания ядерных бомб. Он дождался проблеска ответа и продолжил. Под прикрытием центра сельскохозяйственных исследований комплекс уже занимался извлечением урана из фосфатов. Вскоре из Северной Кореи будет поступать обогащенный для оружия плутоний. Он сказал им, что израильский спутник Ofek-7, который был запущен всего два месяца назад, был географически расположен для наблюдения за деятельностью в комплексе недалеко от небольшого сирийского города Дайр-аз-Заур. Он указал ее положение на экране. Никакие бомбы не должны падать на мирных жителей.


Затем Шкеди повернул к маршруту, входящему в целевой район и выходящему из него. Самолет должен был взлететь вдоль сирийского побережья и в последний момент войти в его воздушное пространство на север в портовом городе Самедоги, а затем следовать за границей с Турцией. В точке, где река Евфрат начала свое долгое путешествие на юг, в Ирак, ударные силы повернутся на юг к сирийскому пустынному городу Ар-Ракка, за которым они начнут бомбардировку. Выходом будет прямой высотный переход между сирийскими городами Химс и Хама к Средиземному морю. Через побережье Ливана они повернут на юг и вернутся на базу. Общее время миссии составит восемьдесят минут. В случае возникновения чрезвычайной ситуации спасательные корабли ВМС будут размещены у сирийского побережья.


Он закончил брифинг, сказав, что нападение будет ранним утром и произойдет «скоро». С минуту командующий ВВС смотрел на небольшую группу пилотов. Возможно, чувствуя их единственное беспокойство, он добавил, что будут предприняты все шаги для обеспечения того, чтобы хваленая система ПВО Сирии была заблокирована. Он не сказал, как и никто не спросил. Это был знак их доверия и уважения к генералу Элиэзеру Шкеди.


Операция началась тремя годами ранее, когда 22 апреля 2004 г. произошел мощный взрыв в северокорейском грузовом поезде, направлявшемся в порт Намп'о. Агенты Моссада узнали, что в отсеке, примыкающем к опломбированному вагону, находилась дюжина сирийцев. Техники-ядерщики, которые работали в иранской ядерной программе в Натанзе, недалеко от Тегерана, прибыли в Северную Корею, чтобы собрать расщепляющийся материал, хранящийся в вагоне. Техники погибли в результате взрыва поезда, а их тела были доставлены домой в свинцовых гробах на борту сирийского военного самолета. К тому времени обширная территория вокруг места взрыва была оцеплена, и десятки северокорейских солдат в защитных костюмах потратили дни на восстановление обломков и опрыскивание всей территории. Аналитики «Моссада» подозревали, что они извлекали часть из примерно пятидесяти пяти килограммов оружейного плутония, которым располагала Северная Корея. После взрыва, причина которого так и не была установлена, разведка отслеживала сирийских офицеров и ученых во время десятков поездок в Пхеньян, где они встречались с высокопоставленными чиновниками режима. Последняя встреча произошла незадолго до того, как аль-Хамед покинул Намп'о.


Именно отчет Камала и фотографические свидетельства прибытия и разгрузки корабля были в центре внимания встречи в штабе генерала Шкеди 4 сентября 2007 года. В комнате для брифингов командующего ВВС доминировали большие плазменные экраны на двух стенах. В одном был взрыв корабля и разгруженные и увезенные закрытые ящики. На втором экране был показан город Дайр аз-Заур. На третьем экране был показан спутниковый снимок большого квадратного здания, окруженного несколькими зданиями поменьше и охранным забором. Район обозначался словом: «Цель».


За столом для переговоров с премьер-министром Эхудом Ольмертом сидели и другие ключевые участники операции под кодовым названием «Санберст». Для Ольмерта это было еще одним доказательством его способности к выживанию. Год назад он был близок к тому, чтобы уйти с поста после фиаско войны в Ливане, когда его поносили как самого некомпетентного лидера, которого когда-либо имел Израиль. Он сопротивлялся, назначив Эхуда Барака своим новым министром обороны, а Ципи Ливни - министром иностранных дел. Оба теперь окружали его за столом, оказывая Ольмерту политическую поддержку, в которой он нуждался для «Санберста». Рядом с ними сидел Биньямин Нетаньяху, бывший премьер-министр, а ныне лидер партии «Ликуд». Как и Барак, Нетаньяху разбирался в сложных «черных» операциях. Барак был лидером в Sayeret Matkal, элитном отряде израильских спецназовцев, который носил тот же девиз, что и британский SAS: «Кто осмелится победить». Находясь у власти, Нетаньяху одобрил несколько миссий Мосад.


Краеугольным камнем «Санберста» стал Меир Даган. В начале лета он представил Ольмерту доказательства того, что он назвал «ядерной связью» между Сирией и Северной Кореей, которая достигла опасного уровня. Сирия уже располагала шестьюдесятью ракетами Скад-С, которые она закупила у Северной Кореи, и 14 августа, когда грузовое судно Аль-Хамед уже направлялось в Сирию, министр внешней торговли Северной Кореи Рим Кён Ман находился в Дамаске, чтобы подписать протокол о «сотрудничестве и торговле в области науки и технологий». После этого министр вылетел в Тегеран, способствуя развитию трехсторонних отношений между Северной Кореей, Сирией и Ираном.


Аналитики Моссада пришли к выводу, что Сирия была не только каналом для транспортировки в Иран ракет на сумму около 50 миллионов фунтов стерлингов, но также могла служить «укрытием» для собственного ядерного оружия Северной Кореи, особенно ее плутония, в то время как режим продолжал обещание отказаться от своей ядерной программы в обмен на обещанные Западом огромные гарантии безопасности и финансовую помощь.


До недавнего времени Меир Даган не знал, так ли это на самом деле. Теперь последняя разведка его агентов в стране показала, что Сирия полна решимости создать собственное ядерное оружие.


Собрание было созвано для обсуждения этого вопроса. Даган начал с того, что ящики, выгруженные из « Аль-Хамеда», были отслежены израильским спутником до комплекса. Даган продолжил встречу своим обычным лаконичным анализом. Теперь почти наверняка здание должно было быть туда, куда были доставлены ящики. Внутри его основной конструкции было оборудование для отливки боеголовок для размещения боеприпасов плутония. Ученые из Димоны пришли к выводу, что небольшое количество полония и бериллия будет использовано для создания цепной реакции плутония после того, как гранулы будут обработаны в «перчаточных ящиках», герметичных контейнерах, доступ к которым осуществляется только в специальных лабораторных перчатках, чтобы защитить техников на рабочем месте. сайт. В заключение Даган сделал последнее предупреждение: чем дольше Израиль ждал, чтобы уничтожить объект, тем ближе техники в здании подходили к созданию своего оружия.


В считанные минуты было принято решение о ликвидации комплекса.


Поздним вечером 5 сентября 2007 года израильские коммандос из Сайерет Маткал, одетые в форму сирийской армии, проникли в Сирию через ее северную границу с Ираком. Они были оснащены лазерной системой наведения, предназначенной для наведения самолета на цель. С ними были специалисты Армии обороны Израиля. В их рюкзаках было оборудование, связанное с технологией радиоэлектронного противодействия ЦАХАЛу, разработанной для подрыва грозной системы противовоздушной обороны Сирии. Когда они были в сорока милях от цели, люди спрятались и стали ждать.


На своем аэродроме в Негеве пять пилотов миссии сели за большой обед. Несмотря на то, что они не были голодны, они знали, что им понадобятся все питательные вещества для чистой физической энергии и умственных способностей, которые они потратят в ближайшие часы. После этого они пошли в комнату для инструктажей, где их ждал Шкеди с другими старшими офицерами. Инструктор еще раз ознакомился с процедурой задания: радиочастоты, протоколы радиомолчания и индивидуальные позывные. Время взлета - 23:59, каждый самолет разделяет двадцать секунд. Затем они упадут до уровня моря и направятся к побережью Ливана, миновав Бейрут, и продолжат движение в сирийское воздушное пространство. Оттуда это было на IP.


Когда брифинг закончился, Шкеди вышел в переднюю часть комнаты и остановился, чтобы посмотреть на каждого пилота.


«Вы все знаете, насколько важна ваша цель. Его нужно уничтожить любой ценой. Это самая важная миссия, которую кто-либо из вас взял или, вероятно, когда-либо возьмет на себя. Мы сделали все, чтобы защитить вас. Но если что-то случится, мы сделаем все, чтобы вас спасти. Это я тебе обещаю. Но я уверен, что сюрприз на нашей стороне. Вы будете входить и выходить до того, как сирийцы поймут, что произошло », - сказал генерал Шкеди.


Никто в комнате не сомневался в нем. Все они знали, что эта миссия была ключевым моментом в защите Израиля. Тишину нарушили последние слова Шкедя: «Бог с тобой!» Затем он шагнул вперед и пожал руку каждому пилоту.


К 11:45 вечера специалисты по боеприпасам проверили бомбы, убедившись, что каждая из них надежно закреплена в спусковом зажиме под крыльями каждого F-151. После проверки техник удалил металлическую английскую булавку с каждой бомбы.


Через минуту экипаж взлетно-посадочной полосы сообщил, что на полосе нет мелких камней или любых других препятствий, которые можно было засосать в двигатель и разрушить.


Из сдвоенных выхлопных труб первого самолета, за которым последовали другие, исходил обжигающий жар форсажных камер.


В каждой кабине пилоты прошли одну и ту же тренировку: активировали компьютеризированные проверки системы навигации, механики, связи и, наконец, систем стрельбы.


Каждый пилот был одет в два костюма: его летный костюм, а поверх него - G-костюм, ремни безопасности для туловища, спасательное снаряжение и шлем. К каждой обвязке было прикреплено небольшое устройство, которое посылало сигнал самонаведения, если он был вынужден отказаться от задания.


Без одной минуты до полуночи первый F-151 с ревом и шлейфом выхлопных газов, отмечая его продвижение, промчался по взлетно-посадочной полосе. Вскоре после полуночи последний из самолетов задрал колеса. Восход начался.


Миссия увенчалась полным успехом. Спутниковые снимки показали полное разрушение комплекса, а на следующий день сирийские бульдозеры прикрыли пораженную территорию землей, чтобы избежать распространения радиации. Пройдет десять дней, прежде чем вице-президент страны Фарук аль-Шараа скажет только: «Наш военный и политический эшелон изучает этот вопрос». В Тель-Авиве Эхуд Ольмерт, не сумев скрыть улыбку, сказал: «Вы понимаете, что мы, естественно, не всегда можем показывать публике свои карты». Но чтобы сыграть в них, ранним утром 6 сентября 2007 года эти пилоты нанесли один из самых смелых авиаударов в истории.


В январе 2008 года, через три дня после того, как президент Буш покинул Израиль, где он был проинформирован о миссии в частном порядке, Силы обороны Израиля опубликовали спутниковый снимок, который показал, что Сирия начала восстановление разрушенного объекта.


В субботу утром 2 февраля 2008 года мужчина вышел из метро Берлина и остановился у выхода из метро на Курфюрстендамм, элегантном торговом квартале города. Он начал свое путешествие в одном из восточных пригородов города, и его цель заключалась в портфеле, который он нес. Подъехала машина, водитель открыл пассажирскую дверь, и они вместе уехали.


Кто был этот человек и что его просили сделать, было известно, помимо водителя, только Меиру Дагану и горстке высокопоставленных офицеров Моссада в Тель-Авиве. Они терпеливо ждали, пока пассажир машины получит то, что им нужно.


Шесть месяцев назад водитель представился этому человеку как «Рувим». Это не было его настоящее имя: как и все другие подробности его личности, оно хранилось в защищенной комнате, где в штаб-квартире Моссада хранились имена всех нынешних катса , полевых агентов. Несколько дней назад этот человек оставил сообщение в одном из согласованных ящиков для почтовых отправлений, которые Рубен регулярно проверял, о том, что он готов доставить то, что его просили предоставить, в обмен на значительную сумму в евро, половину которой авансовый платеж, остаток по доставке того, что было теперь в его портфеле.


Это были фотографии Имада Мугние. После Усамы бен Ладена он был самым разыскиваемым террористом в мире.


Задолго до того, как лидер «Аль-Каиды» запустил свои пилоты против башен-близнецов в Нью-Йорке и Пентагона в Вашингтоне, Мугние ввел террористов-смертников на Ближний Восток. Вдохновитель террористов "Хезболлы" прочитал отчет о японских пилотах-камикадзе времен Второй мировой войны в собственных газетах "Хезболлы", " Аль-Сабия" и " Аль-Абд" , которые хвалили пилотов за их жертвы. В переулках и базарах Бейрута Мугние убедила семьи, что для таких же жертв - дело чести. Они оставались излюбленным оружием людей против Израиля, Ирака и Афганистана. О тех, кто решил умереть, вспоминали в пятничных молитвах в темной прохладе мечетей после риторики муэдзина, призывающей к уничтожению всех, кто выступал против Хезболлы.


Смерть молодых бомбардировщиков превозносилась, а их воспоминания сохранялись. Мугние сказала своим семьям, что душам их детей больше не нужно, что их взрывы смертников будут помнить навсегда, и обеспечила им место в версии Небес, представленной Хезболлой.


Как и бен Ладен, Мугние преследовали на Ближнем Востоке и за его пределами Моссад, ЦРУ и все остальные западные разведывательные службы. Но каждый раз, когда он приближался к захвату, он убегал, след замораживался. До настоящего времени.


В тот холодный зимний день в феврале 2008 года, когда резкий ветер из польских степей свистел по улицам Берлина, Рубен проезжал мимо почерневших от дыма руин Gedäechtniskirche, церкви, которая была памятником бомбардировкам союзников. Вторая мировая война, мрачный контраст с другими зданиями, делала город похожим на любую другую европейскую столицу.


В какой-то момент мужчина достал папку из своего портфеля и, в свою очередь, заменил ее конвертом, который передал Рувим, с остатком платы за изображения в файле.


Обложка серого документа несла печать того, что когда-то было одним из самых могущественных агентств в Германской Демократической Республике, ГДР, которая в свое время была самой важной страной-сателлитом в бывшем Советском Союзе. На штампе указано, что дело когда-то принадлежало Штази, службе безопасности Министерства государственной безопасности ГДР.


За сорок лет своего существования в нем было задействовано 600 000 шпионов и информаторов на постоянной основе, примерно по 1 сотруднику тайной полиции на каждые 320 жителей Восточной Германии. У Штази была собственная внушительная штаб-квартира в Восточном Берлине, центры для допросов по всему городу, собственные отели и рестораны в сельской местности, а также клиники, где лечились только сотрудники Штази и их семьи. В одной клинике, недалеко от реки Шпрее, были возможности для проведения пластических операций, включая реконструкцию лица, для агентов Штази, а иногда и для тщательно отобранных членов террористических групп, с которыми Штази имела тесные связи.


С ошеломляющей скоростью граждане Восточной Германии проснулись в ноябре 1988 года и обнаружили падение Берлинской стены, отставку Политбюро ГДР и официальный конец террору Штази. Но не все закончилось. Клиника возле Шпрее все еще продолжала работать, предлагая свои навыки тем, у кого есть средства на оплату пластических операций.


В файле, который сейчас находится в распоряжении Рубена, были фотографии Имада Мугние, сделанные в клинике после послеоперационной операции. Его лицо сильно отличалось от того, которое в последний раз заполнило страницы газет и журналов после того, как его сфотографировали на митинге Хезболлы, прежде чем снова исчезнуть почти четверть века назад, когда он заработал даже более смертоносную репутацию, чем кто-либо другой. другой террорист 1980-х гг.


Это была эпоха, когда марксист, уроженец Венесуэлы, Карлос Шакал, получил известность с того, что в 1975 году взял в заложники 42 министра нефти ОПЕК. где они могли схватить Карлоса в Судане и предать его суду в Париже за его преступления на французской земле и где он продолжает отбывать пожизненное заключение. Как и Карлос, Абу Нидал стал еще одним террористом, получившим широкую огласку после того, как приказал застрелить невинных мужчин и женщин, ожидавших посадки на свой рождественский рейс в аэропортах Рима и Вены в 1985 году. В конце концов, Нидал был убит кидонной командой Моссада . За четверть века Имад Мугние избежал убийства.


В то февральское утро файл, находящийся в распоряжении Рувима, может приблизить его смерть за одно из самых ужасных преступлений, совершенных на пороге Израиля - в Ливане. Его история жестоких нападений была ужасающей. В 1983 году он замышлял нападение на американское посольство в Бейруте. Среди шестидесяти трех погибших было восемь сотрудников ЦРУ, включая начальника его отделения на Ближнем Востоке. В том же году Мугние организовала похищение Уильяма Бакли, начальника резерва ЦРУ в потрепанном Бейруте.


Затем он организовал бомбардировку казарм морской пехоты США возле аэропорта города, в результате чего погиб 241 человек. Между тем, он совершал воздушные нападения и организовывал похищение западных заложников, в том числе Терри Уэйта, который отправился в Бейрут, чтобы попытаться вести переговоры с духовным лидером Хезболлы шейхом Мухаммадом Хусейном Фадлаллахом, чтобы освободить заложников, уже удерживаемых Хезболлой. Вместе с Бакли Уэйт - эмиссар архиепископа Кентерберийского - был заключен в то, что стало известно как Бейрутский Хилтон, подземная тюрьма под городом.


Имад Мугние был ответственен за убийство более четырехсот человек и пытки еще большего числа. Америка назначила за его голову награду в 25 миллионов долларов (12,5 миллиона фунтов стерлингов).


Один за другим в меню Моссада , еврейском титуле, под которым известен каждый генеральный директор , описывалось падение Мугнии . Такие люди , как прохладный Нахум Адмони (1982-1990), тишь голоса Шабтай Шавит (1990-1996), неустанный Дэнни Ятом (1996-1998), и Эфраим Галеви (1998-2002), то menume его сотрудники называют « дедушка шпионов », - председательствовал на бесконечных секретных собраниях по планированию убийства Имада Мугние.


Их агенты выследили его до Парижа только для того, чтобы он снова ускользнул, как он это сделал в Риме и Мадриде. Некоторое время тропа вела в Минск на Украине, а затем в исламские республики бывшего Советского Союза. Поступали сообщения, что он находился в Тегеране под защитой фундаменталистского режима. Но каждый раз охота прекращалась.


В 2002 году Моссад возглавил Меир Даган. Он сделал то, что делали все его предшественники, и изучил растущее количество файлов, в которых было указано, насколько близко агенты Моссада подошли к захвату Мугнии. Иногда они были близки, очень близки. Но каким-то образом он все еще вырывался. Теракты смертников продолжались. Для Дагана символом веры стало то, что, согласно десятому меню , он окончательно положит конец террору Мугние.


