# Фройлейн шпион.. Шпион Иуда

Лев Переводчик Шкловский

Ник Картер


Killmaster


Фройлейн шпион


Посвящается людям секретных служб Соединенных Штатов Америки.


Старый аромат, новая опасность


Герр Фридрих Хаузер уставился на него. Стакан с виски с грохотом упал на твердую дубовую столешницу, и нежная жидкость фонтаном потекла по его костлявой руке.


«А теперь минутку, мой хороший друг», - хрипло сказал он. «Пожалуйста. Я думаю, тебе придется повторить для меня, как ты пришел к такому выводу». Его левая сухая рука нашла шелковый носовой платок в нагрудном кармане, а правую неуклюже вытерла. «Возможно, я слишком много наслаждаюсь этим таким великолепным напитком, что вы были достаточно хороши, чтобы прислать мне, но по какой-то причине я не могу следовать за вами». Он засмеялся каким то бульканьем, которое странно контрастировало с костлявым худощавым телом, но, казалось, хорошо сочеталось с невнятными тонами слишком большого количества виски и благополучия. Ник сильно его не любил.


"С чего вы хотите, чтобы я повторил, герр Хаузер?" - сказал он уважительно. «Из Бонна? С ранчо? Здесь, в Буэнос-Айресе?»


«О, с Бонном все в порядке, Грубер», - сказал он великодушно. «Я понимаю, что вы работаете в журнале Achtung! Я знаю о журнале. Иногда я даже покупаю его, когда есть очень сенсационная история, понимаете, о чем я?»


Ник знал, что он имел в виду. Вот почему он выбрал Ахтунг! как его прикрытие, и почему он превратил Ника Картера из AX в ответ Карла Грубера из Западной Германии на Confidential. Ахтунг! был журналом для любителей аляповатого, для политических истериков, для жаждущих сенсаций домохозяек. Ахтунг! нашел мелкого государственного служащего, который засунул пальцы в ящик для марок и увеличил его до Рота в правительстве; Ахтунг! обнаружил, что мама целует Санта-Клауса, и назвал ее «Коррупцией в обществе»; Ахтунг! заглядывал в каждую замочную скважину и под каждую кровать и находил коммунистического шпиона - развратного и помешанного на сексе коммунистического шпиона - везде, где бродил его горячий взгляд. Все его герои были скроены из ткани, которая отдаленно напоминала довоенный, а все его злодеи имели оттенки розового и красного. В битве Запада против коммунизма, Ахтунг! не было ничего, если бы не громко.


Фридрих Хаузер снова наполнил свой стакан. Этот парень Грубер из журнала был самым щедрым в последние несколько дней. Это было долгожданное изменение - обращаться с ним как с королевской семьей; Даже в Буэнос-Айресе немцы вроде Хаузера не всегда чувствовали себя как дома. В глубине души всегда было незаметное чувство, что когда-нибудь кто-нибудь… Но не Грубер; он очень отзывчивый парень, со всеми правильными идеями.


«Теперь вы говорили мне, - сказал Хаузер с осторожной отчетливостью, - что ваш журнал преследует очень опасного коммунистического шпиона по имени Иуда. Этот Иуда, работая рука об руку с народом Восточной Германии и его русскими наставниками,


планирует уничтожить новую Германию, которая поднимается из пепла старой ».


Нику показалось, что он услышал щелчок каблуков худого человека.


«Это очень важная история», - согласился он.


"Ах!" - сказал Хаузер. «Как я и думал. И новая Германия, о которой мы оба говорим, - это не этот слабый, декадентский союз с Западом, а настоящая Германия, настоящая Германия, немецкая Германия».


«Без сомнения, немецкая Германия», - сказал Ник.


«Итак. И этот Иуда уничтожит нас, прежде чем мы начнем». Хаузер неуверенно поднялся на ноги и стоял, раскачиваясь, со стаканом в руке. «То есть, если мы сначала не найдем его. Да? Ах, в том-то и дело. Вы думали, что нашли его, да? А потом кажется, что вы потеряли его в последнюю минуту, да?»


«Да», - сказал Ник, начиная уставать от своего участия в разговоре. «И именно тогда вы попросили меня повторить историю или ее часть».


«А, отчасти. Отчасти будет достаточно», - пробормотал Хаузер, уже не такой резкий немец военного времени. Он сел напротив окна гостиной своего прекрасного, лишенного жены дома в Буэнос-Айресе и уставился в окно, как будто ему было видение прошлого или будущего.


«Иуда», - пробормотал он. «Это действительно забавно. Начни с твоего друга на ранчо, который думал, что видел человека по имени Иуда». Необъяснимым образом Хаузер начал тихонько смеяться про себя.


Ник почувствовал, как внутри него растет раздражение. Черт побери, над чем смеялся Хаузер? Может, он думал, что это забавно, что кто-то - особенно Карл Грубер из Ахтунга! - кропотливо выследил злобного главного шпиона только для того, чтобы ускользнуть сквозь пальцы. С другой стороны, Хаузер, казалось, искренне возмущался тем, что такой человек, как Иуда, должен работать над уничтожением «истинной Германии» от имени восточногерманских и российских коммунистов. Фактически, Иуда почти наверняка ничего подобного не делал, но это не касалось Хаузера. Это была полезная история для Ника и его псевдонима Грубера. Конечно, вполне возможно, что Хаузер разыграл представление, что каким-то необъяснимым образом он был связан с Иудой и наслаждался шуткой о том, что этот серьезный неонацистский репортер наводит справки о нем.


Но проверка Ником Хаузера, а также его осторожный, пытливый подход к нему, выявили человека, который бежал из Германии в последние дни войны и поселился в Аргентине, чтобы создать бизнес по продаже подержанных автомобилей, что вызывает растущую ненависть к нему. Коммунизм и надежда на возможное возвращение в Германию чудесным образом превратились в мечту Гитлера. Это могло быть тщательно продуманное прикрытие, но манеры и неосмотрительность этого парня говорят об обратном. И его пристрастие к выпивке не было прикрытием; он был близок к тому, чтобы упасть пьяным прямо сейчас. Скорее всего, он не стал бы защищать Иуду больше, чем пытался скрыть свои отвратительные идеи господской расы.


Ник попробовал еще раз.


«Как я уже говорил, я впервые встретил этого Иуду ближе к концу войны. Он притворился, что был на нашей стороне, но на самом деле он играл обоими сторонами против середины. У него не было никакой преданности, кроме самого себя. Предательства, которые он совершил против наших люди были огромны. Но я возвращаюсь слишком далеко ". Ник устроился в своем глубоком кресле с высокой спинкой, из которого контролировались две двери в комнату и которое заслоняло его от окна. "Я упоминаю об этом еще раз только для того, чтобы объяснить, что в какой-то момент в ходе своих преступлений он потерял правую руку и заменил ее стальным устройством, которое может совершить убийство пятью пальцами. Его лицо также было повреждено, так что, когда он был неприкрытым его ужасный вид неописуем. Вполне возможно, что с тех пор, как я в последний раз встретил его - и вы понимаете, что мои взгляды на него были краткими и случайными - он, возможно, улучшил свою внешность с помощью пластической хирургии. Кроме того, я понимаю, что его левая рука недавно получила тяжелую травму, возможно, в последний год или около того ". Ник знал сегодняшнюю дату и мог описать в мрачных подробностях, как именно была ранена левая рука Иуды, когда он сам бросил гранату и наблюдал, как Иуда прикрывает от нее свое ужасное лицо своей единственной здоровой рукой. "Следовательно, возможно, что обе его руки теперь искусственные, или, по крайней мере, одна искусственная, а другая настолько ужасно искалечена, что он должен прикрыть ее перчаткой. Его можно было бы легко принять за одного из нас, если бы не его адское уродливое лицо. Которое, как я уже сказал, легко можно было бы замаскировать ».


Хаузер кивнул и отпил свой стакан. Он сам, с его фасольчатым телом и трупным лицом, никогда не мог считаться «прусским быком», однако он, очевидно, знал, что имел в виду Ник, и восхищенно - с завистью - отождествлял себя с этой породой: пулевидный, широкоголовый плечевые, бочкообразные, узкобедрые, толстокожие, великолепно высокомерные, совершенно непобедимые, культурные, сильные животные. Он выпрямился на стуле.


«Итак, вы поймете, - продолжил Ник, - что, когда Ахтунг! Послал меня с этим заданием, я очень хотел проследить все возможные зацепки. Это не всегда легко, потому что задавать вопросы о коммунисте часто означает открывать гнездо гадюк ". Хаузер снова понимающе кивнул. «Тем не менее я упорствовал. В конце концов, мои расспросы привели меня в пампасы; до меня дошли слухи, что человек, который мог быть Иудой, нашел себе убежище где-то в безлюдных равнинах. Излишне говорить, что я его не нашел. Но что я сделал? найди… Ник наклонился вперед и резко ткнул в воздух указательным пальцем. "Я действительно нашел этого человека Кампоса, владельца ранчо. Он, как я уже сказал, занимается разведением мясного скота, и последние несколько сезонов он продал все свое поголовье - он занимается мелким хозяйством, как вы понимаете, так что если он получает хорошую цену, которую ему нужно иметь, чтобы иметь дело только с одним человеком - все его имущество одному человеку, человеку по имени Хьюго Бронсон. И он рассказал мне о Бронсоне, потому что я сказал ему, как выглядел Иуда ».


Ник Картер, он же Карл Грубер, решительно кивнул и откинулся на спинку стула, как будто высказал убедительную мысль. И все же он чувствовал себя далеко не таким самодовольным, как выглядел. Где-то что-то не так. Что-то столь же неправильное, как внезапный нож в спину или распахнувшаяся дверь, чтобы показать группу наемных убийц, вооруженных автоматами, которые опознали его, прежде чем он умер, как шпиона-убийцу для устранения врагоа в Соединенных Штатах.


Но ни звука, ни движения не было ни в доме, ни в единственном низком незащищенном окне, которое было приоткрыто всего на несколько дюймов, чтобы впустить струйку прохладного вечернего майского бриза. И он был настолько уверен, насколько мог, даже не обыскивая человека, что Хаузер безоружен.


"А что этот человек Кампос сказал вам о Бронсоне?" Хитрая улыбка Хаузера превратилась в открытую ухмылку.


Ник подавил импульс сжать тощее горло руками и выдавить из него секреты.


«Кампос сказал мне, - спокойно сказал он, - что иногда встречал Бронсона в Международном клубе. Что у него там были друзья. У Бронсона, как и у Иуды, необычайно широкие плечи, бочкообразная грудь и пуленепробиваемая голова. Это его лицо. гладкая и на удивление лишенная морщин для мужчины его возраста, за исключением отметин, близких к линии роста волос, которые могут быть шрамами. Кроме того, Кампос сказал, что в руках этого человека есть что-то очень странное. Бронсон всегда носит перчатки телесного цвета - это это так?"


«Верно. Я хорошо его знал. Он всегда носил такие перчатки. Иногда по вечерам черные или белые, в зависимости от случая». Хаузер откровенно рассмеялся.


Ник почувствовал волну отвращения. Внезапно он представил себе Хаузера как худощавого и голодного немецкого офицера, меняющего собственные перчатки для особых случаев… особых, невыразимых случаев. Возможно, стоило бы более тщательно изучить Хаузера. Но это нужно сохранить. Теперь вопрос заключался в том, почему Хаузер хихикал как дурак, когда упоминалось имя Иуды?


«Итак. Он всегда носит такие перчатки», - сказал Ник. «У Кампоса сложилось впечатление, что руки внутри них двигались туго, как будто они были повреждены. Или механически. Естественно, когда я услышал это, я заинтересовался. Я приехал в Буэнос-Айрес, чтобы узнать, но обнаружил, что Холодильник Бронсона был продан совсем недавно. И что Бронсон покинул страну, не оставив после себя никаких следов ".


«И к тому времени вы были уверены, что мой старый друг Бронсон был вашим Иудой, да?»


Совершенно не уверен. Но у меня были веские основания полагать, что он может быть таким. Так что было вполне естественно, что я наведу справки среди его бывших сотрудников, да? И в тех местах, где раньше часто бывал Бронсон, да? люди, которых он знал, да? "


«Да», - неохотно сказал Хаузер, словно ненавидя, что у него вырвали любимое слово. «И вот мы встретились. И мы нашли общий интерес в нашей любимой Германии. Но ты совершил ошибку, мой друг».


"А в чем была моя ошибка?" - осторожно спросил Ник. Его рука украдкой двинулась к спрятанному «Люгеру», которого он назвал Вильгельминой.


«Насчет Бронсона, - сказал Хаузер. «Конечно, это хорошо хранится в секрете. Но я знаю это, потому что его ситуация и моя были очень похожи. И я говорю вам только потому, что вы один из нас». Он сделал глоток. «Я знаю его много лет. Под именем Бронсон, под другими именами». Его взгляд остановился на свободном стуле, и он подошел к нему очень осторожно, лишь слегка пошатываясь. «Ах, нет, Бронсон не тот, кем ты считаешь его». Он рассмеялся булькающим смехом и внезапно сел. «Конечно, не твой Иуда, друг мой». Его худое лицо исказилось, а тело содрогнулось от смеха. "Это шутка, красивая, чудесная шутка!"


"Какая шутка?" Голос Ника обрушился на Хаузера. "Кто он?"


Раздался ржавый смех.


«Это Мартин Борман, мой друг! Мартин Борман стал Хьюго Бронсоном! Наш собственный великий Мартин Борман! Жив, в безопасности здесь, среди множества своих людей, которые даже не знали его! Не думаете ли вы, что это очень забавно? Иуда ! Иуда! " Хаузер от смеха рухнул.


Ник чувствовал себя очень взволновано. Мартин Борман. Нацистский лидер, правая рука Гитлера, бывший глава секретной службы гестапо. Потерянный в конце войны, исчез в безопасное место, чтобы появиться - здесь?


- Борман, - благоговейно выдохнул он. «Мартин Борман! Хаузер, ты уверен? Я мечтал об этом дне! Почему он ушел? Куда он ушел?»


Хаузер счастливо булькнул. «Где, мой Грубер? Куда ты думаешь? О, ты можешь быть уверен, что у него есть планы относительно Отечества. И можешь быть уверен, что он уехал не один».


"Не один?" - повторил Ник. "Кто пошел с ним?"


"Ага! Кто знает, кто они и сколько?" Палец Хаузера ткнул Ника. «Но я могу сказать вам это. Перед тем, как он ушел, к нему привели двух мужчин. По отдельности, но я совершенно уверен, что они пришли сюда с той же целью».


"Кто они?" В голове Ника прокатился поток удивления и недоверия. Мозг мужчины был раздут от его самомнения и выпивки Ника. Но если бы он действительно знал, где Мартин Борман и кто с ним ...


«Они были учеными, - гордо сказал Хаузер. «Наши собственные. Наши. Из старых времен. И я могу гарантировать вам, что они работают с Борманом, чтобы вернуть нас туда, где мы были!»


«Герр Хаузер, то, что вы мне рассказываете, чрезвычайно интересно, - спокойно сказал Ник. «К сожалению, если это правда, то она носит такой секретный характер, что ее нельзя использовать в печати. Если это правда. Однако, если вы можете задокументировать свою историю - предлагать имена, даты, места и т. Д. - тогда может быть способ, которым вы можете принести большую пользу движению. Вы, конечно, понимаете, что такой журнал, как Achtung! - это не всегда просто журнал ». Он говорил осторожно, хотя и говорил ерунду, и видел, как залитые алкоголем глаза Хаузера понимающе моргнули. И жадность. Ник стремился к жадности. «Он также не ожидает, что лояльные немцы будут оказывать свои услуги бесплатно. Нас осталось немного. Мы должны работать вместе и должны получать справедливое вознаграждение за свою работу. движения, великие вещи могут случиться для всех нас. Однако сначала я должен знать - и вы должны понять, что я не сомневаюсь в вас, - но я должен знать факты. Где Борман? Кто такие ученые? Как они были доставлены здесь? Или ты не можешь мне сказать? "


Хаузер неуверенно поднялся на ноги. «Конечно, я могу тебе сказать! Ты думаешь, я ничего не знаю?» Он безвольно махнул рукой в ответ на протест Ника. «О, я могу вам сказать, хорошо. Конечно, это правда! Во-первых, где сейчас Борман? Это легко. Он…»


Стекло разбилось. Осколки летели на толстый ковер и, мерцая, лежали, пока Фридрих Хаузер недоверчиво смотрел в окно. Ник Картер выскочил из кресла и прижался к стене у окна. Снаружи было малейшее движение. Ник дважды подряд выстрелил. Уголком поля зрения Хаузер покачивался уже не как пьяный, а как срубленное дерево в лесу. Один из его глаз покраснел и увеличился в размерах, и из него исходил самый странный звук в мире, живой звук из горла мертвеца. Ник снова выстрелил в ночь, когда Хаузер упал, целясь в общем направлении первого выстрела. Он услышал приглушенный визг и подошел ближе к окну. Осторожно выглянув с поднятым пистолетом, он увидел маленькую фигурку, прыгающую через лужайку Хаузера к низкой стене, за которой ждала машина. Вильгельмина Люгер плюнула в уклоняющуюся фигуру. Из машины раздалась ответная очередь. Ник отстранился и почувствовал, как осколки стекла рвутся к его руке. Вильгельмина попыталась еще раз, но рука, которая вела ее, была разорвана и кровоточила. Ник выругался и сунул пистолет в левую руку. Хлопнула дверь машины; визжали шины под гоночный мотор. Вильгельмина еще раз плюнула в убегающую машину, и Ник услышал далекий стук ее поцелуя о толстый металл. Машина продолжала ехать.


Фридрих Хаузер лежал на полу, его затылок был бесформенным, сочился чем-то красновато-серым.


Ник обернул носовым платком свою разорванную стеклом руку и принялся за работу, чтобы выяснить, как Хаузер мог узнать то, что, казалось, он знал на самом деле, и был ли кто-нибудь еще в этом городе интриг и романтики, кто мог бы узнать личность и местонахождение Мартина Бормана.


Или все-таки Иуда?


Смерть и утешение


«Марк, дорогой, ты невозможен…» Елена Дарби остановилась на полуслове и укусила ее. «Мне очень жаль, доктор Гербер. Это было очень сильно для меня. Просто иногда вы меня раздражаете, как… ну, я как ..."

Доктор Марк Гербер ухмыльнулся ей в свете приборной панели, когда он вел свой компактный автомобиль по одной из автомагистралей, питающих Лос-Анджелес и его пригороды. Елена действительно была необычайно красивой; намного декоративнее - и умнее - чем милая, но похожая на корову Барбара, которая вышла замуж около трех месяцев назад.


"Как что, мисс Дарби, дорогая?" - сказал он легко, с крошечной вспышкой старого духа.


«Как брат», - решительно сказала она. «Как упрямый упрямый младший брат. Во всяком случае, не как отец. И не такой упрямый, чтобы я когда-либо отказывался от того, чтобы ты называл меня любимым», - сказала она, не подозревая, как и он, о темно-сером "Шершне". который осторожно последовал за ними в поворот. «Доктор Гербер, я серьезно. Вы должны видеть, что ваша работа пострадает, если вы будете продолжать так усердно водить машину. Вам просто нужно взять отпуск, чтобы отдохнуть».


«Ну, по крайней мере, ты можешь называть меня Марком», - сказал он. «И я полагаю, доктора Харрисон и Лейбовиц снова прижались к вам, чтобы оказать на меня давление, не так ли?» Он взглянул на нее, его лицо было искажено усталостью. «Ты не думаешь, что я могу позаботиться о себе - в чуть более чем вдвое твоем возрасте?»


«Это не вопрос возраста». Елена нетерпеливо покачала головой, и ее рыжие волосы заблестели в свете уличного фонаря. «Практически каждый может время от времени воспользоваться маленьким непрошенным советом. Почему ты все время говоришь мне, сколько тебе лет? Ты не старый. И я не собираюсь скучать с людьми из-за того, что тебя к чему-то принуждать. Я говорю, что вы врезаетесь в землю, и все это знают. Вы должны остановить это. Это все, что я говорю ".


Он немного грустно улыбнулся. «Это старая история. Анна говорила мне это все время».


"Ваша жена?" Елена посмотрела на сильное лицо, которое смотрело на дорогу впереди, как будто это было пустое будущее. «Она бы сказала тебе то же самое сейчас, будь она здесь. Марк, Universal Electronics не развалится, если ты возьмешь перерыв. Но ты можешь, если не сделаешь этого. Я знаю, что я всего лишь ваш секретарь, но если я вмешиваюсь, то только потому, что ... "


«Моя дорогая Елена. Пожалуйста!» Гербер вывел машину на широкий бульвар и набрал скорость. Серый «Шершень» позади них плавно повернул, как будто хорошо знал перекресток, и позволил компактному автомобилю Гербера вырваться на несколько блоков вперед, прежде чем мягко ускорился. «Не говори мне, что« я всего лишь твой секретарь »». Его слабый немецкий акцент приятно сочетался с его американской манерой. «Я не обвиняю вас во вмешательстве. Я ценю ваш интерес. Но работа - это все, что у меня осталось». Он сосредоточился на дороге впереди. "Теперь это следующая улица направо, не так ли?"


"Да это оно." Она задумчиво посмотрела на него. «У меня в холодильнике есть два хороших стейка. Почему бы тебе не поужинать со мной?»


Гербер сделал поворот. «Елена, ты очень милая, но ты же знаешь, что я вышел только за той быстрой чашкой кофе, которую ты мне обещал. Мне нужно вернуться в лабораторию».


«Вот и мы», - сказала она. Они остановились перед красивым садом. Гербер соскользнул со своего места и подошел к ней, чтобы открыть дверь. Елена вышла, изящно выставив ногу, что Гербер не мог не заметить.


«У меня есть медленный кофейник и быстрый бройлер, - сказала Елена, - так что к тому времени, когда кофе будет готов, мы уже сможем съесть наш ужин. Где теперь вы можете получить лучшую сделку, чем это?» Она решительно захлопнула дверцу машины.


Гербер улыбнулся и легко взял ее за руку.


«Пожалуйста, Марк, - сказала она.


Он посмотрел ей в глаза и медленно кивнул. «Спасибо, Елена. Я буду наслаждаться обедом с тобой».


Они прошли по усаженной цветами бетонной дорожке к ее квартире на уровне улицы. Никто из них не заметил, что серая машина проехала мимо них, пока они разговаривали на тротуаре, и свернула в переулок. Ни один из них не видел темно-синего Cruisemaster, который был припаркован на углу, ближайшем к дому Елены, занятым человеком, чьи глаза были сосредоточены не на спортивной странице его газеты, а на них.


Не прошло и нескольких минут, как час спустя, доктор Марк Гербер покинул квартиру Елены, чувствуя прилив благополучия, которого он не ощущал после внезапной смерти Анны.


К тому времени, как Гербер завел машину, синий круиз-мастер медленно отъезжал на полтора квартала, двигаясь так, словно искал номер дома.


Гербер прошел мимо.


Через два-три квартала он за ним набрал скорость. Серый «Шершень» вылетел из переулка и занял позицию для наблюдения за круиз-мастером.


Водитель сел и стал ждать.


* * *


По крайней мере, Нику не нужно было беспокоиться об отпечатках пальцев. Не то чтобы он намеревался допросить в полиции; просто он некоторое время назад решил не оставлять свои отпечатки разбросанными по всему миру.


Я хотел, чтобы полиция разных стран улавливала сцены насилия, хранила для дальнейшего использования или перекрестного досье с Интерполом, а затем триумфально заявляла о его смущении, когда он появлялся в какой-то более поздней сцене и свидании в другом обличье. Редакционный отдел AXE разработал пару невероятно реалистичных перчаток, которые для всего мира выглядели как кожа здоровой человеческой руки. Здесь были почти все замысловатые завитки, короткие волосы, ногти, крошечные складки и жилки; но кончики пальцев были гладкими, а ладони имели собственный персонализированный узор Редактора.


К сожалению, похожие на кожу перчатки были настолько тонкими, что не могли защитить от летящего стекла.


Плотно обернув платком окровавленную руку, Ник наклонился над Фридрихом Хаузером для молниеносного поиска. Он не удивился, когда не нашел ничего интересного. Однако Хаузер был Хаузером до мозга костей.


Мартин Борман…! Что ж, это было неожиданно, но не невозможно. В течение многих лет ходили слухи, что пропавший нацист находится где-то в Аргентине. Похоже, слухи были правдой.


Ник выпрямился от грязного комка, на котором было тело Хаузера, и подошел к окну. На улице ничего не шевелилось. Звук удаляющейся машины стих, и соседи не вышли, чтобы осмотреть его место. «Наверное, все сжимают свои телефоны и кричат об убийстве», - подумал Ник. Он быстро обошел гостиную и взял стакан с собой в поисках кухни и черного хода. На кухне он вымыл стекло, протер и убрал вместе с другими подобными. Полиции не понадобится много времени, чтобы обнаружить, что у Хаузера была компания, но не помешало бы их немного задержать.


Дверь из кухни вела в небольшой сад за домом, а другая - из кабинета Хаузера на мощеную дорожку, которая вела на улицу перед домом. Ни один из них не годился в качестве тыловых выходов, но они должны были пригодиться.


Ник рылся в кабинете Хаузера в тусклом свете, желая включить свет, но зная, что любое изменение освещения будет замечено наблюдателем. Держа фонарик-карандаш в больной руке, он вытащил ящики стола и быстро перебирал их содержимое. Правый верхний ящик массивного стола был заперт. «Особый отрывок», - сказал он себе и вытащил из кармана.


Почему застрелили Хаузера? - подумал он, работая. На первый взгляд кажется очевидным; может это не так очевидно. Первый вопрос: зачем Борману - если это был Борман - раскрыть свой секрет такому человеку, как Хаузер? Может, он этого не сделал. Может быть, Хаузер случайно узнал то, что не должен был знать, и уж тем более сказать. Второй вопрос: действительно ли он знал, где находится Борман, или догадывался? В таком случае третий вопрос: если он гадал, почему в него стреляли?


Ящик выдвинулся. Хорошая левая рука Ника нащупала его.


Возможный ответ номер один: его убийцы не знали, как много он знал, и не хотели рисковать. Возможный номер ответа - минутку, Картер. Если бы вы были на их месте, разве вы не ждали бы, чтобы услышать, что он собирается пролить, а затем застрелили бы Хаузера и того, кому он проливал? А может быть, им нужен так называемый Карл Грубер из Ахтунга! распространять свою отрывочную историю и либо вынашивать ее, либо распространять?


Ник покачал головой. Едва. Скорее всего, у убийцы чесался палец и он выстрелил, прежде чем стало известно слишком много правды. И тогда он, вероятно, не ожидал, что посетитель Хаузера появится на стрельбище. Поэтому он и его товарищ решили уйти оттуда.


В ящике лежали личные письма и несколько бумаг, касающихся бизнеса Хаузера по продаже подержанных автомобилей. Ник взял их. Но вряд ли они казались достаточно жизненно важными, чтобы оправдать заключение в тюрьму. Его пальцы проникли в ящик и вверх, чтобы погладить нижнюю часть стола. К нему был приклеен небольшой листок бумаги. Он разобрался с этим.


«Если бы я был на их месте, - подумал он про себя, - у меня были бы сомнения по поводу того, чтобы оставить в живых этого парня Грубера». Может, он видел что-то из того окна, когда стрелял в ответ; может, он узнает стрелявшего. И с этой мыслью, что бы я сделал? Думаю, я мог бы вернуться очень тихо и еще раз раскритиковать Грубера до или после того, как он поговорит с полицией.


Бумага была с кодом. Ник посветил на нее карандашом. Мой Бог. Что за дурак. Хранит свою безопасную комбинацию в ящике стола. Теперь где сейф? Без сомнения, за картинкой.


И я обязательно приложу все усилия, чтобы добраться до полиции. Я предполагаю, что Грубер позвонил им и ждал их - или что он сделает именно то, что делаю я. И я поймаю его на этом, если он не торопился.


За серым натюрмортом, который висел под прямым углом к внешней стене с боковой дверью и одним высоким окном, был сейф. Пальцы Ника, прикрытые перчатками, взяли кодовый замок.


На улице все еще было тихо.


Что на самом деле Хаузер сказал о Бормане…? Он определенно произвел впечатление, что Борман мог уехать в Германию. Впечатление на кого? Любой слушатель, в комнате или вне ее. По логике вещей можно было ожидать, что Хаузер вскоре ответит: «Он в Шварцвальде, мой друг!» Или Гамбург, или Мюнхен, или Берлин, или Бонн, или по ту сторону Стены, но в Германии.


Циферблат мягко щелкнул.


Поэтому в него стреляли, чтобы он не сказал, где в Германии. Или его застрелили, потому что место, которое он собирался назвать, не было Германией. Слишком коварен, Картер. Лучше ехать вместе - пока у вас не будет веских оснований полагать обратное - с мыслью, что он был убит, чтобы помешать ему сказать правду, и что осторожные убийцы заметают свои следы.


Сейф распахнулся.


Сама идея о том, что Борман жив и, возможно, вернется в Германию с парочкой ученых, может быть опасным кусочком предположения, который можно носить с собой. Это было для Хаузера. И это мог быть писатель Карл Грубер.


В нащупывающей руке Ника появился бинокль. Он быстро его изучил. Большой, старомодный, но очень мощный. Сделано в Германии двадцать пять-тридцать лет назад. Зачем хранить бинокль в сейфе? Возможно, для Хаузера они были драгоценным напоминанием о старых добрых временах. И он мог дотянуться до сейфа, сделать пол-поворота направо и посмотреть прямо в высокое окно на… Верно. Ник исследовал его пару дней назад, еще до встречи с Хаузером. Дом Брэнсона, тот Брэнсон, которого он считал Иудой.


Ник поднял бинокль. Уголок соседнего дома попал ему в глаза. Глухая стена. Он медленно повернул вправо огромные мощные линзы. Боковой дверной проем, похожий на тот, что был рядом с ним, резко увеличился почти с трех кварталов. Расположение домов между ними и угол наклона того, который он наблюдал, позволили ему получить беспрепятственный вид в профиль двух людей, которые стояли, разговаривая и жестикулируя в двери кабинета того, что раньше было домом Брэнсона. Один из незнакомцев, очевидно, был пользователем кабинета, а другой - посетителем. Если бы человек, назвавший себя Бронсоном, встречал посетителей у боковой двери - скажем, парочку ученых - Хаузер и его бинокль могли поймать их так же ясно, как если бы они стояли за его собственным окном.


Ник оставил бинокль на столе. Полиция может захотеть примерить их на размер. Его уши напряглись для любого изменения тихих ночных звуков, он продолжил поиски в сейфе.


Деньги. Связки банкнот в нескольких иностранных валютах. Паспорт; Фотография Хаузера, но другое имя и национальность. Большой конверт из манильской бумаги, набитый фотографиями, потрепанными и выцветшими копиями застывших групп, позировавших, пока их медали были блестящими, а их форма еще свежей. Сапоги и свастики. Армейские машины на параде. Платформа для обзора. Крупные планы жестких лиц. Гражданские и военные за столами для переговоров. Группы мужчин в обтягивающей одежде и более улыбающиеся. Знакомые, ненавистные лица, некоторые из них; некоторые из них неизвестны Нику.


Он взял то, что, по его мнению, будет иметь ценность для AX, а остальное оставил полиции. Он менял паспорт и деньги, когда услышал тихие шаги в саду за домом. К тому времени, когда шаги достигли кухонной двери, тусклая картина вернулась на место, а ящик стола был заперт.


Ник вбежал в крошечный задний коридор и прислушался. Любой, кто знал его как довольно томного Карла Грубера, был бы удивлен, увидев настороженность мягкого лица и сдержанную и безмолвную грацию высокого, раскрепощенного тела. Они тоже были бы удивлены, узнав скорость, силу и превосходное состояние этого великолепного тела; но это было бы ничто по сравнению с их удивлением, узнав, что товарищи-агенты этого человека и его враги назвали его Киллмастером, самым смертоносным и опасным человеком из всех смертоносных и опасных людей в специализированной службе AX.


Из задней двери раздался мягкий свист, будто что-то - наверное, целлулоид - проскользнуло мимо замка. Ник ждал в темноте, тихонько заправляя добычу из сейфа Хаузера за пояс брюк и закрепляя ее курткой. Если этот парень задержится, чтобы попасть внутрь, возможно, появится возможность быстро осмотреть спальню. Ник сделал пару тихих шагов по коридору в сторону спальни и услышал, как задняя дверь открылась со слабым скрипучим вздохом. Он повернулся и почувствовал легкий порыв ветра на своем лице.


Мягкие туфли на каблуках медленно, бесшумно приближались к нему. Если повезет, он сможет немного поговорить с этим парнем, прежде чем они будут прерваны. Вильгельмина скользнула в его готовую руку.


Он услышал сирену на целых две секунды раньше маленького человечка, который осторожно входил в задний коридор, и с сожалением понял, что время вопросов закончилось еще до того, как началось. Вильгельмина повернулась в его руке и превратилась в урезанную дубинку вместо люгера военного времени.


Мужчина услышал сирену, на мгновение поколебался, затем поспешил в освещенную гостиную. По-видимому, он предположил, что Грубер сидел с трупом и что у него еще было время вышибить мозги Груберу, прежде чем сирены остановились у входной двери.


Ник прижался к стене и вытянул длинную подвижную ногу и длинную мускулистую руку. Человечек взвизгнул от удивления и тревоги. Его ноги метнулись под ним, и его пистолет был направлен в потолок на одно бесполезное мгновение, прежде чем упасть на пол. Он сглотнул и прошипел какое-то гнусное слово. Ник стремительно и безжалостно опустил ногу ему на живот, схватил Вильгельмину в свою неразрезанную руку и решительно обрушил ее на висок мужчины. Было действительно плохо, что он не смог бы вывести его из игры, не пометив его, но не было времени на тонкости.


Он перешагнул через маленькую смятую фигурку и направился к задней двери. Сирены звучали так, как будто они были примерно в двух кварталах. Это было нормально. Это дало Нику время нырнуть через задний двор Хаузера в чей-то сад , прежде чем окна начали открываться.


Через полчаса он вернулся в Международный клуб, свое первоначальное место встречи с Хаузером, остановившись в скромном гостиничном номере, который он держал под другим именем, и прибрался. Самостоятельная уборка заключалась в том, чтобы удалить и спрятать украденные бумаги и обработать порезанную руку, прежде чем натянуть половину запасной пары спецперчаток.


Он сидел в баре, пил виски и лениво разговаривал с парнем, которого знал только как Рупперт, одним из многих бизнесменов Буэнос-Айреса, которые оставались на периферии немецкой общины, не рассказывая слишком много о своем прошлом. Ник надеялся, что каким-то чудом ему удастся получить какие-то сведения о Бронсоне, прежде чем ему придется скрываться от полиции, которая рано или поздно собиралась проверить автора журнала, который был так дружен с Хаузером последние пару лет. дней.


"Вы будете здесь долго?" - спросил Рупперт, не особо заботясь.


Ник покачал головой, думая об Иуде, Бормане и Хаузере.


"Завтра уезжаю."


"О. Короткое путешествие. Нравится?"


Ник пожал плечами. «Всегда хорошо возобновлять старые знакомства».


Рупперт с любопытством взглянул на него. «Вы нашли много? Возможно, вы знали Хаузера раньше?»


«Хаузера? Нет, только что с ним разговаривал. Хотел узнать, где связаться с Хьюго Бронсоном - я его передаю. Кстати о Хаузере, интересно, где он? Я должен был встретиться с ним здесь сегодня вечером».


Рупперт одновременно приподнял бровь и ноздрю.


«Боюсь, Фридрих не всегда помнит свои встречи. Но если все, что вы хотели, - это послать привет Бронсону - вы сказали от берлинских друзей? Или вы из Бонна?»


«Я из Бонна», - ответил Ник. «Сообщение пришло от друзей из Швейцарии. Фон Рейнеков», - быстро изобретал он.


«Фон Рейнеке? Фон Рейнеке? Интересно, слышал ли я, что он упоминал это имя?» Рупперт сдвинул брови и потянул за подбородок. «Ах, ну, неважно. У него много друзей». Рупперт полез в карман и вытащил небольшую записную книжку. «Он у меня где-то здесь». Он пролистал страницы. «Ах! Забота о Поле Циммере, Вильгельмштрассе 101Б, Берлин. Конечно, в Западной зоне».


Ник смотрел. "Э ... это адрес Бронсона?"


Рупперт взглянул на него с легким удивлением. «Конечно. Кто еще? Ты ведь этого хотел, не так ли?»


Два вниз… И еще впереди?


«О, я рад, что это есть», - искренне сказал Ник и сделал большой глоток виски. «Фон Рейнекки будут так довольны. Вы хороший друг Брэнсона?»


Рупперт небрежно приподнял одно плечо. «Знакомство через Клуб. Мы все его знали».


«Хммм», - сказал Ник, гадая, как далеко он сможет задвинуть все возникающие вопросы. «Вы были первым человеком, который смог сказать мне, где я могу его найти».


Рупперт снова пожал плечами. «Знаешь, я даже не уверен, что твой Бронсон - тот, кого я ищу», - задумчиво сказал Ник. «Хаузер что-то сказал о том, что его руки были искалечены. Вы знаете, как это случилось? Я не помню, чтобы фон Рейнекки что-либо говорили об этом».


Глаза Рупперта немного сузились.


«Как я уже сказал, мы были знакомыми, а не друзьями. И никто не спрашивает о таких вещах».


"Нет?" - сказал Ник. «Полагаю, что нет. Простите меня. Но моя профессия приносит с собой естественное любопытство».


Рупперт виновато захохотал. «Я не имел в виду, что вы не должны спрашивать. Я просто имел в виду, что не спрашивал. И если вы задаетесь вопросом, почему я должен знать его адрес, он просто спросил, возьму ли я его на случай, если кто-то спросит об этом».


«Ясно, - сказал Ник. Он изучал Рупперта краем глаза. То, что он увидел, было пузатым баварцем с вздернутыми бровями и серьезными, довольно тусклыми глазами, которые все еще казались тусклыми, даже когда они сузились в мыслях.


Ник тщательно обдумывал другой вопрос, когда шестое чувство предупредило его об инопланетянах в комнате. Он осушил свой стакан и огляделся. Он почувствовал запах копа.


Он видел копа. Широкий мужчина с сильным лицом примерно его возраста и роста стоял наверху покрытой ковром лестницы, ведущей в клубный холл, и разговаривал с помощником менеджера. Небольшая волна осознания и напряжения прошла по комнате. Ник почти почувствовал, как она обрушилась на него.


«Еще один для меня», - сказал Ник, делая вид, что сдерживает зевок. "Присоединяйся ко мне?" Рупперт нетерпеливо кивнул. Ник заказал и предъявил поддельную клубную карту, мысленно подсчитав свои преступления на сегодняшний день: подделка, выдвижение себя за другое лицо, списание с клубных долгов, уход с места убийства, фальсификация улик, нападение, грабеж, простая и вымышленная ложь ... Он быстро пил, снова зевнул и подписал свою записку.


«Ну, на сегодня все, - сказал он. «Мой самолет вылетает рано. Спасибо за компанию, герр Рупперт». Он увидел, что высокий полицейский вошел в комнату и что-то спрашивал у группы мужчин, скопившихся вокруг заполненного напитками стола. Рупперт небрежно попрощался, и Ник ушел быстрым шагом, который выглядел медленным, но удалит его оттуда - он надеялся - быстро.


Вокруг ходили и другие люди, и он поднялся по лестнице, зная, что никто не обращает на него особого внимания. Затем он снова почувствовал волну напряжения. Когда он был на полпути вниз по лестнице, он услышал голос, зовущий: «Сеньор! Сеньор!» Он небрежно поднял глаза, увидел авторитетного незнакомца, идущего за ним, и продолжал идти, как будто знал, что звонок не для него. В конце концов, он был из Бонна, не так ли, и он не знал этого парня, не так ли?


Он уже вышел на тротуар возле клуба, когда мужчина догнал его и сказал по-английски: «Герр Грубер? Простите меня, я не говорю по-немецки. Лейтенант Гомес. Поговорите с вами, пожалуйста».


Ник повернулся. "Лейтенант?" - повторил он с восхитительным удивлением. "Полиции, не так ли?"


«Это правильно, - решительно сказал Гомес. «Мне необходимо задать вам несколько вопросов относительно Фридриха Хаузера. Не могли бы вы вернуться в Клуб?»


"Хаузер?" Ник нахмурился. «Я едва знал этого человека. Что-то не так?» Он отметил, что улица и тротуары были забиты людьми.


«В него стреляли», - тихо ответил Гомес. «Насколько я понимаю, вы видели его в последнее время. Поэтому я должен вас спросить…»


"Выстрел!" Ник вздохнул, придумав выражение восхищенного ужаса, которое, по его мнению, должен носить писатель Карл Грубер. "Происшествие?"


«Пожалуйста, герр Грубер. Будьте добры, войдите в клуб. На улице негде обсуждать это». Гомес терял терпение. Нику нравился его внешний вид. Сильное лицо с намеком на хмурый взгляд; живые умные глаза и широкий твердый рот.


Одно из кардинальных правил AXE четко сформулировано: никогда, никогда, никогда не связывайтесь с полицией другой страны и, желательно, даже с вашей собственной, если вы заранее не подготовили неприступное прикрытие, которое включает сотрудничество с ними. И этого Ник определенно не сделал. Карл Грубер не был реальностью в Бонне или даже адресом в Буэнос-Айресе. Он «гостил у друзей»; один друг, собственно, имя Ник Картер.


«Лейтенант, я был бы рад. И, конечно, я хотел бы лично знать, что случилось с бедным Хаузером, а также желаю сотрудничать, насколько это возможно. Но - по причине, которую я объясню, когда мы поговорить наедине - я предпочитаю не возвращаться в Клуб после того, что вы мне только что сказали ". Напряжение нетерпения в глазах Гомеса сменилось искрой интереса. «И еще, - продолжил Ник, - как вы, наверное, знаете, я должен успеть на ранний рейс утром. Так что, если это вообще возможно…», и он заставил себя говорить очень разумно и искренне »… Я был бы признателен Если бы вы могли сопровождать меня до того места, где я остановился. Я могу начать готовиться, пока мы разговариваем; или мы можем поговорить по дороге. У вас есть машина? Или всегда есть такси ". Его голос был резким и энергичным, голос преуспевающего журналиста, жаждущего рассказать историю и привыкшего проводить интервью на ходу между полетами на самолете.


Гомес внимательно посмотрел на него. "Где ты остановился?" "С друзьями." Ник дал адрес в ближайшем пригороде, который, как ему казалось, был тихим, особенно в это время ночи.


Гомес медленно кивнул. «Хорошо. Моя машина». Он жестом указал направление и сделал один быстрый шаг по тротуару.


Секунда - это долгое время, даже если она разделена на две части. Нику хватило времени, чтобы подумать: как же плохо. Хороший парень. Картер добавляет в список преступлений и убивает копа.


На долю секунды возникло малейшее затишье в шуме проезжающих машин, и в это же самое время Гомес оказался между Ником и улицей.


Выстрел и испуганный вздох Гомеса были почти одновременными. Ник увидел, как Гомес завис в воздухе, и время для следующей из этих долгих секунд. Он бежал, даже когда Гомес упал.


Хороший полицейский, хороший парень приземлился с глухим стуком и один раз перекатился. Ник упал на колени в хвостовой части припаркованной машины и увидел, что пробка в движении приближается. За ним завел мотор фургон новостей. На один невероятный момент водитель высунул голову и пистолет из окна и выстрелил в то место, где стоял Ник. Вместо этого он попал в водителя другой машины. Машина взбесилась и врезалась в дальнюю сторону машины, за которой нырнул Ник.


Его охватила волна черно-красного гнева. Он бросил осторожность к чертям там, где она принадлежала, и встал, высокий и незащищенный, цель умоляла, чтобы ее поразили. Водитель фургона увидел его, замедлил ход, прицелился, выстрелил. Ник соответствовал ему: наблюдал за ним, ждал, целился и стрелял. Но он выстрелил первым и увидел, как твердое, невыразительное лицо превратилось в маску ужаса из разбитой красной мякоти. Фургон остановился. Ник побежал - ныряя и пробираясь сквозь колеблющуюся дорогу. Вокруг него была улица с любопытными приглушенными звуками, небольшими паническими звуками, пронизывающими общую ошеломленную тишину; и тела трех мужчин - одного убийцы, одного полицейского с приличным лицом и одного невинного прохожего. И он, Ник Картер, убил двух из них.


* * *


Глава AX сидел за своим огромным столом в одном из внутренних офисов штаб-квартиры Amalgamated Press and Wire Service на Дюпон-Серкл в Вашингтоне, округ Колумбия. Его стол, тщательно очищенный с полуночи до восьми утра, представлял собой организованный хаос отчетов. телеграфные сообщения и выпуклые папки. Сам этот человек больше походил на крутого, но покладистого редактора сельского еженедельника, чем на руководителя самого смертоносного контрразведывательного агентства в его стране. По сути, AX не была агентством по поиску информации; его оперативники, получившие справочную информацию от других подразделений секретных служб, двинулись в проблемные районы, сосредоточились на своих целях, быстро нанесли удары, зачистили и исчезли только для того, чтобы нанести еще один удар в другое время в других местах. Как подразделение американских сил безопасности по поиску и устранению неисправностей оно должно было действовать быстро, эффективно и безжалостно. В его распоряжении были все технические достижения высокоразвитого технологического общества, а также отобранная группа опытных, упорных людей, обученных думать «на ногах», использовать все сложное оружие из доступного им обширного арсенала, командовать своим телом для достижения цели. почти сверхчеловеческие подвиги и убивать, когда необходимо. В объединенных службах безопасности было известно, что когда человека от организации ТОПОР отправляли на работу, это означало, что те, кто послал его, были убеждены, что смерть была наиболее вероятным решением проблемы.


Тем не менее, в ходе специализированных, но разнообразных операций AXE столкнулся с определенными людьми и ситуациями, которые потребовали длительного и личного расследования со стороны собственного персонала AXE. Один из таких людей был главным шпионом и жестоким убийцей красных китайцев, человеком, кодовое имя которого было Иуда. Его махинации и махинации его хозяев были непосредственной заботой AX. И человеком, который знал его лучше всего, был специальный агент Картер, который заработал себе титул убийцы. Картер отвечал только перед Хоуком. Хоук, организатор и управляющий AX, подчинялся только Совету национальной безопасности, министру обороны и президенту Соединенных Штатов.


Хоук задумчиво жевал холодную сигару и изучал отчет ФБР. чья работа в эти дни, казалось, все больше и больше пересекалась с его собственной. Его худощавое худощавое тело и добродушное кожистое лицо мало намекали на огромную энергию и стойкость этого человека. Только его резкие, безотходные движения и ледяные глаза наводили на мысль, что он был кем угодно, только не фермером из сельской местности, каким казался.


На его столе зазвонил зуммер.


"Да?"


Сладкий женский голос сказал: «У A-4 есть N-3 на скремблере из B.A.»


«Спасибо», - сказал он и встал из-за стола.


Предпочтение милым женским голосам было одним из немногих


Это казалось несвойственным тем, кто действительно знал Хока. Для него место женщины было в доме, а дом принадлежал в пригороде, свободном от AX, вместе с детьми, стиральными машинами и другими вещами, которые давно были потеряны из собственного мира Хока. Но он признал, что есть определенные работы, на которые мужчины не должны тратить зря, и настаивал на том, чтобы их выполняли умные молодые женщины с привлекательными голосами и соответствующими физическими качествами. И все же его отношения со своим «гаремом» были такими же четкими и деловыми, как и его отношение к самым суровым из своих закоренелых мужчин-оперативников.


А-4 передал ему одну из гарнитур в центре управления связью, которая называлась «Телетайп». Хоук согласно кивнул и дал сигнал.


Сообщение Ника Картера пришло из Буэнос-Айреса - это беспорядочная битва бессмысленных вибраций в радиоволнах, которые были переведены в нормальные человеческие звуки сложным механизмом приемного устройства.


Хоук серьезно слушал, то и дело хмурясь. Наконец он сказал: «Нет. Я пришлю оперативника занять ваше место. Дайте мне контактный адрес и держитесь подальше от глаз, пока он не доберется до места. Я пришлю ему подробные инструкции».


Звуки проходили по проводам и передавались голосом Ястреба через приемник в скромном гостиничном номере в Буэнос-Айресе. Лоб Ника наморщился. "Почему замена?" - спросил он, и его слова были пойманы его посланием и перетасовывались до неузнаваемости, пока не достигли его сестринского набора в Вашингтоне. «Я на месте. Дайте мне пару дней, чтобы создать новую легенду, и позвольте мне покопаться в этом».


«Нет. Дайте мне пару дней», - перебил Хоук. «Я хочу, чтобы там был еще один человек, кто-то, кто приходит с неразрывной историей. Это слишком велико, чтобы рисковать. А теперь. Есть предложения для нового человека?»


Краткое молчание, затем ответ Ника.


"Тогда аккредитованный следователь. Кто-то, кто будет работать с полицией. Скажите, что мы - вы, то есть - особенно заинтересованы в Хаузере, что он подозревается в бегстве преступника, что его убийство, похоже, перекликается с каким-то делом в Штатах. . Или та же история с Грубером, если хотите - они будут его искать. Но я бы сказал, что было необходимо сделать это по типу Интерпола. Я уже сложил все материалы из сейфа Хаузера в Здесь может возникнуть что-то еще. Особенно две фотографии, которые я отметил. Но дайте нашему человеку официальное прикрытие, о котором ему не придется беспокоиться. Они захотят поймать людей, которые послали убийцу за Гомесом; мы Придется им помочь. Есть какая-то причина, по которой мне не следует оставаться здесь и работать под прикрытием с новым человеком? "


«Да, есть. Вы собираетесь в Берлин».


«На одном фальшивом сообщении? Почему бы сначала не исследовать Рупперта?»


«Рупперт будет расследован. И это не единственная зацепка. Пока вы следили за слухом об Иуде, в мире происходили еще одна или две вещи». Тон Хоука был сухим, неуклюжим. «Мы думаем, что знаем, кем могут быть двое ваших ученых. Вполне возможно, что есть и другие. Но один из них пропал в лаборатории английского университета в течение нескольких недель. И у нас только что был отчет, в котором говорилось, что его заметили в Западном Берлине. Он Конечно, немец, как и тот, кто пропал без вести из Австралии. А теперь. Этот ваш Кампос, владелец ранчо, который направил вас к Брэнсону. Вы в нем уверены? "


"Положительно. Я знаю его много лет. Он думает, что я частный сыщик с какой-то личной вендеттой против Иуды. Я дважды, трижды проверял его. Он в чистоте. Но я думаю, что сердце дела здесь в Аргентине, несмотря на указатель на Берлин ».


«Мы следуем указателям, - сказал Хоук. «Сейчас. Мы хотим начать это, не дожидаясь вашего письменного отчета. Скажите мне, что именно вы взяли из дома Хаузера и что было на фотографиях, которые вы отметили».


Ник сказал ему.


Томатный сюрприз


Мужчина в затемненном наверху офисе Universal Electronics в Большом Лос-Анджелесе сдвинул наушники и сел, чтобы слушать.


Он знал почти все, что можно было знать о Марке Гербере: как он покинул родную Германию со своей прекрасной женой более двадцати пяти лет назад, когда нацистская угроза угрожала его неспокойной земле - и всему миру. Как Герберы обосновались в Калифорнии, подняв голубоглазую смеющуюся маленькую рыжую голову, которую они назвали Карен. Как Гербер стал одним из ведущих ученых Америки, известным во всем мире своим вкладом в области ядерной физики. Как Карен стала женщиной только для того, чтобы умереть в той шокирующей автомобильной катастрофе за несколько недель до свадьбы, и как через несколько дней за ней до смерти последовала жена Марка, Анна.


А также о том, как Гербер после двойной трагедии работал днем и ночью, в выходные и

праздники, пытаясь отвлечься от своих горестей.


Прошло час ночи, и они снова начали бить его. На этот раз это было что-то о вечеринке, которую он пропустил, о социальном обещании, которое он нарушил. А теперь они хотели, чтобы он отправился в какое-то путешествие. Они сказали, что это отпуск.


Этажом ниже доктор Марк Гербер сидел за своим столом и смотрел на двух своих опоздавших. Один, Рик Харрисон, вечеринку которого он пропустил; другая, Елена, которую он обещал взять на вечеринку. А потом он как-то забыл об этом. Он почувствовал необоснованный укол зависти, когда увидел их вместе, хотя знал, что Рик был счастлив в браке. Он должен был стоять там с Еленой, чувствуя это единство, вместо того, чтобы проповедовать.


«Очисти свой разум», - говорил Рик Харрисон. «Возьми отпуск на несколько недель. Это принесет тебе все хорошее в мире».


"Будет ли это отпуск!" Марк резко рассмеялся. «Совершить поездку в одиночку - ты думаешь, это для меня дела? Извини, что ничего не делаю. У меня тут есть над чем поработать. Ради всего святого, Рик, я знаю, что ты пытаешься помочь, и я не делаю этого. Мне не нравится углублять свои страдания перед тобой, но разве ты не понимаешь, насколько одиноким может стать мужчина? "


Он посмотрел на Елену. Почему-то в ее прекрасных глазах стояли слезы.


«Я понимаю, Марк, - тихо сказал Рик. «Мы оба это делаем. Вот почему мы пытаемся помочь. Мы бы поехли с тобой, если бы могли».


Елена внезапно подняла глаза. «Марк! Почему бы и нет? Рик не может, я знаю, но, возможно, смог бы. Почему люди должны разговаривать? Я твой секретарь! Послушай, почему бы не совершить кругосветное путешествие? Я хотела сделать это сама - я сэкономила. У тебя будет компания. Я бы поехала, и я все еще могла бы вести твои записи. Почему бы и нет, Марк?


Он посмеялся. «Ты несерьезно». Но в его глазах был намек на интерес.


Они пробыли там около часа, а потом все трое вместе ушли.


Мужчина в темной комнате наверху зевнул и щелкнул переключателем в положение «Выкл».


Три дня спустя, за ужином с Еленой в доме Харрисонов, Марк Гербер начал думать, что было бы неплохо отправиться в путешествие в компании привлекательной молодой женщины. А через несколько дней после этого в своем офисе он сказал: «Хорошо. Хорошо, ты уговорила меня. Куда нам идти?»


Через полчаса после того, как он впервые поцеловал Елену и согласился облететь с ней кругосветное путешествие, мужчина за столом за много миль от него знал об этом все.


Мужчина выслушал телефонный отчет и кивнул.


«Хорошо», - сказал он без выражения лица. «Оставайтесь с ними как можно ближе. Не давайте им абсолютно никаких поводов для подозрений, даже если это означает, что они время от времени испытывают их. Я не хочу, чтобы их тревожили или предупреждали. Я хочу, чтобы они были в этом самолете. турагент, да? Хорошо. Получите все, что вы можете, об организации гостиницы, других пассажирах и т. д. Что это? Я думал, что это был один из тех организованных туров. Хм. Хорошо, я позабочусь о этом в конце я сам. Может быть, нам даже будет удобно, если они заберут других пассажиров по пути. Что-нибудь еще? Очень хорошо. Выкопайте каждую унцию справочной информации, которую сможете, и быстро передайте ее мне ».


Он повесил трубку и достал стенограмму отчета, доставленного через микроточку из Пекина. За считанные секунды он переключил свой разум с своей карьеры в Лос-Анджелесе на полупустынную равнину на другом конце света.


Вильгельмштрассе 101B был узким двухэтажным домом, который чудом уцелел во время бомбардировок и избежал лишней косметики, которую перенесли его соседи. Соседние постройки сжимали его так сильно, что казалось, что он затаил дыхание; у него больше не было собственных сторон, а только фасад, выходивший на обсаженную деревьями улицу, и задняя часть, выходившая на место, где когда-то был еще один дом.


Ник осмотрел его через дорогу. Два часа после полуночи было странным временем для того, чтобы позвонить, но никто не ответил, когда он - как «продавец -» открыто звонил в дверь в течение дня - даже несмотря на то, что дверь была открыта для пары других абонентов в течение дня. Может быть, был сигнал, два длинных и короткое, типа пароля. Так или иначе, двое мужчин вошли и трое вышли, и с тех пор в доме было темно и тихо. Если Пол Циммер был невиновным частным лицом - а, судя по всей доступной информации, так оно и было, - он, возможно, даже не узнал бы о своем ночном бродяге. А если бы он не был… визит может быть неудобным ни для него, ни для Ника.


Сзади была водосточная труба, специально построенная для ночных посетителей. Ник знал, что в ней может быть электрический ток, способный убить лошадь, но это было маловероятно; не считая того, что это было совершенно смертоносно, это казалось лучшим выбором, чем двери или окна первого этажа.


Ник переходил из тени в тень на своих ребристых резиновых туфлях с жесткой внутренней подкладкой и огибал конец квартала к задней части дома Пола Циммера.


Если бы его намеренно привели по этому адресу, тот, кто отказался бы ответить на звонок в дверь, вполне мог ожидать, что он попробует еще раз каким-нибудь менее ортодоксальным способом.


Ник обнял стену возле водосточной трубы и стал ждать. В доме было тихо, как в склепе, и, насколько он мог судить, пусто. Но у него не было возможности узнать, кто мог приходить и уходить через заднюю дорогу, пока его глаза были прикованы к передней. Он даже не знал, как выглядел Пол Циммер. По словам властей Берлина, он приехал из Гамбурга около года назад и выглядел порядочным, порядочным гражданином. У них не было ни его фотографии, ни отпечатков пальцев; у них не было причин для этого. По словам его соседей и ближайших кладовщиков, Циммер был обычным человеком средних лет, который жил один, лишь изредка принимал посетителей, хотя получал довольно много почты и всегда сам приносил свои продукты.


Что-то закипело у ног Ника. Из водосточной трубы выскочила здоровая на вид мышь, увидела странную ногу, поднятую, словно угрожая, и поспешила обратно в трубу. Спустя несколько мгновений она снова вышла, и, прежде чем броситься обратно, она огляделась. Она была жива, здорова и нетерпелива. Ник был доволен; по крайней мере, водосточная труба не была под током. Он проверил трубу на прочность. Она казалась достаточно крепкой, чтобы удержать его. Он начал подниматься, упершись ногами в стену, сильные руки тянули его вверх так, словно он был островитянином, взбирающимся на кокосовую пальму.


Его последние несколько дней в Аргентине были разочарованием в ожидании прибытия агента C-4. К тому времени, когда Ник ушел, произошло всего две вещи: убийца, которого он ударил в заднем коридоре Хаузера, задушил себя в своей камере; когда C-4 принес ему увеличенные и опознавательные изображения фотографий, отмеченных Ником.


Он пробрался мимо окон нижнего этажа. Ни одно существо не шевелилось, даже мышь. Плотные шторы были неподвижны, и инстинкт подсказывал ему, что в комнатах никого нет. И все же у него было ощущение, что где-то в доме кто-то есть.


На одной из фотографий был изображен сам Хаузер в униформе в составе группы, в которую входили такие нацистские светила, как Гитлер, фон Риббентроп, Геббельс, Гиммлер, Борман и несколько других, которых Хоук идентифицировал для него. Кто-то, предположительно Хаузер, очень легко обвел головы Бормана и Хаузера. На второй фотографии была запечатлена группа мужчин в штатском, сидящая за столом для переговоров. На нем тоже были обнаружены две слабые карандашные отметки. По словам Хоука, это изображение было групповым исследованием ведущих ученых Германии военного времени, и двумя фигурами, указанными карандашными отметками, были Конрад Шойер и Рудольф Дитц. Конрад Шойер уехал в Британию, преподавал и проводил исследования в лаборатории английского университета в течение последних нескольких лет - пока он не исчез загадочным образом, чтобы вновь появиться так же загадочно (и гораздо более кратко) в Западном Берлине. Дитц уехал в Австралию после войны; теперь он тоже пропал.


Ник добрался до водосточной трубы и потянулся своим гибким, натренированным йогой телом к окну справа.


Подразумевалось, что Хаузер идентифицировал Шойера и Дитца как двух ученых, которые посетили Бронсона-Бормана через дверь кабинета, так ясно обнаруженную в мощный бинокль Хаузера. А Шойера с тех пор видели в Западном Берлине, но он исчез так же таинственно, как и появился. Немецкий информатор, сообщивший о том, что произошло, Эйксу, слышал это от кого-то, кто знал кого-то, кто разговаривал с кем-то, кто кого-то видел… и начало следа потерялось в тумане слухов. Но кто-то был уверен, что Шойера видели. Ник изучал увеличенные изображения до тех пор, пока не почувствовал, что узнает каждую фигуру на картинках, если возраст и маскировка полностью не изменили их; и он шел по следу информатора, пока тупик не заглянул ему в лицо, и он направил свои поиски на Вильгельмштрассе 101В и нелюдимого Пола Циммера.


Он присел на подоконник и, прищурившись, сквозь заляпанные грязью оконные стекла увидел полутемную площадку наверху. По-прежнему нет звука изнутри. Окно было закрыто, но приоткрылось с небольшим убеждением. Ник вошел и подождал в темном углу площадки, пока его глаза привыкнут к густой темноте.


Вниз вела устланная ковром лестница. На лестничной площадке было четыре закрытых двери. После долгого прислушивания и осмотра Ник подошел к первой двери и открыл ее. Ванная комната. В нем есть сверкающая сантехника, мягкие полотенца, толстый коврик для ванной и шкаф, полный косметики, в том числе мыла для бритья, ароматных порошков и жидкостей. Ник понюхал


Очень женственно; очень дорого.


Вторая дверь со скрипом открылась, и он замер, положив одну руку на Вильгельмину. Но после этого жалобного крика не было ни звука, и когда он вошел после зондирующего луча своего карандашного фонарика, ему было не на что бросить вызов.


Это была мужская комната, обставленная для мужчины и полная его личных вещей. И все же они не были настолько личными, чтобы рассказать что-либо об отсутствующем обитателе: купленные в магазине костюмы с берлинскими лейблами, небрежно начищенная, но прочная обувь, нижнее белье, носовые платки. Ни почты, ни бумажника, ни ключей, ни денег, ни писем… Это было для всего мира как комната в пансионе или временном отеле, за исключением того, что даже временные жители обычно оставляли более разоблачающие мелочи разбросанными по сторонам. Пустое ничто комнаты странным образом контрастировало с роскошью ванной. Комната Пола Циммера или его гостя? Невозможно сказать. Ничто не привело ни в Буэнос-Айрес, ни в Мюнхен.


Ник вышел из комнаты и скользнул по площадке. Еще две двери. Одна из них была гардеробной, заваленной бельем, пальто и чемоданами. И все же не было ни этикеток, ни ярлыков, ни небольших бесплатных подарков, которые указывали бы на личность их владельцев.


Четвертая дверь, ведущая в комнату, которая, как он знал, должна была выходить на фасад дома, открылась без малейшего звука. Ник ступил на мягкий ковер и вдохнул ароматное эхо ароматов ванной. Тусклый свет с улицы разбавлял темноту, так что он мог видеть мебель. Его глаза сосредоточились на одном из них, в то время как его разум перебирал две мысли: во-первых, он мог бы поклясться, что занавески закрывали окно на протяжении всей его осады через улицу, а теперь они были открыты; и два…


Мебель, которая привлекла его внимание, была завораживающей. Это была кровать, и она была занята. Что занимало его, так это соблазнительное расположение холмов и изгибов, которые лишь частично скрывались одним покрывалом и были несомненно, великолепно, щедро женственными.


Сердце Ника поднялось на ступеньку выше, и он улыбнулся в полумраке. Жизнь шпиона была отвратительной и дикой, но она имела свои компенсации - сладкие сюрпризы, ловушки, пропитанные медом, восхитительные обходные маневры в игре с красотой ... Он закрыл за собой дверь. Ближайший стул двинулся под его безмолвной хваткой и застрял под дверной ручкой.


Он молча прошел по ковру и задернул занавески на окне. Следующая остановка - огромный шкаф, полный женских украшений и нескольких мужских костюмов, внутри никого не прячется; немного гардеробной и побольше платьев с глубоким вырезом. Затем вернулся в спальню, тихо и ровно дыша, и карандашный фонарик нацелился на кровать.


Покрывало представляло собой не что иное, как мягкую простыню, доходившую до талии. Над ним были две великолепно округлые груди, мягкое гладкое горло, каскад шелковистых желтых волос и лицо спящей богини.


Она была одной из самых невероятно красивых женщин, которых Ник когда-либо видел, и его опыт был огромен.


Форма под листом была формой Венеры; обнаженные двойные холмы были приглашением к невероятным удовольствиям; мягкая кожа, аккуратно сформированные черты лица, невероятно длинные ресницы и покрасневшие губы были идеальным моментом.


Прекрасные груди вызывающе приподнялись, и из приоткрытых губ раздался вздох. Изысканное тело двигалось на кровати, и протянулись прекрасные руки. Богиня заговорила.


«Хьюго, моя любовь… моя милая…» - пробормотал волнующий голос. «Наконец-то ты вернулся. Иди ко мне, мой дорогой».


Человек, которого там не было


«Мммм, - сказал Ник.


Он позволил свету мягко струиться вокруг нее. Его луч упал на необычно хорошо оборудованный ночной столик; в ведре со льдом было две бутылки шампанского, и только одна из них была открыта. Если подумать, для мая было довольно тепло, и он немного хотел пить.


"Пожалуйста, liebchen". Низкий голос пронзил его. "Ты не пойдешь спать?"


"Уммммм." Ник сексуально зарычал в горле. У этого Хьюго действительно должно быть что-то; его любовница не могла дождаться. На подносе с шампанским стояли два бокала. Один был снизу вверх и казался неиспользованным, а другой выглядел влажным и располагался там, где лодка снов могла бы положить его после глотка.


Ник ткнул фонариком по комнате, по углам, даже под кроватью. Ничего не шевелилось, кроме томной фигуры, неадекватно прикрытой - восхитительно открытой - штамповкой.


«Хьюго, милая, что ты делаешь? Иди спать, любовь моя, и дай мне почувствовать тебя рядом со мной. Или сначала мы выпьем немного?»


«Ага», - сказал Ник и попытался произнести голос человека, который снимает брюки.


«Тогда сделай это», - пробормотало сонное видение. "Ты по


- Угу, - пробормотал Ник в куртку. "Ты."


«Ааааааааааааааааааааааааааааааа лучше лучше». Небесное существо вздохнуло и пошевелилось. Ник погасил луч фонарика и стал ждать.


В густой темноте он почувствовал, как она тянется к прикроватной лампе.


«А потом мы займемся любовью вместе», - прошептала она, у нее перехватило дыхание от предвкушения. Свет залил кровать и поистине красивую женщину, которая полулежала на ней.


"Вы действительно думаете, что мы должны?" - с надеждой спросил Ник.


Она ахнула. Одна изящная рука без кольца прыгнула к ее рту, и огромные, прикрытые ресницами глаза превратились в лужи встревоженного удивления.


"Ты не Хьюго!"


«Нет», - согласился Ник. «Я не Хьюго. Но, может быть, я подойду, пока не появится Хьюго? .. Не пугайся; Хьюго всегда говорил, что любой из его друзей был моим другом. Ты собирался налить?»


"Ох ох!" Шелковистые локоны падали вперед, когда прекрасные глаза смотрели вниз на два великолепно обнаженных холма, которые так много украшали пейзаж. Она схватила простыню и потянула ее вверх, чтобы прикрыть свою роскошную грудь - задача не из легких, потому что покрывало было тонким, а щедрость ее не часто встречалась. Ник восхищенно наблюдал.


"Как ты вообще сюда попал?" Блестящие глаза широко проснулись и излучали гневный огонь.