Даган попросил психиатров, психологов, бихевиористов, психоаналитиков и профилировщиков Моссада, известных под общим названием «специалисты», сосредоточиться на том, где может быть Имад Мугние и как лучше его убить. По общему мнению, идеальный способ сделать это - заминированный автомобиль. «Это было бы поэтическим правосудием», - сказал один специалист. Используя единственную его фотографию, опубликованную в газете, и несколько биографических данных, они принялись за работу.


Имад Мугние родился в деревне на юге Ливана, в семье продавца фруктов. В пятнадцатилетнем возрасте он присоединился к отряду «17», личным телохранителям Ясира Арафата. Ему было шестнадцать лет, когда он убил своего первого израильтянина, поселенца на Голанских высотах. После того, как Организация освобождения Палестины (ООП) Арафата была вынуждена покинуть Ливан в 1982 году, Мугние осталась в Бейруте и присоединилась к организации «Хезболла», которая уже зарекомендовала себя как основная боевая сила, сопротивляющаяся Израилю. Он привлек внимание шейха Фадлаллаха, который организовал быстрое восхождение Мугнии в рядах «Хизбаллы». К двадцати годам Мугние стал полноценным террористом после периода обучения в Тегеране под эгидой Стражей исламской революции.


Снимок из газеты, на котором изображена ликующая Мугние, выступающая на митинге "Хезболлы" в Бейруте, был изучен с помощью компьютерного анализа. Были наложены различные формы бороды, чтобы предположить, как он мог бы выглядеть сейчас, когда специалисты пытались создать его образ и найти ключи к разгадке его мировосприятия. Используя технику, которую они правильно назвали «удаленный углубленный анализ», но между собой называли RIDA, они продолжили задачу составления карты его личности. В своем анализе они многое вызвали: Аллаха и дьявола, а также роль, которую каждый может сыграть в своей жизни. Многое из того, что они постулировали, было предназначено только для того, чтобы оставаться между ними, вербальные указатели на пути попыток обнаружить мышление Имада Мугние, а также его внешность.


Другие специалисты работали над выявлением психологических сил, которые двигали Мугние. Конечно, он был массовым убийцей, но не подходил под типологию фанатиков, которых двигал гнев. Было бы приятно - по крайней мере, для бихевиористов - заключить, что в основе его зла лежит всепоглощающая ярость. Конечно, он был там, но был ли это всеведающей и подпитывающей жизнь силой? Психологи задавались вопросом, был ли он тем, кого они считали «населенным сильной полосой замаскированного насилия»? Это позволило бы ему заниматься своей работой по-деловому, будь он вербовкой чуть больше, чем дети, чтобы они были террористами-смертниками, или приказывал изготовителям бомб производить еще более мощные взрывчатые вещества. Но опять же не было четкого ответа - не более, чем на вопрос о том, как он поддерживал порядок в своей непосредственной психологической вселенной, чтобы он мог приравнять свои невыразимые действия к своей собственной вере, что он был прав, убивая и разрушая. Был ли он тем человеком, на которого психологически повлияло все, что он сделал за последние двадцать пять лет?


На фотографии, сделанной в 1980-х годах на митинге "Хезболлы", полная борода закрывала его подбородок, а остроконечная кепка закрывала его волосы. Очки без оправы также закрывали глаза. Один за другим лицевые аналитики использовали свои компьютерные навыки, чтобы удалить с него бороду, очки и шляпу, и состарили его до нынешних сорока пяти лет. Специалисты пришли к выводу, что есть доказательства того, что в какой-то момент лицо Мугние подверглось хирургической обработке. Но следы рубцовой ткани указывали на то, что это было сделано по крайней мере пять лет назад, когда он впервые исчез после серии взрывов террористов-смертников в Израиле.


Китайцы были признанными лидерами в области лицевой хирургии. Но пекинский режим отвернулся от "Хезболлы". Русские были возможны, но медицинские эксперты Моссада снова исключили пластических хирургов, которые когда-то работали на КГБ. Остальные, которые работали на том, что эксперты назвали «близко к ветру», были проверены в Румынии, Сербии и странах Северной Африки. Но агенты Моссада не обнаружили никаких доказательств того, что Мугние перенесла пластическую операцию ни в одной из этих стран.


Затем, в июне 2007 года, наступил перерыв. После окончания войны с «Хезболлой» на юге Ливана «Моссад» постоянно вербовал израильских арабов на Западном берегу, которые выступали против «Хезболлы». У одного из информаторов был родственник в селе недалеко от места рождения Мугние. Двоюродная сестра сказала ему, что друг ее семьи слышал, что Мугние приехала в Европу из убежища, предоставленного сирийским режимом. Он прислал открытки из Парижа, Франкфурта, Мюнхена и, наконец, Берлина. Это было немногое, но это было начало.


Сначала агент Моссада, свободно говорящий на арабском языке, поехал на юг Ливана и встретился с двоюродным братом информатора. Агент выдавал себя за старого друга Мугние. Больше ничего не вышло, за исключением того, что кузен был уверен, что Мугние вернулся в Дамаск, но, по словам семьи ее друга, теперь он выглядел по-другому.


Через несколько часов Рубену было приказано расследовать возможность того, что Мугние посетила Берлин, чтобы перенести дальнейшую пластическую операцию. Теперь, шесть месяцев спустя, у катса было доказательство в деле, которое передал его осведомитель.


Днем в воскресенье, 3 февраля 2008 года, Меир Даган провел собрание в конференц-зале, примыкающем к его офису. На столе стояли кувшины с водой и кофейники для сидящих вокруг него. Это были глава Шин Бет, сил внутренней безопасности страны, советник правительства по национальной безопасности, политический советник премьер-министра Эхуда Ольмерта и генеральный военный советник Сил обороны Израиля, ЦАХАЛ. Среди них сидел бригадный генерал, глава кидона , уникального подразделения Моссада, которое проводило санкционированные законом убийства. Рядом с Даганом сидел его операционный директор. В углу комнаты стояли стол и стул, которые обычно занимал делопроизводитель для записи решений и других обсуждений. Теперь он был пуст. Записи об этой встрече не будет.


За последние шесть лет подобные встречи проводились Даганом с тех пор, как он вступил в должность в августе 2002 года. Первая была проведена четырьмя месяцами позже, в декабре того же года, для обсуждения дела Рамзи Нахары, осведомителя Моссада, которого Даган знал лично, который перешли на сторону Хезболлы. Из-за денег? Искаженная вера в дело группы? Неужели он влюбился в одну из арабских женщин, которых Хезболла пыталась заманить в ловушку иностранца? Ответов не было. Но встреча была короткой и единодушной. Нахару нужно было найти. Его выследили в арабской деревне и убили, взорвав заминированный автомобиль, заложенный бывшим коллегой по службе, которую он предал.


В марте 2003 г. на другой встрече обсуждался вопрос об Абу Мохаммеде аль-Масри, которого «Аль-Каида» послала из Пакистана для создания ячейки для ракетных ударов по израильским деревням на границе с Ливаном. Он тоже погиб в результате взрыва заминированного автомобиля, когда ездил по Южному Ливану в поисках новобранцев и подходящих мест для запуска оружия. Следующей целью, обсуждавшейся на встрече в августе 2003 года, был Аль-Хусейн Салах, эксперт по взрывчатым веществам «Хезболлы», который начал восстанавливать арсенал организации в пригороде Бейрута. Он ехал на встречу со своими создателями бомб, когда он погиб в очередной заминированном автомобиле, заложенном Моссадом.


Прошел целый год, прежде чем Даган снова вызвал людей в свой конференц-зал. В душную жару июля 2004 года было принято решение о том, что Галеб Авали, связник «Хезболлы» между Дамаском и активистами в секторе Газа, должен быть убит заминированным автомобилем, когда он направляется на юг, чтобы встретиться с активистами. Бомба была подложена под его сиденье. На место Авали пришел Изз Эль-Дин Шейх Халил, высокопоставленный чиновник Хезболлы в Дамаске, которому Сирия поручила поддерживать связь между Дамаском и Хамасом, а также подразделениями Хезболлы в Газе и на Западном берегу. Даже когда он ехал на свою первую встречу, Халил был убит взрывом бомбы в автомобиле Моссада в пригороде Дамаска. В мае 2006 года Махмуд Маджзуб, высокопоставленный член комитета исламского джихада, через который «Хезболла» поддерживала связь с Тегераном, был убит заминированным автомобилем, когда ехал на обед в ресторан на юге Ливана.


Каждая из целей была тщательно отобрана, поставлена под наблюдение, и момент их смерти был результатом планирования, которое снова заняло бы людей в конференц-зале в то воскресенье днем. Именно там решится судьба Имада Мугние. Его смертный приговор лежал в папке рядом с Даганом на столе. Первоначально он был подписан тогдашним премьер-министром Ариэлем Шароном (в 2008 году все еще находился в коме) и ратифицирован Эхудом Ольмертом. Собранию было предложено решить вопрос, как может быть исполнен ордер?


На столе перед каждым мужчиной лежала копия файла, который Рубен передал по секретной линии из своего берлинского офиса. Внутри файла была серия снимков с видео, всего тридцать четыре изображения. Они показали различные этапы пластической операции, которую перенес Имад Мугние. Сначала ему сбрили бороду и осторожно удалили предыдущий рубец. Прикрепленная к гравюре заметка содержала оригинальное наблюдение на немецком языке, теперь переведенное на иврит, о том, что рубцовая ткань на щеках, челюсти и висках датируется 1993 годом после операции в клинике в Триполи, Ливия. Снимки крупным планом раскрыли дальнейшие подробности работы хирурга в клинике Восточной Германии. Глаза были изменены за счет подтяжки кожи на висках Мугние. Его нижняя челюсть была искусно вырезана, кусок кости удален, а затем заново сшита, чтобы сделать линию челюсти более узкой, что придало лицу более худощавый вид. Некоторые передние зубы были удалены и заменены другими, имеющими другую форму. Его волосы были окрашены в красивый серый цвет, и вместо очков он теперь носил контактные линзы. По сравнению с оригинальной газетной фотографией Имад Мугние выглядел совершенно иначе.


Те, кто сидел за столом, решили, что заминированный автомобиль снова будет самым эффективным способом совершить убийство. Но были проблемы. Предыдущий взрыв Моссадом в машине сообщников Мугние, несомненно, заставил бы его осторожнее ехать куда-либо на своей машине. Была вероятность, что он воспользуется автомобилем одного из своих телохранителей. Но не было твердой информации о том, кто они такие и на каких машинах ездят. Информация, полученная агентом Моссада о том, что Мугние вернулся в Дамаск, выглядела «совсем по-другому», потребует времени для проверки, чтобы можно было должным образом разработать план.


Прервал дискуссию Меир Даган. Он напомнил другим, что через девять дней, 12 февраля, в Тегеране и других арабских странах произойдет историческое событие. Это ознаменовало бы двадцать девятую годовщину иранской революции аятоллы Хомейни. В Сирии день празднования будет отмечен приемом в Иранском культурном центре города, который устроит недавно назначенный посол Ирана в Сирии Ходжатолеслам Ахмад Мусави. Это подходящее время для его знакомства с Имадом Мугние. По мнению Дагана, это был более чем «хороший шанс», что Мугние, если он вернется в Дамаск, посетит это мероприятие. Отказ от такого приглашения оскорбил бы не только его сирийских хозяев, которые предоставили ему убежище, но также и тегеранских мулл и их посла, которые купались бы в отраженной славе присутствия в присутствии такой возвышенной фигуры, которая нанесла так много вреда. Запад.


Меир Даган произнес слова, которые он использовал раньше на других собраниях, чтобы отдать приказ об убийстве.


"Мы делаем это."


К понедельнику, 4 февраля 2008 года, бригадный генерал- кидон выбрал трех оперативников, которых он будет использовать для убийства. Каждому было присвоено кодовое имя, которое соответствовало его одноразовому паспорту. Документы будут специально подготовлены туристическим отделом Моссада из паспортов, хранящихся на складе. В других документах содержится подробная информация об их домашнем адресе и роде занятий. «Пьер», владелец французского паспорта, имел адрес в Монпелье, Франция, и был идентифицирован как автомеханик. «Мануэль», обладатель испанского паспорта, жил в Малаге и был описан как гид; В немецком паспорте «Людвига» указано, что он жил в Мюнхене, где работал электриком.


Имена, адреса и опыт работы были подлинными, как у сайаним , еврейских добровольцев, от которых Моссад часто зависел в своих более опасных операциях. Среди задач, которые выполняли волонтеры, была задача прикрыть агентов, позволив им принять свою личность.


Пока документы готовились фальсификаторами, работавшими в подвале штаб-квартиры Моссада, в пустыне Негев трое кидонов выучили наизусть свои «легенды» - истории, которые они рассказали бы, если бы их оспорили иммиграционная служба, полиция или сотрудники службы безопасности Сирии. Каждая история была максимально простой: Пьер мог хорошо говорить об автомобильных двигателях; Мануэль о своей работе по сопровождению туристов по югу Испании; Людвиг запомнил тонкости работы электриком.


Тем временем туристический отдел проверил рейсы в Дамаск. На своем брифинге бригадный генерал сказал главе ведомства, что кидон должен путешествовать отдельно и прибывать в сирийскую столицу в разное время, а рейсы должны выполняться авиакомпаниями Air France, Jordanian и Alitalia. В каждом билете должны быть забронированы некоторые обратные рейсы. Все места должны быть в эконом-классе. Пьер должен прибыть первым, и в Дамаске его будет ждать арендованная машина с предоплатой. Как и в случае с двумя другими, цель его визита должна быть обозначена как «праздник».


На следующей неделе сайан из Моссада в Бейруте, человек, совершавший это путешествие несколько раз, поехал на север, в Дамаск. Его знакомая фигура и цель его поездки - изучить с сирийским министерством туризма возможность проведения двойных отпусков в Ливан и исторические руины Сирии - не вызывали подозрений. Sayanim посетил министерство, сделал свой шаг и поехал вокруг Дамаска. Среди множества сделанных им фотографий были несколько фотографий Иранского культурного центра и окрестных улиц. К ночи он вернулся в Бейрут. В тот вечер фотографии были перенесены на диск и переданы в туристическое агентство, прикрытие Моссада в центре Тель-Авива. Оттуда его доставили в их штаб-квартиру в городе.


День за днем планирование убийства продолжалось. Инструкторы на их базе в пустыне проверили с кидоном каждую деталь : язык, на котором они будут говорить, одежду, которую они будут носить, причину, по которой они приехали в Сирию не в сезон. Ответ на этот вопрос, представленный по-разному, заключался в том, что каждый из них хотел тихого отдыха и такого, который они могли себе позволить. Как и остальные их легенды, это было правдоподобно, судя по тому, как они одевались и говорили.


Между тем троим мужчинам предстояло многое изучить и запомнить: дороги к Иранскому культурному центру, маршруты через весь город, место, где они могли найти закрытый гараж, местоположение почтового ящика, где взрывчатку оставили им, чтобы убить Имада Мугние. Материал будет размещен там сайанами Бейрута . Как и когда он это сделал, останется одним из секретов операции, приближающейся к своей кульминации.


Меир Даган поручил собственному израильскому спутнику-шпиону Trescas установить наблюдение в районе Дамаска, где находился Иранский культурный центр. Для проведения такой операции «Моссад» имел приоритет перед всеми военными ведомствами страны.


День за днем изображения загружались и изучались фото-переводчиками в Кирье, штаб-квартире ЦАХАЛа в Тель-Авиве, в поисках каких-либо следов Мугнии. Было несколько «возможных», но ни один из них не соответствовал фотографии в файле, который прислал Рувим. Безмолвные поиски из космоса продолжались. Даган «интуитивно предчувствовал», что террорист пойдет на иранское празднование во время коктейльной вечеринки, сказал он своему операционному директору.


В субботу, 9 февраля 2008 года, трое кидонов отправились в аэропорт Тель-Авива, чтобы успеть на рейс в Вену, Париж и Франкфурт. Неделей раньше Рубен получил файл от своего информатора и передал его в Тель-Авив. К ночи трое кидонов были в отелях в аэропорту и ожидали вылета в Дамаск на следующий день.


На их сотовых телефонах было крупным планом лицо Мугние, которое было изменено в бывшей клинике Штази у реки Шпрее.


Воскресным утром, 10 февраля 2008 года, Пьер сел на рейс AF 1519 авиакомпании Air France в аэропорту Шарля де Голля и отправился в Дамаск. Когда он прибыл, солнце уже садилось над городом. Из Мадрида Мануэль вылетел рейсом RJ 110 авиакомпании Jordanian Airways в Амман, а затем в столицу Сирии. Час спустя рейс AZ 7353 авиакомпании Alitalia Людвига вылетел из миланского аэропорта Мальпенса в середине дня и прибыл в Дамаск в 18:30 по местному времени.


Вскоре после этого трое мужчин, которых не беспокоили сирийские иммиграционные службы и таможенники, уложили свои ручные сумки в багажник арендованной машины и с Пьером за рулем поехали в город. К позднему вечеру они проехали мимо почтового ящика и обнаружили закрытый гараж, который, по словам саяним Бейрута , соответствовал их целям. Удовлетворенные тем, что ни ящик для мертвых писем, ни гараж не находились под наблюдением, они подняли взрывчатку, маленькую портативную рацию и ключ от запираемого гаража, оставленные в ящике. За дверью гаража они работали над подготовкой бомбы, которую нужно было спрятать внутри радиоприемника и поместить в подголовник автомобиля со стороны пассажира. К рассвету они закончили.


По очереди дежурить, три кидона большую часть дня спали в машине. Поздно вечером они проехали по городу, наконец, миновав Иранский культурный центр. Он был больше, чем предполагали фотографии саяним . Он стоял на дороге, рядом с которой проходили съезды. Разработанный ими план сработает. Довольные, команда вернулась в закрытый гараж. Не было никаких признаков того, что кто-то потревожил дверь, выбив кусок сигаретной бумаги, лежавший внизу.


Что они делали в течение следующих двадцати часов, так и осталось загадкой.


В 19:00 во вторник, 12 февраля, команда вернулась к Иранскому культурному центру. Людвиг занял позицию на одном углу, Мануэль - на другом. Пьер вел арендованную машину дальше по улице, откуда приближался встречный транспорт. Он активировал бомбу, заложенную в подголовник. Внутри радио начал тикать таймер. У него были четырехчасовые часы. Было 7:30.


Гости на иранском праздновании революции Хомейни неуклонно пробивались в Центр. В 8 часов вечера прибыл иранский посол и поспешил внутрь. Ни один из гостей не был похож на лица трех кидонов на мобильных телефонах .


В 21:00 серебристый Mitsubishi Pajero свернул на улицу и припарковался рядом с тем местом, где Людвиг и Мануэль стояли по разные стороны. Какое-то время водитель и его пассажир сидели, осматривая улицу.