«Я думал, что здесь будет Хьюго, и я должен был прийти незамеченным. Очень важно предупредить его об опасности. Вы знаете, где я могу его найти?»


"Опасность?" - повторила она. Простыня упала на пару дюймов.


Ник небрежно присел на край кровати. «Я уверен, вы знаете, что у него есть враги», - сказал он, глядя на верхнюю часть листа. «И с его стороны очень небрежно оставлять тебя здесь без защиты». Он сузил глаза и сделал свой тон жестким. «Это еще кое-что, о чем я должен его предупредить».


Она пристально посмотрела на него и увидела поразительно красивого мужчину со стальными серыми глазами, щедрым ртом и властным видом. «Но у меня есть… то есть он ушел…» - и ее слова слабо оборвались.


Ник мягко рассмеялся. Но в его тоне был намек на угрозу. "Эти люди внизу?" Она кивнула. «Мне так жаль разочаровывать тебя, моя любимая», - легко сказал он. Значит, где-то внизу были мужчины. «Но они не такие, как вы думаете, и не то, что о них думает Хьюго. А когда вы сказали, что он вернется? Не то чтобы я так сильно торопился, когда увидел вас». Он очень нежно улыбнулся ей, наблюдая, как ее глаза встречаются с его, и без всякого тщеславия знал, что она оценивает и одобряет его физические характеристики.


«Да ведь я думал, он будет… ну, я жду его с минуты на минуту». Простыня опустилась еще на одну выемку, открыв щель, в которую можно было упасть. «Вы подождете? Но как вас зовут? Кто вы?»


«Клаус», - сказал Ник. «Как в Николаусе. И я друг, как я тебе сказал». Но его тон сумел показать, что он был немного больше, чем друг, что он был в некотором роде выше Хьюго и чем-то недоволен, хотя и не Великолепной. "Как тебя зовут?"


«Бриджит», - сказала ослепительная. «Пожалуйста, не сердитесь. Он скоро вернется. Может, вы хотите бокал шампанского, пока ждете?»


«Это будет очень приятно, - сказал Ник. Она потянулась к открытой бутылке, и простыня соскользнула до талии. Ее тело было розово-кремовым, и она выглядела готовой… практически ко всему.


«Но я думаю, это свежая бутылка», - сказал Ник, чудесным образом разделив свое внимание между чудесными вершинами, ведерком со льдом и ее теплыми голубыми глазами. Соблазнительные холмы покорно дрожали, бутылка была восхитительно холодной, а в глазах Бриджит, казалось, светился крошечный свет торжества. Зачем? - подумал он. Микки в запечатанной бутылке, а не в открытой?


Он был уверен, что ни проволока, ни пробка бутылки раньше не снимали. Отсутствие ложного дна бутылки; не самая маленькая дырочка в пробке. Ник приоткрыл бутылку с легким хлопком.


Он налил два полных стакана и чокнулся своим. «К безопасному и быстрому возвращению Хьюго», - сказал он и запрокинул голову. Она выпила первой; жадно и жадно. И быстро. Он потягивал и смотрел на нее.


Некоторое время они молчали, а затем он сказал: «Как Хьюго удалось найти кого-то столь же милого, как ты? Он определенно сумел держать тебя в секрете от меня».


Бриджит засмеялась. «Он мало разговаривает, не так ли? Даже со мной. Со мной он, кажется, не чувствует потребности в разговоре». Она сделала большой медленный глоток шампанского. Набухшие груди поднялись от движения ее руки; вяло, неосторожно она натянула простыню, чтобы почти прикрыться. «Ты медлит», - сказала она, протягивая ему пустой стакан. "Имей больше."


Ник поставил оба стакана и потянулся за бутылкой.


"Хьюго хорошо к тебе относится, не так ли?"


«Изумительно», - промурлыкала она.


"Ха," сказал Ник. «Я не особо думаю о его заботе о выборе телохранителей для вас. Что вы знаете об этих тупицах внизу?» Он налил.


Она улыбнулась ему, лениво и комфортно, как кошка. «Ничего. Это он оставил их здесь. Тебе лучше спросить его. Но могу я тебя кое о чем спросить?» Длинные ресницы, удивительно темные по сравнению с ее желто-светлыми волосами, падали на теплые голубые глаза.


"Да, что?" Ник взял ее стакан и протянул ей.


«Нет, оставь это, пожалуйста. Всего на мгновение». Глаза Бриджит - магнетические, похожие на сирену, гипнотические - скользили по его лицу. Ник поставил стакан и посмотрел на нее. Что-то шевельнулось внутри него. Когда она заговорила, ее голос был хриплым умоляющим шепотом.


«Я уродлива? Ты такой хороший друг Хьюго, что можешь просто сидеть и - и даже не смотреть на меня? Хьюго смотрит на меня». Она сдерживала малейшую дрожь. «Но ты. Ты ледяной, как шампанское? Я тебя возмущаю?» Она посмотрела на него так, что его пульс забился, как от кувалды; во взгляде, в котором тоска смешивалась со страхом, нерешительностью и дерзостью.


«Не искушай меня, Бриджит. Я далек от льда. Но даже если бы я был, ты бы заставил меня растаять».


«Тогда растай - хоть немного. Ты знаешь, что Хьюго…» Она закусила губу и опустила глаза. «Вы сказали, что не так торопились с ним увидеться. Нет нужды быть таким холодным». Ее рука скользнула по его щеке, скрываясь под простыней. «Или ты такой важный и такой жесткий, что разучился целоваться?»


«Я не забыл», - мягко сказал Ник. Он наклонился над ней и стянул простыню, обнажив ее великолепие до бедер. Она ахнула и подняла руки, чтобы обнять его, когда он прижался к ее губам. Она целовалась, как ведьма, пылающая пламенем желания; целовалась, как страстная женщина, встречающая своего любовника после месяцев мучительного отсутствия; горела против него, как будто она сварила их двоих вместе своим экстазом. Чувства Ника пошатнулись. Он был почти невыносимо возбужден. Ее духи окутывали его, как сладкое успокаивающее, и от ощущения ее тела он чувствовал резкость внутри. Ее язык делал с ним то, что предполагало союз гораздо более близкий.


Но ее правая рука, похоже, не совсем соответствовала духу момента. Левый цеплялся за двоих, а правый делал что-то очень неприятное над столом. Ник увидел, как один глаз частично открылся и снова закрылся, когда рука вернулась и крепко обвилась вокруг него. Ник горячо впился поцелуем в ее требовательный рот и ненадолго отстранился, чтобы вдохнуть и обхватить одну из ее нетерпеливых грудей не слишком нежной рукой. Его быстрый взгляд на стаканы на столе уловил проблеск небольшого дополнительного шипения и чего-то белого и пудрового в его стакане.


Он снова наклонился над ней, на этот раз ближе, так что его тело прижало ее к подушке. И он поцеловал так, как никогда раньше не целовал, в то время как его руки легли под простыню, гладили и прощупывали, пока она не задрожала и не обнажилась. Затем медленно, с небольшими ложными наводящими движениями движениями, он высвободил одну руку, а она взяла другую и направила ее туда, куда она хотела. На мгновение ее тело поддерживало его, пока она продолжала взбираться на пик страсти, а его свободная рука бродила по столешнице. Осторожно, не торопясь, он передвинул сначала ее стакан, а потом свой. Затем он крепко обнял ее обеими руками и корчился по ее телу.


Внезапно он выпрямился, тяжело дыша.


«Нет, - сказал он. «Нет, Бриджит. Не так. Подожди, пока я закончу с Хьюго. Тогда мы сделаем любовь собственностью». Он провел рукой между ее ног и провел по ее телу, позволяя ей расслабиться под возбужденной грудью.


«Не останавливайся сейчас», - выдохнула она, прижимая его руку к себе. «Давайте будем неподобающими! Любите меня сейчас и любите сильно!» Ее глаза искрили его.


Он снова поцеловал ее. «Позже», - пробормотал он ей в волосы. «Позже, когда мы будем уверены, что нас не побеспокоят. Тогда я буду заниматься с тобой любовью так, как ты никогда не забудешь». Он освободил одну руку и потянулся за стаканом, который обменял на свой. «Ты дал мне жажду, я должен остыть. К нам!» Он поднял к ней свой стакан и сделал один длинный, медленный глоток, который казался намного больше, чем был на самом деле. «Прекрасная Бриджит…»


Она томно приподнялась и провела одной рукой по его ногам в брюках. Ему казалось, что она с интересом следит за отправкой его напитка.


«Значит, ты не хочешь заниматься со мной любовью сейчас. Когда будет позже, Клаус? Сколько позже?» Она потянулась за своим стаканом и тихо рассмеялась. «Если ты думаешь, что сейчас хочешь пить - подожди. Просто подожди. Я буду любить тебя, чтобы ты был истощен и высох. Тогда мы выпьем, и ты захочешь любви.


"Она выпила." Почему вы не забываете о Хьюго? Я вижу, что вы заперли дверь. Если он придет, я позову его, чтобы он ушел - я не в настроении для него сегодня вечером ».


"И Хьюго берет у вас такие вещи?" - спросил Ник.


Бриджит выглядела задумчивой. Ее темно-синие глаза, казалось, думали. «Он забирает у меня все», - сказала она в конце концов. «Слишком много, я думаю, иногда. Ты знаешь, кто он», и между ее глазами появилась небольшая отметина. «Тяжело. Слишком тяжело. Почти жестоко. И уже не так молодо. Знаешь». Она проглотила холодную пузырящуюся жидкость. Ник отхлебнул и серьезно кивнул. «Но из-за того, что он старый, - продолжала она, - он меня немного боится. Когда я говорю ему, держись подальше, он не будет. В противном случае…» Она весело рассмеялась. «Никакой любви завтра вечером, или следующей ночью, или следующей ночью. Значит, он должен вести себя, не так ли?» Она отбросила отбросы и протянула Нику свой стакан. «Еще. Заканчивай свое. Наполняйся; будем крутыми». Она снова рассмеялась, когда Ник допил свой стакан и подумал про себя, что она находит в этой ситуации что-то необычайно забавное.


Он снова наполнил стаканы, думая: могла ли она нажать на двойной переключатель?


«Скажите мне, - сказала она, - откуда вы узнали, куда идти. Хьюго сказал, что только своим друзьям в Южной Америке он сказал, где он будет. Вы из Южной Америки? Вы не выглядите так, как будто вы из Южной Америки. . "


Ее слова были немного невнятными. К его облегчению, Ник почувствовал себя таким ясным, словно только что вышел из холодного душа.


«Похоже, Хьюго в последнее время совершил ряд мелких ошибок», - мягко сказал он. «Но самое худшее, я думаю, оставляло тебя, чтобы я его нашел. Что заставляет старого дурака думать, что он когда-нибудь вернет тебя? Вот твой стакан. Еще немного…»


«Хорошо», - пробормотала она. «Очень хорошо. Да, еще, пожалуйста».


Площадка за ее дверью и комнаты напротив были темными и тихими. Этажом ниже было тихо, как в могиле. Но под ним, в затхлом винном погребе, выложенном камнем, за столом сидели трое мужчин и играли в карты. Двое, молодые и коренастые, казались слегка взвинченными. Третий был старше, и, хотя его одежда была испачкана и в беспорядке, от него исходил холодный авторитет. Карты хлопнули.


Один из молодых людей, Дитер, нетерпеливо отодвинул стул. «Это слишком медленно, Пол. Как мы узнаем, что он делает наверху? Как мы можем узнать, какой успех у девушки?»


Пол Циммер неприятно улыбнулся. «Молодые люди всегда нетерпеливы. Вы не понимаете тонкостей тщательного планирования. Мы знали, как только он вошел, не так ли?» Он взглянул на сигнальную доску на стене - хитроумно придуманное приспособление индикатора звонка в кладовой старого дворецкого. Рядом с цифрой 5 светился синий свет. «И мы знали, что до второго, когда он пересек холл, вошел в ванную, вошел в мою комнату, вошел в другую, не так ли?»


Дитер кивнул. "Да, но…"


«А что, по-твоему, он сейчас делает, дружище? А? Свернувшись калачиком с хорошей книгой?» Циммер рассмеялся. «Все идет по плану, можете быть уверены. Что может пойти не так, а? Вы скажите мне - что может пойти не так?» С его тонкими губами, изогнутыми назад над желтыми зубами, он был больше похож на волка, чем когда-либо.


Дитер угрюмо пожал плечами. «Ничего, я полагаю. Только я думаю, что мы должны подготовиться».


"Джа, что нам теперь делать?" другой массивный молодой человек, Ганс, гортанно заурчал.


Циммер согнул руки в уродливые, похожие на когти формы.


«Подумай, Ганс. Не слишком много, чтобы не поранить себя. Подумай о своих мышцах и о том, как ты собираешься их использовать». Глаза Циммера заблестели. «Выпрыгни крысу из ловушки и затащи ее сюда, где мы все сможем насладиться им, каждый по-своему. Как тебе это, Ганс?»


Ганс ухмыльнулся и покоробил плечевые мышцы. «Мне это нравится. Но как насчет женщины? Мы ее тоже разделим?»


Дитер фыркнул. «Боже, послушай дурака. Это животное, с которым ты дал мне работать, Циммер?»


«Ты ошибаешься, Ганс. Женщина не для этого. Одна рука на ней, и ты тот, кого нужно разделить. Понимаешь?»


«Джа, я только спросил», - сказал Ганс с очевидным добродушием.


«Но человек», сказал Циммер. Любой, кто пристально наблюдал за ним, заметил бы, как из уголка его рта выходит капля слюны. «Человек, с которым мы делаем то, что хотим… пока мы сохраняем ему жизнь, пока он не расскажет нам все, что мы хотим знать». По его подбородку стекала слюна.


Наверху было намного теплее.


«Еще немного», - напевала Бриджит. «Еще немного. И поцелуй меня, любовник. Люби меня, люби меня, люби меня… ммммм! Но дай мне сначала стакан. Ле выпьет нам. Мы в постели!» Она тихонько усмехнулась.


Ник снова наполнил ее стакан. Бриджит была действительно восхитительно навеселе. И в отличие от других


женщины, когда их было на один, два или три больше, она выглядела еще моложе и красивее, чем раньше. Ее поразительно голубые глаза блестели от восторга, а кожа слегка покраснела. Она улыбнулась, и милые маленькие ямочки выступили на ее щеках. Интимные исследования ее трепещущих рук, безразличие ее прекрасного обнаженного тела, очевидное рвение ее сладострастной груди - все казалось без лукавства или стыда, которые сделали бы ее похотливой. Сексуально, да, потрясающе. Похотливый… почему-то нет. Кукла. Лолите плюс шесть-семь лет.


Она внезапно наклонилась вперед, плеснув несколько капель шампанского на колено Ника, и поцеловала его в нос.


«Красивый», - пробормотала она. «Сильный. Хочу, чтобы ты меня изнасиловал».


Ник поцеловал ее в ответ и пощекотал ей ухо.


«Что это за забавная штука, которую ты добавляешь в мой напиток, Бриджит, детка?» пробормотал он. «Заставляет меня чувствовать… заставляет меня чувствовать себя очень хорошо». Он немного пощупал, просто чтобы доказать свою точку зрения.


Бриджит хихикнула. «О, это. Это должно заставить тебя рассказать мне историю своей жизни, мой Николаус, мой Ники».


Скопаламин, пентотал натрия, что-то в этом роде. Конечно, это произвело на нее странное впечатление.


«Утомительно, пусто, пустая трата времени, пока я не встретил тебя», - задушевно ответил он. «Бриджит, милая, как тебя зовут на самом деле, хм? И что ты здесь делаешь?»


Она снова усмехнулась. «Эльза Шмидт», - пробормотала она. «В клубе думали, что Бриджит - такое возбуждающее сексуальное имя. Хьюго тоже так думал. Хьюго! Таша смеется!» Она сообразила действие со словами и громко рассмеялась. «Шо, в любом случае, они позволят мне уйти. Сказал им, что у меня больная тетя. Ха! У меня нога болит. Мертвых три года. Но больше денег, чем пение, ши? Она умоляюще посмотрела на Ника.


«Да, я понимаю», - сказал Ник, и теперь он почти увидел. "А что такого смешного в Хьюго, дорогая?" Он лениво гладил ее грудь.


Бриджит громко рассмеялась. «Нет никакого Хьюго. Никогда не знал человека по имени Хьюго за всю свою жизнь. Хьюго не вернется сюда сегодня вечером, завтра вечером или в любую другую ночь, мой привет, потому что никакого Хьюго нет!»


Красавица и звери


"Нет ... никакого ... Хьюго?" - осторожно повторил Ник. «Милая, ты забываешь, что я его знаю. Ты пытаешься сказать мне, что он использует другое имя?»


«Нет, нет, ты не понимаешь». Бриджит решительно махала стаканом, капая последние несколько капель на свой голый животик. «Ох! Холодно! Говорю тебе, здесь нет никакого Хьюго. Этот человек, Циммер, однажды ночью шокировал меня в клубе, ши, и нанял меня, понимаете? что он шайд. Поместите меня сюда, хорошее место для отдыха, шампанское перед сном ... и все, что мне нужно сделать, это рассказать немного о человеке по имени Хьюго и ашке несколько крошечных маленьких кешунов. Мол, откуда вы. Что вы хотите . Все это."


"Как вы узнали, кого ожидать?" - спросил Ник. "Этот Циммер описал меня вам?"


"Нет!" пробормотала она. «Я думал, ты станешь каким-нибудь сморщенным подлым лицом, как старый Циммер». Она внезапно зевнула. «О, я очень хочу спать. Уже очень поздно. Ты пойдешь со мной в постель, Ники? Потому что ты, блин, Хьюго никогда не придет».


Бриджит слегка потянула Ника за рукав. Ее глаза были почти закрыты.


«Нет, но Циммер может», - мрачно сказал Ник. "Он внизу?" Бриджит лениво кивнула. "Где?" «Подвал», - сонно пробормотала она. "Сколько с ним?" Ник настаивал. «Два. Знаю только о двоих. Шафе там внизу. Поднимайся только тогда, когда я подаю тебе знак спать. Не побеспокою нас, Ники, Клаус, любовник…»


"Какой сигнал?" - резко спросил Ник.


«Больше никаких разговоров, Ники. Я очень устала». Она откинулась на подушки с закрытыми глазами и скользнула ресницами по щекам. Но она не так устала, чтобы у нее не оставалось сил на одно маленькое хихиканье и стремительный захват молнии на брюках Ника. Он схватился за штаны, как смущенный мальчик, и ухмыльнулся самому себе, когда ее рука безвольно упала, а голова покатилась набок на подушке.


Какой-то наркотик. Правда, секс, сон. И что потом - предположим, он взял его, и она подала сигнал? В сыром подвале Дитер нетерпеливо зашевелился. «Мне это не нравится, Пол». Он нахмурился. «Это занимает слишком много времени. Я думаю, мы должны подняться».


«Ах, да», - сказал Ханс, оторвавшись от утюга в форме кочерга, который он нагревал. "Слишком долго."


Пол Циммер захохотал и посмотрел на часы.


«Хорошо, тогда иди. С таким же успехом можешь, если собираешься стоять здесь и ерзать. Но помоги мне сначала подготовиться». Он достал из кармана что-то мягкое и гибкое. Дитер снял веревку с того, что когда-то было винной полкой. «Но не переусердствуйте. И помните, если он полностью спит…»


"Я все помню

- прорычал Дитер. - Все будет очень просто, когда он окажется у нас в руках.


На верхнем этаже дома снова воцарилась тишина. В душистой спальне не было ни звука, кроме ровного дыхания девочки и незаметного открывания ящиков.


В ящиках ничего не было обнаружено, и костюмы в шкафу ничего не выдавали. Комната выглядела, подумал Ник, как та, что была оборудована для женщины, которую содержал мужчина, который не хотел ничего знать о себе, или мужчина, который очень редко посещал это место. Или даже человека, который сюда вообще не приезжал.


Только картинка была слишком фальшивой. Два убийства, за которыми следует слишком легко произнесенный адрес, ловушка, наживленная одним из самых ярких кусочков женственности, которые он видел за многие годы, и мягкий, пропитанный шампанским голосом, говорящим Светлячка, Хьюго нет ... Может быть, там не было; не здесь.


Он был у двери спальни, снимая баррикадный стул, когда услышал чуждый звук, доносящийся откуда-то через комнату. Слабый царапающий звук, за которым последовал удар. Ник повернулся и вытащил Вильгельмину из ее укрытия. Хьюго на шпильке был на высоте, когда знал, с чем бороться. Пьер, смертоносная газовая гранула, оставался в запасе для особых случаев. Вильгельмина была разносторонней и талантливой женщиной, способной справиться с большинством чрезвычайных ситуаций.


Ник выслушал звук. Он доносился из крошечной гримерки и становился все громче. Приглушенные удары. Тяжелое дыхание. Он прижался к стене. Его уши сказали ему, что двое мужчин, один намного тяжелее другого, и из-за открытой двери они могли видеть кровать и того, кто на ней спал. Им бы это не понравилось. Третий мужчина мог попытаться открыть запертую дверь спальни - и, подумав, он быстро оглядел комнату. За одну долю секунды невнимания к двери гардеробной он потерял часть своего преимущества; дверь распахнулась, и фигура, которая, казалось, была сделана из смазанной жиром молнии, промелькнула мимо вытянутой ноги Ника и бросилась к дальней стороне кровати. У Ника было немного времени, чтобы сильно хлопнуть дверью перед приближающимся вторым мужчиной.


Он услышал крик ярости из-за двери и увидел, как фигура напротив кровати подняла голову и направила на него пистолет. Пистолет заговорил с гневным воем, когда он бросился в сторону, упал на одно колено и прицелился. Вильгельмина взорвалась гневом. Другой выстрел снова дико выстрелил; штукатурка упала с потолка над головой Ника, и боевик за кроватью скрылся из виду. Одновременно дверь рядом с ним распахнулась, и гигантская фигура бросилась на него с рычанием животной ненависти. Ник был готов, но недостаточно. В середине прыжка он почувствовал, как гигантские руки ужасно скручивают его тело. Вильгельмина снова рявкнула, но тут же вылетела из его рук. Потеряв равновесие, он упал, ударившись головой о стену. В красном тумане внезапной боли и головокружения он увидел, как огромные руки снова тянулись к нему. Он вцепился вверх, ища мягкую часть толстой бычьей шеи, и почувствовал, как его голова откинулась назад от удара в трахеи, заставившего его заткнуться и увидеть тысячу слезящихся глаз звезд. Смутно он знал, что его снова поднимают, как если бы он был младенцем в руках какого-то монстра из фильмов ужасов, а затем казалось, что его кружили на много миль над землей, а затем яростно швыряли в каньон, выложенный с зубчатыми скалами. Он на мгновение отключился.


Затем он медленно плыл из огромной глубины, которая казалась пещерой, наполненной клубящимся туманом. Туман медленно рассеялся, и он увидел, как комната снова принимает форму. В этой пещере не было камня; просто куча ноющих костей и избитой плоти. Его собственной.


Огромный мужчина с выпуклыми плечами и длинными руками склонился над кроватью и дышал на маленькую куклу из шампанского с восхитительным телом, предназначенным для любви. Большие руки обхватили великолепную грудь. Бриджит зашевелилась. Одна из рук двинулась, чтобы что-то сделать с распухшими брюками. Когда он снова переместился к мягкой груди, он с неприличной ясностью раскрыл намерения большого человека.


Ник похолодел, и его глаза резко сфокусировались.


Существо тяжело соскользнуло на кровать и опустилось на девушку. Большие руки сжали мягкую плоть, и голос загрохотал: «Не для меня, эй? А… Только для меня. Проснись». Он раздвинул ее ноги и тяжело маневрировал.


Болезненное тело Ника медленно повиновалось, но повиновалось. Хьюго выскользнул из его рукава. Ник был у изножья кровати, рядом с почти обезглавленным телом бандита, когда гигант почувствовал его движение, соскользнул с мягкого белого тела и повернулся к нему, неудовлетворенное желание все еще пылало в нем, как раскаленная кочерга.


«Ааааа! Женщина моя!» - прорычал он. Его глаза блеснули страстью и ненавистью, и он сделал выпад.


Ник низко присел и толкнул Хьюго вверх с


всю свою силу. Ноги гиганта споткнулись о окровавленное тело его товарища-убийцы и сильно ударили его о пронизывающий живот Хьюго клинок ледоруба. Ник выдернул смертоносную сталь и отступил, готовый к второму уколу. Здоровяк качнулся к нему через упавшее тело, прижимая одну руку к проколотому животу, а другую огромной клешней, цепляясь за горло Ника. Ник увернулся и нанес удар. Острая как бритва сталь вонзилась в толстую шею сбоку, как горячий нож в масло.


Ник отступил и позволил второму телу неуклюжей грудой упасть на первое.


Бриджит тихо застонала, и ее глаза открылись. Она посмотрела на Ника, посмотрела на смятые тела и широко открыла рот для того, что обещало быть пронзительным криком.


"Будь спокойна!" Ник спросил. "Есть еще один, не так ли?"


Она молча кивнула, глядя ей в глаза.


«Тогда держи этот красивый рот на замке, пока я не найду его. Тогда ты можешь кричать сколько хочешь. Я спускаюсь вниз».


Он быстро повернулся к раздевалке.


"Нет!" она вскрикнула. «Нет! Вы не можете оставить меня с этими… этими… вещами! Я пойду с вами». И она спрыгнула с кровати с удивительной проворностью и бросилась на Ника во всей своей обнаженной испуганной красоте.


«Вы можете подождать в раздевалке, если хотите, - твердо сказал он, - но вы не пойдете со мной».


Посреди кровавой бойни произошла довольно приятная пауза, пока он уговаривал ее пройти в гримерную. Она свернулась в кресло, пока он осматривал люк с пневматическим приводом, через который прошла их компания, и храбро улыбнулась ему, когда он спустился по узкой лестнице.


Деревянные ступеньки вели на первый этаж и к еще одной открытой ловушке. Ник остановился, чтобы посмотреть и прислушаться, прежде чем войти в то, что могло оказаться гнездом ядовитых змей.


Это оказался очень обыкновенный погреб, освещенный самой обыкновенной лампочкой, и он был пуст. Он спустился в нее, держась одной рукой за лестницу, а другой за Вильгельмину. В комнате никого не было, и кладовые были именно такими, какими казались - хранилищами различных домашних принадлежностей. Но была дверь, которая вела в маленькую комнату.


В нем находились карточный стол, несколько стульев и стена с неглубокими полками в том, что когда-то было винным погребом. Также было несколько запертых шкафов. Устройство из проволоки и шкива простиралось от потолка почти до пола. Мало кто узнал бы его таким, каким он был, но Ник видел это раньше, когда он был молодым в O.S.S. Его тело трясло от воспоминаний об этой ужасной боли. В нескольких футах от него, на ржавой металлической решетке, находился объект, предназначенный для получения того же результата, что и провод: страха, агонии, поломки и раздачи подарков. Это был предмет в форме кочерги с необычно изогнутым крючком на конце, прикрепленный к электрическому шнуру, который был подключен к стене. Ник понюхал и почувствовал его жар; он быстро отключил его и затолкал в темный угол.


Замки шкафа можно было отложить на потом, но был один замок, который почти кричал, чтобы его открыли. Вторая дверь вела из карточной комнаты винного погреба в нечто, почти наверняка еще одну крошечную комнату. Пока не было ни знака, ни звука третьего человека. Либо он был где-то на первом этаже, либо он сбежал, либо он был за той дверью. Но дверь была заперта снаружи.


Ник осмотрел место возле люка и нашел кнопочный выключатель с изолированным шнуром, ведущим к ловушке. Он поймал себя на том, что почти толкнул ее, и остановился. Если он оставит дверь открытой, кто-нибудь может спуститься и застать его врасплох. Если он нажмет на выключатель, в котором не был уверен на сто процентов, он может вызвать скрытый заряд, который может обрушить весь дом.


Он оставил выключатель в покое и предупредил себя, что нужно хорошо помнить о возможности прихода сверху. Если уж на то пошло, он не мог быть слишком уверен в красивой Бриджит, хотя и инстинкт, и разум подсказывали ему, что она не более чем пешка, о которой говорила.


Он осторожно задвинул засов на внутренней двери, удивляясь тому, как легко она выскользнула. Вильгельмина наполнила его руку своей прохладной силой. Дверь открылась внутрь; ему навстречу хлынул запах древней земли и захваченного воздуха.


Кто-то там, в темноте, стонал.


Ник отошел в сторону от дверного проема и впустил свет в подвал.


«Нет, нет, только не снова», - простонал голос. «Убей меня и покончим с этим». Это был мужской голос, немецкий, и даже в агонии он звучал культурно и нежно.


Свет упал на грубый соломенный поддон на полу. На нем лежал седой человек в грязной и помятой одежде. Ник вошел в комнату и нащупал


выключатель света.


"Кто ты?" - спросил человек в полумраке.


Ник почувствовал покалывание, пробегающее по спине. Он знал лицо. Это был доктор Конрад Шойер, пропавший из своей английской лаборатории и ненадолго замеченный за несколько дней до этого на улице в центре Западного Берлина.


«Доктор Шойер», - недоверчиво сказал он. «Ты можешь встать? Возьми меня за руку».


Пожилой мужчина съежился. «Нет, нет! Я знаю, как вы работаете. Вы будете притворяться добрым, а потом снова причините мне боль».


«Я пришел помочь тебе», - сказал Ник. «Я не имею ничего общего с людьми в этом доме. Даже если ты мне не доверяешь, что тебе терять? Вот, дай мне руку».


Он протянул руку и крепко взял мужчину за руку. Шойер застонал и вскочил на ноги.


«Подожди минутку», - простонал он. «Свет… такой яркий… мои глаза. Где… где остальные?»


«В другой части дома», - сказал Ник. «Занят чем-то другим. Что они от тебя хотели?»


Шойер покачал головой и моргнул. «Похищение», - пробормотал он. Его глаза блуждали по Нику. «Мы должны - вы заберете меня отсюда? Может, у вас есть ... какое-нибудь оружие для меня?»


Ник покачал головой. «Оставь борьбу мне. Давай вытащим тебя отсюда. Думаешь, ты сможешь ходить?»


Шойер пытался. «Со мной все будет хорошо. Пожалуйста… иди первым. С твоим пистолетом».


Ник боком шагнул во внешнюю комнату. «Все ясно, - сказал он. Шойер заколебался и медленно прошел мимо него.


«Нам придется подняться по этой лестнице», - сказал Ник. "Можешь сделать это?"


«Я… я буду идти по лестнице, если ты мне поможешь», - ответил Шойер.


Ник кивнул. Ловушка была слишком узкой для него, чтобы провести человека через нее; ему придется подняться первым и потянуть за собой Шойера.


Он посмотрел на человека, стоящего под голой лампочкой, свисающей с потолка, на измученное лицо, грязную одежду и усталые болтающиеся руки, на шею без воротника и открытую рубашку, на которой видны рубцы и синяки, на седой подбородок, который упал на грудь.


Он ласково протянул руку и схватил профессора за плечо. «Подожди еще немного, мы уедем отсюда через несколько минут». Когда он убрал руку, его большой палец дернулся к шее Шойера и зацепился за что-то чуть ниже уха. Шойер ахнул и отстранился с удивительной ловкостью.


«Ты дурак! Разве я уже не достаточно ранен?» Он отступил без малейшего колебания.


«Я не уверен, что у тебя есть», - легко сказал Ник и выставил длинную руку вслед Шойеру. Его пальцы ухватились за подбородок старика и решительным рывком потянули вверх. Лицо Шойера ужасно исказилось и исчезло в руке Ника - мягкой, гибкой маске, созданной экспертом и носимой человеком, похожим на голодного волка.


- Полагаю, Пол Циммер, - весело сказал Ник. «А теперь представьте, что вы поднимаете руки и поворачиваетесь лицом к стене - той, где есть выход для нагревательного утюга».


"Ты неуклюжая свинья!" Циммер плюнул. «Вы испортите все, над чем я работал. В течение нескольких недель я работал над этим делом, пытаясь выяснить, что происходит с пропавшими учеными!»


«Приношу вам все мои соболезнования, - вежливо сказал Ник, - и вы даже получите мою благодарность, если расскажете мне все об этом деле, над которым работаете. А пока - поднимите руки! Прежде чем мы начнем наше небольшое обсуждение Я чувствую, что должен предупредить вас, что я проверю каждое слово из того, что вы говорите, с моими коллегами наверху. К настоящему времени я думаю, что они, должно быть, вымогали - прошу прощения, убедили - значительный объем информации от тех наемных работников в спальне женщины . А теперь поверни… "


"Ты лжешь!" - прорычал Циммер. «У вас нет коллег наверху. Вы не знаете, кто я, вы не знаете, что делаете…»


«Вы слишком скромны, - сказал Ник. «Я знаю, кто вы. Вы постарели, но я узнаю вас где угодно». Его голос стал холодным. «Рудольф Мюллер, бывший помощник Мартина Бормана. Вот уже несколько дней я ношу с собой твою фотографию повсюду. Ты не знал, что я позабочусь, не так ли, Руди, детка? Теперь к стене, и позволь нам поговорить. "


В глазах Циммер-Мюллера вспыхнули искры ненависти, и волчьи зубы приоткрылись, словно желая откусить от мучителя кусок плоти. Он полуобернулся, и его рука опустилась на талию. Ник ожидал этого шага. Он позволил Мюллеру завершить свой бесполезный захват; его мускулы ждали. Стремительная рука вышла из-за пояса, удерживая небольшой вздернутый отблеск металла, который указывал на Ника из-под левой руки Мюллера. Нога Ника двинулась в то же мгновение, выгнувшись вверх и ударив по руке с оружием онемевшим пинком возмущенного мула. Пистолет злобно плюнул Мюллеру в левую руку. Он пронзительно закричал и позволил ему упасть на пол.


Мюллер стоял и смотрел на Ника, одной рукой сжимая противоположное запястье. Затем он повернулся и медленно подошел к стене.


«Мы начнем с того, что вы скажете мне, где на самом деле Хьюго Бронсон, - легко сказал Ник, - и что происходит с учеными. Вы можете получить травму или нет, как хотите. Для меня это не имеет значения».


Тишина.


"Где Бронсон, Руди?"


Тишина.


"Где тогда Борман?"


«Что это будет, Руди - железо или проволока? Или нож, чтобы выщипывать из тебя маленькие кусочки?»


Тишина. Но плечи плотно сжались.


- Кажется, проволока, - задумчиво сказал Ник. «Я полагаю, тебе понравилось, как он действует на других мужчин». Он задумчиво потянул за проволочную петлю, свисающую с потолка. «Я вижу, что он в хорошем рабочем состоянии. Хорошо. Повернись, Мюллер!» - внезапно постучал он. «Снимай одежду. И сделай это быстро».


Сначала Мюллер повернул голову так, что его подбородок почти коснулся плеча, как если бы он хотел, чтобы у него появилась трещина в шее. Затем подбородок пригнулся, и волчья пасть разорвала пуговицу на воротнике его рубашки.


На мгновение Ника позабавило то, что казалось иррациональным, безумным поступком. Затем он выругался и прыгнул.


Мюллер повернул к нему ухмылку, похожую на рисус сардоникус отравления стрихнином.


«Слишком поздно», - прошипел он, и желтые зубы сжались в последний раз. Немец в последний раз втянул воздух. Его колени сложились, и он упал.


Что ж, это было чертовски плохо. Три источника информации, и все они мертвы. Но так часто играли так: убей или будь убитым, и так мало времени на изящество.


Ник обыскал тело Мюллера в поисках почти ничего не значащего, вытащив ужасный ножик, кошелек и оставшуюся пуговицу с воротником. Может быть, отдел редактирования AXE повеселится.


Сам погреб приносил немыслимые дивиденды.


Запертые шкафы сдались Специальному взломщику и оказались кладезем информации. Одна представляла собой миниатюрную темную комнату с раковиной и краном, а также 35-миллиметровыми камерами, пленкой, проявителем, фотобумагой, оборудованием для изготовления микроточек и мощным микроскопом. На предметном стекле под микроскопом были две микроточки, готовые к чтению. Во втором шкафу находился радиопередатчик и коробка с косметикой и масками, все они были невероятно реалистичными. Один или два из них выглядели смутно знакомыми, но было невозможно сказать, кого они должны были представлять, не наделив их сначала на живое лицо ...


Все это потребовало серьезной расшифровки, и после часа погружения Ник смог только обнаружить, что агенты Пол, Дитер и Ганс участвовали в маневре под названием Operation Decoy, который был разработан, чтобы согласовать перемещения различных людей из точек A, B. , C и другие, чтобы указать XYZ. И насколько он мог понять, точка XYZ не была Западным Берлином. Это было где-то за железным или бамбуковым занавесом.


В разгар попыток решить, как поступить с его находкой, чтобы не показать противнику, насколько тщательно они были обнаружены (быстро переоборудовать дом с персоналом, ориентированным на AX? побег главного сутенера и компании? разоблачить кольцо неонацистов, планирующих возвращение в сердце Берлина?) Ник с опозданием вспомнил свою гламурную и подвыпившую хозяйку.


И, решив, что взять с собой, а что оставить, он снова поднялся по лестнице на верхний этаж дома, остановившись, чтобы бодро, но тщательно осмотреть заброшенный первый этаж: не что иное, как сцену пыльной мебель. Было ясно, что дом Циммера был похож на хорошо сложенную женщину: много верха и низа, но не середины.


Он поднялся по верхним ступеням лестницы в гардеробную.


Бриджит не было. В спальне ее тоже не было.


Присутствовали Ганс и Дитер, более ужасные в смерти, чем в жизни, и покрытые запекшейся кровью; но Бриджит Эльза Шмидт ушла.


Окно было очевидно нетронутым, но стул был перемещен, а дверь спальни не заперта.


Импульсивно или инстинктивно он пересек лестничную площадку во вторую спальню. Его карандашный фонарик промелькнул по комнате, и его луч упал на кровать. Он был занят, и то, что занимало это, было заманчивым расположением холмов и кривых, которые вообще ничем не скрывались ...


Бриджит зашевелилась и моргнула. "О, Боже, кто…!" она ахнула. «Ники, милый! Я был так напугана. Я не мог оставаться в этой ужасной маленькой комнатке. О, держи меня, пожалуйста, держи меня! О, дорогая, только не в этой одежде!»


Одежда действительно мешала. Особенно тонкие перчатки без отпечатков пальцев, поставляемые Editing. Они были универсальными, но не такими универсальными.


Ник скользнул рядом с ней в постель, обнаженный, как животное. До того, как связаться с Вашингтоном, у него было достаточно времени, чтобы бросить это дело, где уже было далеко за полночь и конец длинного рабочего дня Хоука. В любом случае, если он собирался подождать и посмотреть, кто еще появится в этом невероятном доме, он может устроиться поудобнее.


Бриджит вздохнула рядом с ним, маленький узелок любви ждал, чтобы его затянуть, а затем распутать. Они играли друг с другом как на чувствительных инструментах, каждый из которых обладал мастерством, которое постепенно доводило друг друга до изысканной, напряженной тональности, которая сблизила их в пылающий дуэт. И вдруг дерзкий маленький сексуальный котенок с двустворчатыми глазами превратился в когтистую дикую кошку желания. Великолепно мускулистое тело Ника дергалось вместе с ней… плавно, нежно, но с контролируемой силой и ритмом, которые улавливали каждую ее чувственную потребность и удваивали ее. Их тела сгорели вместе и, наконец, задрожали в один долгий, удивительно жестокий момент возвышенного, глубокого удовлетворения.


Они немного отдохнули, переводя дыхание.


Ник внезапно открыл глаза. Бриджит настойчиво дергала его. «Еще», - напевала она. «Еще… мое животное, моя любовь…»


Птица должна летать


Бриджит подробно рассказала ему то немногое, что знала. Да, все эти люди были немцами; большим и некрасивым был Ганс, худощавым и худощавым - Дитер, а волчьим лицом - Поль Циммер. Создавал ли он когда-нибудь у нее впечатление, что Хьюго действительно может появиться? Точно нет. Знала ли она, что Циммер не настоящее имя Циммера? Ну, нет (пожала плечами), но она не слишком удивилась. Часто ли она получала то, что делал он? Ники, детка (надувается и покачивается), давай не будем говорить о делах, милая; это был просто способ подзаработать… поближе, милая, поближе… ммм-ммм! Знала ли она, чем они занимались в том подвале и как это было связано с ее работой наверху? Не совсем, но он не обманул ее разговорами о том, как подшутить над кем-то. Это были какие-то гангстеры, может быть, фальшивомонетчики. Но, честно говоря, Ники, клянусь тебе, я не думал, что они действительно плохие, и я не видел никакого вреда в добавлении небольшого количества…


Она оказалась очень разговорчивой, совершенно не знающей правды, невероятно спортивной и абсолютно ненасытной.


Ее красота продолжала восхищать, но через некоторое время развлечения улеглись. Ник был пресыщен. И ему не особенно нравилось, когда его называли сладким.


И к тому времени, когда штаб-квартира AX получила огромное количество информации, Ник был готов к финальной сцене с ней.


Это был взрыв покинутости, за которым последовала ложь (его), слезы (ее) и последнее прощание. Брижит вернулась в свой клуб, и Ник снял свою тонкую маскировку (к счастью, Бриджит предпочла заниматься любовью в темноте), чтобы его узнал человек, который должен был с ним связаться. Когда он был готов, он выглядел как он сам, чего он не делал неделями.


Каждую ночь он ходил по ночным клубам. Между одиннадцатью и двенадцатью он заходил в Рези и садился за столик у стены, где мог пить, спокойно думать и наблюдать за танцующими издалека.


На четвертую ночь после посещения Вильгельмштрассе 101В он прибыл в Рези немного раньше, чем обычно, в то время, когда в потоке посетителей было небольшое затишье. Шестое чувство, которое столько раз предупреждало его о неприятностях, прежде чем вызвало внезапную вспышку в его сознании, не объяснив, почему.


Хороший стол; приветливый официант; никаких зловещих лиц, выглядывающих из-за цветочных украшений; стул по своему выбору, не привязанный к какой-то смертельной взрывчатке… Он сел и приказал, идентифицируя чувство. Это было старое знакомое стягивающее ощущение от того, что за ним наблюдают.


Он расслабился и ждал.


Повсюду в огромной комнате мужчины с телефонами на столах звонили девушкам с телефонами на своих; старые сумки звонили жиголо, а сладкие молодые вещи жужжали у туристов-сахарников; педики, тряпки, свидания, незнакомцы и приезжие школьные учителя весело и весело отправляли сообщения, которые носились по комнате через пневматическую почтовую службу, предоставленную руководством.


Цилиндр со свистом просвистел по заданному курсу и решительно плюхнулся в трубчатую прорезь рядом с Ником.


Волосы росли на затылке, когда он смотрел на патрон. Он видел, как открывает цилиндр и взрывает всю эту чертову штуку прямо ему в лицо.


Он осторожно потянулся за ним, гадая, следует ли отнести его в мужской туалет и утопить, или проявить храбрость.


Он решил проявить смелость, потому что увидел знак, когда перевернул его. Это был небольшой знак AX, грубо нарисованная копия татуировки.


Топор он носил на правой руке, и он знал, что топор был нарисован быстро тускнеющими чернилами ближайшим топором. Даже сейчас крохотный узор, казалось, плавился по краям. Он открыл металлическую камеру и вытащил сложенную записку.


Я ЕСМЬ ОРЕЛ, - говорилось в нем. ЗАИНТЕРЕСОВАН В ПОДГОТОВКЕ ДРУГИХ ФЛАЙБЕРТОВ, ОСОБЕННО ОДИН, КОТОРЫЙ СКОРО УБИРАЕТ. ПРЕДЛАГАЕМ ПЕРВЫМ ДЕСЯТЬ ГЛАВНЫМ ШТАБАМ ПТИЦ ОБРЕЗАТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНУЮ КРАСНУЮ ЛЕНТУ. ОТВЕТИТЬ НЕОБХОДИМО.


Ник задумчиво улыбнулся и позволил своим глазам метаться по комнате, как будто обдумывая заманчивое предложение. Он сложил записку и небрежно сунул ее в карман, зная, что запись на бумаге исчезнет в ближайшие несколько минут. Он также знал, что один из людей Ястреба был или была в танцевальном зале.


В переводе сообщение гласило: У МЕНЯ ДЛЯ ВАС ЗАКАЗЫ ОТ HAWK. ВЫ СКОРО УЕЗЖАЕТЕ ЗДЕСЬ. ВСТРЕЧАЙТЕ МЕНЯ В ДОМЕ ПТИЦЫ БЕРЛИНСКОГО ЗООПАРКА ЗАВТРА УТРОМ В ДЕСЯТЬ ДЛЯ ИНСТРУКЦИЙ. НЕ ОТВЕТЬТЕ НА ЭТО ПРИМЕЧАНИЕ И НЕ ПЫТАЙТЕСЬ НАЙТИ МЕНЯ СЕЙЧАС. Фраза «ОБРЕЗАТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНУЮ КРАСНУЮ ЛЕНТУ» была проверкой безопасности, как и все упоминания птиц, но также предполагала случай с участием коммунистического шпиона.


Ник остался на некоторое время посмотреть на танцоров, а затем ушел в свою удобную, бескровную и бескровную комнату в отеле «Бристоль Кемпински».


* * *


Это был бодрящий день с голубым небом, который больше подходил для детских забав, чем для встречи шпионов. Ник задержался у обезьяньей клетки и наблюдал за группой малышей, восторженно фыркающих над обезьяньими выходками, столь же похожими на их собственные. Птицы пели от сладкого удовольствия; время от времени рычал лев; вдали затрубил слон. Ник был не в настроении для заговора. И все же ему было любопытно узнать о его новых инструкциях и о том, как они связаны с его кровавым установлением фактов в Берлине.


Он прогуливался к скворечникам, наслаждаясь ярким днем и веселой нормальностью вокруг себя.


Через несколько минут он увидел высокого жилистого старика в яркой рубашке, вероятно, американского туриста, медленно направляющегося к нему. Его охватила волна удивления.


Ник прошел мимо клеток, постепенно пробираясь к яркой рубашке и замечая, что она остановилась перед клеткой, полной довольно невзрачных вороноподобных птиц. Он остановился рядом с одиноким зрителем и критически посмотрел на птиц.


"Не слишком ли они красивы, не так ли?" сказал турист.


«Вовсе нет», - согласился Ник. «Не похоже на орлов. А как тебе понравилась ночь в городе?»


Хоук приподнял морщинистые брови. «Это была не ночь, просто небольшая экскурсия».


«Это не было похоже на тебя, это довольно яркое занятие по отправке мне сообщения по трубке», - сказал Ник. «Если бы я сделал это, ты бы мне голову отрубил».


«Полагаю, - признал Хоук, - но я не могу устоять перед этими гаджетами. Или зоопарками. Но наша проблема далеко отсюда».


Рядом остановилась французская пара и выразила отвращение к уродливым птицам.


"Что скажем, мы пойдем посмотреть на слонов?" - сказал Ник. Хоук кивнул. Они ушли.


"Как далеко?" - спросил Ник, продолжая с того места, где они остановились. "Аргентина?"


Пожилой мужчина решительно покачал головой. «Ничего. Вы не оставили нам много вещей, которые мы могли бы забрать. Полиция сбита с толку. Но наш человек раскопал пару небольших интересных мест. Первое: почти у всех, кто знал Бронсона, сложилось впечатление, что он бывший нацист, намеревающийся когда-нибудь вернуться домой, и что Хуго Бронсон - это, конечно, не немецкое имя - не было его настоящим именем. Предположение, что он мог быть Борманом, заставило их рассмеяться. Было какое-то сходство лица. Это ничего не значит. Второе: Вы помните второго из двух ученых, которых Хаузер якобы видел в Буэнос-Айресе? Рудольфа Дитца? Что ж. Кто-то, кроме Хаузера, утверждает, что видел его в Буэнос-Айресе. В машине с другим человеком, лица которого он не видел, направлялся в общем направлении дома Бронсона. В свете того, что вы обнаружили, это не означает, что Диц когда-либо был в Аргентине. Но это подтверждает часть истории Хаузера. Третий: Хаузер был ненавистным нацистом, который не скрывал своего желания. чтобы увидеть возрождение нацизма. Разумеется, Хаузером тоже не звали его. Дело в том, что он был в хорошей должности, чтобы узнать Бормана, если бы он увидел его. Он был строго второстепенной фигурой в нацистском движении, но могущественной. Опустился до конца, потому что Гитлер не одобрял его предпочтения к обнаженным женщинам и крепким напиткам. Хоук строго взглянул на Ника, как будто подозревая его в том, что он тоже предпочитает ту же роскошь.


Ник прочистил горло и посмотрел внимательно.


«Также вполне возможно, - продолжил Хоук, - что он


делал все, что он мог, чтобы снискать расположение человека, которого он утверждал, был Борманом в случае возвращения нацистов. Он мог бы узнать то, чего не должен был знать. И поскольку Бронсон, или Борман, или кто бы он ни был, оставил такой четкий след в Берлине, казалось, что его убийцы боялись, что он собирался указать для Бронсона какое-то другое место, кроме Берлина. Что, я думаю, пришло вам в голову в то время. Теперь я почти уверен, что вы были правы.


«Четыре. Рупперт успешно выписался. Бармен в Международном клубе и несколько других свидетелей ручаются за то, что Бронсон перед самым отъездом очень небрежно набросал ему адрес Вильгельмштрассе и попросил передать его всем, кто может спросить. Кроме того, Рупперт не является ни нацистом, ни коммунистом, но полностью аполитичен и довольно стыдится преступлений своей страны во время войны. Его знакомство с Бронсоном было лишь случайным. Так что, если он привел вас в Западный Берлин, он сделал это совершенно невинно ».


Они остановились перед леопардом.


«Красивое существо», - прокомментировал Хоук. «Вся грация и сила. Что ж. Мне жаль, что это все, что мы получили из Буэнос-Айреса. За исключением, я могу сказать, что вы оставили после себя немало скандала. Полиция потеряла дни в поисках Карла Грубера. А вы втянул уважаемых редакторов этой грязной тряпки Achtung! во всевозможные неприятности ».


«Это чертовски плохо». Ник сочувственно закудахтал. «Но мне очень жаль, что я создал эту проблему для копов. Я бы очень хотел, - говоря банально, - отомстить за Гомеса. Господи, я заманил бедного парня на тротуар и просто позволил ему это».


«Это чушь», - резко сказал Хоук. «Бессмысленно думать об этом. А теперь. О твоих находках в том подвале…»


Они оставили леопарда в его беспокойных шагах и продолжили прогулку.


«Маски, которые вы нашли, - в дополнение к маске Шойера - были точными изображениями лиц нескольких немецких ученых. Одним из них был Дитц, пропавший без вести из Австралии. Другой был Марк Гербер, натурализованный американский антинацист, о котором вы будете слышать больше позже. Другим был Отто Леманн, который, как известно, уехал в Россию после войны. Русские отрицают, что он пропал без вести, но они были обеспокоены и уклончивы, когда мы связались с ними. Другим был Эрнст Радемейер, который исчез из своей лаборатории в Канаде всего один раз. неделю назад. Насколько нам известно, ни один из этих людей не испытывает каких-либо давних симпатий к нацистам. Возможно, у них никогда ее не было. В конце концов, они ученые. Я бы сказал, что теперь довольно ясно, что вся операция - тщательно продуманная приманка - сделанная со значительной самоуверенностью и некомпетентностью. Мы все еще пытаемся точно определить, на кого работали ваши друзья Ганс, Дитер и Мюллер. Это непросто. В Берлине полно двойных и тройных шпионов, работающих на самую высокую цену в данный момент. Но мы думаю, мы знаем что, двойные агенты не умирают, как Мюллер, для защиты своих секретов. Они их продают. Судя по его действиям и информации о микроточках, мы достаточно уверены, что его ячейка работала от имени наших старых друзей CLAW. Или какое-то другое подразделение красных китайских спецслужб ».


Ник присвистнул. «Значит, вся берлинская ловушка была построена красными. Разве им не лучше было бы замести следы и забыть обо всех этих сложных красных интригах?»


Хоук пожал плечами и остановился перед домиком для слонов.


«Вы знаете их изворотливые умы не хуже меня - что не очень хорошо. Но если бы им удалось внедрить свою ложную идею неонацизма, они могли бы заставить нас бегать кругами в течение нескольких месяцев. ,а из-за Хаузера и их собственной некомпетентной помощи они дали нам ключ к разгадке. Это их неудачный прорыв и наша удача ».


«И ученых, предположительно, перевозят куда-то за бамбуковый занавес?»


«Я должен сказать, они уже там есть. Это подводит меня к следующему пункту. Почему бы нам не купить арахис для этого слона? Он выглядит так, будто хочет есть».


Ник разыскал продавца арахиса и вернулся с двумя пакетами.


"А каков ваш следующий пункт?"


Хоук открыл сумку и очистил себе арахис.


«Доктор Марк Гербер», - сказал он. "Он еще не пропал. И поскольку у нас была такая сильная охрана, никто не мог его схватить. Но его уговорили покинуть страну - о, да, он уже уехал - и хотя у нас есть два человека, которые путешествуют с ним в этом самолете, он может в конечном итоге оказаться со своими коллегами-учеными. Сейчас я просто дам вам набросок. Когда Дитц и Шойер исчезли из своих лабораторий, мы удвоили все меры безопасности в все наши лучшие лаборатории, фабрики, университеты и заводы. А когда жена Марка Гербера была убита, и вместо его уходящей секретарши пришло самое великолепное создание… »


«Убили? Как?»


"Короткое замыкание", - терпеливо сказал мне Хоук.


«Сразу после того, как поблизости появился разнорабочий. Он покончил с собой, когда мы преследовали его, как это часто делают эти ублюдки. Дело в том, что она была убита. Часть подробного плана по подготовке Гербера. У меня есть досье для вас, чтобы разъяснить все эти подробности; вы можете прочитать это позже. Мы заинтересовались в новой очаровательной секретарше, как только заподозрили убийство. Понимаете, у нас было ФБР по этому поводу. Мы не могли бы сделать это сами. Недостаточно рабочей силы. Елена Дарби, ее зовут. Проверено пять лет назад, а затем ничего. Но мы продолжали работать. Обнаружили, что она взяла на себя личность девочки-сироты. Мы выслеживали их обоих, куда бы они ни пошли, прослушивали его офис, ее дом, его дом , дома друзей. Это окупается ".


Он накормил слона арахисом и взял себе один.


"Харрисоны?" - сказал наконец Ник. "Был ли в этом Рик Харрисон?"


Хоук покачал головой. "Друг Гербера. Честно говоря, подумал, что ему будет полезно уйти ненадолго с очаровательной спутницей. Вся идея принадлежала ей - мы знаем это по записям. А потом, как раз в то время, когда он согласился уехать с ней Об этом кругосветном событии я получил отчет из Пекина. От твоей подруги Джулии Барон ".


"Джули?" сказал Ник, оживляясь. Рядом со слонами разговаривали мать и ее маленький мальчик. "Как она?"


«Просто хорошо, - сказал Хоук. «Она шлет тебе свою любовь. Как насчет тюленей в следующий раз?»


Они ушли, поедая арахис.


"А что сказала Джули?"


«Что у китайских красных есть какой-то сверхсекретный завод в Синьцзяне или Внутренней Монголии или около того. Я засунул туда шею. Все это держалось в таком секрете, что мы думали, что оно заслуживает расследования. Сам вождь должен был это разрешить Самолет был сбит на южной границе Внешней Монголии. По пути вниз он разбил свой самолет и себя вместе с ним. Красные говорят о незаконных полетах, но мы более или менее знаем, что и где это произошло. Итак, у нас нет доказательств полета, но у нас есть очень серьезные подозрения ",


"Эээ. Каким будет маршрут кругосветного путешествия Гербера?"


«Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Лондон, Каир, Бомбей, Дели, Агра…»


«Каир? Многие немецкие ученые улетали в Египет, совсем не думая о коммунистическом заговоре. Насеру они пригодятся, и это не принесет пользы Израилю. Есть ли у нас кто-нибудь в Каире?»


Хоук кивнул. «Двое в самолете, направляющемся в Каир, как я уже сказал, и еще двое ждут. Мало, но все, что у нас есть. Вот откуда вы и начнете. Вы работаете в журнале PIC Magazine с камерами. И уезжаете. поздно вечером, так что доберетесь до вылета тура ".


«Я знаю, что сегодня днем нет самолета».


«Есть один. Военно-воздушные силы США. Я сказал вам, что это срочно».


Некоторое время они молча наблюдали за тюленями.


«У нас мало времени», - сказал наконец Хоук. «Ваш самолет прибудет в Каир незадолго до вылета Гербера, к которому вы присоединитесь. Прежде чем он улетит, я надеюсь, вы встретите и Гербера, и Елену Дарби. Вы остановитесь в их отеле. Вы обнаружите, что большая часть пассажиров этого рейса забронировали билеты через туристическое агентство и будут путешествовать с вами по всему миру. Вы увидите их не только в самолете, но и в туристических местах и отелях, где они и вы были забронированы. Но самолет не загружены до предела. По пути могут присоединиться и другие пассажиры. Следите за ними. С вами свяжутся в Каире. Как только вы там зарегистрируетесь, ответственность ложится на вас. Может быть, все это дойдет до критической точки. в Египте."


«Что мы ищем? Что-то большее, чем безопасность Гербера, я полагаю. Если конец тропы не в Каире, он должен быть где-то в другом месте. Красный Китай, возможно. Но на рейс, который не приближается к Красному. Китай, чем Нью-Дели? "


«Я думаю, - сказал Хоук, - что так или иначе этот рейс приведет нас к заводу или фабрике, о которых мы очень хотели бы узнать больше. Что бы ни случилось, вы останетесь на том же рейсе. конец. Мы хотим знать, куда идут такие ученые, как Марк Гербер. И, возможно, придется уничтожить то, что вы найдете на другом конце. Теперь. Я думаю, что у нас обоих на сегодня достаточно зоопарка. Отсюда вы пойдете в туристическое агентство Weber, чтобы забрать пакет. Когда вы изучите его содержимое, вы поймете, чего от вас ждут. Я сам собираюсь изучить пингвинов. Было приятно поговорить с одним американским коллегой ». Хоук наклонил голову и протянул руку, чтобы сжать руку Ника. «Если я что-нибудь услышу от тети Лиззи, я обязательно дам тебе знать. А пока… дай им топор».


Ник смотрел ему вслед, высокий жилистый мужчина в яркой туристической рубашке… и умом мастера шпионажа.


Еще полчаса он провел в зоопарке, прежде чем отправиться в туристическое агентство Вебера. Когда запах свежего сена исходил из его ноздрей, он снова был человеком, которого друзья и враги называли Киллмастером, и его память говорила ему о его следующей остановке - Каире.


Сделка в Бомбее


Елена Дарби была блюдом, хорошо. И так внимателен к доктору Марку Герберу в непринужденной, нетребовательной манере.


Ник сидел в почти заброшенном баре отеля Semiramis в Каире и оглядывал прохладную, просторную гостиную. Елена и Марк только что вошли и сели за столик. Ник ненавязчиво отвернулся от них. Любой из них мог позвать его, если бы привлек его внимание, а это не входило в его планы на данный момент.


Он благодарно сглотнул. Египет сильно изменился, но произошло по крайней мере одно впечатляющее изменение к лучшему: теперь можно было получить изысканный, очень сухой мартини.


Кто-то рявкнул рядом с ним и заказал чашку Пимма.


"Так ты уезжаешь завтра?" сказал Кто-то. "Надеюсь, ваши снимки выйдут".


Ник посмотрел на мужчину со слабой неприязнью. Смайт был скучным отелем.


«Фотографические этюды», - холодно поправил Ник. Все пытались увернуться от этого человека, и все рано или поздно загнали его в угол.


Смайт кудахтал. «Извини, старина. Не щелкает, конечно. Это то, что я понимаю, не так ли? Да. Ура. Милая девушка, это с Гербером. Собирайся, ты стал с ними довольно дружелюбным, что?»


Ник кивнул. «Угу. Рынки, пирамиды, сфинкс, верблюды и картины повсюду».


«Хорошо, - сказал Смайт. "Прогресс. И ничего плохого?"


«Ничего подобного».


«Эээ. И я тоже. Мы будем проявлять особую осторожность с этого момента, пока самолет не улетит, конечно, но я не думаю, что Каир - тупик. Хотелось бы, чтобы мы все поехали с вами».


«Я тоже», - серьезно сказал Ник. Хоук тщательно отбирал своих людей, а тоскливый Смайт был высококвалифицированным оперативником с глубоким интересом к жизни и талантом к игре.


«Я понял от Альфреда, что Гербер, хотя он все еще выглядит усталым, но значительно улучшился с тех пор, как покинул Нью-Йорк», - сказал Смайт. «Альфред» был кодовым именем агента А-12, который присоединился к полету в Нью-Йорке и дошел до Каира, прежде чем скрыться из виду. «Магия Елены, кажется, работает. Очень тонкая соблазнительница».


«Очень. Опыт окупается».


«Как вы думаете, сколько из всех этих картинок будет использовать ваш журнал?» Бармен вытирал стойку в их сторону. "Почему, вы, должно быть, положительно приняли тысячи!"


«Они сделают разброс от двенадцати до четырнадцати на каждом участке маршрута», - сказал Ник. "Связь с авиакомпанией. Они поместят остатки в файл стандартных снимков, чтобы сэкономить на стоимости другой поездки в течение следующих четырех или пяти лет или до тех пор, пока не произойдет какой-то действительно кровавый пограничный инцидент, который нужно скрыть. Некоторые фотографии, конечно, я буду держать для себя. "


Смайт хитро улыбнулся. - Полагаю, большая часть ваших исследований мисс Дарби. Бармен поспешно направился к клиенту в дальнем конце бара. "Думаю, вас может заинтересовать одна небольшая информация, которую я для вас откопал. Завтра в вашем самолете будут два новых попутчика. Они купили билеты около часа назад, так что у нас еще ничего нет на них." Это было интересно. Ник носил в своей голове имена, биографии и лица всех пассажиров, доехавших до Каира, и каждый из них благополучно выписался, по крайней мере, добрых пятнадцать-двадцать лет назад… за исключением сироты Елены Дарби. Внезапные пополнения в списке пассажиров было не так-то просто проверить вовремя, особенно если паспорта были безупречными и путешественники платили наличными.


"Все вместе?" - спросил Ник.


Смайт кивнул. «Доктор Э. Б. Браун и его молодой помощник Брайан МакХью. Археологи. Браун не очень похож на Брауна, а МакХью не очень похож на Макхью, но мы все знаем о моем мерзком, подозрительном уме и о том, что такое плавильный котел. мира, в котором мы живем. Как бы то ни было, Браун - ученый парень, слегка прихрамывающий, а МакХью полон сил и радости, в целом слишком энергичный для Воскресной школы, чтобы быть вполне человечным ».


- Полагаю, без откровенного исследования?


«К сожалению, нет. На самом деле, нам повезло, что мы их поймали в кассе. Не может быть варенья, мой мальчик».


"Другой Пиммс?" - спросил Ник, улыбаясь. «Или ты думаешь, что достаточно надоел мне?»


«Позор тебе», - укоризненно сказал Смайт. «Как я могу выпивать с мужчиной, который так разговаривает со мной? Я найду кого-нибудь, кому будет скучно, спасибо. Одно напутствие. Мы с Нормом останемся здесь на вызове, если вы сочтете это необходимым - или возможным - послать за нами.


Альф будет возвращаться домой через день или два. Джек останется с вами до Бомбея ».« Джек »был хитрым и незначительным молодым человеком, который преследовал Марка и Елену из Лос-Анджелеса в Каир, перекрывая Альфреда.« Затем в Бомбее, - продолжил Смайт, - к вам присоединится. еще один оперативник, который совершит путешествие по крайней мере до Калькутты, а возможно и дальше ».


«Ну, если это все, я думаю, что оставлю тебя сейчас», - сказал Ник. «Я вижу, что мои друзья заметили меня. Попробуйте найти другое ухо, чтобы согнуть его, ладно? И не вступайте со мной в контакт. Что-нибудь новое, отдайте его Джеку».


«Роджеру. Удачных приземлений, старина».


Ник оставил его, коротко кивнув, и направился к столу, занятому Марком и Еленой.


«Привет, - сказал Марк. «Ищете выход? Присоединяйтесь к нам».


«Господи, я рад видеть вас двоих», - сказал Ник, придвигая стул. «Полчаса с ним - это как месяц в деревне. Сибирь».


Елена засмеялась. «Он действительно представляет опасность, этот Смайт. Каждого невинного путешественника он ловит и цепляется за них, как Древний Моряк. Все, что ему нужно, - это альбатрос, чтобы завершить картину».


«Что ж, у него есть следующая лучшая вещь, - подумал Ник. Ястреб.


Филип Картерет, отпрыск очень старой семьи из Нью-Джерси и первоклассный фотожурналист PIC, заказал напитки.


К тому времени, как огромный самолет пробыл в воздухе в течение часа, Ник опознал всех своих попутчиков и прикрепил к ним их имена. Группа школьников из разных точек США. Клуб путешественников, состоящий из дюжины стареющих пар под руководством путешественника по всему миру Хуберта Хансингера, лично, ребята, предлагающий весь опыт и любезность человека, который знает свое дело. мир и его глухие уголки; стоит немного дороже, чем эти обычные туры, но качество, качество - вот что важно, а с туром Hansinger всегда есть особые сюрпризы. Пара серьезно выглядящих студентов, один из которых использовал кодовое имя Джек. Маленькая старушка с обаятельной улыбкой и юмористическим блеском в глазах - что-то японское по своим предкам. Одинокие с одинокими лицами. Несколько молодых пар. К счастью, детей нет. Необычно для самолета, загруженного всего девяносто пассажирами, вместимостью сто сорок, но все равно. Две милые стюардессы, одна индианка в сари, другая явно англичанка или канадка; и один стюард.


Ник встал, чтобы пройти по проходу. Марк и Елена дружелюбно разговаривали. Только Елена видела, как он прошел, и улыбнулась ему, когда Марк взял ее за руку. Доктор Э. Браун, сидящий у окна, казалось, не обращал внимания на облака в сияющем небе. У него на коленях лежала закрытая книга, и его глаза смотрели на сиденье перед ним. Несмотря на тонкие седые усы, которых не было, Ник был почти уверен, что по напряженному лицу Э. Б. Брауна он узнал доктора Эрнста Радемейера, покойного из Канады. Молодой человек рядом с ним, Брайан МакХью, был поглощен книгой, которая заставила его улыбнуться и посмеяться про себя. Ник раньше его не видел.


Рядом с кормой самолета была восточная пара неопределенных лет и сложный фон. Ник знал, что их домом был Сан-Франциско и что они покинули Тайвань много лет назад, чтобы начать новую жизнь как можно дальше от обоих Китая. Теперь они отправились в сентиментальное путешествие обратно на Восток, если не в свой старый дом.


Он остановился у кулера с водой и посмотрел вдоль одноклассного самолета, гадая, когда и как будет сделан следующий ход. Его сумка для фотоаппарата с кодовым замком лежала под его сиденьем. Внутри было три камеры разной степени универсальности, плюс пленка и фильтры. Они послужат своей цели - со временем.


Елена, держащая Марка за руку, недоумевала. Ей было интересно, кто из этой толпы окажется ее сообщником. Она скорее надеялась, что одним из них будет этот мужественный Филип Картерет.


* * *


В ту ночь в Бомбее Елена отдалась Марку.


Следующий день он провел в сияющем, счастливом изумлении. Вспыхнув от энергии, он настоял на том, чтобы Елена и Ник присоединились к нему в поездке по достопримечательностям. И только когда Елена сослалась на усталость, а Ник сказал, что ему нужно сделать снимки Висячих садов Малабарского холма, Марк наконец сказал, что хотел бы немного прогуляться в одиночестве.