Затем открылась пассажирская дверь, и появился Имад Мугние. На нем был темный костюм, а его борода была аккуратно подстрижена. Он начал идти по улице к тому месту, где была припаркована наемная машина. Он находился на одном уровне с автомобилем, когда произошел сильный взрыв, который разнес машину на части и обезглавил Мугние. Позже некоторые части его тела были найдены в двадцати метрах от него.


Кто из кидонов первым привел в действие бомбу, останется неизвестным. Но до того, как первые кричащие гости выбежали из приемной Иранского культурного центра и прибыли полиция и скорая помощь, трое убийц исчезли.


Позже в некоторых отчетах будет высказано предположение, что в соседнем переулке им оставили машину, и Пьер отвез группу к заранее определенному месту на юге Сирии, чтобы их забрал вертолет ВВС Израиля. Очевидцы утверждали, что видели вертолет, вылетавший в море. В другом сообщении говорится, что они вылетели из аэропорта Дамаска ночными рейсами в Европу. Но никто никогда не узнает.


В пятницу, 15 февраля, после своего убийства, Мугние был похоронен на огромных похоронах «Хезболлы» в Бейруте, откуда он впервые начал свою террористическую деятельность. Его мать, Ум-Имад, сидела среди моря черной чадры, мрачная старуха, которая причитала, что ее сын планировал навестить ее, как оказалось, на следующий день после его смерти.


Через несколько дней она получила конверт. Внутри была копия одной из фотографий лица Мугние, сделанных после успешной пластической операции. Он был ее третьим сыном, погибшим при взрыве автомобиля Моссадом.


ГЛАВА 30


ЛИЧНАЯ ЗАПИСКА


Любой отчет о секретной разведывательной службе является реальным выражением подсознания нации, истории нации, которой она служит. Для любой нации первая линия защиты - знания. Нигде этот трюизм не более уместен, чем в Государстве Израиль и его отношениях с Моссадом.


Эта книга является обновленным изданием той, которую я впервые опубликовал одиннадцать лет назад. В то время Меир Амит, бывший генеральный директор Моссада, щедро охарактеризовал его как отчет, который «рассказывает, как это было - и как есть». В то время как другие критики хвалили книгу аналогичным образом, правда в том, что никакая работа о разведывательной службе не может надеяться раскрыть всю историю ее деятельности. Читатель может судить, насколько близко я подошел; с уверенностью можно сказать, что ни одному неизраильскому писателю никогда не позволялось подходить так близко. Понятно, что Моссад ревниво охраняет свои секреты и тем, с кем делится некоторыми из них. Я узнал больше, чем когда-либо ожидал, за два с половиной года, которые я изначально провел, работая с Моссадом , а не для Моссада, чтобы исследовать, писать, рассказывать и производить единственный фильм о его деятельности, разрешенный службой. Этот документальный фильм под названием «Шпионская машина» был показан по британскому каналу Channel-4 и в других странах мира. Он тоже получил щедрые похвалы.


С тех пор я поддерживаю тесные профессиональные отношения со шпионами Израиля и другими службами. Хотя некоторые из них стали друзьями, моя работа далека от работы встроенных журналистов, которые слишком часто становятся подхалимами войн после терактов 11 сентября. Шпионы, которых я имел честь знать, также далеки от имиджа Бонда. Они считают, что с неприятными фактами об их работе следует столкнуться и что их легко отлить по слепку Томаса Беккета в мире, где ложь вращается все быстрее и быстрее.


Как и в случае с исходным изданием, большая часть последующих обновлений до сих пор оставалась вне всеобщего достояния. Отчасти мне повезло, что мой покойный тесть был офицером МИ-6 во время холодной войны; Эта связь позволила легко сломать понятную настороженность, которую мир разведки испытывает по отношению к посторонним, задающим вопросы, тем более, что ответы не всегда легко дать справедливо. Однако иногда такая сдержанность открывала двери, когда агенты и их контролеры видели возможность объясниться. Среди тех, с кем я разговаривал, были Уильям Кейси, директор ЦРУ; Меир Амит, генеральный директор Моссад; Рафи Эйтан, его знаменитый операционный директор; и Маркус Вольф, бывший глава Штази, разведки Восточной Германии. Имена тех, кто еще служит, должны остаться анонимными. Но им, в частности, выражаю искреннюю благодарность; без их помощи было бы невозможно обновить этот отчет Моссада.


Временные рамки некоторых из их воспоминаний находятся где-то между недавней историей и исчезающими воспоминаниями. Но что было таким замечательным и полезным, так это то, что интервьюируемый снова и снова прилагал большие усилия, чтобы сверить свои личные воспоминания с официальными записями и разнообразными частными материалами. Вначале мне было интересно, что побудило их к такому сотрудничеству. Однажды, когда я прогуливался по саду Рафи Эйтана в перерыве между съемками его воспоминаний, он внезапно повернулся ко мне и сказал: «Мне ничего не нужно для моей помощи, кроме гарантии, что вы предоставите только факты. И если вы сможете передать самый важный факт из всех, что за последние двадцать лет, с окончанием холодной войны и крахом советского коммунизма, интеллект кардинально изменился, я буду удовлетворен ». Он остановился, посмотрел на меня и улыбнулся, сгибая руки. «Вы не сделаете этого, и я не буду счастлив».


Полевые агенты, аналитики, директора подразделений и несколько руководителей отделов Моссада - все они поделились своими взглядами на то, как работает Моссад, его процесс принятия решений, его отношения с другими службами. Это позволило мне написать точные рассказы о Моссаде для авторитетных газет и журналов. Некоторые из этих рассказов не были лестными.


С тех пор, как в 1996 году было опубликовано первоначальное издание, я продолжал получать новую информацию о Моссаде. Некоторые из них произошли в виде утечек. Я давно узнал, что Моссад, как и другие спецслужбы, любит излагать свою точку зрения. За все время, что я имел дело с его сотрудниками, я не могу сказать, что утечка когда-либо вводила в заблуждение. Тем не менее, золотое правило моих расследований соблюдается: проверять и еще раз проверять. Я не могу вспомнить пример, когда мой первоисточник не сказал правды.


С момента написания книги Моссад, как и все спецслужбы, столкнулся с новыми проблемами. Конец холодной войны показал, что, хотя конфронтация сверхдержав исчезла, новый мировой порядок потребовал от шпионов новой роли. Моссад, как и ЦРУ, МИ-6 и все основные разведывательные службы, столкнулся с необходимостью противодействовать незаконному обороту наркотиков, терроризму в беспрецедентных масштабах и экономическому шпионажу. В то же время Моссад был полон решимости сохранить свои позиции в качестве единственной службы, которая по-прежнему настаивала на том, чтобы ее шпионы-люди играли главную роль в качестве дополнения к спутникам и другим экзотическим системам, чтобы противостоять угрозе, исходящей от Усамы бен Ладена.


Вехами на его пути к тому, чтобы стать злым гуру терроризма, были те, которые он использовал: Гуантанамо, Абу-Грейб, провал Соглашения в Осло, вторая интифада , террористы-смертники, войны в Иране и Ираке.


После этого в сентябре 2006 года и в обозримом будущем Усама бен Ладен продолжал торжественно чествовать террористов-смертников с их взрывозащищенными поясами, их заминированными автомобилями, заминированными грузовиками, бомбами, достаточно мощными, чтобы разрушать здания и бетонные бункеры, которые не доказали свою защиту от взрывы. Он продолжал призывать матерей предавать своих детей мученической смерти. Он сказал им тем мягким, уверенным голосом, который, казалось, исходил из глубины его души, что мученичество - это единственный способ, которым мусульманин может избежать мучительных допросов, которые ждут всех нас в Судный день, и отправиться прямо на небеса, немедленно доставленные к Аллаху. сад, где ждали небесные девы. Выйдя из тренировочных лагерей «Аль-Каиды» в Афганистане, на северо-западной границе Пакистана, в горах Ирана и пустынях Йемена, мученики пошли на смерть, убежденные в чистоте своего дела.


Против такого врага Меир Даган был среди многих, кто сказал, что нет более грозного врага. К 2006 году, году, когда было совершено больше атак террористов-смертников, чем в предыдущие годы, искусство массовых убийств было усовершенствовано за счет использования новых комбинаций взрывчатых веществ, более острых гвоздей и гаек и болтов. В мае того же года в Ираке было больше человеческих бомбардировок, чем за всю первую интифаду . Из города в Лондоне, который стал свидетелем воздействия террористов-смертников во время июльских взрывов 2005 года, пришло мнение его тогдашнего мэра Кеннета Ливингстона: «Учитывая, что у них нет танков, они могут использовать только свои тела. как оружие, при несправедливом балансе это то, что люди используют ». Такая поддержка могла только обрадовать Усаму бен Ладена. И так же, как эти многие миллионы все еще считали, что ЦРУ было инструментом, спровоцировавшим 11 сентября, так и многие другие приняли суждение Ливингстона, которое было широко воспроизведено во всем исламском мире.


Подъем Аль-Каиды за столь короткий срок - один из наиболее поразительных аспектов последнего десятилетия двадцатого века. Это было блестяще осуществленное преобразование миллионов сердец и умов сначала по всему Ближнему Востоку, затем в Азии и мусульманской глыбе бывшего Советского Союза. Оттуда это был всего лишь прыжок в глубины Африки, от пустынь Судана до берегов мыса Доброй Надежды. В то же время апостолы бен Ладена начали проповедовать в Латинской Америке, обещая бедным на этом континенте лучший образ жизни, который ждал их в новом халифате, на котором настаивал бен Ладен. Соединенные Штаты и Канада также стали благодатной почвой для заманивания в ловушку обездоленных. К тому времени анализ Моссада показал, что Европа, возможно, привлекла «возможно миллион» сочувствующих целям Аль-Каиды по созданию нового мира, в котором будут исключены коррупция, извращение, проституция и все другие западные пороки. Людей, недовольных провалом организованной религии и неравноправным отправлением правосудия, привлекали суровые принципы шариата.


В своих офисах аналитики Моссада, как и сотрудники других спецслужб, пытались предсказать, как это будет развиваться в последнем квартале 2006 года. Многое будет зависеть от того, что произошло в Ираке. Эти знаки никогда не были хорошими с тех пор, как администрация Буша, поддерживаемая Тони Блэром, совершила колоссальную ошибку, не обратив пристального внимания на учебники истории. Багдад был духовным центром первоначального Халифата. Нападение на него было оскорблением в глазах Усамы бен Ладена, с которым может соперничать только нападение на Мекку. В своих выступлениях он часто говорил о «радости встречи с неверными в стране между реками» - Евфрате и Тигре, которые разделяют Ирак. Теперь это его линия фронта, место, где бродят его джихадисты, показывая оккупантам, что это больше не «шлеп-данк» (Тенет) или «легкая прогулка» (Рамсфельд). Если первоначальная причина вторжения - устранение тирании Саддама Хусейна - была во многих отношениях благородной, у нее не было плана того, что за этим последует. Теперь, когда Соединенные Штаты и сопротивляющаяся коалиция войск НАТО изо всех сил пытались умиротворить талибов в Афганистане, тела на улицах Багдада - шестьдесят пять, найденные убитыми в один из сентябрьских дней - продолжали накапливаться.


Тем не менее на своей еженедельной утренней конференции Меир Даган предупредил своих руководителей ведомства, что Иран теперь является приоритетом для сбора разведывательной информации при подготовке к воздушному нападению на его ядерные объекты.


В октябре 2007 года Меир Даган сказал своим подчиненным, что согласился оставаться у власти до тех пор, пока «иранская проблема» не будет решена. Год спустя Эхуд Ольмерт, премьер-министр Израиля и политический босс Дагана, объявил, что уходит в отставку, чтобы дать больше времени для опровержения охватившего его коррупционного скандала. Министр иностранных дел Израиля Ципи Ливни заявила, что будет баллотироваться на пост лидера партии Кадима. Бывший агент Моссада, который в возрасте двадцати шести лет преследовал террористов в Европе, бросил эту работу после того, как ее будущий муж заявил, что не хочет, чтобы его будущая жена проводила ночи в европейских отелях в окружении здорового молодого Моссада. агенты. Когда в октябре 2008 года президент Израиля заявил, что будут всеобщие выборы, Ливни, которая сейчас жизнерадостная пятидесятилетняя, дала понять, что может рассчитывать на поддержку Меира Дагана в ее стремлении стать первой женщиной-премьер-министром после Голды Меир. . Биньямин Нетаньяху, лидер консервативной оппозиционной партии «Ликуд», сделал аналогичное заявление. Меир Даган хранил дипломатическое молчание о том, кого он поддержит, за исключением того, что сказал своим подчиненным, что кто-то был бы лучше Ольмерта.


В 2008 году разнообразие угроз Израилю и миру за его пределами привело к тому, что Моссад начал действовать с еще более смертоносными целями. Это по-прежнему единственная разведывательная служба, у которой есть официально санкционированное подразделение по убийствам: ее отряд кидонов продолжает убивать и снова убивать. «Мы тушим огонь огнем», - сказал своим сотрудникам последний директор «Моссада» Меир Даган. Но там, где в прошлом он хранил молчание о своих казнях, сегодня он позволяет раскрыть подробности - веря, что это сдержит своих врагов. Убедительных доказательств этому нет.


Хотя сегодня большинство людей имеют разумное, хотя и ограниченное представление о том, как работают шпионы, и понимают такие термины, как «двойной агент», «убежище» и «торговое дело», они не знают общих масштабов международного шпионажа и его экономических издержек. Прекращение действия Варшавского договора, война в Ираке 2003 года и сохранение роли Аль-Каиды в качестве нового крестного отца терроризма только увеличили потребность в разведке. Шпионаж постоянно влияет на воображение и аппетит публики. Моей целью было утолить этот голод.


Одна великая правда сегодня заключается в том, что если война президента Буша с терроризмом, столь оптимистично начатая после терактов 11 сентября, увенчается успехом, другим спецслужбам необходимо внимательно следить за тем, как Моссад ведет свои дела. Моссад может быть невероятно жесток по отношению к своим врагам. Он часто обращается со своими собственными сотрудниками, которые терпят поражение, с безжалостностью, на которую не обратило бы внимание ни одно другое агентство, за исключением Китайской секретной разведывательной службы. Но Моссад гордится тем, что по праву считается одним из лучших, если не самым лучшим. Эта книга не является извинением за то, что делает Моссад, но, надеюсь, она продолжает делать то, что Меир Амит сказал после своей первой публикации: «Рассказывает, как это было - и как есть».


—Гордон Томас

Бат, Англия,

ноябрь 2008 г.


ДРУГИЕ УСЛУГИ РАЗВЕДКИ


ИЗРАИЛЬ


IDF


Отвечает за координацию всей разведки Генерального штаба Сил обороны Израиля. Время от времени Моссад дает конкретные задания.


МУЖЧИНА


Разведывательное подразделение ЦАХАЛа, в обязанности которого входит сбор военной, географической и экономической информации. В центре внимания остается деятельность арабских соседей Израиля в новом тысячелетии.


AFI


Разведывательное отделение ВВС Израиля. Специализируется на сборе средств радиоразведки и воздушной разведки. К 2001 году последние будут в значительной степени заменены спутниками, в результате чего AFI останется за разведывательной поддержкой с воздуха.


BP


Пограничная полиция военизированного типа на оккупированных Израилем территориях. Ограниченная роль в сборе разведданных.


NI


Подразделение военно-морской разведки всех морских сил Израиля. Работа включает наблюдение за побережьем Израиля и обновление иностранных военно-морских ресурсов.


GSS


Также известен как Шин Бет или ШАБЕК. Отвечает за внутреннюю безопасность и защиту израильских объектов за рубежом, таких как посольства, консульства и важные израильские организации.


RPPC


Центр исследований и политического планирования консультирует нынешнего премьер-министра и его руководителей по долгосрочной стратегии.


СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ


ЦРУ


Проводит секретные операции, предоставляет разведывательные данные действующему президенту. Распоряжением запрещено совершать покушения.


DIA


Координирует всю военную разведку Объединенного комитета начальников штабов.


INR


Небольшой разведывательный и исследовательский отдел Госдепартамента (штат сотрудников в 1999 г. - около 500 человек). Отчитывается только перед действующим государственным секретарем.


НИО


Базирующееся в Пентагоне Национальное управление изображений контролирует весь сбор спутниковой разведки США. Постоянно «поручается» ЦРУ и АРУ.


NRO


На базе Пентагона. Тесно сотрудничает с NIO и несет особую ответственность за все спутниковое оборудование и развертывание.


АНБ


Работает из форта Джордж Г. Мид, штат Мэриленд. На протяжении многих лет его образ «шпиона в небе» придавал Агентству национальной безопасности гламур, когда-то только прерогативой ЦРУ. Специализируется на радиотехнике, криптографии. Тесно сотрудничает с NIO по сбору спутниковой разведки.


ОБЪЕДИНЕННОЕ КОРОЛЕВСТВО


GCHQ


Его 7000 (примерно 1999 г.) сотрудников действуют как британский «невидимый глаз в космосе». Официально известная как правительственная штаб-квартира связи, она отслеживает и декодирует радио, телекс, факс и электронную почту как в Соединенном Королевстве, так и за его пределами. Регулярно «поручается» двум основным британским спецслужбам.


MI6


Также известна как Секретная разведывательная служба. Персонал численностью менее 2000 человек (1999 г.) планирует, проводит и анализирует тайные операции и сбор разведданных по всему миру.


MI5


2000 сотрудников (1999). Главная служба внутренней контрразведки Великобритании. Специализируется на наблюдении за всеми обозначенными подрывными элементами в стране и ведет наблюдение за большим количеством иностранных дипломатов и посольств, в том числе израильских.


РОССИЯ


ГРУ


Главное разведывательное управление обеспечивает Кремль военной разведкой. Укомплектован лучшими спецслужбами бывшего Советского Союза. Оснащен спутниковым наблюдением.


FCS


Переименовали в Федеральную службу контрразведки, это действительно старый обновленный КГБ. Штат 142 000 человек (1999). Сосредоточен на контроле за передвижением через границу,


внутренняя контрразведка, наблюдение за всеми иностранными дипломатами, многими журналистами и бизнесменами. Имеет мощные подразделения тайной полиции с подразделениями в каждом крупном городе России.


СВР


Служба «Внешние разведки» проводит всемирную многоуровневую разведывательную операцию. Специализированные подразделения собирают политическую, промышленную и коммерческую разведку. Проводит тайные операции, в том числе убийства.


КИТАЙ


ILD


Несмотря на безобидное отношение к международным связям, организация занимается широким спектром тайных мероприятий. Основная цель - США.


MID


Управление военной разведки подчиняется Генеральному штабу Народно-освободительной армии. Бриф включает в себя обновление всех зарубежных военных возможностей (особенно США) и проведение спутниковой разведки. Персонал прикреплен к каждому посольству и консульству КНР.


MSS


Министерство государственной безопасности, основанное в 1983 году, отвечает за всю контрразведку в Китае. Имеет устрашающую репутацию.


ЗППП


Большой департамент науки и технологий, расположенный в Министерстве обороны, выполняет две основные функции: сопоставляет все сигналы, поступающие от китайского военно-морского флота и зарубежных посольств; нацеливаться в первую очередь на американские фирмы, работающие с передовыми военными и гражданскими технологиями.


NCNA


Номинально информационное агентство, освещающее дела Китая. Долгое время служил прикрытием для всех других китайских спецслужб, занимающихся тайной деятельностью.


ФРАНЦИЯ


DAS


Miniscule (штат сотрудников до 50 лет в 1999 г.). Сосредоточен на оценке работы по долгосрочному оборонному планированию другими странами.


ДПСД


Дирекция по производству и безопасности. Отвечает за сбор военной разведки за рубежом.


DRM


На забое французской программы спутниковой разведки. Разделен на пять подуправлений. Отчитывается непосредственно перед премьер-министром.


Летнее время


Управление по надзору за территорией - самое крупное и мощное из французских спецслужб. Имеет несколько тысяч сотрудников. Работает как внутри страны, так и за рубежом. Широкий спектр обязанностей включает наблюдение за всеми иностранными посольствами в Париже и проведение большого количества тайных операций. Подчиняется непосредственно действующему министру внутренних дел.


DGSE


Направление Générale de la Sécurité Exterieure. Brief - это сбор промышленных и экономических разведданных, проникновение в террористические организации и ведение старомодного шпионажа.


SGDN


Отчитываясь перед действующим премьер-министром, Генеральный секретарь национальной обороны дает обзор развития военной разведки в странах, представляющих интерес для Франции.


ЯПОНИЯ


НАИЧО


Часть Кабинета министров. Имеет большой бюджет для анализа оборонной политики всех основных стран, представляющих интерес для Японии.


MITI


Отвечает за сбор коммерческих и экономических данных по всему миру.


PSIA


Агентство расследований общественной безопасности занимается борьбой с терроризмом и шпионажем. В основном работает внутри компании, но к 1999 году все больше и больше развивается глобальный подход.


КРАТКИЙ АРАБСКИЙ ГЛОССАРИЙ


Аятолла


Титул в иерархии шитского духовенства


Дава


Распространение веры; также призыв к исламу


Деобанди


Школа докторов исламского права, основанная в 1867 году, чтобы проповедовать против британского господства в Индии.


Фетва


Юридическое заключение на основе священных текстов ислама; обычно ратифицируется старшими священнослужителями


Федаин


Мужчины, готовые пожертвовать собой ради священного дела; последний раз применялся к террористам-смертникам


Фикх


Неоспоримый мусульманский закон


Хадж


Паломничество в Мекку, которое может совершить каждый набожный мусульманин хоть раз в жизни


Харб


Война, особенно когда она ведется в стране неверных.


Хезболла


Партия Бога, известная в Израиле и Ливане


Hegira


Бегство Пророка в сентябре 622 г. из Мекки в Медину, знаменующее установление ислама.


Худуд


Наказания по религиозному праву, шариату, такие как побивание камнями женщины, виновной в прелюбодеянии, обезглавливание за преступление и т. Д.


Имам


Молитвенный директор мечети и орган по всем вопросам религиозного регулирования


Интифада


Восстания; обычно применяется к двум палестинским восстаниям 1987 и 2000 годов.


Джихад


Священная война для распространения исламской веры и свержения неверных


Медресе


Религиозная школа, где преподают исламское право


Моджахеды


(единственное число: моджахеды ) Бойцы джихада.


Пасдаран


Члены иранской революционной гвардии


Шебаб


Арабская молодежь


Такир


Отлучение от исламской веры


Талибан


Выпускники духовного училища


Улема


Доктора исламского права


Ваххабизм


Основан Ибн Абу аль-Ваххабом (1703–92); Пуританская доктрина по-прежнему доминирует в Саудовской Аравии


ГЛОССАРИЙ


Активные меры


Операции с целью повлиять или иным образом повлиять на других


АНК


политика наций Африканский национальный конгресс


АНО


Организация Абу Нидал


AFR


Автоматическое распознавание отпечатков пальцев


AI


Искусственный интеллект


AL


Подразделение специалистов, действующее под глубоким прикрытием в США.


Мужчина


Израильская военная разведка


АГУ


Террористический отряд действующей службы


АВАК


Самолет дальнего радиолокационного обнаружения и управления


Болтун


Устройство противодействия


Поддержка


Поддельные документы, удостоверяющие личность


База


Постоянное место в зарубежной стране


Летучая мышь левейха


Женщина-помощник агента


Лучший мир


Эвфемизм для убийства вражеского агента; аналогично, «отправить человека в отпуск» означает нанести ему травму - степень травмы зависит от того, будет ли «отпуск» коротким или длительным.


Биологическое плечо


Эвфемизм для шантажа - буквально, использование уничижительной информации для принуждения


Свидание вслепую


Место встречи, выбранное контактным лицом для встречи со своим диспетчером


Обратный удар


Поддельные истории, подаваемые в иностранные СМИ


Бодель


Курьер


BND


BundesNachrichtenDienst, Федеральная разведывательная служба Германии, занимается как внешней, так и внутренней разведкой


Ошибка


Электронное устройство для слуха и записи


Гореть


Агент преднамеренно принесен в жертву, чтобы защитить более ценного шпиона.


BW


Биологическое оружие


Дело смерти


Операция, которая не работает по непонятной причине


Офицер дела


Ответственный за полевых агентов


КОТ


Компьютерная томография


Снятие фаски


Техника вскрытия запечатанной почты


ЦРУ


Центральное Разведывательное Управление


СНГ


Содружество Независимых Государств


ИТ-директор


Центральный офис снимков


Холодный подход


Попытка нанять иностранного гражданина


Коминт


Аббревиатура от Communications Intelligence


Крышка


Личность, выданная офицером разведки за границей


Выращивание


Установление контакта с источником информации


CW


Химическое оружие


Дневной свет


Высшая форма оповещения


Дардасим


Агенты, работающие в Китае


ДЭА


отдел по борьбе с наркотиками


DI


Управление разведки


DCI


Директор Центрального разведывательного управления


DIA


Агентство военной разведки


Алмазный


Блок связи


ДЕЛАТЬ


Управление операций


Сухая чистка


Различные методы, позволяющие избежать слежки


ECM


Электронное противодействие


EDP


Электронная обработка данных


Элинт


Электронная разведка, перехваченная с радара, спутников


Эксфильтрат


Удаление агента из враждебной страны


Фалах


Агент работает в Ливане


ЛИЦА


Система сравнения и исключения анализа лица


Ложная пометка


Наем человека, который считает, что он или она будет работать в другой стране или в другой сфере


Фумигат


Подметать место для электронных ошибок


Уходите


Предусмотренный сигнал не вступать в контакт на заранее назначенном свидании


Шлифовальный станок


Комната для допроса, также используется для допроса подозреваемых.


Ловушка для меда


Сексуальная ловушка в разведывательных целях


Humint


Разведка, собранная агентами на местах


ИДА


База данных разведки


СВУ


Самодельное взрывное устройство


МКФ


Идентификация, друг или враг


II


Идентификация изображения


Институт


Официальное название Моссад - Институт разведки и специальных операций; первоначально назывался Институт координации


ИК


Инфракрасный


ЭТО


Разведывательная поддержка


JIL


Объединенный разведывательный центр


Джемпер


Агент, работающий за границей по краткосрочным заданиям


Каца


Офицер дела


Кидон


Оперативник, специализирующийся на убийствах


ЛАКАМ


Разведывательное агентство собирает научные данные


Легенда


Биография Bogus для katsa


КОЛЕНИ


Департамент психологической войны


Легкое покрытие


Каца работает под дипломатическим прикрытием


Добыча


Разведка, полученная в ходе операций


Мабуах


Информатор-нееврей


Корь


Убийство по естественным причинам


Мелукха


Рекрутинговый отдел


Memune


Звание присвоено генеральному директору Мосад


Микетель


Ошибка перехвата / записи телефонных разговоров


Мишлашим


Мертвый почтовый ящик; безопасное место для агента, чтобы получить или передать информацию


Музыкальная коробка


Радиопередатчик


Нака


Система письма


Натив


Агент, работающий в бывшем Советском Союзе


Невиот


Специалист по надзору


NHITC


Национальный центр задач человеческого интеллекта


NIC


Национальный разведывательный центр


АНБ


Национальное Агенство Безопасности


NSTL


Список угроз национальной безопасности


ОАЕ


Организация африканского единства


Отра


Араб нанят для работы с другими арабами


PFLP


Народный фронт освобождения Палестины


PLF


Фронт освобождения Палестины


ООП


Организация Освобождения Палестины


Фотинта


Фотографический интеллект


ПРОД


Техника восстановления фотографий с оптического диска


Радинт


Радиолокационная разведка


Reg-sig


Признательный сигнал для катсы, чтобы она могла связаться с полевым агентом в общественном месте


РАФ


Фракция Красной Армии (Германия)


Сафаним


Отряд для нацеливания на ООП


Безопасный дом


Квартира или дом, используемые для секретных встреч или как оперативная база


Shicklut


Отдел наблюдения


Спящий


Катса / агент будет вызван только в самых ужасных обстоятельствах


Slick


Тайник для документов


Цель


Задание разведки


Teud


Поддельный документ


Telint


Телеметрический интеллект


Vacuamer


Агент, который предоставляет подробную информацию обо всех аспектах цели


Войти


Человек, который добровольно соглашается служить


Стирать


Утилизация действующего паспорта, полученного в результате кражи или купленного


Яхаломин


Блок специальной связи


ГЕНЕРАЛЬНЫЕ ДИРЕКТОРЫ МОССАДА


1951–1952 гг.


РЕУВЕН ШИЛОА


1952–1963 гг.


ISSER HAREL


1963–1968


МЭИР АМИТ


1968–1974


ЦВИ ЗАМИР


1974–1982


ЮТЖАК ХОФИ


1982–1990


НАУМ АДМОНИ


1990–1996


ШАБТАЙ ШАВИТ


1996–1998


ДЭННИ ЯТОМ


1998–2002


ЭФРАИМ ХАЛЕВИ


2002–


МЭИР ДАГАН


ТАКЖЕ ГОРДОН ТОМАС


Документальная литература


Спуск в ОПАСНО

гвоздях

Physician ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ

Героев RAF

они вернулись

ЧУДО ХИРУРГИИ

Национальной службы здравоохранения и ВАС

THAMES НОМЕР ОДИН

ПОЛУНОЧНОГО ТРЕЙДЕРС

родителей Домашний доктором (с Ian D. Hudson и Винсентом Pippet)

TURN окна (с Рональд Hutchinson)

ISSELS: БИОГРАФИЯ ДОКТОР

На следующий день МИР ЗАКАНЧИВАЮЩИЙСЯ (с Макс Морган-Witts)

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ (с Макс Морган-Witts)

Кораблекрушение (с Макс Морган-Witts)

ВОЯЖ Проклятых (с Макс Морган-Witts)

ДЕНЬ УМЕРЛА ГЕРНИКА (с Максом Морганом-

Виттсом ) ЭНОЛА ГЕЙ / РАЗРУШЕНИЕ ИЗ ВОЗДУХА (с Максом Морганом-Виттсом)

ДЕНЬ ПУЗЫРЬКА (с Максом Морганом-Виттсом)

ТРАВМА (с Максом Морганом-

Виттсом ) ПОНТИФ (с Максом Морганом- Witts)

Года Армагеддон (с Макс Морган-Witts)

Операцией

ЖЕЛАНИЯ И ОТКАЗА

СУДА: Жизнь и INEVITABLE распятия Иисуса

ПУТЕШЕСТВИЕ Безумия

ENSLAVED

CHAOS под небом

TRESPASS искушению

Магдалина: ЖЕНЩИНА, любивших ИИСУС

НА УБИЙСТВО ROBERT MAXWELL :

СУПЕРШПИЯ ИЗРАИЛЯ (с Мартин Диллан)

ТАЙНАЯ АРМИЯ ЦРУ


Художественная литература


Лагерь на КРОВИ ОСТРОВ

ТОРПЕДО RUN

DEADLY ДУХ

безбожной ICON

VOICES в тиши

ORGAN HUNTERS

отравлен SKY


Признание шпионов Гидеона всеобщим признанием критиков


«Говорит, как это было - и как есть».


- Меир Амит, бывший генеральный директор Моссада.


«Захватывающий и навязчиво читаемый».


- Sunday Express (Великобритания)


«Гордон Томас разбирается в истории…. Это одна из немногих книг, отражающих истинную природу израильского правительства и мыслительный процесс израильской правящей элиты ... Эта книга является обязательной для всех, кто изучает современную историю Ближнего Востока ».


- Ари Бен-Менаше, бывший советник по разведке премьер-министра Ицхака Шамира и правительства Израиля


«Томас дает читателям хорошее представление о том, как Моссад обучает своих агентов. Весело читать ».


- Отзывы Киркуса


«Захватывающий взгляд на шпионскую организацию, доступ к которой был закрыт для большинства журналистов. Некоторые из невероятных эпизодов, о которых пишет Гордон Томас, кажутся принадлежащими к художественной литературе, и тем не менее это первоклассный документальный рассказ ».


—Мэри Фишер, журнал GO


«Гордон Томас держал голову над организованными кампаниями дезинформации и подготовил документ о Моссаде, который является настолько сбалансированным и правдивым, насколько это возможно. Эта книга не является ни поношением, ни осуждением Моссада. Фома ясно понимал дилеммы Израиля, когда составлял эту прекрасную работу ».


- Барри Чамиш, соредактор Israel Today Intelligence Review и автор книги « Кто убил Ицхака Рабина?»


«Книга, заставляющая задуматься, и убедительная».


—Дэвид Питт, Список книг


«Гордон Томас глубоко вникает в секреты израильской разведки, получив эксклюзивный доступ».


- Солдатский журнал (Великобритания)


«Богатый в деталях… мощный в написании».


- Эль-Паис (Испания)


«Захватывающий от начала до конца».


- Japan Times (Япония)


«Сюжет, который нужно снимать! Все действия, великие персонажи ».


- Голливудский репортер


«Великие откровения. Автор этой знаменитой истории Моссада сделал это снова ».


- Отчет Drudge


«Вот настоящие инсайдерские материалы, написанные признанным экспертом. Это шокирует и захватывает; богатый и мощный. Иди купи это! »


—All American Radio, Вашингтон, округ Колумбия


«Гордон Томас написал крупный труд по истории израильской секретной службы Моссад».


- Ирландия в воскресенье (Ирландия)


«Используя свидетельства очевидцев от режиссера, агентов и даже убийц, Томас идет туда, куда раньше ходили немногие писатели - в Моссад, безжалостное и сверхсекретное разведывательное управление Израиля».


- Максим


«Это важное чтение для всех, кто интересуется Ближним Востоком и мировыми делами».


- Аль-Васат (Саудовская Аравия)


«Томас тщательно документирует темный мир шпионов и тайных операций. Любителям шпионажа понравится каждая страница ».


- Список книг


«То, что он говорит, всегда зловещее, но никогда не осуждает. Это то, что делает эту книгу одной из самых надежных в мире секретной разведки ».


- европейский (Испания)


«Захватывающее чтение с множеством тревожных откровений».


- FHM


«Впервые показывает, что правда слишком часто превышает все фантазии, которые привлекает Моссад».


- Bolton Evening News (Великобритания)


ЗАМЕЧАНИЯ ПО ИСТОЧНИКАМ


У меня был доступ к достаточно высокому уровню в израильском разведывательном сообществе, чтобы сделать этот отчет авторитетным. Как и в случае с моими предыдущими книгами, я подошел к теме «Моссад» без всякого багажа. Я использовал информацию, которую предоставляли ее члены, так же, как любой писатель, имеющий дело с разведывательной службой: проверял, проверял, проверял.


Было записано около восьмидесяти часов воспоминаний, включая неоднократные интервью с людьми, прямо или косвенно связанными с Моссадом. Другие были с людьми, которых Моссад пытался убить. Среди них были Лейла Халед, получившая известность во время серии угонов самолетов ООП в 1970-х годах, и Абу аль-Аббас, который организовал угон « Ахилла Лауро», в котором искалеченный американский еврейский пассажир был сброшен через борт. круизный лайнер к его смерти. Я встретился с ними в мае 1996 года в городе Газа, где им было разрешено посетить Израиль в рамках его сближения с ООП. Я также разговаривал с Ясиром Арафатом, который когда-то был главной целью убийства Моссада.


Я познакомился с написанием статей по вопросам разведки в 1960 году, когда работал с Чепменом Пинчером, в то время ведущим британским писателем по этой теме. Мы оба работали в лондонской « Дейли экспресс» . Ряд наших историй - в частности, разгром британской разведки Берджесса и Маклина - помог изменить представление о том, как следует сообщать о подобных вещах. Эту позицию я старался придерживаться в таких книгах, как « Путешествие в безумие», «Понтифик» и « Хаос под небесами». Черная книга ЦРУ, "Секреты и ложь" и " Тайные войны" ; последнее название опубликовано издателем этой книги.


Я сообщал о секретных войнах разведки, которые ведутся против Ирана, Ирака, Сирии и Афганистана, областей, в которых Моссад по-прежнему принимает непосредственное участие. Я также много писал об отношениях Моссада с Ватиканом. Мои личные контакты со Святым Престолом были полезны при проведении дальнейших интервью для этой книги.


В 1989 году я был в Китае в разгар студенческих волнений. В очередной раз я стал свидетелем махинаций спецслужб и заметил руку Моссада по поводу его обеспокоенности тем, что экспорт Китая оружия как в Иран, так и в Ирак может представлять серьезную угрозу для Израиля. Я продолжил писать о роли Моссада в персидской иракской войне и после советского коммунизма.


В августе 1994 года мне позвонил Цви Шпильманн. Шпильманн - своего рода легенда в Израиле: он достойно сражался в Войне за независимость и создал Израильскую United Film Studios. Он снял множество фильмов, многие из которых являются совместными голливудскими фильмами. Шпильманн спросил, могу ли я написать и представить документальный фильм о Моссаде. Он заверил меня, что у меня будет полная свобода действий, что единственным ограничением в отношении информации, которую я получаю, будут вопросы, которые я задаю для ее получения; чем больше я просил, тем больше узнаю.


Я обнаружил, что, кроме книг Виктора Островского и работ Ари Бен-Менаше, о Мосаде было очень мало почитать в плане достоверной информации. Это резко контрастировало с ЦРУ, работе которого посвящено около двухсот книг. В британской секретной разведывательной службе их около пятидесяти, и аналогичные цифры печатаются для КГБ, а также немецких и французских спецслужб. Но проверка их содержимого показала, где были пробелы в тайных войнах, которые они вели. Стало ясно, что Моссад может заполнить многие из них.