Он был не так одинок, как ему казалось; Джек тихо скользил за ним.


А тем временем Елене удалось встретиться в холле с Филипом Картеретом. Через несколько минут они вместе поднялись в его номер.


Они поговорили некоторое время, сначала по кругу, а затем по существу. Ник поцеловал ее, пробормотал что-то и отвернулся от нее к окну своей гостиной. Елена была прекрасна в своем летнем платье с глубоким вырезом, и ее светящиеся зеленые глаза горели крошечными огоньками.


«Филипп, Филипп», - мягко сказала она. «О, моя дорогая, пожалуйста, не волнуйся. Ты заставишь меня почувствовать себя убогой, если не перестанешь говорить о Марке».


Он стоял у окна и смотрел на Бомбей. Был жаркий яркий вечер, обещавший стать еще жарче. «Мне нравится Марк. И я не хочу его обманывать».


«Филипп, милый, - терпеливо сказала Елена, - разве ты не понимаешь, что мы с Марком не влюблены друг в друга? Конечно, я не хочу заставлять тебя ложиться со мной в постель, дорогая. Я оставлю это. минутку, если тебе жаль, что ты привел меня сюда ".


Ник развернулся и сделал три больших шага к ней. Его руки сжали ее плечи и зажали в кресле, которое она занимала так же безмятежно, как любимый кот. Возможно, он применил немного больше силы, чем необходимо, но он хотел, чтобы она почувствовала его силу. Ему было любопытно посмотреть, понравится ли ей это ощущение.


«Ты не уйдешь», - резко сказал он. «Я могу чувствовать себя виноватым, но я не дурак. Я знаю, чего хочу. И я собираюсь это получить».


Она слабо улыбнулась и расслабилась под его хваткой. «Вы знаете, что я не причиню вреда Марку ради всего мира, - сказала Елена, - но… это не значит, что я изменяю. В конце концов, я его секретарь, а не его - собственность». Ее глаза нефритового цвета смотрели прямо в него, а губы были слегка приоткрыты.


Ник наклонился и страстно поцеловал ее. Его руки нашли ее вырез и исследовали.


Затем он резко, почти грубо поднял ее на ноги и прижал к себе. «Тогда люби меня», - хрипло сказал он. «Близко ко мне. Близко. Позволь мне заняться с тобой любовью». Его рука спустилась по ее ноге, сорвала подол платья, снова поднялась под мягкий летний хлопок, остановилась там, где должна была найти линию даже самых скудных трусиков, двинулась дальше, когда не нашла ничего, что могло бы остановить это, а затем наконец остался на месте. Он прижал ее к себе и целовал, пока ласкал.


Наконец она разжала цепляющиеся губы. «Но вставай, дорогая? Ты так хочешь? Как ты нетерпелив!»


Ник позволил ей опуститься. «Я нетерпелив», - хрипло сказал он и легко поднял ее. Он отнес ее к дивану и уложил на мягкие подушки.


Кусочки одежды падали один за другим, несколько изящных вещей, которые она носила, и все, что было на нем, пока не осталось ничего, что могло бы их разделить. Их тела сцепились вместе. Если бы он только знал, она думала: «Если он мужчина, почему он мне не говорит? О, но он это сделает до конца сегодняшнего вечера! И он подумал, если бы она только могла знать: предательская сучка. Интересно, она из тех, кто хочет поговорить потом или просто хочет спать?


Он дразнил ее, чередуя нежную любовную игру с грубостью, граничащей с жестокостью. Ее ответ был более чем удовлетворительным.


Она дразнила его в ответ, причем так искусно, что он почти потерял контроль, прежде чем сообразил, что может заранее планировать каждое ее провокационное движение. Даже самый опытный секретарь в Universal Electronics вряд ли разбирался в тонкостях, которые она использовала с таким умением.


Однажды за несколько лет до этого он выдал себя за моряка, посетившего китайский порт, и позволил заманить себя в место под названием «Небеса тысячи и одного наслаждения». Его жители были ночными дамами, специально обученными использовать свои уловки при посещении моряков и иностранных чиновников, чтобы заставить их работать на дело красных китайцев. Китайские стажеры-шпионы тоже отправились туда, чтобы научиться искусству соблазнения и узнать, как лучше всего использовать их в выбранных целях.


Елена была знатоком. За несколько дразнящих моментов простая комната в Бомбее превратилась в восточный гарем, где Ник - султан, а Елена - составлена из полдюжины экзотических женщин, которых он знал. Сначала она была скромной, ожидающей возбуждения; затем женщина мира, притягивающая его, а затем удерживающая его; затем сирена, предлагающая ему взглянуть на то, что могло бы быть, если бы он только последовал за ней; затем сладострастная наложница, ведущая его по странным путям и возбуждающая его заново на каждом чувственном повороте; затем гибкая распутница, требующая большего, чем давала; снова восточная чародейка, подчиняющаяся каждой его прихоти и предлагающая другие, о которых он, возможно, и не подумал; и вот наконец женщина, любая женщина, выгнутая от желания ...


Под его собственным натренированным прикосновением ее маленькие груди, казалось, раздулись, а ноги стали длиннее и гибче. Уловки, которые были ее второй натурой, уступили место естественному стремлению, возбужденному до лихорадки кем-то, по крайней мере, таким же опытным, как она. Ник почувствовал перемену в ней и изменил свой подход. Он стал страстным любовником, закончил с техникой и напрягался от потребности в освобождении. Ему приходилось снова и снова повторять себе, что он любит ее и хочет ее, и, наконец, он позволил себе перестать рассчитывать и стать человеком с одной мыслью - подводить ее.

к пику, какого она никогда раньше не знала.


Вместе они уловили ритм, который пульсировал в течение долгих изысканных мгновений, пока она не задохнулась, не умоляла и не задрожала от страсти, а затем снова ахнула. Он дрожал, как тугая пружина, контролируя и маневрируя своим обученным йогой телом, так что оно давало ей все, чего она требовала, и даже больше, чем она могла мечтать.


«Ааа, Филип», - простонала она. Ее ноги обхватили его, и ее бедра поднялись, чтобы встретить его в одном длинном, отражающемся взрыве исполненного желания. Наконец она легла назад, задыхаясь. Некоторое время он держал ее, а затем осторожно отпустил.


«О, Боже, Филипп», - прошептала она. "Какаой ты замечательный!"


Он мягко убрал ее волосы назад. «Не я, Елена», - мягко сказал он. "Ты."


Елена мечтательно улыбнулась. «Но ты ... ты великолепен. Я не знала, что это когда-нибудь может быть настолько… таким разрушительным. Это больше, чем просто акт, не так ли, Филипп? Это любовь, не так ли?» Ее глаза умоляли всей своей новой теплотой.


«Это любовь», - соврал он и прижался губами к ее губам.


* * *


На следующее утро к самолету присоединились два новых пассажира. Пассажиры в пути уже расселись по своим местам. Только Джек и один или два бизнесмена покинули рейс. Ник стоял в проходе, глядя на Марка и Елену и обсуждая основные моменты Бомбея - хотя и не все - когда первый из новичков сел. Ник с любопытством посмотрел на него. Из осторожного запроса в авиакомпанию он знал, что одним будет А. Дж. Вятт, а другим - В. Мауриелло.


Новоприбывший был невысоким, коренастым и смуглым. Он окинул индийскую стюардессу слегка налитыми кровью глазами и зарычал: «Привет, кукла. Куда ты меня положишь, да, красотка?» Хозяйка вежливо улыбнулась и указала на его место. AXEman? подумал Ник. Грубый на вид бандит, но я думаю, для этого нужны все виды. Вятт? Нет, больше похоже на Мауриелло.


Он направлялся к своему месту, когда в него вошел второй из новых пассажиров. В каюте что-то зашевелилось, и Ник услышал рядом тихий свист. Хм. Короткий, темный и уродливый, несомненно, должен быть его контактом. AXEmen редко были наживкой для свистка.


Ник повернулся.


Видение у открытой двери озарило ослепительную улыбку, потраченную на другую женщину. Каждый человек в поле зрения хватал себе немного этого.


Ник сел и изо всех сил старался не смотреть. Пульс потрясения охватил его и сменился волной гнева. И гнев смешался с почти болезненным трепетом душераздирающего возбуждения.


А. Дж. Вятт медленно двинулся по проходу. Ник увидел то, что он видел одним теплым сентябрьским днем в секции 33 стадиона «Янки»: гибкое тело, двигающееся с грацией тигрицы. Мягкая кожа цвета медного загара. Высокие скулы, большой рот, тщательно покрасневший, чтобы подчеркнуть его естественную красоту, глаза почти миндалевидной формы. Густые темные волосы, завивавшиеся завитками из-под невозможной, но чудесной шляпы. Слегка изогнутые бедра, тонкая талия и высокая наклонная линия груди вызывали всевозможные восхитительные мысли… и воспоминания.


Восхитительная мисс Вятт проскользнула мимо него. И при этом на ее губах появилась крошечная улыбка, а один миндалевидный глаз почти незаметно подмигнул. Никто, кроме Ника, не мог этого увидеть, и его сердце подпрыгнуло.


Глубокий гнев боролся с утонченным удовольствием внутри него. Не она! Не в таком задании. Но Боже, как приятно ее видеть!


Мисс Вятт, она же Джулия Барон из Нью-Йорка, Лондона и Пекина, села и вытянула свои изящные ноги.


Встреча и разлука


Джули Барон. Либо она, либо Ястреб сошли с ума. Поскольку Хоук был сумасшедшим, как лис, у него была веская причина поручить ей эту работу. Если бы он был. Джули была достаточно импульсивной, чтобы влезть в место, которое выглядело волнующим, и выбраться из него до того, как начальство узнает, где она была. Она была сумасшедшей.


Ник не собирался вступать с ней в контакт, но ему просто нужно было еще раз взглянуть. Итак, А. Дж. Вятт подмигнула. И что? Наверное, у нее был какой-то тик в глазах.


Хм. Конечно, у Джули тоже был тик в правом глазу; она использовала его с впечатляющим эффектом в гостиной консульства во время дела Иуды.


Он встал и направился к стойке с журналами, минуя ее, не взглянув, но с непроизвольным запахом признательности за аромат, который он должен был определить, когда она проходила мимо. Бренд, который он сам назвал «Леди Дракон».


Дама с смуглой кожей и миндалевидными глазами откинулась на спинку кресла. Ее веки были опущены, а пышные губы слегка приоткрыты. Ник украдкой посмотрел на нее.


Один кошачий глаз приоткрылся и снова закрылся. Открытый, закрытый;


к нему. Открыто, закрыто, открыто, закрыто, быстро, медленно, быстро, медленно, быстро… Dit dah dit, dit dit…?


Джули Барон использовала свои старые уловки. Она подмигнула ему сообщением.


В сообщении говорилось: Привет, дорогой.


* * *


Дели. Полдень. Регистрация в Claridges.


Большинство пассажиров решили отправиться в организованный дневной тур. Его возглавлял гениальный Хьюберт Хансингер, и, поскольку он получил свои деньги вперед от своего тура, он, конечно, не возражал против того, чтобы кто-то поехал вместе,.


Ник присоединился к нему, потому что собирались Марк и Елена. Как Филип Картерет с камерами на буксире, он подумал, что было бы неплохо получить общее представление о Старом Дели, прежде чем самостоятельно искать фотоматериалы. После этого Джули снискала расположение дяди Хьюберта Хансингера и сумела получить его личное приглашение, пока он с надеждой смотрел на ее платье.


Жарким днем два автобуса с туристами уехали, чтобы осмотреть архитектурные чудеса Старого Дели.


Группа собралась у ворот старого форта и с нетерпением щебетала.


«Все вместе, ребята, теперь все вместе! Держитесь дяди Хьюбе!»


Дядя Хубе захлопал в ладоши и весело заорал. Но вечеринка была для него слишком громоздкой, чтобы справиться с ее обычной легкостью. Некоторые из его стаи отделились по двое и по трое и направились в сторону дворца и мечети, не дожидаясь его первой речи.


Ник последовал за Марком и Еленой в сторону дворца. Краем глаза он мог видеть, как Джули блуждает позади, тыкая в воздух нелепой маленькой коробчатой камерой.


Ах! Камера! Загрузить! Он остановился, снял показания с длительной выдержкой, остановил камеру и сфокусировался на осыпающемся шпиле, который резко выделялся на фоне затянутого облаками неба.


Он щелкнул. И запах духов. Так звали "Леди Дракон".


Джули нерешительно стояла рядом с ним, держа свою крошечную камеру. Она умоляюще посмотрела на него.


"Интересно, не могли бы вы мне помочь?" - спросила она самым жарким голосом.


Ник просиял. Его Джули. Так редко можно увидеть; так сильно любим.


«Что угодно, - сказал он. "Что-нибудь вообще. Проблема с камерой, мисс Вятт?"


Она кивнула. "Так ты знаешь мое имя?"


«Я слышал, что это упоминалось. Я Филип Картерет. В чем, кажется, ваша проблема?»


- Во-первых, увести вас от этой женщины. Вы имеете в виду, что вы знаменитый, удостоенный наград Филип Картерет из PIC?


«То же самое», - нескромно сказал он и усмехнулся. "Как чудесно!" - выдохнула она. "Какая абсолютная удача!


Тогда я уверен, что ты сможешь мне помочь. Скажите мне, какой щелчок вверх, а какой вниз? "


Он взял у нее крошечную камеру. «То, как вы снимаете, вероятно, не имеет ни малейшего значения. Он заряжен?»


Хьюберт Хансингер и его верные туристы плыли мимо них.


«Конечно, заряжено», - возмущенно сказала Джули. Ник отодвинул крошечную оконную решетку. «Может, я и не очень умен, но так много… Ой. А куда я положил пленку…?»


Ник, Джули следовала за ним, искал тени и открыл камеру.


Но даже несмотря на то, что маленькое красное окошко показывало, что камера разряжена, внутри все еще что-то было: шатко нацарапанная заметка в языковом коде, которая при переводе гласила:


ВИТАМИН ДЛЯ N-3 («Витамин» был тем, что все AXEmen называли специальным агентом B-12): ОБНАРУЖЕН И ИММОБИЛИЗОВАН В ГОНКОНГЕ. НЕВОЗМОЖНО ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ВАМ И НЕВОЗМОЖНО ОТПРАВИТЬ ДРУГОГО AXEMAN ВО ВРЕМЯ. ПРЕДСТАВЛЯЕМ ЗДЕСЬ АГЕНТУ OCI Ж. БАРОН. НЕУДАЧНЫЙ ВЫБОР, НО НЕТ ДРУГОГО КУРСА, ПОСКОЛЬКУ ОНА БЫЛА ТОЛЬКО ОДНОЙ НА СПОТ. НАПОМИНАНИЕ HAWK: НЕ ВЫКЛЮЧАЙТЕ САМОЛЕТ ИЛИ ГЕРБЕР ЛЮБЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, НЕ ВАЖНО, КАКИЕ ДРУГИЕ ПРИВЕДЕНИЯ ЯВЛЯЮТСЯ СОБСТВЕННЫМИ. ОДНАКО ДОЛЖЕН ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, ЧТО НЕОБХОДИМО ИСКАТЬ ШАРФА-ЛУНУ. В НАЗНАЧЕНИИ ИСПОЛЬЗУЙТЕ ОСТРЫЙ ТОПОР БЕЗ ЗАМЕДЛЕНИЙ. УДАЧИ.


Ник сунул записку во внутренний карман и зарядил камеру Джули. «Что за чертова луна со шрамом на лице?» пробормотал он.


«Я понятия не имею. И я тоже не знаю, что случилось с Витамином».


Доктор Э. Б. Браун и его помощник медленно прошли мимо них во дворец. Браун выглядел усталым, запаздывающим. Это был жаркий день для пожилого мужчины, который болезненно хромал.


"Как ты получила записку?" - спросил Ник.


«Посыльный из больницы. О, он обездвижен, хорошо. Кто-то пытался его убить. Они даже не позволили мне его увидеть. Ты уже это сделал? О, большое тебе спасибо. Боже, как жарко Я полагаю, нам нужно пойти посмотреть на этот проклятый дворец? "


«Не во Дворец», - успокаивающе сказал Ник. «Просто погуляем».


Они шли медленно


По следам Брауна и-МакХью, в полумраке у входа во дворец.


«Если тебе понадобится помощь с камерой, пожалуйста, позвони мне», - наконец сказал Ник.


«Готов поспорить, я буду», - пробормотала она. «Обычно это доставляет мне всевозможные неприятности поздно ночью. Комната 207, или вы знали?»


«Я знаю», - сказал он и заглянул в прихожую, выложенную мозаичными фресками. Там не было никого, кроме устаревшей дворцовой стражи.


Но вдали от этажа выше топотались слоновьи шаги. Ник слушал. И услышал звук гораздо ближе к ним. Быстрые шаги, резкие шаги по мрамору огромного холла.


«Ой, послушай, кто-то сбегает от дяди Хьюбе…»


"Заткнись, Джули!" Ник толкнул ее за колонну и посмотрел мимо нее в сторону быстрых шагов.


Профессор Э. Б. Браун спешил к ним из глубины большого зала, бросая тревожные взгляды за спину и с трудом волоча искалеченную ногу. Вдруг он замер; Ник услышал вторую серию шагов одновременно с ним и почти мог читать мысли Брауна, когда он отчаянно смотрел на огромные входные двери: Слишком близко позади. Двери слишком далеко. Я никогда этого не сделаю.


Глаза Брауна дико искали другой выход. Затем он неуклюже развернулся и увернулся за колонну. И исчез.


Второй набор шагов стал человеком. Брайан МакХью.


МакХью остановился, бросая быстрые, злые взгляды из стороны в сторону, словно ища убегающего карманника.


А затем Макхью шагнул за колонну и исчез.


Ник на мгновение заколебался. Не бросайте Гербера ни при каких обстоятельствах. "Джули!" - настойчиво прошептал он. "Можете ли вы спрятать камеры в сумке?"


Она кивнула. Ник накинул ремни на плечи и нацелил на нее камеры. «Найди Гербера. Держись за него. Ты вооружена?»


Она снова кивнула, сунув фотоаппарат в свой огромный кошелек, когда тень упала на мраморный пол возле огромной открытой двери. В. Мауриелло, моргая, вгляделся во мрак. Его лицо было неприкрытой жестокостью.


«Никаких вопросов», - резко ответила Джули и устремилась прочь.


Ник не отводил голову от Мауриелло и быстро прошел через холл к колоннам, где двое мужчин, казалось, исчезли. Рядом с ними, скрытая ими от дверного проема, была грубая каменная лестница, ведущая вниз. Их отгораживали от публики очень низкий железный забор.


Через несколько секунд Ник погрузился в почти абсолютную тьму. Света было ровно достаточно, чтобы увидеть комнату, похожую на свод, пустую, с коридорами, ведущими в трех разных направлениях. Он остановился и прислушался.


Спотыкающиеся шаги в коридоре справа. Он последовал за ними мягкими, как кошка, его глаза медленно привыкали к темноте.


Свет проложил перед ним поворотный проход и исчез. Голос МакХью устрашающе эхом отдавался от каменных стен. «Радемейер. Я знаю, что ты там, там, там. Вернись сюда, сюда. Тебе не уйти, эй, эй. Радемейер, эээ! Нет выхода, нет выхода, нет выхода!»


Откуда он это знает? подумал Ник.


Либо на расстоянии слышимости было две пары шагов, либо одна группа звучала эхом. Спотыкаться бегать спотыкаться бегать скороговоркой скороговоркой скороговоркой. Их было двое, хорошо. Смыкаются друг с другом.


Свет снова вспыхнул. Он остался на этот раз, расчесывая стены оттенками темного и светлого и странно прыгающими тенями.


Свет мешал. Это была темнота, в которой нуждался Ник, иначе он протянул бы руку МакХью - добродушному молодому Макхью с улыбающимся лицом студента.


Ник порылся в кармане брюк и вытащил что-то легкое и хрупкое. Он сделал необычную покупку в Каире - и половину ее всегда имел при себе.


Он быстро заправил спортивную рубашку под легкий пиджак и задрал воротник пиджака. Затем он натянул чулок через голову. Нить у него была толстая и темная, и модница отвергла бы ее. Но это идеально подошло Нику: оно искажало и затемняло его черты до неузнаваемости.


"Нет нет Нет Нет!" взвизгнул дрожащий голос. "О, Боже, МакХью, оставь меня в покое!"


"Ах!" Стук. Шаги прекратились. Шаркающие звуки. «Понял, чертов старый дурак! Что я тебе говорил, что с тобой случится, если ты попытаешься уйти от меня, а? Попробуйте это на закуску!» Свет падал вниз, и что-то звякнуло, как будто Макхью что-то положил на каменный пол.


Ник услышал глухой удар и стон, когда завернул за угол.


Брайан МакХью стоял спиной к Нику, и его кулак попал в живот хрупкого пожилого человека, которого он назвал Радемейером.


Ник подпрыгнул, как кошка, и ударил МакХью кувалдой по шее. Но в этот момент Макхью выпрямился, отдернул руку и нанес еще один удар старику, и Ника нанес удар низко и в сторону. Макхью развернулся, его руки и ноги танцевали, как у боксера.


"Господи Иисусе, кто ты!" - выпалил он, и его бдительность слегка ослабла. Позади него старик ахнул при виде ужасно плоского лица Ника в маске. Руки Ника вспыхнули. Один низкий, в финте. Один высокий против беззащитного лица МакХью. Снова один низкий, а не финт. Макхью отшатнулся назад и боком к стене. Его рука сунула руку внутрь пиджака, а нога вылетела наружу. Ник низко присел, схватил обеими руками за вытянутую ногу и изо всех сил дернул вверх. Голова МакХью ударилась о стену, и его верхняя часть тела соскользнула по ее шероховатой поверхности. Фонарь покатился и погас под его телом.


Старик, темное пятно тени в полной темноте, тихонько всхлипывал. Он повернулся и, спотыкаясь, побежал в густую тьму коридора.


Руки Ника вспыхнули и схватили руку, которую МакХью все еще прятал под курткой; он безжалостно ее выкрутил. Что-то треснуло у Макхью в запястье. Высокий крик боли сорвался с его губ. Ник ударил твердым краем ладони мужчине под носом и услышал, как голова МакХью откинулась назад к стене с удовлетворяющим стуком. Затем он разорвал куртку Макхью и вырвал пистолет из наплечной кобуры. Он быстро выбросил патроны и бросил пустой пистолет рядом с лежащими ногами МакХью. Нет смысла убивать этого парня. Пусть пострадает, свинья, но пусть живет, и посмотри, что будет - куда он пойдет отсюда.


Неровные шаги старика затихли по коридору.


Ник потянулся под телом МакХью за фонариком и разбил его о стену. Затем он повернулся, чтобы последовать за человеком, которого иногда звали Браун, а иногда и Радемейер.


Но МакХью еще не закончил.


Тьма под ногами Ника превратилась в яму из рычащего рта, махающих ногами и вытянутых рук. Ноги МакХью, внезапно ожившие от насилия, выскользнули из-под ног Ника и оцарапали ему лодыжки.


Как будто кто-то выбил ковер из-под его ног. Он сильно упал. Толстые пальцы схватили его за горло и яростно сжали. Ник резко повернулся и приложил стальную хватку к тискам на своем горле, ища и обнаруживая двойные нервные центры сжимающихся рук. МакХью вздохнул и пронзительно присвистнул из трех нот. Ник снова перекатился так, что МакХью оказался под ним, и сокрушительные руки царапали его снизу; затем он приподнялся, согнув одно колено в таран, и ударил по МакХью.


Дыхание Макхью прервалось, и его хватка превратилась в бессильные объятия. Руки Ника метнулись к горлу другого мужчины, как пара поражающих змей. Его пальцы изогнулись, чтобы охватить дыхательное горло и чувствительную сонную артерию; и он сжал без пощады.


Макхью ужасно булькнул. Его пальцы оторвались от горла Ника и слабо потянули за маску чулок. Затем его голова запрокинулась, и он замер.


Если МакХью выживет, хорошо. Если он этого не сделает, очень плохо. Ник оставил его растянувшимся на месте и направился по темному коридору за профессором.


Его карандашный фонарик прорезал мрак. Проход был прямым, а стены оставались пустыми примерно на сотню футов. Затем в камне стали появляться узкие отверстия. Ник вложил в них бой. Клетки, их решетки удалены. Пусто. Он пошел дальше. Проход снова раздвоился.


Ник колебался. Если бы он был в бегах и ожидал найти выход из этой темницы, он бы взял развилку, которая, казалось, вела к внешней стене. Он рывком пошел по правому коридору.


Он заканчивался огромной пустой комнатой, которая когда-то могла использоваться как столовая для заключенных или персонала дворца. В этой мрачной, затхлой комнате никого не было. Выхода тоже не было.


Он быстро вернулся к развилке и сделал другой поворот. Всего через несколько секунд он услышал мучительный хрип из темноты впереди. А потом он снова услышал трехзначный свист, близкий и дальний, в том же пронзительном дыхании. Он щелкнул карандашом и направился к хрипу.


Старик цеплялся за тяжелую решетчатую дверь в начале короткой лестницы. Огромный двойной висячий замок удерживал прочную железную решетку через дверь и прилегающую стену. Серая голова превратилась в свет, глаза расширились от ужаса. Доктор Браун, или Радемейер, или кто бы он ни был, отчаянно бился о дверь своими слабыми кулаками. Его голос нарастал в отчаянном крике о помощи.


«Доктор Радемейер, нет! Вы не можете выбраться отсюда. Не бойтесь меня.


Я здесь, чтобы помочь тебе, - голос Ника через чулок звучал странно приглушенно.


"Ты лжешь!" прошептал старик, прижимаясь к запертой двери. «Ловушка! Еще одна ловушка! Боже, помоги мне…»


«Я агент правительства Соединенных Штатов», - сказал Ник так решительно, как только мог. «Ты можешь пойти со мной или подождать, пока МакХью тебя догонит». Радемейер втянул воздух. «Не пугайся этого лица», - добавил Ник. «Это всего лишь камуфляж. А теперь пошли, профессор, пошли отсюда».


"Вы действительно…?" Радемейер снова ахнул, и его лицо исказилось.


Карандашный фонарик Ника провел лучом по усталому, измученному лицу.


«Да, правда», - мягко сказал он. "Они сделали тебе больно?"


«Нет… да… избиение…» - вздохнул старик. Слова выходили медленно, как капли крови из глубокой колотой раны.


«Я понесу тебя», - сказал Ник, гадая, как, черт возьми, он справится, если на пути встретит неприятности. «Вот, обними руку…»


«Ааа! Нет, понимаешь…» Радемейер рухнул на руки Ника и, казалось, сложился пополам. «Не могу… Вы знаете… кто… они… такие?»


«Нет, не знаю». Ник поднял старика, как младенца. «Скажи мне по дороге».


"Нет! Слишком поздно!" Старик напрягся в руках Ника и внезапно стал тяжелее. Послышался вздох, словно последние осенние листья развевались на ветру. «Борман… нашел нас… для… китайцев… связи…» Бремя в руках Ника дрогнуло. Вся жизнь угасла.


Ник опустил его на холодный каменный пол.


Его глаза, его руки, его фонарик не нашли ничего, что можно было бы спасти: мраморные глаза, ни пульса, ни дыхания. Сердце выдержало все потрясения и наказания, которые могло вынести.


Снова раздался трехзначный свисток. На этот раз ему ответил другой, насыщенный тон, который не был эхом.


Ник быстро подумал. МакХью свистнул о помощи, и она пришла. Как еще кто-нибудь мог услышать…? Он вспомнил то, что Джули сказала ранее: «О, они не строят дворцы, как раньше. Готов поспорить, вы слышите пружины кровати ... И, несомненно, кто-то уже скучал по профессору и его веселому молодому помощнику. Было бесполезно пытаться вытащить мертвый снаряд из этой темницы; Радемейер уже обрел свободу.


Ник хотел бы попрощаться со стариком более уместно. Обыскивать его карманы казалось кощунством. Но он поискал и не нашел ничего, кроме нескольких мелочей.


Ух-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у ...


Свист и их эхо становились все громче.


Ник погасил карандашный луч и мысленно вернулся назад. Убедившись, что путь обратно, он быстро пошел по коридору к развилке. Он остановился и прислушался. Больше никакого свиста. Даже эхо. Это могло означать, что МакХью и его товарищ по свисту объединились и поджидали его. Одна или две из этих ячеек?


Он шагал вместе с быстрой скрытностью пантеры в ночи, вытаскивая Хьюго из рукава. Но на этот раз ему нужны были его враги живыми, чтобы позволить им вести его туда, куда они хотят увести Гербера и Радемейера. Может быть, Елена сможет сделать это сама; а может и нет.


Он прошел мимо камер, узнав их по дополнительному дыханию плесени, которое они выделяли. Если Макхью и друг ждали его там, они не подавали этого. Он миновал то место, где оставил МакХью. МакХью больше не было. И больше нигде в этом отрывке.


Ник добрался до похожей на хранилище комнаты, которая была его введением в темницу, и почувствовал укол беспокойства. Это было близко к концу тропы, и он еще не встретил никого. Либо они были на первом повороте, который он пропустил изначально, либо ждали у входа с низким забором.


Он нашел их у входа, каждый был прижат к стене. Одним из них был МакХью, с чем-то сжатым в руке. Другой был похож на гориллу Мауриелло.


Особый сюрприз номер один


Ник мягко отступил к точке, откуда он мог видеть вход, но при этом не показать себя.


По мере того, как он смотрел, очертания двух мужчин становились четче. МакХью, похоже, держал в руках какой-то блэкджек. Мауриелло, похоже, не был вооружен.


Он ждал. Они ждали.


Запертая дверь, которую обнаружил Радемейер, была неприступной, ее огромная перекладина заржавела, а два огромных висячих замка невозможно было взломать.


С того места, где он стоял, он мог застрелить их обоих. Но Вильгельмина была слишком шумной, а он хотел их живыми. Хьюго? Нет, Пьер…? Нет; не место Х-5 газу. Пепито? Нет, почти такая же проблема, как у Пьера.


Он стоял, думал, смотрел, слушал и ждал. То же самое сделали МакХью и Мауриелло. Но у них было одна мысль:


другого выхода нет; ему придется выйти сюда.


Может быть, был другой выход. И поискать его с фонариком? Нет, это не должно быть так.


Он мог чертовски быстро пробежать мимо них и застать врасплох.


И через секунду посадить их обоих на спину. Или покажите его лицо в маске изумленной публике. Или снимите с него маску с приветливостью. Как-де, господа, меня зовут Картер.


Пораженная публика…? Как долго он вообще пробыл в этом месте?


Как будто в ответ на свой безмолвный вопрос он услышал далекон шарканье и цоканье в нескольких десятков футов. Две темные тени между ним и единственным выходом подошли к нему немного ближе и застыли у своих стен.


Ник усмехнулся про себя и полез во внутренний карман. Если бы только у него была маленькая петарда! Нож. Ключи. Совпадения. Корпус фильтра. Пьер. Более легкий. Более легкий? Пепито… Маленькая шарик в форме мрамора, такая невинная, пока не была активирована, попала в его руку.


«Пойдемте, ребята, пойдемте. У нас сегодня есть на что посмотреть!» - раздался голос Хьюберта Хансингера. "Что это, маленькая леди?"


«Та маленькая железная ограда», - раздался известный голос. «Что там внизу? Какое-то подземелье?»


"Ах, это," сказал дядя Хубе. Стадо шагов приблизилось. «Это, вы имеете в виду? Я рад, что вы спросили меня об этом, мисс Вятт. Это закрыто для публики, но за этим стоит довольно увлекательная история. Теперь, когда это место было построено…»


Ой, черт возьми, болтун. Если вы собираетесь об этом говорить, покажите это людям. И покажись, малышка Хьюби. Да ладно, дядя Хубе.


«… Наверное, на сто лет старше, чем все в этом месте», - сказал дядя Хубе. «Просто позвольте мне войти на минутку, ребята». Его округлая форма появилась в проеме. «Вот, сейчас. Нам нужно немного света. А у меня просто здесь есть…»


Ник отдернул руку и бросил.


"Фу! Какого черта!" - проревел дядя Хьюби, вся радушие быстро стерлось от удара маленькой мраморной дроби о его сияющий лоб. «Какой тупой сукин сын бросил эту чертову штуку? ! Кто-то в этой дыре!»


В дверях послышались шаги. Фонарик дяди Хьюбе посветил в темноту.


"Ах ах!" - торжествующе взревел он. «Я вижу вас обоих! О нет, не надо! Вернитесь сюда, нет смысла бежать». Раскачивающийся фонарик разлетелся от стены к стене. Ник увидел это из-за своего укрытия; и он увидел, как двое мужчин уворачиваются, как пойманные мотыльки. Мистер МакХью, я удивлен, что это ты ! »- голос Хансингера прокатился по хранилищу и раздался по туннелям.« Выходи оттуда и сразу же объяснись ».


Брайан МакХью неохотно повернулся и посмотрел на вход.


«Это будет момент истины», - подумал Ник. Конечно, он не рискнет найти то, что кто-то другой найдет в туннеле ... Что ж, если он это сделает, в конце концов, есть еще младшая сестра Пепито.


Мауриелло зарычал в горло и двинулся по коридору.


"И ты тоже!" - взревел Хансингер. «Что здесь происходит, двое взрослых мужчин играют в игры?»


«Здесь кто-то есть», - нерешительно сказал МакХью.


"Я знаю это!" - проревел Хансингер. «Ты. Кидаешь камешки, любимому Питу…»


«Нет, здесь есть еще кто-то», - настойчиво сказал МакХью. «Честно говоря, мистер Хансингер, я ничего в вас не бросал. Я видел, как кто-то вбежал сюда, как подлый вор, поэтому я пошел за ним с мистером Мауриелло».


«Итак, твой вор прячется там и кидает камешки, эй, просто чтобы убедиться, что никто не заметит его, не так ли? Кто-то другой бросил его! В голосе Хансингера звучало презрение. «Я полагаю, ты знаешь, что мог ударить меня в глаз и ослепить?»


«Но говорю вам, я ничего не бросал!» - в отчаянии сказал Макхью. «Мауриелло, ты знаешь. Я? А?»


«Я тоже», - проворчал Мауриелло. «Что все это бросает что-то? Я ничего не видел. Так в чем дело, мы не можем пройти по этому туннелю. Может, там тело похоронено, а?»


«Посторонние люди внутри туннеля любезно выходите немедленно», - сказал другой голос снаружи. «Если вы не сделаете этого немедленно, мой долг - позвонить в полицию. Я сам буду искать человека, который, по вашему мнению, находится там». Ник очень осторожно выглянул из-за своего угла и увидел старую гвардию из комнаты с мозаичными фресками.


«О, хорошо», - с отвращением сказал МакХью. Он двинулся к входу. Мауриелло неохотно последовал за ним.


«Я вам обещаю, что вас больше не будут приветствовать в одном из моих туров, - сказал дядя Хубе. «Хорошо, пойдемте, люди. Идемте. А что касается вас двоих, я могу только сказать…»


«Мои искренние извинения», - мягко сказал МакХью. "Непонимание уверяю вас.


Просто я заинтересовался каменной кладкой здесь, а потом мне показалось, что я увидел, как кто-то бежит ».


"Хм", - сказал дядя Хьюби. «Пойдемте, ребята. В мечеть». Шаги удалялись.


«Вы тоже, джентльмены», - раздался голос пожилого охранника. "Не медлите, пожалуйста".


«Ради бога, - сказал МакХью. «Я пришел сюда посмотреть на Дворец. Кто дает тебе право выгнать меня?» Мауриелло последовал за ним через низкие перила и сердито посмотрел на него.


«Городское правительство, джентльмены», - раздался твердый старый голос. «Я провожу тебя до порога».


Ура! - беззвучно крикнул Ник. Молодец, старый крепкий канюк.


Он медленно подошел к низкому железному забору, когда шаги стихли. Ник сорвал с лица маску чулок и сунул ее во внутренний карман. Затем он поправил рубашку и воротник пиджака и выглянул в большой холл. Ник быстро перешагнул через перила и спрятался за колонну, дождался, пока все скрылись из виду, а затем устремился к широкой лестнице в задней части главного зала.


Через пять минут он насмотрелся на верхние уровни достаточно, чтобы говорить о них. Он снова спустился вниз с несколькими отставшими, не входившими в платную группу Хансингера.


Старого охранника нигде не было. Ник и его группа отставших вышли на солнечный свет.


МакХью и Мауриелло стояли у ворот форта и что-то серьезно обсуждали. «Но глупо с их стороны говорить здесь публично, - подумал Ник. Затем МакХью резко повернулся и вышел через ворота. Через мгновение Мауриелло последовал за ним.


Джули стояла в тени дерева, пытаясь сменить пленку в своей крошечной камере.


Ник покинул свою группу и присоединился к ней.


Он спросил. - "Уже закончили этот рулон?"


"Уже!" - огрызнулась она. «Я сняла около тридцати шести картин, а в списке только двенадцать. Что вас удерживало?»


Он сказал ей быстро, пока она копалась в сумке для его фотоаппаратов и еще одного рулона пленки. Ее глаза расширились и стали грустными.


«Бедный старик, - сказала она. "Интересно, что они теперь будут делать?"


«Не знаю», - сказал Ник, поправляя ремни камеры на плечах. «Может быть, они все-таки не вернутся в самолет. Если только они не найдут способ прикрыться. Что случилось с Марком и Еленой?»


«Зашли в мечеть, - сказала Джули. «Я думаю, она скучала по тебе во дворце, но никто ничего не сказал».


«Я был очарован мозаикой и гобеленами», - сказал Ник. «А теперь я буду заниматься экстерьером. Иди найди их. Я присоединюсь к тебе через минуту».


Она кивнула, любезно поблагодарила его за помощь с фотоаппаратом и ушла изящным покачивающим движением, которое он нашел более провокационным, чем самая соблазнительная хула.


В течение следующих нескольких минут он энергично стрелял и сумел проникнуть в группу Хансингера, когда они выходили из мечети.


Марк и Елена вышли через несколько секунд. Джули скользила сзади.


«А, вот и ты, - сказал Ник. «Я был так занят съемками, что думал, что потерял тебя. Прекрасно, не правда ли? Отличные фотографии».


«Я уверена, что да», - сказала Елена. «Немного кисло, - подумал Ник.


«Но хватит на время», - добавил он. «Что вы скажете: мы исследуем Чанди-Чоук, а затем пойдем на поиски чего-нибудь освежающего?» Он одарил Елену своей очаровательной улыбкой. Она заметно посветлела.


«Хорошая идея, - от души сказал Марк. «Я довольно устал от дяди Хьюби. Он немного задумался. Самое странное случилось недавно…» - объяснил Марк со звуковыми эффектами и жестами. Ник усмехнулся.


«Извини, что я это пропустил. Вот что происходит, когда ты все время смотришь в камеру вместо того, чтобы смотреть в реальный мир. Хорошо. Пойдем?»


"Давай. О, ты встречал мисс Уайетт?" Марк приветственным жестом увлек ее в группу.


«Вкратце», - сказал Ник и дружески кивнул.


"Вы останетесь с нами, не так ли, мисс Уайетт", - сказал Марк. «Фил - гений в поисках питьевых дыр в глуши».


«Да, я бы с удовольствием». Джули улыбнулась сияющей улыбкой, которая охватила всех троих. Елена улыбнулась в ответ губами.


* * *


Он снова постучал. Комната 207 все еще не отвечала.


Ник нахмурился и пошел работать со Специальным взломщиком.


Он, Марк и некоторые из компании Хьюби были втянуты в карточную игру, которая длилась несколько часов. Джули и Елена поднялись по лестнице, они оба умоляли провести долгий день и слишком много ужина в «Золотом драконе».


Ник работал быстро. Комната Елены была 212, у Марка 214. Было бы неприятно

как ни крути, чтобы кто-нибудь из них увидел, как он ковыряется у двери Джули. А Марк с минуты на минуту поднимется наверх.


Ее дверь тихонько открылась, и он закрыл ее за собой. Джули не было дома, и в ее комнате царил беспорядок.


Ник тихо зашагал по комнате. Платье, в котором она была, лежало на кровати поверх нижнего белья. Обувь в пол. Чемодан и ящик бюро открыты. Тапочки выброшены на полпути. Он вспомнил Джули, которую знал. Она двигалась быстро, разбрасывая вещи вокруг себя, когда она двигалась, прибиралась, когда была готова ко сну. Должно быть, она оставила его добровольно прямо перед тем, как собраться на ночь… Он надеялся, что был прав.


Ник вытащил из кармана небольшую записную книжку и вырвал страницу. Он написал: «Мама хочет видеть тебя, как только ты войдешь». Он оставил записку на столе. Он был у двери, готовый уйти, когда услышал стук через холл. От его осторожного прикосновения дверь бесшумно открылась, и он посмотрел сквозь крошечную щель. Марк стучал в дверь Елены. Нет ответа. Ник увидел, как он колеблется, попробовал еще раз, затем подошел к следующей двери и вошел в свою комнату. Ник дал ему минутку, а затем тихо вышел в коридор, закрыв за собой дверь Джули.


Он поднялся в свою комнату, надеясь найти ее там. Но оно было таким же пустым, как и он.


Он оставил дверь на замке и пошел в ванную, чтобы принять быстрый душ. Когда он вышел, раздетый и дрожащий, он растянулся на полу в спальне и начал заниматься йогой. Его тело помнило свою путаницу с МакХью, и он прилагал все контролируемые усилия мускулов, дыхания и конечностей, чтобы устранить затяжные эффекты. Растягивайтесь, дышите, растягивайте и снова дышите. Растягивайся, дыши, растягивайся и дыши…


Пятнадцать минут спустя он вскочил на ноги из положения лежа и вытер салфеткой блестки пота, покрывавшие его гибкое, загорелое тело.


Ник обматывал полотенце вокруг талии, когда почувствовал присутствие у своей двери. Может, он и не заметил бы этого, если бы чего-то не ждал; но он ждал. «Боже, надеюсь, это не Елена», - подумал он, отправившись на ночную прогулку. Сегодня вечером из всех ночей, только не Елена. Дверь открыла ему. «Dit dah dah dah», - говорилось в нем. Dah dit dit dit.


J.B. для Джули Барон. «Войдите», - позвал он.


«Ну, - сказала она, входя. - Сам старый йог. А как мой мускулистый мужчина сегодня вечером?» Ник протянул руку и запер дверь. Его руки обвились вокруг нее, а его губы прижались к ее губам в поцелуе, высвободившем сдерживаемую страсть месяцев без нее.


"Я вижу, ты неплохо себя чувствуешь", - сказала она наконец.


«Джули, детка, милая детка», - прошептал он. "Где, черт возьми, ты была?"


«Ах», - сказала она, мягко отстраняясь. Ник запоздало заметил, что на ней летняя накидка и повседневная обувь. «Вот в чем вопрос. Сделай нам выпивку, и я тебе все расскажу. Ты выглядишь точно так же, Ник, дорогой. Привет, мускулы. Привет, шрам. Привет, там… О, да, где я был?» Она устроилась на его кровати. "Я только что вышла из ванной, когда услышала стук в чужую дверь, и меня осенило, что это могла быть Елена. Теперь я не любопытный, как вы знаете, но мне было интересно, кто может это звонить час. Марк, может быть? Или ты? " Она нахмурилась. "Это было бы неслыханным, не так ли, любовник?"


Ник ухмыльнулся и налил из фляги.


«Три длинных стука, и Елена открывает дверь. Угадайте, кто стучал?»


«Брайан МакХью», - догадался он, протягивая ей напиток.


«МакХью прав, - сказала она. «Умный алек. За тебя, дорогой». Он взял ее руку и с любовью держал. «И тебе, дорогая, - сказал он.


«У них была консультация шепотом», - продолжила Джули. «Но он, должно быть, попросил ее пойти куда-нибудь с ним, потому что она нырнула обратно в свою комнату, чтобы укутаться. Конечно, я сделала то же самое. А потом я последовала за ними - но с особой осторожностью, Ник, любовник - и они пошли. в этот захудалый бар на улице. Когда они добрались туда, их ждал Мауриелло с высоким индийским джентльменом, который выглядел действительно очень сердитым, пока не увидел Елену. немного. Потом из бара вышли несколько мужчин и… и, ну, я подумал, что лучше уйти ».


«Я рад, что ты это сделала», - задумчиво сказал Ник. - Значит, вы не знаете, остались ли там остальные?


"О, но я знаю. Я облетела квартал и увидел, как они выходят. Они все сели в такси, которое, казалось, появилось для них по команде. Но потом я их совсем потеряла. Другого такси просто не было. Они направились прочь от отеля. Куда, я не знаю. Прости, Ник. Я сделала все, что могла ».


«Ты хорошо поработала», - сказал он. «По крайней мере, мы знаем наверняка, что все трое работают вместе». Он подумал на мгновение


«Индиец в баре. Вы видели его раньше? В самолете или где-нибудь еще?»


Джули покачала головой. «У-у-у. У меня сложилось впечатление, что это был местный житель - человек со связями, со своим ручным такси. И явно раздраженный встречей или чем-то еще».


«Держу пари, что он был», - сухо сказал Ник. «Люди обычно такие, когда им на колени бросают трупы. Чувак, я действительно хотел бы знать, как они собираются объяснить это дело в туннеле… Спасибо за все, что ты сделала сегодня, Джули. Возможно, тебе лучше уйти. и посплю, пока я приклеиваю глаз к замочной скважине Марка ". Но его глаза ласкали ее лицо, а его рука сжала ее руку.


«Замочная скважина Марка. Ты имеешь в виду крысу Елену». Но ее лицо было гораздо мягче, чем ее слова, а ее кошачьи глаза были мечтательными. Она улыбнулась, показывая слегка кривые зубы, которые, по его мнению, делали ее лицо идеальным. «Да, пора спать, дорогая. Но ты считаешь, что с твоей стороны очень храбро выгнать меня?» Ее пальцы коснулись его щеки. «Я не знаю», - пробормотала она. «Нет, действительно не знаю. Ты помнишь, дорогой, когда…»


Он помнил. И через мгновение они вместе вновь пережили это воспоминание.


В то время не было ни Марка, ни Елены, ни бдительной охоты; ни масок, ни мертвецов, ни убийц. Только два великолепных человеческих тела почти сливаются в одно, и две острые искры страсти раздувают другое в единое пламя.


Как-то погас свет. И почему-то тьма была ярче и теплее света. Два напряженных, человека страстно любили друг друга, пока экстатическое удовольствие от их совместного совершенства не стало невыносимым. Они цеплялись друг за друга, ритмично покачиваясь, их тела - орудием бесконечного восторга. Они шептали ласки, которые переходили в стоны удовольствия. И внезапно тысяча небесных ракет взорвалась сквозь потолок и взмыла в небо, освещая весь город… возможно, Вселенную.


По крайней мере, им так казалось.


«Люби меня, люби меня, люби меня… Я люблю тебя, моя дорогая. Люби меня».


«Я люблю тебя. Я люблю тебя».


И на этот раз это был он.


Взлет в Тадж-Махал


Ник смотрел, как они поднялись на борт.


Часть вечеринки дяди Хьюби. Маленькая полу-японка. Китайская пара. Ничего себе пара. МакХью, с серьезным выражением лица и что-то вокруг его запястья: повязка. Ник с удовольствием вспомнил этот поворот. Мауриелло, от которого пахло спиртом, а не лосьоном после бритья. Старик с белыми волосами и двумя фотоаппаратами. Ник мысленно проверил свои камеры; все присутствует и исправно, легко доступно. Мисс А. Дж. Вятт («Альма Джейн - ужасно, не так ли? Зовите меня Джени»), за которой следует жизнерадостный старик, глаза которого опасно выскакивают всякий раз, когда они поднимаются слишком высоко или слишком низко, или еще что-нибудь в направлении Джули. В основном он казался человеком ног, и ему нравилось тащить ее вверх по лестнице. Дядя Хьюби сам был грудным мужчиной. Вот он, с аккуратной круглой шишкой на лбу. Так ему и надо, что он пытался сунуть нос в платье Джули. Тем не менее, если вы собираетесь ткнуть всех мужчин, которые похотливо смотрели на нее, ее путь был бы усыпан павшими телами.


Марк и Елена. Больше людей Хьюби. Некоторые из них больше не одиночки; вдовам и вдовцам есть о чем поговорить. Ни одного нового.


Ник надел ремешок для фотоаппарата на шею и пошел своей обычной прогулкой по проходу.


Он заметил, что пассажиры были значительно более расслабленными и общительными, чем когда он присоединился к рейсу. Казначей помогал миссис Аделаиде Ван Хассель разбирать узелки, а одна из стюардесс смотрела на свои часы. Капитан Торми оторвался от разговора с недавно вышедшим в отставку полковником ВВС и пошел по проходу к кабине экипажа. И вроде бы все. Больше никаких пассажиров.


«Привет, Фил, - сказал Марк. "Я вижу, мы опередили нас".


«Привет, вы двое. Думаю, мы почти готовы к взлету. Но мы, кажется, кого-то скучаем. Что случилось со старым Брауном?»


"Вы не слышали?" - спросил Марк. «Молодой МакХью сказал, что прошлой ночью у него был небольшой сердечный приступ. Он настаивал, что будет достаточно здоров, чтобы путешествовать, но, похоже, врачи ему не позволили».


Ник сочувственно кудахтал. «Я надеюсь, что со стариком все будет в порядке. Меня поразило, что он выглядел ужасно усталым».


«Да-да», - задумчиво сказал Марк. «Забавно, понимаешь. Он так похож на кого-то, кого я раньше… ну, не совсем знаю, но… ну, он просто выглядел до странности знакомым». Елена резко взглянула на него. А потом быстро опомнилась. Марк пожал плечами. "Теперь я не думаю, что у меня когда-нибудь будет возможность спросить ее, было ли у нее такое же чувство ко мне.


«Я не думаю, что ты будешь», - сказал Ник.


Он вернулся по проходу в хвост самолета.


Китайская пара хихикала и болтала, как пара молодоженов. Ник по-дружески улыбнулся им.


И тут поспешно сел новый пассажир.


Его имя было невозможно услышать на таком расстоянии и в шуме. Но лицо его, несомненно, было китайским.


«Ваш земляк, - заметил Ник мистеру Ли. "Не так много на этом рейсе?" Это был достаточно банальный комментарий, но он вызвал поразительную реакцию. Ли Соб улыбнулся и посмотрел в проход. «Ах, так…» - начал он. Его улыбка застыла и повисла в воздухе, как испуганный Чеширский кот. Пергаментно-желтое лицо исказилось. Странная форма его рта издавала задыхающийся звук, находящийся между всхлипом абсолютного ужаса и бессмысленным словом. Это прозвучало как «угу».


«Я так понимаю, ты его знаешь», - мягко сказал Ник.


И мистер, и миссис Ли Су отвернулись.


Новоприбывший медленно прошел по проходу в поисках своего места. Он нес одну сумку - потертую сумку из черной кожи, которая выглядела как сумка доктора, выросшая на размер или два. Одна сторона его лица была испорчена шрамом, доходившим от брови до подбородка.


Ник почувствовал странное облегчение. Это был человек, которого он ждал.


"Лицо со шрамом Лунный Гун". Так должно было быть. Наконец-то безумное название обрело смысл. Китаец со шрамом.


Лицо со шрамом нашло место в задней части самолета примерно в двух рядах перед тем местом, где стоял Ник в проходе.


Дверь самолета закрылась, и лестницу унесло прочь. Вспыхнул красный знак. Ревели огромные реактивные двигатели.


Ник сел на место у прохода в ближайшем пустом дублере, предупреждающий сигнал тикал в его голове. В его голове сформировалась карта их воздушного маршрута. И на его ментальной карте четко выделялась граница. Он пристегнул ремень безопасности и отстегнул камеру, которую иногда носил с собой, но только делал вид, что ею пользуется.


Камера вышла из футляра. А из корпуса камеры вышел небольшой металлический контейнер с одним простым переключателем. Ему нужен был только один переключатель, поскольку металлический контейнер был оборудован только для одного: посылать один устойчивый сигнал на одной единственной частоте, чтобы его уловили очень немногие люди в мире, которые стояли рядом, чтобы получить его скрытный сигнал. -биип. Если повезет, они точно определит их местоположение, когда все, что должно было случиться, действительно произошло. Ник залез под сиденье и почувствовал, как два крошечных изогнутых крючка впиваются в ткань. Убедившись, что маленький передатчик надежно закреплен, он удобно откинулся на спинку кресла и стал ждать, пока не погаснет знак ремня безопасности.


Спустя несколько мгновений он вернулся на свое место, наполовину слыша резкий британский акцент их индийской стюардессы, предлагающей статистику полетов уставшей от гастролей толпе.


«… Ваша хозяйка Эдда… Добро пожаловать… полет… тысяча футов… время… Агра… Тадж-Махал… закуски… наслаждайтесь… Капитан Торми… Спасибо».


Мягкий металл корпуса камеры скомкался между его сокрушительными пальцами. Когда он закончил с этим, никто в мире не мог догадаться, что это было или что в нем могло содержаться. Он положил пустой футляр в сумку для фотоаппарата.


Занавес камбуза вздрогнул. Стюардессы и стюардесса за ее спиной двигались и звенели. МакХью читал. Пары нежно разговаривали. Обрывки разговоров ... Ночное прибытие ... Тадж-Махал в лунном свете ... так романтично.


По спине Ника ползло нечто иное, чем романтическое.


Лицо Мауриелло было заключено в уродливую гранитную маску.


Джули спала. Марк и Елена перестали разговаривать. Брайан МакХью больше не читал.


Лицо со шрамом… Ник повернулся на стуле, подавляя зевок.


Лица со шрамом нигде не было видно. Может, он спал, прислонившись к окну. Нет, не был. Ах. Два туалета были помечены как «Занятые». Хорошо. Мауриелло? Все еще сидит там, как каменный блок. Теперь он вставал. Идет по проходу к Нику. Проходя мимо него. Лицо странно посаженное, как будто - будто у него проблемы с дыханием.


Кто-то шел по проходу позади Ника. Мимо него. Лицо со шрамом. В туалете по-прежнему горит надпись «Занят». Мауриелло стоял у одной из дверей с черной сумкой, очень похожей на сумку Лунного Гуна. Странно. Затем Мауриелло что-то натягивал через голову. Для Криссаке это было что-то вроде морды - Ник выругался и затаил дыхание. Лицо со шрамом? МакХью?


Лицо со шрамом остановилось в проходе рядом с МакХью. Оба они внезапно превратились в нечто вроде монстров из космоса. Вытаращенные глаза и морды. Противогазы.


Ник неуклюже поднялся с сиденья и сунул руку Вильгельмине в куртку.


Лицо со шрамом и МакХью в чудовищной маске пошли по проходу от него. Он видел, как что-то свисало и сверкало в их руках. Петли из проволоки. Гарроты.


В его головокружительном мозгу возились с этой мыслью, когда он выскочил в проход и ухватился за сиденье перед собой для поддержки. Гарроты значили одно. Убийство. Останови их! Нет, нужно лететь на самолете. Все спят. Нет, там была маленькая японка, практически падающая в проход. Большой мужчина в очках стоит, падает как вкопанный. Позади раздался странный приглушенный голос, говорящий что-то вроде: «Хорошо, ребята. Никто не двигается. Я вас прикрыл». Ник сделал еще один шаг и остановился. Он увидел, как капитанский свет мигает для стюардессы. И он увидел, как двое мужчин в масках с гарротами открывают дверь в кабину экипажа. Его ноги приросли к ковру между рядами спящих пассажиров. Время замерло.


* * *


Капитан Торми почувствовал открывающуюся дверь и почувствовал, как его рука соскользнула с автопилота. Слава Богу, ему удалось установить его, прежде чем он полностью отключился; кислородная трубка немного помогла.


«Ради бога», - хрипло сказал он. «Что происходит? Здесь душно, как в тюремной камере. Что за дела?»


Он услышал два резких, тошнотворных удара и увидел, как его второй пилот сделал медленный полуворот, а затем откинул назад голову с хрипящим криком. Торми неуклюже повернулся. Его смущенные глаза поймали кошмарную сцену. Второй пилот Джек дергал что-то вокруг горла. Радист и бортинженер лежали, растянувшись, как соломенные человечки, с выбитой из них начинкой. Две невероятные фигуры в масках ужаса, одна из которых безжалостно затягивает проволоку вокруг шеи Джека, а другая протягивает к нему грязные желтые руки и сверкающий шнур… Капитан Торми дико качнулся.


Последнее, что он увидел, - это ужасный крупный план двух огромных очков и слоновьего хобота. Он думал, что сказал что-то о Боже, обо всех людях, но единственный звук, который вырвался из его горла, был рвотным хрипом, который закончился очень внезапно. Его руки и ноги неудержимо метались сквозь красный туман, который окутывал его. Одна нога сильно ударилась о что-то, но капитан Торми не знал этого. Красный туман превратился в черный.


Гигантский самолет вздрогнул и упал.


Под маской Макхью издал свистящее восклицание. Он протолкнулся мимо Гуна и отбросил тело Торми в сторону. Он потянулся к пульту управления. Самолет слишком быстро терял высоту.


* * *


Ник отчаянно сопротивлялся. Только пройти несколько шагов, только чтобы дотянуться до Вильгельмины, открыть дверь каюты и остановить убийство, которое, как он знал, происходило внутри. Отравленнный воздух, который он втянул, сказывался на нем. Но если бы он мог просто… Он не знал, не мог понять, что он мог «просто» сделать. О да. Вильгельмина. Он мог задержать дыхание еще на пару минут; Обучение йоге. Но йога не могла помочь ему почувствовать запах газа без запаха; не мог держать голову ясной, когда он уже вдохнул ее. Всего одна минута с Вильгельминой. Один быстрый выстрел приведет к Мауриелло… Ник покачнулся и посмотрел через плечо. Мауриелло неподвижно стоял в корме самолета, сжимая в руках пулемет 45-го калибра так крепко, как будто он там рос. Один поток выстрелов из этой штуки, и полдюжины человек могут погибнуть, окна будут выбиты, давление упадет, и шальная пуля может поразить Бог знает, в какую жизненно важную часть самолета. Как бы то ни было, Мауриелло не был в кабине экипажа с гарротой.


Летная палуба. Достичь цели. Но его мышцы взбунтовались. Его разум подсказывал ему, что они все еще летят и что он должен оставаться с ними, несмотря ни на что. Самолет слегка вздрогнул, отбросив его на пару футов вперед. Приглушенный голос Мауриелло кричал из прохода: «Эй, ты! Сиди, или я тебе голову оторву».


Огромный самолет вздрогнул и упал. Его движение было таким резким, резким, что Ника тяжело швырнуло на пол. Его дыхание вырывалось из его тела. Его легкие затянули глоток отравленного воздуха. Он перекатился один раз, чувствуя ощущение огромного веса, когда самолет резко упал, а затем он продолжал падать, падать, опускаться и опускаться, пока не увидел и не услышал больше.


* * *


МакХью под маской вспотел. Сукин сын, он не отвечал. Ад и проклятие капитану, Goonhead, чертовски много. Обезьяна капитан, пинающий автопилот. Радемейеру за то, что он сделал и умер практически на его руках. Босс разорвет его на части - если он когда-нибудь направит этот ящик туда, куда она должна была идти.


Человек, полное имя которого было Си Мун Гун, бесстрастно наблюдал через свои тяжелые очки. Затем, отвернувшись от

МакХью, он вытащил нож из ножен, привязанных к его куртке. Так бесстрастно, как будто он нарезал себе кусок сыра, он воткнул нож сбоку в шею радиста. Так же бесстрастно он вынул окровавленный клинок и умело вонзил его в находившегося без сознания инженера. Затем он аккуратно протер лезвие о летную куртку человека, прежде чем засунуть его обратно в ножны, и поднял два блэкджека, которые он и МакХью уронили, когда им потребовалось по две руки, чтобы держать гарроты.


Самолет круто наклонился под руководством МакХью и начал изящный разворот.


Лицо со шрамом Мун Гун открыл дверь кабины экипажа и посмотрел на спящих пассажиров. На этот раз у него был длинноствольный автомат.


В кабине четверо мужчин медленно окоченели от смерти, и убийца за штурвалом направил украденный самолет на северо-северо-восток, в пункт назначения, который не имел ничего общего с Тадж-Махалом.


Особый сюрприз номер два


Были голоса. Крики смешивались с лязгающими звуками. Хлопают двери. Пульсация двигателей.


Но не внутри самолета.


Ник пошевелился. Его голова была свинцовой, а рот - крупнозернистой наждачной бумагой. Он не мог понять, почему он лежит на полу или почему его поле зрения должно быть заполнено ногами.


Затем он услышал голос МакХью, низкий, но сильный.


«Никто не сказал мне, что у старого дурака слабое сердце. Все было бы хорошо, если бы не этот парень, черт его знает, откуда он. Но Джанди нас прикрыл. Никто не подозревал…»


«Этого будет достаточно, МакХью. Приберегите свои извинения перед Бронсоном. А теперь возвращайтесь на свои места, все трое, пока этот скот не перестал храпеть». Голос был музыкальным, но приглушенным, угрожающим.


Ник открыл глаза на долю дюйма, наконец, осознав, что все вибрации и ощущения погружения прекратились и что поток умеренно прохладного свежего воздуха ласкал его лицо. Он мог видеть МакХью с противогазом в руке, стоящего за дверью кабины перед невысоким человеком с широким плоским лицом в тусклой форме красного китайского офицера. Позади них стоял Лицо со шрамом. Глаза офицера скользнули по спящим пассажирам. МакХью пожал плечами и пошел по проходу. Лицо со шрамом последовало за ним, засовывая автомат под куртку. Ник закрыл глаза.


"Мауриелло, ты осел!" - свирепо прошептал МакХью. «Убери эту штуку и сядь».


«Может, мне это понадобится через минуту», - прорычал Мауриелло.


«Может быть, тебе нужен удар в живот», - прошипел МакХью.


Мауриелло что-то проворчал и пошел по проходу.


В самолете воцарилась тишина. Снаружи были какие-то большие машины, моторы работали плавно, словно ждали. Ник рискнул еще раз взглянуть. Еще никто не шевелился. Внутренний свет был тусклым. Но снаружи мощный луч прожектора пронесся по чернильно-черному небу.


На борт поднялись два китайских армейских медика. Красный офицер пробормотал команду, и они двинулись по проходу, наклоняясь над сиденьями и бормоча друг другу. Ник поймал вспышку иглы. На мгновение его кровь похолодела. «Добить нас одного за другим, если их газ не сделает свою работу», - подумал он с уколом бессильной ярости. А потом он понял, что они пытались спасти пассажиров. Медики работали флегматично. Их офицер смотрел и ждал.


Наконец кто-то зашевелился. Мужчина застонал и начал бормотать: «Кто-что-где я?» Занавес на камбузе раздвинулся, и из него вышел казначей, похожий на человека, который выходит из одного кошмара и падает в другой. Марк Гербер зевнул. Маленькая японка вскрикнула, когда игла ужалила ее руку. Ему пора было сделать ход.


Он заставил себя медленно перевернуться. Затем он с трудом поднялся на ноги.


"Что случилось?" - неистово спросил он. «Где мы? Что здесь происходит?» Никто не ответил.


Он попытался занять свое место и упал на него, чувствуя легкую тошноту.


Медики прошли мимо него беглым взглядом.


Он увидел, что МакХью демонстрирует великолепное представление, просыпаясь, потягиваясь и вскакивая на ноги.


Джули развернулась, как кошка, и огляделась с легким удивлением.


"Что, черт возьми, здесь происходит?" Низкий мужской голос, свободный от страха, но ощетинившийся яростью, прокатился по проходу. Старый Пит Браун с белыми волосами и суровым лицом. Хороший человек, чтобы быть рядом.


«Дамы и господа, - прогремел голос красного китайского офицера. «Простите, если я не представлюсь по имени. Прежде всего позвольте мне попросить вас не тревожиться. Как вы можете видеть по моей форме, я офицер армии Китайской Народной Республики». Раздался лепет голосов. "Нет! Нет нужды никого бояться.


Вы будете моими почетными гостями. В силу обстоятельств, которые нам еще не совсем ясны, ваш самолет отклонился от курса на много миль. Затем возникла какая-то проблема в системе вентиляции - насколько нам известно, это могло быть причиной ошибки навигации. В любом случае, мы в нашем базовом лагере перехватили аварийный радиосигнал и направили ваш самолет на нашу базу. К нашему большому облегчению - ведь мы всего лишь люди и даже близко не такие плохие, как нас изображают, - ваш пилот совершил вынужденную посадку с большим успехом. По некоторым причинам пары в системе вентиляции в кабине экипажа были менее опасными. Итак, мы уже эвакуировали ваших офицеров, и теперь они выздоравливают в моих личных покоях ».


Эвакуированы! - с горечью подумал Ник. Марк Гербер прибыл к месту назначения. Таким же образом, как и Ник.


«Теперь я должен объяснить тебе одну вещь», - продолжал громкий голос. «Я считаю, что нет ни одного правительства в мире, которое поощряло бы, скажем так, незнакомцев посещать его военные лагеря. К счастью, мы можем предложить вам спальные помещения, сколько бы времени ни потребовалось для ремонта этого самолета. Но, Поскольку это военный лагерь, вы будете ограничены в своих покоях до момента вашего отъезда. Мы постараемся сделать вас максимально комфортными. Не беспокойтесь, если вы увидите охранников, стоящих за пределами ваших помещений. Это нормальная процедура . И, естественно, мы должны быть особенно осторожными, когда к нам приезжают гости из других стран ». Он сердечно улыбнулся своим слушателям. Ник увидел, как Гербер нервно ерзает.


Комендант продолжил. «Поскольку уже довольно поздно, я попрошу вас смириться с неудобствами, связанными с отсутствием чемоданов. Мы их разгрузим, и вы получите их вместе с завтраком. Пожалуйста, возьмите с собой летные сумки и пальто. Три транспортные машины ждут. Благодарю вас за терпение и приветствую вас ". Он любезно наклонил голову и улыбнулся.


"Но где мы?" Голос миссис Аделаида Ван Хассель требовательно раздался.


Комендант вопросительно посмотрел на нее. «Ах, моя дорогая леди, мне не разрешено говорить вам. Я могу только сказать, что вы находитесь где-то в том, что вы называете Красным Китаем». Он поклонился и отвернулся.


Внезапно возникла суета, возбужденная беседа и тяга к сумкам с ночевкой. Ник взял свои две маленькие сумки с пустого сиденья рядом с ним и открыл футляр для камеры. Вильгельмина проскользнула в новое укрытие под прочной заслонкой. Ник поместил ее на место и использовал секретную ловушку на случай обыска. Если бы они это сделали, это скорее разрушило бы иллюзию гостеприимства, но если бы они этого не сделали, они были бы дураками. Он сунул теперь пустой футляр с одной камерой в карман сиденья перед ним.


Четыре вооруженных китайских офицера сели на борт и начали управлять пассажирским движением с безупречной точностью. Ник присоединился к Марку и Елене. Елена выглядела напуганной, а Марк явно волновался. Но он, похоже, больше беспокоился о душевном состоянии Елены, чем о своем собственном. Джули присоединилась к ним троим, широко раскрыв глаза от интереса, но совершенно не обеспокоенная.


«Приветствую вас, друзья-авантюристы», - весело сказала она. «Как вы думаете, нас угнали?»


Елена побледнела. «Довольно хорошо, - подумал Ник. Ты настоящая актриса, детка. «Не говори таких вещей», - выдохнула она. "Как мы могли быть?"


«Довольно легко, - мягко сказала Джули, - пока мы спали. Тем не менее, нет смысла распространять неприятные, вызывающие панику слухи. Этот комендант кажется милым, даже если он красный».