Во время поездок в Израиль, в том числе по поручению британского канала Channel 4, процесс интервью был таким же, как и любой другой. Временные рамки истории, которую мои собеседники должны были рассказать, первоначально охватывали странный период, где-то между недавней историей и исчезающими воспоминаниями. Постепенно, по мере того, как мы узнавали друг друга, и их рассказы приближались к настоящему времени, они становились более конкретными, лучше запоминали мелочи - кто что сказал, когда и где.


Стало ясно, что даже те, кто помогал основать Моссад, живо помнят период, который был частью их живой истории - и который никогда не пересказывался с их точки зрения. Самое главное, что они могли связать те прежние времена с сегодняшним днем. Например, когда они определили роль Моссада в последние дни правления шаха Ирана, они перевели ее как корень нынешнего бедствия исламского фундаментализма. Когда они раскрыли причастность Моссада к Южной Африке, они смогли сопоставить это с сегодняшней ситуацией в этой стране. Снова и снова они показывали, как прошлое было частью настоящего Израиля; как Моссад преодолел разрыв между тем и сейчас.


Они показали, что легенды, приписываемые Моссаду, теряют свою значимость по сравнению с тем, что произошло на самом деле. Я помню, как Рафаэль Эйтан посмеивался и сказал: «Почти каждый опубликованный факт о поимке Эйхмана - чистая чушь. Я знаю, потому что я - человек, который схватил его ».


Во многих отношениях Эйтан и его коллеги превратили мифы в убедительную реальность. Они просили меня сделать не меньше.


Слушая Эйтана, его достижения казались неисчерпаемыми, как и его энергия. Он вел большую секретную войну. Человек с бесконечным видением, все, что он просил, - это прожить достаточно долго, чтобы увидеть день, когда Израиль действительно будет в мире. В октябре 2008 года Эйтан заявил немецкому журналу, что президент Ирана Ахмадинежад должен быть похищен и предан суду в Гаагском трибунале по военным преступлениям. Эйтан был тогда главой Партии пенсионеров в израильском кнессете.


Я быстро понял, что среди моих собеседников были отдельные и резкие лагеря. Были люди «Иссер Харел» и люди «Меир Амит», и презрение, которое каждый испытывал к другому, не ослабевала с годами. Я чувствовал, что ни одна из сторон никогда не успокоится.


Это привело к дополнительной проблеме: взвесить акцент на их информации. Мои собеседники тоже находятся в гонке со временем. Такие люди, как Меир Амит, находятся на закате своей жизни. К его чести, он был готов терпеть длительные интервью и повторяющиеся вопросы. Свой последний он пожаловал вскоре после того, как вернулся из Вьетнама, куда он отправился, чтобы из первых рук узнать о том, как Вьетконг часто перехитрил американскую разведку во время войны во Вьетнаме.


Одно из самых интересных интервью было с Ури Саги. Он сидел в офисе Цви Шпильмана и откровенно говорил на такие разные темы, как необходимость для Израиля прийти к соглашению с Сирией и проблема, с которой он иногда сталкивался с «заданием» Моссаду, когда он был главным главнокомандующим израильской разведки.


Дэвид Кимче редко терял бдительность, настаивая на том, чтобы заранее увидеть все вопросы. Тем не менее, он поделился важной информацией о своем личном отношении к людям и событиям. В моей вечной памяти о нем было то, как он кормил свою собаку, элегантно подрывая доверие к тем, кто не соответствовал его собственным стандартам.


Яаков Коэн открыл мне свой дом - свое сердце и разум. Мы просидели много часов в кибуце, где он сейчас живет, поскольку он вспомнил, что он сказал и чувствовал в то время. В качестве примера он один мог вспомнить страх и раскаяние, которые он испытал при убийстве своего первого человека. Его реакция резко контрастировала с чувствами Рафи Эйтана по поводу убийства.


Йоэль Бен Порат обладал менталитетом адвоката, имея дело только с фактами и не торопясь делать предположения. Во многих случаях ему удавалось заполнить пробелы, оставленные историей. Реувен Мерхав был источником информации о позиции Моссада в рамках израильской политики.


Среди израильских журналистов, с которыми я разговаривал, следует особо упомянуть двух. Алекс Дорон был готов рассказать об израильской разведке откровенно и свежо. Его поддержка была ценна. С другой стороны, Ран Эделист, который был привлечен Каналом 4 в качестве исследователя для телевизионного фильма, который я должен был показать на «Моссаде», часто ходил по офису в студийном комплексе Цви Шпильмана, настаивая на том, что было бы «неуместно» давать « полная информация »во многих случаях. Иногда казалось, что его больше заботит то, чего не должно быть в программе, чем то, что должно быть. Во время некоторых собеседований, которые он посетил, он часто перебивал собеседников, чтобы предупредить их «быть осторожными». К счастью, мало кто прислушался к его совету. Независимо от Рана Эделиста я встречался с другими сотрудниками израильской разведки, которые были открыты при том понимании, что они не будут напрямую цитироваться.


Они пригласили меня к себе домой; Я познакомился с их семьями и кое-что узнал об их личной жизни; это было напоминанием о том, что шпионы не живут в одном измерении. Я до сих пор помню, как завершил длинное интервью с бывшим катса, который рассказал о том, как он убивал. Внезапно он огляделся на удобную гостиную с видом на библейский пейзаж, глубоко вздохнул и сказал: «Этот мир - не этот мир».


Слова остались со мной. Я думаю, что он имел в виду, что по сравнению с его прежней работой, за пределами обычных ритмов и проявлений жизни, тьма и угроза никогда не покидали его. Я обнаружил это у нескольких других, с которыми я разговаривал.


Это было отрезвляющим напоминанием о том, что мир разума, как святой Павел мельком видел небеса, слишком часто действительно «виден сквозь темное стекло».


ПЕРВИЧНЫЕ ИНТЕРВЬЮ


Меир Амит


Эдвард Кимбел


Хаим Коэн


Дэвид Кимче


Надя Коэн


Отто Кормек


Яаков Коэн


Генри МакКоннаки


Уильям Кейси


Ариэль Мерари


Уильям Колби


Реувен Мерхав


Рафаэль Эйтан


Дэнни Нагье


Цви Шпильманн


Йоэль Бен Порат


Иссер Харель


Ури Сагуй


Эмери Кабонго


Симон Визенталь


ГАЗЕТЫ И ЖУРНАЛЫ


Daily Express, Лондон


Лос-Анджелес Таймс


Daily Mail, Лондон


"Джерузалем пост"


Daily Telegraph, Лондон


Санди Таймс, Лондон


Нью Йорк Таймс


ОРГАНИЗАЦИИ


Архив Пальмах, Израиль


Библиотека Ассоциации прессы, Лондон


Государственный архив, Лондон


Библиотека, Тринити-колледж, Дублин


Национальный архив, Вашингтон


Секретные архивы, Государство Ватикан


Публичная библиотека Нью-Йорка


Архив, Глилот, Израиль


ВЫБРАТЬ БИБЛИОГРАФИЮ


Эйджи, Филипп. Внутри компании: Дневник ЦРУ . Хармондсворт, Англия: Penguin Books, 1975.


Аллон, Игаль. Щит Давида. Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1970.


Байнерман, Джоэл. Внутри секретных операций ЦРУ и израильского Моссада. Нью-Йорк: SPI Books, 1991.


Бэмфорд, Джеймс. Дворец головоломок: отчет о самом секретном агентстве Америки. Бостон: Хоутон Миффлин, 1982.


Бар-Зоар, Мишель. Бен-Гурион, Биография. Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1977.


———. Шпионы в земле обетованной. Лондон: Дэвис-Пойнтер, 1972.


Бен-Порат, Йешаягу и др. Энтеббе Спасение. Нью-Йорк: Delacorte Press, 1977.


Бен-Шауль, Моше, изд. Генералы Израиля. Тель-Авив: Адар, 1968.


Блэк, Ян и Бенни Моррис. Секретные войны Израиля. Лондон. Хэмиш Гамильтон, 1991.


Блюменталь, Сид и Харви Язиджиан, ред. Правительство от Gunplay: теории заговора убийства от Далласа до наших дней. Нью-Йорк: Перстень, 1976.


Бжезинский, Збигнев. Власть и принцип: воспоминания советника по национальной безопасности, 1977–1981 гг. Нью-Йорк: Фаррар, Штраус и Жиру, 1983.


Руководство ЦРУ для Никарагуа: Психологические операции в партизанской войне. Нью-Йорк: Винтажные книги, 1985.


Клайн, Рэй С. ЦРУ при Рейгане, Буше и Кейси. Вашингтон, округ Колумбия: Книги Акрополя, 1981.


———. Секреты, шпионы и ученые: план существенного ЦРУ. Вашингтон, округ Колумбия: Книги Акрополя, 1976.


Клайн, Рэй С. и Йонах Александр. Терроризм: советские связи. Нью-Йорк: Крейн Руссак, 1984.


Константинидес, Джордж К. Разведка и шпионаж: аналитическая библиография. Боулдер, Колорадо: Westview Press, 1983.


Коупленд, Майлз. Игра Наций. Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1969.


———. Настоящий шпионский мир. Лондон: Сфера Книги, 1978.


Дьякон, Ричард. «C» - Биография сэра Мориса Олдфилда. Лондон: Макдональд, 1985.


Декель, Ефраим. Шай: Подвиги разведки Хаганы. Тель-Авив: Йоселефф, 1959.


-. История британской секретной службы. Лондон: Гранада, 1980.


Де Сильва, Пер. Sub Rosa: ЦРУ и использование разведки. Нью-Йорк: Times Books, 1978.


Добсон, Кристофер и Рональд Пейн. Словарь шпионажа. Лондон: Харрап, 1984.


Даллес, Аллен. Искусство интеллекта. Вестпорт, штат Коннектикут: Greenwood Press, 1977.


Айзенберг, Деннис, Ури Дан и Эли Ландау. Мейер Лански: Могол мафии. Лондон: Книги корги, 1980.


———. Моссад: секретная разведывательная служба Израиля изнутри. Нью-Йорк: Перстень, 1979.


Илон, Амос. Израильтяне: основатели и сыновья. Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1971.


Фараго, Ладислас. Сжечь после прочтения. Нью-Йорк: Макфадден, 1963.


Гилберт, Мартин. Арабо-израильский конфликт. Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1974.


Голан, Авиезер и Дэнни Пинкас. Шула, кодовое имя Жемчужина. Нью-Йорк: Delacorte Press, 1980.


Груссар, Серж. Кровь Израиля. Нью-Йорк: Уильям Морроу, 1973.


Галли, Билл, с Мэри Эллен Риз. Нарушение крышки. Нью-Йорк: Уорнер Букс, 1981.


Хейг, Александр М. Младший. Предостережение: Реализм, Рейган и внешняя политика. Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1984.


Харел, Иссер. Дом на улице Гарибальди. Лондон: Андре Дойч, 1975.


Харрис, Роберт и Джереми Паксман. Высшая форма убийства. Лондон: Триада / Гранада, 1983.


Хасвелл, Джок. Шпионы и мастера шпионажа: краткая история разведки. Лондон: Thames & Hudson, 1977.


Хенце, Пол Б. Заговор с целью убийства Папы. Лондон: Крум Хелм, 1984.


Лакер, Уолтер, изд. Израильско-арабский читатель. Нью-Йорк: Бантам, 1969.


———. Борьба за Ближний Восток: Советский Союз и Ближний Восток 1948–1968. Лондон: Рутледж и Кеган Пол, 1969.


Лотц, Вольфганг. Шпион шампанского. Лондон: Валлентин Митчелл, 1972.


МакГихи, Ральф В. Смертельные обманы: мои 25 лет в ЦРУ. Нью-Йорк: Публикации на площади Шеридан, 1983.


МакГи, Джордж. Посланник в Среднем мире: приключения в дипломатии. Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1983.


Меир, Голда. Моя жизнь. Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1975.


Моисей, Ганс. Тайная служба Центрального разведывательного управления. Маклин, Вирджиния: Ассоциация бывших офицеров разведки, 1983.


Нефф, Дональд. Воины в Суэце: Эйзенхауэр переносит Америку на Ближний Восток. Нью-Йорк: Linden Press, 1981.


Предложи, Иегуда. Операция «Гром»: рейд на Энтеббе, собственная история израильтян. Хармондсворт, Англия: Penguin Books, 1976.


Островский Виктор. Путем обмана. Нью-Йорк: Издательство Св. Мартина, 1990.


———. Другая сторона обмана. Нью-Йорк: HarperCollins, 1994.


Пауэрс, Томас. Человек, который хранил секреты: Ричард Хелмс и ЦРУ. Нью-Йорк: Кнопф, 1979.


Рабин, Ицхак. Воспоминания Рабина. Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1979.


Ричельсон, Джеффри Т. Разведывательное сообщество США. Кембридж, Массачусетс: Баллинджер, 1985.


Сет, Рональд. Палачи: История Смерша. Нью-Йорк: Tempo Books, 1970.


Смит, Колин. Портрет террориста. Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1976.


Стерлинг, Клэр. Сеть террора: тайная война международного терроризма. Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1981.


Стивенс, Стюарт. Мастера шпионажа Израиля. Лондон: Hodder & Stoughton, 1981.


Стивенсон, Уильям. 90 минут в Энтеббе. Лондон: Bantam Books, 1976.


Стоквелл, Джон. В поисках врагов: история ЦРУ. Нью-Йорк: У.В. Нортон, 1978.


Тиннин, Дэвид Б. Hit Team. Бостон: Литтл, Браун и компания, 1976.


Талли, Эндрю. ЦРУ: Внутренняя история. Нью-Йорк: Уильям Морроу, 1961.


———. Супер шпионы: больше секретов, сильнее, чем ЦРУ. Нью-Йорк: Уильям Морроу, 1969.


Запад, Найджел. Вопрос доверия: MI5 1945–72. Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1982.


———. MI5: Операции британской службы безопасности 1909–1945. Лондон: Триада / Гранада, 1983.


———. MI6: Операции британской секретной разведывательной службы 1909–1945. Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1983.


Визенталь, Симон. Убийцы среди нас. Лондон: Уильям Хайнеманн, 1967.


ПОКАЗАТЕЛЬ


Индекс, появившийся в печатной версии этого заголовка, не соответствует страницам вашей электронной книги. Воспользуйтесь функцией поиска на своем устройстве для чтения электронных книг для поиска интересующих терминов. Для справки термины, которые появляются в печатном указателе, перечислены ниже.


Аббас Махмуд

Abdalate, Али

Абдулла Абу

Абдулла II (иорданский король)

Abithol, Феликс, и попытался похищения Умару Dinko

Абрамс, Эллиот

Абу - Грейб

А.Х. аль-Масри бригадами (радикальная группа)

Абу-Шариф, Bassam Акилле Лауро угон «Адам (Сотрудник Моссада) Адамс, Джерри «Адлер» (агент Моссада) и незаконный оборот ядерных материалов Адлер, Реувен Адмони, Наум


и ядерный реактор Аль-Тувейта (Ирак), разрушение

и убийство Булла,

Бакли

и Дикко, попытка похищения

поддельных британских паспортов

и разоблачение Димоны Герреро

и Иран, продажа оружия

Ирангейту (оружие для заложников)

и убийство Иоанна Павла II покушение

и Максвелл в

роли директора Моссада

и дело Мерфи / Хиндави

и Мустафа (командир отряда 17), нацеливание

и проникновение ООП, программное обеспечение

Полларда

и Промиса

и сексуальные провокации, а также похищение

Соуэна

и Вануну


Африке


Арабские террористы,

Кастро и

Китайская секретная разведывательная служба (CSIS)

MI6,

КГБ и

Моссад, а также

самый мощный арсенал оружия массового уничтожения в

Израиле и отношениях с Израилем, видят также Южную Африку.


Африканский национальный конгресс (АНК)

Агджа, Мехмет Али


и покушение на Иоанна Павла II

и Серых волков (турецкая террористическая группа)


Ахмадинежад Махмуд (президент Ирана)

Aitken, Джонатан

Akhther, Саид

Аль-Аббас, Абу, и Акилле Лауро угон Аль-Абрам Еженедельная газета Аль-Али, Наджи аль-Асад, Башар аль-Асад, базилик аль-Асада, Хафеза Аль Бригада мучеников Аксы аль-Аззави, Хикмет Мисбан Олбрайт, Мадлен аль-Фейсал, принц Саудовской Аравии аль-Фавваз, Халид аль-Файед, Доди


смерть


аль-Файед, Мохамед Альфорд

Сидней

Альгемене Инлихтинген-ан Veiligheidsdienst (AIVD - голландская служба безопасности)

Ядерный реактор Алжира аль-Хамед (корабль) Аль-Хасан ибн аль-Хатам Институт Аль-Хибид, Абу (Моссад катса) Аль-Химайя Алибек, Кен (он же Камовтжан Алибеков) Алибранди, Гаэтано (архиепископ) Элисон, Руперт аль-Джазира (телеканал) аль-Курди, Ашраф Аллен, Ричард Аллон, Игаль и ядерный потенциал Израиля аль-Манар (телеканал) аль-Масри, Абу Мохаммед аль-Масри, Халед аль-Массари, Мохаммед аль-Мешад, Яхья,


покушение


Аль-Мухаджирун (радикальная группировка) Аль-Кабас газета Аль-Каида


филиалы

присоединяются к

атакам " Хезболлы" . см. терроризм

аз-Заркави, Абу Мусаб. см. аз-Заркави, Абу Мусаб

аз-Завахири, Айман. см. план аль-Завахири, Аймана

и Хиросимы Америки,

Бен Ладен, Усама. см. Бен Ладен,

ячейки Усамы в Великобритании . см. DVD « Операция по

борьбе с наркокартелями / отмыванием денег»

о том, как производить бомбы.

Инвестиции в американские компании,

предвидевшие атаки кидонов

и

глобальную священную войну саммита G8

Хусин, Азари. см. Хусин, Азари

в Ирландии

Исламский фундаментализм

и джихад. см. джихад

в Латинской Америке

и связи с популярными членами Мексики, пытки сети

«Мустафа» (оперативник Аль-Каиды)

в Британии

Новый джихад

как новый крестный отец терроризма

и ядерного оружия /

архивы ОМУ Моссада / мониторинг

предупреждений Моссада для United Управление пенсионного обеспечения штатов

и Пакистана вербовка джихадистов Революционная армия (EPR) и Саудовская Аравия крадут вирус оспы Смена власти в нападениях смертников / террористы поддерживают террористов, перевозят и допросят тренировочные лагеря и веб-сайт (ы) войны с терроризмом


аль-Кардави, доктор Юсуф

аль-Рантиси, Абдель Азиз

аль-Шараа, Фарук

аль-Вазир, Халил, убийство

аз-Заркави, Абу Мусаб

аль-Завахири, Аймана

аль-Звай, Мохаммеда Абдул Касима

Американо-израильский комитет по связям с общественностью (AIPAC)

«Американская Хиросима»,

Амин

Амит, Меир


арабские информаторы,

Центральная Африка,

Коэн,

тайная дипломатия

и LAKAM (Бюро научных связей),

Лотц

и МиГ-21, приобретение в

качестве директора Моссада

операции «Ноев ковчег»

по сексуальной ловушке, A


Amnesty International

Andabo, Ниссим

Андерсон, Джеймс

Андропов, Юрий

Энглтон, Джеймс Хесус

Аннан, Кофи

Анн-Мари Мерфи / Незар а Хиндави

годовые бюджеты разведки

Антидиффамационная лига (АДЛ)

Араб


национализм

террористические группы

молодежи, важность


Арафат, Суха

Арафат, Ясир


по мере того, как цель убийства

становится радикальной,

как халиф

ЦРУ, борьба с

неудачей в достижении Палестинского государства

Силы 17

и ФАТХ, болезнь и смерть

Саддама Хусейна, а также Интифада и пропавший без вести Палестинская администрация финансирует Моссад и ООП противодействие соглашению между ООП и Израилем (соглашение Осло) и Компьютерная программа Promis и отношения с правительством Тэтчер и отношения с Шароном и отношения с Соединенными Штатами и отношения с Ватиканской сексуальностью


Архиепископ Туту

Арчер, Джеффри

Аргов, Шломо, убийство

Ариаса, Иносенсио

Армитиджа, Ричарда

Арратибеля, Хавьера и убийства незаконного оборота ядерных материалов


Наджи Аль-Али

Шломо Аргов

Мехди Бен-Барка

Джеральд Булл

Команда ИРА

Абу Джихад

Алан Кидгер

Роберт Максвелл

Яхья Аль-Мешад

Моссад и

Ицхак, Рабин

Али Хассен Саламе

Мухаммад Тамими

Халил Аль-Вазир


Асват, Харун Рашид Атавариус, дело Atlantic Storm Atlas Elektronik Atta, Мохамед Австралийская служба безопасности и разведки (ASIS) Авив, Юваль Авали, Галеб Айяд, отец Иди Аялон, Ами Азиз, Тарик Азнар, Хосе Мария (премьер-министр Испании)


Баашат, генерал-майор Дэвид Бен

Баас Партия

«Бэкон, Джордж» (агент Моссада)

Баер, Роб

Бахонар, Мохаммед-Реза

Байг, Имтаз

Байнерман, Джоэл

Бейкер, Norman

Bank Lambert

Bank of Credit and Commerce International (BCCI)

Барад , Джейкоб, как контролер Моссада Исмаила Сована

Барак, Александр


Умару Дикко, попытка похищения

Learjet, перехват Израилем


Барак, Эхуд

Барби, Клаус

Барбути, Ибсан

Барнаби, Фрэнк

Бассон, доктор Воутер

Батихи, Самих

Бэй оф Пигс

Базофт, Фарзад


Допрос Джеральда Булла и казнь

«Бус, Барри» (киллер Моссада) и покушение на Халида Мешала


Бердман, Милт

Беккет, Маргарет

Бегин, Менахем


Иерусалим: план интернационализации в

качестве премьер-министра

как террориста, ставшего миротворцем


Взрыв в аэропорту Бейрута (штаб-квартира морской пехоты США)

Бенаме, Кемаль

Бен-Ами, Шломо

Бен-Гурион, Давид


Католическая церковь

и похищение Адольфа Эйхмана

и ядерный потенциал Израиля

МиГ-21, приобретение

и Моссад в

качестве премьер-министра

похищение Шумахера


Бен-Менаше, Ари


Нападение на дело Анн-Мари Мерфи и Незара Хиндави,

смерть доктора Келли

и смерть принцессы Дианы и Доди

Разоблачение Димоны Оскара Герреро

Иран, продажа оружия

Роберту Максвеллу

и Амираму Нир

ОРА (холдинговая компания) Прибыль от войны и программное обеспечение Promis программа


Бен-Тов, Шерил,


и сексуальной ловушкой

Похищение Мордехая Вануну


Бернштейн, Карл

Бхутто, Беназир

бен Ладен, Мохаммед

бен Ладен, Усама


Во время афганской войны

якобы искажаются слова пророка и террористов

Аль-Каиды

и американских

бомбардиров Хиросимы , завербованных

в ходе личной охоты Буша для решения

проблем со здоровьем.

Герой поклонения

встречается с Ханом и его соратниками,

а также 11 сентября. см. замороженные личные активы 11 сентября, возможно, погибшие в результате землетрясения, молится за смерть Ариэля Шарона, поскольку радикальные / фанатичные записи / наблюдения / речи / записи Отношения с Китаем остаются серьезной угрозой, которую ищут, и Талибан ведет войну против Соединенных Штатов


бен Ладен, Осман

бен Ладен, Саад

Биннет, Макс

биохимическое оружие / оружие биологической войны

биохимический шпионаж

Биопрепарат (главное агентство Советского Союза по биологической войне)

Бирстинги, доктор Мартин

Блэк Сентябрь


и убийство Саламе

и убийство посла США в Судане

Force 17. см. покушение на Арафата, Ясера

и Меира

, кидон Моссада

и резню на Олимпийских играх в Мюнхене, см. также Саламе, Али Хассен


Черный четверг

Блэр, сэр Ян (комиссар полиции Великобритании)

Блэр, премьер-министр Тони

Блэр правительство


внедрен исламскими экстремистами,

присоединяется к Бушу в войне в Ираке / вера в ОМП


Бликс, Ганс

БНД (немецкая разведка)

Болтон, Джон

Бонте, Луи

Бокаи, Яа

БОСС (служба безопасности ЮАР)

Бота,

П.В. Бушарин, капитан Кристоф

Бушики, Ахмед

Бутраб, Аббас

Бреммер, Пол

Бреннеке, Ричард

Бреннер, Мила

Брайан, граф

британская разведка


и

убийство группы ИРА в Центральной Африке

MI5. см. MI5

MI6. см. скандалы спецслужбы MI6

SAS


Браун, Дез

Бжезинский, Збигнев

Бакли, Уильям «Билл»,

Бухари, Мухаммед и попытка похищения Умару Дикко

Булера, Грегори

Болгар, и попытка убийства Иоанна Павла II

Булл, Джеральд


убийство

и суперпушка Ирака см. также Space Research Corporation


Бык, Michael

Bundesamt Fur Verfassungschatz (BFV) (немецкая разведка)

Bundes Nachriten Dienst. см BND

бюро научных связей (LAKAM)


экономический, научный и технологический шпионаж

и ядерный потенциал Израиля

и Джонатан Поллард


Баррелл, Пол

Берджесс, Гай

Берджесс, доктор Майкл

Бернс, Николас

Буш / Блэр


соглашение о шпионаже за Азнаром

одобрение центров допросов

оправдание вступления в войну

потерпеть поражение в союзе с Израилем в войне в Ливане


Администрация Буша (Джорджа У.)


Подразделение по нападению на район Дамаска

«Мега» (агент Моссада), ФБР охотится за

Пакистаном как предполагаемый союзник,

раскрывает подробности террористических угроз

поддерживает Саудовскую Аравию


Буш, Джордж Герберт Уокер


и встреча с ракетами " Нир"

и "Скад" по Израилю.


Буш, Джордж Уокер


и бен Ладен

проигнорировал угрозу безопасности,

и Война в Ираке,

озабоченная убийством Саддама Хусейна,

предложила использовать ядерное оружие в Иране

и Войну с терроризмом

и соглашение об ОМП с Каддафи

и ОМП, накопление запасов Саддамом Хусейном


Деловой возраст


журнал


Батлер-Слосс, баронесса Елизавета Путем обмана (Островский)


халифат, отмена

Кальви, Роберто

Камерон, Карл (репортер Fox News Channel)

Кэмпбелл,

Соглашение Аластера Кэмп-Дэвида / Мирные соглашения

Канады и отношения с Израилем

«Шакал Карлос» (Ильич Рамирес Санчес)

Кармен, Джордж

Касароли, Агостино (кардинал)

Кейси, Уильям


как директор ЦРУ

и Израиль


Кастро, Фидель


Покушение ЦРУ на попытки

кубанизации Африки

и шпионская тактика


Католическая церковь. см. Ватикан

Chalabi, Ahmad

Chantiers de Construction Mécanique de Normandie (CCM) и израильские канонерские лодки французского производства

Чарльз, принц Уэльский

Чебриков, Виктор Иран, продажа оружия

Чейни, Ричарду

Че-Ву, доктору Ри

Чайна


продажа оружия Ирану

продажа оружия Ираку

продажа оружия Саудовской Аравии

и производство биологического оружия / ОМУ

и

взрывчатых веществ в Центральной Африке

КГБ и

Моссад, а

также кражи Джонатана Полларда в пользу

общественной безопасности

отношения с Хезболлой


Китайская секретная разведывательная служба (CSIS)

Ширак, Жак


и дело Мерфи / Хиндави

и санкции ООН в отношении ОМУ


Кристофер, Уоррен

ЦРУ


«Предполагаемая» чрезмерная зависимость от электронного наблюдения со стороны

попыток убийства,

бен Ладена

и биохимических веществ.

Кейси как директор

Хиллари Клинтон, заинтересованный в

Центрах контртеррористической разведки (CTIC)

и тайной дипломатии,

оценивает разведку

и саммит G8

Госса как директора

израильского экономического, научного и технологического шпионажа

тактика допросов и пытки

Израиля, шпионаж

и оправдание войны

и Куса,

и

ошибки контроля над разумом

Программа MK-ULTRA

и Мосад

и Мугние

и отношения разведки Пакистана

защищают президента Буша на саммите,

репутацию

и отношения с Сирией

Саламе как связным с

Тенетом. директор по

войне за территорию с ФБР

недоукомплектовывает

Ватикан, партнерство с См. также разведка США


Сибин, Камилло

«Синди» (агент Моссада)

Кларк, Питер

Кларк, Ричард (контртеррористический «царь» Клинтона)

Классовая война (группа анархистов)

Клинтон, Билл


игнорировал угрозу безопасности со

стороны Моссада и связной с Моникой Левински

ООП / израильским соглашением (Соглашение Осло),

сексуальные действия


Клинтон, Хиллари


и сексуальная активность Билла Клинтона

и президентская кампания 2008 года

и Винс Фостер


Администрация Клинтона


создает ЦРУ CTIC

и ФБР, охотящиеся за « Мегой » (агент Моссада)

и потенциальным заговором с целью убийства.


Коэн, Эли

Коэн, Хаим


возобновление суда над Христом


«Коэн, Лия», Абдулла Зейн, попытка убийства

Коэна, Надии

Коэн, Яакова

Колби, Уильяма, Комитет

разведки Колумбии (DAS)

по точности освещения Ближнего Востока в Америке (КАМЕРА)

коммунизм, крах

Конференции президентов основных еврейских организаций

Непрерывность Ирландской республиканской армии (CIRA)

Кук, Алистер

Кук, Робин

Коупленд, Майлз

Контртерроризм

Крюше, Педро

Куба


Кубанизация Африки

DGI (служба безопасности)


Кубинский ракетный кризис


Даган, Меир


и Абдул Хан / ассоциирует

и советы Ольмерты

и убийства

и биооружия

стулов кризисной встречи по поводу оружия массового уничтожения в Иране

предпочитают не ввязываться в принцессе Диане Дознания

сталкивает опасности террористов / терроризм

и смерти Ариэль Шарон

идет после Хатами

в IDF

и иранский WMD

знании истинная идентичность Меги

ведет Моссад в будущее,

поскольку директор Моссада

ведет переговоры в Лондоне с другими по поводу оружия Каддафи

и операции «Оверт». см. операцию «Оверт»

и операцию «Санберст»,

и мнение оценок DST

ставит под сомнение исход выборов в Палестине.

Отношения с Госсом (директор ЦРУ)

едет в Китай для дипломатического

предложения для администрации Буша,

ошеломленной победой ХАМАСа

отношениями с MI5 и

отчетами MI6 о смерти доктора Келли

и война в Ливане


Дейли, Джанет

Дамаскус

Дэвис, Джанет

Дэвис, Николас


ОРА (холдинговая компания)


Дэвис, доктор Кристофер

Даян, Моше

де Борхгрейв, Арно

де Голль, Шарль


Израиль, эмбарго на поставки оружия

и убийство Мехди Бен-Барки


Уважаемый, Ричард Биллинг

Дефенс Системз Лимитед (DSL)

Декель, Офер

дель Понте, Карла и Абдулла Зейн, попытка убийства

де Менезеса, Жана Шарля,

Министерство внутренней безопасности,

12

Дершовиц, Алан М.,

DGSE (французская разведывательная служба)

Диана, принцесса Уэльс


смерть

Моссада и см. также Чарльза, принца Уэльского; аль-Файед, Доди


Дихтер, Ави

Дикко, Умару, попытка похищения

Управления по надзору за территорией, (DST)

Джереджян, Эдвард П.

Дорон, Алекс

«Дов» (агент Моссада)

Даунинг, Уэйн

Дроми, Ури

Дуба, Али Исса

Даллес, Аллен

Дюмон, Лионель

Дзвиш, Станислав


экономический шпионаж. см. в разделе « Бюро научных связей»; Моссад

Эделист, Ран

Египет


Моссад и

Братья-мусульмане и

война Судного дня


Эйхман, Адольф, похищение, суд и казнь

Эйланд, Гиора Эйлат (израильский эсминец), потопление Эйлтса, Герман Эйтан, Рафаэль «Рафи»,


и Арафат в

качестве советника Бегина по терроризму в

качестве директора Бюро научных связей

и Кастро

и Димона, инспектирование

похищения Адольфа Эйхмана

и связи между Хезболлой и ирландскими террористическими группировками,

а также ядерный потенциал Израиля в качестве

заместителя Моссада по операциям

и возмездие за массовое убийство на Мюнхенской Олимпиаде в

качестве пенсионеров. Министр

и Джонатан Поллард

и программа

Promis Убийство Али Хассена Саламе

и вербовка / обучение кидона

и Соединенные Штаты


Эквелла,

электронный почтовый ящик Ив (EDLB)

«Эли» (агент Моссада) и архиепископ Луиджи Погги

Эрб, Ирит

Эрман, Уильям

Эшколь, Леви


Канонерские лодки французской постройки


ETA (испанская террористическая группа)

«этническая бомба»,

европейские анархические группы

Европейский трансурановый институт

Эвен, профессор Узи,

взрывоопасные снаряды (EFP),

Отдел внешних связей (ERD)


Департамент по связям с иностранными государствами

Разведка Двенадцать (поддерживает связь с Моссад)

RESH (подразделение по связям с разведывательными службами)

SIM (подразделение специальной помощи)


Фадлаллах, Шейх, Мухаммад Хусейн

ФБР


и израильский шпионаж

и "Мега" (агент Моссада в администрации Клинтона / Буша),

и "Нумек"

и война за территорию с ЦРУ


Сравнение и устранение с помощью лицевого анализа (FACES)

Сокольничий, лорд

FARC (колумбийская террористическая группа)

Фаррелл, Майрид, убийство

Фатха

Фейта, Дугласа, Дж.

Файнштейна, Моше (Мосад катса) Фетцер

, Джеймс Х.

«Финклештейн, Матти» и покушение на убийство Абдуллы Зейна

Флетчера, Ким

Форд, доктора Ларри

Фостера, Винс

Франс


и смерть Арафата

и убийство Мехди Бен-Барки

DGSE. см. DGSE (французская разведывательная служба)

и ядерный потенциал Ирака

и Израиля, эмбарго на поставки оружия

Израилю и Израилю, поставки оружия

Израилю и Израилю, отношения с

Израилем и его экономический, научный и технологический шпионаж,

а также ядерный потенциал Израиля

Операция «Ноев ковчег»

SDECE (разведывательная служба)


Франклин, Ларри

Фри, директор

Фрей, Мадлен

Фрейер, Шай Фронтлайн (PBS), взрыв рейса 103 Pan Am, отчет о расследовании Фроста, доктор Стивен Фукс, Клаус


Каддафи, Муаммар


отношения с Северной Кореей

вменяемость

сексуальной активности

переходит на другую сторону

как цель убийства Моссад

добровольно отказывается от оружия массового уничтожения


Каддафи, Саиф уль-Ислам

Галлоуэй, Джордж

Гэннон, Мэтью

Гардинер, Николас

Гейлорд, Джеймс Э. Саммит G8 в

секторе Газа Жмайель, Башир Женевская конвенция Геншер, Ганс-Дитрих


Дело Анн-Мари Мерфи и Незара Хиндави


Германская Демократическая Республика (ГДР)

Германия


Bundesamt Fur Verfassungschatz (BFD) (разведывательная служба)

Bundesksriminal Amt (BKA) (разведывательная служба)

BundesNachrichtenDienst (BND) (разведка)

поддельные британские паспорта

kriminalamt (немецкий эквивалент ФБР)

и незаконный оборот ядерных материалов

Фракция Красной армии


Гейт, Ахмед Абдул (министр иностранных дел Египта)

Гидеон (герой Ветхого Завета)

«Гил» и убийство Фати Шкаки

Гиля, Иегуды

Гладникофф, Марианны

Глемп, Йозефа (кардинала)

глобальной разведки

«Голдберг, Солли», Абдуллы Зейна, покушения на убийство

Ювелир, лорд

Голдвассер, Эхуд (Уди)

Госс, Портер


поскольку

отношения директора ЦРУ с Даганом

работают с Даганом по захвату Хана и его соратников-ученых,

внезапная отставка


Горбачев, Михаил

Гор, Аль

Готтлиб, доктор Сидней,

штаб-квартира правительства по связям с общественностью (GCHQ)

Грэм, Билли

Великобритания


Отношения Арафата и Тэтчер с правительством,

а также биологическая и химическая война

подделали британские паспорта

и дело Мерфи / Хиндави с

ООП, отношения с

убежищем для исламских фундаменталистов, данные см. Также британской разведкой; MI5; MI6


Серые волки (турецкая террористическая группа)

Гросс, Теодор

Герреро, Оскар


и разоблачение Димоны из Австралийской службы безопасности и разведки (ASIS)


Гевара, Че

Первая война в Персидском заливе / Буря в пустыне


Последствия израильских

ракетных атак Скад


Война в Персидском заливе / Свобода Ирака

Гундерсон, Тед

Ган, Кэтрин

Гур, Мордехай


Хабингер, Юджин

Хадден, Джон

Хейг, Александр

Хайле Селассие, император Эфиопии

Халеви, Эфраим


Абдулла Зейн, покушение на

Ольмерта и его мнение о нем,

выносит предупреждение в своих мемуарах в

качестве директора Моссада.