Но взгляд, которым она обменялась с Ником несколько секунд спустя, совершенно ясно дал понять, что она имела довольно четкое представление о том, что должно было случиться.


Один из младших офицеров занял место коменданта у входа в кабину экипажа, предоставив своему начальнику возможность подкрадываться к проходу и внимательно изучать своих подопечных. Его глаза обыскивали каждую достаточно привлекательную женщину и блуждали, как пальцы, по груди, бедрам и ногам. Затем невозмутимо улыбнулся и спустился по ступенькам на аэродром.


Казначей неуверенно огляделся. Когда он увидел солдата у двери кабины экипажа, он, казалось, понял, что его задача - организовать организованную высадку. Он и стюардессы выручили первого пассажира.


Начали загрузку три транспортных средства.


Аэродром был огромен. По его краям мигали огни, и луч прожектора пронёсся по небу, в котором яркие звезды казались очень близкими. Воздух был заметно прохладнее, чем ночной воздух Индии. В темноте за светом поднимались огромные черные фигуры. Горы. Значит, они были в долине. Нет, скорее плато; воздух был слишком свежим и прохладным для низменной долины. Растительность тоже казалась очень редкой. Теперь где…?


Ник забрался в грузовик позади Марка

и задался вопросом, когда что-нибудь предпринять с конфискацией камер. Конечно, Комендант не собирался позволять своей небольшой группе туристов снимать из окон своих казарм.


Грузовики плавно ехали по взлетно-посадочной полосе, а затем наезжали на более грубую дорогу не более пары минут. Затем они остановились перед непреодолимым препятствием - огромным низменным холмом, который, тем не менее, был слишком высоким и крутым для грузовика.


Затем темная поверхность холма открылась, и в ночь хлынул свет.


Грузовики устремились в проем, за ними последовали джипы с солдатами и штабная машина коменданта.


Грузовик Ника наполнился криками изумления. Люди толпились к окнам, когда кавалькада остановилась.


Мягкие уличные фонари освещали маленькую деревню с домиками и длинными низкими металлическими домиками. Узкие дорожки, ведущие от дома к дому, росли лиственными растениями. В дальнем конце села стояли два дома, которые были более замысловатыми, чем другие, но все же не такими большими, как казарменные постройки, занимавшие большую часть поселения. Там, где должно было быть небо, была каменная раковина. А там, где по тротуарам могли гулять копы, были хорошо вооруженные китайские солдаты.


Три грузовика изумленных людей вывалились в освещенную ночным светом ночь и слонялись вокруг, издавая короткие восклицания и вдыхая глубокие, неожиданные глотки прохладного, чистого воздуха.


Склон холма тихо закрылся за ними.


Голос коменданта заглушил шепот. Девяносто или около того напряженных лиц повернулись, чтобы прислушаться.


«Дамы! Джентльмены! Если вы все любезно разделитесь на группы, как я прошу, мои охранники проведут вас до ваших покоев. Супружеские пары слева от меня. Да, пожалуйста, все супружеские пары - и никаких измен, если вы будете так любезны ! " Плоское лицо ухмыльнулось. «Одинокие дамы справа. Идите, дамы. Вам нечего бояться».


Елена бросила умоляющий взгляд на Марка.


«А теперь иди», - тихо сказал он. «Боюсь, мы не в состоянии спорить».


Джули и Ник обменялись быстрыми многозначительными взглядами.


«Давай, милая», - сказала Джули, взяв Елену за руку. «Мы позаботимся друг о друге».


Комендант просиял. «Спасибо», - добродушно сказал он. «У пар будут такие дома, какие есть в наличии; у одиноких дам и джентльменов будут отдельные бараки. Остальные жилища здесь полностью заняты моими офицерами и солдатами». Было что-то в том, как он это сказал, что не понравилось Нику. Впрочем, ему ничего не нравилось ни в коменданте, ни в этом подземном убежище. Неудивительно, что они не удосужились конфисковать камеры. Когда ты заперт в горе, ты не делаешь много снимков.


Затем он услышал пронзительный вопль женского возмущения. Миссис Аделаида Ван Хассель безуспешно ругала охранника возле барака для одиноких женщин. Мужчина с невыразительным лицом проигнорировал ее негодование и умело провел пальцами по ее телу. Она отодвинула сумочку и ударила его по лицу. "Ты ... ты существо!" - воскликнула она, когда он ударился о его щеку. Он без особых усилий взял его у нее и перебирал.


"Ах! Дамы!" Голос коменданта разнесся по миниатюрной деревне. «Извините. Стандартная процедура. Ничего личного». Он презрительно ухмыльнулся под одним из уличных фонарей, установленных на сцене. «Джентльмены тоже, конечно. Все, что будет найдено, будет возвращено, когда вы уедете. Я должен попросить вас принять мои извинения».


Когда группа Ника достигла своего барака, все мужчины подверглись одинаковому обращению. И чем ближе он пытался держаться за Марка, тем сложнее становилось. Сначала между ними оказался Лицо со шрамом. Затем Макхью отвел Марка в сторону, задав вопрос шепотом, а охранник подтолкнул Ника. Затем второй солдат остановил Марка и МакХью, а первый пошел за Ником и седовласым Питером Брауном. Когда он оглянулся через плечо, то увидел, что Марк был в хвосте группы, идущей к бараку между МакХью и охранником. Сторожевой пес Ника толкнул его снова, не слишком мягко.


«Я не думаю, что эти ублюдки так дружелюбны, как кажется», - прорычал Пит Браун сквозь зубы.


Ник пробормотал, соглашаясь, и быстро подумал. Если он сейчас попробует что-нибудь, даже позвать Марка, то ничего не добьется, кроме как привлечь к себе внимание. И Марк, хотя якобы его вели к бараку, медленно, но верно отделялся от группы. У него было бы даже меньше шансов, чем у других, сбежать. То же самое произошло бы с Картером, если бы он настаивал на том, чтобы остаться с Марком.


"Стой!" Охранник у двери барака отпустил старика, который глазел на ноги, и схватил Ника за футляр для фотоаппарата. Он осмотрел один, затем другой.


Ткнул в люксметр. Покопался в рулонах пленки. Отодвинул корпуса фильтров. Нащупывает нижнюю и боковые части корпуса. Закрыл его и сунул обратно Нику.


«Саквояж», - приказал он. Ник дал ему это. Тот же результат.


Затем короткие руки облетели его тело. "Ха. Что это?" Из кармана Ника охранник вынул маленькие круглые металлические шарики, которые назывались, соответственно, Пепита и Пьер.


Ник взглянул на них без особого интереса. «Фишки для игры под названием« Мячи », - сказал он. «Амеликанская игра».


"Тьфу!" Охранник сунул их обратно в карман Ника и помахал ему рукой. «Далее! Халли, ты».


Пит Браун выругался и отправился на обыск.


Хьюго в сейфе в ножнах, похожих на карандаш; корпус камеры цел; «Шары» все еще с ним, все они; брелок-фонарик незаметен; и маленький передатчик, возможно, все еще пищит в самолете. Настроение Ника немного поднялось. Все могло быть и хуже.


Комнаты внутри были немногим более четырехместных камер, но они были достаточно удобными, а двери имели обычные замки. Камер было шестнадцать. Очевидно, пассажиры должны были быть их единственными пассажирами.


Мауриелло ковылял внутрь и расположился в комнате рядом с входной дверью. Ник наблюдал, как поиски продолжаются. Лицо со шрамом и МакХью очень бегло обработали и помахали рукой. - возмущенно пробормотал Хуберт Хансингер. Дверь захлопнулась за ним. Охранники внутрь не заходили. Марк Гербер тоже.


«Слушай, приятель», - тихо пробурчал Пит Браун в ухо Нику. «Что сказать, у нас одна ячейка? Я не хочу связываться с такой мерзкой сукой, как Хьюби».


«Ты прав, - сказал Ник и серьезно. "Ладно."


Дядя Хьюберт все еще бормотал. "Возмутительно!" он шипел. «Я хотел бы узнать больше об этих пилотах, вот что я хотел бы знать. Они продали нас вниз по реке! Им заплатили за это, можете быть уверены. Мы будем заложниками, вот увидите. Это самая фантастическая, самая невыносимая ситуация… »


«Но я думал, ты все это спланировал для нас», - сказал Ник с легким удивлением.


Хансингер уставился на него. Его глаза приоткрылись.


«Я… планировал… это? Я…?»


«Конечно, дядя Хубе. Разве ты не помнишь, что обещал?« Всегда особые сюрпризы в туре Hansinger ».


Требуется помощь, мужчина


Где-то в недрах земли остановился лифт.


Трое мужчин вышли и пошли по коридору, звук их ног приглушался гулом и криком машин.


Комендант зашагал вперед. Марк качнулся за ним, со сковаванными наручниками руками , а лицо превратилось в каменную маску. Третий мужчина в форме ткнул его пистолетом.


Они свернули по коридору к тяжелой двойной двери и остановились. Комендант дотянулся до чего-то похожего на глухую стену и отодвинул крошечную панель. Марк повернулся, чтобы посмотреть, что лежит позади. Он увидел тройной ряд кнопочных переключателей. Короткий указательный палец коменданта выбрал второй снизу в центральном ряду и сильно надавил. Затем он сдвинул маленькую панель на место. Стена выглядела такой же пустой, как всегда. Марк измерял глазами. Комендантский рост около пяти-пяти; панель примерно в шести футах над полом и в трех футах от двери.


Двери открылись внутрь с почти неслышным свистом. И снова замкнулся за тройкой.


Они оказались в другом коридоре с глухой стеной с одной стороны и несколькими широко расставленными открытыми дверями с другой. Это были комнаты, которые Марк узнал. Был банк компьютеров; здесь сверкающая лаборатория, ощетинившаяся оборудованием; там небольшая мастерская, где одетые в белое люди с желтыми лицами возились над замысловатыми узорами из стеклянных труб; теперь закрытая дверь; затем еще одна блестящая лаборатория; а затем помещение поменьше, совмещающее в себе функции офиса, компьютерного класса и лаборатории.


Комендант постучал в открытую дверь и вошел.


Двое мужчин подняли глаза от лабораторного стола. Тот, что в инвалидной коляске, повернулся и посмотрел на него. Другой, стоя рядом с ним, легко повернулся и посмотрел на Марка. Он был невысокого роста, но сложен, как прусский бык, а лицо его выглядело как что-то, пришитое по небрежности.


«Герр Бронсон. Профессор Лаутенбах». Комендант хлопнул каблуками. «Вот доктор Гербер из Соединенных Штатов».


Мужчина в инвалидном кресле запрокинул голову и закричал. «Один человек! Где другой? Вы обещали, что их будет двое. Я работал без посторонней помощи несколько месяцев. Я прошу вас об ученых, вы говорите, что получите их, они приходят, а они ничего не делают. Почему их не двое? Как вы думаете, почему этот будет работать, а другие нет? "


"Давай, сейчас , Лаутенбах,


- сказал Бронсон. - Вы знаете, что Леманн сотрудничает. И теперь у нас есть отличный способ заставить других помочь. Я уверен, что доктор Гербер покажет Дитцу и Шойеру ошибочность их пути ».


«Тебе лучше объяснить, что здесь происходит», - холодно сказал Марк.


«О, я сделаю это», - мягко сказал Бронсон. «Но вы с самого начала поймете, что любое высокомерие с вашей стороны приведет к очень неприятным переживаниям… для кого-то».


"Ах, Готт!" - сказал Лаутенбах, пробегая пальцами по стальной шерсти. «Гербер, вы здесь, чтобы разработать оружие. То, что есть у Запада, то, что есть у России, которое мы, немцы, так близко подошли к совершенствованию в этом последнем фиаско. Теперь с Германией покончено. Капут. где они могут быть полезны. Сам по себе у меня есть оружие до такой степени, что мы можем стереть с лица земли половину мира. Но внезапно возникают трудности. Контроль, вы понимаете. Может быть, мы уничтожим не ту половину мира! Ха! Может быть, мы сами и больше ничего! " Он схватился за ручки своего стула и издал дикий хохот. «Сила зверя - мы в его власти!»


«Лаутенбах…» - медленно произнес Марк, и по его шее пробежал холодок от ужаса. «Я думал, ты мертв. Я думал, когда Берлин пал…»


"Это то, что все они говорят!" - завизжал Лаутенбах. «Я был в больнице - эти британские свиньи, рейд - когда я выполз из этой адской дыры, куда было идти? К русским? Ха! В Америку! Пфуи. Я знал, куда идти. А потом, годы спустя - годы , лет спустя…"


«Этого достаточно, Лаутенбах». Тонкий голос Бронсона обрушился. «Доктор Гербер здесь не для того, чтобы слушать историю вашей жизни. Расскажите ему, что мы от него хотим».


Лаутенбах начал с работы, которую он проделал до настоящего времени, описывая испытания и ошибки, успехи и неудачи; и он продолжал, теперь уже с сожалением, подробно описывать неисправности и то, что, как он знал, мог с ними сделать кто-то с повышенным уровнем подготовки Гербера и обширным опытом работы с атомным оружием.


"Мы близки", - сказал Лаутенбах. «Но у меня нет доступа, понимаете? Некоторые вещи я не могу узнать для себя. У других, у вас, были возможности. У нас есть машины, аппаратура, организация, все, все, что нам нужно, чтобы захватить мир!»


Марк болезненно выдохнул. "Ты безумен!" - выдохнул он. «Ты такой сумасшедший, ты не представляешь, насколько ты ошибаешься. Ты строишь ракету? С такими планами, Лаутенбах, тебе повезет, если ты попадешь в психушку. Я не смог тебе помочь даже если бы я хотел. "


Лоскутное лицо Бронсона слегка тряслось из стороны в сторону. «Нет, нет, Лаутенбах. Позвольте мне ответить. Доктор Гербер, с нами работает Отто Леманн. Мы точно знаем, что у нас есть и что нам нужно. И вы нам поможете».


Марк беспомощно покачал головой. Он знал, насколько они близки к успеху; Лаутенбах действительно был очень близок.


«Я не буду тебе помогать», - категорично сказал он.


Бронсон странно улыбнулся и поднял руки в странном умоляющем жесте. Марк впервые увидел, что на мужчине были перчатки телесного цвета.


«А теперь, Гербер», - сказал он своим высоким голосом. «Вы бы не хотели, чтобы мы никому причинили вред, не так ли? В этом самолете с вами было… покажите… около девяноста человек. Бабушки, дедушки, несколько молодых людей, одинокие девушки». Голос был пронзительным, как возбужденный комар. «А разве нет ни одной барышни, которую вы особенно любите? Как бы вы хотели, чтобы с ней случилось что-то ужасное?»


Марк посмотрел на него. «Я убью себя, - подумал он.


Бронсон, казалось, прочитал эту мысль. Он положил тяжелую, не совсем человеческую руку на плечо Гербера в ужасной пародии на дружелюбие.


«Не пытайся покинуть нас, Гербер. Мы хотим, чтобы ты был здоровым и бодрым. Если ты, например, умрешь, ну ... тогда нам не будет никакой пользы от других, не так ли? Ты действительно это видишь, не так ли? "


«Я не буду тебе помогать», - сказал Марк беззвучно.


«Действительно, вы поможете», - мягко сказал Бронсон. «Ночной сон, небольшая медитация о девяноста невинных душах и одной очень милой даме, и мы поговорим утром. Спасибо, комендант. Пожалуйста, проследите, чтобы он присоединился к своим коллегам».


Комендант усмехнулся. «Возможно, мне следует успокоить его мысли о даме. Возможно, ей будет удобнее в моих личных покоях. Получать мое личное внимание».


"Что ты имеешь в виду?" - потребовал Марк.


«Вы узнаете, доктор. И помните, чем меньше вы готовы к сотрудничеству, тем больше у вас причин для беспокойства».


"Убирайся отсюда!" Внезапно Лаутенбах взревел. «У меня есть работа. Когда вы вернете его, убедитесь, что он тоже готов к работе». Он резко развернулся и склонил свирепую голову над лабораторным столом. Бронсон улыбнулся. «Я думаю, что сейчас мы добьемся прогресса», - пробормотал он.


Чья-то рука отпустила небольшую группу коменданта.

Они пошли обратно тем же путем, что и пришли, пока не достигли главного прохода. Затем они разошлись, прошли лифт и вместо этого поднялись по лестнице. Когда они вышли на площадку, комендант отдал приказ охраннику Марка. Солдат вытащил из-под туники повязку и туго завязал ее вокруг глаз Марка. Затем они поднялись еще на несколько ступенек, повернули, снова поднялись и остановились. Марк почувствовал укол в поясницу и покатился вперед. Что-то хлопнуло за его спиной.


"Что теперь?" - устало сказал мужской голос. А потом кто-то ахнул. Закованные в наручники пальцы Марка схватили повязку на глазах. Это произошло с чьей-то помощью. Свет озарил его лицо, такое яркое на мгновение, что двое других мужчин были не более чем силуэтами.


«О, Боже, - сказал один из них. «Это Гербер, как они и обещали. Но где Эрнст?»


Марк моргнул и сфокусировал внимание на двух пожилых мужчинах, которые выглядели смутно знакомыми. Но их лица были измучены и покрыты синяками, и оба выглядели измученными до крайности.


"Эрнст?" - неопределенно сказал Марк. "Эрнст кто?" Затем его охватило воспоминание. «Вы имеете в виду Радемейера? У него был сердечный приступ в Дели. Нам пришлось уехать без него».


«Счастливчик Эрнст», - с горечью сказал один из стариков. «Особенно, если он мертв и вне этого».


"Но кто ты?" спросил Марк. "Кто из вас Леманн?"


"Леманн!" - рявкнул более низкий мужчина. «Ни один из нас. Свинья Леманн имеет гораздо более здоровые помещения. Он -« сотрудничает ».


Марк устало качнулся, думая о тоске и страхе о Елене. "Да, но вы двое, кто вы?"


«Садитесь, Гербер. Я Конрад Шойер. Это Рудольф Диц».


* * *


Пит Браун уставился на гибкую, великолепно мускулистую фигуру, лежавшую на полу. Пока он смотрел, живот встретился с позвоночником и образовал живую пещеру. Ник откатился назад и расслабился.


"Человек! Теперь я все видел!" - воскликнул Пит. «Как ты это делаешь, приятель? И зачем?»


Ник с ухмылкой вскочил на ноги. «Я делаю это, чтобы расслабиться», - сказал он. «Помогает мне думать. И я думаю о том, как выбраться отсюда». Он также думал о том, что он знал о Пите Брауне: Стивидор превратился в инженера и превратился в строительного подрядчика; грубый, жесткий, самодельный человек, который проделал свой путь в этом мире и многое увидел в этом процессе. Он был примерно таким же американцем, как бейсбольная бита, и все еще почти таким же твердым. Ник застегнул рубашку и решил довериться старому Питу.


Пит оценивающе посмотрел на него. «Я не знаю, как ты думаешь, мы можем выбраться отсюда, приятель, но я готов попробовать все».


Ник кивнул. «Давай погасим свет. Посмотри в окно и скажи мне, что ты видишь».


«Снаружи нет охранников», - сказал Пит через мгновение. «Двое из них, вооруженные до зубов, там, где мы вошли. Двое ... хм, нет ... четыре патрулируют. По отдельности. Свет снаружи немного тусклее, чем был. Окно слишком маленькое, чтобы из него выйти. Грузовики все еще припаркованы там, где мы уехали. их. Вот и все. "


«Вы заметили, на что смотрят окна в задней части дома? Пустой камень. Расстояние между ним и этим зданием составляет около полутора футов. И есть вероятность, что в узком пространстве нет охранников. Потому что там нет Это не черный ход ".


Глаза Пита сузились. «Верно. Но что хорошего в этом, если мы не сможем выбраться отсюда?»


«Я думаю, что смогу», - сказал Ник. «Слушай, Пит. Мне нужно выбраться отсюда и осмотреться. Ты заметил, что Марка Гербера нет с нами? Его куда-то забрали. И если ты этого не знал, он один из лучших американских специалистов в области ядерной физики - парень, который отчаянно нужен китайским красным. Мы должны вырвать его, где бы он ни находился, и уйти отсюда ».


Пит сел на одну из четырех узких армейских койок и уставился на него. «Это сложная задача, сынок. Вот почему они привели нас сюда. Не в качестве заложников. Только для одного парня, да?»


«О, я думаю, они используют нас для выкупа, если смогут», - сказал Ник. «И для любого количества других вещей. Что нам нужно сделать, так это организовать себя…»


«Господи, я все устрою», - сказал Пит и вскочил с койки. «Мы соберем эту группу вместе и сделаем из них бойцов. Знаешь, что у меня все еще при мне? Нож, которого не нашли эти ублюдки, и изящный маленький набор костяшек пальцев. Между всеми нами…»


«Это идея, Пит», - одобрительно сказал Ник. «Только не многие из нас. Вы действительно не думаете, что пилот продал нас вниз по реке, не так ли? Или вы на несколько часов сбились с курса из-за неисправности вентиляции? Э-э. Этот самолет был угнан. И я видел это случится. Или начало, по крайней мере. Потом я отключился. Наверное, только несколько


через несколько секунд после того, как вы это сделали - я видел, как вы тянулись к одеялу, когда Мауриелло был вне туалета ".


«Мауриелло! Тот, кто ведет себя так, будто видел слишком много американских фильмов о гангстерах? Конечно, я видел его там. Скажите! Ну, разве этот китаец…»


«Оставь это, - умолял Ник. «Если только вы не хотите пригласить его сюда и спросить у него самого. Да, их было трое. Китаец, Мауриелло и МакХью. И они прямо в этом бараке, вероятно, просто ждут, пока кто-нибудь попытается убежать."


Брови Пита приподнялись. «Фил. Приятель. Расскажи мне, что ты видел. И что, черт возьми, это значит».


Ник рассказал ему все, что мог, не выдав себя.


В конце Пит присвистнул. «Но теперь нам придется избавиться от них, прежде чем мы сможем что-либо сделать».


«Верно», - спокойно сказал Ник. «Один или два, я могу взять. Три за раз может быть немного сложно. Тем более, что они находятся в разных комнатах. Вы понимаете, что нам не пойдет на пользу, просто слегка коснувшись их и надеясь, что они не будут беспокоить нас снова. Мы должны вывести их из строя навсегда ».


«Я понимаю это», - тихо сказал Пит. «Послушайте - Коллинз, этот полковник ВВС - он был бы хорошим человеком для чего-то вроде этого. Он всего через две двери ниже. Это по одному из нас для каждого из них. Должно быть больше; может быть, он сможет привлечь кого-нибудь, кого доверие. Вы думаете, что эти ребята все еще вооружены? "


Ник кивнул. «Конечно. Как только мы выведем их из строя, у нас будет по крайней мере один пулемет, автомат и пара гаррот для наших собственных нужд. Ты собираешься поговорить с Коллинзом, или я должен?»


«Я буду. Мы довольно хорошо знали друг друга».


«Хорошо. Сначала я возьму Мауриелло; у него есть автомат. Они не будут возражать, сколько шума они издают, но мы делаем. У меня есть нож, и у вас тоже. У Коллинза может не быть ничего, так что ... "


"Он есть", сказал Пит. «Тренировка коммандос. Он разберется».


«Ладно, тогда пойдем. Лицо со шрамом находится в комнате справа, лицом вперед. МакХью далеко слева, тоже лицом вперед. Вы должны иметь возможность строить свои планы с Коллинзом, не предупреждая никого из них. Я пойду первым , избавься от Мауриелло и присоединяйся к тебе ".


Ник открыл незапертую дверь камеры и выглянул наружу. В узком коридоре все еще горел свет, а некоторые двери были открыты. Из соседней комнаты он услышал голос Хансингера. Другая комната через три двери, казалось, служила своего рода местом для встреч. МакХью развалился в дверном проеме, ухмыляясь и заглядывая в динамики.


Ник вышел в коридор, засовывая в губы незажженную сигарету. Хьюго стилет был вложен в его руку.


Дверь Мауриелло была открыта. Ник прошел мимо него. Почти все остальные двери были закрыты, и из-за них доносились приглушенные голоса. Он остановился. Свет не горел, но в коридоре был виден Мауриелло, сидящий, сгорбившись, на койке и курил сигарету. Ник вскрикнул от нетерпения и порылся в карманах.


"У тебя есть свет, макинтош?" он сказал. "Господи, что за ситуация, а?" И он с надеждой наклонился к камере Мауриелло.


Мауриелло хмыкнул и полез в карман куртки.


Хьюго выскочил из ножен, и Ник сделал шаг в комнату Мауриелло. Его рука рванулась вперед и ударилась о горло Мауриелло. Хьюго глубоко погрузился в бычью шею, и Мауриелло издал звук, похожий на человека, которого вот-вот вырвет. Левая рука Ника закрыла открытый рот. Хьюго вышел и ударил снова. Мауриелло рухнул боком на койку.


Мимо комнаты промелькнула тень: Пит Браун, направляющийся к полковнику Коллинзу.


В койке Мауриелло отказался автомат 45-го калибра; его тело, курносый пистолет и складной нож.


Ник сунул автомат под койку до особого распоряжения и сунул пистолет и нож в свои карманы. Затем он вытер Хьюго, закурил сигарету и вышел в холл.


Лицо со шрамом шел по коридору к нему.


А слева от вас, дамы и господа, труп


Ник втянул дым и смотрел, как приближается мужчина. Краем глаза он видел, что МакХью все еще стоит в дверном проеме. Но теперь, вместо того чтобы заглядывать в комнату, где кто-то проводил импровизированную встречу, Макхью глянул в коридор на Лицо со шрамом. И на Ника.


«Спасибо, приятель», - сказал Ник комнате позади него. Его мысли неслись. Лицо со шрамом сбоку от него, приближаясь к комнате, где Пит совещался с полковником ВВС. И Лицо со шрамом, и МакХью видели каждое его движение. Но Лицо со шрамом может на мгновение отвлечься в комнате Мауриелло ...


«Может, утром что-нибудь придумаем», - сказал он Маурильо


, и пошел по коридору к МакХью.


«Привет, мистер», - сказал голос где-то позади него. «Луна, да? Скажем, мы подумали о чем-то, что хотели бы спросить у вас».


"Ах, так что это?" Лицо со шрамом вежливо ответил. Его шаги остановились.


«Старый Пит, сукин сын, - подумал Ник с благодарностью. Он пошел дальше и остановился рядом с МакХью.


"Встреча?" - спросил он, держась одной рукой за косяк, а другой по-товарищески потянувшись за плечи МакХью. «Я хочу присоединиться». Хьюго очень тихо щелкнул. Рука Ника висела в воздухе. «Я должен попросить вас всех не кричать и не шуметь». Его рука метнулась вниз и тяжело ударилась о спину Макхью. Он увидел четыре или пять пар глаз, смотрящих на него из комнаты. МакХью пошатнулся и громко крякнул. Его лицо ужасно исказилось от боли, и он сделал выпад на Ника. «Ты тоже, предатель», - ровно сказал Ник, глубоко вонзив Хьюго в мягкое место под левым ухом мужчины. МакХью упал, вздрогнул, застонал и лежал неподвижно.


«Простите, господа, - сказал Ник. «Но он тот человек, который привел нас сюда. И если вы все не захотите умереть, нам придется сотрудничать, чтобы выбраться отсюда. Теперь вам придется меня извинить. Остался еще один». Он повернулся, оставив за собой шепот шума.


Пит высунул свою белую голову из двери полковника Коллинза. "Понял его!" - торжествующе прошептал он. "Мауриелло?"


«Готов», - сказал Ник. «И МакХью. Пора провести еще одно совещание. Полковник? Мне понадобится дополнительная помощь».


* * *


Его тело странно вытянулось. Плечи, которые обычно были такими широкими и крепкими, были странно расслабленными и странно искривленными. Его талия была узкой резиновой лентой. Даже его грудная клетка, казалось, сжалась.


"Боже!" - прошептал Пит. «Дружище, ты должен быть в цирке».


Ник просунул свои узкие бедра в почти такое же узкое отверстие. Он легко приземлился на руки и выпрямился в пространстве между зданием барака и глухой каменной стеной. Никакой охраны. Каменное небо над головой. Тусклый свет, показывающий далеко справа, далеко слева. Если он пойдет налево, он обогнет край самого дальнего дома или барака, чем бы он ни был, и выйдет на открытое место рядом с охраняемой раздвижной дверью на склоне горы. Если он пойдет вправо, он сможет сделать почти полный круг позади зданий.


Правильно было. Он ушел, как проворная тень.


Вильгельмина, Гюго, Пьер и Пепита вернулись на свои места вокруг его тела. Одна из гаррот была в его кармане.


Люди в казарме были вооружены пулеметом, автоматом, курносым пистолетом, несколькими запасными патронами, одной гарротой, полдюжиной ножей и набором самодельного оружия. Полковник Коллинз, Пит Браун и молодой человек по имени Джейкоби организовали свою «армию».


Ник проскользнул мимо соседнего барака. Он знал, что это не из тех, что были выбраны комендантом для пассажиров. Изнутри не светил никакой свет. Он прислушался и услышал храп. Здание было очень похоже на то, в котором находились одинокие пассажиры-мужчины; в нем, вероятно, проживали рядовые. Следующее здание было домом на две, может быть, четыре семьи. Он заглянул в высокое окно и увидел человека, китаец, который разделся до шорт и готовился ко сну.


Ник осторожно двинулся дальше. Следующие два здания были армейской версией двухквартирных домов городского типа. Здесь будут размещены супружеские пары. Большинство огней все еще горело; некоторые задние окна открываются. Он услышал женский голос, трепетно говоривший: «Да, но они бы не стали нас обыскивать, если бы они были чем-то полезны. Говорю вам, они собираются держать нас здесь. Промывайте нам мозги, пытайте нас, Бог знает что . " Мужской голос ответил: «Дорогая, нам просто нужно сохранять спокойствие. У них нет причин причинять нам вред».


Картер заглянул внутрь и увидел что-то похожее на скудно обставленную гостиную, в которой жили Ли Су, его жена и пара по имени Рибер.


"Шссст!" Ник зашипел в окно. «Не бойся, это Картерет». Четыре испуганных лица повернулись к окну. «Пожалуйста, не создавайте внезапных звуков», - прошептал Ник. "С вами в доме есть охранники?" Ли Су выглядел напуганным, но сумел покачать головой. «Н-нет», - пробормотал он. Рибер подошел к окну. "Как, черт возьми, тебе удалось выбраться?" - потребовал он ответа низким грохотом.


«Вылез через окно», - прошептал Ник. «Послушайте. Я попытаюсь найти выход отсюда. Я хочу, чтобы вы знали, что пилот успел послать радиосообщение до того, как мы приземлились, поэтому мы не совсем заброшены». Это была лишь полуправда, но это могло помочь поднять боевой дух. «Тем не менее, мы должны попытаться помочь себе. Должен быть выход отсюда. И я собираюсь его найти.

прошу вас последовать моему примеру - когда мы будем готовы ».


«Послушайте, Картерет, - сказал Рибер. «Нет смысла делать что-то безрассудное и убивать себя. Давайте подыграем…»


«Конечно, мы подыграем», - прошептал Ник. «Пока мы можем. Но не обманывай себя - они не выпустят нас отсюда, если только им не придется. Все, что я прошу тебя сделать сейчас, - это объяснить остальным там людям, что когда Придет время, мы все должны быть готовы к побегу. Соберитесь и выберите одного из вас в качестве лидера. Соберите любое оружие, какое сможете. Сохраняйте спокойствие всех. Понимаете? " Рибер медленно кивнул. «Я должен заставить тебя осознать, - прошептал Ник, - что если мы будем слишком долго играть в сидячих уток, мы станем мертвыми утками. Приходит помощь, и мы собираемся ее встретить. Забаррикадируйте все двери и окна, пока вы услышь сигнал. Когда бы он ни пришел, будь готов к нему. Это буду я, и это будет означать, что пора действовать ».


"Какой сигнал?" - спросил Рибер. По какой-то причине его лицо и другие, казалось, светились зарождающейся надеждой.


«Свисток», - сказал Ник. «Мы идем в дикую синеву вон там».


«Этот человек со шрамом», - медленно произнес Ли Су. «Я знаю его с давних времен. Злой человек, убийца. Разве он все еще не в нашей среде? Он разрушит любые наши планы».


"Он не будет с нами", сказал Ник. «Он перенес внезапный приступ и умер».


Лицо Ли Су прояснилось, как восходящее солнце. «Итак, - сказал он. «Есть надежда. Рибер, давай встретимся с остальными».


Чья-то нога сильно заскрежетала о гравий слишком близко.


- Задерните этот занавес, - настойчиво прошептал Ник и во весь рост рухнул в пространство между зданием и каменной стеной позади него.


Свет потускнел из-за закрывающейся занавески и легким блеском растекся по скале над головой Ника.


Тяжелые шаги оставили гравий и пошли по дорожке между двумя соседними зданиями. Если бы у их хозяина был фонарик, Нику был бы конец. Он проскользнул сквозь низкие сорняки и упавшие камни и вознес безмолвную молитву.


Шаги замедлились. Потом начал снова, помедленнее. Луч фонарика осветил заднюю часть зданий.


Ник поднялся на корточки, глядя на приближающиеся шаги. Он мог сделать только две вещи: бежать, и в лучшем случае его закричали или, возможно, застрелили; ждите, что бы ни случилось, и встретитесь лицом к лицу. Он подготовил Хьюго.


Окно, которое он оставил за несколько мгновений до этого, со скрипом распахнулось и залил свет. Голос Рибера раздался: «Эй, солдат!»


Шаги прекратились. Фонарик направил вниз.


Нетерпеливый китайский голос сказал что-то вроде: «Заткнись, ты».


Ник уже завернул за угол здания, когда ответил охранник. Он нырнул между двухквартирными домами и соседним зданием и прижался к стене. Свет замерцал в переулке позади него и исследовал каменную стену поблизости. Шаги повернулись в противоположном направлении и затихли.


На лбу Ника выступили капельки пота. Следующий дом был одним из самых больших, он стоял напротив скалы. На стене напротив него не было водосточных труб и окон. Перебраться через крышу можно было отдаленно, но это означало бы цепляться за скалу и, вероятно, обрушить на него град камней. Единственный тихий путь мимо этого дома был вокруг фасада.


И китайского солдата посадили у входа на узкую дорожку между зданием, которое Ник только что покинул, и домом, чья глухая стена обращена к нему.


Он ждал, пока мужчина двинется. Шли минуты, и все длилось полчаса.


Ник снова изучил голую стену и скалу за ней. Ни единого шанса. Он подождал еще несколько минут, а затем принял решение. Гаррота вышла из его кармана.


Охранник переминался с ноги на ногу, но оставался на месте. Ник подкрался к нему сзади, как пантера на охоте. Охранник держал в руках еще один из тех желанных пулеметов.


Охранник на другой стороне «деревни» медленно прошел мимо поля зрения Ника. Ник выждал еще мгновение, а затем прыгнул, раскинув руки.


Гаррота пронеслась по воздуху и вонзилась в горло охранника одним быстрым, удушающим движением. Ник злобно напрягся, когда охранник с низким бульканьем отпрянул и схватился за шею. Пулемет упал. Ник молниеносным движением освободил одну руку и поймал упавшее оружие. Напряженные и жилистые мускулы его левой руки цеплялись за удавку, пока обе руки снова не освободились для выполнения своей главной задачи. Он сжал изо всех сил.


Тело стало мертвым грузом, удерживаемым только проволокой. Ник сделал последний смертельный рывок и помог телу упасть.


Он погрузил его глубоко в тень. Затем он снял с тела форму и

все, что можно было использовать в качестве оружия. Униформа была слишком мала для Ника, но, может быть, кто-то еще мог ее использовать. Собрав свои трофеи, он подошел к окну Рибера и насвистнул несколько знакомых тактов. Рибер ответил почти сразу.


«Тихо», - прошептал Ник, прежде чем Рибер успел что-то сказать. «Возьми это. И спасибо за помощь». Он просунул в окно форму охранника, автомат и запасной патрон. «Может, Ли сможет надеть униформу».


Он поплелся обратно по тропинке туда, где убил охранника. В деревне было тихо, если не считать далеких шагов патрулирующих стражей.


Ник подождал, пока один из охранников сделает поворот, и затем бесшумно промчался мимо фасада первого большого дома. Он был в темноте, и он защищал его. Так было и со следующим, но на его противоположной стороне был тусклый свет. Он направился к свету. Он шел из окна, которое было приоткрыто и почти полностью закрыто плотной занавеской. Сквозь крошечный промежуток между тяжелыми портьерами он увидел роскошно обставленную спальню, со вкусом обставленную большой кроватью, толстым ковровым покрытием и удобными стульями. На самом деле все выглядело и дорого, и со вкусом, кроме картинок.


Их было невозможно увидеть больше нескольких, но образцы были невероятно непристойными. Каждый был исследованием сексуальной грубости; одна женщина, один мужчина, женщина с мужчиной, мужчина с женщинами; женщина с женщиной, мужчина с мужчиной… Комбинации казались настолько полными, о чем мог мечтать любой ученик маркиза де Сада, и было еще больше картинок, скрытых из виду.


В комнате никого не было, и из дома не доносилось ни звука. На данный момент его интересовало только то, какие здания были заняты, и есть ли какой-нибудь способ связаться с Джули.


Он отошел от невероятной сцены и направился к следующему зданию. Подобно зданиям напротив и в отличие от двух домов, которые он только что миновал, они были расположены немного впереди склона горы, чтобы он смог протиснуться за ними.


В тусклом свете из внутреннего коридора первого дома виднелись спящие фигуры на койках в комнатах, похожих на камеры. Большинство окон были открыты.


Его снова поразило, как и несколько раз прежде, что для такой многочисленной группы пленников дежурит очень мало охранников. Может быть, их похитители были уверены, что никто никогда не сможет пройти через тщательно охраняемый дверной проем на склоне холма. И все же должен быть другой выход. Любая достаточно осторожная крыса обеспечит себе хотя бы один скрытый выход.


Он перебегал с тыла одного барака на другой. Следующим должен быть женский квартал. Это было. По большей части драки продолжались, и его встретил тихий лепет голосов.


Проходя мимо, он заглядывал в каждое окно. Каждая была приоткрыта, как будто для того, чтобы воспользоваться преимуществами подземной системы вентиляции, и каждая была закрыта тонкой занавеской. Он проверил имена и лица. Миссис Аделаида Ван Хассель протягивает руку группе сонных старых дев. Мисс Крамм, школьная учительница, зевая, немного пощипывая… ну, как насчет того! - небольшая колба. Миссис Лоуи и ее друзья. Библиотекарь из Таскалуса. Мисс Пелл, мисс Гольдфарб. Миссис Шмидт. Мисс Ватзернейм из-за состояния кожи. Тот, у кого болтается нога, и тот, у кого фальшивки. Мисс Коллиер, мадам Флигель, грудная Сьюзи Хейг. Ни Елены, ни Джули.


В последнем окне у него чуть не случился приступ сердца.


Маленькое смуглое личико встретилось с ним через подоконник и сказало: «Мистер Филе Котлета? Так приятно вас видеть, но без шума, пожалуйста. Обе подруги, их увезли».


Ник разинул рот. Маленькая японка улыбнулась ему в ответ. «Вы меня забыли? Вы называете меня миссис Никки. Для краткости. Вы выходите так же, как другие?»


"Другие?" повторил Ник, чувствуя себя потерянным. "Кто еще отсутствует?"


«Обе прекрасные дамы. Так же, как мы входим с солдатами, уводящими одну, эту мисс Добби. Затем другая дама создает много шума. Так что они уводят обоих».


«Послушайте, миссис Никки», - начал Ник тихим шепотом и рассказал ей все, что мог.


Ее глаза заблестели. Когда он вынул револьвер, который взял у охранника вместе с автоматом, и попросил ее узнать, знает ли какая-нибудь из дам, как им пользоваться, он подумал, что она запела.


«О, как легко», - сказала она радостно. "Я могу использовать. Я рассказываю дамам все. Вы свистите, когда хотите, чтобы мы были готовы? Что такое мелодия?"


Он тихонько присвистнул, все еще чувствуя себя так, словно забрел не на ту сцену.


«Я получила», - сказала она. «Теперь вы находите дам. Я слышал, солдаты говорят, что комендант найдет им обоим хорошее применение».


Картинки с выставки


Он мог хорошо представить, какое применение комендант найдет для двух изысканных женщин. Фотографии на стенах этой роскошной комнаты сказали ему все, что ему нужно было знать.


Комендант мог делать с Еленой все, что хотел. Но не с Юхе, пожалуйста.


Ник предоставил миссис Никки ее подопечным и растворился в полумраке за казармами. Окно этой непристойной комнаты все еще было освещено. Но теперь от него исходили не только свет, но и звуки. Голос Елены, тихо рыдая.


«Марк, Марк, не слушай их. О, дорогая, мне все равно, что они со мной делают. Я хочу, чтобы ты делал… все, что ты знаешь, правильно. Просто - я не знаю, что они буду делать со всеми остальными ". Пауза. Ник взглянул на щель между занавесками и увидел Елену спиной к окну. Он не мог видеть Марка. "О, дорогой, нет!" прошептала Елена. «Не поддавайся им. Просто потому, что они меня ударили. Я могу…» Кто-то громко рассмеялся. Смех перешел в голос коменданта.


«Это не очень убедительно, Елена. Иди сюда, давайте сделаем это более достоверным».


Ник увидел, как короткая рука протянулась и царапнула перед ее платья. «Мы начинаем так». Рука дернулась вниз и разорвала платье до талии. Елена ахнула. «Вы могли бы позволить мне сначала переодеться на что-нибудь менее дорогое», - резко сказала она.


Комендант снова засмеялся. «Для тебя будет много таких, Елена. Дороже, намного красивее». Его руки скользнули под рваную ткань и спустили платье на ее плечи. «В любом случае, тебе нравится быть раздетым, не так ли, моя милая Елена?»


Елена издала тихий звук - абсолютного удовлетворения.


Ее платье ниспадало до талии. Комендант вошел в поле зрения Ника и усмехнулся. Его руки обхватили грудь Елены; его пальцы вошли в ее бюстгальтер.


"Аааа!" - выдохнул он. «Но это откроется позже». Он отпустил бюстгальтер, слегка щелкнув резинкой, и схватил платье там, где оно свисало с ее бедер. Он разлетелся с резким рвущим звуком и упал к ее ногам. Елена изящно вышла из него, сбросив сначала одну элегантную туфлю, затем другую. Тогда она стояла там, на остатках своего дорогого платья, в своих дорогих трусиках и кружевном бюстгальтере, в прозрачном нейлоне и крохотном поясе, который был всего лишь сексуально привлекательным поясом для чулок.


«Теперь ты», - промурлыкала она, и ее изящные руки скользнули к передней части туники коменданта. Комендант ухмыльнулся и позволил ей прослезиться. «Хорошо, хорошо, хорошо», - пробормотал он. «Но вы слишком нежны. Нападайте на меня!»


Она напала. Ник слышал, как она тяжело дышит. Его собственные, казалось, поглотила волна отвращения. Подглядывание томизма не было одним из пороков Картера, это просто часть работы.


Ник неловко поерзал. Патрульные ноги незаметно зашагали в нескольких ярдах от них. Он присел к стене и позволил уголку глаза подглядывать, в то время как он оставался начеку для охранников.


Внимательный взгляд поймал яркую картину почти обнаженного коменданта, разрывающего остатки тонкого белья Елены. Елена игриво рванулась прочь, ударив мужчину в грудь своими длинными ногтями.


"А, хорошо!" прорычал комендант. "Опять. Но ниже!"


Пальцы Елены скользнули по его нижней части тела. Комендант взвизгнул, схватил ее за руку и потащил за собой на большую кровать. Произошла короткая имитация схватки, и когда она закончилась, каждая рваная одежда лежала на полу. Влюбленные скатились вместе, издавая хрюкающие, рычащие звуки, как пара совокупляющихся животных. Ноги Елены бешено метались. Ее острые зубы выискивали маленькие валики и выступы плоти, и она кусала каждый раз, когда его рука пробивалась между ее ног. Потом ноги как бы непроизвольно раздвинулись. Комендант торжествующе крякнул и превратился в таран.


Ник повернулся. Размеренная поступь ног казалась ближе. И еще ближе.


Ник оторвался от окна. Негде спрятаться за домом; обратно в колею за бараком. Он быстро пересек пространство и нырнул в тень с Хьюго наготове.


Охранник, вооруженный до зубов, как и его товарищи, тихо подошел к окну коменданта и украдкой огляделся. А потом он взглянул на щель между занавесками и застыл, ошеломленный.


Ник наблюдал за наблюдателем и задавался вопросом, что бы сделал комендант, если бы узнал, что один из его солдат, а может и больше, привык разделять веселье. Возможно, ему нравилось, что за ним наблюдают. Хотя, вероятно, не иностранными контрразведчиками.


Ник задумчиво посмотрел на охранника. Пушки были заманчивыми. Но еще одно убийство казалось ненужным риском, и за него нельзя было заплатить многим, кроме чуть большей артиллерии. Он с сожалением отказался от этого.


Охранник вздохнул и отошел. Комендант не заметил бы; он был слишком занят развлечениями и играми.


Затем наступила тишина. Ник вернулся к окну. Елена и ее возлюбленный лежали, тяжело дыша, в объятиях друг друга.


«Теперь приступим», - мягко сказал комендант. «Слишком долго без тебя, Елена. А теперь ты показываешь мне кое-какие любовные уловки, которым научился, а? Утром ты увидишь Гербера и разыграешь свой маленький номер. Но теперь мы играем».


Елена сонно зашевелилась. «Я устала, Йи», - возразила она. «Подождите до завтра».


«Ах, нет. Для меня нет ожидания. Теперь, Елена». Голос был настойчивым.


Елена вздохнула и покорно пошевелилась. Они начались снова.


На этот раз Ник не мог смотреть или даже слушать. Техника номер один-пять, которую иногда называют «Жаждущая кобыла», не была для него особенно приятным искажением. Даже не в качестве третьего лица, к которому иногда требовалась эта уловка в спальне.


На этот раз Ник искал путь мимо двух домов, стоящих на склоне горы. Боковое окно коменданта было плацдармом, но не очень тактичным для немедленного использования. Теперь почему эти два дома должны быть поставлены вплотную к стене холма? Конечно, не только для того, чтобы сэкономить на строительстве четвертой стены. И то, что они были напротив входа, казалось, что-то значило; возможно, они не заканчивались здесь, а вели прямо на склон холма.


Он прислонил ухо к стене на склоне холма, где она составляла угол с домом коменданта. На мгновение ему показалось, что он слышит слабую вибрацию. Он очень осторожно обошел перед домом. Здесь занавески были плотно задернуты. Он низко опустился и, змея, направился к следующему дому. Все еще было в полной темноте, и окна были плотно закрыты.


Он подполз обратно к своему посту у окна коменданта и низко прилег в тени, слыша глухие удары трясущихся тел по кровати и легкое удовлетворенное ворчание. Затем он начал задаваться вопросом, где были Елена и комендант, когда он впервые заглянул, чтобы увидеть непристойные фотографии. Почему-то у него возникло ощущение, что они пришли откуда-то еще. И он был уверен, что они не ездили по деревне, как он. Он заглянул в каждое здание и не обнаружил никаких следов кают-компании, кухни, кладовой или каких-либо других вспомогательных зданий, обычно связанных с жилыми помещениями армии.


Его мысленный взор вспомнил гору снаружи. Это была не столько гора, сколько невысокий холм, вытянувшийся в темноте большим и бесформенным. Большой. Намного больше, чем этот полукруг, выдолбленный из его сердца. Возможно, не всем сердцем. Может, половина или меньше. В таком случае вполне возможно, что эти два дома действительно вели прямо в похожую пещеру. И, по всей видимости, Вещь, над которой сюда привезли Марка, тоже была спрятана где-то внутри холма.


Отметка. И неуловимый Бронсон. Их все еще не было видно. Кто-то был в темном доме.


Изнутри послышались вздохи удовлетворения. Кровать с ворчанием замолчала.


Ник позволил тишине утихнуть. Затем он услышал топот ног по полу и усталый шепот Елены. Он взглянул в окно и увидел, что комендант встал и потянулся. Комендант заговорил. «Да, да, теперь ты спишь. Я оставлю тебя до утра. Ты наденешь порванные вещи, а? О, да, еще кое-что. Ты должен выглядеть совершенно правильно». Он протянул руку к ней и дернул ее головой вверх за взъерошенные волосы, яростно нанеся удар правой рукой. - вскрикнула Елена. «Ублюдок! Что ты…»


«Тише, моя дорогая», - предостерегающе прорычал комендант и злобно ударил ее. «Не забывайте, что с вами должны обращаться с жестоко».


«Ради бога, Йи, ты зашла слишком далеко!» - завизжала она, ударив его кулаками.


«Ах, мило, мило, моя дорогая», - одобрительно пробормотал он, отводя ее руки в сторону и закидывая ей ухо. «Но нет необходимости называть меня именами. У нас есть своя работа». Ее голова дернулась назад от удара его кулака. «Свинья», - прошипела она. Его рука скользнула по ее губам.


«Я же сказал вам, никаких имен», - мягко сказал он. Он взял одну руку и скрутил ее, его пальцы впились в ее плоть, и, поворачиваясь, он ударил ее свободной рукой в глаз. Она кричала и искала его плоть зубами.


Йи резко бросил ее на кровать. Ее голова ударилась о спинку. Она издала стон и рухнула на подушки. И потянулась обеими руками и яростно сжала ее груди. Затем он повернулся и исчез из поля зрения Ника. Елена лежала на кровати с закрытыми глазами, ее грудь судорожно вздымалась. У нее будут впечатляющие синяки к утру


«Да», - подумал Ник. Затем его удовлетворение растаяло. Если он не сделает что-то, чтобы предотвратить это, Марк увидит эти синяки и сделает очевидный вывод: из-за него Елену пытали. Несомненно, она устроит храбрый спектакль и оставит его с уверенностью, что, если он не сделает то, что они хотят, она умрет ужасной, медленной смертью… не говоря уже о том, что случится с другими.


Йи снова наткнулся на поле зрения Ника, застегивая свежую тунику. На этот раз он подошел так близко к окну, что Ник быстро пригнулся. Йи прошел мимо окна в дальний конец комнаты. Раздался слабый скользящий звук, который повторился один раз и закончился щелчком. Затем не было ни звука, кроме тяжелого дыхания Елены.


Ник подождал несколько секунд, а затем начал работать у окна. Оно было почти таким же, как и окно барака, только без экрана и немного больше, и через некоторое время оно уступило место его осторожным манипуляциям.


Он приподнялся и перегнулся через подоконник, глядя и прислушиваясь. Никаких шагов патрулирования поблизости. В комнате с Еленой никого нет. Одна дверь в дальнем конце кровати; Комендант вышел из комнаты не так. Стены забиты невероятными картинами.


"Пшш, Елена!" - настойчиво прошептал он. «Елена, милая».


Ее глаза распахнулись, и она безучастно оглядела комнату.


Ник протолкнулся в окно и тихонько упал на мягкий пол. Он услышал вздох, когда закрыл окно и плотно задернул тяжелые шторы.


«Елена, милая! Что они с тобой сделали?» - прошептал он с, как он надеялся, соответствующим испуганным выражением лица. "Грязные животные!"


"Филипп!" она ахнула.


"Шшшш". Он заметил, что дверь была заперта изнутри. "Кто-нибудь там, вы знаете?"


"Нет. Нет, я не знаю". Казалось, она почти задыхается.


«Елена, нам нужно убираться отсюда», - сказал он. "О, детка, они ужасно причинили тебе боль?" Он перегнулся через кровать и обнял ее, его глаза искали в комнате второй выход.


«О, дорогой, это было слишком ужасно», - захныкала она. "Как - как вы сюда попали?"


«Из окна. Повсюду искал тебя. Старушка в женских бараках сказала, что тебя куда-то увезли. Я должен был найти тебя. Видел, как эта свинья ударила тебя, а потом исчезла. Как ты попал сюда. здесь? Не через входную дверь. Я прав? Должен быть какой-то секретный проход через все это место. Как он привел тебя сюда, Елена? Можем ли мы выбраться отсюда? " Она все еще была сильно ошеломлена, и он был этому рад. «Одевайся. О, Боже, они все порваны. Вот, все равно надень их. Мы найдем выход. Боже, что они с тобой сделали», - тихо прошептал он, поднимая ее. к нему.


«В шкафу», - прошептала она. «Есть мантии. Он маньяк, злодей. Здесь полно женщин - пожалуйста, Фил, принеси мне халат».


Он отскочил от кровати и зашагал к шкафу, прижав руку к Вильгельмине. Но единственным сюрпризом стало содержимое туалета. Она была наполовину набита туниками, наполовину - женскими пеньюарами. Он отнес одну Елене.


Она сидела на кровати, прижимаясь к ноющей груди. Ее глаза загорелись. "Эта грязная свинья!" - прошипела она. «О, я кое-что узнал от него. Отрывки? Ах, ты прав!»


«Я должен был найти тебя», - настойчиво сказал он. «По крайней мере, мы можем быть вместе, что бы ни случилось». «Поторопись, сука», - молча умолял он ее.


Она затянула халат вокруг себя. «Я знаю выход», - сказала она сквозь зубы. «Он устроил мне экскурсию, ублюдок. На самом деле, если ты заглянешь в ящик этого бюро, то найдешь карту всего проклятого места. Я бы хотел убить этого сукиного сына!»


Но еще большего внимания заслуживала карта, выданная ящиком бюро. Один беглый взгляд на него показал лабиринт проходов, вьющихся под зданиями и уходящих на склон холма за двумя домами, о которых он размышлял. Это было больше похоже на план, чем на карту, и кто-то нарисовал несколько крестиков и несколько китайских символов. В ящике также был пистолет. Он тоже взял это.


Елена его ждала. «Поторопись, Филип! Сюда», - сказала она, проводя пальцами по обшитой панелями стене, которая, как знал Ник, должна была быть на одном уровне с камнем снаружи. «Мы пришли куда-то сюда». Она понизила голос до шепота. «Он может быть где-то там сейчас. Но я не видел там охранников».


Не так ли? - мрачно подумал Ник. Бог поможет тебе, если ты лжешь.


"Что за этим стоит?" - тихо спросил он. "Всего один проход?"


«Нет, их тут куча. Но…» И ее глаза расширились при этой мысли. «Я не знаю, куда мы пойдем, когда выберемся отсюда. О, Фил, нам нужно найти место, чтобы спрятаться!»


«Мы найдем какое-нибудь место», - сказал он и улыбнулся ей успокаивающе..

Что-то щелкнуло под ее щупающими пальцами. Панель отодвинулась на пару дюймов и остановилась. «Боюсь», - прошептала она.


Он сжал ее руку и прикоснулся к ее опухшим губам. «У нас есть шанс», - мягко сказал он. «Давай возьмем это».


Он сдвинул панель назад. Они вышли из спальни в широкий, тускло освещенный коридор, от которого пахло бетоном и влажной землей.


Ник задвинул за ними панель.


Экскурсия с гидом


Некоторое время они стояли и прислушивались, украдкой поглядывая на широкий низкий туннель, который бежал по обе стороны от них и сужался, закручиваясь вниз и скрываясь из виду. Через пространство перед ними, разделенные несколькими ярдами скалы, находились две двери лифта в виде решетчатых гармошек. Одна из клеток стояла на месте, ее дверь была заперта. Другой, по-видимому, жил на другом этаже. Ник огляделся и попытался перенести свой взгляд на план на настоящий предмет.


"Вы пришли справа?" - прошептал Ник. Она кивнула, прижимая к себе одолженную одежду, как испуганная девственница. «Тогда попробуем налево», - сказал он. «Согласно карте, это в конечном итоге должно привести нас прямо к главным воротам. Пойдем». Они начали осторожный бочком обход позади двух домов, комендантского и чьего-то еще, и направились к левой кривой вниз.


Елена испуганно пробормотала. «Но что мы будем делать, когда выберемся отсюда? Мы не можем идти домой через Красный Китай».


«Шшш. Беспокойся по одному. Он сказал тебе, куда идут эти лифты?»


«Да. В какой-то механический цех. И лабораторию».


"Он сказал вам, что они сделали с Марком?"


Она резко взглянула на него. "Нет. Что они сделали с Марком?"


«Я не знаю. Его нет с другими, это все, что я знаю».


Она затаила дыхание и протянула руку Нику. «Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось», - пробормотала она. «Но как мы можем помочь, если не выберемся первым?»


Похоже, ответа не было. И ее собственное отношение на данный момент вызывает достаточно вопросов. Ее лицо с каждой минутой становилось все более покрытым синяками и опухолью. Может быть, она была так взбешена грубым обращением коменданта, что действительно была готова обойти красных. Но почему-то это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.


Коридор круто уходил влево. Другой туннель соединялся с ним под острым углом, ведущим к тяжелой двери. Елена провела его мимо перекрестка. «Это глубже внутри», - прошептала она. «Это ведет на фабрику, о которой я вам рассказывал. Мы должны продолжать работу». Они сделали. "Видишь эти маленькие лестницы?" - прошептала она через некоторое время. Он видел их, прижатых к стене туннеля с неравномерными интервалами. Каждый вёл на скалистую крышу, где заканчивался люком.


"Для чего они?"


«Спасательные люки», - мягко сказала она. "По одному из каждого здания наверху ведет в туннель. По крайней мере, он так мне сказал. Он привел меня к одному из них. Провел меня по соседству из женских помещений в другую комнату, я полагаю, чтобы другие женщины не увидят. Затем через ловушку в коридоре - это нелегко увидеть, потому что доски все одинаковые, и, кажется, нет ничего, кроме маленькой скользящей кнопки с обеих сторон. Во всяком случае, она есть. - сказал он. - В случае нападения все спустятся сюда ».


"Атака?" он прошептал. «Когда они уже такие…»


Он внезапно остановился. Где-то в коридоре впереди раздался легкий лязгающий звук. А потом далекий голос. Он вернулся к ним, бестелесный звук, который мог издать мужчина или женщина, торжествующе или с болью.


Елена остановилась, на ее лице было что-то вроде страха и радостного ожидания. «Нам придется вернуться», - прошептала она почти беззвучно. Он едва уловил это, но поймал выражение ее лица. Она хотела продолжить.


«Нет смысла возвращаться», - пробормотал он ей на ухо. «Останься здесь, если хочешь. Я пойду».


Она решительно покачала головой. «Мы пойдем вместе. Ты так сказал. Я не позволю тебе уйти одного».


«Тогда оставайся позади меня. И больше не говори».


Они продолжали молчать. Звуки возвращались к ним. Одним из них был голос коменданта. Другой был что-то вроде потрескивающего удара.


А затем резкий крик, который прервался женским проклятием на любом другом языке, кроме женского.


Джули.


Со стороны Елены не было ни звука. Она бесшумно шла за Ником и с некоторым рвением, которое заставило его шею напрячься.


Они миновали серию тяжелых дверей и скользнули по повороту коридора.


Охранник невозмутимо стоял спиной к открытой двери.


Ник поспешно отпустил педаль, отталкивая Елену протянутой рукой.


Они услышали, как охранник изменил положение, а затем медленно подошел к ним. Затем они повернулись и, казалось, ушли.


Ник жестом показал Елене, чтобы она оставалась на месте, и осторожно обогнул поворот. Охранник поплелся обратно по коридору к открытой двери. «Ну, Картер, - сказал себе Ник. Быстро, повернувшись спиной.


Он начал легкий бег из своего положения стоя, беззвучно ступая по бетонному полу. Ярды… футы… охранник был почти у двери. Ник набрал скорость и поднял руку с протянутой рукой, твердой и твердой, почти такой же смертоносной, как лезвие топора. Всего несколько дюймов… Твердый край его ладони ударил вниз и приземлился, как лезвие топора вонзилось глубоко в ствол дерева. Когда он ударил, он снова услышал треск хлыста. Комендант музыкально рассмеялся. И охранник неслышно упал под смертельным ударом карате Ника. Его пулемет царапнул стену, когда Ник схватился за него, но развлечения в соседней комнате, по-видимому, были слишком захватывающими, чтобы можно было заметить такую мелочь.


Хьюго вылетел по его просьбе. И снова пулемет был заманчивым, но опять же было слишком рискованно распространять его шум по жуткому подземному миру. Он снова услышал хлыст и приглушенный звук, от которого у него закипела кровь. Он почти не заметил Елену, крадущуюся позади него.


"Но почему бы не сбежать, моя милая?" - разумно сказал голос коменданта. «Если тебе не нравится здесь, с нами, ты легко доберешься до двери. Ха?» Кнут многозначительно щелкнул. «Или, может быть, вам нравится очень бережное снятие одежды. По частям». Трещина. «Стрип за полосой». Плеть. «Разорванный фрагмент за разорванным фрагментом». Взмах и глухой удар.


"Прекрати это!" Это был голос Гербера, высокий и напряженный, почти до неузнаваемости. «Вместо этого удари меня! Почему ты не ударишь меня?»


«О, потому что ты нам нужен, мой дорогой Гербер», - добродушно сказал комендант. «И эта дама нам не нужна. По крайней мере, - усмехнулся он, - не совсем для той же цели».


Ник повернул голову очень, очень медленно и очень осторожно, пока не увидел комнату. Когда кнут снова пронесся по воздуху, он услышал, как Елена шепнула позади него: «Убей его, Филипп, убей! Подумай, что он со мной сделал». И в то же время он увидел сцену внутри. Он мог думать только о том, что этот человек делал с Джули.


Она стояла у стены, все еще полностью одетая, но с изорванным платьем и своего рода воротником на шее. Цепь тянулась от него к полу и вверх по стене позади нее, где она соединялась с прочным металлическим приспособлением, вставленным в камень. Комендант встал лицом к ней и щелкнул кнутом. У дальней стены, прямо напротив двери, стояли трое мужчин. Только они не столько стояли, сколько поддерживались наручниками, которые крепили их прямо к стене.


«Но у тебя есть место, моя тигрица», - усмехнулся комендант. «Беги на поводке - можешь дойти до двери. И ты даже не танцуешь для меня, моя красотка». Стринги злобно хлестали ее по ногам. «Это потому, что тебе нравится, как я тебя щекочу? Или ты хочешь, чтобы эти джентльмены увидели, что я с тобой сделаю, когда твое прекрасное тело освободится от ненужной одежды?» Кнут обвился вокруг ее талии и с рвущимся звуком отошел. Джули вздрогнула. Ее глаза были закрыты, а измученное лицо было бледным, блестящим от пота мрамором. Один из мужчин у стены втянул воздух и с дрожью выдохнул. Колени Джули сморщились, и она упала на пол. Когда он поднимал Хьюго для броска, она напомнила Нику избитого в клетке щенка. Марк отчаянно и безуспешно боролся со своими наручниками.


Комендант отошел назад, укоризненно глядя на тело выпоротой женщины у своих ног. Ник опустил Хьюго. Небольшая ошибка, и старик со слегка сутулыми плечами получит удар ножа, предназначенный для Йи. Прицелиться за угол было непросто.


Йи наклонился и дернул цепочку. Ошейник вонзился в мягкую плоть шеи Джули.


«Вверх, вверх, вверх», - возразил он, как непослушному ребенку, и безжалостно потянул за цепь. Джули поднялась, как восковая кукла, свисающая с петли палача. "Так. Лучше," сказал комендант. Затем он выбил ей ноги из-под нее и позволил ей упасть. Кнут хлестнул ее, где она лежала.


"Ах, нет, ах, нет", - простонал сгорбленный мужчина. «Я не буду смотреть на это. Это должно прекратиться. Допустить это - худшее преступление, чем работать на них. Хватит, Йи. Я, например, сделаю все, что ты скажешь. Только не трогай эту девушку снова. Пожалуйста - пожалуйста , Йи! " Его голос поднялся до крика, когда хлыст снова спустился.


"Нет, Дитц!" «Он прав! Это нужно прекратить!» Два голоса прозвучали одновременно, первый - мучительный шепот человека рядом с ним, а второй - яростный рев Марка.


«Теперь это гораздо разумнее», - промурлыкал комендант, повернувшись к ним. «Если вы готовы быть разумным…»


"Нет, ты, черт возьми, не будешь!" Это был сдавленный крик Джули. "Не смей делать то, что он говорит! Не смей!" Она приподнялась на коленях и внезапно бросилась к ногам коменданта.


Он отступил со смехом, и кнут свернулся.


Хьюго взлетел в воздух.


Но в момент освобождения Ник стоял в дверном проеме, и кто-то у стены задохнулся. Комендант повернулся и наполовину повернулся к дверному проему, согнув колени в приседе. Хьюго легко заскользил по виску и рухнул на пол.


Ник прыгнул.


Полным весом его летающее тело обрушилось на коменданта и сбило его с ног. Его колено дернулось вперед и впилось в мягкую кишку. Человек под ним перекатился с невероятной силой буйвола и нанес удар шомполом по горлу Ника. Ник заткнул рот и увидел красный цвет. Он чувствовал, что рычащий зверь человека отбросило его и на него напало, и он жестоко ударил его по твердому каменному полу. Он позволил своему телу совершенно расслабиться на один обманчивый момент. Затем он внезапно вскинул колени и поднял изо всех сил. Вес слетел с него. Ник с трудом поднялся на ноги и увидел подпрыгивающего Ии. Он поймал одну протянутую руку, яростно пнул правой ногой и скрутил зажатую руку И до тех пор, пока обтянутый туникой локоть не согнулся под отвратительно неестественным углом к лицу. И болезненно ахнул и упал под мучительным давлением. Когда он приземлился, И нанес удар обеими ногами в ботинках и одной рукой с шомполом. Сжимающие пальцы Ника потеряли всю силу своей хватки, когда он пошатнулся от ударов. Краем глаза он видел, как Джули пытается что-то за его спиной.


Комендант тоже это видел. С невероятной скоростью он высвободил свою скрученную руку в ураганном перевороте и схватил Ника за ноги, толкнув Ника спиной к Джули и заставив всех троих растянуться. Ник заставил себя расслабиться и вцепился коменданту в горло. Джули тихо застонала. Марк продолжал непрерывно ругаться. И вдруг его челюсть отвисла. Его глаза были прикованы к двери.


"Елена!" - выдохнул он. «Боже мой, твое лицо! Что они с тобой сделали?»


Комендант зарычал и стал искать то, что Джули пыталась поднять с пола. Ник услышал звон. Хьюго. Он сильно ударил ладонью по шее коменданта, но почувствовал, что тот осечка ударил, когда комендант отвернулся. Они схватились и перекатились вместе.


Хьюго лежал вне досягаемости. Двое мужчин, столь странно составленных, но столь похожих по силе и технике, взмахивали, царапали, били и изгибались на полу. Джули легонько вздохнула; и она лежала неподвижно.


"Елена!" - вскричал Марк. «О, Елена, беги! Убирайся отсюда!»


Кто-нибудь другой мог предложить ей броситься и схватить нож или сделать что-нибудь, что угодно, чтобы помочь. То есть кто-нибудь еще, кто мог видеть сквозь позу крайней усталости и агонии, которую ей удавалось выдерживать, когда она рухнула на дверной проем. Из всех людей Марк был не тем мужчиной, который узнал бы странное загипнотизированное выражение ее лица или прочитал выражение ее полузакрытых глаз. Он также не мог слышать слов, которые она бормотала так тихо, что могла слышать только она. «Сделай ему больно, сделай ему больно, заставь этого мерзкого ублюдка страдать ...»


Ник делал все, что мог, чтобы ублюдок страдал. Он нанес удар по сердцу Ии и нанес мучительный удар пальцем в один из крошечных глаз. Йи ответил ударом каратэ в грудную клетку Ника, который на мгновение стал адом и мог бы жестоко убить, если бы правильно закончил. Ник попробовал то же лечение с тем же результатом. Йи быстро отшатнулся и отскочил, чтобы получить еще. Двое из них рубили и рубили с невероятной силой и скоростью, приземляясь и выскакивая из зацепок, что убило бы людей, менее обученных искусству убийства.


И вдруг одна из рубящих желтых рук перестала резать и снова начала царапать по полу. Ник обхватил толстую шею и сильно сжал, одновременно ударив коленом в пах. Затем что-то поднялось с пола и ударило его по голове с такой свирепостью, что на одно мгновение все его чувства покинули его. Комендант зарычал и вырвался из цепких рук Ника, отбросив его обратно через комнату вращающимся движением, которое сильно ударило Ника о стену рядом с Марком и оставило его с низко согнутыми коленями и головой.


Йи прыгнул.


Ник заставил свои чувства подчиняться ему. Его руки вытянулись назад, чтобы образовать трамплин из стены позади него, а его нога взмыла вверх в жестоком дропкине, используемом не в футболе, а в смертельной игре савата. Его палец на ноге соединился с невероятно приятным стуком. Голова И резко отлетела, и Картер снова ударил ногой. На этот раз он услышал хруст сломанной кости, когда И сломалась шея.


Комендант упал.


«О, Филипп, ты был великолепен! Он мертв? Он действительно мертв?»


Ник неуверенно покачал головой. Елена вошла в дверной проем, и ее синяки на лице сияли злобным одобрением. «Ты причинил ему боль, не так ли. Для меня!»


«Елена, дорогая…» - начал было Марк.


«Помоги мне, Елена», - настойчиво сказал Ник, чувствуя себя человеком, который едва спасся живым из разъяренного бетономешалки. «Давайте освободим этих людей и уберемся отсюда».


Он упал на колени рядом с Джули. Ее глаза все еще были закрыты, но дыхание казалось нормальным. Его специальный специалист по взлому замков должен позаботиться об этом ошейнике и цепи, привязанной к ее шее. Взглянув на троих ошеломленных мужчин в синяках, он вскрыл прочный замок ошейника. "Кто твои друзья, Марк?" - спросил он. "Рудольф Диц и Конрад Шойер?" Марк кивнул. «У них есть ракета, эти люди здесь. Первая атомная ракета Красного Китая. Только в ней есть ошибки - серьезные, - и они нуждаются в помощи. Так что они со всех сторон затащили ученых, чтобы передать им».


«Но все немцы. Или бывшие немцы», - сказал Ник, ослабив воротник и слегка хлопнув Джули по лицу. "Почему это?"


Лицо Марка затуманилось. «Похоже, что в мире еще остались нацисты, которые считают, что единственный способ вернуть Германию туда, где она принадлежит, - это присоединиться к китайским красным. Некий человек по имени Брэнсон выслеживает нас и затаскивает нас сюда. И угрозы! Что они не собираются делать со всеми - а они уже начали… »


«Ты знаешь, где ключи от твоих наручников?» - перебил Ник.


«Думаю, они у охранника, - сказал Марк. "Боже мой! Охранник!"


«Не беспокойтесь о нем, - сказал Ник. «Другие, может быть, не тот. Елена, посмотри».


«Ах да, охранник», - сказала она задумчиво и выскользнула из комнаты, бросив прощальный взгляд на безжизненное и безжизненное тело коменданта.


Марк нахмурился. - Думаю, для нее это уже слишком, - пробормотал он. «Кажется, ведет себя немного странно». «Это, - подумал Ник, когда он прислонил Джули к стене и начал искать в тунике коменданта что-нибудь пригодное, - было преуменьшением этой недели.


Елена, возможно, так думала, потому что изменила свой поступок.


«Этого будет достаточно», - сказала она, стоя в дверном проеме, с автоматом в руке. «Теперь, когда ты убил эту свинью для меня, ты сделал все, что я хотел от тебя. О, из тебя получился бы замечательный любовник, но кто знает - может быть, что-нибудь можно устроить».


"Что вы имеете в виду?" Марк прохрипел: «Убил его за тебя? И что ты делаешь с этим пистолетом? Помогите нам выбраться из этого, ради бога».


Она смеялась. «Ты можешь оставаться на месте. Может быть, маленькая Джени Уайетт освободит тебя. Я сомневаюсь в этом. Но ты, Картерет. Ты пойдешь со мной. То, что я позволила тебе убить этого ублюдка Йи, не означает, что ты продвинешься дальше. Вы убили его, пытаясь сбежать, понимаете, и я поймала вас на этом. "


«Елена, ты сошла с ума», - сказал Ник, измеряя расстояние до нее, до Хьюго, до хлыста, до трех беспомощных мужчин. «Если мы сыграем правильно, мы все сможем выбраться отсюда».


«О, но мы все отсюда не выберемся», - мягко сказала она. «Мужчины должны работать, а женщины должны плакать, или, как гласит пословица. И не пытайся обмануть меня, Картерет. Ты не невиновный фотограф. Не такой убийца, как ты. И тот инцидент в Дели. Кто-то спланировал это Не говоря уже о том маленьком передатчике, который кто-то оставил пищать в этом самолете, пока Ии наконец не обнаружил его через несколько часов после того, как вы, должно быть, положили его туда. А потом вы пришли искать меня ». Елена коротко рассмеялась. «О, я рад, что ты это сделал. Но ты был единственным мужчиной, которому удалось вырваться и осмотреться. Так что я думаю, тебе придется объясниться…»


«Единственный, о котором ты знаешь», - сказал Ник, улыбаясь, и бросил взгляд на проход позади нее. "Лавай, Пит!" - позвал он и увидел испуганное движение Елены, которая бросилась на кнут коменданта.


Его змеиные ремешки пролетели в воздухе и обвились вокруг ее запястья. Ник дернулся, когда жалящая плеть попала в цель, и Елена растянулась вперед, когда автомат выпал из ее онемевших пальцев и с грохотом упал на пол. Он жестоко тянул, волоча ее за собой, как неуклюжую рыбу, пока плеть не разворачивалась, а затем ударил снова.


Ник туго связал ее хлыстом, не обращая внимания на мучительные непристойности Елены и крик сбитого с толку Марка. Он поднял автомат и тихо вышел в коридор. Ничего, кроме тишины и мертвого охранника. Он поискал ключи, нашел их и взял автомат. Когда он вернулся в комнату, Джули разбудила себя и нашла Хьюго; Елена боролась, чтобы освободиться от связывающего ее хлыста.


«Картерет», - сказал Марк тихим опасным голосом, - «я думаю, вы должны нам всем объяснить».


«Да, - согласился Ник. «Елена Дарби - одна из шпионов, которые привели нас сюда. Мне нужно еще многое сказать вам, но вы также можете рассказать мне кое-что». Елена подползла на коленях и выругалась на него. Он ударил ее пистолетом. «А пока у нас есть срочные дела. Мы не можем позволить ей бродить здесь. Но мне трудно нанести больший ущерб… э-э… леди.


Джули фыркнула и с трудом поднялась на ноги, стягивая грязную туфлю на высоком каблуке.


«Конечно, у меня есть одна. Если тебе так сложно ударить эту проклятую даму, пожалуйста, позволь мне».


Ботинок пролетел по воздуху и с громким стуком ударился Елене по голове. Елена застонала и упала.


«Спокойной ночи, дорогая, - сказала Джули.


* * *


План был мечтой о полезной ясности. Каждый туннель и каждая скользящая ловушка были отмечены с безупречной точностью. Несоответствующие флейты звуки «… дикая голубизна вон там…» плыли по туннелю. Ловушки открылись. Голоса удивленно повысились и быстро затихли.


Одна дверь в туннеле, которая была открыта, теперь была закрыта. За ней лежали комендант и один мертвый стражник. Елена в наручниках рухнула на стену с кляпом, плотно засунутым ей в рот.


Шойер присоединился к холостым мужчинам.


Дитц с дополнительным автоматом добавил свою хрупкую силу к группе супружеских пар Рибера.


Марк и Джули, вооруженные пулеметом и ружьем коменданта, облегчили себе путь в женское помещение для одиноких женщин и присоединились к миссис Никки в плане провести женщин небольшими группами через туннель, чтобы присоединиться к одиноким мужчинам.


Тогда все будут ждать, раздвижные люки едва приоткрываются, чтобы уловить звуки снизу, последнего призыва Ника к оружию.


Единственный маленький футляр для камеры мягко качнулся, пока Ник шел по подземной дорожке, обозначенной на чертеже. Дорожка пролегала прямо под зданиями, где его ждали все его подопечные. В конце был внезапный подъем вверх, заканчивающийся широкой дверью. Несколько минут он работал с замками и засовами.


А потом он почувствовал, как свежий прохладный воздух коснулся его лица.


В пещере в каньоне


Он должен был сделать две вещи.


Взорвать это место, чтобы пришел этому конец, чтобы новое оружие, которое разрабатывалось в нем с помощью нацистских ноу-хау и украденных ученых, было уничтожено.


Увести отсюда Гербера, Дитца и Шойера вместе со всеми остальными.


И, черт возьми, отстают, как сотрудники Лаутенбаха и Леманна. Как и неуловимый Бронсон, кем бы он ни был и где бы он ни был.


Пока что элемент неожиданности все еще был на стороне Картера. Их похитители, очевидно, были настолько уверены в своей крепости, как в тюрьме, что охраняли не более чем очевидные выходы. Или вряд ли больше, поскольку этот выход был далеко не очевиден.


Ник посмотрел в ночь. Было все еще темно, но небо напоминало о приближении рассвета. Если что-то и нужно было сделать, это нужно было сделать быстро, пока спящие не проснулись.


Дверь, через которую он смотрел, была покрыта грязью и травой на склоне холма. Он находился примерно в тридцати футах от главного входа в опечатанную деревню и был всего в два раза меньше. Тем не менее, он был достаточно большим, чтобы пропустить что-то вроде автомобиля или большого грузовика. Жалко, что у него не было одного или нескольких. Но единственные доступные грузовики все еще были припаркованы на этой пародии на деревенскую площадь, и попытка угнать их означала мгновенную катастрофу. Он решил, что даже вывести их из строя и рискнуть быть уличенными в покушении - это слишком большой шанс. У них была одна возможность для прорыва, и их единственной надеждой было одно внезапное согласованное движение.


Снаружи патрулировали четверо охранников; четыре, которые он мог видеть, идя взад и вперед по полосе тусклого света, за что он был чрезвычайно благодарен. Несмотря на то, что дверь, через которую он выглядывал, была сильно замаскирована снаружи из-за нависающего дерна и спутанных ветвей, просачивающийся свет наверняка был бы замечен, если бы склон холма не был уже залит мягким искусственным освещением.

Он быстро закрыл дверь и выругался за свою беспечность.


Но ему нужно было знать, что ждет снаружи. И кое-что, сказанное Шойером о компоновке внутреннего завода, дало ему начало идеи. И в этой замаскированной двери была одна вещь, которая ему очень нравилась. Она открывалась наружу.


Он оставил дверь закрытой, но не запертой, и быстро пошел обратно по коридору, пока не дошел до поворота, в который Елена сказала ему не входить. На этот раз он вошел. Она круто спускалась к другой широкой двери, которая угрожала сопротивляться всем его неуклюжим попыткам взломать замок. Пот выступил у него на лбу, и он был почти в отчаянии, когда, наконец, особый взломщик заставил что-то внутри щелкнуть и скользнуть.


Он прошел в еще более широкий коридор, который разветвлялся в нескольких направлениях. Справа от него были два лифта: один с клеткой на месте, а другой скрылся из виду. Откуда-то за ними, далеко справа, он мог слышать устойчивый гул машин, пронизанный жужжанием и лязгом меньшего оборудования. Несколько коридоров вели к закрытым дверям. Это, как он знал как из чертежа, так и из Дитца и Шойера, были механические мастерские. Перед ним и слева от него была еще одна серия проходов. Третий внизу вел в лабораторию человека по имени Лаутенбах. Было искушение пройти по коридору, найти выключатель, о котором сказал ему Марк, и зайти к этому полусумасшедшему, чтобы увидеть, был ли легендарный Бронсон еще с ним. К сожалению, этот ход не имел особого смысла. У него было всего две работы, и это была не одна из них.


Больше всего его интересовал самый дальний коридор.


Он подошел к нему, держась вплотную к стене и держа Хьюго наготове.


Коридор, который он искал, был открыт в дальнем конце. У него не было двери; Шойер сказал ему, почему. Потому что в этом не было необходимости. Он выходил в огромную пещеру с огромным строением в форме силоса в центре. Между стенами пещеры и огромной воронкой простирались четыре узких подиума, сильно загороженных в местах выхода на главную артерию. Все рабочие помещения вдоль стен были надежно заперты. На полпути между полом и потолком находилась огромная платформа, которая, как он знал, заинтересует его.


Он добрался до открытого дверного проема и прижался к боковой стене, чтобы заглянуть в пещеру.


Охранник повернул за угол изнутри и посмотрел ему прямо в лицо.


Внезапность этого потрясла Ника по спине.


Но ему удалось приятно улыбнуться. Выражение лица охранника было еще более смешным, чем его собственное. По крайней мере, он так надеялся.


«Добрый вечер», - добродушно сказал Ник. "Герр Бронсон, вы знаете, где он?"


Едва охранник начал открывать рот, как рука Ника ударила и вонзила Хьюго глубоко в шею человека. Лезвие отодвинулось и снова ударило. Ник поддерживал обвисшее тело, глядя в открытый дверной проем. Проход был ровным несколько ярдов, а затем начал крутой спуск. По одному из подиумов шел мужчина к огромной круглой конструкции, о которой ему рассказывал Диц. Дверь открылась перед гладкой гранью огромной воронки, и человек исчез внутри. Больше никого не было видно. Ник затащил охранника в дверной проем и оставил его лежать прямо в проеме пещеры, в нескольких футах от широкого спускавшегося вниз пандуса. Сейчас не было времени думать о местах, где можно спрятать тела. И еще один пулемет пополнил арсенал Картера.


Он быстро спустился по пандусу к платформе, подвешенной между полом и потолком, не обращая внимания на лестницы, которые поднимались и опускались с обеих сторон.


В любой момент - а может, это уже произошло - обнаружат того или другого мертвого охранника. Времени было очень мало.


Когда он достиг платформы, он почувствовал огромную волну облегчения. С одной стороны он расширялся в своего рода пандус, набитый грузовыми бункерами и плоскими прицепами, некоторые из которых были построены для соединения с двигателями, а другие снабжены собственными двигателями и рулевым оборудованием. И единственная вещь, которую Дитц смог описать лишь смутно, но которую он молился увидеть, была там во всем своем нестандартном совершенстве, вытянутой, как гигантская многоножка с дизельным двигателем. Позади него платформа расширялась, как веер, одна пандус уходил далеко назад к противоположной стороне пещеры, а несколько других спускались в рабочую зону. Но его не волновало то, что лежало за его пределами. Он был озабочен шириной странного автомобиля, его вместимостью и тем, как он выберется. Он измерил это своими глазами. Это была бы близкая посадка и дико опасная поездка. Но он пройдет через широкие дверные проемы и коридоры, через которые он прошел сегодня вечером.


Это будет почти беззвучно. Будет слышен только двигатель. И тихая пульсация и вой машин помогли бы это скрыть.


Это было бы самое хорошее место, чтобы оставить бомбу.


Он присел в тени огромного грузового бака и вынул «фотоаппарат» из футляра. Сроки были самое сложное. Он должен был вывести своих людей до того, как эта штука взорвется, и только перед этим, иначе на земле Бога не будет ничего, что могло бы сдержать всю стаю волков. Включите его слишком рано, и один самолет с невинными туристами отправится в последний, ужасный полет в небытие. Он колебался, пока теребил таймер. После того, как он был настроен, его нельзя было изменить. Полчаса? Может быть. Лучше слишком рано, чем слишком поздно. Всегда был шанс, что кто-нибудь может его обнаружить, если он пролежит слишком долго. И хотя эта мысль была ужасающей, он должен был разрушить это чудовищно опасное место, даже если это означало взорвать с его помощью невинных людей. Потому что, по словам Гербера, Дитца и Шойера, это было хранилище всех атомных секретов, украденных красными китайцами у русских и с Запада. Без этого они вернулись бы к тому месту, откуда начали - попрошайничеству и краже ноу-хау в области ядерного оружия. С ним - прощай, мир.


Ник поставил таймер на полчаса и осторожно засунул компактную, но разрушительную бомбу под один из металлических грузовых бункеров. Затем он установил соответствующий таймер на своих наручных часах и обратил внимание на длинную серию сдвоенных вагонов, составляющих странный безрельсовый троллейбус, который он планировал использовать как поезд метро. Каждая машина выглядела как огромная металлическая бочка, уложенная вдоль, очищенная от плоских концов, распиленная пополам, а затем установленная на четырех колесах. Вместе эти десять или двенадцать автомобилей могли удерживать и перевозить объект цилиндрической формы значительной длины. Или… каждый может нести неудобно около десяти человек.


Муфты придавали ему маневренность, в которой он отчаянно нуждался.


Первая из изогнутых платформ была прицеплена к миниатюрному, но сильному дизельному трактору, на котором сидели двое, водитель и, вероятно, охранник. Ник сел за руль и быстро осмотрел органы управления. Пулемет упал на пол рядом с ним.


Осталось двадцать восемь минут.


Он еще раз оглядел огромную пещеру с ее пандусами, мостками и гигантской центральной воронкой. Широкий проход, возле которого он оставил охранника, был свободен. Пандусы позади него были свободны. Подиумы…


Дверь открылась в изогнутой стороне огромной воронки, и двое мужчин вышли по одному из подиумов, похожих на спицы, и серьезно разговаривали. Ник замер. Примерно через четыре или пять секунд они дойдут до главного круглого мостика, который пройдет над его головой и будет вне его поля зрения, а он - из их поля зрения. Нет причин, по которым они должны смотреть вниз. Он остался там, где был, на виду у них и неподвижен, как статуя.


Они медлили. Они жестикулировали. Они спорили. Он мог слышать их голоса в серьезном обсуждении. Они остановились. И один из них оперся на перила подиума и посмотрел вниз в яму, все еще жестикулируя.


Сердце Ника попыталось забиться в его горло. Один случайный взгляд на этот сайдинг, и разговорчивый там что-то издавал; запрос, может быть, или пронзительный крик охраннику.


Болтливый отвернулся, чтобы выразить свое мнение. Ник соскользнул с сиденья трактора и спустился по дальнему краю машины, чтобы присесть на платформе. Оттуда он наблюдал, как они разговаривают.


Когда-то казалось, что они вот-вот вернутся по подиуму. Затем они передумали на полпути и вернулись на свои позиции у перил. Он горько проклял их за то, что они выбрали такое маловероятное место для разговора.


Осталось двадцать три минуты. Двадцать две минуты.


21.


Что ж, похоже, стрельба вот-вот начнется. Теперь ему придется привести в движение эту штуковину, независимо от того, что двое мужчин там увидели, сказали или сделали. Может, двух маленьких выстрелов в стиле Вильгельмины не заметят? Ни надежды в аду. Конечно, будут заметны.


Он снова проскользнул на трактор, решив запустить его первым и стрелять только тогда, когда в этом возникнет крайняя необходимость.


А потом один из мужчин посмотрел на часы и зевнул. Они кивнули друг другу и поморщились. Ник снова посмотрел на радиевый циферблат своих часов. Скоро на холмах будет светло.


Мужчины над ним прошли по узкому мостику, вышли на главную круговую дорожку и скрылись из виду.


Он подождал еще одну драгоценную минуту, прежде чем запустить дизельный двигатель. Это произвело даже больше шума, чем он думал. Но он все еще мог слышать постоянное жужжание машин. Если повезет, другого шума мотора не будет замечено… какое-то время.


Трактор медленно двинулся вперед, таща за собой колеблющуюся вереницу скрипящих машин. Ник переключил передачу и повел свой похожий на сороконожку трейлер по крутому склону к открытому подъезду, держа наготове последний из украденных пулеметов.


Сороконожка неуклюже вылетела в дверной проем. Сцепление скрипело и жаловалось. Автомобиль громко скреб по стене, на мгновение застрял там, нехотя выбит. Мурлыканье дизеля походило на рев, который разбудит мертвых.


Осталось семнадцать минут.


Устройство качнулось и застонало. Повернул налево с лязгом муфт и еще одним скрежетом об стену. Вышел в главный коридор с лифтами, скрипя и шевеля своим длинным червеобразным хвостом. Остановился у двери на поворот, Елена не хотела его брать. Это должен был быть чертовски крутой поворот.


Пока коридор был чист. Он переместил свою многоножку в наилучшее положение, в котором только мог, и спрыгнул с трактора, чтобы открыть дверь, которую он оставил закрытой, но незапертой. В один ужасный момент он подумал, что кто-то пришел и запер дверь за ним. Но затем она щелкнула, и он широко развернул ее в сторону.


Он снова запрыгнул в трактор и зажег ревущий мотор.


Трактор врезался в дверной проем и стремительно поднялся по крутому склону, таща за собой странную ношу. Машины визжали и скрипели, врезаясь в стены в этом почти невозможном повороте. Что-то застряло. Пот выступил на лбу Ника, когда он включил мотор и проклял его, чтобы он двинулся, тащил эту проклятую застрявшую машину за поворот и вверх по склону. Кавалькада резким рывком двинулась вперед.


А потом он услышал пронзительный вопль возмущения и тревоги.


Хвост ползучей сороконожки перевернулся в дверном проеме и застрял.


Ник боролся с шестеренками. Быстрый реверс, рывок вперед и внезапная остановка. Позади него бормотали и кричали голоса. И сороконожка прижилась.


Осталось тринадцать минут.


Ник низко пригнулся и повернулся, когда поток пуль вылетел из дверного проема в туннель. Гневные звуки лязгнули по металлу, и маленькие осколки камня разбились о его голову. Он мельком увидел сцену в дверном проеме и полез в карман. Изготовленный на заказ брелок-фонарик Фрэнки Дженнаро мог бы здесь лучше справиться, чем одолженный пулемет.


Он мысленно представил картину в дверном проеме: один мужчина в коридоре, обстрелявший туннель пулями; перевернутая машина, заклинившая дверной проем; второй мужчина использовал машину как щит и стрелял из-за нее.


Ник вытащил булавку из крохотного детища Фрэнки Дженнаро и резко развернул руку вперед и назад.


Пуля отскочила от стены и вонзилась ему в руку. Он вздрогнул и бросился на пол трактора, его раненая рука давила на педаль акселератора, а другая тянулась вверх, чтобы удерживать колесо.


Отразившийся взрыв звука прорвался через туннель и ударил его по ушам. Раздался один дикий, безумно высокий крик, и многоножка задрожала, как умирающее чудовище. Хвост резко взмахнул рукой; тяжелая дверь завизжала, заколебалась на петлях и с безумным углом захлопнулась. Трактор злобно зарычал и неистово рванулся вперед. Ник бросил через плечо молниеносный взгляд. Последняя машина представляла собой скрученный металлический лист, торчащий из зияющей дыры, его разорванное сцепление болталось, как изуродованный наручник. Двое мужчин больше не были мужчинами, а были разбросаны по кусочкам искалеченной плоти.


Трактор набрал скорость и врезался в туннель, по которому он так тихо скользил с Еленой. Ник стиснул зубы и заставил трактор набрать максимальную скорость. Машины бешено колыхались позади.


Осталось восемь минут.


Он свернул на знакомый поворот, машины раскачивались, хлопали взад и вперед, и он начал свистеть. Громко, срочно, убедительно. Он знал, что все и его брат услышат эту сумасшедшую кавалькаду. Но у него было одно небольшое преимущество - его люди ждали. Их приоткрытые люки первыми откроются настежь.


«… Поехали, в дикую синеву вон там…» Он чувствовал себя курсантом ВВС, начавшим невероятное веселье.


Он взглянул вверх, проходя под каютой супружеских пар. Ловушка открывалась. Рибер спустился по лестнице со своим пистолетом-пулеметом, его лицо изумленно застыло.


"В машину, Рибер!" - крикнул Ник, замедляясь. «Загрузите их, как можно быстрее. У нас проблемы!» Он остановил свою извивающуюся сороконожку на полпути между люком Рибера и ловушкой, ведущей к мужским комнатам, куда Марк должен был увести всех женщин. Он надеялся на Бога


Марк это сделал. А потом он сообразил, что должен был, иначе туннель был бы уже заполнен вооруженной охраной, и наверху разразился бы весь ад.


Впереди он увидел мускулистую фигуру, спускающуюся по лестнице, ведущую миссис Аделаиду Ван Хассель. Пит с решительным лицом вел ее одной мускулистой старой рукой, а другой сжимал пулемет.


"Подождите!" позвонил Ник. «Но будь готов с этим пистолетом».


Открытая ловушка позади него заключалась в изгнании встревоженных мужей и напуганных жен. Рибер лежал плашмя в последней машине с его пулеметом, прикрывавшим корму. Миссис Рибер присела за ним. Задние вагоны стремительно заполнялись. Он начал медленно продвигаться вперед. Между двумя открытыми дверьми был один закрытый люк, и он молился Богу, чтобы он оставался закрытым. Она вела в каюту офицера, и он знал, что там их было по крайней мере горстка.


Ник набрал скорость и снова замедлился рядом с Питом. Средний люк все еще был закрыт.


"Загружайтесь, Пит!" Ник постучал. « Продвигайтесь назад, чтобы помочь Риберу. Коллинз - впереди, сразу позади меня. Джейкоби, рядом со мной с пистолетом. Джули! Помогите женщинам войти. прямо над ним. Поторопитесь! Предупреждаю вас всех, это будет адское путешествие ".


Казалось, они двигались в замедленном сне.


Осталось четыре минуты.


«Все на месте? Давай, Мак! Помогите даме».


Дитц ... Шойер ... старик, который глазел на ноги ... Мисс Крамм, выдыхая слабые пары бурбона - нет, бренди ... Дядя Хуберт Хансингер, удивительно подавленный ... Левинсон ... Роджерс ... Ли Су ...


Средний люк все еще был закрыт.


Все слышали звуки одновременно, и одна из женщин кричала, как кошка на раскаленной печи.


«Пожалуйста, заткнитесь, - сердечно сказала миссис Никки. «Вы издаете ужасный и бесполезный шум».


Еще более ужасным звуком был звук бегущих шагов и гортанные крики. Они шли из задней части туннеля и шли быстро.


"Готовы, Рибер?" - взревел Пит.


"Готов поспорить, я готов!"


Из задней машины вырвалась дребезжащая очередь огня, в ответ на которую последовали выстрелы и крики.


"Все посажены?"


"Да!"


Ник бросил трактор вперед.


«Вниз, все, вниз! Сохраните это, Джейкоби. Садитесь - все еще впереди. Четверо за дверьми».


Джейкоби хмыкнул и сел рядом с Ником, сжимая автомат в руках, и его взгляд означал ужасную смерть для всех, кто ждал впереди.


Теперь был непрерывный поток огня. Но даже сквозь него он услышал, как женщина снова кричала.. Он повернул голову и ускорил трактор. Женщина указывала на средний люк. Он был открыт. Сонный полуобнаженный главный охранник стоял на лестнице, тянувшейся к ближайшей машине. На глазах у Ник он схватился за край и вскочил на борт.


Миссис Никки поднялась в полный рост, около четырех футов десяти дюймов, и спокойно схватила протянутую руку мужчины. Одним невероятным движением она перевернула его за борт. Его голова разбилась о стену, и он лежал неподвижно.


Миссис Никки спокойно вытерла пыль с рук и стала искать еще.


Осталось две минуты.


Машины набрали скорость и с грохотом проехали по коридору.


Еще трое наполовину одетых мужчин выскочили из за угла и спустились по лестнице, слишком поздно, чтобы схватить машину, но успели выстрелить.


Тут заевел пулемет Марка.


Коллинз целился вверх и вниз, толкая воздух автоматом и стреляя с расчетной точностью.


Несколько голосов закричали от боли. Некоторые из них исходили из лязгающих машин.


Ник мрачно поехал дальше. Впереди показалась замаскированная дверь. Стрельба за их спиной была дальше и гораздо менее интенсивной. Кто-то в задней машине подобрал пулемет Пита и присоединился к огню Рибера.


Сам Пит лежал неподвижно.


Тревожный звонок прозвенел так громко, что по туннелю послышались пульсации.


Осталась одна минута.


Кровь сочилась через рукав Ника, и его рука начала онеметь.


"Все вниз, держитесь! Вот оно!"


Ярды до выхода из туннеля… сильно на акселераторе… голова опущена… раненая рука сжимает пулемет… Сейчас же!


Дверь распахнулась, и оцинкованная сороконожка выскочила в жуткий предрассветный свет.


"Теперь стреляй, Джейкоби!" Два пулемета прогремели с двухместных сидений трактора. Четверо патрульных стражников бросились в тени за пределами их полосы света и стреляли в ответ четырьмя острыми потоками пуль. Три. Два. Три...


Джейкоби внезапно вскрикнул, но продолжал стрелять.


Ник резко нажал на педаль акселератора и поехал, как одержимый, таща за собой огромного, длинного лязгающего червя и резко свернув вправо, по темной дороге, по которой они шли несколько часов назад.


«Ну вот, - подумал Ник. Сейчас сейчас!


Огромный и раскидистый холм грохотал, как живот великана.


А затем он разразился катастрофическим взрывом грома, который врезался в его сердце и послал его раскатистое эхо, разнесенное по долине. Сороконожка вздрогнула от огромной вибрации, и ее соединенные части дико раскачивались. На мгновение Ник подумал, что тварь собирается повернуть хвост и перевернуться. Но он продолжал идти по дороге к аэродрому и к их угнанному самолету.


Склон холма дрожал и дрожал. Его лицо медленно распахнулось, и появился нос грузовика, проталкивающийся сквозь падающий дерн, как какое-то доисторическое существо, пробирающееся сквозь древнюю слизь.


Он встряхнулся и набрал скорость. На его переднем сиденье сидели двое мужчин, один за рулем, а другой высунулся из окна с автоматом. Марк Гербер встал и выстрелил прямо в лицо мужчине.


"Черт тебя побери, Леманн!" он крикнул. «К черту твое предательство, ублюдок ползучий!»


Лицо превратилось в уродливое месиво, и автомат выпал из мертвых пальцев. Марк продолжал стрелять. Пули вонзились в колеса грузовика и в металл его корпуса. Водитель схватился за руль и свернул. Ник мельком увидел человека за штурвалом, сосредоточившись на своей задаче - направлять живых, умирающих и мертвых к самолету, который, как он надеялся, все еще будет там.


Он увидел голову и плечи человека с жесткими, квадратными плечами и пулевидной головой, перед которым стояло плоское, невыразительное лицо, которое выглядело так, как будто оно было небрежно пришито.


Бронсон.


Он был похож на свое описание.


Но эти жесткие плечи и форма уродливой головы напомнили Нику кого-то другого.


Иуда. Человека, на поиски которого он отправился в Южную Америку. Главный преступник CLAW, особого отделения Красного Китая, которое сеет ненависть, убийства и семена войны.


С аэродрома раздалась рваная очередь огня. В ответ ответили два пистолета из странной кавалькады Ника. Он сконцентрировался на последнем круге до аэродрома, двигаясь со всей своей скоростью и умением. И их самолет был там. Грузовик, за рулем которого был человек, похожий на пруссака, уехал в раннем утреннем свете.


Кем бы он ни был, он ушел. Может быть, Бронсон был Борманом; возможно, Бронсон был Иудой. Может, все трое были одним целым. Сейчас это не имело значения. Ему предстояло закончить вторую половину работы.


Луч прожектора больше не рассекал небо, и все пушки молчали. Ник подъехал к самолету со своим грузом - целыми, ранеными и мертвыми. Внезапно он устал почти не выразить словами.


"Полковник Коллинз!" он сказал. Полковник ВВС опустил свой пустой автомат и повернулся к нему. «Ты знаешь, - сказал Ник, - как управлять этим самолетом?»


* * *


Гора была разрушенной пещерой. Глубоко внутри раненого живота пыль оседала на огромной конструкции, напоминавшей бункер. В комнате, которая когда-то была лабораторией, инвалидное кресло лежало на спине, скомканное и заброшенное. В нескольких милях отсюда в полупустынной долине под восходящим солнцем остановился грузовик. Человек, известный под столькими именами, открыл капюшон и начал возиться под ним руками в перчатках. У него было очень мало надежды ... но он уже возвращался раньше.


Высоко наверху, далеко к югу, Ник Картер покинул кресло второго пилота гигантского реактивного самолета и пошел обратно через пассажирскую кабину. Кабина была залита кровью и воспоминаниями, но полковник ВВС Джонатан Коллинз, достигнув Дели, не отрывал глаз от крови и мыслей. Наконец-то занятое радио замолчало.


Пит был мертв. Старик, любивший смотреть на ноги, больше никогда не посмотрел бы. Были и другие, которые вздыхали и стонали во сне. Марк Гербер слепо смотрел в окно на розовые облака, которых он даже не видел.


Ник с усталым вздохом рухнул рядом с Джули.


Она взяла его за руку.


"Привет, милый", - мягко сказала она.


======================== ======================== ========================


Ник Картер


Killmaster


Шпион Иуда


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


## Глава 1


«Как насчет их общего плана, Аким, - сказал Ник, - ты ничего не узнаешь?»


«Только острова. Мы так низко в воде, она хлопает по стеклу, и я не могу ясно видеть».


"Как насчет того паруса по левому борту?"


Ник сосредоточился на циферблатах, его руки были заняты больше, чем у пилота-любителя во время своего первого полета по приборам. Он отодвинул свою большую раму в сторону, чтобы позволить маленькому индонезийскому юноше повернуть оправу перископа. Аким казался слабым и испуганным. «Это большая прау. Плыть от нас».


«Я возьму ее дальше. Следи за чем-то, что скажет тебе, где мы находимся. А на рифы или скалы…»


«Через несколько минут стемнеет, и я вообще ничего не увижу», - ответил Аким. У него был самый мягкий голос, который Ник когда-либо слышал от мужчины. Этому хорошенькому юноше должно было быть восемнадцать. Мужчина? Он звучал так, как будто его голос не изменился - или могла быть другая причина. Это сделало бы все идеально; заблудился на враждебном берегу с первым помощником гея.


Ник усмехнулся и почувствовал себя лучше. Подводная лодка с двумя людьми была игрушкой водолаза, игрушкой богатого человека. Он был хорошо сделан, но с ним трудно было обращаться с поверхностью. Ник держал курс на 270 °, стараясь контролировать плавучесть, тангаж и направление.


Ник сказал: «Забудь про перископ на четыре минуты. Я позволю ей успокоиться, пока мы приближаемся. На трех узлах у нас все равно не будет больших проблем».


«Здесь не должно быть никаких подводных камней», - ответил Аким. «На острове Фонг есть один, но не на юге. Это пологий пляж. Обычно у нас хорошая погода. Думаю, это один из последних штормов сезона дождей».


В мягком желтом свете тесной кабины Ник взглянул на Акима. Если мальчик был напуган, он держал челюсть напряженно. Гладкие контуры его почти красивого лица, как всегда, были спокойными и спокойными.


Ник вспомнил конфиденциальный комментарий адмирала Ричардса перед тем, как вертолет снял их с авианосца. «Я не знаю, что вы ищете, мистер Бард, но место, в которое вы собираетесь, - бурлящий ад. Похоже на рай, но это чистый ад. И посмотрите на этого маленького парня. Он говорит, что он Минанкабау. , но я думаю, что он яванец ".


Нику было любопытно. В этом бизнесе вы подобрали и запомнили каждый клочок информации. "Что это могло значить?"


«Как житель Нью-Йорка, утверждающий, что он молочный фермер из Беллоуз-Фоллс, штат Вермонт. Я провел шесть месяцев в Джакарте, когда это была голландская Батавия. Меня интересовали скачки. Одно исследование говорит, что существует сорок шесть типов».


После того, как Ник и Аким поднялись на борт 99-тысячетонного авианосца в Перл-Харборе, адмиралу Ричардсу потребовалось три дня, чтобы разобраться с Ником. Помогло второе радиосообщение на сверхсекретной красной бумаге. «Мистер Бард», несомненно, мешал флоту, как и все операции Госдепартамента или ЦРУ, но адмирал имел свое мнение.


Когда Ричардс обнаружил, что Ник сдержан, приятен и кое-что знает о кораблях, он пригласил пассажира в свою просторную каюту - единственную на судне с тремя иллюминаторами.


Когда Ричардс обнаружил, что Ник знает своего старого друга, капитана Тэлбота Гамильтона из Королевского флота, он проникся симпатией к своему пассажиру. Ник поднялся на лифте из адмиральской каюты на пять палуб до

флагманского мостика, наблюдал, как катапульты выбрасывают реактивные самолеты «Фантом» и «Скайхок» во время тренировочного полета в ясный день, и мельком взглянул на компьютеры и сложное электронное оборудование в большой боевой комнате. Его не пригласили попробовать вращающееся кресло адмирала с белой обивкой.


Нику нравились шахматы Ричардса и трубочный табак. Адмирал любил проверять реакцию пассажира. На самом деле Ричардс хотел стать врачом и психиатром, но его отец, полковник морской пехоты, предотвратил этот шаг. «Забудь об этом, Корнелиус», - сказал он адмиралу - тогдашнему Дж. через три года после Аннаполиса, "оставайтесь во флоте, где начинается продвижение по службе, пока вы не добьетесь успеха в КОМЦЕНТРЕ. Документы ВМФ - хорошее место, но это тупик. И вас не заставляли выбиваться наружу и нужно было Работать."


Ричардс думал, что «Эл Бард» был крутым агентом. Попытка вывести его за пределы определенных пунктов натолкнулась на наблюдение, что «Вашингтон имеет право голоса по этому поводу», и, конечно же, вас остановили на мелководье. Но Бард был обычным человеком - он держался в стороне и уважал флот. Большего и желать нельзя.


Во время прошлой ночи на борту Ника Ричардс сказал: «Я взглянул на ту маленькую подлодку, которая шла с тобой. Красиво построена, но они могут быть ненадежными. Если у тебя возникнут проблемы сразу после того, как коптер бросит тебя в воду, стреляй красной ракетой. Я попрошу пилота следить за ней как можно дольше ».


«Спасибо, сэр», - ответил Ник. «Я запомню это. Я проверял аппарат в течение трех дней на Гавайях. Провел пять часов, управляя им в море».


«Парень - как его зовут, Аким - был с тобой?»


"Да."


«Тогда ваш вес будет таким же. Было ли у вас это в бурном море?


"Нет."


"Не рискуй ..."


«Ричардс имел в виду добро», - подумал Ник, пытаясь бежать на перископической глубине, используя горизонтальные плавники. Так поступили и дизайнеры этой маленькой субмарины. Когда они приблизились к острову, была более сильная волна, и он никогда не мог сравниться с плавучестью и глубиной плавания. Они покачивались, как хеллоуинское яблоко.


«Аким, у тебя когда-нибудь морская болезнь?»


«Конечно, нет. Я научился плавать, когда научился ходить».


«Не забывай, что делаем сегодня вечером».


«Ал, уверяю тебя, я умею плавать лучше, чем ты».


«Не ставь на это», - ответил Ник. Парень может быть прав. Наверное, он всю жизнь был в воде. С другой стороны, Ник Картер, будучи третьим номером в AX, практиковал работу в воде, как он это называл, каждые несколько дней своей жизни. Он оставался в отличной форме и имел множество физических навыков, чтобы увеличить свои шансы остаться в живых. Ник считал, что единственные профессии или искусства, которые требуют более строгого графика жизни, чем его, - это профессии цирковых спортсменов.


Пятнадцать минут спустя он направил маленькую подлодку прямо на твердый пляж. Он выскочил, привязал трос к носовому крюку, и с большой помощью катков, врезавшихся в дымку прибоя, и с некоторыми добровольными, но слабыми рывками Акима, он поднял судно над ватерлинией и закрепил его двумя линии к якорю и гигантскому баньяноподобному дереву.


Ник использовал фонарик, чтобы закончить узел в тросе вокруг дерева. Затем он погасил свет и выпрямился, чувствуя, как коралловый песок поддается его весу. Тропическая ночь упала, как одеяло. Звезды забрызгали фиолетовый сверху. С береговой линии свечение моря замерцало и преобразовалось. Сквозь грохот и грохот бурунов он услышал звуки джунглей. Крики птиц и крики животных, которые были бы бесконечными, если бы их прислушивали.


«Аким…»


"Да?" Ответ пришел из темноты в нескольких футах от меня.


"Есть идеи, по какому пути мы должны идти?"


«Нет. Возможно, я смогу сказать утром».


«Доброе утро! Сегодня вечером я хотел добраться до острова Фонг».


Мягкий голос ответил: «Сегодня вечером - завтра вечером - ночью на следующей неделе. Он все еще будет там. Солнце все еще взойдет».


Ник с отвращением фыркнул и вскарабкался на подлодку, вытащил два легких хлопчатобумажных одеяла, топор и складную пилу, пачку сэндвичей и термос с кофе. Марьяна. Почему в некоторых культурах развился такой сильный вкус к неопределенному будущему? Расслабьтесь, был их пароль. Оставь это до завтра.


Он положил снаряжение на пляж у края зарослей джунглей, экономно используя вспышку. Аким помогал как мог, спотыкаясь в темноте, и Ник почувствовал укол вины. Один из его девизов был: «Сделай это, ты продержишься дольше». И, конечно же, с тех пор, как они встретились на Гавайях, Аким вел себя превосходно и работал изо всех сил, тренируясь с подводной лодкой, обучая Ника индонезийской версии малайского языка и рассказывая ему о местных обычаях.


Аким Мачмур был либо очень ценен для Ника и AX, либо ему нравился

По дороге в школу в Канаде юноша проскользнул в офис ФБР в Гонолулу и рассказал о похищении и шантаже в Индонезии. Бюро консультировало ЦРУ и AX по официальной процедуре в международных делах, и Дэвид Хок, прямой начальник Ника и директор AX, вылетел с Ником на Гавайи.


«Индонезия - одна из горячих точек мира», - объяснил Хоук, протягивая Нику портфель справочных материалов. «Как вы знаете, они только что приняли гигантскую кровавую баню, и Чиком отчаянно пытаются спасти свою политическую власть и восстановить контроль. Юноша, возможно, описывает местную преступную группировку. У них есть некоторые красотки. Но с Иудой и Генрихом Мюллером. на свободе в большй китайской джонке, я чувствую запах. Просто их игра по похищению молодежи из богатых семей и требованию денег и сотрудничества с Chicoms - (Китайскими коммунистами). Конечно, их семьи это знают. Но где еще вы можете найти людей, которые убили бы своих родственников за приемлемую цену? "


"Аким настоящий?" - спросил Ник.


«Да. ЦРУ-ДЖАК передало нам фотографию по рации. И мы доставили одного преподавателя из Макгилла только для быстрой проверки. Он же мальчик Мачмур, все в порядке. Как и большинство любителей, он сбежал и забил тревогу, прежде чем узнал все данные. Ему следовало остаться со своей семьей и собрать факты. Это, Николас то, во что вы входите ... "


После долгого разговора с Акимом Хоук принял решение. Ник и Аким отправятся в ключевой пункт деятельности - анклав Мачмура на острове Фонг. Ник должен был сохранить роль, в которой его представили Акиму и которую он будет использовать в качестве прикрытия в Джакарте; он был «Аль Бардом», американским импортером произведений искусства.


Акиму сказали, что «господин Бард» часто работал на то, что называется американскими спецслужбами. Он казался вполне впечатленным, а может, суровый загорелый вид Ника и его вид твердой, но мягкой уверенности помогли.


Когда Хоук составил план и они начали интенсивную подготовку, Ник ненадолго усомнился в суждении Хоука. «Мы могли бы прилететь по обычным каналам», - возразил Ник. «Вы могли бы доставить мне подводную лодку позже».


«Поверь мне, Николас», - возразил Хоук. «Думаю, вы согласитесь со мной до того, как это дело станет более старым или после того, как вы поговорите с Хансом Норденбоссом, нашим человеком в Джакарте. Я знаю, что вы видели много интриг и коррупции. В Индонезии это способ жизнь. Вы оцените свой тонкий подход, и вам может понадобиться субмарина ».


"Она вооружена?"


«Нет. У вас будет четырнадцать фунтов взрывчатки и ваше обычное оружие».


Теперь, стоя в тропической ночи со сладко-затхлым запахом джунглей в ноздрях и ревущими звуками джунглей в ушах, Ник пожалел, что Хоук не появился. Неподалеку разбилось какое-то тяжелое животное, и Ник повернулся на звук. У него под мышкой был свой особенный «Люгер», Вильгельмина, и Хьюго с острым лезвием, который мог скользить в его ладонь при прикосновении, но этот мир казался огромным, как будто он мог потребовать большой огневой мощи.


Он сказал в темноту: «Аким. Можно попробовать пройтись по пляжу?»


"Мы можем попробовать."


"Каким путем было бы логично добраться до острова Фонг?"


"Я не знаю."


Ник сделал углубление в песке на полпути между линией джунглей и прибоем и плюхнулся вниз. Добро пожаловать в Индонезию!


Аким присоединился к нему. Ник почувствовал сладкий аромат мальчика. Он отверг свои мысли. Аким вел себя как хороший солдат, подчиняющийся приказу уважаемого сержанта. Что, если он использовал духи? Парень всегда старался. Было бы несправедливо думать…


Ник спал с кошачьей настороженностью. Несколько раз его будили звуки джунглей, и ветер, разбрызгивающий брызги на их одеяла. Он отметил время - 4:19. Это будет 12.19 в Вашингтоне накануне. Он надеялся, что Хоук наслаждается хорошим обедом ...


Он проснулся, ослепленный ярким рассветным солнцем и пораженный большой черной фигурой, стоящей рядом с ним. Он откатился в противоположном направлении, попал в цель, прицеливаясь Вильгельмину. Аким крикнул: «Не стреляйте».


«Я не собирался», - прорычал Ник.


Это была самая большая человекообразная обезьяна, которую Ник когда-либо видел. Она была коричневатой, с маленькими ушками, и, внимательно рассмотрев редкие красновато-коричневые длинные волосы, Ник увидел, что это женщина. Ник осторожно выпрямился и усмехнулся. «Орангутанг. Доброе утро, Мэйбл».


Аким кивнул. «Они часто дружелюбны. Она принесла тебе подарки. Посмотри там на песке».


В нескольких ярдах от Ника были три спелые золотые папайи. Ник поднял одну. «Спасибо, Мэйбл».


«Они самые человекоподобные обезьяны», - предположил Аким. "Она как ты. "


«Я рада. Мне нужны друзья». Большое животное поспешило в джунгли и через мгновение появилось снова со странным овальным красным плодом.


«Не ешь это», - предупредил Аким. «Некоторые это есть могут, но некоторые люди от этого заболеют».


Ник бросил Акиму восхитительно выглядящую папайю, когда вернулась Мэйбл. Аким инстинктивно ее поймал. Мэйбл испуганно вскрикнула и прыгнула на Акима!


Аким развернулся и попытался увернуться, но орангутанг двигался как квотербек НФЛ с мячом и чистым полем. Она уронила красный плод, схватила папайю у Акима, швырнула в море и стала срывать с Акима одежду. Рубашка и штаны были разорваны одним мощным разрывом. Обезьяна хваталась за шорты Акима, когда Ник крикнул: «Эй!» и побежал вперед. Он схватил обезьяну за голову левой рукой, держа наготове Люгер в правой.


«Уходи. Аллоны. Вамос!…» - Ник продолжал кричать на шести языках и указывать на джунгли.


Мейбл - он подумал о ней как о Мейбл и на самом деле почувствовал себя смущенным, когда она отпрянула, протянув одну длинную руку ладонью вверх в умоляющем жесте. Она медленно повернулась и попятилась в спутанный подлесок.


Он обратился к Акиму. «Так вот почему ты всегда казался странным. Почему ты изображала из себя мальчика, милая? Кто ты?»


Аким оказался девушкой, миниатюрной, с красивыми формами. Она возилась с рваными джинсами, обнаженная, если не считать узкой полосы белой ткани, которая сжимала ее грудь. Она не торопилась и не казалась взволнованной, как некоторые девушки - она серьезно крутила испорченные штаны из стороны в сторону, качая красивой головой. У нее была деловитость и разумная откровенность по поводу отсутствия одежды, которую Ник заметил на балийской вечеринке. Действительно, эта компактная милашка напоминала одну из прекрасно сложенных кукольных красавиц, которые служили моделями художникам, артистам или были просто восхитительными спутницами.


Ее кожа была оттенка светлого мокко, а ее руки и ноги, хотя и были тонкими, были покрыты скрытыми мускулами, как если бы их нарисовал Поль Гоген. Ее бедра и бедра были достаточным обрамлением для ее маленького плоского живота, и Ник понял, почему «Аким» всегда носил длинные свободные спортивные рубашки, чтобы скрыть эти красивые формы.


Он почувствовал приятное тепло в своих ногах и пояснице, глядя на нее - и внезапно поймал себя на мысли, что маленькая коричневая шалунья на самом деле позировала ему! Она снова и снова осматривала порванную ткань, давая ему возможность осмотреть ее! Она не была кокетливой, не было ни малейшего намека на самодовольную снисходительность. Она просто вела себя с игривой естественностью, потому что женская интуиция подсказывала ей, что это абсолютно идеальное время, чтобы расслабиться и произвести впечатление на красивого мужчину.


«Я удивлен, - сказал он. «Я вижу, что ты намного красивее как девочка, чем как мальчик».


Она наклонила голову и искоса посмотрела на него, озорная искорка добавила блеска ярким черным глазам. Как Аким, она, решил он, старалась крепко держать мускулы своей челюсти. Теперь она больше, чем когда-либо, выглядела как самая красивая из балийских танцовщиц или поразительно милых евразийцев, которых вы видели в Сингапуре и Гонконге. Ее губы были маленькими и полными, и когда она успокоилась, лишь слегка надулись губы, а щеки были твердыми, высокими овалами, которые, как вы знали, будут удивительно гибкими, когда вы их поцеловаете, как теплый зефир с мускулами. Она опустила темные ресницы. "Ты очень зол?"


"О нет." Он убрал Люгер в кобуру. «Ты прядешь пряжу, и я заблудился на берегу джунглей, а ты уже стоила моей стране, может быть, шестьдесят или восемьдесят тысяч долларов». Он протянул ей рубашку, безнадежную тряпку. "Почему я должен сердиться?"


«Я Тала Мачмур, - сказала она. «Сестра Акима».


Ник без выражения кивнул. Наверное, другой он. В конфиденциальном отчете Норденбосса говорилось, что Тала Махмур была среди молодых людей, схваченных похитителями. "Продолжай."


«Я знал, что ты не послушаешь девушку. Никто не слушает. Поэтому я взял бумаги Акима и притворился им, чтобы заставить тебя прийти и помочь нам».


"Такой долгий путь. Почему?"


«Я… я не понимаю твой вопрос».


«Ваша семья могла бы сообщить известие американскому чиновнику в Джакарте или поехать в Сингапур или Гонконг и связаться с нами».


«Вот именно. Наши семьи не нуждаются в помощи! Они просто хотят, чтобы их оставили в покое. Вот почему они платят и молчат. Они к этому привыкли. Все всегда кому-то платят. Мы платим политикам, армии и так далее. Это обычная сделка. Наши семьи даже не будут обсуждать друг с другом свои проблемы ».


Ник вспомнил слова Хоука: «… интриги и коррупция. В Индонезии это образ жизни». Как обычно, Хок предсказывал будущее с компьютерной точностью.


Он пнул кусок розового коралла. «Значит, ваша семья не нуждается в помощи. Я просто большой сюрприз, который вы приносите домой. Неудивительно, что вы так хотели ускользнуть на остров Фонг без предупреждения».


«Пожалуйста, не сердитесь». Она боролась с джинсами и рубашкой. Он решил, что без швейной машинки она никуда не денется, но вид был чудесный. Она поймала его торжественный взгляд и подошла к нему, держа перед собой клочки ткани. «Помогите нам, и в то же время вы поможете своей стране. Мы прошли через кровавую войну. Остров Фонг ее избежал, это правда, но в Маланге, недалеко от побережья, погибли две тысячи человек. И они все еще ищут джунгли для китайцев ".


«Итак. Я думал, ты ненавидишь китайцев».


«Мы никого не ненавидим. Некоторые из наших китайцев прожили здесь много поколений. Но когда люди поступают неправильно и все злятся, они убивают. Старые обиды. Ревность. Религиозные различия».


- Суеверие важнее разума, - пробормотал Ник. Он видел это в действии. Он похлопал по гладкой коричневой руке, отмечая, насколько изящно она сложена. «Что ж, мы здесь. Давайте найдем остров Фонг».


Она тряхнула свертком ткани. "Не могли бы вы передать мне одно из одеял?"


"Вот."


Он упорно не отвернуться и наслаждался, глядя на нее, как она сбросила старую одежду и ловко обернула себя в одеяло, которое стало, как саронг. Ее блестящие черные глаза были озорными. «В любом случае так удобнее».


«Тебе это нравится», - сказал он. Она размотала белую тканевую ленту, стягивающую ее грудь, и саронг был красиво заполнен. «Да, - добавил он, - восхитительно. Где мы сейчас?»


Она повернулась и внимательно посмотрела на пологий изгиб бухты, окаймленной на восточном берегу искривленными мангровыми зарослями. Берег представлял собой белый полумесяц, морской сапфир в ясной заре, за исключением того места, где зеленые и лазурные буруны падали на розовый коралловый риф. Несколько морских слизней упали над линией прибоя, как гусеницы длиной в фут.


«Возможно, мы находимся на острове Адата», - сказала она. «Он необитаем. Семья использует его как своего рода зоопарк. Здесь обитают крокодилы, змеи и тигры. Если мы повернем к северному берегу, мы сможем перейти к Фонгу».


«Неудивительно, что Конрад Хилтон пропустил это», - сказал Ник. «Сядь и дай мне полчаса. Тогда мы уедем».


Он повторно закрепил якоря и засыпал маленькую подводную лодку корягами и зарослями джунглей, пока она не стала похожа на груду обломков на берегу. Тала пошла на запад вдоль пляжа. Они обогнули несколько небольших мысов, и она воскликнула: «Это Адата. Мы на пляже Крис».


"Крис? Нож?"


«Изогнутый кинжал. Змеиный, я думаю, это английское слово».


"Как далеко до Фонга?"


«Один горшок». Она хихикнула.


"Обьясни еще?"


«На малайском - один прием пищи. Или примерно полдня».


Ник беззвучно выругался и зашагал вперед. "Давай."


Они достигли оврага, который пересекал пляж изнутри, где джунгли вздымались вдалеке, как будто это были холмы. Тала остановилась. «Может быть, было бы короче подняться по тропе у ручья и выйти на север. Идти труднее, но это в два раза меньше, чем идти по пляжу, идти к западному концу Адаты и возвращаться».


«Веди».


Тропа была ужасной, с бесчисленными обрывами и лозами, которые сопротивлялись топору Ника, как металл. Солнце стояло высоко и зловеще, когда Тала остановилась у пруда, из которого бежал ручей. «Это звездный час. Мне очень жаль. Мы не выиграем много времени. Я не осознавал, что тропа давно не использовалась».


Ник хмыкнул, разрезая лиану острым краем похожего на стилет Хьюго. К его удивлению, он пронзил его быстрее, чем топор. Старый добрый Стюарт! Начальник отдела вооружений AX всегда утверждал, что Хьюго был образцом лучшей стали в мире - ему было бы приятно услышать это. Ник прижал Хьюго обратно к рукаву. «Сегодня - завтра. Солнце еще взойдет».


Тала засмеялась. «Спасибо. Вы помните».


Он развернул пайки. Шоколад стал грязью, печенье - жидким тестом. Он открыл крекеры типа К и сыр, и они их съели. Движение назад по тропе насторожило его, и его рука выхватила Вильгельмину, когда он прошипел: «Вниз, Тала».


По труднопроходимой дороге шла Мэйбл. В тени джунглей она снова казалась черной, а не коричневой. Ник сказал: «О, черт», и бросил ей шоколад с печеньем. Она взяла подарки и радостно откусила, выглядя как вдова за чаем в «Плаза». Когда она закончила, Ник закричал: «А теперь беги!»


Она ушла.


* * *


Пройдя пару миль вниз по склону, они пришли к ручью в джунглях шириной около десяти ярдов. Тала сказала: «Подожди».


Она пошла разделась,

, ловко сделала небольшой пакет из своего саронга и поплыла на другой берег, как стройная коричневая рыба. Ник восхищенно наблюдал. Она позвала: «Думаю, все в порядке. Пошли».


Ник снял лодочные ботинки с резиновыми подкладками и завернул их в рубашку с топором. Он сделал пять или шесть мощных ударов, когда услышал крик Талы и краем глаза заметил движение вверх по течению. Коричневое корявое бревно, казалось, съезжало с ближайшего берега под собственным подвесным мотором. Аллигатор? Нет, крокодил! И он знал, что крокодилы были худшими! Его рефлексы были быстрыми. Слишком поздно тратить время на переворачивание - разве они не сказали, что брызги помогли! Он схватился за рубашку и туфли в одной руке, отпуская топор, и рванул вперед мощными ударами сверху и широким грохотом.


Было бы шея! Или вы бы сказали, что челюсти и нога? Тала нависла над ним. Она подняла палку и ударила крокодила по спине. Джунгли разорвал оглушительный крик, и он услышал позади себя гигантский всплеск. Его пальцы коснулись земли, он уронил пакет и вылез на берег, как тюлень, плывущий по льдине. Он повернулся и увидел Мэйбл, по пояс в темном потоке, бьющую по крокодилу гигантской веткой дерева.


Тала швырнула в рептилию еще одну ветку. Ник потер спину.


«Ой, - сказал он. «Ее цель лучше, чем у вас».


Тала рухнула рядом с ним, всхлипывая, как будто ее маленькое тело наконец-то приняло слишком много, и шлюзы лопнули. «О, Ал, мне очень жаль. Мне очень жаль. Я этого не видел. Это чудовище почти достало тебя. А ты хороший человек - ты хороший человек».


Она погладила его по голове. Ник поднял глаза и улыбнулся. Мэйбл вышла на другой берег и нахмурилась. По крайней мере, он был уверен, что это был хмурый взгляд. «Я довольно хороший человек. Еще».


Он держал стройную индонезийскую девушку на руках десять минут, пока ее истерические глотки не утихли. У нее не было времени перемотать свой саронг, и он с одобрением отметил, что ее пухлая грудь была красиво оформлена, как в журнале Playboy. Разве они не говорили, что эти люди не стесняются груди? Прикрывали их только потому, что на этом настояли цивилизованные дамы. Он хотел прикоснуться к одному. Сопротивляясь импульсу, он слегка вздохнул с одобрением.


Когда Тала казалась спокойной, он пошел к ручью и притащил свою рубашку и туфли с палкой. Мэйбл исчезла.


Когда они вышли на пляж, который был точной копией того, что они покинули, солнце было на западной окраине деревьев. Ник сказал: «Один горшок, а? Мы съели полноценный обед».


«Это была моя идея», - смиренно ответила Тала. «Мы должны были пойти вокруг».


«Я дразню тебя. У нас, наверное, не было бы лучшего времени. Это Фонг?»


Через милю моря, тянувшуюся из стороны в сторону, насколько можно было видеть, и поддерживаемые тройными горами или вулканическими ядрами, находились пляж и береговая линия. У него был культурный, цивилизованный вид, в отличие от Адаты. Луга или поля возвышались на возвышенностях зелеными и коричневыми продолговатыми линиями, и были группы чего-то, похожего на дома. Нику показалось, что он увидел на дороге грузовик или автобус, когда он прищурился.


«Есть способ подать им сигнал? У вас случайно есть зеркало?»


"Нет."


Ник нахмурился. В подводной лодке был полный комплект для выживания в джунглях, но тащить его все казалось глупым. Спички в его кармане были похожи на кашу. Он отполировал тонкое лезвие Хьюго и попытался направить вспышки на остров Фонг, направляя последние лучи солнца. Он подумал, что, возможно, изобразил бы некоторые вспышки, но в этой странной стране, мрачно подумал он, кого это волнует?


Тала сидела на песке, ее блестящие черные волосы ниспадали ей на плечи, ее маленькое тело сгорбилось от усталости. Ник почувствовал болезненную усталость в собственных ногах и ступнях и присоединился к ней. «Завтра я могу метаться на них весь день».


Тала оперлась на него. «В изнеможении», - подумал он сначала, пока тонкая рука не скользнула по его предплечью и не прижалась. Он восхищался идеальными кремовыми кругами в форме луны у основания ее ногтей. Блин, она была хорошенькой девушкой.


Она мягко сказала: «Вы, должно быть, думаете, что я ужасна. Я хотела поступить правильно, но все закончилось беспорядком».


Он нежно сжал ее руку. «Просто выглядит хуже, потому что ты так устала. Завтра я объясню твоему отцу, что ты героиня. Ты обратился за помощью. Будут петь и танцевать, пока вся семья празднует твою храбрость».


Она засмеялась, как будто ей понравилась фантазия. Затем глубоко вздохнул. «Ты не знаешь мою семью. Если бы это сделал Аким, может быть. Но я всего лишь девочка».


"Какая-то девушка." Ему было удобнее обнимать ее. Она не возражала. Она прижалась.


Через некоторое время у него заболела спина. Он медленно лег на песок, и она последовала за ним, как ракушка. Она начала легонько водить одной маленькой рукой по его груди и шее.

Тонкие пальцы погладили его подбородок, очертили губы, погладили глаза. Они массировали его лоб и виски со знающей ловкостью, которая - в сочетании с дневными упражнениями - почти усыпила его. За исключением того, что когда дразнящее, нежное прикосновение коснулось его сосков и пупка, он снова проснулся.


Ее губы мягко коснулись его уха. «Ты хороший человек, Ал».


«Ты говорила это раньше. Ты уверена, а?»


«Я знаю. Мэйбл знала». Она хихикнула.


«Не трогай мою подругу», - сонно пробормотал он.


"У тебя есть девушка?"


"Конечно."


"Она красивая американка?"


«Нет. Неприятный эскимос, но, черт возьми, она может приготовить отличную похлебку».


"Что?"


«Рыбное рагу».


«У меня действительно нет парня».


«Да ладно. Красивое маленькое блюдо, как ты? Не все твои местные парни слепые. А ты умная. Образованная. И, кстати, - он слегка сжал ее, обнимая ее, - спасибо за то, что ударила. этого крокодила. Это потребовало мужества ".


Она радостно булькнула. "Ничего не было." Соблазнительные пальцы танцевали прямо над его поясом, и Ник вдохнул горячий, насыщенный воздух. Вот как это бывает. Теплая тропическая ночь - кипит горячая кровь. Моя согревается, и разве отдохнуть - такая плохая идея?


Он повернулся на бок, снова сжимая Вильгельмину под мышкой. Тала прилегала к нему так же удобно, как «люгер» в кобуре.


- Нет для вас красивого молодого человека на острове Фонг?


«Не совсем. Ган Бик Тянг говорит, что любит меня, но я думаю, что он смущен».


"Насколько запутались?"


«Кажется, он нервничает рядом со мной. Он почти не трогает меня».


«Я нервничаю рядом с тобой. Но я люблю трогать…»


«Если бы у меня был сильный друг - или муж - я бы ничего не боялась».


Ник отвел руку, которая двигалась к этим притягательным молодым грудям, и похлопал ее по плечу. Это требовало размышлений. Муж? Ха! Было бы разумно изучить Махмуров, прежде чем навлекать на себя неприятности. Были странные обычаи - вроде проникаем в дочь, а мы проникаем в вас. Разве не было бы хорошо, если бы они были представителями племени, где традиция гласит, что для вас большая честь, если вы оседлаете одну из их несовершеннолетних дочерей? Нет такой удачи.


Он задремал. Пальцы на его лбу вернулись, гипнотизируя.


* * *


Крик Талы разбудил его. Он начал подпрыгивать, и рука прижалась к его груди. Первое, что он увидел, был блестящий нож длиной в два фута - недалеко от его носа, с кончиком у горла. У него было симметричное лезвие с изогнутым змейкой. Руки схватили его за руки и ноги. Его держали пять или шесть человек, и они не были слабаками, решил он после экспериментального рывка.


Талу оттащили от него.


Взгляд Ника проследил за блестящим клинком до держателя - сурового молодого китайца с очень короткими волосами и аккуратно подстриженными чертами лица.


Китаец спросил на прекрасном английском: «Убить его, Тала?»


«Не делай этого, пока я не передам тебе сообщение», - рявкнул Ник. Это казалось таким же умным, как и любое другое.


Китаец нахмурился. «Я Ган Бик Тянг. Кто ты?»


## Глава 2


"Стоп!" - крикнула Тала.


«Пора ей присоединиться к действию, - подумал Ник. Он лежал неподвижно и сказал: «Я Аль Бард, американский бизнесмен. Я привел мисс Махмур домой».


Закатив глаза, он наблюдал, как Тала подошла к свалке . Она сказала: «Он с нами, Ган. Он привез меня с Гавайев. Я разговаривала с людьми из Америки и…»


Она продолжила поток малайско-индонезийского, за которым Ник не мог уследить. Мужчины начали слезать с его рук и ног. Наконец тощий китайский юноша снял крис и осторожно положил его в чехол для ремня. Он протянул руку, и Ник взял ее, как будто она ему была нужна. Нет ничего плохого в том, чтобы схватить одного из них - на всякий случай. Он притворился неуклюжим и выглядел обиженным и напуганным, но, встав на ноги, он изучал ситуацию, спотыкаясь о песок. Семь человек. Один держит дробовик. Если понадобится, он обезвредит его первым, и шансы были выше, чем даже то, что он заберет их всех. Часы и годы практики - дзюдо, карате, саватэ - и смертельная точность с Вильгельминой и Хьюго дали вам огромное преимущество.


Он покачал головой, потер руку и, пошатываясь, подошел ближе к человеку с ружьем. «Пожалуйста, извините нас», - сказал Ган. «Тала говорит, что вы пришли нам на помощь. Я думала, она может быть вашей пленницей. Мы видели вспышку прошлой ночью и пришли еще до рассвета».


«Я понимаю», - ответил Ник. «Никакого вреда. Рад познакомиться. Тала говорила о тебе».


Ган выглядел довольным. "Где твой баркас? "


Ник бросил на Талу предупреждающий взгляд. «ВМС США высадили нас здесь. На другой стороне острова».


«Понятно. Наша лодка прямо на берегу. Сможете подняться?»


Ник решил, что его игра улучшается. «Я в порядке. Как дела в Фонге?»


«Не хорошо. Неплохо. У нас свои… проблемы».


«Тала сказала нам. Есть ли еще весточка от бандитов?»


«Да. Всегда одно и то же. Больше денег, иначе они убьют… заложников».


Ник был уверен, что собирался сказать «Тала». Но Тала была здесь! Они гуляли по пляжу. Ган сказал: «Ты встретишься с Адамом Махмуром. Он не будет рад тебя видеть».


«Я слышал. Мы можем предложить мощную помощь. Я уверен, что Тала сказала вам, что у меня также есть связь с правительством. Почему он и другие жертвы не приветствуют это?»


«Они не верят в помощь со стороны правительства. Они верят в силу денег и свои собственные планы. Свои собственные… Я думаю, это английское слово хитрое».


«И они даже не сотрудничают друг с другом…»


«Нет. Это не так, как они думают. Каждый считает, что если вы заплатите, все будет хорошо, и вы всегда сможете получить больше денег. Вы знаете историю про курицу и золотые яица?»


"Да."


«Это так. Они не могут понять, как бандиты могут убить курицу, несущую золото».