Халпин, доктор Дэвид

Халуц, генерал-лейтенант Дэн

Хамас


действия против ООП желают

переговоров о прекращении огня с

конкуренцией с Арафатом

и ФАТХ,

а также интифадой

и израильским квартетом

и

лидерами похищений , покушениями на убийство

и

оценкой МИ-6 Моссад

побед на политических выборах в 2006 году


Гамильтон, Ли

Гамильтон, Уильям


Компания Inslaw

программа Promis


Хамза, Абу

Хансен, Роберт

Харари, Майкл

Харел, Иссер


и ЛАКАМ (Бюро научных связей) в

качестве директора Моссада

и похищения Шумахера


Харири, Рафик, убийство

Хашеми, Кира

Хасана, короля Марокко


и убийство Мехди Бен-Барки


Хайден, генерал Майкл

Хит, Тед

Хелмс, Ричард

Хермони, Авраам и ядерный потенциал Израиля

Херш, Сеймур М.

Хесснер, Марк

Хезболла (Партия Бога)


и долина Бекаа

и отношения с Китаем Продажа

Ираном оружия

и ирландским террористическим группам,

похищения людей

и террорист Имад Мугние


угон (самолет)


Аэропорт Энтеббе (Уганда) спасает

ООП

и террор см. Также 9/11; Башни-близнецы; Пентагон


Хиндави, незар


Амирам Нир и


Гитлер, Адольф

Хизб-а-Техиа (Партия освобождения Пакистана)

Хоффман, Брюс

Хофи, Ицхак


Ядерный реактор Аль-Тувейта (Ирак), разрушение

аэропорта Энтебе (Уганда), спасение в

роли директора Моссада

Али Хассена Саламе в качестве связного с ЦРУ


Horaj (Моссад информер)

гурий

дом Постоянная Комитет по разведке

Hucklesby, Уильям

Хьюман Райтс Вотч

Hunt, доктор Николас

Гусин, Азари

Хусейн, король Иордании


как шпион ЦРУ

Израиль, отношения с


Хусейн, Кусай

Хусейн, Саддам


попытка убийства против

поимки

шпионажа против боевых

отрядов

допрос

розысков о

мерах по предотвращению отравления, предпринятые

пропавшей удачей,

подготовка к суду,

публично одобряет

насилие в Индии при ядерных испытаниях , одержимость

оружием массового уничтожения и


Хусейн, Саджида

Хусейн, Удай

Хайман, бригадный генерал Йосси


«Иб» (агент Моссада) и незаконный оборот ядерных материалов

Ибрагим, отец

Идрис, Вафаа Али

Идрис, Васфия Али,

Империя

неверных

Infowar Inslaw

Институт биологических исследований

Институт политических исследований

Институт судебно-медицинских исследований

Международное агентство по атомной энергии International Currency Review Центры допросов Департамента международных связей (ILD) / тактика в Интернете, использование интифады


и программа Internet

Libyan Iinancing of Promis

и

United National Leadership of the Uprising


ИРА (Ирландская республиканская армия)

Иран


продажа оружия

и биохимического оружия / ОМУ

Первая война в Персидском заливе / Буря в пустыне

игнорирует санкции ООН

Ирангейт (оружие в обмен на заложников)

Исламская доктрина, производство биологического оружия вопреки

исламскому экстремизму

Исламский фундаментализм, финансовая поддержка

Израиля и продажа оружия

Израилю, отношения с

попыткой убийства Иоанна Павла II

и

отношениями ядерных объектов с Китаем

и Революционной гвардией


«Иранский фронт»,

Ирангейт (оружие в обмен на заложников)

Ирак


и ядерный реактор Аль-Тувейта, уничтожение

и биохимическое оружие / ОМУ

и

суперпушка Булла, а также Далрат аль-Мухабарат аль-Ама (разведывательная служба)

Война в Персидском заливе во

время Второй войны в Персидском заливе и вторжение Кувейта

в Моссад и

нефтяные месторождения в


Иракский национальный конгресс

Ирландская ассоциация производителей удобрений (IFMA)

Исламия, Джамаа (он же Нордин Мохаммед Топ)

Исламский джихад


и лидеры интифады


Израиль


Aircraft Industries (IAI)

нападение на военные элиты в

декларации Бальфура

опасается угрозы биотерроризма

опасения Саудовской Pakistan пакт

формирования

и боевых действий ХАМАС в Сектор Газа ,

переживших Холокост и

институт биологических исследований

разведки День

Ирангейта (оружие в обмен на заложников)

и иранской угрозы

Иерусалим, Интернационализация

партии Кахане Ках

Кирья (штаб-квартира Сил обороны Израиля)

и нефтяные

отношения Нигерии с ООП

отношения с Сирией

отношения с США

ракетные удары Скад

Шестидневная война (1967)

Южная Африка, отношения с

террористическими атаками террористов-смертников об

угрозах

попыток убедить Китай вмешаться в дела Северной Кореи накопление оружия массового уничтожения Дипломатическое признание

Организации Объединенных Наций и

Ватикана

предупреждений об опасности исламского фундаментализма

Война за независимость

и война в Ливане

Война Судного дня см. также Палестину


Израиль (ядерная программа)


потенциал и оружие

Димона

Димона разоблачение

Димона, инспекция

ФБР и

Франции и

Ирангейт (оружие для заложников),

ядерный объект

Numec (Корпорация ядерных материалов и оборудования) и

Институт Техниона (Хайфа)

США и


Комиссия по атомной энергии Израиля и ядерный потенциал

Израиля Силы обороны Израиля (ЦАХАЛ)


и «Иранский фронт»,

и военная комната


Правительство Израиля, Подкомитет Кнессета по иностранным делам и надзору за обороной, разведка Службы разведки

Израиля


разведка ВВС

Aman (военная разведка)

Бюро научных связей (LAKAM)

экономический, научный и технологический шпионаж

ERD. см. формирование Департамента внешних связей

и

ошибки интифады и скандалы

военно-морской разведки

Биньямина Нетаньяху и

пропагандистские и дезинформационные

отношения с США и Великобританией

Ригул Хегди (подразделение контрразведки)

Шин Бет (внутренняя безопасность). см. Шин Бет

США, шпионаж в

Ваадат Рашей Хашеутим (Комитет руководителей служб) см. также Моссад


Израильские моряки / солдаты, Силы

израильского спецназа


«Джейкобсон, Рэйчел» и попытка убийства Абдуллы Зейна

Джаффи Центр

«Джамал» (агент Моссада)

Ярузельский, Войцех

«Иерусалимские силы»,

Иерусалим, интернационализация

Еврейского института по делам национальной безопасности (JINSA)

Еврейское лобби в Соединенных Штатах

Джибриль, Ахмед и израильский перехват

джихада Лирджет (есть)


обезглавливание / убийство


Джихад, Абу, убийство Комитета

джихада

Джинто, Ху (президент Китая)

Иоанна XXIII и ЦРУ

Иоанн Павел I

Иоанн Павел II


и

попытка

убийства Ясира Арафата, попытка убийства, влияние на

попытку убийства, ответственность за

ислам, противодействие

Израилю, дипломатическое признание

Израиля, дипломатические отношения с Мехметом Али Агджой

и визит к нему в знак солидарности


Джонсон, Линдон

Объединенный комитет по разведке (JIC)

Объединенный центр анализа терроризма (JTAC)

Джонс, Стивен Э.

Джордан


Моссад и Мукабарат (разведывательная служба) и программное обеспечение Promis


Путешествие в безумие


(Томас)


Джумблат, Валид


Кабонго,

партия Эмери Кадима

Кафкафи, Джерихам и ядерный потенциал Израиля

Кахане Ках Партия

Каллстром, Джеймс К.

«Камаль» (агент Моссада)

Кантор, Гал (агент Моссада)

Кассар, Монзер Аль-

Каули, Шай

Кейнан, Эхуд

Келлербергер, Джейкоб

Келли , Доктор Дэвид Кристофер

Келли, Дженис

Кемаль, Мустафа

«Кендалл, Шон» (киллер Моссада) и покушение на Халида Мешала

Кеннеди, Джона Ф.


выборы, влияние Ватикана

и ядерный потенциал Израиля


Кеннеди, Роберт

Кения, Oasis Club (Найроби)

Кепель, Жиль

КГБ


арабские террористы

и Центральная Африка

и

Департамент Секретной разведывательной службы Китая (CSIS) 12. см. Департамент 12

и центры допросов

Иран, продажа оружия

Иоанну Павлу II, покушение на убийство

и кидон

Университет Патриса Лумумбы (Москва)

Программное обеспечение Promis


Халед, Лейла

Халил, Изз Эль-Дин Шейх

Хан, Абдул Кадир


сотрудники


Хан, Наим Нур

Хашогги, Аднан

Хатами, Мохаммад

Хилеви, Мохаммед

Хомейни, аятолла Рухолла


Исламская революция

и покушение на Иоанна Павла II


Хрущев, Никита

Кидгер, Алан

Кимбел, Эдвард

Кимче, Дэвид


Ясир Арафат

Ясир Арафат как цель убийства

и убийство Мехди Бен-Барки в

аэропорту Энтеббе (Уганда), спасение

Ицхака Хофи, отношения с

Ирангейтом (оружие для заложников),

гражданская война в Ливане

и угон самолета в воздухе

и война Судного дня


Король Абдулла (Саудовская Аравия)

Король Фахд (Саудовская Аравия)

Режим короля Джонга II

Кирья (штаб Сил обороны Израиля)

Киссинджер, Генри

Клингхоффер, Леон и Ахилле Лауро, похищающие

Коля, Гельмута


Дело Анн-Мари Мерфи и Незара Хиндави


Кондрашов, Сергей

Кормек, Отто

Куби, Майкл (следователь Моссада)

Коза, Фрэнк

Кранер, Иоахим

Крол, Джон (кардинал), как связь ЦРУ с Ватиканом

Крючков, Владимир

Курдс

Куса, Муса

Кувейт


Война в Персидском заливе / Буря в пустыне

Вторжение Ирака в


Лейбористская партия

Ландеман, Дэвид

Лендер, Стивен

Лэндман, Чарльз

Лэндман, Дэвид

Лэнгли

Латинская Америка, отношения с Аль-Каидой

Лавров, Сергей Викторович

ле Карре, Джон Ле Монд Лирджет, перехват Израилем Ливана


Взрыв бомбы в аэропорту Бейруита (штаб-квартира морской пехоты США), разрушение

гражданской войны и сирийская интервенция в ходе интифады, см. Также Хезболлу; Исламский джихад


Леконт, Доминик

Ледерберг, Джошуа

Левин, Амирам в роли директора Моссада

«Леви, Тов» (Mossad katsa) и дело Мерфи / Хиндави

Левински, Моника и Билл Клинтон

Либби, Льюис

Ливия


Интифада, финансовая поддержка терроризма и

попытки покушения на Иоанна Павла II

, финансовая поддержка


Партия «Ликуд»

Лила (агент Моссада), незаконный оборот ядерных материалов

Лимон, Мордехай и операция «Ноев Ковчег

Линд», Майкл

Линг, Као

Липель, бригадный генерал Моше Маленькая барабанщица, Жидкие взрывчатые вещества (ле Карре) Ливни, Ципи Локерби Леб, Раймонд » логическая бомба », лондонская Daily Mirror, London Sunday Mirror, London Sunday Times, Лонро Лос-Аламос, кража у Лотца, Вольфганга.


Маарив

Маклин, Дональд

Маккинли, Эндрю

Мадни, Мухаммад Саад Икбал

Мадрид, резня в

Маги, Джон

Махди ( мессианская фигура шиитского ислама)

Махмуд, Башируддин

Махнаими, Узи

Маджзуб, Махмуд

Мак, Чи

Мак, Тай Ван

Мактал, Сайнет

Мандела Нельсон Человек в тени (Халеви) Маннингем-Буллер, Элиза Мэнор, Амос Мэн, Рим Кён «Мануэль» (агент Моссада) Марцинкус, Пол Марков, Георги, убийство Мартино, «Джанкомо», мученики Мученики Комитет Джихада Марзук, Моше Мата Хари «Морис» (агент Моссада)


смерть принцессы Дианы

и Анри Поля


Максвелл, Роберт


Дело Анн-Мари, Мерфи и Незара Хиндави

Degem Computers (маркетинг программной программы Promis)

финансовые трудности

Иран, продажа оружия

в качестве израильского оперативника

Моссад, финансовая поддержка с помощью украденных пенсионных фондов

«предполагаемое» убийство Моссада с целью

сексуального совращения и шантажа см. Также London Daily Зеркало


МакКанн, Дэниел, убийство

Маккоуна, Джона

МакКоннаки, Генри

Макфарлейна, Роберта и Ирангейта (оружие для заложников)

Макки, Чарльз и взрыв рейса 103 Pan Am

Макнамара, Роберт С.

Михан, Фрэнсис Дж.

«Мега» (Моссад шпион в администрации Клинтона / Буша)


и

охота за

связями Билла Клинтона и Моники Левински для израильской кампании дезинформации

Еврейское лобби и


Меир, Голда


Попытка покушения на

« черный сентябрь» Операция «Ноев ковчег»

Павел VI с визитом в

качестве премьер-министра


Меджид II, Абдул

Мендельблит, генерал-майор Авичи

Мерари, Ариэль

Мерхав, Реувен

Мешал, Халид


покушение на


Мексиканский центр расследований и национальной безопасности, (CISEN)

MI5


обнаруживает исламскую школу террора,

операцию "Оверт"

и наблюдение за алжирским террористом.


MI6

Милевски, Ежи

Департамент военной разведки (МИР)

Миллер, Лешек (премьер-министр Узбекистана)

Министерство информации

Министерство государственной безопасности (МГБ) программа

MK-ULTRA. см. ЦРУ

Мобуто, Сесе Секо

Мофас, Шауль

Могилевич, Семион Юкович

Мохаммед, Джамиль Касим Саид

Мохаммед, Халид Шейх

«Моник» (Моссад катса)

Монктон, Роза

Мур, Джон

Мордехай, Ицхак

Марокко

Морроу, Чарльз

«Морт» (агент Морт) , и незаконный оборот ядерных материалов

Mossad (Ha Mossad le Teum)


«Предполагаемое» предвидение

аналитиков 11 сентября высмеивало архивы

арабских информаторов

/ психопрофили

атак на «Аль-Каиду»

шантаж и сексуальные провокации

список кодовых названий

экономический, научный и технологический шпионаж

женщины-члены

формирования разведывательных устройств в штаб-квартире

Войны в Персидском заливе I / Буря в пустыне допросы и пытки Ирангейт (оружие для заложников) каца (полевые офицеры) кидоны (убийцы)


правила

обучения


и средства массовой информации

мемориальный

метод борьбы с джихадисты

ошибками и скандалами

отправлять 9/11

профиль смертница

пропаганды войны и дезинформацию ,

рекрутинг и обучение

безжалостной служба шпиона

убежища

sayanim (доброволец еврейских помощников)


Моссад (отделы и подразделения)


Autahat Paylut Medienit (APM) Отдел по связям с

коллекциями Департамент психологической войны (LAP) Loh Amma Pisichologit (LAP) Midrasa (учебная школа) Политические действия и связи


Моссад (директора)


Наум Адмони

Меир Амит. см. Амит, Меир

Меир Даган. см. Даган, Меир

Эфраим Халеви

Иссер Харел

Ицхак Хофи

Амирам Левин

Эхуд Ольмерт. см. Ольмерт, Эхуд

Шабтай Шавит. см. Шавит, Шабтай

Реувен Шилоах

Дэнни Ятом

Цви Замир


Моссад (операции и участие)


Абдул-Рахид Мустафа (командующий силами 17), нацеленный на

помощь во французских арестах,

помогает индийской разведке отслеживать дело Хусина

Анн-Мари Мерфи / Незара Хиндави

Ясира Арафата


как цель клеветнической кампании убийства

против


попытки убийства /

убийства цели

становятся непосредственным участником

взрыва в американском аэропорту Хиросима Бейрут (штаб-квартира морской пехоты США)

Убийство Мехди Бен-Барка,

биохимический

шантаж, шпионаж и сексуальная ловушка

Смерть Билла Бакли

«Шакал Карлос», поиск

наказаний, в которые администрация Буша

не вмешивается. Расследование принцессы Дианы

и связь Клинтона / Моники Левински

обдумывают упреждающий удар по Ирану,

обдумывают / завершают упреждающий удар по Сирии,

и тайная дипломатия,

критикуемая за бомбардировку невинных людей,

агенты глубокого прикрытия

уничтожают ячейку Аль-Каиды в Германии

Адольф Эйхман, похищающий

Энтеббе ( Уганда) аэропорт спасает

поддельные британские паспорта

Димона Оскара Герреро разоблачает

лидеров ХАМАС, покушения на

интифаду, операции против

и самоубийство / убийство Келли

Хан, Абдул Кадир


как цель убийства кидона

и соратники ученых


Лирджет, израильский перехват

и гражданская война в Ливане

Роберт Максвелл, план убийства

Халида Мешала Попытка убийства

МиГ-21

Момбаса, борьба с терроризмом на

мониторах бен Ладена / ячеек Аль-Каиды

отслеживает интернет-

мониторы Ирландия

контролирует Мугние

и операцию «Санберст»,

Программное обеспечение Promis

и похищение Шумахера

нацелены на ядерные объекты Ирана,

проверяющие бдительность разведки США.