«Но ты думаешь иначе…»


Они обогнули косу из розово-белого песка, и Ник увидел небольшое парусное судно, двухстоечное судно с полуприспущенным латинским парусом, развевающееся на легком ветру. Мужчина пытался это исправить. Он остановился, когда увидел их. Ган молчал несколько минут. Наконец он сказал: «Некоторые из нас моложе. Мы видим, читаем и думаем по-другому».


«У вас отличный английский, и у вас скорее американский, чем британский акцент. Вы ходили в школу в Соединенных Штатах?»


«Беркли», - коротко ответил Ган.


Было мало шанса поговорить на прау. Большой парус максимально использовал легкий ветер, а маленькое судно пересекло участок моря со скоростью четыре или пять узлов, а индонезийцы накинули на него опоры. Это были мускулистые, крепкие люди, одни кости и сухожилия, и они были прекрасными моряками. Не говоря ни слова, они перемещали свой вес, чтобы поддерживать лучшую парусность.


Ясным утром остров Фонг выглядел более деловым, чем в сумерках. Они направились к большому причалу, раскинувшемуся на сваях ярдах в двухстах от берега. В его конце был комплекс складов и навесов, грузовиков нескольких размеров; на востоке небольшой паровозик маневрировал крошечные вагоны на железнодорожной станции.


Ник наклонился к уху Гана. "Что вы отправляете?"


«Рис, капок, кокосовые продукты, кофе, каучук. Олово и бокситы с других островов. Мистер Мачмур очень насторожен».


"Как бизнес?"


«Г-н Махмур владеет множеством магазинов. Большой в Джакарте. У нас всегда есть рынки, кроме тех случаев, когда мировые цены сильно падают».


Ник подумал, что Ган Бик тоже настороже. Они пришвартовались на плавучем доке у большого пирса, рядом с двухмачтовой шхуной, на которую автокран загружал мешки на поддоны.


Ган Бик провел Талу и Ника вдоль пристани и поднялся по дорожке с твердым покрытием к большому, классно выглядящему зданию с навесными ставнями. Они вошли в кабинет с живописным декором, в котором сочетаются европейские и азиатские мотивы; стены из полированного дерева были украшены произведениями искусства, которые, по мнению Ника, были выдающимися, два гигантских вентилятора кружили над головой, издеваясь над высоким бесшумным кондиционером в углу. Широкий административный стол из железного дерева был окружен современной счетной машиной, коммутатором и записывающим оборудованием.


Человек за столом был крупным - широким, невысоким - с проницательными карими глазами. Он был одет в безупречный, скроенный на заказ белый хлопок. На скамейке из натертого тика сидел благородный китаец в льняном костюме поверх голубой рубашки-поло. Ган Бик сказал: «Мистер Мачмур - это мистер Аль Бард. Он принес Талу». Ник пожал руку, и Ган привлек его к китайцу. «Это мой отец, Онг Чанг».


Они были приятными людьми без хитростей. Ник не чувствовал враждебности - скорее, оно выглядело как «хорошо, что ты пришел, и будет хорошо, когда ты уйдешь».


Адам Махмур сказал: «Тала захочет поесть и отдохнуть. Ган, пожалуйста, отвези ее к дому на моей машине и возвращайся».


Тала мельком взглянула на Ника - я же вам сказала - и вышла вслед за Ганом. Патриарх Мачмуров жестом указал Ника на стул. «Спасибо, что вернули мою стремительную дочь. Надеюсь, с ней не было проблем».


"Не беда, вообще."


"Как она с вами связалась?"


Ник положил это на кон. Он рассказал им то, что Тала сказала на Гавайях, и, не называя AX, намекнул, что он был «агентом» Соединенных Штатов в дополнение к тому, что был «импортер народного искусства». Когда он остановится


Адам обменялся взглядами с Онг Чанг. Ник подумал, что они обменялись кивками, но читать их взгляды было все равно, что угадывать закрытую карту хорошего пятикарточного покера.


Адам сказал: «Отчасти это правда. Один из моих детей был… э-э, задержан до тех пор, пока я не выполню определенные требования. Но я бы предпочел оставить его в семье. Мы надеемся… достичь решения без какой-либо посторонней помощи».


«Они истекут кровью до белого цвета», - прямо сказал Ник.


«У нас есть значительные ресурсы. И никто никогда не бывает настолько безумным, чтобы убить золотого гуся. Мы не хотим вмешательства».


«Не вмешательство, мистер Мачмур. Помощь. Существенная, мощная помощь, если того требует ситуация».


«Мы знаем, что ваши ... агенты обладают властью. Я встречался с некоторыми из них за последние несколько лет. Мистер Ганс Норденбосс сейчас летит сюда по воздуху. Я считаю, что он ваш помощник. Как только он прибывает. Надеюсь, вам обоим понравится мое гостеприимство и вы сможете хорошо поесть, а затем уедете. "


«Вас называют очень умным человеком, мистер Махмур. Разве умный генерал отвергнет подкрепление?»


«Если они сопряжены с дополнительной опасностью. Мистер Бард, у меня есть более двух тысяч хороших людей. И я могу получить столько же быстрее, если я захочу».


"Они знают, где таинственная джонка с заключенными?"


Махмур нахмурился. "Нет. Но мы сделаем это со временем".


"У вас есть достаточно собственных самолетов, чтобы посмотреть?"


Онг Чанг вежливо кашлянул. «Мистер Бард, это сложнее, чем вы, возможно, думаете. Наша страна размером с ваш континент, но состоит из более чем трех тысяч островов с почти бесконечным количеством гаваней и укрытий. Тысячи кораблей приходят и уходят. Всех типов. Это настоящая пиратская земля. Вы помните какие-нибудь пиратские истории? Они действуют даже сегодня. И очень эффективно, теперь, со старыми парусными кораблями и новыми мощными, которые могут обогнать все, кроме самых быстрых военно-морских судов ».


Ник кивнул. «Я слышал, что контрабанда по-прежнему является ведущей отраслью. Филиппины время от времени протестуют по этому поводу. Но теперь рассмотрим Норденбосса. Он авторитет в этой области. Он встречается со многими важными людьми и слушает. И когда мы получаем вооружение - мы можем позвать настоящую помощь. Современные устройства, с которыми не могут сравниться даже ваши тысячи людей и множество кораблей ».


«Мы знаем», - ответил Адам Махмур. «Однако, каким бы авторитетом ни был мистер Норденбосс, это другое и сложное общество. Я встречался с Хансом Норденбоссом. Я уважаю его способности. Но я повторяю - пожалуйста, оставьте нас в покое».


"Вы скажете мне, были ли новые требования?"


Двое пожилых мужчин снова обменялись быстрыми взглядами. Ник решил никогда не играть против них в бридж. «Нет, это не твоя забота», - сказал Махмур.


«Конечно, у нас нет никаких полномочий проводить расследование в вашей стране, если вы или ваши власти не захотите, чтобы мы этого сделали», - признал Ник мягко и очень вежливо, как если бы он принял их желание. «Мы хотели бы помочь, но если мы не можем - мы не можем. С другой стороны, если мы случайно столкнемся с чем-то полезным для вашей полиции - я уверен, что вы будете сотрудничать с нами - я имею в виду с ними».


Адам Махмур вручил Нику коробку коротких тупых голландских сигар. Ник взял одну, как и Онг Чанг. Некоторое время они дышали в тишине. Сигара была отличной. Наконец Онг Чанг заметил с невыразительным лицом: «Вы обнаружите, что наши власти могут вызывать недоумение - с западной точки зрения».


«Я слышал некоторые комментарии об их методах», - признался Ник.


«В этой области армия намного важнее полиции».


"Понимаю."


«Им очень плохо платят».


«Так что они собирают немного здесь и там».


«Как всегда было у неконтролируемых армий», - учтиво согласился Онг Чанг. «Это одна из тех вещей, о которых ваш Вашингтон, Джефферсон и Пейн так хорошо знали и защищали вашу страну».


Ник быстро перевел взгляд на лицо китайца, чтобы увидеть, не шутят ли его. Можно также попробовать прочитать температуру на печатном календаре. «Должно быть трудно вести бизнес».


«Но не невозможно», - объяснил Мачмур. «Ведение бизнеса здесь похоже на политику, это становится искусством делать возможное. Только дураки хотят остановить торговлю, пока они получают свою долю».


«Так что вы можете справиться с властями. Как вы собираетесь справиться с шантажистами и похитителями, когда они станут более грубыми?»


«Мы откроем путь, когда придет время. Между тем мы осторожны. Большинство индонезийской молодежи из важных семей сейчас находятся под охраной или учатся за границей».


"Что ты будешь делать с Талой?"


«Мы должны обсудить это. Возможно, ей стоит пойти в школу в Канаде…»


Ник подумал, что он скажет «также», что даст ему повод спросить об Акиме. Вместо этого Адам сказал быстро:


«Мистер Норденбосс будет здесь примерно через два часа. Вы должны быть готовы принять ванну и немного поесть, и я уверен, что мы сможем вас хорошо экипировать в магазине». Он встал. «И я проведу вам небольшую экскурсию по нашим землям».


Его хозяева провели Ника на стоянку, где лендровер лениво вытирал молодой человек в заправленном саронге на открытом воздухе. За ухом он носил гибискус, но вел машину аккуратно и хорошо.


Они проехали через солидную деревню примерно в миле от доков, переполненную людьми и детьми, архитектура которой явно отражала голландское влияние. Жители были красочно одеты, заняты и веселы, а территория была очень чистой и аккуратной. «Ваш город выглядит процветающим», - вежливо прокомментировал Ник.


«По сравнению с городами или некоторыми из бедных сельскохозяйственных регионов или перенаселенных, у нас дела идут довольно хорошо», - ответил Адам. «Или это может быть вопрос того, сколько человеку нужно. Мы выращиваем столько риса, что экспортируем его, и у нас много домашнего скота. Вопреки тому, что вы, возможно, слышали, наши люди трудолюбивы всякий раз, когда у них есть что-то стоящее. Если мы может на некоторое время добиться политической стабильности и приложить больше усилий к нашим программам контроля рождаемости, я верю, что мы сможем решить наши проблемы. Индонезия - один из самых богатых, но неразвитых регионов мира ».


Онг вмешался: «Мы сами были себе злейшими врагами. Но мы учимся. Как только мы начнем сотрудничать, наши проблемы исчезнут».


«Это похоже на свист в темноте», - подумал Ник. Похитители в кустах, армия у дверей, революция под ногами и половина туземцев, пытающихся убить вторую половину, потому что они не приняли определенный набор суеверий - их проблемы еще не закончились.


Они достигли другой деревни с большим коммерческим зданием в центре, выходящим на просторную, покрытую травой площадь, затененную гигантскими деревьями. Через парковую зону протекал небольшой коричневатый ручей, берега которого пылали яркими цветами: пуансеттиями, гибискусами, азалиями, огненными виноградными лозами и мимозами. Дорога пролегала прямо через маленькое поселение, и по обеим сторонам тропинки украшали замысловатые узоры бамбуковых и соломенных домов.


На вывеске над магазином было написано просто МАЧМУР. Он был на удивление хорошо укомплектован, и Ник быстро снабдили новыми хлопковыми брюками и рубашками, туфлями на резиновой подошве и модной соломенной шляпой. Адам призвал его выбрать больше, но Ник отказался, объяснив, что его багаж находится в Джакарте. Адам отмахнулся от предложения Ника о платеже, и они вышли на широкую веранду, когда там остановились два армейских грузовика .


Офицер, поднявшийся по ступенькам, был твердым, прямым и коричневым, как терновник. Вы могли догадаться о его характере по тому, как несколько туземцев, бездельничавших в тени, отступили. Они не казались испуганными, а просто осторожными - как можно отступить от переносчика болезни или собаки, которая кусается. Он поприветствовал Адама и Онга на индонезийско-малайском языке.


Адам сказал по-английски: «Это мистер Аль-Бард, полковник Судирмат - американский покупатель». Ник предположил, что «покупатель» давал вам больший статус, чем «импортер». Рукопожатие полковника Судирмата было мягким, в отличие от его жесткой внешности.


Военный сказал: «Добро пожаловать. Я не знал, что ты прибыл…»


«Он прилетел на частном вертолете», - быстро сказал Адам. «Норденбосс уже в пути».


Хрупкие темные глаза задумчиво изучали Ника. Полковнику пришлось поднять глаза, и Ник подумал, что он ненавидит это. "Вы партнер мистера Норденбосса?"


«В некотором смысле. Он собирается помочь мне путешествовать и посмотреть на товары. Можно сказать, что мы старые друзья».


«Ваш паспорт…» Судирмат протянул руку. Ник увидел, что Адам обеспокоенно нахмурился.


«В моем багаже», - сказал Ник с улыбкой. «Должен ли я принести его в штаб? Мне не сказали…»


«В этом нет необходимости», - сказал Судирмат. «Я посмотрю на него, прежде чем уйду».


«Мне очень жаль, что я не знал правил», - сказал Ник.


«Не правила. Просто мое желание».


Они снова сели в «лендровер» и поехали по дороге в сопровождении рычащих грузовиков. Адам мягко сказал: «Мы переиграли. У тебя нет паспорта».


«Я сделаю это, как только приедет Ханс Норденбосс. Совершенно действующий паспорт с визой, въездными марками и всем, что потребуется. Можем ли мы задержать Судирмата до тех пор?»


Адам вздохнул. «Он хочет денег. Я могу заплатить ему сейчас или позже. Это займет у нас час. Бинг - останови машину». Адам вылез из машины и крикнул грузовику, который остановился позади них: «Лео, давай вернемся в мой офис и завершим наши дела, а затем мы сможем присоединиться к остальным в доме».


"Почему нет?" Судирмат ответил. "Залезай."


Ник и Онг поехали на «лендровере». Онг сплюнул через бок. «Пиявка. И у него сто ртов».


Они обошли небольшую гору с террасами и


с посевами полей. Ник поймал взгляд Онга и указал на водителя. "Мы можем поговорить?"


«Бинг верен».


«Не могли бы вы дать мне дополнительную информацию о бандитах или похитителях? Я понимаю, что у них могут быть связи с Китаем».


Онг Тянг мрачно кивнул. «У всех в Индонезии есть связи с китайцами, мистер Бард. Я могу сказать, что вы начитанный человек. Возможно, вы уже знаете, что мы, три миллиона китайцев, доминируем в экономике 106 миллионов индонезийцев. Доход среднестатистического индонезийского уроженца составляет пять процентов китайского индонезийца. Вы бы назвали нас капиталистами. Индонезийцы нападают на нас, называя нас коммунистами. Разве это не странная картина? "


«Очень. Вы говорите, что не сотрудничаете и не будете сотрудничать с бандитами, если они связаны с Китаем».


«Ситуация говорит сама за себя», - грустно ответил Онг. «Мы застряли между волнами и скалами. Моему собственному сыну угрожают. Он больше не ходит в Джакарту без четырех или пяти охранников».


"Ган Бик?"


«Да. Хотя у меня есть другие сыновья в школе в Англии». Онг вытер лицо платком. «Мы ничего не знаем о Китае. Мы живем здесь в течение четырех поколений, некоторые из нас - намного дольше. Голландцы злобно преследовали нас в 1740 году. Мы думаем о себе как о индонезийцах ... но когда их кровь становится горячей, в лицо китайца с улицы могут начать летать камни ".


Ник почувствовал, что Онг Тянг приветствовал возможность обсудить тревогу с американцами. Почему то до недавнего времени казалось, что китайцы и американцы всегда ладят? Ник мягко сказал: «Я знаю другую расу, которая испытала бессмысленную ненависть. Человек - молодое животное. Большую часть времени он действует исходя из эмоций, а не из соображений разума, особенно в толпе. Теперь у вас есть шанс что-то сделать. Помогите нам. Получите информацию или узнайте, как я могу добраться до бандитов и их парусной джонки ».


Торжественное выражение лица Онга стало менее загадочным. Он выглядел печальным и встревоженным. «Я не могу. Вы не понимаете нас так хорошо, как думаете. Мы сами решаем свои проблемы».


«Вы имеете в виду игнорировать их. Расплачиваетесь. Надеетесь на лучшее. Это не работает. Вы просто открываете себя для новых требований. Или человек-животные, о которых я упоминал, собраны жаждущим власти деспотом, преступником или политиком, а вы у вас настоящая проблема. Время сражаться. Примите вызов. Атакуйте ».


Онг слегка покачал головой и больше не хотел говорить. Они подъехали к большому дому в форме буквы U, направленной к дороге. Он вписался в тропический ландшафт, как если бы вырос вместе с остальными пышными деревьями и цветами. В нем были большие деревянные навесы, широкие застекленные веранды и, как решил Ник, около тридцати комнат.


Онг обменялся несколькими словами с хорошенькой молодой девушкой в белом саронге и затем сказал Нику: «Она покажет вам вашу комнату, мистер Бард. Она говорит на слабом английском, но хорошо говорит на малайском и голландском, если вы их знаете. В главной комнате - вы не можете пропустить это ».


Ник последовал за белым саронгом, любуясь его волнами. Его комната была просторной, с современной ванной в британском стиле двадцатилетней давности с металлической стойкой для полотенец размером с маленькое одеяло. Он принял душ, побрился и почистил зубы, используя оборудование, аккуратно разложенное в аптечке, и почувствовал себя лучше. Он разделся и почистил Вильгельмину, затянул ремни безопасности. Чтобы большой пистолет был спрятан в спортивной рубашке, нужно, чтобы он было идеально подвешен.


Он лег на большую кровать, любуясь резным деревянным каркасом, на котором висела объемная москитная сетка. Подушки были твердыми и такими же длинными, как набитые казарменными мешками; он вспомнил, что их называли «голландскими женами». Он взял себя в руки и принял полностью расслабленное положение, его руки были по бокам ладонями вниз, каждый его мускул смягчился и собирал свежую кровь и энергию, когда он мысленно приказал каждой отдельной части своего могущественного тела растягиваться и восстанавливаться. Это была рутина йоги, которую он изучил в Индии, ценная для быстрого восстановления сил, для набора сил в периоды физического или умственного напряжения, для более длительной задержки дыхания и стимулирования ясного мышления. Он нашел некоторые аспекты йоги бессмыслицей, а другие бесценными, что неудивительно - он пришел к таким же выводам после изучения дзен, христианской науки и гипноза.


Он на мгновение перенес свои мысли в свою квартиру в Вашингтоне, в свой небольшой охотничий домик в Кэтскиллс и на Дэвида Хока. Изображения ему понравились. Когда дверь комнаты открылась - очень тихо, он чувствовал себя бодрым и уверенным в себе.


Ник лежал в своих шортах, с «люгером» и ножом под новыми аккуратно сложенными брюками, лежавшими рядом с ним. Он беззвучно положил руку на пистолет и наклонил голову так, чтобы увидеть дверь. Вошел Ган Бик. Его руки были пусты. Он тихо подошел к кровати

.

Молодой китаец остановился в десяти футах от него - стройная фигура в сумраке большой тихой комнаты. "Мистер Бард ..."


«Да», - мгновенно ответил Ник.


«Мистер Норденбосс будет здесь через двадцать минут. Я думал, вы хотите знать».


"Откуда вы знаете?"


«У моего друга на западном побережье есть радио. Он увидел самолет и сообщил мне расчетное время прибытия».


«И вы слышали, что полковник Судирмат просил показать мой паспорт, а мистер Мачмур или ваш отец просили вас проверить Норденбосса и дать мне совет. Я не могу сказать много о вашем боевом духе здесь, но ваше общение чертовски хорошее».


Ник свесил ноги с кровати и встал. Он знал, что Ган Бик изучает его, размышляя о шрамах, отмечая отточенное физическое состояние и оценивая силу мощного тела белого человека. Ган Бик пожал плечами. «Старшие мужчины консервативны и, возможно, они правы. Но есть некоторые из нас, кто думает совсем иначе».


"Потому что вы изучали историю старика, который сдвинул гору?"


«Нет. Потому что мы смотрим на мир своими широко открытыми глазами. Если бы у Сукарно были хорошие люди, которые могли бы ему помочь, все было бы лучше. Голландцы не хотели, чтобы мы становились слишком умными. Мы должны наверстать упущенное. самостоятельно."


Ник усмехнулся. «У вас есть своя собственная разведывательная система, молодой человек. Адам Махмур рассказал вам о Судирмате и паспорте. Бинг рассказал вам о моем разговоре с вашим отцом. И тот парень с побережья объявил о Норденбоссе. Как насчет сражения с войсками? организовали ли ополчение, отряд самообороны или подполье? "


"Должен ли я сказать вам, что есть?"


«Возможно, нет - пока. Не доверяй никому старше тридцати».


Ган Бик на мгновение смутился. «Почему? , так говорят американские студенты».


"Некоторые из них." Ник быстро оделся и вежливо солгал: «Но не беспокойся обо мне».


"Почему?"


«Мне двадцать девять».


Ган Бик без выражения смотрел, как Ник поправляет Вильгельмину и Хьюго. Спрятать оружие было невозможно, но у Ника создалось впечатление, что можно убедить Ган Бика задолго до того, как он выдаст секреты. "Могу я привести к вам Норденбосса?" - спросил Ган Бик.


"Вы собираетесь встретиться с ним?"


"Я могу."


«Попроси его положить мой багаж в мою комнату и дать мне паспорт, как только он сможет».


«Подойдет», - ответил молодой китаец и ушел. Ник дал ему время пройти по длинному коридору, а затем сам вышел в темный прохладный коридор. В этом крыле были двери с обеих сторон, двери с жалюзи из натурального дерева для максимальной вентиляции помещений. Ник выбрал дверь почти напротив холла. Аккуратно расставленные вещи свидетельствовали о том, что она была занята. Он быстро закрыл дверь и попробовал другую. Третья комната, которую он исследовал, очевидно, была неиспользуемой комнатой для гостей. Он вошел, поставил стул так, чтобы он мог выглядывать через дверные проемы, и стал ждать.


Первым в дверь постучал парень с цветком за ухом - водитель «Лендровер-Бинг». Ник подождал, пока стройный юноша двинется по коридору, затем молча подошел к нему сзади и сказал: «Ищете меня?»


Мальчик подпрыгнул, повернулся и выглядел смущенным, затем вложил записку в руку Ника и поспешил прочь, хотя Ник сказал: «Эй, подожди…»


В записке говорилось: «Берегись Судирмата». Увидимся сегодня вечером. Т.


Ник вернулся к своему посту за дверью, закурил сигарету и сделал полдюжины затяжек и использовал спичку, чтобы сжечь послание. Почерк девушки и "Т". Это будет Тала. Она не знала, что он оценивал таких людей, как Судирмат, через пять секунд после встречи с ними, а затем, если возможно, ничего им не говорил и позволял им отстать от него.


Это было похоже на просмотр интересного спектакля. Симпатичная девушка, которая проводила его в комнату, мягко подошла, постучала в дверь комнаты и проскользнула в нее. Она несла белье. Это могло быть необходимо, или это могло быть предлогом. Она вышла через минуту и ушла.


Следующим был Онг Чанг. Ник позволил ему постучать и войти. Ему не о чем говорить с пожилым китайцем - пока. Онг продолжал отказываться от сотрудничества до тех пор, пока события не подтвердили, что лучше всего его изменить. Единственное, в чем он будет уважать мудрого старого Тянга в убеждении, - это пример и действие.


Затем появился полковник Судирмат, похожий на воришку, который бродит по циновке, наблюдая за своей спиной, как человек, который знает, что он оставил врагов позади, и когда-нибудь они наверстают упущенное. Он постучал. Он постучал.


Ник, сидя в темноте, держа одну из жалюзи открытой на одну восьмую дюйма, усмехнулся. Кулак власти, готовый раскрыться, ладонью вверх. Ему не терпелось попросить у Ника паспорт, и он хотел сделать это наедине, если есть шанс заработать несколько рупий.


Судирмат ушел с недовольным видом. Мимо прошли несколько человек, умытых, отдохнувших и одетых к обеду, некоторые в белое белье, некоторые в сочетании европейской и индонезийской моды. Все они выглядели круто, красочно и удобно. Мимо прошел Адам Махмур с незнакомым индонезийцем благородного вида, а Онг Тянг прошел с двумя китайцами примерно его возраста - они выглядели сытыми, осторожными и зажиточными.


Наконец прибыл Ханс Норденбосс с сумкой для костюма в сопровождении домашнего слуги с вещами. Ник прошел через холл и открыл дверь своей комнаты прежде, чем костяшки пальцев Ханса ударились о панель.


Ганс последовал за ним в комнату, поблагодарил юношу, который быстро ушел, и сказал: «Привет, Ник. Кого я буду называть Аль с этого момента. Откуда ты тогда упал?»


Они пожали друг другу руки и обменялись улыбками. Ник раньше работал с Норденбоссом. Это был невысокий, слегка взлохмаченный мужчина с коротко остриженными волосами и веселым пудинговым лицом. Из тех, кто может вас обмануть - тело состояло из мускулов и сухожилий, а не жира, а веселое лунное лицо маскировало острый ум и знание Юго-Восточной Азии, с которыми могли сравниться лишь немногие британцы и голландцы, прожившие свои годы в этом регионе.


Ник сказал: «Я уклонился от полковника Судирмата. Он хочет увидеть мой паспорт. Он пришел искать меня».


«Ган Бик дал мне чаевые». Норденбосс достал из нагрудного кармана кожаный футляр и протянул его Нику. «Вот ваш паспорт, мистер Бард. В полном порядке. Вы прибыли в Джакарту четыре дня назад и пробыли со мной до вчерашнего дня. Я принес вам одежду и прочее». Он указал на чемоданы. «В Джакарте у меня есть больше твоего снаряжения. В том числе пара конфиденциальных вещей».


"От Стюарта?"


«Да. Он всегда хочет, чтобы мы испытали его маленькие изобретения».


Ник понизил голос до тех пор, пока он не раздался между ними. «Ребенком Акимом оказалась Тала Мачмур. Адам и Онг не нуждаются в нашей помощи. Есть какие-нибудь слова по поводу Иуды, Мюллера или джонки?»


«Просто нить». Ганс говорил так же тихо. «У меня есть зацепка в Джакарте, которая приведет вас куда-нибудь. Давление на эти богатые семьи нарастает, но они откупаются и держатся тайну при себе».


«Неужели Китайцы возвращаются в политическую картину?»


«И как. Только в последние несколько месяцев. У них есть деньги, которые они могут потратить, и влияние Иуды оказывает на них политическое давление, я думаю. Это странно. Вот, например, Адам Махмур, мультимиллионер, раздающий деньги тем, которые хотят разорить его и всех, ему подобных. И он почти вынужден улыбаться, когда платит ".


«Но если у них нет Талы…?»


«Кто знает, какой еще член его семьи у них есть? Аким? Или еще один его ребенок?»


"Сколько заложников у него есть?"


«Ваше предположение не хуже моего. Большинство этих магнатов - мусульмане или притворяются ими. У них есть несколько жен и детей. Трудно проверить. Если вы спросите его, он сделает какое-нибудь разумное заявление - например, четвре. Тогда вы когда-нибудь узнаете, что правда ближе к двенадцати ".


Ник усмехнулся. «Эти очаровательные местные обычаи». Он вынул из сумки белый льняной костюм и быстро надел его. «Эта Тала милашка. Есть ли у него что-нибудь похожее на нее?»


«Если Адам пригласит вас на большую вечеринку, когда приготовят жареного поросенка и будут танцевать серемпи и голек, вы увидите больше милых кукол, чем вы можете сосчитать. Я присутствовал на одной здесь около года назад. На церемонии присутствовала тысяча человек. пир в течение четырех дней ".


«Подгони мне приглашение».


«Думаю, скоро ты получишь одно за помощь Тале. Они быстро выплачивают обязательства и хорошо обслуживают хозяев. Мы прилетим на вечеринку, когда она состоится. Я прилетаю сегодня вечером. Слишком поздно. Мы уезжаем рано утром ".


Ганс провел Ника в огромную главную комнату. В ней был бар в углу, водопад, освежающий воздух, танцпол и комбо из четырех человек, в котором играли отличный джаз во французском стиле. Ник встретил пару десятков мужчин и женщин, бесконечно болтающих, наслаждался прекрасным ужином из рийсттафеля - «рисового стола» с бараниной карри и курицей, украшенных яйцом вкрутую, нарезанным огурцом, бананами, арахисом, покалывающим чатни, а также фруктами и овощами. не мог назвать. Было тонкое индонезийское пиво, великолепное датское пиво и хороший виски. После того, как слуги удалились, танцевали несколько пар, в том числе Тала и Ган Бик. Полковник Судирмат сильно пил и не обращал внимания на Ника.


В одиннадцать сорок шесть Ник и Ганс пошли обратно по коридору, соглашаясь, что они переели, провели чудесный вечер и ничему не научились.


* * *


Ник распаковал багаж, надел свою одежду.

Он сделал несколько пометок в своей маленькой зеленой записной книжке своим личным кодом - стенографией, настолько секретной, что он однажды сказал Хоуку: «Никто не может украсть его и что-нибудь узнать. Часто я не могу понять, что написал. "


В двенадцать двадцать в дверь постучали, и он впустил полковника Судирмата, покрасневшего от выпитого алкоголя, но все еще испускающего, вместе с парами выпивки, воздух жесткой силы в небольшой упаковке. Полковник механически улыбнулся своими тонкими темными губами. «Я не хотел беспокоить вас за ужином. Могу я посмотреть ваш паспорт, мистер Бард?»


Ник протянул ему буклет. Судирмат внимательно ее осмотрел, сравнил «мистера Барда» с фотографией, изучил страницы визы. «Это было выпущено совсем недавно, мистер Бард. Вы не очень давно занимаетесь импортом».


«Срок действия моего старого паспорта истек».


"О. Вы давно дружите с мистером Норденбоссом?"


"Да."


"Я знаю о его ... связях. У тебя они тоже есть?"


«У меня много связей».


«Ах, это интересно. Дайте мне знать, если я смогу помочь».


Ник стиснул зубы. Судирмат смотрел на серебряный холодильник, который Ник нашел на столе в своей комнате, вместе с вазой с фруктами, чаем в термосе, блюдом с печеньем и небольшими бутербродами и коробкой прекрасных сигар. Ник помахал столу. "Не хотите ли вы выпить на ночь?"


Судирмат выпил две бутылки пива, съел большую часть бутербродов и печенья, положил одну сигару в карман и закурил другую. Ник вежливо парировал его вопросы. Когда наконец полковник встал, Ник поспешил проводить его до двери. Судирмат сделал паузу в открытии. «Мистер Бард, нам придется поговорить еще раз, если вы настаиваете на ношении пистолета в моем районе».


"Пистолет?" Ник посмотрел на свою тонкую мантию.


«Тот, который был у вас под рубашкой сегодня днем. Я должен обеспечивать соблюдение всех правил в моем районе, вы знаете…»


Ник закрыл дверь. Это было ясно. Он мог носить свой пистолет, но полковнику Судирмату придется заплатить личную лицензию. Ник подумал, видят ли когда-нибудь войска полковника свою плату. Частный индонезиец получал около двух долларов в месяц. Он жил тем, что делал то же самое, что и его офицеры в больших масштабах: вымогал и брал взятки, вымогал товары и наличные деньги у граждан, что в значительной степени явилось причиной преследований китайцев.


Информационные документы Ника об этом районе содержали некоторые интересные данные. Он вспомнил один совет: «… если он связан с местными солдатами, переговоры о деньгах. Большинство сдают свое оружие вам или преступникам за шестнадцать долларов в день, без каких-либо вопросов». Он усмехнулся. Возможно, он спрячет Вильгельмину и арендует у полковника его вооружение. Он потушил все светильники, кроме лампы малой мощности, и лег на большую кровать.


Тонкий пронзительный скрип дверной петли в какой-то момент разбудил его. Он тренировался прислушиваться к нему и приказал своим чувствам следить за ним. Он смотрел, как открылась панель, не перемещаясь на высоком матрасе.


Тала Мачмур проскользнула в комнату и тихонько закрыла за собой дверь. «Ал…» - раздался тихий шепот.


"Я прямо здесь."


Поскольку ночь была теплой, он лег на кровать в одних хлопковых боксерах. Они прибыли в багаже, который привез Норденбосс, и идеально подходили для него. Они должны быть отличными - они были сшиты из лучшего доступного полированного хлопка, со скрытым карманом в промежности для хранения Пьера, одной из смертоносных газовых гранул, которые N3 из AX - Ник Картер, псевдоним Аль Бард - был уполномочен использовать.


Он раздумывал, дотянуться до своей мантии, но решил не делать этого. Он и Тала достаточно пережили вместе, достаточно насмотрелись друг на друга, чтобы сделать хотя бы некоторые условности ненужными.


Она прошла через комнату короткими шагами, улыбка на ее маленьких красных губах была такой же веселой, как у молодой девушки, которая встречает либо мужчину, которым она восхищалась и строила вокруг нее мечты, либо мужчину, в которого она уже была влюблена. На ней был саронг из очень светлого желтого цвета с цветочными узорами нежно-розового и зеленого цветов. Блестящие черные волосы, которые она накрасила за ужином - к восхищенному удивлению Ника - теперь ниспадали на гладкие каштановые плечи.


В мягком янтарном сиянии она выглядела как мечта каждого мужчины, красиво пышная, двигалась плавными мышечными движениями, выражавшими изящество, движимое большой силой в безумно округлых конечностях.


Ник улыбнулся и повалился на кровати. Он прошептал: «Привет. Рад видеть тебя, Тала. Ты выглядишь абсолютно красивой».


Она поколебалась на мгновение, затем понесла пуфик к кровати и села, положив темную голову ему на плечо. "Тебе нравится моя семья?"


«Очень. А Ган Бик хороший парень. У него голова на плечах».


Она слегка пожала плечами и уклончиво моргнула, которые девушки используют, чтобы сказать мужчине - особенно старшему - что другой или молодой человек в порядке, но давайте не будем тратить время на разговоры о нем. «Что ты собираешься делать сейчас, Ал? Я знаю, что мой отец и Онг Чанг отказались от твоей помощи».


«Я еду в Джакарту с Гансом утром».


«Вы не найдете там джонку или Мюллера».


Он сразу же спросил: «Откуда вы узнали о Мюллере?»


Она покраснела и посмотрела на свои длинные тонкие пальцы. «Он должен быть одним из банды, которая нас грабит».


«И похищает таких, как ты, ради шантажа?»


"Да."


«Пожалуйста, Тала». Он протянул руку и взял одну из нежных рук, держа ее так легко, как птицу. «Не скрывайте информацию. Помогите мне, чтобы я мог помочь вам. Есть ли еще один мужчина с Мюллером, известный как Иуда или Борман? Сильно искалеченный человек с акцентом, как у Мюллера».


Она снова кивнула и выдала больше, чем думала. «Думаю, да. Нет, я в этом уверен». Она пыталась быть честной, но Ник подумал - откуда ей знать об акценте Иуды?


«Скажите мне, какие еще семьи они держат в руках».


«Я не уверена во многих. Никто не говорит. Но я уверен, что у Лопонусиасов есть сыновья Чэнь Синь Лян и Сун Юйлинь. И дочь М.А. Кинга».


"Последние трое китайцы?"


«Индонезийские китайцы. Они живут в мусульманском районе Северной Суматры. Они практически осаждены».


"Вы имеете в виду, что их могут убить в любой момент?"


«Не совсем так. Они могут быть в порядке, пока М.А. платит армии».


Продержатся ли его деньги, пока все не изменится? "


«Он очень богат».


"Вроде как Адам платит полковнику Судирмату?"


«Да, за исключением того, что на Суматре условия еще хуже».


"Что-нибудь еще ты хочешь мне сказать?" - мягко спросил он, гадая, расскажет ли она, откуда она узнала об Иуде и почему она была свободна, когда по информации, которую она сказала, она должна быть пленницей на джонке.


Она медленно покачала своей прекрасной головой, ее длинные ресницы опустились. Теперь она держала обе руки на его правой руке, и она много знала о контакте с кожей, решил Ник, когда ее гладкие, нежные ногти скользили по его коже, как взмах крыльев бабочки. Они приятно похлопали его по внутренней стороне запястья и провели по венам его обнаженной руки, пока она делала вид, что рассматривает его руку. Он чувствовал себя важным клиентом в салоне особенно красивого мастера по маникюру. Она перевернула его руку и легонько погладила тонкие линии у основания его пальцев, затем проследовала по ним до ладони и подробно обрисовала каждую линию на его ладони. Нет, решил он, я с самой красивой цыганской гадалкой, которую когда-либо видели - как их называют на Востоке? Ее указательный палец перекрестился от его большого пальца к его мизинцу, затем снова спустился вниз к его запястью, и внезапная покалывающая дрожь восхитительно пронзила его от основания позвоночника до волос на затылке.


«В Джакарте, - прошептала она мягким воркующим тоном, - вы можете кое-что узнать от Маты Насут. Она знаменита. Вы, вероятно, встретите ее. Она очень красива ... намного красивее, чем я когда-либо буду. забудете меня ради нее ". Маленькая голова с черным гребнем наклонилась, и он почувствовал на своей ладони ее мягкие теплые губы. Кончик ее маленького язычка начал кружиться в центре, где ее пальцы тревожили каждый его нерв.


Дрожь превратилась в переменный ток. Оно экстатически покалывало между макушкой его черепа и кончиками пальцев. Он сказал: «Моя дорогая, ты девушка, которую я никогда не забуду. Мужество, которое ты проявила в этой маленькой субмарине, то, как ты держал голову, удар, который ты нанес по этому крокодилу, когда увидел, что я в опасности - одно не Не забывай ". Он поднял свободную руку и погладил волосы маленькой головы, все еще согнутой на ладони возле его живота. Это было похоже на нагретый шелк.


Ее рот покинул его руку, пуфа зацепилась за гладкий деревянный пол, а ее темные глаза оказались в нескольких дюймах от его. Они сияли, как два полированных камня в храмовой статуе, но их обрамляли темным теплом, сиявшим жизнью. "Я тебе действительно нравлюсь?"


«Я думаю, ты единственная в своем роде. Ты великолепна». «Никакой лжи, - подумал Ник, - а как далеко я пойду?» Легкие порывы ее сладкого дыхания соответствовали его собственному усиленному ритму, вызванному током, который она вызвала вдоль его позвоночника, который теперь ощущался как раскаленная нить, заключенная в его плоть.


"Ты поможешь нам? А мне?"


«Я сделаю все, что смогу».


«И ты вернешься ко мне? Даже если Мата Насут такая красивая, как я говорю?»


"Обещаю." Его рука, высвободившись, поднялась за ее обнаженные коричневые плечи, похожие на камею, и остановилась над ее саронгом. Это было похоже на замыкание еще одной электрической цепи


Маленькие розовато-розовые губы были на уровне его собственного прикосновения, а затем смягчили их пухлые, почти пухлые изгибы в гудящей улыбке, которая напомнила ему, как она выглядела в джунглях после того, как Мэйбл сорвала с себя одежду. Она уронила голову на его обнаженную грудь и вздохнула. Она взвалила на себя восхитительную ношу, источая теплый аромат; запах, который он не мог напечатать, но аромат женщины был возбуждающим. На его левой груди ее язык начал овальный танец, который он практиковал на его ладони.


Тала Махмур, попробовав чистую соленую кожу этого большого человека, который редко бывал вне ее тайных мыслей, почувствовала момент замешательства. Ей были знакомы человеческие эмоции и поведение во всех его сложностях и чувственных деталях. Она никогда не знала стыдливости. До шести лет она бегала обнаженной, снова и снова подглядывала за парами, занимающимися любовью в жаркие тропические ночи, внимательно наблюдала за эротическими позами и танцами на ночных пирах, когда дети должны были быть в постели. Она экспериментировала с Ган Биком и Балумом Нидой, самым красивым юношей на острове Фонг, и не было ни одной части мужского тела, которую она не исследовала бы подробно и не проверила на ее реакцию. Частично в рамках современного протеста против неисполнимых табу, она и Ган Бик совокуплялись несколько раз, и сделали бы это гораздо чаще, если бы он добился своего.


Но с этим американцем она чувствовала себя так иначе, что это вызвало осторожность и вопрос. С Ганом было хорошо. Сегодня вечером она на короткое время сопротивлялась горячему, тянущему принуждению, которое высушило ее горло, так что ей приходилось часто глотать. Это было похоже на то, что гуру называли силой себя, которой вы не могли сопротивляться, например, когда вы жаждете прохладной воды или голодаете после долгого дня и чувствуете запах горячей, вкусной еды. Она сказала себе: «Я не сомневаюсь, что это неправильно и правильно, как советуют старухи, потому что они не нашли счастья и будут отказывать в этом другим». Как современник считаю только мудрость ...


Волосы на его огромной груди щекотали ее щеку, и она смотрела на коричнево-розовый сосок, стоящий крошечным островком у ее глаз. Она отметила влажный след от него языком, поцеловала его напряженно-жесткий кончик и почувствовала, как он вздрогнул. В конце концов, он не сильно отличался от Гана или Балума в своих реакциях, но ... ах, какая разница в ее отношении к нему. На Гавайях он всегда был услужливым и тихим, хотя, должно быть, часто считал ее глупым и проблемным «мальчиком». На подводной лодке и на Адате она чувствовала, что, что бы ни случилось, он позаботится о ней. Это настоящая причина, сказала она себе, что она не показала страх, который испытывала. С ним она чувствовала себя в безопасности и в безопасности. Сначала она была удивлена растущим в ней теплом, сиянием, которое черпало свое топливо от самой близости большого американца; его взгляд раздувал пламя, его прикосновение было бензином в огне.


Теперь, прижатая к нему, она была почти подавлена огненным сиянием, прожигавшим ее сердцевину, как горячий возбуждающий фитиль. Она хотела обнять его, удержать его, унести его, чтобы сохранить навсегда, чтобы восхитительное пламя никогда не погасло. Ей хотелось прикоснуться, погладить и поцеловать каждую его часть, сделав ее своей по праву исследования. Она так крепко обняла его своими маленькими ручками, что он открыл глаза. "Моя дорогая…"


Ник посмотрел вниз. Гоген, где ты сейчас, когда здесь предмет для твоего мела и кисти, который кричит, чтобы его запечатлели и сохранили, как и она сейчас? Горячий пот светился на ее гладкой коричневой шее и спине. Она катила голову ему на грудь в нервно гипнотическом ритме, то целовала его, то смотрела на него своими черными глазами, диковинно возбуждая его грубой страстью, которая вспыхивала и искрилась в них.


«Идеальная кукла, - подумал он, - красивая, готовая и целеустремленная кукла».


Он схватил ее обеими руками чуть ниже плеч и поднял на себя сверху, наполовину приподняв с кровати, и тщательно поцеловал пухлые губы. Он был удивлен их гибкостью и уникальным ощущением влажной обильности. Наслаждаясь их мягкостью, ее горячим дыханием и ощущением ее прикосновения к своей коже, он подумал, насколько умен от природы - дать этим девушкам губы, которые идеально подходят для занятий любовью и для художника для рисования. На холсте они выразительны - на фоне твоего неотразимы.


Она покинула пуфик и, изогнув свое гибкое тело, положила на него остальную часть себя. «Брат», - подумал он, ощущая свою твердую плоть на ее сочных изгибах, теперь потребуется некоторый разворот, чтобы изменить направление! Он понял, что она слегка смазать и надушить свое тело - неудивительно, что оно так ярко светилось, когда ее температура повышалась. Аромат все еще ускользал от него; смесь сандалового дерева и эфирного масла тропических цветов?


Тала сделала извивающееся, прижимающееся движение, которое прижало ее к нему, как гусеницу на ветке. Он знал, что она могла чувствовать каждую частичку его. Через долгие минуты

она нежно оторвала свои губы от его и прошептала: «Я обожаю тебя».


Ник сказал: «Ты можешь сказать, что я чувствую к тебе, прекрасная яванская кукла». Он легко провел пальцем по краю ее саронга. «Это мешает, и вы его морщите».


Она медленно опустила ноги на пол, встала и развернула саронг так же небрежно и непринужденно, как когда купалась в джунглях. Только вот атмосфера была другой. У него перехватило дыхание. Ее мерцающие глаза точно оценили его, а выражение ее лица сменилось на озорного ежа, веселый взгляд, который он заметил раньше, столь привлекательный, потому что в нем не было насмешек - она разделяла с вами восторг.


Она положила руки на свои идеальные коричневые бедра. "Вы одобряете?"


Ник сглотнул, спрыгнул с кровати и подошел к двери. В коридоре никого не было. Он закрыл жалюзи и прочную внутреннюю дверь с плоским латунным засовом того качества, которое предназначено для яхт. Он открыл оконные жалюзи, чтобы не было видно глаз.


Он вернулся в кровать и поднял ее, держа ее как драгоценную игрушку, высоко держа ее и глядя на ее улыбку. Ее скромное спокойствие волновало больше, чем активность. Он глубоко вздохнул - в мягком свете она выглядела как обнаженный манекен, раскрашенный Гогеном. Она ворковала что-то, чего он не мог понять, и ее мягкий звук, тепло и аромат развеяли кукольный сон. Когда он осторожно положил ее на белое покрывало рядом с подушкой, она радостно булькнула. Вес ее пышных грудей слегка раздвигал их, образуя соблазнительные пухлые подушки. Они поднимались и падали с более быстрым ритмом, чем обычно, и он понял, что их любовная игра пробудила в ней страсти, созвучные его собственным, но она удерживала их внутри себя, маскируя кипящее рвение, которое он теперь ясно видел. Ее маленькие ручки внезапно поднялись. "Приходи."


Он прижался к ней. Он почувствовал мгновенное сопротивление, и на ее прекрасном лице появилась небольшая гримаса, которая сразу же рассеялась, как будто она успокаивала его. Ее ладони сомкнулись в его подмышках, потянули к нему с удивительной силой, ползли по его спине. Он чувствовал восхитительную теплоту восхитительных глубин и тысячи покалывающих щупалец, которые обнимали его, расслаблялись, дрожали, щекотали, нежно гладили его и снова сжимали. Его спинной нервный мозг превратился в чередующуюся нить, получавшую теплые, крошечные, покалывающие толчки. Вибрация в его пояснице сильно усилилась, и его на мгновение подняли волны, захлестнувшие его собственные.


Он забыл время. Спустя много времени после того, как их взрывной экстаз разгорелся и утих, он поднял влажную руку и посмотрел на свои наручные часы. «Боже, - прошептал он, - два часа. Если кто-то меня ищет…»


Пальцы танцевали по его челюсти, поглаживали шею, текли по груди и открывали расслабляющуюся плоть. Они вызвали новый внезапный трепет, как дрожащие пальцы концертного пианиста, трели отрывок отрывка.


«Никто меня не ищет». Она снова подняла к нему свои полные губы.


## Глава 3


По пути в зал для завтрака сразу после рассвета Ник вышел на широкую веранду. Солнце было желтым шаром в безоблачном небе на краю моря и берега на востоке. Пейзаж сиял свежим и безупречным, дорога и пышная растительность, спускавшаяся к береговой линии, напоминали тщательно созданную модель, настолько прекрасную, что почти не соответствовали реальности.


Воздух был ароматным, еще свежим от ночного бриза. «Это могло бы стать раем, - подумал он, - если бы ты изгнал полковника Судирматса».


Рядом с ним вышел Ганс Норденбосс, его коренастое тело беззвучно двигалось по полированной деревянной палубе. "Великолепно, а?"


"Да. Что это за пряный запах?"


«Из рощ. Когда-то эта территория была скоплением парков специй, как их называют. Плантации всего, от мускатного ореха до перца. Сейчас это небольшая часть бизнеса».


«Великолепное место для жизни. Слишком плохие люди не могут просто расслабиться и наслаждаться этим».


Три грузовика с туземцами ползли, как игрушки, по дороге далеко внизу. Норденбосс сказал: «Это часть вашей проблемы. Перенаселение. Пока люди размножаются, как насекомые, они будут создавать свои собственные проблемы».


Ник кивнул. Ганс-реалист. «Я знаю, что вы правы. Я видел таблицы населения».


«Вы видели полковника Судирмата вчера вечером?»


«Держу пари, вы видели, как он заходил в мою комнату».


«Вы выиграли. На самом деле я прислушивался к грохоту и взрыву».


«Он посмотрел в паспорт. Намекнул, что я заплачу ему, если продолжу носить с собой пистолет».


«Платите ему, если нужно. Он приходит к нам дешево. Его реальный доход исходит от его собственного народа, большие деньги от таких людей, как Махмуры, и гроши от каждого крестьянина прямо сейчас. Армия снова захватывает власть. Мы скоро увидим генералов в больших домах и импортных мерседесах.


Их базовая заработная плата составляет около 2000 рупий в месяц. Это двенадцать долларов ".


«Что за подстава для Иуды. Вы знаете женщину по имени Мата Насут?»


Норденбосс выглядел удивленным. «Мужик, ты уходишь. Она тот контакт, с которым я хочу тебя познакомить. Она самая высокооплачиваемая модель в Джакарте, отличное блюдо. Позирует для реальных вещей и рекламы, а не туристического мусора».


Ник почувствовал невидимую поддержку проницательной логики Хоука. Насколько уместно для покупателя искусства двигаться в кругах художников. «Тала упомянула ее. На чьей стороне Мата?»


«На ее собственной, как и у большинства всех, кого вы встретите. Она из одной из самых старых семей, поэтому она движется в лучших кругах, но при этом она живет среди художников и интеллигенции тоже. Умная. Имет много денег. Живет высоко ".


«Она не с нами и не против нас, но она знает то, что нам нужно знать», - задумчиво резюмировал Ник. «И она проницательна. Давайте подойдем к ней очень логично, Ганс. Может, будет лучше, если вы не будете вводить меня. Дайте мне посмотреть, смогу ли я найти черную лестницу».


«Иди к этому». Норденбосс усмехнулся. «Если бы я был греческим богом, как ты, а не толстым стариком, я бы хотел заняться исследованием».


« Я видел, как вы работаете».


Они поделились моментом добродушного подшучивания, небольшим расслаблением мужчин, живущих на краю пропасти, а затем пошли в дом завтракать.


В соответствии с предсказанием Норденбосса, Адам Махмур пригласил их на вечеринку двумя выходными спустя. Бросив взгляд на Ганса, Ник согласился.


Они поехали вдоль берега к бухте, где у Махмуров была посадочная площадка для гидросамолетов и летающих лодок, и они выходили к морю по прямой, без рифов. На трапе стояла летающая лодка Ishikawajima-Harima PX-S2. Ник уставился на него, вспоминая недавние меморандумы от AX, в которых подробно описаны разработки и продукты. Корабль имел четыре турбовинтовых двигателя GE T64-10, размах крыльев 110 футов и собственный вес 23 тонны.


Ник наблюдал, как Ханс ответил на приветствие японца в коричневой форме без знаков различия, который расстегивал галстук. "Вы имеете в виду, что вы пришли сюда, чтобы втянуть меня в это?"


"Только в самое лучшее."


«Я ожидал четырехместной работы с заплатами».


«Я думал, ты хочешь ездить стильно».


Ник мысленно подсчитал. «Вы с ума сошли? Ястреб убьет нас. Чартер за четыре или пять тысяч долларов, чтобы забрать меня!»


Норденбосс не мог держать лицо прямо. Он громко рассмеялся. «Расслабьтесь. Я выудил его из парней из ЦРУ. Он ничего не делал до завтрашнего дня, когда поедет в Сингапур».


Ник облегченно вздохнул, надувшись щеки. «Это другое дело. Они могут это выдержать - с бюджетом в пятьдесят раз превышающим наш. В последнее время Хок очень интересовался расходами».


В маленькой хижине у рампы зазвенел телефонный звонок. Японец помахал Гансу. "Для тебя."


Ханс вернулся, нахмурившись. «Полковник Судирмат и Ган Бик, шесть солдат и двое людей Мачмура - я полагаю, телохранители Гана - хотят подвезти до Джакарты. Я должен был сказать« хорошо ».


"Это что-нибудь значат для нас?"


«В этой части мира все может что-то значить. Они все время ездят в Джакарту. У них есть небольшие самолеты и даже личный железнодорожный вагон. Играйте спокойно и смотрите».


Их пассажиры прибыли через двадцать минут. Взлет прошел необычайно плавно, без грохота-грохота обычной летающей лодки. Они следовали за береговой линией, и Ник снова напомнил образцовый пейзаж, когда они гудели над возделанными полями и плантациями, чередуясь с глыбами леса в джунглях и странно гладкими лугами. Ганс объяснил разнообразие ниже, указав, что вулканические потоки на протяжении веков расчищали районы, как естественный бульдозер, иногда соскабливая джунгли в море.


В Джакарте царил хаос. Ник и Ганс попрощались с остальными и наконец нашли такси, которое мчалось по многолюдным улицам. Нику напомнили другие азиатские города, хотя Джакарта могла быть немного чище и красочнее. Тротуары были забиты маленькими коричневыми человечками, многие в юбках с веселыми принтами, некоторые в хлопковых штанах и спортивных рубашках, некоторые в тюрбанах или больших круглых соломенных шляпах - или в тюрбанах с большими соломенными шляпами на них. Над толпой плавали большие разноцветные зонтики. Китайцы, казалось, предпочитали тихую одежду синего или черного цвета, а арабские типы носили длинные плащи и красные фески. Европейцы были довольно редкостью. Большинство коричневых людей были изящными, расслабленными и молодыми.


Они миновали местные рынки, заполненные сараями и прилавками. Торги из-за всяких товаров, живых цыплят в курятниках, кадки с живой рыбой и груды овощей и фруктов были какофонией кудахтанья, звучащей как дюжина языков. Норденбосс направил водителя и провел Ника короткую экскурсию по столице.


Они сделали большую

петлю перед впечатляющими бетонными зданиями, сгруппированными вокруг овальной зеленой лужайки. «Даунтаун Плаза», - объяснил Ганс. «Теперь посмотрим на новостройки и гостиницы».


Миновав несколько гигантских построек, несколько недостроенных. Ник сказал: «Это напоминает мне бульвар в Пуэрто-Рико».


«Да. Это были мечты Сукарно. Если бы он был не столько мечтателем, сколько администратором, он мог бы это сделать. Он нес слишком большой вес прошлого. Ему не хватало гибкости».


"Я так понимаю, он все еще популярен?"


«Вот почему он прозябает. Живет недалеко от дворца на выходных в Богоре, пока ему не достроят дом. Двадцать пять миллионов восточно-яванцев верны ему. Вот почему он все еще жив».


«Насколько стабилен новый режим?»


Норденбосс фыркнул. «В двух словах - им нужен ежегодный импорт на 550 миллионов долларов. Экспорт 400 миллионов долларов. Проценты и выплаты по внешним займам составляют 530 миллионов долларов. По последним данным, в казначействе было семь миллионов долларов».


Ник на мгновение изучил Норденбосса. «Вы много говорите, но вам кажется, что вам их жаль, Ганс. Я думаю, вам нравится эта страна и ее люди».


«Ой, черт, Ник, я знаю. У них есть некоторые замечательные качества. Вы узнаете о готон-роджонге - помогать друг другу. По сути, они добрые люди, за исключением тех случаев, когда их приводят в действие их проклятые суеверия. в деревню. То, что в латинских странах называется сиестой, - это джам карет. Это означает эластичный час. Плавайте, вздремните, поговорите, займитесь любовью ».


Они выезжали из города, проезжая по двухполосной дороге большие дома. Примерно в пяти милях они свернули на другую, более узкую дорогу, а затем на подъездную дорожку к большому, широкому дому из темного дерева, расположенному посреди небольшого парка. "Ваш?" - спросил Ник.


"Все мое."


"Что происходит, когда вас переводят?"


«Я занимаюсь приготовлениями», - довольно мрачно ответил Ганс. «Может, этого и не произойдет. Сколько у нас мужчин, говорящих на индонезийском на пяти наречиях, а также на голландском, английском и немецком?»


Дом был прекрасен как внутри, так и снаружи. Ханс провел для него краткую экскурсию, объяснив, как бывший кампонг - прачечная и помещения для прислуги - был преобразован в кабинку для небольшого бассейна, почему он предпочел вентиляторы кондиционерам, и показал Нику свою коллекцию раковин, которые заполняли комнату.


Они пили пиво на крыльце в окружении пламени цветов, которые вились вдоль стен вспышками фиолетового, желтого и оранжевого цвета. Орхидеи висели брызгами под карнизом, и яркие попугаи щебетали, когда их две большие клетки качались на легком ветру.


Ник допил пиво и сказал: «Ну, я освежусь и поеду в город, если у тебя есть транспорт».


«Абу отвезет тебя куда угодно. Это парень в белой юбке и черной куртке. Но успокойся - ты только что приехал».


«Ганс, ты стал для меня родным». Ник встал и прошел по широкому крыльцу. «Иуда там с полдюжиной пленников, он использует этих людей, для шантажа. Вы говорите, что они вам нравятся - давайте слезем с наших задниц и поможем! Не говоря уже о нашей собственной ответственности, чтобы остановить Иуду, устроивший переворот. для Чикомов. Почему бы вам не поговорить с кланом Лопонусиас? "


«Да, - тихо ответил Норденбосс. "Хочешь еще пива?"


"Нет."


«Не дуйься».


"Я еду в центр".


"Хочешь, чтобы я пошел с тобой?"


"Нет. Они уже должны знать тебя, не так ли?"


«Конечно. Предполагается, что я работаю в нефтяной технике, но здесь нельзя ничего хранить в тайне. Пообедай у Марио. Еда отличная».


Ник сел на край стула лицом к коренастому мужчине. Черты лица Ганса не утратили своего веселого настроения. Он сказал: «Ой, Ник, я с тобой всю дорогу. Но здесь ты пользуешься временем. Ты не против. Ты не заметил, как Махмуры бегают вокруг холостых огней, не так ли? Лопонусии - То же самое. Они заплатят. Подожди. Есть надежда. Эти люди легкомысленны, но не глупы.


«Я понимаю вашу точку зрения», - менее горячо ответил Ник. «Может, я просто новая метла. Я хочу подключиться, узнать, найти их и пойти за ними».


«Спасибо, что предложили мне старую метлу».


«Ты сказал это, а я нет». Ник нежно хлопнул старшего по руке. "Думаю, я просто энергичный бобер, а?"


«Нет-нет. Но ты в новой стране. Ты всё узнаешь. У меня есть туземец, работающий на меня в Лопонусиах. Если нам повезет, мы узнаем, когда с Иудой снова собираются расплачиваться. Тогда мы двинемся. Мы узнаем, что хлам где-то у северного побережья Суматры ".


«Если нам повезет. Насколько надежен ваш мужчина?»


"Не очень. Но черт возьми, рискуешь из-за того, что плачу.


«Как насчет поиска джонки с самолета?


«Мы пробовали. Подождите, пока вы не полетите на другие острова и не увидите количество судов. Похоже, движение на Таймс-сквер. Тысячи судов».


Ник позволил своим широким плечам опуститься. «Я буду носиться по городу. Увидимся около шести?»


«Я буду здесь. В бассейне или играю со своими снарядами». Ник взглянул, не шутит ли его Ганс. Круглое лицо было просто-веселым. Его хозяин вскочил со стула. «Да ладно. Я позову тебе Абу и машину. А для меня - еще пива».


* * *


Абу был невысоким худощавым мужчиной с черными волосами и полосой белых зубов, которыми он часто мелькал. Он снял пиджак и юбку и теперь носил загар и черную шляпу, как фуражку за границей.


В кармане у Ника были две карты Джакарты, которые он внимательно изучил. Он сказал: «Абу, отведи меня, пожалуйста, в Эмбасси Роу, где продаются произведения искусства. Ты знаешь это место?»


«Да. Если вы хотите искусство, мистер Бард, у моего кузена есть прекрасный магазин на Джила-стрит. Много красивых вещей. А на заборе там много художников показывают свои работы. Он может взять вас с собой и убедиться, что вы не получите обман. Мой двоюродный брат ... "


«Мы скоро навестим твоего кузена», - прервал его Ник. «У меня есть особая причина сначала пойти в Embassy Row. Вы можете показать мне, где можно припарковаться? Это не обязательно должно быть рядом с площадями с искусством. Я могу погулять».


"Конечно." Абу повернулся, белые зубы блеснули, и Ник вздрогнул, когда они пронеслись мимо грузовика. "Я знаю."


Два часа Ник рассматривал произведения искусства в галереях под открытым небом - некоторые из них - это просто пространство на заборах с колючей проволокой - на стенах на площадях и в более обычных магазинах. Он изучил этот предмет и не был очарован «школой Бандунга», состоящей из вырезанных сцен, показывающих вулканы, рисовые поля и обнаженных женщин в ярких голубых, пурпурных, оранжевых, розовых и зеленых тонах. Некоторые скульптуры были лучше. «Так и должно быть», - сказал ему дилер. «Триста скульпторов остались без работы, когда прекратились работы над национальным памятником Бунг Сукарно. Вот и все - там, на площади Свободы».


Бродя по ходу дела и поглощая впечатления, Ник подошел к большому магазину с маленьким названием на витрине, выложенным сусальным золотом - ЙОЗЕФ ХАРИС ДАЛАМ, ДИЛЕР. Ник задумчиво заметил, что золотые украшения были на внутренней стороне стекла, а складные железные ставни, частично скрытые по краям окон, были такими же прочными, как и все, что он когда-либо видел в Нью-Йоркском Бауэри.


В витринах было выставлено всего несколько предметов, но они были великолепны. На первом были две резные головы в натуральную величину, мужчина и женщина, из темного дерева цвета хорошо прокопченной трубки из шиповника. Они соединили реализм фотографии с импрессионизмом искусства. В чертах лица мужчины выражалась спокойная сила. Женщина была красивой, с сочетанием страсти и ума, что заставляло вас перемещаться по резьбе, чтобы насладиться легкими изменениями выражения лица. Изделия не были раскрашены, все их величие было создано просто талантом, который обрабатывал богатое дерево.


В следующем окне - в магазине их было четыре - стояли три серебряные чаши. Каждый был другим, каждый - наглазником. Ник сделал мысленную заметку держаться подальше от серебра. Он мало знал об этом и подозревал, что одна из чаш стоит целого состояния, а другие обычные. Если вы не знали - это была доработка игры с тремя оболочками.


В третьем окне были картины. Они были лучше, чем те, на которые он смотрел в киосках под открытым небом и на заборах, но были произведены для качественной туристической торговли.


В четвертом окне был портрет женщины почти в натуральную величину, в простом синем саронге и с цветком над левым ухом. Женщина выглядела не совсем азиаткой, хотя ее глаза и кожа были карими, а художник явно потратил много времени на ее черные волосы. Ник закурил, посмотрел - и подумал.


Она могла быть смесью португальского и малайского языков. Ее маленькие пухлые губы были похожи на губы Талы, но в них была твердость, обещавшая страсть, проявленную осторожно и невообразимо. Широко посаженные глаза над выразительными скулами были спокойны и сдержанны, но намекали на то, что вы осмеливаетесь открыть секретным ключом.


Ник задумчиво вздохнул, наступил на сигарету и пошел в магазин. Крепкий клерк с радостной улыбкой стал ласково сердечным, когда Ник протянул ему одну из карточек с надписью BARD GALLERIES, NEW YORK. АЛЬБЕРТ БАРД, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ.


Ник сказал: «Я подумывал купить несколько вещей для наших магазинов - если мы сможем договориться об оптовой продаже…» Его немедленно отвели к задней части магазина, где продавец постучал в дверь, замысловато инкрустированную перламутром.


Большой офис Йозефа Хариса Далама был частным музеем и сокровищницей. Далам посмотрел

карточку, отпустил клерка и пожал руку. "Добро пожаловать в Далам. Вы слышали о нас?"


«Вкратце», - учтиво соврал Ник. «Я так понимаю, у вас отличные товары. Одни из лучших в Джакарте».


"Одни из лучших в мире!" Далам был стройным, невысоким и подвижным, как деревенская молодежь, которую Ник видел, лазящей по деревьям. Его смуглое лицо обладало актерской способностью изображать мгновенные эмоции; пока они болтали, он выглядел усталым, настороженным, расчетливым, а затем озорным. Ник решил, что это сочувствие, это чутье хамелеона подстраиваться под настроение посетителя - вот что привело Далама с водосточного стенда в этот солидный магазин. Далам следил за вашим лицом и примерял лица, как шляпы. Для Ника смуглое лицо и сверкающие зубы наконец приобрели серьезный деловой, но веселый вид. Ник нахмурился, чтобы посмотреть, что произойдет, и Далам внезапно рассердился. Ник рассмеялся, и Далам присоединился.


Далам прыгнул в высокий ящик, наполненный серебряными изделиями. «Смотри. Не торопитесь. Вы когда-нибудь видели подобное?»


Ник потянулся за браслетом, но Далам был в шести футах от него. «Вот! Золото растет в цене - да? Посмотрите на эту лодочку. Три столетия. Вес в пенни стоит целое состояние. На самом деле бесценно. Цены указаны в картах».


Бесценная цена составила 4500 долларов. Далам был далеко, продолжая говорить. «Вот это место. Вы увидите. Товары, да, но настоящее искусство. Незаменимое, выразительное искусство. Гениальные черты застыли и вырваны из потока времени. И идеи. Посмотрите на это…»


Он протянул Нику пухлый кружок из дерева с замысловатой резьбой цвета ромового кокса. Ник восхищался крохотной сценой с каждой стороны и надписью по краям. Он нашел шелковисто-желтый шнур между двумя секциями. «Это могло быть йо-йо. Эй! Это йо-йо!»


Далам повторил улыбку Ника. «Да… да! Но что за идея. Вы знаете о тибетских молитвенных колесах? Вращайте и складывайте молитвы на небесах? Один из ваших соотечественников заработал много денег, продавая им рулоны вашей превосходной туалетной бумаги, на которых они писали молитвы, так что что, когда они вращали их, они составляли тысячи молитв за вращение. Изучите это йо-йо. Дзен, буддизм, индуизм и христианин - видите, приветствуйте Марию, полную благодати, здесь! Вращайся и молись. Играй и молись ».


Ник более внимательно изучил резьбу. Их сделал художник, который мог бы написать Билль о правах на рукояти меча. «Что ж, я буду…» В сложившихся обстоятельствах он закончил: «… чертовски».


"Уникальный?"


«Можно сказать - невероятно».


«Но вы держите его в руке. Люди повсюду обеспокоены. Волнуются. Хотите, чтобы за что-то держались. Рекламируйте это в Нью-Йорке и посмотрите, что произойдет, а?»


Прищурившись, Ник увидел буквы на арабском, иврите, китайском языке и кириллице, которые должны были быть молитвами. Можно долго изучать эту вещь. Некоторые из крошечных сцен были сделаны так хорошо, что в этом поможет увеличительное стекло.


Он вытащил петлю из желтого шнура и перевернул йо-йо вверх и вниз. «Я не знаю, что произойдет. Наверное, сенсация».


«Продвигайте их через Организацию Объединенных Наций! Все мужчины братья. Купите себе экуменический топ. И они хорошо сбалансированы, посмотрите…»


Далам выступил с другим йо-йо. Он сделал петлю, выгуливал собаку, крутил кнут и закончил специальным трюком, в котором деревянный круг перевернулся на половине веревки, зажатой в его зубах.


Ник выглядел удивленным. Далам уронил шнур и выглядел удивленным. «Никогда не видел ничего подобного? Человек привез дюжину в Токио. Продал их. Слишком консервативен, чтобы рекламировать. Все же заказал еще шесть».


"Сколько?"


«Розничная торговля двадцать долларов».


"Оптовая?"


"Как много?"


"Дюжина."


«По двенадцать долларов каждый».


"Валовая цена."


Ник сузил глаза, сосредоточившись на деле. Далам немедленно подражал ему. "11."


"У тебя есть валовая?"


«Не совсем. Доставка через три дня».


«Шесть долларов за штуку. Все будет так же хорошо, как этот. Я возьму брутто через три дня и еще один брутто, как только они будут готовы».


Они остановились на 7,40 доллара. Ник снова и снова крутил образец в руке. Создание «Импортера Альберта Барда» было скромным вложением средств.


Платеж? - мягко спросил Далам с задумчивым выражением лица, совпадающим с выражением Ника. -


«Наличные. Аккредитив в Банке Индонезии. Вы должны оформить все документы на таможне. Отправьте самолетом в мою галерею в Нью-Йорке, внимание Билл Роде. Хорошо?»


"Обрадован."


«Теперь я хотел бы взглянуть на несколько картин…»


Далам пытался продать ему туристическое барахло школы Бандунга, которое он прятал в углу магазина за шторами. Некоторые из них он процитировал по 125 долларов, а затем упал до 4,75 долларов «оптом». Ник просто рассмеялся - к нему присоединился Далам, который пожал плечами и перешел на следующую подачу.


Йозеф Харис решил, что "Альберта Барда" не может быть, и показал ему прекрасную работу. Ник купил две дюжины картин по средней оптовой цене 17,50 долларов каждая - и это были действительно талантливые работы.


Они стояли перед двумя маленькими картинами маслом красивой женщины. Она была женщиной на картинках в окне. Ник учтиво сказал: «Она красивая».


«Это Мата Насут».


"Действительно." Ник с сомнением склонил голову, как будто мазки ему не понравились. Далам подтвердил свою догадку. В этом бизнесе вы редко открываете то, что знали или о чем догадывались. Он не сказал Тале, что взглянул на полузабытую фотографию Мата Насута из шестидесяти с лишним Ястребов, одолженных ему ... он не сказал Nordenboss, что Йозеф Харис Далам был внесен в список важных, возможно, политически значимых произведений искусства. дилер ... он никому не скажет, что в технических данных AX Махмуры и Тянги отмечены красной точкой - «сомнительно - проявляйте осторожность».


Далам сказал: «Рукописный рисунок прост. Выйди и посмотри, что у меня в окне».


Ник снова взглянул на картину Маты Насут, и она, казалось, насмешливо ответила на него взглядом - сдержанность в ясных глазах, такая же твердая, как бархатная барьерная веревка, обещание страсти, продемонстрированное смело, потому что секретный ключ был полной защитой.


«Она наша ведущая модель», - сказал Далам. «В Нью-Йорке вы помните Лизу Фонсер; мы говорим о Мате Насут». Он обнаружил восхищение в лице Ника, которое на мгновение было нескрываемым. «Они идеально подходят для рынка Нью-Йорка, да? Они остановят пешеходов на 57-й улице, а? Триста пятьдесят долларов за эту».


"Розничная торговля?"


«О нет. Оптовая торговля».


Ник ухмыльнулся мужчине поменьше и получил взамен восхищенные белые зубы. «Йозеф, ты пытаешься получить от меня преимущество, утроив свои цены, а не вдвое. Я мог бы заплатить 75 долларов за этот портрет. Не больше. Но я бы хотел получить еще четыре или пять похожих на него, но позирующих в соответствии с моими требованиями. Можно? "


«Возможно. Я могу попробовать».


«Мне не нужен комиссионер или брокер. Мне нужна художественная студия. Забудьте об этом».


"Подождите!" Мольба Далама была мучительной. "Пойдемте со мной…"


Он двинулся обратно через магазин, через еще одну реликвию дверь в задней части, через извилистый коридор мимо складов, набитых товарами, и офиса, где два невысоких коричневых мужчины и женщина работали за тесно набитыми столами. Далам вышел в небольшой дворик с крышей на столбах, а соседние здания образовали его стены.


Это была «художественная» фабрика. Около десятка живописцев и резчиков по дереву усердно и весело трудились. Ник прогуливался через тесную группу, стараясь не выражать сомнения. Вся работа была хороша, во многом превосходна.


«Художественная студия», - сказал Далам. «Лучшее в Джакарте».


«Хорошее мастерство», - ответил Ник. «Вы можете организовать для меня встречу с Матой сегодня вечером?»


«О, я боюсь, что это невозможно. Вы должны понимать, что она знаменита. У нее много работы. Она получает пять… двадцать пять долларов в час».


«Хорошо. Давайте вернемся в ваш офис и закончим наши дела».


Далам заполнил простой бланк заказа и счет продажи. «Я принесу вам таможенные бланки и прочее, что вы подпишете завтра. Пойдем в банк?»


"Давайте."


Сотрудник банка взял аккредитив и вернулся через три минуты с одобрением. Ник показал Даламу, что на счету 10 000 долларов. Арт-маклер был задумчив, пока они гуляли по многолюдным улицам на обратном пути. Перед магазином Ник сказал: «Было очень приятно. Я заеду завтра днем и подпишу эти бумаги. Когда-нибудь мы можем встретиться снова».


Ответом Далама была чистая боль. «Ты недоволен! Тебе не нужна картина Маты? Вот - твоя за твою цену». Он помахал милому лицу, которое смотрело на них из окна - немного насмешливо, подумал Ник. «Заходи - всего на минутку. Выпей прохладного пива - или содовой - чая - прошу тебя быть моим гостем - как честь…»


Ник вошел в магазин прежде, чем потекли слезы. Он принял холодное голландское пиво. Далам просиял. «Что еще я могу сделать для вас? Вечеринка? Девочки - все милые девушки, которых вы хотите, всех возрастов, всех навыков, всех мастей? Понимаете, любители, а не профессионалы. Голубые фильмы? Лучшие по цвету и звуку прямо из Японии . Смотреть фильмы с девушками - очень увлекательно ».


Ник усмехнулся. Далам ухмыльнулся.


Ник с сожалением нахмурился. Далам обеспокоенно нахмурился.


Ник сказал: «Когда-нибудь, когда у меня будет время, я хотел бы насладиться вашим гостеприимством. Вы интересный человек, Далам, мой друг, и художник в душе. Вор по образованию и образованию, но художник в душе. Мы мог бы сделать больше дел, но только если вы познакомите меня с Мата Насут.

Сегодня или сегодня вечером. Чтобы подсластить свой подход, вы можете сказать ей, что я хочу привлечь ее к моделированию как минимум на десять часов. Для того парня, который у вас в конце концов, раскрашивает головы по фотографиям. Он хороший."


"Он мой лучший ..."


«Я хорошо ему заплачу, а ты получишь свою долю. Но я сам займусь сделкой с Матой». Далам выглядел печальным. «И если я встречусь с Матой, и она позирует твоему мужчине для моих целей, и ты не испортишь сделку - я обещаю покупать больше твоих товаров на экспорт». Выражение лица Далама следовало за замечаниями Ника, как американские горки эмоций, но закончилось ярким всплеском.


Далам воскликнул: «Я постараюсь! Для вас, мистер Бард, я попробую все. Вы человек, который знает, чего хочет, и честно ведет свои дела. О, как хорошо встретить такого человека в нашей стране. … »


«Прекрати», - добродушно сказал Ник. «Бери телефон и позвони Мате».


"О да." Далам начал набирать номер.


* * *


После нескольких звонков и долгих быстрых разговоров, за которыми Ник не мог уследить, Далам объявил триумфальным тоном Цезаря, провозглашающего победу, Ник может придти у Мате Насут в семь часов.


«Очень сложно. Очень повезло», - заявил торговец. «Многие люди никогда не встречаются с Матой». У Ника были сомнения. В стране долгое время существовали короткие шорты. По его опыту, даже богатые часто стремятся быстро получить пачку наличных. Далам добавил, что он сообщил Мате, что г-н Альберт Бард будет платить двадцать пять долларов в час за ее услуги.


«Я сказал тебе, что сам займусь делом», - сказал Ник. «Если она меня придерживает, это выходит из твоей стороны». Далам выглядел испуганным. "Могу я использовать ваш телефон?"


«Конечно. Из моей оплаты? Это справедливо? Вы не представляете, какие расходы я…»


Ник остановил его разговор, положив руку ему на плечо - как если бы он положил большую ветчину на запястье ребенка - и перегнулся через стол, чтобы посмотреть прямо в темные глаза. «Теперь мы с тобой друзья, Йозеф. Будем ли мы практиковать готонг-роджонг и процветать вместе, или мы будем шутить друг над другом, чтобы мы оба проиграли?»


Как загипнотизированный мужчина, Далам толкнул Ника телефоном, не глядя на него. «Да-ах, да». Глаза просветлели. «Хотите процент на будущие заказы? Я могу отметить счета и дать вам…»


«Нет, друг мой. Давайте попробуем что-нибудь новое. Мы будем честны с моей компанией и друг с другом».


Далам казался разочарованным или обеспокоенным этой радикальной идеей. Затем он пожал плечами - мелкие косточки под рукой Ника зашевелились, как жилистый щенок, пытающийся сбежать, - и кивнул. "Отлично."


Ник похлопал его по плечу и снял трубку. Он сказал Норденбоссу, что у него поздняя встреча - сможет ли он оставить Абу и машину?


«Конечно», - ответил Ганс. «Я буду здесь, если я тебе понадоблюсь».


«Я звоню Мате Насуту, чтобы он сделал несколько фотографий».


«Удачи - удачи. Но смотри».


Ник показал Абу адрес, который Далам написал на листке бумаги, и Абу сказал, что знает дорогу. Они проезжали мимо новых домов, похожих на те дешевые проекты, которые Ник видел недалеко от Сан-Диего, тогда еще более старого района, где снова было сильное влияние Голландии. Дом был солидный, окруженный яркими цветами, виноградными лозами и пышными деревьями, которые Ник теперь ассоциировал с деревней.


Она встретила его на просторной лоджии и крепко протянула ему руку. «Я Мата Насут. Добро пожаловать, мистер Бард».


В ее тонах была чистая, богатая ясность, как у настоящего кленового сиропа высшего сорта, со странным акцентом, но без фальшивой ноты. Когда она произносила его, ее имя звучало иначе; Насрсут, с ударением на последний слог и двойным о, произносимым с мягким креном церкви и долгим воркованием прохлады. Позже, когда он попытался подражать ей, он обнаружил, что это требует практики, как настоящий французский ту.


У нее были длинные конечности модели, которые, как он думал, могли быть секретом ее успеха в стране, где многие женщины были изогнутыми, привлекательными и красивыми, но с низким телосложением. Она была чистокровной среди разносторонних морганов.


Им подали хайболлы в просторной, светлой гостиной, и она на все сказала «да». Она позировала дома. Художника Далама вызовут, как только у нее будет время, через два-три дня. «Мистер Бард» будет уведомлен, чтобы он присоединился к ним и подробно изложил свои желания.


Все так легко уладилось. Ник одарил ее самой искренней улыбкой, бесхитростной улыбкой, в которой он отказывался признать, а также придал ему мальчишескую искренность, близкую к невинности. Мата холодно посмотрела на него. "Помимо бизнеса, мистер Бард, как вам наша страна?"


«Я удивлен его красотой. Конечно, у нас есть Флорида и Калифорния, но они не идут ни в какое сравнение с цветами, разновидностями ваших цветов и деревьев.


Я никогда не был так очарован ».


«Но мы так медленно…» Она оставила это висеть.


«Вы уладили наш проект быстрее, чем я бы сделал это в Нью-Йорке».


«Потому что я знаю, что вы цените время».


Он решил, что улыбка на прекрасных губах слишком долгая, и в темных глазах определенно был огонь. «Ты меня дразнишь», - сказал он. «Ты скажешь мне, что твои соотечественники действительно лучше используют время. Они медленнее, нежнее. С удовольствием, скажете ты».


«Я мог бы предложить это».


«Ну… Думаю, ты прав».


Его ответ удивил ее. Она много раз обсуждала эту тему со многими иностранцами. Они защищали свою энергию, трудолюбие и поспешность и никогда не признавали, что могли ошибаться.


Она изучала «мистера Барда», гадая, под каким углом. Они были у всех: бизнесмены-операторы ЦРУ, банкиры-контрабандисты золота и политические фанатики… она встречала их всех. По крайней мере, Бард был интересным, самым красивым из всех, кого она встречала за последние годы. Он напомнил ей кого-то - очень хорошего актера - Ричарда Бертона? Грегори Пек? Она наклонила голову, чтобы изучить его, и эффект был очаровательным. Ник улыбнулся ей и допил свой стакан.


«Актер», - подумала она. Он играет, и тоже очень хорошо. Далам сказал, что у него есть деньги - их много.


Она решила, что он очень симпатичен, потому что, хотя по местным меркам он был гигантом, он двигал своим большим изящным телом с нежной скромностью, из-за чего его тело казалось меньше. Так отличался от тех, кто хвастался, как будто говоря: «Отойди, коротышки». Его глаза были такими ясными, а рот всегда приятно изогнутым. Все мужчины, заметила она, с сильной мужской челюстью, но достаточно мальчишеской, чтобы не воспринимать вещи слишком серьезно.


Где-то в глубине дома слуга грохотал по тарелке, и она отметила его настороженность, его взгляд в сторону конца комнаты. Он был бы, - заключила она весело, - самым красивым мужчиной в клубе «Марио» или «Нирвана Ужин», если бы там не присутствовал гладко смуглый актер Тони Поро. И конечно - они были совершенно разных типов.


"Ты прекрасна."


Потерявшись в размышлениях, она вздрогнула от мягкого комплимента. Она улыбнулась, и ее ровные белые зубы так красиво подчеркнули ее губы, что он задумался, как она целовалась - он намеревался выяснить. Это была какая-то женщина. Она сказала: «Вы умны, мистер Бард. Это было чудесно сказать после долгого молчания».


«Пожалуйста, зовите меня Ал».


«Тогда вы можете называть меня Мата. Вы встретили много людей с тех пор, как приехали?»


«Махмуры. Тянги. Полковник Судирмат. Вы их знаете?»


«Да. Мы гигантская страна, но то, что можно назвать интересной группой, - небольшая. Может быть, пятьдесят семей, но обычно они большие».


«А еще есть армия…»


Темные глаза скользнули по его лицу. «Ты быстро учишься, Ал. Это армия».


«Скажите мне что-нибудь, только если хотите - я никогда не буду повторять то, что вы говорите, но это может мне помочь. Следует ли мне доверять полковнику Судирмату?»


Выражение его лица было откровенно любопытным, не показывая, что он не доверит полковнику Судирмату отвезти чемодан в аэропорт.


Темные брови Маты сошлись вместе. Она наклонилась вперед, ее тон был очень низким. "Нет. Продолжайте заниматься своим делом и не задавайте вопросов, как у других. Армия снова у власти. Генералы будут копить состояния, а люди взорвутся, когда они достаточно проголодаются. Вы находитесь в паутине с профессиональными пауками долгая практика. Не превращайся в муху. Ты сильный человек из сильной страны, но ты можешь умереть так же быстро, как тысячи других ». Она откинулась назад. "Вы видели Джакарту?"


«Только коммерческий центр и несколько пригородов. Я хотел бы, чтобы вы показали мне больше - скажем, завтра днем?»


"Я буду работать."


«Прервите встречу. Отложите ее».


"О, я не могу ..."


«Если это деньги - позвольте мне заплатить вам вашу обычную ставку - в качестве эскорта». Он широко улыбнулся. «Намного веселее, чем позировать при ярком свете».


"Да, но…"


«Я заеду за тобой в полдень. Здесь?»


«Ну…» - снова раздался лязг из задней части дома. Мата сказала: «Простите меня на минутку. Надеюсь, повар не раздражен».


Она прошла через арку, и Ник подождал несколько секунд, а затем быстро последовал за ней. Он прошел через столовую в западном стиле с продолговатым столом, вмещавшим четырнадцать или шестнадцать человек. Он услышал голос Маты из-за L-образного коридора, в котором было три закрытые двери. Он открыл первую. Большая спальня. Следующей была спальня поменьше, красиво обставленная и, очевидно, принадлежала Мате. Он открыл следующую дверь и вбежал через нее, когда мужчина попытался пролезть через окно.


«Стой прямо здесь», - прорычал Ник.


Сидящий на подоконнике мужчина застыл. Ник увидел белое пальто и шевелюру с гладкими черными волосами. Он сказал: «Пойдем обратно. Мисс Насут хочет тебя видеть».


Маленькая фигурка медленно соскользнула на пол, втянула ногу и повернулась.


Ник сказал: «Привет, Ган Бик. Мы назовем это совпадением?»


Он услышал движение в двери позади себя и на мгновение отвел взгляд от Ган Бика. Мата стояла в проеме. Она держала маленький синий автомат, направленный на него, низко и устойчиво. Она сказала: «Я бы назвала это местом, где тебе нечего делать. Что ты искал, Ал?»


## Глава 4


Ник стоял неподвижно, его разум оценивал его шансы, как компьютер. С противником спереди и сзади - он, возможно, получит одну пулю от этого стрелка, прежде чем получит их обоих. Он сказал: «Расслабься, Мата. Я искал ванную и увидел, как этот парень выходит через окно. Его зовут Ган Бик Тьянг».


«Я знаю его имя», - сухо ответила Мата. "У тебя слабые почки, Ал?"


«Прямо сейчас - да». Ник рассмеялся.


«Положи пистолет, Мата», - сказал Ган Бик. «Он американский агент. Он привел Талу домой, и она сказала ему связаться с вами. Я пришел сказать вам, и я слышал, как он обыскивал комнаты, и он поймал меня, когда я выходил».


"Как интересно." Мата опустила маленькое оружие. Ник отметил это как японский пистолет Бэби Намбу. «Я думаю, вам обоим лучше уйти».


Ник сказал: «Я думаю, ты мой тип женщины, Мата. Как ты вообще так быстро достала этот пистолет?»


Ей и раньше нравились его комплименты - Ник надеялся, что он смягчит холодную атмосферу. Мата вошла в зал и положила оружие в приземистую вазу на высокой резной полке. «Я живу одна», - просто сказала она.


"Умный." Он улыбнулся своей самой дружелюбной улыбкой. «Разве мы не можем выпить и поговорить об этом? Я думаю, мы все на одной стороне…»


Они выпили, но у Ника не было иллюзий. Он все еще был Аль Бардом, который имел в виду наличные деньги для Маты и Далама - независимо от его других связей. Он получил от Ган Бика признание, что он пришел к Мате с той же целью, что и Ник - информацию. С американской помощью на их стороне, расскажет ли она им, что она знает о следующей расплате с Иудой? Неужели Лопонусиас должен был посетить джонку?


У Маты их не было. Она сказала своим спокойным тоном: «Даже если бы я могла помочь вам, я не уверена. Я не хочу вмешиваться в политику. Мне пришлось бороться только за то, чтобы выжить».


«Но Иуда держит людей, которые являются вашими друзьями», - сказал Ник.


«Мои друзья? Мой дорогой Ал, ты не знаешь, кто мои друзья».


«Тогда сделай одолжение своей стране».


"Мои друзья? Моя страна?" Она тихонько рассмеялась. «Мне просто повезло выжить. Я научился не вмешиваться».


Ник подвез Ган Бика обратно в город. Китайский парень извинился. «Я хотел помочь. Я причинил больше вреда, чем пользы».


«Возможно, нет», - сказал ему Ник. «Ты быстро очистил воздух. Мата точно знает, чего я хочу. Мне решать, получу ли я это».


* * *


На следующий день Ник с помощью Норденбосса арендовал моторную лодку и взял с собой Абу в качестве пилота. Он взял у хозяина водные лыжи и корзину с едой и питьем. Они плавали, катались на лыжах и разговаривали. Мата была одета красиво, Мата в бикини, которое она надевала только тогда, когда они были вдали от берега, было видением. Абу поплыл с ними и покатался на лыжах. Норденбосс сказал, что он абсолютно заслуживает доверия, потому что он заплатил ему больше, чем любая возможная взятка, и потому, что он был с агентом AX в течение четырех лет и не делал ложных шагов.


Они прекрасно провели день, и в тот же вечер он пригласил Мату поужинать в Orientale, а затем в ночной клуб в отеле Intercontinental Indonesia. Она знала очень много людей, и Ник был занят рукопожатием и запоминанием имен.


И она наслаждалась собой. Он сказал себе, что она счастлива. Они составили впечатляющую пару, и она засияла, когда Йозеф Далам присоединился к ним на несколько минут в отеле и сказал ей об этом. Далам был в компании из шести человек, сопровождая прекрасную девушку, которая, по словам Маты, также была очень востребованной моделью.


«Она хорошенькая, - сказал Ник, - возможно, когда она повзрослеет, в ней будет твое обаяние».


Джакарта придерживается раннего утра, и незадолго до одиннадцати Абу вошел в клуб и привлек внимание Ника. Ник кивнул, думая, что этот человек просто хотел, чтобы он знал, что машина снаружи, но Абу подошел к столу, протянул ему записку и ушел. Ник взглянул на нее - здесь Тала. H.N.


Он протянул его Мате. Она прочитала его и почти насмешливо сказала: «Итак, Ал, у тебя на руках две девушки. Она должна вспомнить путешествие, которое у вас двоих было с Гавайев ".


«Я сказал тебе, что ничего не случилось, моя дорогая».


«Я верю тебе, но…»


Он подумал, что их интуиция надежна, как радар. Хорошо, что она не спросила его, что произошло между ним и Талой после того, как они достигли Махмуров - а может, она догадалась. Вскоре, по дороге домой, она снова вызвала Талу. "Тала - очаровательная юная леди. Она думает как иностранка - я имею в виду, у нее нет той робости, которую мы, азиатские женщины, проявляли в некоторых вещах. Она интересуется политикой, экономикой и будущим нашей страны. Вы должны получать удовольствие от общения с ее."


«О, я знаю», - от души сказал Ник.


«Ты меня дразнишь».


«Раз уж вы подняли эту тему, почему бы не принять активное участие в политике своей страны? Бог знает, что кто-то должен быть помимо аферистов, жуликов и оловянных солдатиков, которых я видел и о которых читал. Цена на рис выросла втрое за последние шесть месяцев. недель. Вы видите оборванных людей, пытающихся купить рис в тех деревянных бочках, которые выставляет правительство. Держу пари, он размечен девять раз и уценен дважды, прежде чем его раздают. Я здесь чужой. Я » Я видел грязные трущобы за сияющим отелем «Индонезия», но не скажешь ли, что нет? Жизнь в ваших деревнях может быть возможна для бедных, а в городах - безнадежно. Так что давайте не будем смеяться над Талой. Она пытается Помогите."


Мата долго молчала, затем сказала без особого убеждения: «В сельской местности можно жить почти без денег. Наш климат - наше изобилие сельского хозяйства - это легкая жизнь».


"Это поэтому ты в городе?"


Она подошла к нему и закрыла глаза. Он почувствовал, как на тыльной стороне ладони брызнула слеза. Когда они остановились у ее дома, она повернулась к нему. "Ты идешь?"


«Надеюсь, меня пригласили. С любовью».


"Не торопишься к Тале?"


Он провел ее в нескольких шагах от машины и Абу и нежно поцеловал. «Скажи мне… и я пришлю Абу обратно сейчас. Я могу взять такси утром, или он может забрать меня».


Ее вес был нежным, ее руки на мгновение сжали его мышцы. Затем она отстранилась, слегка качнув своей великолепной головой. «Пошлите его - милый».


Когда он сказал, что хотел бы снять смокинг, пояс и галстук, она деловито повела его в спальню с женственным декором и вручила ему вешалку. Она упала на французский шезлонг и посмотрела на него, уткнувшись экзотическим лицом в подушку предплечий. «Почему ты решил остаться со мной, вместо того, чтобы поехать к Тале?»


"Почему ты пригласила меня?"


«Я не знаю. Возможно, чувство вины за то, что ты сказал обо мне и моей стране. Ты имел в виду это. Ни один мужчина не стал бы говорить такие вещи по романтическим причинам - они слишком вероятно вызовут негодование».


Он снял темно-бордовый пояс. «Я был честен, моя милая. У лжи есть привычка держаться, как разбросанные гвозди. Ты должна быть все более и более осторожной, и в конце концов они все равно застанут тебя».


"Что вы на самом деле думаете о Ган Бике, находящемся здесь?"


«Я еще не решил».


«Он тоже честный. Ты должен это знать».


"Нет никаких шансов, что он будет более верен своему происхождению?"


«Китай? Он считает себя индонезийцем. Он очень рискнул, чтобы помочь Мачмурам. И он любит Талу».


Ник сел в гостиной, которая плавно раскачивалась, как гигантская колыбель, и закурил две сигареты. - тихо сказал он сквозь синий дым. «Это земля любви, Мата. Природа создала ее, и человек топчет ее все. Если кто-то из нас может помочь избавиться от прообразов Иуды и всех остальных, которые стоят на шее у людей, мы должны постараться. Просто потому, что у нас есть свое собственное маленькое удобное гнездышко и углы, мы не можем игнорировать все остальное. А если мы это сделаем - однажды наш образец будет разрушен в грядущем взрыве ».


Слезы заблестели на нижних краях великолепных темных глаз. Она легко плакала - или накопила много горя. «Мы эгоистичны. И я такой же, как все». Она опустила голову ему на грудь, и он обнял ее.


«Это не твоя вина. Ни чья вина. Человек временно вышел из-под контроля. Когда вы появляетесь, как мухи, и боретесь за еду, как стая голодающих собак, имея только одну маленькую косточку на всех, у вас мало времени для честности ... и справедливости ... и доброты ... и любви. Но если каждый из нас сделает то, что может ... "


«Мой гуру говорит то же самое, но считает, что все это предопределено».


"Ваш гуру работает?"


«О, нет. Он такой святой. Это большая честь для него».


«Как можно говорить о справедливости, если другие потеют вместо еды, которую вы едите? Это честно? Это кажется недобрым для тех, кто потеет».


Она тихонько всхлипнула. «Ты такой практичный».


"Я не хочу расстраиваться


Ты. - Он приподнял ее подбородок. - Довольно серьезных разговоров. Вы сами решили, хотите ли вы нам помочь. Ты слишком красива, чтобы грустить в это время ночи ». Он поцеловал ее, и похожая на колыбель гостиная наклонилась, когда он вытянул часть своего веса, неся ее с собой. Он обнаружил, что ее губы были как у Талы, сладострастная и обильная, но из двоих - ах, - подумал он, - зрелости ничто не заменит. Он отказался добавить - опыт. Она не проявила никакой застенчивости или ложной скромности; никакие уловки, которые, по мнению дилетанта, не помогают страсти, а лишь отвлекают ее. Она методично разделась с него, сбросив свое собственное золотое платье одной молнией, пожав плечами и повернувшись. Она изучала его темную кремовую кожу на фоне своей собственной, рефлексивно проверила его большие мышцы рук, осмотрела его ладони, целовала каждый из его пальцев и делала хитрые узоры своими руками, чтобы его губы соприкасались.


Он нашел ее тело в реальности теплой плоти даже более возбуждающим, чем обещание на портретах или мягкое давление, когда они танцевали. В мягком свете богатая какао ее кожа выглядела восхитительно безупречно, за исключением одной темной родинки размером с мускатный орех на правой ягодице. Изгибы ее бедер были чистым искусством, а ее груди, как у Талы и многих женщин, которых он видел на этих очаровательных островах, были визуальным наслаждением, а также воспламенили чувства, когда вы их ласкали или целовали. Они были большими, возможно 38C, но настолько упругими, идеально размещенными и поддерживающими мышцы, что вы не заметили размера, вы просто втягивали воздух коротким глотком.


Он прошептал в темные ароматные волосы: «Неудивительно, что ты самая востребованная модель. Ты великолепна».


«Я должна их уменьшить». Ее деловитость удивила его. «К счастью, для меня здесь фаворитами являются полные женщины. Но когда я вижу Твигги и некоторых ваших нью-йоркских моделей, я беспокоюсь. Стили могут измениться».


Ник усмехнулся, гадая, какой мужчина мог бы поменять мягкие изгибы, прижатые к нему, на худощавого, чтобы найти его в постели, придется ощупывать.


"Почему ты смеешься?"


«Все пойдет в другую сторону, дорогая. Скоро будут удобные девушки с изгибами».


"Ты уверен?"


«Почти. Я проверю это в следующий раз, когда буду в Нью-Йорке или Париже».


"Я надеюсь, что это так." Она погладила его твердый живот тыльной стороной своих длинных ногтей, положив голову ему под подбородок. «Ты такой большой, Ал. И сильный. У тебя много девушек в Америке?»


«Я знаю некоторых, но я не привязан, если вы это имеете в виду».


Она целовала его грудь, рисовала на ней узоры языком. «О, у тебя все еще есть соль. Подожди…» Она подошла к туалетному столику и принесла небольшую коричневую бутылку, похожую на римскую урну для слез. «Масло. Это называется Помощник любви. Разве это не описательное имя?»


Она потерла его, скользящий стимул ее ладоней вызвал дразнящие ощущения. Он развлекался, пытаясь контролировать свою кожу йоги, приказывая ей не обращать внимания на нежные руки. Это не сработало. Вот вам и Йога против секса. Она тщательно массировала его, покрывая каждый квадратный сантиметр его плоти, которая начала нетерпеливо дрожать при приближении ее пальцев. Она исследовала и смазала его уши с тонкой артистичностью, перевернула его, и он удовлетворенно потянулся, в то время как бабочки стучали по нему с пяток на голову. Когда маленькие мерцающие пальцы во второй раз обвились вокруг его чресл, он отказался от контроля. Он снял бутылку, которую она прислонила к нему, и поставил ее на пол. Он расправил ее на шезлонге своими сильными руками.


Она вздохнула, когда его руки и губы скользнули по ней. «Ммм… это хорошо».


Он поднес к ней свое лицо. Темные глаза светились, как две лужи, испещренные лунным светом. Он пробормотал: «Вы видите, что вы со мной сделали. Теперь моя очередь. Могу я использовать масло?»


"Да."


Он чувствовал себя скульптором, которому разрешено исследовать несравненные линии подлинной греческой статуи руками и пальцами. Это было совершенство - это было настоящее искусство - с той захватывающей разницей, что Мата Насут был горячо живым. Когда он остановился, чтобы поцеловать ее, она обрадовалась, стоная, хмыкнув в ответ на раздражение его губ и его рук. Когда его руки - которые, как он первым признает, были вполне опытными, - ласкали эрогенные части ее прекрасного тела, она корчилась от удовольствия, вздрагивая от восторга, в то время как его пальцы задерживались на чувствительных участках.


Она положила руку ему на затылок и прижала его губы к своим. «Видишь? Готонг-роджонг. Полностью поделиться - полностью помочь…» Она потянула сильнее, и он обнаружил, что погружается в пылкую, знойную, остро-острую мягкость, когда раздвинутые губы приветствовали его, когда жаркий язык наводил на размышления в медленном ритме. Ее дыхание было быстрее, чем движений, почти огненным от интенсивности. Рука на его голове дернулась с удивительной силой и

второй ее внезапно потянул за плечо - настойчиво.


Он принял ее настойчивые рывки и мягко подошел к ее руководству, наслаждаясь ощущением проникновения в секретный, надоедливый мир, где время было остановлено восторгом. Они слились в одно пульсирующее существо, неразлучное и ликующее, наслаждаясь блаженной чувственной реальностью, созданной каждым для другого. Нет необходимости в спешке, нет необходимости планировать или прилагать усилия - ритм, колебание, маленькие повороты и спиральные движения приходили и уходили, повторялись, варьировались и изменялись с бездумной естественностью. Его виски пылали, желудок и кишечник напрягались, как будто он был в лифте, который резко упал - и снова упал - и снова, и снова.


Мата ахнула один раз, разжимая губы, и простонала музыкальную фразу, которую он не мог понять, прежде чем она снова сомкнулась в его губах. И снова его контроль исчез - кому это нужно? Как она захватила его эмоции руками на его коже, теперь она окутывала все его тело и эмоции, ее пылающий пыл стал непреодолимым магнитом. Ее ногти сомкнулись на его коже, легко, как когти игривого котенка, и его пальцы ног изогнулись в ответ - приятное сочувственное движение.


«Ага, теперь», - пробормотала она, как будто из его рта. "Ааа ..."


«Да», - ответил он вполне охотно, - «да, да…»


* * *


Для Ника следующие семь дней были самыми разочаровывающими и захватывающими из тех, что он когда-либо знал. За исключением трех коротких встреч с фотографами, Мата стала его постоянным гидом и товарищем. Он не собирался тратить время зря, но его поиски потенциальных клиентов и контактов были похожи на танцы в теплой сахарной вате, и каждый раз, когда он пытался остановить кого-то, протягивал ему прохладный джин с тоником.


Норденбосс одобрил. «Ты учишься. Продолжай двигаться вместе с этой толпой, и рано или поздно ты с чем-нибудь познакомишься. Если я получу известие от моего завода с лопонузиями, мы всегда сможем взлететь туда».


Мата и Ник посетили лучшие рестораны и клубы, посетили две вечеринки, посмотрели игру и футбольный матч. Он зафрахтовал самолет, и они полетели в Джокьякарту и Соло, посетив неописуемо чудесное буддийское святилище в Боробудуре и храм Прамбаны 9 века. Они пролетали бок о бок в кратерах с озерами разного цвета, как если бы вы стояли над подносом художника и смотрели на его смеси.


Они взлетели в Бандунг, обогнув плато с его аккуратными рисовыми полями, лесами, хинными и чайными плантациями. Он был удивлен безграничным дружелюбием сунданцев, яркими красками, музыкой, мгновенным смехом. Они ночевали в отеле «Савой Хоман», и он был поражен его превосходным качеством - или, возможно, присутствие Маты осветило его впечатления розовым светом.


Для нее была чудесная компания. Она красиво одевалась, вела себя безупречно и, казалось, знала все и всех.


Тала жила в Джакарте, у Норденбосса, а Ник держался подальше, гадая, какую историю Тала рассказала Адаму на этот раз.


Но он хорошо использовал ее в ее отсутствие, теплым днем в бассейне в Пунтжаке. Утром он повел Мату в ботанический сад в Богоре; трепещущие перед сотнями тысяч разновидностей тропической растительности, они гуляли вместе, как давние любовники.


После восхитительного обеда у бассейна он долго молчал, пока Мата не сказала: «Милый, ты такой тихий. О чем ты думаешь?»


«Тала».


Он видел, как блестящие темные глаза сбрасывают сонную замкнутость, расширяются и блестят. - Думаю, у Ганса все в порядке.


«Она, должно быть, уже собрала немного информации. В любом случае, мне нужно добиться прогресса. Эта идиллия была драгоценной, сладкой, но мне нужна помощь».


«Подожди. Время принесет тебе то, что ты…»


Он наклонился к ее шезлонгу и закрыл прекрасные губы своими собственными. Когда он отстранился, он сказал: «Терпение и перетасуйте карты, а? В определенной степени все в порядке. Но я не могу позволить врагу делать все шаги. Когда мы вернемся в город, я должен покинуть вас на несколько дней. Вы можете наверстать упущенное о назначенных встречах ".


Пухлые губы открылись, закрылись. "Пока ты догонишь Талу?"


«Я увижу ее».


"Как мило."


«Возможно, она сможет мне помочь. Две головы лучше, чем одна и все такое».


На обратном пути в Джакарту Мата молчала. Когда они приблизились к ее дому, в быстро падающих сумерках она сказала: «Дай мне попробовать».


Он заключил ее руку. "Пожалуйста. Лопонусиас и другие?"


«Да. Возможно, я смогу чему-то научиться».


В прохладной, теперь уже знакомой тропической гостиной он смешал виски с газированными напитками, а когда она вернулась после разговора со слугами, он сказал: «Попробуйте сейчас».


"Сейчас же?"


"Вот и телефон. Милая,


Я тебе доверяю. Не говори мне, что не можешь. Со своими друзьями и знакомыми ... "


Словно загипнотизированная, она села и взяла аппарат.


Он приготовил еще один напиток, прежде чем она завершила серию звонков, в том числе вялых и быстрых разговоров на индонезийском и голландском языках, ни один из которых он не понимал. Положив трубку на место и взяв наполненный стакан, она на мгновение опустила голову и тихо заговорила. «Через четыре или пять дней. В Лопонусиас. Они все едут туда, и это может означать только то, что они все должны заплатить».


"Они все? Они кто?"


«Семья Лопонусиасов. Она большая. Богатая».


"Есть в нем политики или генералы?"


«Нет. Они все в бизнесе. Крупный бизнес. Генералы получают от них деньги».


"Куда?"


«Конечно, в главном владении Лопонусиев. Суматре».


"Вы думаете, что Иуда должен появиться?"


Я не знаю ». Она подняла глаза и увидела, что он нахмурился.« Да, да, что еще это могло быть? »


"Иуда держит одного из детей?"


"Да." Она проглотила часть своего напитка.


"Как его зовут?"


«Амир. Он ходил в школу. Он исчез, когда был в Бомбее. Они совершили большую ошибку. Он ехал под другим именем, и они заставили его остановиться по каким-то делам, а затем… он исчез до тех пор, пока…»


"До тех пор?"


Она говорила так тихо, что он почти не слышал. «Пока не попросили денег за него».


Ник не сказал, что она должна была знать кое-что из этого все время. Он сказал: «Их просили о другом?»


"Да." Быстрый вопрос поймал ее. Она поняла, в чем призналась, и посмотрела взглядом испуганного олененка.


"Как что?"


«Я думаю… они помогают китайцам».


«Не местным китайцам…»


"Немного."


«Но и другие тоже. Может, на кораблях? У них есть доки?»


"Да."


Конечно, подумал он, как логично! Яванское море большое, но мелкое, и теперь это ловушка для подводных лодок, когда поисковые устройства работают точно. Но северная Суматра? Идеально подходит для надводных или подводных судов, спускающихся из Южно-Китайского моря.


Он обнял ее. «Спасибо, дорогой. Когда узнаешь больше, скажи мне. Это не зря. Мне придется заплатить за информацию». Он сказал полу-ложь. «С таким же успехом можно коллекционировать, и это действительно патриотический поступок».


Она расплакалась. «Ах, женщины», - подумал он. Она плакала, потому что он вовлек ее против ее намерений, или потому что он принес деньги? Отступать было поздно. «Триста долларов США каждые две недели», - сказал он. «Они позволят мне заплатить столько за информацию». Он задавался вопросом, насколько практичной она стала бы, если бы знала, что он может разрешить в тридцать раз больше суммы в крайнем случае - больше после разговора с Хоуком.


Рыдания утихли. Он снова поцеловал ее, вздохнул и встал. «Мне нужно немного погулять».


Она выглядела печально, слезы блестели на высоких пухлых щеках; прекраснее, чем когда-либо в отчаянии. Он быстро добавил: «Просто по делу. Вернусь около десяти. Перекусим поздно».


Абу отвез его к Норденбоссу. Ханс, Тала и Ган Бик сидели на подушках вокруг японской кухонной плиты, Ханс веселился в белом фартуке и наклоненной поварской шляпе. Он был похож на Санта-Клауса в белом. «Привет, Ал. Не могу перестать готовить. Сядь и приготовься к настоящей еде».


Длинный низкий стол слева от Ганса был забит тарелками; их содержимое выглядело и пахло аппетитно. Коричневая девушка принесла ему большое глубокое блюдо. «Не слишком много для меня», - сказал Ник. «Я не очень голоден».


«Подожди, пока попробуешь», - ответил Ганс, засыпая блюдо коричневым рисом. «Я совмещаю лучшее из индонезийской и восточной кухни».


Блюда стали кружить по столу - крабы и рыба в ароматных соусах, карри, овощи, пряные фрукты. Ник взял небольшой образец каждого, но насыпь риса быстро скрылась под лакомствами.


Тала сказала: «Я долго ждала возможности поговорить с тобой, Ал».


"О Лопонусиях?"


Она выглядела удивленной. "Да."


"Когда это?"


«Через четыре дня».


Ханс помедлил с большой серебряной ложкой в воздухе, затем усмехнулся, сунув ее в креветок с красными пряностями. «Я думаю, что у Ал уже есть зацепка».


«У меня была идея, - сказал Ник.


Ган Бик выглядел серьезным и решительным. «Что вы можете сделать? Лопонусиас вас не встретят. Я даже не пойду туда без приглашения. Адам был вежлив, потому что вы вернули Талу, но Сиау Лопонусиас - ну, вы бы сказали по-английски - жесткий."


"Он просто не примет нашу помощь, а?" - спросил Ник.


«Нет. Как и все остальные, он решил пойти с ними. Плати и жди».


"И помогает.


он Красный Китаец, когда ему нужно, а? Может, он действительно симпатизирует Пекину ».


"О нет." Ган Бик был категоричен. «Он невероятно богат. Ему нечего от этого выиграть. Он потеряет все».


«Богатые люди и раньше сотрудничали с Китаем».


«Не Шиау», - мягко сказала Тала. "Я знаю его хорошо."


Ник посмотрел на Ган Бика. «Хочешь пойти с нами? Может быть, будет тяжело».


«Если бы все стало так грубо, мы убили бы всех бандитов, я был бы счастлив. Но я не могу». Ган Бик нахмурился. «Я сделал то, для чего меня сюда послал мой отец - по делам - и он приказал мне вернуться утром».


"Разве ты не можешь извиниться?"


«Вы встретили моего отца».


«Да. Я понимаю, о чем вы».


Тала сказала: «Я пойду с тобой».


Ник покачал головой. «На этот раз не вечеринка для девушки».


«Я тебе понадоблюсь. Со мной ты сможешь попасть в собственность. Без меня тебя остановят в десяти милях отсюда».


Ник посмотрел на Ганса - удивленно и вопросительно. Ганс подождал, пока горничная уйдет. «Тала права. Вам придется прорваться через частную армию на неизвестной территории. И на пересеченной местности».


"Частная армия?"


Ганс кивнул. «Не в красивой форме. Постоянным игрокам это не понравится. Но более эффективно, чем постоянным».


«Это хорошая установка. Мы пробиваемся через наших друзей, чтобы добраться до наших врагов».


"Передумали брать Талу?"


Ник кивнул, и красивые черты Талы прояснились. «Да, нам понадобится вся помощь, которую мы можем получить».


* * *


В трехстах милях к северо-северо-западу странный корабль плавно рассекал длинные лиловые волны Яванского моря. У него были две высокие мачты с большой бизань-мачтой, выставленной впереди руля, и обе были оснащены марселями. Даже старым морякам пришлось бы еще раз взглянуть, прежде чем сказать: «Похоже на шхуну, но это кеч Portagee, понимаете?»


Вы должны простить старого моряка за то, что он наполовину ошибался. Oporto мог сойти за кеч Portagee, удобного торговца, легко маневренного в тесноте; через час ее можно превратить в прау, батаку из Сурабаджи; и еще через тридцать минут вы бы моргнули, если бы снова подняли бинокль и увидели высокий нос, нависающий форштевень и странные четырехугольные паруса. Приветствуйте ее, и вам скажут, что она - джонка Ветер из Килунга на Тайване.


Вам могут сказать что-нибудь из этого, в зависимости от того, как она была замаскирована, или вас может выбросить из воды громом неожиданной огневой мощи ее 40-миллиметровой пушки и двух 20-миллиметровых пушек. Установленные на миделе, они имели поле огня по 140 градусов по обе стороны; на ее носовой и кормовой безоткатных орудиях новые российские образцы с удобными самодельными креплениями заполнили пробелы.


Она хорошо управляла любым из своих парусов - или могла бы сделать одиннадцать узлов на своих ничего не подозревающих шведских дизелях. Это был удивительно прекрасный Q-корабль, построенный в Порт-Артуре на китайские средства для человека по имени Иуда. Ее строительством руководили Генрих Мюллер и военно-морской архитектор Бертольд Гейч, но именно Иуда получил финансирование из Пекина.


Прекрасный корабль в мирном море - с учеником дьявола в роли хозяина.


Под желтовато-коричневым навесом на корме развалился человек по имени Иуда, наслаждаясь легким хлопковым бризом с Генрихом Мюллером, Бертом Гейчем и странным молодым человеком с горьким лицом из Минданао по имени Ниф. Если бы вы увидели эту группу и узнали что-нибудь об их индивидуальной истории, вы бы сбежали, вырветесь или схватите оружие и напали бы на них, в зависимости от обстоятельств и вашего собственного прошлого.


Развалившись в шезлонге, Иуда выглядел здоровым и загорелым; на нем был крючок из кожи и никеля вместо отсутствующей руки, его конечности были покрыты шрамами, а одна сторона его лица осталась искривленной из-за ужасной раны.


Когда он кормил кусочками банана любимого шимпанзе, привязанного к его стулу цепью, он выглядел как добродушный ветеран полузабытых войн, бульдог со шрамами, все еще годный для ямы в крайнем случае. Те, кто знал о нем больше, могли исправить это мнение. Иуда был наделен блестящим умом и психикой бешеной ласки. Его монументальное эго было настолько чистым эгоизмом, что для Иуды в мире был только один человек - он сам. Его нежность к шимпанзе будет длиться только до тех пор, пока он будет чувствовать себя удовлетворенным. Когда животное переставало ему нравиться, он выбрасывал его за борт или разрезал пополам - и объяснял свои действия искаженной логикой. Его отношение к людям было таким же. Даже Мюллер, Гейч и Найф не знали настоящей глубины его зла. Они выжили, потому что служили.


Мюллер и Гейч были людьми, наделенными знаниями и лишенными ума. У них не было воображения, кроме

в их технических специальностях - которые были огромны - и, следовательно, не обращали внимания на других. Они не могли представить себе ничего другого, кроме своего собственного.


Найф был ребенком в мужском теле. Он убивал по команде с пустым умом ребенка, улекающегося удобной игрушкой, чтобы получить конфету. Он сидел на палубе в нескольких ярдах впереди остальных, бросая сбалансированные метательные ножи в кусок мягкого дерева площадью квадратный фут, висящий на страховочной шпильке в двадцати футах от него. Он бросал испанский нож сверху. Лезвия врезались в дерево с силой и точностью, и белые зубы Найфа каждый раз вспыхивали с восторженным детским хихиканьем.


Такой пиратский корабль с командующим демоном и его демоническими товарищами мог быть укомплектован дикарями, но Иуда был слишком проницателен для этого.


Как вербовщик и эксплуататор людей он едва ли имел равных в мире. Его четырнадцать моряков, смесь европейцев и азиатов, и почти все они были молодыми, были набраны с вершины странствующих наемников по всему миру. Психиатр назвал бы их безумными преступниками, чтобы их посадили в тюрьму для научного изучения. Капо мафии ценил бы их и благословил бы день, когда он их нашел. Иуда организовал из них военно-морскую банду, и они действовали как карибские пираты, Конечно, Иуда будет соблюдать соглашение с ними, пока оно служит его цели. В тот день, когда этого не произойдет, он убьет их всех как можно эффективнее.


Иуда бросил обезьяне последний кусок банана, захромал к поручню и нажал красную кнопку. По всему кораблю загудели гудки - не грохот обычных корабельных боевых гонгов, а настораживающее вибрато гремучих змей. Корабль ожил.


Гейч вскочил по трапу на корму, Мюллер скрылся через люк в машинное отделение. Моряки смели навесы, шезлонги, столы и стаканы. Деревянные опалубки рельсов наклонились наружу и опрокинулись на грохочущих петлях, фальшивый домик на носу с пластиковыми окнами превратился в аккуратный квадрат.


20мм. пушки издавали металлический лязг, взводимые мощными ударами рукояток. 40 мм. лязгали за его тканевыми экранами, которые можно было сбросить за секунды по команде.


Пираты лежали, спрятавшись за черпаками над ним, показывая ровно четыре дюйма своих безоткатных ружей. Дизели рычали при запуске и на холостом ходу.


Иуда посмотрел на часы и помахал Гейчу. «Очень хорошо, Берт. Одна минута сорок семь секунд у меня получается».


"Джа." Гейч вычислил это за пятьдесят две минуты, но с Иудой не спорил по пустякам.


«Передай слово. Три бутылки пива для всех за обедом.». Он потянулся к красной кнопке и заставил гремучих змей зажужжать четыре раза.


Иуда спустился в люк, двигаясь по лестнице с большей ловкостью, чем по палубе, используя одну руку, как обезьяна. Дизели перестали мурлыкать. Он встретил Мюллера у лестницы в машинное отделение. «Очень хорошо на палубе, Хайн. Здесь?»


«Хорошо. Редер одобрил бы».


Иуда подавил ухмылку. Мюллер снимал блестящее пальто и парадную шляпу британского линейного офицера 19 века. Он снял их и осторожно повесил в шкафчике внутри двери своей каюты. Иуда сказал: "Они вдохновили тебя, а?"


«Ja. Если бы у нас был Нельсон или фон Мольтке или фон Будденброк, мир был бы нашим сегодня».


Иуда похлопал его по плечу. «Есть еще надежда. Сохраните эту форму. Пойдемте…» Они прошли вперед и вниз на одну палубу. Матрос с пистолетом встал со стула в трапе на форпике. Иуда указал на дверь. Матрос отпер ключом из связки, которая висела на кольце. Заглянули Иуда и Мюллер; Иуда щелкнул выключателем возле двери.


На койке лежала фигура девушки; ее голова, покрытая цветным шарфом, была повернута к стене. Иуда сказал: «Все в порядке, Тала?»


Ответ был коротким. - "Да."


"Не хотите ли присоединиться к нам на палубе?"


"Нет."


Иуда усмехнулся, выключил свет и жестом приказал матросу запереть дверь. «Она делает зарядку один раз в день, но это все. Она никогда не желала нашей компании».


-Мюллер тихо сказал . «Может, нам стоит вытащить ее за волосы».


«Всего доброго, - промурлыкал Иуда. «А вот и мальчики. Я знаю, что вам лучше на них посмотреть». Он остановился перед каютой, в которой не было дверей, только решетка из синей стали. В нем было восемь коек, уложенных у переборки, как на старых подводных лодках, и пять пассажиров. Четыре были индонезийцами, один китаец.


Они угрюмо посмотрели на Иуду и Мюллера. Стройный юноша с настороженными непокорными глазами, игравший в шахматы, встал и сделал два шага, чтобы добраться до прутьев.


"Когда мы выберемся из этого хотбокса?"


«Вентиляционная система работает», - ответил Иуда бесстрастным тоном, его слова произносились с медленной ясностью, как у того, кто любит демонстрировать логику менее мудрым. «Тебе не намного теплее, чем на палубе».


«Чертовски жарко».


«Ты чувствуешь это из-за скуки. Разочарование. Наберись терпения, Амир. Через несколько дней мы навестим твою семью. Затем мы снова вернемся на остров, где ты сможешь насладиться свободой. Это произойдет, если ты будешь хорошим мальчиком. В противном случае… - Он печально покачал головой с выражением доброго, но строгого дяди. «Мне придется передать вас Генриху».


«Пожалуйста, не делай этого», - сказал молодой человек по имени Амир. Остальные заключенные внезапно стали внимательными, как школьники, ожидающие задания учителя. «Вы знаете, что мы сотрудничали».


Иуду они не обманули, но Мюллер наслаждался тем, что он считал уважением к власти. Иуда мягко спросил: «Вы готовы сотрудничать только потому, что у нас есть оружие. Но, конечно, мы не причиним вам вреда, если в этом нет необходимости. Вы - ценные маленькие заложники. И, возможно, вскоре ваши семьи заплатят достаточно, чтобы вы все пошли домой."


«Я надеюсь на это», - вежливо принял Амир. «Но помни - только не Мюллер. Он наденет свой матросский костюм и выпорет одного из нас, а затем войдет в свою каюту и…»


"Свинья!" - взревел Мюллер. Он выругался и попытался отобрать ключи у охранника. Его клятвы были заглушены смехом заключенных. Амир упал на койку и весело покатился. Иуда схватил Мюллера за руку. «Приходите - они вас дразнят».


Они достигли палубы, и Мюллер пробормотал: «Коричневые обезьяны. Я бы хотел снять шкуру со всех их спин».


«Когда-нибудь… когда-нибудь», - успокаивал Иуда. «Ты, вероятно, заставишь их всех утилизировать. После того, как мы выжмем из игры все, что сможем. И у меня будет несколько хороших прощальных вечеринок с Талой». Он облизнул губы. Они были в море пять дней, и эти тропики, казалось, поддерживали мужское либидо. Он почти мог понять, что чувствовал Мюллер.


«Мы можем начать прямо сейчас», - предложил Мюллер. «Мы не будем скучать по Тале и одному мальчику…»


«Нет-нет, старый друг. Терпение. Слухи могут каким-то образом вырваться наружу. Семьи платят и делают то, что мы говорим для Пекина, только потому, что они нам доверяют». Он начал смеяться, издевательским смехом. Мюллер хихикнул, засмеялся, а затем начал хлопать себя по бедру в такт ироничному кудахтанию, слетавшему с его тонких губ.


«Они нам доверяют. Ах да, они нам доверяют!» Когда они достигли пояса, где снова был закреплен навес, им пришлось вытереть глаза.


Иуда со вздохом растянулся на шезлонге. «Завтра мы сделаем остановку в Белене. Потом к месту Лопонусиаса. Путешествие прибыльное».


"Двести сорок тысяч долларов США" Мюллер цокнул языком, как будто у него был восхитительный вкус во рту. «Шестнадцатого числа мы встречаемся с корветом и подводной лодкой. Сколько мы должны дать им на этот раз?»


«Давайте будем щедрыми. Один полный платеж. Восемьдесят тысяч. Если до них доходят слухи, они будут соответствовать сумме».


«Два для нас и один для них». Мюллер усмехнулся. «Отличные шансы».


«Пока. Когда игра подойдет к концу, мы заберем все».


"А что насчет нового агента ЦРУ, Барда?"


«Он все еще интересуется нами. Мы должны быть его целью. Он ушел от Махмуров к Норденбоссу и Мате Насуту. Я уверен, что мы встретимся с ним лично в деревне Лопонусиас».


"Как мило."


«Да. И если мы сможем - надо сделать так, чтобы это выглядело случайным. Логично, понимаете».


«Конечно, старый друг. Случайно».


Они смотрели друг на друга с нежностью и улыбались, как опытные каннибалы, смакующие воспоминания во рту.


## Глава 5


Ганс Норденбосс был прекрасным поваром. Ник съел слишком много, надеясь, что его аппетит вернется к тому времени, когда он присоединится к Мате. Когда он был наедине с Гансом в течение нескольких минут в своем кабинете, он сказал: «Предположим, мы отправимся послезавтра к Лопонусиям - это даст нам время, чтобы войти, составить планы, организовать действия, если мы не получим сотрудничества. ? "


«Нам нужно ехать десять часов. Взлетно-посадочная полоса находится в пятидесяти милях от поместья. Дороги честные. И не планируйте никакого сотрудничества. Сиаув - это непросто».


"Как насчет ваших связей там?"


«Один человек мертв. Другой пропал. Может, они слишком открыто потратили деньги, которые я им заплатил, я не знаю».


«Давайте не будем рассказывать Ган Бику больше, чем нужно».

«Конечно, нет, хотя я думаю, что мальчик на уровне».


"Достаточно ли умен полковник Судирмат, чтобы накачать его?"


«Ты имеешь в виду, что ребенок нас продаст? Нет, я бы поставил против этого».


«Получим ли мы помощь, если она нам понадобится? У Иуды или шантажистов может быть своя собственная армия».


Норденбосс угрюмо покачал головой. «Регулярную армию можно купить за копейки. Шяув враждебен, мы не можем использовать его людей».


"Милиция? Полиция?"


«Забудь об этом. Подкуп, обман. И языки, которые болтают за деньги, заплаченные кем-либо».


«Длинные шансы, Ганс».


Коренастый агент улыбнулся, как гениальный религиозный деятель, дарующий благословение. Он держал богато украшенную раковину своими мягкими, обманчиво сильными пальцами. «Но работа такая интересная. Посмотри - сложная - Природа проводит триллионы экспериментов и посмеивается над нашими компьютерами. Мы, маленькие люди. Примитивные злоумышленники. Пришельцы на нашем собственном комке грязи».


Ник уже проходил подобные диалоги с Норденбоссом раньше. Он соглашался терпеливыми фразами. «Работа интересная. И похороны бесплатны, если будут найдены какие-либо тела. Человек - это рак на планете. У нас с вами впереди обязанности. А как насчет оружия?»


«Долг? Ценное слово для нас, потому что мы обусловлены». Ганс со вздохом отложил раковину и показал другую. «Обязательство - ответственность. Я знаю вашу классификацию, Николас. Вы когда-нибудь читали историю о палаче Нерона, Хорусе? Он наконец…»


"Можем ли мы упаковать в чемодан шприц для смазки?"


«Не рекомендуется. Вы можете спрятать пару пистолетов или несколько гранат под одеждой. Положите сверху несколько больших рупий, и если наш багаж будет осмотрен, вы укажете на рупии, когда чемодан будет открыт, и, скорее всего, парень дальше не посмотрит".


"Так почему бы не распылить то же самое?"


"Слишком большой и слишком ценный. Это вопрос степени. Взятка стоит больше, чем схватить человека с пистолетом, но человек с автоматом может дорого стоить - или вы убьете его, ограбите и продадите пистолет. также."


"Очаровательно". Ник вздохнул. "Мы будем работать с тем, что можем.


Норденбосс подарил ему голландскую сигару. «Помните о новейшей тактике - вы получаете оружие от врага. Он самый дешевый и ближайший источник снабжения».


«Я прочитал книгу».


«Иногда в этих азиатских странах, и особенно здесь, чувствуешь себя так, как будто потеряешься в толпе людей. Здесь нет ориентиров. Ты пробираешься сквозь них в том или ином направлении, но это похоже на потерю в лесу. Внезапно вы видите одни и те же лица и понимаете, что блуждаетесь бесцельно. Вы хотите, чтобы у вас был компас. Вы думаете, что вы просто еще одно лицо в толпе, но затем вы видите выражение и лицо ужасной враждебности. Ненависть! Ты блуждаешь, и в глаза бросается еще один взгляд. Убийственная враждебность! " Норденбосс аккуратно положил раковину на место, закрыл чемодан и направился к двери в гостиную. «Это новое ощущение для тебя. Ты понимаешь, как ошибался…»


«Я начинаю замечать», - сказал Ник. Он последовал за Хансом обратно к остальным и пожелал спокойной ночи.


Перед тем, как выйти из дома, он проскользнул в свою комнату и открыл пакет, который был упакован в его багаже. В нем было шесть брусков зеленого мыла, источающего чудесный запах, и три баночки аэрозольного крема для бритья.


Зеленые лепешки на самом деле были пластической взрывчаткой. Ник носил с собой зажигающие колпачки как стандартные части ручек в своем письменном футляре. Взрывы образовывались путем скручивания его специальных очистителей труб.


Но больше всего ему понравились банки «крема для бритья». Они были еще одним изобретением Стюарта, гения оружия AX. Они выстреливали розовым потоком примерно на тридцать футов, прежде чем он превратился в брызги, которые затыкали рот и выводили из строя противника за пять секунд и вырубили его через десять. Если бы вы могли поднести спрей ему к глазам, он бы мгновенно ослеп. Как показали тесты, все эффекты были временными. Стюарт сказал: «У полиции есть аналогичное устройство под названием Клуб. Я называю это AX».


Ник упаковал им несколько предметов одежды в ящик для отправки. Немногое против частных армий, но когда вы собираетесь сойтись с большой толпой, вы берете любое оружие, которое у вас есть.


Когда он сказал Мате, что его не будет в городе на несколько дней, она очень хорошо знала, куда он направляется. «Не уходи, - сказала она. "Ты не вернешься".


«Конечно, вернусь», - прошептал он. Их обнимали в гостиной в мягком полумраке патио.


Она расстегнула его спортивную рубашку, и ее язык нашел место возле его сердца. Он стал щекотать ее левое ухо. С момента его первого знакомства с «Помощником любви» они израсходовали две бутылки, совершенствуя свои способности в достижении друг для друга большего и более захватывающего удовольствия.


Вот она расслабилась, когда ее дрожащие пальцы двигались в уже знакомых и всегда более прекрасных ритмах. Он сказал: «Вы задержите меня - но только на полтора часа…»


«Все, что у меня есть, моя дорогая», - пробормотала она ему в грудь.


Он решил, что это было высшее достижение - пульсирующий ритм, так искусно синхронизированный, изгибы и спирали, бенгальские огни на его висках, лифт то падающий, то падающий.


И он знал, что для нее такое же сильное нежное воздействие, потому что, когда она лежала мягкая, полная и тяжело дыша, она ничего не скрывала, и темные глаза светились широко и туманными, когда она выдыхала слова, которые он едва уловил: «О, мой человек - вернись - о , мой мужчина…"


Когда они вместе принимали душ, она сказала более спокойно: «Вы думаете, что с вами ничего не может случиться, потому что за вами стоят деньги и власть».


«Вовсе нет. Но кто захочет причинить мне вред?»


Она издала звук отвращения. «Великий секрет ЦРУ. Все смотрят, как ты спотыкаешься».


«Я не думал, что это так ясно видно». Он скрыл усмешку. «Я полагаю, что я любитель в работе, где у них должен быть профессионал».


«Не столько тебя, дорогая - но то, что я видел и слышал…»


Ник потер лицо гигантским полотенцем. Пусть большая компания берет кредиты, пока они соберут львиную долю кирпича. Или это доказало проницательную эффективность Дэвида Хока с его порой раздражающей настойчивостью в деталях безопасности? Ник часто думал, что Хоук выставляет человека в позу агента одной из 27 других секретных служб США! Ник однажды получил медаль от турецкого правительства, выгравированную на имени, которое он использовал в этом деле - г-н Гораций М. Норткот из ФБР США.


Мата прижалась к нему, поцеловала в щеку. «Останься здесь. Мне будет так одиноко».


От нее пахло восхитительно, очищенной, ароматизированной и порошковой. Он обнял ее. «Я уезжаю в восемь утра. Вы можете закончить эти картины для меня у Йозефа Далама. Отправьте их в Нью-Йорк. А пока мой милый…»


Он поднял ее и легонько отнес обратно во внутренний дворик, где он так восхитительно занимал ее, что у нее не было времени беспокоиться.


* * *


Ник был доволен эффективностью, с которой Норденбосс организовал их поездку. Он обнаружил хаос и фантастические задержки, которые были частью индонезийских дел, и ожидал их. Их не было. Они вылетели на взлетно-посадочную полосу на Суматре в старом De Havilland, сели в британский Ford и покатили на север через прибрежные предгорья.


Абу и Тала разговаривали на разных языках. Ник изучил деревни, через которые они проезжали, и понял, почему в газете Госдепартамента было сказано: к счастью, люди могут существовать без денег. Повсюду росли сельскохозяйственные культуры, а вокруг домов росли фруктовые деревья.


«Некоторые из этих маленьких домиков выглядят удобными», - заметил Ник.


«Ты бы так не подумал, если бы жил в одном», - сказал ему Норденбосс. «Это другой образ жизни. Ловить насекомых, которых вы встречаете с ящерицами длиной в фут. Их называют гекконами, потому что они квакают геккона-геккона-геккона. Есть пауки птицееды крупнее вашего кулака. Они похожи на крабов. Большие черные жуки могут есть зубную пасту прямо через тюбик и на десерт жевать переплеты книг ".


Ник вздохнул - разочарованный. Рисовые поля с террасами, похожие на гигантские лестницы, и аккуратные деревни выглядели так привлекательно. Туземцы казались чистыми, за исключением некоторых с черными зубами, которые плевали соком красного бетеля.


День стал жарким. Когда они ехали под высокими деревьями, им казалось, что они проезжают прохладные туннели, затененные зеленью, тогда открытая дорога казалась адом. Они остановились у блокпоста, где под соломенными крышами на столбах развалились с десяток солдат. Абу быстро заговорил на диалекте, которого Ник не понял. Норденбосс вылез из машины и вошел в хижину с невысоким лейтенантом, сразу вернулся, и они поехали дальше. «Несколько рупий», - сказал он. «Это был последний регулярный армейский пост. Следующими мы увидим людей Сиау».


"Почему блокпост?"


«Чтобы остановить бандитов. Мятежников. Подозрительных путешественников. Это действительно чепуха. Любой, кто может заплатить, может пройти».


Они подошли к городу, состоящему из более крупных и крепких зданий. Другой контрольный пункт на ближайшем въезде в город отмечен цветным шестом, опущенным через дорогу. «Самая южная деревня Шяува», - сказал Норденбосс. «Мы примерно в пятнадцати милях от его дома».


Абу въехал в толпу. Из небольшого здания вышли трое мужчин в унылой зеленой форме. Тот, кто был в сержантских нашивках, узнал Норденбосса. «Привет», - сказал он по-голландски с широкой улыбкой. «Вы остановитесь здесь».


«Конечно». Ганс выбрался из машины. «Давай, Ник, Тала. Протяните ноги. Привет, Крис. Нам нужно встретиться с Сиау по важному делу».


Зубы сержанта сверкали белым , не запятнанными бетелем. «Вы остановитесь здесь. Приказы. Вы должны вернуться».


Ник последовал за своим коренастым товарищем в здание. Было прохладно и темно. Штанги шлагбаума медленно вращались, приводимые в движение веревками, которые уходили в стены. Норденбосс вручил сержанту небольшой конверт. Мужчина заглянул в нее, затем медленно и с сожалением положил на стол. «Я не могу», - грустно сказал он. «Мистер Лопонусиас был так определен. Особенно в отношении вас и любого из ваших друзей, мистер Норденбосс».


Ник услышал бормотание Норденбосса: «Я могу сделать немного».


«Нет, это так грустно».


Ганс повернулся к Нику и быстро сказал по-английски. «Он имеет в виду это».


"Можем ли мы вернуться назад и вытащить вертушку?"


«Если вы думаете, что сможете пройти через десятки линейных покровителей. Я не буду ставить на выигрыш в ярдах».


Ник нахмурился. Заблудился в толпе без компаса. Тала сказала: «Дай мне поговорить с Сиау. Возможно, я смогу помочь». Норденбосс кивнул. «Это такая же хорошая попытка. Хорошо, мистер Бард?»


"Попробуй."


Сержант возразил, что он не осмелился позвонить в Сиау, пока Ханс не жестом попросил его забрать конверт. Через минуту он протянул Тале телефон. Норденбосс интерпретировал, как она болтала с невидимым властителем Лопонусиасом.


«… Она говорит« да », это действительно Тала Мачмур. Разве он не узнает ее голос? Она говорит« нет », она не может сказать ему об этом по телефону. Она должна его увидеть. Это просто - что бы это ни было. Она хочет его увидеть. - с друзьями - всего на несколько минут… »


Тала продолжила говорить, улыбнулась, затем протянула сержанту инструмент. Он получил несколько указаний и ответил с большим уважением.


Крис, сержант, отдал приказ одному из своих людей, который вместе с ними забрался в машину. Ганс сказал: «Молодец, Тала. Я не знал, что у тебя есть такой убедительный секрет».


Она одарила его своей красивой улыбкой. «Мы старые друзья».


Больше она ничего не рассказывала. Ник прекрасно знал, в чем секрет.


Они проехали по краю длинной овальной долины, противоположной стороной которой было море. Внизу появилась группа зданий, а на берегу были доки, склады и активность среди грузовиков и кораблей. «Страна Лопонусов», - сказал Ганс. «Его земли уходят прямо в горы. У них много других имен. Их сельскохозяйственные продажи огромны, и у них есть палец в нефти и много новых заводов».


«И они хотели бы сохранить их. Возможно, это даст нам рычаги воздействия».


«Не рассчитывайте на это. Они видели, как захватчики и политики приходят и уходят».


Сяув Лопонусиас встретил их в компании помощников и слуг на крытой веранде размером с баскетбольную площадку. Это был пухлый мужчина с легкой улыбкой, которая, как можно догадаться, ничего не значила. Его пухлое смуглое лицо было странно твердым, подбородки не отвисали, высокие щеки напоминали боксерские перчатки на шесть унций. Он наткнулся на полированный пол и коротко обнял Талу, а затем изучил ее с разных сторон. «Это ты. Я не мог поверить. Мы слышали - по-другому». Он посмотрел на Ника и Ханса и кивнул, когда Тала представила Ника. «Добро пожаловать. Мне жаль, что вы не можете остаться надолго. Давайте выпьем чего-нибудь крутого».