Пропаганда крушения рейса 800 авиакомпании Trans World Airlines

пытается завербовать дезертированных ученых

Банк Ватикан, мошенничество


Моссад (отношения)


Служба безопасности и разведки Австралии (ASIS)

Центральная Африка

Китай / CSIS

ЦРУ

Франция

Мексика

MI5 / MI6

и опасность превентивного удара по Ирану

ООП

Южная Африка

США

Ватикан


Муссауи, Захарис

Муссави, Аббас

Мюллер, Роберт, как директор ФБР

Мугние, Имад


убийство

и его приход к власти в Хезболле


Мугние,

моджахеды Ум-Имад Мукабарат (иорданская разведка) Мюнхен (фильм) Мюнхенская резня на Олимпийских играх и возмездие Израиля Мунир (иракский пилот) Мурбарак, Хосни Мерфи, Анн-Мари Мерфи, Крейг Мюррей, Крейг Мусави, Ходжатолеслам Ахмад Мушарраф, Первез ( Президент Пакистана) Братья-мусульмане, запрещенный «Мустафа» (боевик Аль-Каиды) Мустафа, Абдул-Рахид


и

нападение сил Моссада на

Исмаила Сована


Нагье, Дэнни

Нахара, Рамзи

Насир, Вахид

Насралла, Хасан

Насер, Гамаль Абдель

Насракка, Хасан, личная история

«Натана» (начальника лондонского отделения Моссада)

Национального фонда поддержки демократии

Агентство национальной безопасности (АНБ)


и смерть принцессы Дианы и Доди аль-Файед с помощью

электронного наблюдения в результате

шпионажа против Израиля

увеличила мощь

израильского шпионажа


Совет национальной безопасности

нацистские военные преступники


см. также Эйхман, Адольф


Негропонте, Джон

Нетаньяху, Беньямин


Лидеры ХАМАС, покушение

на израильскую разведку в

качестве премьер-министра

и Дэнни Ятом

Абдулла Зейн, покушение на


Нетаньяху, Сара

Нетаньяху, Йонатан

Нетурей Карта

Фонд Новой Америки (аналитический центр)

New Exodus Newsnight Новый мировой порядок Нидал, Абу


Learjet, израильский перехват

поддержки ООП

массовых убийств в аэропортах Рима и Вены


Нигерия


государственный переворот

Умару Дикко, попытка похищения в

качестве поставщика нефти Израиля


Нимроди, Яков


и Ирангейт


9/11 (террористическое нападение)

9/11 Комиссия

1993 Oslo Accords

Nir, Amiram


Наум Адмони и

смерть, участие ЦРУ

«Встреча» Джорджа

и Моссад в

качестве советника Шимона Переса по борьбе с терроризмом

и «Адриана Стэнтон»,


Нир, Джуди

Никсон, Ричард

Нкрума, Кваме

Северная Корея


продажа оружия для / из

биологической программы /

жестокость с применением ОМУ в

New Exodus (бегство от сурового режима)


Север, Оливер


Ирангейт (оружие для заложников)


Ядерный потенциал Норвегии и Израиля

NSZ (Польское сопротивление)

Нуайми, Majeed

Nuclear Emergency Search Team (NEST)

ядерный терроризм


и

объектов Аль-Каиды в Иране,

незаконный оборот материалов и


Numec (Корпорация ядерных материалов и оборудования)


ФБР

и ядерный потенциал Израиля см. Также Шапиро, Салман


Oasis Club (Найроби)

О'Брайен, Майк Наблюдатель Октябрьская война 1973 года, Управление стратегических служб (OSS) Ольмерт, Эхуд


и критика после войны в Ливане

и желание проявить себя как крепкая

семья

и его сила выживания

и иранское

оружие массового уничтожения ратифицирует смертный приговор Мугнии

и войну в Ливане против Хезболлы


Омар, Мулла

О'Нил, Джон П.

Опеншоу, Питер,

Операция «Ноев ковчег»,

Операция Overt Opportunity (корабль), израильский абордаж ORA (холдинговая компания) и продажа оружия Ирану Островский Виктор


и Роберт Максвелл

Роберт Максвелл, Моссад планирует убить

Моссад и украденные пенсионные фонды


Другая сторона обмана


(Островский)


Уфкир, Мухаммед


Пейс, генерал морской пехоты Питер

Пакистан


Соглашение о Хан и бен Ладена

Хизб-а-Tehia (Партия освобождения)

межвидового разведывательного управления (ISI) ,

как растущее беспокойство по Моссад

ядерного сотрудничества с Саудовской Аравией

ученых - ядерщиков и

вербовке ученых

вербовке осведомителей для Моссада

отношений с Китаем

отношений с Индией

отношения с Моссад

отношения с Северной Кореей

отношения с США

ОМП


Пакистанский информатор, Горадж

Палестина


исход немецких евреев (Вторая мировая война)

Хагана (еврейское ополчение)

лидеры ХАМАС, покушение

на

результаты интифады на выборах 2006 года в

США и

Ишув см. также Израиль


Палестинская администрация

Палестинские экстремисты, ХАМАС, Организация освобождения

Палестины, Исламский джихад

Палестины. см. взрыв рейса 103 PLO

Pan American Airways


Персональная команда ЦРУ / команда по спасению заложников на борту

COREA (группа изгоев ЦРУ) и

расследование

Интерфором пропаганды LAP в отношении


Paradise Hotel

Pasechnik, доктор Владимир

Патель, Билал

Пастор, Янош

Павел VI,


ЦРУ, сотрудничество с

визитом Голды Меир

и война во Вьетнаме


Поль, Анри


смерть принцессы Дианы

Моссад и


Отчет о расследовании PBS Frontline Pentagon People Against Gangsterism and Drugs (PAGAD) Народно-освободительная армия Перес, Шимон


Дело Атавариуса Разоблачение Димоны

Оскара Герреро

и LAKAM (Бюро научных связей) в качестве премьер-министра


Перец, Амир

нефтедоллары

Филби, Kim

Physical Dynamics Research Laboratory (FDO)

Пинчер, Чепмен

Пайпс, Ричард

ПИС (разведка Пакистана)

Пий XII и вмешательство в итальянскую политику

Плейм, Валери

ООП (Организация освобождения Палестины)


и Африканский национальный конгресс (АНК)

Ясир Арафат, выступающий против

Сил 31,

вынужден покинуть Ливан

Великобритания, отношения со

штаб-квартирой, нападение

Израиля на Израиль, отношения с

воздушным судном, угнавшим

Моссад и

проникновение Моссада в

Абу Нидаль, поддержка

пропаганды война

Южная Африка, отношения с

Сирией и

США, отношения с

Ватиканом, отношения с

ослаблены


Поджи, Луиджи (архиепископ),


и «Эли» (агент Моссада)

Иоанн Павел II, покушение на

позицию Ватикана.


Польша. см. Иоанна Павла II; Солидарность

Польша Антитеррористические службы (GROM)

, прошедшие обучение в SAS Поллард, Энн Хендерсон

Поллард, Эстер

Поллард, Джонатан, шпионаж против Соединенных Штатов

Порат, Йоэль Бен

Пауэлл, Колин Профитс оф Война (Бен-Менаше) Программа Project Coast Promis


как орудие шпионажа

Компания Адрон и

маркетинг


Путин, Президент Владимир


Касим, Мурад

Катада, Абу

Кудс Форс


Рабин, Ицхак


убийство

убийств, одобрение

и формирование Департамента внешних сношений (ERD)

и Intifada

Irangate (оружие для заложников)

Соглашение между ООП и Израилем (соглашение Осло) в

качестве премьер-министра


Рашид, Мохаммед

Рафаэль, Сильвия

Рафсанджани, Али Акбар Хашеми

Раджуд, Джибриль

«Ран» и убийство Фатхи Шкаки

«Ворон» (итальянский террорист)

Рейган, Рональд


Ирангейт (оружие для заложников)

и Солидарность


Фракция Красной Армии (Германия)

Красные Бригады (Италия)

Общество Красного Полумесяца

Реформа Союза американских Конгрегаций

Регев, Арье


в качестве контролера Моссада Исмаила Соуэна


Регев, Эльдад

Регев, Мири

Рид, Ричард «бомбардировщик»,

республиканская гвардия

«Рувим» (агент Моссада)

Райс, Кондолиза


описание

мнения о войне в Ливане


Ричардсон, Билл

Ридли, Ивонн

Ригул Хегди (подразделение контрразведки)

Роув, Карл

Роуленд, Уолтер Фурхоп («Крошечный»)

Рузвельт, Франклин Д.

Рамсфельд, Дональд

Россия. увидеть Советский Союз


Садат, Анвар


убийство

и война Судного дня


Сафиан, Алекс

Сафра, Эдмунд

Саги, Ури


в качестве главы израильского квартета

и Ясира Арафата


Салах, Аль-Хусейн

Саламех, Али Хассен («Черный принц»)


убийство

ЦРУ, связь с

попыткой убийства Голды Меир

и резня на Олимпийских играх в Мюнхене см. также Черный сентябрь


Салех, Абдул Джаввад

Салфати, Сергей

«Салман» и МиГ-21


получение


«Продавец» (Моссад сайаним)

Самара, Башар и Исмаил Сован

Самари, Вафик

«Сэмми-О» (агент Моссада) Самсон Вариант: Израиль, Америка и бомба, (Херш) Санчес, Ильич Рамирес («Карлос Шакал» ”) Сэндис, Дункан (Лорд) спутники Саудовской Аравии


выходит на ядерную арену

Соглашение о ядерном оружии с Пакистаном

отношения с фундаменталистами


Сэвидж, Шон, убийство

Соерса, Джона

Скарлетта, Джона

Шили, Отто

Ученые за правду

Шумахер, Артур

Шумахер, Ида

Шумахер, Джозель, похищение

Шварцкопфа, Нормана

Швиммера, научный шпионаж

Отдела науки и технологий (STD)

. см. в разделе « Бюро научных связей»; Моссад,

Скотланд-Ярд,

ракетные обстрелы

Сегева, Шломо

Селла, Авиема и Джонатана Полларда

11 сентября 2001 г. см. 9/11 (террористические атаки)

Шабандер, Самира

Шахак, Амнон


и правительство осуждают

Израиль, ракетные удары по


Шалит, Гилад

«Шалом» (Моссад катса), Первая война в Персидском заливе / Буря в пустыне

Шамир, Ицхак


антиамериканизм

и убийство Джеральда Булла

Ирангейт (оружие для заложников)

и убийство Роберта Максвелла

и нефть Нигерии на

посту премьер-министра


Шапиро, Леви-Арье и попытка похищения Умару Дикко

Шапиро, Салман


ФБР

и ядерный потенциал Израиля

Комиссия по атомной энергии США, см. Также Numec


Шара, Фейсал Абу, захват

Шарона, Ариэль «Арик»,


Администрация Буша связана с

неоднозначным планом по выводу из сектора Газа

смертью

и его заместителем премьер-министра. см. отношения Ольмерта, Эхуда

и ядерных мощностей Израиля

с Меиром Даганом


Шарон, Омри

Шавит, Шабтай


и правительственное порицание

и биохимическое оружие Ирака,

как директор Моссада


Шехаде, Салах

Шиас

Шилоа, Реувен, в роли директора Моссада

Шин Бет

Шин, Дуглас

Шайнинг Путь (перуанская террористическая группа)

Ши, Цяо

Шкаки, Фатхи, убийство

Шкеди, генерал-майора Эльезера

Шорта, Клэр

Шримптон, Майкла

Штаркеса, Нахмана

Шульца, Джорджа

Сидддона , Заашам Хайдер

Сим, Оле Мартин и операция «Ноев ковчег

« Сигнит »(спутниковая разведка)

Синьора, Фуад

Синн Фейн, (политическое крыло ИРА),

SISMI (итальянское военное разведывательное агентство)

Шестидневная война,

вирус оспы,

Институт Сограм-ри, Институт Сой Фейн (пассажирское судно), Моссад уничтожение солидарности Солидарность Соломатин, Бориса Советского Союза


и алжирский ядерный реактор,

биологический арсенал /

расщепляющиеся материалы для бактериологической войны, украденные из

Ирана, продажа оружия

Северной Корее, продажа оружия для

незаконного оборота ядерных материалов

Университет Патриса Лумумбы (Москва) см. также КГБ


Южная Африка


Бюро государственной безопасности (БОСС)

Израиля, отношения с

Проектом Кост. см. Project Coast

Sowan, Carmel Greensmith

и оружие массового уничтожения (ОМУ)


Сован, Ибрагим

Сован, Исмаил


«Адам» (куратор Моссада)

арест и заключение

«Шакала Карлоса», поиск

и Абдул-Рахид Мустафа (командир отряда 17)

Амирам Нир и

ООП, проникновение в

Башар Самара и


Специальный технический отдел Корпорации космических исследований (SRC),

специальный

технический отдел Министерства государственной безопасности (STD)

Спилберг, Стивен

Спилманн, Цви

Спроул, суперинтендант Энди Спайкэтчер (Райт) Шпионская машина, (фильм) Сталин, Джозеф «Стэнтон, Адриана »и Амирам Нир Стэнтон. Звездный катер группы Стаси Штайнберг, Матти Стивенс, лорд Стинер, граф


Акилле Лауро угон

и Моссад


Стоефасиос, Вольфганг и

история незаконного оборота ядерных материалов , Кристофер

Стотард, Питер

Стро, Джек

Сурете де л'Эта

Швейцарская разведка

Сирия


Ann-Marie Murphy / Незир Хиндави дело Atavarius дело Моссад и и ООП и отношения с Израилем план Shkedy на бомбить ядерные объекты в и спонсируемый государством терроризм


Сзады, Давид (помощник директора ФБР)


Таха, доктор Рихад («Доктор Герм»)

Талибан

Тамими, Мухамман, убийство

Тамира, Дорана

Ташанка, Игоря


и незаконный оборот ядерных материалов


Оперативная группа

института Технион (Хайфа) по

технологическому шпионажу. см. в разделе « Бюро научных связей»; Моссад

Тель-Авив Маарив

Тенет, Джордж

Терпил, Откровенный

терроризм


акты войны, не рассматривается как

и летательные аппараты

Торговцы оружием

попытки / угрозы

в Бали

обезглавливание заложников

биохимического оружия / ОМП

Черный сентябрь

экономическая эффективность

разрушения американских посольств

и ЭБП. увидеть взрывоопасные снаряды

во Франции

и ХАМАС. см. ХАМАС

и Хезболлу. см Хезболлу

в Джакарте

финансовую поддержку Ливии

и жидких взрывчатых веществ

в транспортной системе Лондона

в Мадриде

воздухе самолета угон

атомной бомбы

ядерного материала с торговлей людьми

Paradise Hotel

Патрис Лумумба университет (Москва)

Petro-Ислам

11 сентября 2001 года см 9/11

смертники

Сирии и

USS Cole (разрушитель) см. также Аль-Каиду; ХАМАС; Хезболла


Тэтчер, Маргарет

Томпсон, Ларри

Томсон, Ахмад

Торбанифер, Манахер

Тикрити, Саббаа Аль-. Сегодня Томье, Ван Тора Бора Горы Торан, полковник Яаков Торрес, Джустиано и полеты с пытками по незаконному обороту ядерных материалов


обеспечить неоценимую пропаганду террористам


Все отрицание, правила

путешественника в Pall Mall

триад

«трояны» (доморощенные террористах)

Цзэ-дун, Мао

Турции Народно-освободительной армия

Турция, обращается к США за оспу вакцина

Twin Towers


Уганда и аэропорт Энтеббе спасают

Объединенное национальное руководство восстания

Организация Объединенных Наций (ООН)


Иран игнорирует санкции

ливанской резолюции о прекращении огня инспекторы

Совета безопасности по

вооружениям


Соединенные Штаты


безопасность в аэропортах Уничтожение

Комиссией по атомной энергии

посольств во время Первой

войны в Персидском заливе / Бури в пустыне

и

причастности к Холокосту 11 сентября, теории заговора

Пропаганда и дезинформация

Израиля и Израиль, отношения с

Израилем и его экономический, научный и технологический шпионаж

и шпионаж Израиля в

еврейском лобби

Пакистан , отношения с

ООП, отношения с

отвергает просьбу Турции о вакцине против оспы,

продает бомбы Израилю


Служба разведки США


ЦРУ. см. шпионаж ЦРУ

против израильского

ФБР. см. скандалы Управления стратегических служб (OSS) Агентства национальной безопасности ФБР

(АНБ)


USS Cole (эсминец)


Ваадат Рашей Хешеритин (Комитет руководителей служб)

Вануну, Мордехай


Оскар Герреро изобличил

похищение Димоны , суд и

повторное заключение под стражу после

освобождения

Амирама Нира, а также

сексуальную ловушку и похищение


Ватикан


крестовый поход

антикоммунистов антиизраильская фракция

ЦРУ, партнерство с

Израилем, дипломатическое признание

и избрание Джона Ф. Кеннеди

Моссадом

и нацистами

Управление стратегических служб (УСС) и

ООП, отношения с Израилем

и солидарность


Месть


(Книга Йонаса)


Верж, Жак

Вильпен, Доминик де

Воллерстен, Норбер


Уэйт, Терри

Валенса, Лех

Уокер, генерал сэр Майкл

Уолтерс, Вернон


Али Хассен Саламе как связной с ЦРУ


Варшавский договор Washington Times и дело Анн-Мари Мерфи / Незара Хиндави Васютински, Элизабет Уотерманн, Цви (агент Моссада) Вайнбергер, Каспар Вейр, Бенджамин Вайс, Шалом Вайцман, Эзер Визенталь, Саймон Уильямс, Рэйкан Бен Уилсон, Гарольд Уилсон, Джозеф WMD (оружие массового поражения)


Китай,

Индия,

Иран,

Ирак,

Израиль,

Ливия,

Северная Корея,

Пакистан

и Палестина

Несуществующий арсенал Саддама,

Саудовская Аравия,

Южная Африка

и Сирия


Вулфовиц, Пол

Вудворд, Боб

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) Мир в действии (телепрограмма) «Всемирный исламский фронт джихада против евреев и крестоносцев», Всемирный торговый центр фетвы


бомбежка в 1993 году,


Райт, Питер

Вышински, Стефан


Сяопин, Дэн

Сюй Цзюньпин


Яалон, бригадный генерал, генерал Моше

Я Баста (анархическая группа)

Ягур, Йосеф

Яхоломин Яллоп

, Дэвид

Ярон, генерал Амос

Ясин, Шейх Ахмед

Ятом, Дэнни


и связи Билла Клинтона / Моники Левински

и

лидеров ХАМАС в Первой войне в Персидском заливе / Буря в пустыне , покушение на

"Мегу" (агент Моссада в администрации Клинтона / Буша), охоту за компьютерной системой ООП в

качестве директора Моссада

, компрометация


Годы потрясений


(Киссинджер)


Едиот Ахронот

Йелловчаке

войны Судного дня 1973 года,

Юн Су, доктор Йи

Янг, Алан (детектив главный инспектор)

Yusufu, Мухаммад


Заххар, Махмуд

Захреддин, Маази

Замир, Цви


как директор Моссада

Ватикана, подслушивая


Заммар Мохаммед Хайдар

Занзибар и Фидель Кастро

Сапатаэро, Хосе

ZDF (китайский оборонный подрядчик)

Зеэви, Бени и Мордехай Вануну похищают

Зейна, Абдуллу, покушение на

Зугама, Джамала

Зубайра, Вахида


КНИГИ ТОМАСА ДАННА.

Отпечаток St. Martin's Press.


www.thomasdunnebooks.com


www.stmartins.com


Дизайн книги Морин Трой


eISBN 9781429981637


Первое издание электронной книги: июль 2011 г.


Данные каталогизации в публикации Библиотеки Конгресса


Томас, Гордон, 1933–


Шпионы Гидеона: тайная история Моссада / Томас Гордон. - 5-е изд.


п. см.


Включает библиографические ссылки и указатель.


ISBN-13: 978-0-312-53901-6


ISBN-10: 0-312-53901-0


1. Израиль. Мосад ле-моди'ин ве-тафкидим мейухадим. 2. Разведывательная служба - Израиль - История. 3. Израиль - Политика и правительство. I. Название.


UB251.I78T49 2009 г.


327.125694-dc22


2008042893


Пятое издание грифона Святого Мартина: март 2009 г.