Ник сел в большое бамбуковое кресло и пил лимонад. Газоны и великолепный ландшафт простирались на 500 ярдов. На стоянке стояли два грузовика «Шевроле», блестящий «кадиллак», пара новеньких «фольксвагенов», несколько британских автомобилей разных марок и джип советского производства. Десяток человек либо стояли на страже, либо патрулировали. Одеты они были достаточно похожи, чтобы быть солдатами, и все были вооружены винтовками или поясными кобурами. У некоторых было и то, и другое.


«… Передай свои наилучшие пожелания твоему отцу», - услышал он слова Сиау. «Я планирую увидеть его в следующем месяце. Я лечу прямо в Фонг».


«Но мы бы хотели увидеть твои прекрасные земли», - промурлыкала Тала. «Г-н Бард - импортер. Он разместил крупные заказы в Джакарте».


«Г-н Бард и г-н Норденбосс также являются агентами Соединенных Штатов». Сиау усмехнулся. «Я тоже кое-что знаю, Тала».


Она беспомощно взглянула на Ганса и Ника. Ник придвинул свой стул на несколько дюймов к ним. «Мистер Лопонусиас. Мы знаем, что люди, которые держат вашего сына, скоро прибудут сюда на своем корабле. Позвольте нам помочь вам. Вернуть его. Сейчас же».


Ничего нельзя было прочесть по коричневым шишкам с проницательными глазами и улыбкой, но ему потребовалось много времени, чтобы ответить. Это был хороший знак. Он думал.


Наконец Сяув слегка отрицательно покачал головой. «Вы тоже многое узнаете, мистер Бард. Я не скажу, правы вы или нет. Но мы не можем воспользоваться вашей щедрой помощью».


«Ты бросишь мясо тигру и надеешься, что он откажется от своей добычи и уйдет. Ты знаешь тигров лучше меня. Как ты думаешь, это действительно произойдет?»


«А пока - изучаем животное».


«Вы слушаете его ложь. Вам обещали, что после нескольких выплат и при определенных условиях ваш сын будет возвращен. Какие гарантии у вас есть?»


«Если тигр не сумасшедший, ему выгодно сдержать свое слово».


«Поверьте, этот тигр безумен. Безумен, как человек».


Сиау моргнул. "Вы знаете amok?"


«Не так хорошо, как ты. Возможно, ты расскажешь мне об этом. Как человек сходит с ума до кровавого безумия. Он знает только убийство. Вы не можете рассуждать с ним, а тем более доверять ему».


Сиау забеспокоился. У него было много опыта с малайским безумием, amok. Дикое безумие убивать, колоть, резать - настолько жестокое, что помогло армии США принять решение о принятии Colt .45 на основе теории, что большая пуля обладает большей останавливающей силой. Ник знал, что мужчинам, находящимся в безумной агонии, все еще требовалось несколько пуль из большой автоматики, чтобы остановить их. Независимо от размера вашего оружия, вам все равно нужно было класть пули в нужное место.


«Это другое», - сказал наконец Сиау. «Это - бизнесмены. Они - не выходят из себя».


«Эти люди хуже. Теперь они выходят из-под контроля. Перед лицом пятидюймовых снарядов и ядерных бомб. Как вы можете сойти с ума?»


«Я… не совсем понимаю…»


"Могу я говорить свободно?" Ник указал на остальных мужчин, собравшихся рядом с патриархом.


«Продолжайте… продолжайте. Все они мои родственники и друзья. В любом случае, большинство из них не понимает английского».


«Вас попросили помочь Пекину. Они говорят совсем немного. Возможно, политически. Вас даже могли попросить помочь индонезийским китайцам бежать, если их политика верна. Вы думаете, что это дает вам рычаги воздействия и защиту от человека, которого мы позови Иуду. Это не будет. Он ворует у Китая так же, как и ты. Когда придет расплата, ты столкнешься не только с Иудой, но и с гневом Большого Красного Папочки ».


Нику показалось, что он видел, как мышцы горла Сиау шевелились, когда он глотал. Он представил мысли этого человека. Если и было что-нибудь, что он знал, так это подкуп и двойные-тройные кроссы. Он сказал: «Они слишком многое поставили на карту…» Но его тон был слабее, и слова умолкли.


«Вы думаете, что Большой Папочка контролирует этих людей. Это не так. Иуда вытащил их из своего пиратского корабля, и у него есть свои люди в качестве команды. Он - независимый бандит, грабящий обе стороны. В тот момент, когда возникают проблемы у вашего сына и его другие пленники переходят границу в цепях ".


Сиау больше не сутулился в кресле. "Откуда вы все это знаете?"


«Вы сами сказали, что мы агенты США. Возможно, мы агенты, возможно, нет. Но если мы - у нас есть определенные связи. Вам нужна помощь, и мы лучше всех видим вас. Вы не осмеливаетесь вызывать свои собственные вооруженные силы. Они послал бы корабль - может быть - и вы бы задумались, наполовину давая взятки, наполовину сочувствуя коммунистам. Вы сами по себе. Или были. Теперь - вы можете использовать нас ».


Использование было правильным словом. Это натолкнуло человека, подобного Сиау, на мысль, что он все еще может ходить по канату. "Вы знаете этого Иуду, а?" - спросил Сиау.


«Да. Все, что я сказал вам о нем, - факт». «С некоторыми обрезками, о которых я догадался, - подумал Ник. «Вы были удивлены, увидев Талу. Спросите ее, кто привел ее домой. Как она приехала».


Сиау повернулся к Тале. Она сказала: «Мистер Бард привез меня домой. На катере ВМС США. Вы можете позвонить Адаму, и вы увидите».


Ник восхищался ее быстрым умом - она не раскрыла бы подводную лодку, если бы он этого не сделал. "Но откуда?" - спросила Сиау.


«Вы не можете ожидать, что мы расскажем вам все, пока вы сотрудничаете с врагом», - спокойно ответил Ник. «Факты таковы, что она здесь. Мы вернули ее».


«Но мой сын - Амир - с ним все в порядке?» Сяу интересовался, не потопили ли они лодку Иуды.


«Насколько нам известно нет. В любом случае - через несколько часов вы узнаете наверняка. А если нет, разве вы не хотите, чтобы мы были рядом? Почему бы нам всем не пойти за Иудой?»


Сиау встал и прошел по широкому крыльцу. Когда он подошел, слуги в белых куртках застыли на своих постах у дверей. Нечасто можно было увидеть, как здоровяк двигается вот так - встревоженный, напряженно размышляющий, как обычный человек. Вдруг он повернулся и отдал несколько приказов пожилому типу с красным значком на безупречном пальто.


Тала прошептала: «Он заказывает номера и ужин. Мы остаемся».


* * *


Когда они удалились в десять часов, Ник попробовал несколько уловок, чтобы затащить Талу в свою комнату. Она была в другом крыле большого дома. Путь преградили несколько человек в белых куртках, которые, казалось, никогда не покидали своих рабочих мест на пересечении коридоров. Он вошел в комнату Норденбосса. "Как мы можем доставить сюда Талу?"


Норденбосс снял рубашку и брюки и лежал на большой кровати, грудой мускулов и пота. "Что за мужчина", - сказал он устало.


«Не могу обойтись без этого на одну ночь».


«Черт возьми, я хочу, чтобы она прикрывала нас, когда мы выскользнем».


"О. Мы ускользаем?"


«Подойдем к пристани. Следитть за Иудой и Амиром».


"Неважно. Я получил слово. Они должны быть на пристани утром. Мы могли бы также немного поспать".


"Почему ты не сказал мне об этом раньше?"


«Я только что узнал. От сына моего пропавшего мужчины».


"Сын знает, кто это сделал?"


«Нет. Моя теория - это армия. Деньги Иуды избавили его от нее».


«Нам нужно свести очень много счётов с этим безумцем».


«Так есть много других людей».


«Мы сделаем это и для них, если сможем. Хорошо. Давайте встанем на рассвете и прогуляемся. Если мы решим пойти к пляжу, кто-нибудь нас остановит?»


«Я так не думаю. Я думаю, что Сяу позволит нам посмотреть весь эпизод. Мы - другой угол в его играх - и, черт возьми, он наверняка использует сложные правила».


У двери Ник повернулся. «Ганс, неужели влияние полковника Судирмата дойдет до этого?»


«Интересный вопрос. Я сам об этом думал. Нет. Не его собственное влияние. Эти местные деспоты завидуют и держатся отдельно. Но с деньгами? Да. В качестве посредника с некоторыми для себя? Это могло быть как это случилось. "


«Понятно. Спокойной ночи, Ганс».


«Спокойной ночи. И вы отлично поработали, уговорив Сиау, мистер Бард».


За час до рассвета «Portagee ketch Oporto» поднял огонь, обозначающий мыс к югу от доков Лопонусиаса, развернулся и медленно двинулся к морю под одним стабилизирующим парусом. Берт Гейч отдавал четкие приказы. Моряки открыли потайные шлюпбалки, которые перебросили вперед большую, на вид стремительно выглядящую лодку.


В каюте Иуды Мюллер и Ниф разделили со своим вождем чайник и стаканы шнапса. Найф был взволнован. Он нащупал свои полуприкрытые ножи. Остальные скрывали от него веселье, демонстрируя терпимость к отсталому ребенку. К сожалению, но он был членом семьи, можно сказать. А Найф пригодился на особо неприятных работах.


Иуда сказал: «Процедура та же. Вы лежите в двухстах ярдах от берега, и они приносят деньги. Сиау и двое мужчин - не больше, в их лодке. Вы показываете ему мальчика. Дайте им минутку поговорить. Они перебрасывают деньги. Вы уходите. Теперь могут быть проблемы. Этот новый агент Аль Бард может попробовать что-нибудь глупое. Если что-то не так, уходите ».


«Они могут поймать нас», - заметил Мюллер, всегда практичный тактик. «У нас есть пулемет и базука. Они могут оснастить один из своих катеров тяжелой огневой мощью и вылететь из дока. Если уж на то пошло, они могут поставить артиллерийское орудие в любое из своих зданий и - блин!»


«Но они не будут», - промурлыкал Иуда. «Неужели вы так быстро забыли свою историю, мой дорогой друг? В течение десяти лет мы навязывали свою волю, и жертвы любили нас за это. Они даже сами доставили к нам мятежников. Люди выдержат любое притеснение, если это будет логически осуществлено. Но допустим, они выходят и говорят вам: «Смотрите! У нас есть 88-мм орудие, нацеленное на тебя с этого склада. Сдавайся! Ты опускаешь свой флаг, старый друг, кроткий, как ягненок. И в течение суток я вас освобожу» вы снова выберетесь из их рук. Вы знаете, что можете мне доверять - и вы можете догадаться, как я бы это сделаю ».


"Да." Мюллер кивнул в сторону шкафа с радиоаппаратурой Иуды. Через день Иуда устанавливал короткий кодированный контакт с судном быстро растущего флота Китая, иногда с подводной лодкой, обычно с корветом или другим надводным кораблем. Было приятно думать об этой потрясающей огневой мощи, которая поддерживала его. Скрытые резервы; или, как говаривал старый генеральный штаб, быть больше, чем кажется.


Мюллер знал, что в этом тоже есть опасность. Он и Иуда отнимали у Китая долю дракона в выкупе, и рано или поздно их обнаружат, и когти нанесут по ним удар. Он надеялся, что, когда это произойдет, их уже давно тут не будет, и они будут иметь приличные средства для себя и казны "ОДЕССЫ"- международного фонда, на который опираются бывшие нацисты. Мюллер гордился своей преданностью.


Иуда с улыбкой налил им второй шнапс. Он догадался, о чем думал Мюллер. Его собственная преданность была не такой страстной. Мюллер не знал, что китайцы предупредили его, что в случае неприятностей он может рассчитывать на помощь только по их усмотрению. И часто ежедневные контакты отправлялись в эфир. Он не получил ответа, но сказал Мюллеру, что ответили. И одну вещь он открыл. Когда он установил радиосвязь, он мог определить, была ли это подводная лодка или надводный корабль с высокими антеннами и сильным широким сигналом. Это был обрывок информации, который каким-то образом мог стать ценным.


Золотая дуга солнца выглядывала из-за горизонта, когда Иуда прощался с Мюллером, Найф и Амиром.


Наследник Лопонусиса был скован наручниками, крепкий японец был у руля.


Иуда вернулся в свою каюту и налил себе третью порцию шнапса, прежде чем окончательно поставил бутылку обратно. Правило было два, но он был в приподнятом настроении. Mein Gott, какие деньги катились! Он допил напиток, вышел на палубу, потянулся и глубоко вздохнул. Он калека, да?


"Благородные шрамы!" - воскликнул он по-английски.


Он спустился вниз и открыл каюту, где три молодые китаянки, не старше пятнадцати лет, встретили его резкими улыбками, чтобы скрыть свой страх и ненависть. Он смотрел на них бесстрастно. Он купил их у крестьянских семей на Пэнху в качестве развлечения для себя и своей команды, но теперь он знал каждую из них так хорошо, что они ему наскучили. Они - контролировались большими обещаниями, которые никогда не следовало выполнять. Он закрыл дверь и запер ее.


Перед хижиной, в которой была заточена Тала, он задумчиво остановился. Почему, черт возьми, нет? Он заслужил это и намеревался получить ее рано или поздно. Он протянул руку за ключом, взял его у охранника, вошел и закрыл дверь.


Стройная фигура на узкой койке возбудила его еще больше. Девственница? Наверное, эти семьи были строгими, хотя непослушные девчонки скакали по этим аморальным тропическим островам, и в этом никогда нельзя было быть уверенным.


«Привет, Тала». Он положил руку на тонкую ногу и медленно провел ею вверх.


"Здравствуйте." Ответ был невнятным. Она смотрела лицом к переборке.


Его рука сжала бедро, ласкала и исследовала щели. Какое у нее было твердое, крепкое тело! Маленькие пучки мышц, похожие на снасти. Ни грамма жира на ней. Он сунул руку под синий верх пижамы, и его собственная плоть восхитительно задрожала, когда его пальцы ласкали теплую гладкую кожу.


Она перекатилась на живот, чтобы избежать его, когда он пытался дотянуться до ее груди. Он дышал быстрее, и слюна текла на его язык, как он их представлял - круглые и твердые, как маленькие резиновые шарики? Или, скажем, яйца, как спелые фрукты на лозе?


«Будь мила со мной, Тала», - сказал он, когда она уклонилась от его исследующей руки еще одним поворотом. «Вы можете иметь все, что хотите. И скоро вы пойдете домой. Раньше, если вы будете вежливы».


Она была жилистой, как угорь. Он потянулся, она корчилась. Пытаться удержать ее было все равно, что схватить тощего испуганного щенка. Он бросился на край койки, и она воспользовалась рычагом против переборки, чтобы оттолкнуть его. Он упал на пол. Он встал, выругался и сорвал с нее верх пижамы. Он только мельком взглянул, как они боролись в тусклом свете - груди почти не было! Ах, да ладно, таких любил.


Он прижал ее к стене, и она снова уперлась в переборку, толкнувшись руками и ногами, и он соскользнул с края.


«Хватит», - прорычал он, поднимаясь. Он схватил пригоршню пижамных штанов и порвал их. Вата сорвалась, превратилась в тряпки в его руках. Он схватился обеими руками за бьющуюся ногу и стащил ее половину с койки, отбиваясь от другой ноги, которая ударилась ему по голове.


"Парень!" он крикнул. Его изумление на мгновение ослабило его хватку, тяжелая нога попала ему в грудь и отбросила через узкую каюту. Он восстановил равновесие и стал ждать. Мальчик на койке собрался, как извивающаяся змея, - наблюдал - ждал.


«Итак, - прорычал Иуда. «Ты Аким Мачмур».


«Когда-нибудь я убью тебя», - прорычал юноша.


"Как вы поменялись местами со своей сестрой?"


«Я разрежу тебя на множество частей».


«Это была расплата! Этот дурак Мюллер. Но как… как?»


Иуда внимательно посмотрел на мальчика. Даже с его лицом, искаженным смертоносной яростью, можно было видеть, что Аким был точным образом Талы. При подходящих условиях обмануть кого-то не составит труда ...


«Скажи мне, - взревел Иуда. «Это было, когда ты плыл на лодке на остров Фонг за деньгами, не так ли? Мюллер пришвартовался?»


Гигантская взятка? Он убьет Мюллера лично. Нет. Мюллер был вероломным, но не дураком. До него дошли слухи, что Тала дома, но он подумал, что это уловка Мачмура, чтобы скрыть тот факт, что она была пленницей.


Иуда ругался и делал ложные выпады своей здоровой рукой, которая стала настолько мощной, что имела силу двух обычных конечностей. Аким пригнулся, и настоящий удар поразил его и с грохотом снесло в угол койки. Иуда схватил его и снова ударил только одной рукой. Это заставляло его чувствовать себя сильным, когда он держал за собой вторую руку с ее крюком, эластичным когтем и маленьким встроенным стволом пистолета. Он мог справиться с любым мужчиной, поставив за него одну руку! Удовлетворяющая мысль немного остудила его гнев. Аким лежал смятой кучей. Иуда вышел и захлопнул дверь.


## Глава 6


Море было гладким и ярким, пока Мюллер бездельничал в катере, наблюдая, как доки Лопонусиас становятся больше. На длинных причалах стояло несколько кораблей, в том числе симпатичная яхта Адама Махмура и крупногабаритная дизельная рабочая лодка. Мюллер усмехнулся. Вы можете спрятать большое оружие в любом из зданий и взорвать его из воды или заставить приземлиться. Но они не посмеют. Он наслаждался ощущением силы.


Он увидел группу людей на краю самого большого пирса. Кто-то спустился по трапу к плавучему доку, где был привязан небольшой крейсер с каютами. Вероятно, они проявятся в ней. Он будет выполнять приказы. Однажды он ослушался их, но все вышло нормально. На острове Фонг ему приказали войти, используя мегафон. Помня об артиллерии, которую он повиновался, готов угрожать им расправой, но они объяснили, что их моторная лодка не заводится.


Фактически, он наслаждался чувством власти, когда Адам Махмур вручил ему деньги. Когда один из сыновей Махмура со слезами на глазах обнял его сестру, он великодушно позволил им поболтать несколько минут, заверив Адама, что его дочь вернется, как только будет произведена третья выплата и улажены некоторые политические вопросы.


«Даю слово как офицер и джентльмен», - пообещал он Махмуру. Смуглый дурак. Махмур дал ему три бутылки прекрасного бренди, и они скрепили залог быстрым стаканом.


Но больше он этого не сделает. Японец А.Б. достал бутылку и пачку йен за свое «дружеское» молчание. А Нифа с собой не было. Вы никогда не могли доверять ему с его поклонением Иуде. Мюллер с отвращением глянул туда, где сидел Найф, чистящий ногти сияющим лезвием, время от времени поглядывая на Амира, чтобы узнать, смотрит ли мальчик. Юноша проигнорировал его. «Даже в наручниках, - подумал Мюллер, - этот парень несомненно плавал, как рыба.


«Найф», - приказал он, передавая ключ, - «закрепи эти наручники поперек».


* * *


Из иллюминатора лодки Ник и Норденбосс наблюдали, как катер проходит по берегу, затем сбрасывает газ и начинает медленно кружить.


«Мальчик там», - сказал Ганс. «А это Мюллер и Найф. Я никогда раньше не видел японского моряка, но он, вероятно, был тем, кто пришел с ними к Махмуру».


Ник был одет только в плавки. Его одежда, переделанный «Люгер», которого он называл Вильгельмина, и лезвие «Хьюго», которое он обычно носил привязанным к предплечью, были спрятаны в ближайшем шкафчике сиденья. С ними, в его шортах, было другое его стандартное оружие - смертоносная газовая дробина Пьера.


«Теперь вы настоящая легкая кавалерия», - сказал Ганс. "Вы уверены, что хотите выйти без оружия?"


«У Сиау будет припадок, как есть. Если мы нанесем какой-либо ущерб, он никогда не примет сделку, которую мы хотим заключить».


«Я буду прикрывать тебя. Я могу забить на таком расстоянии».


«Не надо. Если я не умру».


Ганс вздрогнул. В этом бизнесе у вас не было много друзей - было больно даже думать о том, чтобы их потерять.


Ганс выглянул из переднего иллюминатора. «Крейсер выходит. Дайте ему две минуты, и они будут заняты друг другом».


«Верно. Помните аргументы в пользу Сиу, если мы приведем его в исполнение».


Ник поднялся по трапу, низко присел, пересек небольшую палубу и бесшумно скользнул в воду между рабочей лодкой и доком. Он плыл по носу. Катер и крейсер с каютами приближались друг к другу. Катер сбавил обороты, крейсер замедлил ход. Он услышал, как выключаются сцепления. Он несколько раз наполнил и спустил легкие.


Они были ярдах в двухстах от него. Выкопанный канал выглядел примерно на десять футов глубиной, но вода была чистой и прозрачной. Можно было увидеть рыбок. Он надеялся, что они не заметят его приближения, потому что его нельзя было принять за акулу.


Мужчины на двух лодках смотрели друг на друга и разговаривали. Крейсер держал Сиау, маленького матроса за штурвалом на маленьком подвесном мостике и сурового на вид помощника Сиау по имени Абдул.


Ник опустил голову, поплыл, пока не оказался чуть выше дна, и измерял свои мощные удары, наблюдая за небольшими пятнами ракушек и водорослей, которые держали прямой курс, глядя вперед друг на друга. В рамках своей работы Ник оставался в отличной физической форме, придерживаясь режима, достойного олимпийского спортсмена. Даже с частыми неурочными часами, алкоголем и неожиданной едой, если вы задумаетесь, вы сможете следовать разумной программе. Вы уклонились от третьего напитка, выбрали в основном белки, когда ели, и спали лишние часы, когда могли. Ник не обманул - это была его страховка жизни.


Он сконцентрировал большую часть своих тренировок, конечно, на боевых навыках, йоге.

а также многие виды спорта, включая плавание, гольф и акробатику.


Теперь он спокойно плавал, пока не оценил, что находится близко к лодкам. Он перекатился на бок, увидел две овальные формы лодок на фоне яркого неба и позволил себе подойти к носу катера, вполне уверенный, что его пассажиры смотрят через корму. Скрытый волной на круговой стороне лодки, он обнаружил, что невидим для всех, кроме людей, которые могли находиться далеко от пирса. Он слышал голоса над собой.


"Вы уверены, что с вами все в порядке?" Это был Сиау.


"Да." Может, Амир?


Это был бы Мюллер. «Мы не должны бросать этот красивый сверток в воду. Идите рядом медленно - используйте немного силы - нет, не тяните веревку - я не хочу торопиться».


Двигатель крейсера урчал. Пропеллер катера не вращался, двигатель работал на холостом ходу. Ник нырнул на поверхность, посмотрел вверх, прицелился и мощным взмахом своих больших рук подошел к самой нижней точке борта катера, зацепившись одной своей могучей рукой за деревянный комингс.


Этого было более чем достаточно. Он схватился другой рукой и в мгновение ока перевернул ногу, как акробат, выполняющий прыжок. Он приземлился на палубу, сметая волосы и воду с глаз, настороженный и настороженный Нептун выскочил из глубин, чтобы встретить врагов лицом к лицу.


Мюллер, Найф и японский моряк стояли у кормы. Найф двинулся первым, и Ник подумал, что он очень медлителен - или, возможно, он сравнил свое идеальное зрение и рефлексы с недостатками удивления и утреннего шнапса. Ник вскочил, прежде чем нож выскочил из футляра. Его ладонь взлетела под подбородок Найфа, и когда его ноги зацепились за борт лодки, Найф нырнул назад в воду, как будто его дернули за шнур.


Мюллер был быстр в обращении с ружьем, хотя по сравнению с другими он был стариком. Он всегда тайно наслаждался вестернами, и у него был 7,65 мм. Маузер в поясной кобуре частично срезан. Но у него был ремень безопасности, и автомат был включен. Мюллер предпринял самую быструю попытку, но Ник вырвал оружие у него из руки, пока оно все еще было направлено на палубу. Он толкнул Мюллера в кучу.


Самым интересным из троицы был японский моряк. Он нанес удар левой рукой по горлу Ника, который положил бы его на десять минут, если бы попал в его кадык. Держа пистолет Мюллера в правой руке, левым предплечьем он сделал наклон, приставив кулак ко лбу. Удар моряка был направлен в воздух, и Ник ткнул его локтем в горло.


Сквозь слезы, затуманившие его глаза, выражение лица моряка выражало удивление, сменяемое страхом. Он не был экспертом по черному поясу, но он знал профессионализм, когда видел это. Но - возможно, случайность! Какая награда, если он уронит большого белого человека. Он упал на перила, зацепился за них руками, и его ноги сверкнули перед Ником - одна в промежность, другая в живот, как двойные удар.


Ник отступил в сторону. Он мог блокировать поворот, но он не хотел синяков, которые могли причинить ему эти сильные, мускулистые ноги. Он поймал нижнюю лодыжку совком, зафиксировал ее, приподнял - повернул - швырнул матроса неуклюжей грудой к поручню. Ник отступил на один шаг, все еще держа маузер в одной руке, пропустив палец через спусковую скобу.


Матрос выпрямился, откинулся на спину, повиснув на одной руке. Мюллер с трудом поднялся на ноги. Ник ударил его по левой лодыжке, и он снова рухнул. Он сказал моряку: «Прекрати, или я прикончу тебя».


Мужчина кивнул. Ник наклонился, снял поясной нож и выбросил его за борт.


"У кого есть ключ от наручников мальчика?"


Матрос ахнул, посмотрел на Мюллера и ничего не сказал. Мюллер снова выпрямился, выглядя ошеломленным. «Дай мне ключ от наручников», - сказал Ник.


Мюллер заколебался, затем достал его из кармана. «Это тебе не поможет, дурак. Мы…»


«Сядь и заткнись, или я снова тебя ударю».


Ник отпер Амира от ограды и дал ему ключ, чтобы он мог освободить другое запястье. "Спасибо…"


«Слушай своего отца», - сказал Ник, останавливая его.


Сиау выкрикивал приказы, угрозы и, вероятно, ругательства на трех или четырех языках. Крейсер отошел от катера примерно на пятнадцать футов. Ник потянулся через борт, затащил Найфа на борт и снял с него оружие, словно ощипывал цыпленка. Найф схватился за маузер, а Ник другой рукой ударил его по голове. Умеренный удар, но он повалил Найфа к ногам японского моряка.


«Эй, - крикнул Ник Сиау. «Эй…» - пробормотала Сиау, замолчав. «Разве ты не хочешь вернуть своего сына? Вот он».


"Ты умрешь за это!" - крикнула Сиау по-английски. "Никто не просил

Это ваше проклятое вмешательство! »Он выкрикивал команды на индонезийском языке двум мужчинам с ним, находящимся на скамье подсудимых.


- сказал Ник Амиру. "Вы хотите вернуться к Иуде?"


«Я умру первым. Отойди от меня. Он говорит Абдулу Ноно стрелять в тебя. У них есть винтовки , и они хорошие стрелки».


Худощавый юноша сознательно перемещался между Ником и прибрежными постройками. Он позвал своего отца. «Я не вернусь. Не стреляйте».


Сиау выглядел так, будто мог взорваться, как воздушный шар, наполненный водородом, поднесенный к пламени. Но он молчал.


"Кто ты?" - спросил Амир.


«Они говорят, что я американский агент. В любом случае - я хочу вам помочь. Мы можем взять корабль и освободить остальных. Твой отец и другие семьи не согласны. Что вы скажете?»


«Я говорю, бой». Лицо Амира вспыхнуло, затем потускнело, когда он добавил: «Но их будет трудно убедить».


Найф и моряк ползли прямо. «Прикрепите наручники друг к другу», - сказал Ник. Пусть мальчик почувствует победу. Амир надевал кандалы на мужчин, как будто ему это нравилось.


«Отпустите их», - крикнул Сиау.


«Мы должны сражаться», - ответил Амир. «Я не вернусь. Вы не понимаете этих людей. Они все равно убьют нас. Вы не можете их купить». Он перешел на индонезийский и начал спорить со своим отцом. Ник решил, что это должен быть аргумент - со всеми этими жестами и взрывными звуками.


Через некоторое время Амир повернулся к Нику. «Я думаю, что он немного убежден. Он собирается поговорить со своим гуру».


"Его что?"


«Его советник. Его… Я не знаю этого слова по-английски. Можно сказать« советник по религии », но это больше похоже на…»


"Его психиатр?" Ник произнес это слово отчасти как шутку с отвращением.


«Да, в каком-то смысле! Человек, который руководит своей жизнью».


"О брат." Ник проверил маузер и засунул его за пояс. «Хорошо, погоните этих ребят вперед, а я отнесу эту ванну на берег».


* * *


Ганс разговаривал с Ником, пока он принимал душ и одевался. Торопиться было некуда - Сяув назначил встречу через три часа. Мюллер, Найф и моряк были увезены людьми Шиау, и Ник счел разумным не протестовать.


«Мы попали в гнездо шершней», - сказал Ханс. «Я думал, что Амир сможет убедить своего отца. Возвращение любимого потомства. Он действительно любит мальчика, но все еще думает, что может вести дела с Иудой. Я думаю, что он звонил некоторым другим семьям, и они соглашаются».


Ник был привязан к Хьюго. Не хотел бы Найф добавить этот стилет в свою коллекцию? Он был сделан из лучшей стали. «Похоже, что все идет вверх и вниз, Ганс. Даже крупные игроки так долго склоняли свои шеи, что предпочли бы потворствовать, чем столкнуться с столкновением. Им придется быстро измениться, или люди двадцатого века, такие как Иуда, пережевывать их и выплевывать. На что похож этот гуру? "


«Его зовут Будук. Некоторые из этих гуру - великолепные люди. Ученые. Теологи. Настоящие психологи и так далее. Еще есть Будуки».


"Он вор?"


«Он политик».


«Вы ответили на мой вопрос».


"Он сделал это здесь. Философ богатого человека с дополнительной интуицией, которую он черпает из духовного мира. Вы знаете джаз. Я никогда не доверял ему, но я знаю, что он фальшивый, потому что маленький Абу скрывал мне слово. Наш святой человек тайный свингер, когда он ускользает в Джакарту ".


"Могу ли я увидеть его?"


«Я так думаю. Я спрошу».


"Хорошо."


Ганс вернулся через десять минут. «Конечно. Я отведу тебя к нему. Сиау все еще злится. Он практически плюнул в меня».


Они пошли по бесконечной извилистой тропе под густыми деревьями к небольшому аккуратному домику, который занимал Будук. Большинство туземных домов сбилось в кучу, но мудрец явно нуждался в уединении. Он встретил их сидящими, скрестив ноги, на подушках в чистой, бесплодной комнате. Ганс представил Ника, и Будук бесстрастно кивнул: «Я много слышал о мистере Барде и этой проблеме».


«Сиау говорит, что ему нужен ваш совет», - прямо сказал Ник. «Я предполагаю, что он сопротивляется. Он считает, что может вести переговоры».


«Насилие никогда не является хорошим решением».


«Лучше всего мир», - спокойно согласился Ник. «Но разве вы назвали бы человека дураком, если бы он все еще сидел перед тигром?»


«Сидеть спокойно? Ты имеешь в виду терпение. И тогда боги могут приказать тигру уйти».


«Что, если мы услышим громкий голодный рокот из чрева тигра?»


Будук нахмурился. Ник догадывался, что его клиентура редко с ним спорит. Старик был медлительным. Будук сказал: «Я буду медитировать и давать свои предложения».


"Если вы предложите нам проявить храбрость, что мы должны сражаться, потому что мы победим, я буду очень благодарен."


«Я надеюсь, что мой совет понравится тебе, а также Сиау и силам земли и неба».


«Сражайся с советником, - мягко сказал Ник, - и тебя будут ждать три тысячи долларов. В Джакарте или где угодно, где угодно. Золотом или любым другим способом». Он услышал вздох Ганса. Дело было не в сумме - для такой операции это был мелочь. Ганс подумал, что он слишком прямолинеен.


Будук и глазом не моргнул. «Ваша щедрость удивительна. С такими деньгами я мог бы сделать много хорошего».


"Это согласовано?"


«Только боги скажут. Я отвечу на собрании очень скоро».


На обратном пути по тропинке Ганс сказал: «Хорошая попытка. Вы меня удивили. Но я думаю, что лучше сделать это открыто».


«Он не пошел».


«Я думаю, ты прав. Он хочет нас повесить».


«Либо он работает напрямую на Иуду, либо у него тут такая рэкет, что он не хочет раскачивать лодку. Он как семьи - его позвоночник - кусок мокрых макарон».


"Вы не задумывались, почему нас не охраняют?"


"Я могу догадаться."


«Верно. Я слышал, как Сяув отдавал приказы».


"Вы можете пригласить Талу к нам?"


«Думаю, да. Увидимся в комнате через несколько минут».


Это заняло больше нескольких минут, но Норденбосс вернулся с Талой. Она подошла прямо к Нику, взяла его за руку и посмотрела ему в глаза. «Я видел. Я спрятался в сарае. То, как ты спас Амира, было чудесным».


"Вы говорили с ним?"


«Нет. Его отец держал его с собой. Они спорили».


"Амир хочет сопротивляться?"


«Ну, он это сделал. Но если вы слышали Сяу…»


"Большое давление?"


«Послушание - такая у нас привычка».


Ник привлек ее к дивану. «Расскажи мне о Будуке. Я уверен, что он против нас. Он посоветует Сиау отправить Амира обратно с Мюллером и остальными».


Тала опустила темные глаза. «Я надеюсь, что это будет не хуже».


"Как это могло произойти?"


«Ты смутил Сиау. Будук может разрешить ему наказать тебя. Эта встреча - это будет большим событием. Вы знали об этом? Поскольку все знают, что вы сделали, и это противоречило желаниям Сиау и Будука, есть ... ну, вопрос лица ".


«Боже мой! Теперь это лицо».


«Скорее боги Будука. Их лица и его».


Ганс усмехнулся. «Рад, что мы не на острове к северу. Они съедят тебя там, Ал. Жареным с луком и соусами».


"Очень смешно."


Ганс вздохнул. «Если подумать - не так уж и смешно».


Ник спросил Талу: «Сиау был готов воздержаться от окончательного суждения о сопротивлении в течение нескольких дней, пока я не схватил Мюллера и остальных, затем он очень расстроился, даже несмотря на то, что его сын вернулся. Почему? Он поворачивается к Будуку. Почему? смягчение согласно тому, что я могу понять. Почему? Будук отказался от взятки, хотя я слышал, что он берет. Почему? "


«Люди», - грустно сказала Тала.


Ответ из одного слова озадачил Ника. Люди? «Конечно - люди. Но каковы углы? Эта сделка превращается в обычную паутину причин…»


«Позвольте мне попытаться объяснить, мистер Бард», - мягко вмешался Ганс. «Даже с полезным идиотизмом масс правители должны быть осторожны. Они учатся использовать власть, но угождают эмоциям и, прежде всего, тому, что мы можем со смехом назвать общественным мнением. Вы со мной?»


«Твоя ирония проявляется», - ответил Ник. "Продолжай."


«Если шесть решительных людей восстанут против Наполеона, Гитлера, Сталина или Франко - бах!»


"Пуф?"


«Если у них есть настоящая решимость. Всадить пулю или нож в деспота, не считаясь с собственной смертью».


«Хорошо. Я куплюсь на это».


«Но эти коварные типы не только мешают полдюжине принять решение - они контролируют сотни тысяч - миллионы! Вы не можете сделать это с пистолетом на бедре. Но это сделано! Так незаметно, что бедные дураки сгорают, как пример вместо того, чтобы оказаться рядом с диктатором на вечеринке и вонзить ему нож в живот ".


«Конечно. Хотя потребуется несколько месяцев или лет, чтобы проложить себе путь к большой шишке».


«Что это, если вы действительно настроены? Но лидеры должны держать их в таком замешательстве, что они никогда не развивают такую цель. Как это достигается? Контролируя массу людей. Никогда не позволяйте им думать. Итак, на ваши вопросы Тале. давайте останемся, чтобы сгладить углы. Посмотрим, есть ли способ использовать нас против Иуды - и поехать с победителем. Вы вступили в бой перед несколькими десятками его людей, и слухи об этом уже на полпути к его маленькому эго. К настоящему времени вы вернули его сына. Люди задаются вопросом, почему он этого не сделал? Они могут понять, как он и богатые семьи подыгрывали. Богатые называют это мудрой тактикой. Бедные могут называть это трусостью.


У них есть простые принципы. Амир смягчается? Я могу представить, что его отец говорит ему о своем долге перед династией. Будук? Он бы взял все, что не раскалено, если бы у него не было прихватки или перчаток. Он бы попросил у вас больше трех тысяч, и я полагаю, получил бы это, но он знает - интуитивно или практически, как и Сиау, - у них есть люди, чтобы произвести впечатление ».


Ник потер голову. «Может быть, ты поймешь это, Тала. Он прав?»


Ее мягкие губы прижались к его щеке, словно ей было жаль его тупость. «Да. Когда вы увидите тысячи людей, собравшихся в храме, вы поймете».


"Какой храм?"


«Где состоится встреча с Будуком и другими, и он внесет свои предложения».


Ганс весело добавил: «Это очень старое сооружение. Великолепное. Сто лет назад там были человеческие барбекю. И испытания боевыми действиями. Люди не так глупы в некоторых вещах. Они собирали свои армии и пусть два чемпиона сразятся с ним. Как в Средиземноморье. Давид и Голиаф. Это было самое популярное развлечение. Как римские игры. Настоящий бой с настоящей кровью… »


"Проблемы с проблемами и все такое?"


«Да. У больших шишек все было так, чтобы бросить вызов только их профессиональным убийцам. Через некоторое время граждане научились держать язык за зубами. Великий чемпион Саади в прошлом веке убил девяносто два человека в индивидуальном бою».


Тала просияла. «Он был непобедимым».


"Как он умер?"


«На него наступил слон. Ему было всего сорок».


«Я бы сказал, что слон непобедим», - мрачно сказал Ник. "Почему они не разоружили нас, Ганс?"


«Увидишь - в храме».


* * *


Амир и трое вооруженных мужчин прибыли в комнату Ника, «чтобы указать им дорогу».


Наследник Лопонусиса принес извинения. «Спасибо за то, что вы для меня сделали. Надеюсь, все - получается».


Ник прямо сказал: «Похоже, ты лишился части борьбы».


Амир покраснел и повернулся к Тале. «Вы не должны оставаться наедине с этими незнакомцами».


«Я буду наедине с тем, с кем захочу».


«Тебе нужна инъекция, мальчик», - сказал Ник. «Половины кишок и половины мозга».


Амиру потребовалось мгновение, чтобы понять. Его рука потянулась к большому крису на поясе. Ник сказал: «Забудь об этом. Твой отец хочет видеть нас». Он вышел за дверь, оставив Амира красным и свирепым.


Они прошли почти милю по извилистым тропинкам, миновав просторную территорию Будука, на похожую на луг равнину, скрытую гигантскими деревьями, которые выделяли залитое солнцем здание в центре. Это был гигантский потрясающий гибрид архитектуры и скульптуры. Смесь многовековых переплетенных религий. Доминирующей структурой была двухэтажная фигура в форме Будды с золотой шапкой.


"Это настоящее золото?" - спросил Ник.


«Да», - ответила Тала. «Внутри много драгоценностей. Святые охраняют их день и ночь».


«Я не собирался их воровать, - сказал Ник.


Перед статуей находилась широкая постоянная смотровая площадка, занятая теперь множеством мужчин, а на равнине перед ними была сплошная масса людей. Ник попытался угадать - восемь тысяч девять? И еще больше льется с края поля, как ленты муравьев из лесов. По бокам смотровой площадки стояли вооруженные люди, и некоторые из них казались сгруппированными, как если бы они были специальными клубами, оркестрами или танцевальными коллективами. "Они нарисовали все это за три часа?" - спросил он Талу.


"Да."


«Вау. Тала, что бы ни случилось, оставайся рядом со мной, чтобы переводить и говорить для меня. И не бойся говорить громко».


Она сжала его руку. «Я помогу, если смогу».


Голос прогремел по громкой связи. «Мистер Норденбосс - мистер Бард, пожалуйста, присоединитесь к нам на священных ступенях».


Для них были оставлены простые деревянные сиденья. Мюллер, Найф и японский моряк сидели в нескольких ярдах от них. Охранников было много, и они выглядели крутыми.


Сяув и Будук по очереди стояли у микрофона. Тала объяснила - ее тон все более и более удрученный: «Сяу говорит, что вы предали его гостеприимство и разрушили его планы. Амир был своего рода бизнес-заложником в проекте, приносящем пользу всем».


«Из него получился бы отличная жертва», - прорычал Ник.


«Будук говорит, что Мюллер и другие должны быть освобождены с извинениями». Она ахнула, когда Будук продолжал греметь. "И…"


"Что?"


«Вы и Норденбосс должны быть отправлены с ними. В качестве платы за нашу невежливость».


Сиау заменил Будука у микрофона. Ник встал, взял Талу за руку и устремился к Сиау. Принудительно - потому что к тому времени, как он накрыл двадцать футов, два охранника уже висели

в его руках. Ник зашел в свой небольшой магазин индонезийского языка и заорал: «Бунг Лопонусиас - я хочу поговорить о вашем сыне, Амире. О наручниках. О его храбрости».


Сиау сердито махнул стражникам. Они дернули. Ник повернул руки к их большим пальцам и легко разорвал их хватку. Они снова схватили. Он сделал это снова. Рев толпы был потрясающим. Он накрыл их, как первый ветер урагана.


«Я говорю о храбрости», - крикнул Ник. "У Амира есть мужество!"


Толпа восторженно закричала. Больше! Волнение! Что-нибудь! Пусть говорит Американец. Или убить его. Но не будем возвращаться к работе. Постучать по каучуковым деревьям не похоже на тяжелую работу, но это так.


Ник схватил микрофон и закричал: «Амир храбрый! Я могу вам все рассказать!»


Это было что-то вроде этого! Толпа кричала и ревела, как и вся толпа, когда вы пытались подколоть их эмоции. Сяу жестом отодвинул охранников. Ник поднял обе руки над головой, как будто знал, что может говорить. Какофония утихла через минуту.


Сяув сказал по-английски: «Ты сказал это. А теперь сядь, пожалуйста». Он хотел бы, чтобы Ника утащили, но американец привлек внимание толпы. Это могло мгновенно превратиться в сочувствие. Сяу всю жизнь справлялся с толпой. Подождите…


«Пожалуйста, иди сюда», - позвал Ник и помахал Амиру.


Юноша присоединился к Нику и Тале, выглядя смущенными. Сначала этот Аль-Бард оскорбил его, теперь он хвалил его перед людьми. Гром одобрения был приятен.


Ник сказал Тале: «А теперь переведи это громко и ясно…»


«Человек Мюллер оскорбил Амира. Пусть Амир вернет себе честь…»


Тала прокричала слова в микрофон.


Ник продолжил, и девушка повторила ему: «Мюллер стар ... но с ним его чемпион ... человек с ножами ... Амир требует испытания ...»


Амир прошептал: «Я не могу требовать испытания. Только чемпионы сражаются за…»


Ник сказал: «А поскольку Амир не может сражаться… Я предлагаю себя как его защитник! Пусть Амир вернет себе свою честь… давайте все вернем себе нашу честь».


Толпа мало заботилась о чести, а больше о зрелищах и волнении. Их вой был громче, чем раньше.


Сяу знал, когда его били плетью, но он выглядел самодовольным, когда сказал Нику: «Ты сделал это необходимым. Хорошо. Снимай одежду».


Тала тянула Ника за руку. Он повернулся, удивленный, обнаружив, что она плачет. «Нет… нет», - воскликнула она. «Претендент сражается без оружия. Он убьет тебя».


Ник сглотнул. «Вот почему чемпион правителя всегда побеждал». Его восхищение Саади упало до нуля. Эти девяносто два были жертвами, а не соперниками.


Амир сказал: «Я не понимаю вас, мистер Бард, но я не думаю, что хочу видеть вас убитым. Может, я смогу дать вам шанс сбежать за этим».


Ник увидел смеющихся Мюллера, Найфа и японского моряка. Найф многозначительно взмахнул своим самым большим ножом и заплясал в прыжке. Крики толпы сотрясали трибуны. Ник вспомнил картину римского раба, которого он видел, сражающегося с полностью вооруженным солдатом с дубинкой. Он пожалел неудачника. У бедного раба не было выбора - он получил свою зарплату и поклялся выполнять свой долг.


Он стянул рубашку, и крики достигли крещендо, отчего уши не выдержали. «Нет, Амир. Мы попытаем счастья».


"Вы, вероятно, умрете".


«Всегда есть шанс на победу».


"Смотрите." Амир указал на сорокафутовый квадрат, который быстро расчищали перед храмом. «Это боевой квадрат. Он не использовался уже двадцать лет. Он будет очищен и очищен. У вас нет шансов использовать такой трюк, как бросать грязь ему в глаза. Если вы выпрыгнете из квадрата, чтобы схватить оружие, охранники имеют право убить вас ".


Ник вздохнул и снял ботинки. «А теперь скажи это мне».


## Глава 7


Сяу сделал еще одну попытку добиться выполнения решения Будука без состязания, но его осторожные приказы утонули в грохоте. Толпа закричала, когда Ник снял Вильгельмину и Хьюго и отдал их Хансу. Они снова взревели, когда Найф быстро разделся и спрыгнул на арену, неся свой большой нож. Он выглядел жилистым, мускулистым и настороженным.


"Думаешь, ты справишься с ним?" - спросил Ганс.


«Я делал это до тех пор, пока не услышал о правиле, согласно которому оружие используют только испытанные. Что за мошенничество, которое вели старые правители…»


«Если он доберется до тебя, я всажу в него пулю или каким-то образом передам твой« Люгер », но я не думаю, что мы проживем долго. Прямо на этом поле у Сяу несколько сотен солдат».


«Если он доберется до меня, ты не успеешь заставить его сделать мне много добра».


Ник глубоко вздохнул. Тала крепко держала его за руку в нервном напряжении.


Ник знал о местных обычаях больше, чем рассказывал, - его чтение и исследования были тщательными. Обычаи представляли собой смесь пережитков анимизма, буддизма и мусульманства. Но это был момент истины, который он не мог придумать, кроме как ударить Найф, а это будет непросто. Система была приспособлена для обороны дома.


Толпа стала нетерпеливой. Они заворчали, а затем снова весело взревели, когда Ник осторожно спустился по широким ступеням, его мускулы дрожали от загара. Он улыбнулся и поднял руку, как фаворит, выходящий на ринг.


Сяу, Будук, Амир и полдюжины вооруженных людей, которые, казалось, были офицерами сил Сяу, поднялись на низкую платформу, выходившую на расчищенную продолговатую площадку, на которой стояла Найф. Ник на мгновение осторожно постоял снаружи. Он не хотел перешагивать через низкий деревянный ободок - как барьер на поле для игры в поло - и, возможно, дать Найф шанс нанести удар. Дородный мужчина в зеленых штанах и рубашке, в тюрбане и с позолоченной булавой вышел из храма, поклонился Сяу и вышел на ринг. «Судья», - подумал Ник и последовал за ним.


Дородный мужчина помахал Найфу в сторону от себя, Ника - в другую, затем замахал руками и отступил назад - далеко назад. Его смысл был безошибочным. Первый раунд.


Ник балансировал на подушечках ног, его руки были раскрыты и разведены, пальцы вместе, большие пальцы рук наружу. Это было оно. Больше никаких мыслей, кроме того, что было перед ним. Концентрация. Закон. Реакция.


Найф был в пятнадцати футах от него. Жесткий, гибкий минданаоец выглядел подходящим - возможно, не таким, как он сам, но его нож был отличным козырем. К изумлению Ника, Найф усмехнулась - белозубая гримаса чистого зла и жестокости - затем повернула рукоять ножа Боуи в руке и мгновением позже столкнулась с Ником с еще одним кинжалом меньшего размера в левой руке!


Ник не взглянул на крепкого рефери. Он не отвлекался от соперника. Они не собирались фиксировать здесь какие-либо фолы. Нифа присел и быстро пошла вперед… и таким образом началось одно из самых странных, самых захватывающих и удивительных соревнований, которые когда-либо происходили на древней арене.


Долгое время Ник концентрировался только на уклонении от этих смертоносных клинков и быстро движущегося человека, который ими владел. Найф бросился на него - Ник бросился назад, влево мимо более короткого лезвия. Найф ухмыльнулся своей демонической гримасой и снова бросился в атаку. Ник сделал ложный выпад влево и отскочил вправо.


Найф злобно усмехнулся и плавно повернулся, следуя за своей добычей. Пусть большой человек поиграет немного - это добавит веселья. Он расширил свои клинки и продвинулся медленнее. Ник уклонился от небольшого лезвия с запасом дюйма. Он знал, что в следующий раз Найф допустит эти дюймы дополнительным выпадом.


Ник прошел вдвое больше земли, которую использовал его противник, воспользовавшись полными сорока футами, но убедившись, что у него есть по крайней мере пятнадцать или около того футов для маневра. Найф бросился в атаку. Ник отступил назад, двинулся вправо, и на этот раз с молниеносным ударом в конце выпада рукой, как фехтовальщик без лезвия, откинул руку Найфа в сторону и прыгнул на поляну.


Поначалу толпе это нравилось, они приветствовали каждую атаку и оборонительное движение шквалом криков, аплодисментов и возгласов. Затем, когда Ник продолжал отступать и уклоняться, они стали кровожадными от собственного волнения, и их аплодисменты были для Найф. Ник не мог их понять, но тон был очевиден - вырежьте ему кишки!


Ник использовал еще один ответный удар, чтобы отвлечь правую руку Найфа, и когда он добрался до другого конца ринга, он повернулся, улыбнулся Найфу и махнул рукой толпе. Это им понравилось. Рев снова прозвучал как аплодисменты, но ненадолго.


Солнце было жарким. На Ника залил пот, но он с удовлетворением обнаружил, что не дышит тяжело. С Найфа капал пот, и он начал пыхтеть. На нем сказался выпитый шнапс. Он сделал паузу и перевернул маленький нож в захват для броска. Толпа закричала от восторга. Они не остановились, когда Найф бросил клинок обратно в боевую хватку, поднялся и сделал колющее движение, как бы говоря: «Ты думаешь, я сумасшедший? Я тебя зарежу."


Он бросился. Ник упал, парировал и ускользнул под большим клинком, который порезал его бицепс и пролил кровь. Женщина радостно вскрикнула.


Найф шел за ним медленно, как боксер, загоняющий своего противника в угол. Он соответствовал финтам Ника. Влево, вправо, влево. Ник мелькнул вперед, ненадолго схватился за правое запястье, уклонившись от большого лезвия на долю дюйма, развернул Найфа и прыгнул мимо него, прежде чем он успел повернуть меньший нож. Он знал, что он прошел мимо его почек меньше, чем на шариковую ручку. Найф чуть не упал, поймал себя и в гневе бросился за своей жертвой. Ник отпрыгнул в сторону и нанес удар под маленькое лезвие.


Это зацепило Найф выше колена, но не повредило, когда Ник перевернулся в боковом сальто и отскочил.


Теперь минданаоанец был занят делом. Хватка этого «валета из коробки» оказалась куда больше, чем он мог себе представить. Он осторожно преследовал Ника и в следующем выпаде, уклонившись, прорезал глубокую борозду на бедре Ника. Ник ничего не почувствовал - это будет позже.


Он подумал, что Найф немного замедляется. Конечно, он дышал намного тяжелее. Пришло время. Найф вошел плавно, с довольно широкими лезвиями, намереваясь загнать врага в угол. Ник позволил ему опереться на землю, отступая к углу маленькими прыжками. Найф знал момент восторга, когда он думал, что Ник не сможет уйти от него на этот раз - а затем Ник прыгнул прямо на него, парируя обе руки Найфа быстрыми ударами рук, превратившихся в копья дзюдо с жесткими пальцами.


Найф раскрыл руки и вернулся с толчками, которые должны были посадить его добычу на оба лезвия. Ник прошел под правую руку и скользнул по ней своей левой рукой, на этот раз не уходя, а подошел сзади Найфа, толкнув левую руку вверх и за шею Найфа, следуя за ней правой рукой с другой стороны, чтобы применить старомодный полунельсон!


Бойцы рухнули на землю, Найф лицом к лицу упал на твердую землю, Ник был на его спине. Руки Найфа были подняты вверх, но лезвия он держал крепко. Ник всю свою жизнь тренировался в личном бою, и он много раз проходил через этот бросок и удержание. Через четыре или пять секунд Найф обнаружит, что ему следует нанести удар по противнику, скрутив руки вниз.


Ник изо всех сил применил удушение. Если вам повезет, вы можете вывести из строя или прикончить своего мужчину таким образом. Его хватка соскользнула, сцепленные руки скользнули вверх по маслянистой бычьей шее Найфа. Смазка! Ник почувствовал это и понюхал. Вот что сделал Будук, когда дал Нифу свое краткое благословение!


Найф метался под ним, скручивалась, рука с ножом поползла назад по земле. Ник высвободил руки и нанес удар кулаком по шее Найфа, когда он отскочил, едва избегая сияющей стали, сверкнувшей в нем, как клык змеи.


Подпрыгнув и пригнувшись, Ник внимательно посмотрел на противника. Удар в шею нанес некоторый ущерб. Найф потерял большую часть своего дыхания. Он немного покачнулся, попыхивая.


Ник сделал глубокий вдох и укрепил мышцы, настроил свои рефлексы. Он вспомнил «ортодоксальную» защиту Макферсона от тренированного человека с ножом - «удар молнии по яичкам или бег». В руководстве Макферсона даже не упоминалось, что делать с двумя ножами!


Найф шагнул вперед, теперь осторожно преследуя Ника, держа клинки шире и ниже. Ник отступил, отступил влево, уклонился вправо, а затем прыгнул вперед, используя парирование рук, чтобы отклонить более короткое лезвие в сторону, когда оно взмыло вверх в его пах. Найф попытался сдержать его удар, но прежде, чем его рука остановилась, Ник сделал один шаг вперед, развернулся рядом с другим и скрестил вытянутую руку с V своей руки под локтем Найфа и ладонью на макушке Найфа. запястье. Рука щелкнула с хрустом.


Даже когда Найф закричал, острые глаза Ника увидели, как большой клинок повернулся к нему, приближаясь к Найфу. Он все это видел так же ясно, как в замедленном кино. Сталь была низкой, острие и проникала прямо под его пупок. Невозможно было заблокировать его, его руки лишь завершали щелчок локтем Найфа. Было только…


Все это заняло долю секунды. Человек без молниеносных рефлексов, человек, который не относился серьезно к своим тренировкам и прилагал честные усилия, чтобы оставаться в форме, умер бы прямо здесь, с разрезом собственного кишечника и живота.


Ник повернулся влево, снеся руку Найф, как если бы вы это сделали при традиционном падении и блокировке. Он скрестил свою правую ногу вперед в прыжке, скручивании, повороте, падении - лезвие Найфа зацепило кончик его бедренной кости, жестоко разорвало плоть и нанесло длинный поверхностный разрез в ягодице Ника, когда он нырнул на землю, неся Найфа с ним.


Ник не чувствовал боли. Вы не чуствуете ее немедленно; Природа дает вам время для борьбы. Он ударил ногой по спине Найф и прижал здоровую руку минданаоца замком ноги. Они лежали на земле, Найф на дне, Ник на его спине, сковывая руки замком «змея в носу». Ниф все еще держал свой клинок в здоровой руке, но он был временно бесполезен. У Ника была одна свободная рука, но он был не в состоянии задушить своего человека, выколоть ему глаза или схватить его за яички. Это было противостояние - как только Ник ослабил хватку, он мог ожидать удара.


Пришло время для Пьера. Свободной рукой Ник пощупал свою кровоточащую крупу, притворился болью и застонал. Из толпы раздался вздох опознания крови, стоны сочувствия и несколько насмешливых криков. Ник быстро взял а

маленький шарик из потайной щели в шортах, нащупал крошечный рычаг большим пальцем. Он скривился и корчился, как телевизионный рестлер, искажая черты лица, чтобы выразить ужасную боль.


Найф очень помог в этом деле. Пытаясь освободиться, он рванул их по земле, как какой-то гротескный корчащийся восьмиконечный краб. Ник прижал Найфа как мог, поднес руку к носу любителя ножей и выпустил смертоносное содержимое Пьера, притворившись, что нащупывает горло этого человека.


На открытом воздухе стремительно расширяющийся пар Пьера быстро рассеивался. Это было прежде всего комнатное оружие. Но его пары были смертельными, и для Найфа, тяжело дыша - его лицо было в нескольких дюймах от небольшого овального источника рока, скрытого в ладони Ника, - выхода не было.


Ник никогда не держал в руках одну из жертв Пьера, когда подействовал газ, и никогда больше не хотел. Был момент застывшего бездействия, и вы думали, что пришла смерть. Затем Природа выразила протест против убийства организма, на развитие которого она потратила миллиарды лет, мышцы напряглись, и началась последняя борьба за выживание. Найф - или тело Найфа - пыталось вырваться с большей силой, чем тот человек использовал, когда контролировал свои чувства. Он чуть не сбросил Ника. Ужасный рвотный крик вырвался из его горла, и толпа завыла вместе с ним. Они думали, что это боевой клич.


Много мгновений спустя, когда Ник медленно и осторожно встал, ноги Найфа судорожно дернулись, хотя его глаза были широко раскрыты и смотрели. Тело Ника были залиты кровью и грязью. Ник серьезно поднял обе руки к небу, наклонился и коснулся земли, осторожным и уважительным движением перевернул Найфа и закрыл глаза. Он взял сгусток крови из своей ягодицы и тронул упавшего противника по лбу, сердцу и животу. Он соскреб землю, размазал еще больше крови и сунул грязь в обвисший рот Найф, проталкивая отработанную гранулу ему в горло пальцем.


Толпа это обожала. Их примитивные эмоции выражались в возгласе одобрения, от которого дрожали высокие деревья. Почитай врага!


Ник встал, снова широко раскинув руки, когда он посмотрел на небо и произнес «Dominus vobiscum». Он посмотрел вниз и сделал круг большим и указательным пальцами, затем поднял большой палец вверх. Он пробормотал: «Сгни поскорее с остальным мусором, ты сумасшедший возврат».


Толпа хлынула на арену и подняла его на плечи, не обращая внимания на кровь. Некоторые потянулись к нему и тронули себя им по лбу, как новички, обмазанные после убийства на охоте на лис.


* * *


Диспансер Сяу был современным. Опытный местный врач наложил три аккуратных шва на ягодицу Ника и наложил антисептик и наложил пластырь на два других пореза.


Он нашел Сяу и Ханса на веранде с дюжиной других, включая Талу и Амира. Ганс коротко сказал: «Настоящая дуэль».


Ник посмотрел на Сиау. «Вы видели, что их можно победить. Будете ли вы драться?»


«Вы не оставляете мне выбора. Мюллер говорил мне, что Иуда сделает с нами».


"Где Мюллер - и япошка?"


«В нашей гауптвахте. Они никуда не пойдут».


«Можем ли мы использовать ваши лодки, чтобы догнать корабль? Какое у вас вооружение?»


Амир сказал: «Джонка замаскирована под торговую. У них много больших пушек. Я попробую, но я не думаю, что мы сможем взять ее или потопить».


"У вас есть самолеты? Бомбы?"


«У нас их два», - мрачно сказал Сяу. «Летающая лодка на восемь мест и биплан для полевых работ. Но у меня есть только ручные гранаты и немного динамита. Вы бы их только поцарапали».


Ник задумчиво кивнул. «Я истреблю Иуду и его корабль».


«А пленники? Сыновья моих друзей…»


«Я, конечно, сначала освобожу их». Ник подумал - надеюсь. «И я сделаю это далеко отсюда, что, я думаю, сделает тебя счастливым».


Сяу кивнул. У этого большого Американца, вероятно, был боевой корабль ВМС США. Увидев, как он хлестал человека с двумя ножами, можно было представить все, что угодно. Ник подумал о том, чтобы попросить Хоука о помощи военно-морского флота, но отверг эту идею. К тому времени, когда государство и оборона сказали «нет», Иуда бы скрылся.


«Ганс, - сказал Ник, - давайте готовимся к отъезду через час. Я уверен, что Сяу одолжит нам свою летающую лодку».


Они взлетели под яркое полуденное солнце. Ник, Ханс, Тала, Амир и местный пилот, который, казалось, хорошо знал свое дело. Вскоре после того, как скорость вырвала корпус из цепляющегося моря, Ник сказал пилоту: «Пожалуйста, сделайте поворот в море. Подберите торговца Portagee, который не может быть далеко от берега. Я просто хочу на взглянуть».


Они нашли «Порту» через двадцать минут, плывущую на северо-западном участке галса. Ник привлек Амира к окну.

«Вот она, - сказал он. «А теперь расскажи мне все о ней. Каюты. Вооружение. Где ты был заключен. Количество мужчин…»


Тала тихо заговорила со следующего места. «И, возможно, я смогу помочь».


Ник на мгновение перевел на нее свои серые глаза. Они были жесткими и холодными. «Я думал, ты сможешь. А потом я хочу, чтобы вы оба нарисовали мне планы ее кают. Как можно подробнее».


* * *


При звуке двигателей самолета Иуда скрылся под навесом, наблюдая из люка. Летающая лодка пролетела над ним, сделала круг. Он нахмурился. Это был корабль Лопоносиуса. Его палец потянулся к кнопке боевой станции. Он снял это. Терпение. У них может быть сообщение. Катер мог прорваться.


Медленное судно кружило над парусником. Амир и Тала быстро поговорили, наперебой объясняли друг другу детали джонки, который Ник впитал и сохранил, как ведро, собирающее капли из двух кранов. Иногда он задавал им вопрос, чтобы подстегнуть их.


Он не видел оборудования ПВО, хотя молодые люди его описали. Если бы защитные сети и панели упали, он бы заставил пилота уйти - как можно быстрее и уклончивее. Они пролетели мимо корабля с обеих сторон, пересекли его прямо над ней, плотно кружили.


«Вот Иуда», - воскликнул Амир. «Видите. Назад… Теперь он снова скрыт навесом. Следите за люком по левому борту».


«Мы видели то, что я хотел», - сказал Ник. Он наклонился вперед и заговорил пилоту на ухо. «Сделай еще один медленный пас. Наклонись кормой прямо над ней». Летчик кивнул.


Ник опустил старомодное окно. Из своего чемодана он взял пять лезвий Найфа - большой двойной Боуи и три метательных ножа. Когда они были в четырехстах ярдах от носа, он сбросил их за борт и крикнул пилоту: «Пойдем в Джакарту. Сейчас же!»


Со своего места на корме Ганс крикнул: «Неплохо, и без бомб. Казалось, все эти ножи где-то упали на нее».


Ник снова сел на свое место. Его рана болела, и повязка сжималась, когда он двигался. «Они соберут их и поймут идею».


Когда они подошли к Джакарте, Ник сказал: «Мы останемся здесь на ночь и отправимся завтра на остров Фонг. Встретимся в аэропорту ровно в восемь утра. Ганс, ты возьмешь пилота с собой домой, чтобы мы не потеряли его?» "


"Конечно."


Ник знал, что Тала надулась, потому что думала о том, где он остановится. С Матой Насут И она была права, но не совсем по причинам, которые она имела в виду. Приятное лицо Ганса было бесстрастным. Ник руководил этим проектом. Он никогда не расскажет ему, как мучился во время битвы с Найфом. Он вспотел и дышал так же тяжело, как бойцы, готовый каждое мгновение вытащить пистолет и выстрелить в Нифа, зная, что он никогда не сможет быть достаточно быстрым, чтобы заблокировать клинок, и задаваясь вопросом, как далеко они пройдут через разъяренную толпу. Он вздохнул.


В Mata's Ник принял горячую ванну с губкой - большая рана не была достаточно затвердевшей, чтобы принять душ - и вздремнул на террасе. Она пришла после восьми, приветствуя его поцелуями, которые превратились в слезы, когда она осматривала его повязки. Он вздохнул. Было приятно. Она была красивее, чем он ее помнил.


«Тебя могли убить», - рыдала она. "Я сказала тебе ... Я сказала тебе ..."


«Ты сказала мне», - сказал он, крепко обнимая ее. «Я думаю, они меня ждали».


Последовало долгое молчание. "Что случилось?" спросила она.


Он рассказал ей о событиях. Сведение к минимуму сражения и исключение только их разведывательного полета над кораблем - о чем она, возможно, узнает очень скоро. Когда он закончил, она вздрогнула и прижалась очень близко, ее духи были поцелуем сами по себе. «Слава богу, хуже не было. Теперь вы можете передать Мюллера и матроса полиции, и все кончено».


«Не совсем. Я отправлю их к Махмурам. Теперь очередь Иуды заплатить выкуп. Его заложников за них, если он хочет их вернуть».


«О нет! Тебе будет больше опасности…»


«Это название игры, дорогая».


«Не будь глупцом». Ее губы были мягкими и изобретательными. Ее руки удивляют. «Останься здесь. Отдыхай. Возможно, теперь он уйдет».


"Возможно ..."


Он ответил на ее ласки. Было что-то в действиях, даже близких к катастрофе, даже боях, которые оставляют раны, что его стимулирует. Возвращение к первобытности, как будто вы захватили добычу и женщин? Он чувствовал себя немного пристыженным и нецивилизованным - но прикосновения бабочки Маты перевернули его мысли.


Она коснулась повязки на его ягодице. "Больно?"


«Вряд ли».


«Мы можем быть осторожными…»


"Да…"


Она окутывала его теплым мягким покрывалом.


* * *


Они приземлились на острове Фонг и обнаружили, что Адам Мачмур и Ган Бик ждут на рампе. Ник попрощался с пилотом Сиау. «После того, как корабль будет отремонтирован, ты отправишься домой, чтобы забрать Мюллера и японского моряка. Ты не сможешь совершить этот обратный рейс сегодня, не так ли?»


«Я мог бы, если бы мы хотели рискнуть совершить здесь ночную посадку. Но я бы не стал». Летчик был молодым человеком с ярким лицом, который говорил по-английски, как человек, который ценил его как язык международного управления воздушным движением и не хотел допускать ошибок. «Если бы я мог вернуться утром, я думаю, было бы лучше. Но…» Он пожал плечами, и сказал, что вернется, если понадобится. Он выполнял заказы. Он напомнил Нику Ган Бика - он согласился, потому что еще не был уверен, насколько он сможет противостоять системе.


«Делай это безопасным способом», - сказал Ник. «Взлетай как можно раньше утром».


Зубы сверкали, как маленькие клавиши пианино. Ник дал ему пачку рупий. «Это для хорошей поездки сюда. Если вы заберете этих людей и вернете их мне, вас будут ждать в четыре раза больше».


«Это будет сделано, если это будет возможно, мистер Бард».


«Возможно, там все изменилось. Думаю, им платят Будук».


Флаер нахмурился. «Я сделаю все, что в моих силах, но если Сиау скажет нет…»


«Если вы их получите, помните, что они крутые люди. Даже в наручниках они могут доставить вам неприятности. Ган Бик и охранник пойдут с вами. Это разумный поступок».


Он наблюдал, как этот человек решил, что было бы неплохо сказать Сиау, что Махмуры были настолько уверены, что пленных отправят, что они предоставили важный эскорт - Ган Бик. "Ладно."


Ник отвел Ган Бика в сторону. «Возьми хорошего человека, взлетай на самолете Лопонусиаса и приведи сюда Мюллера и японского моряка. Если возникнут какие-то проблемы, возвращайся сам быстро».


"Беда?"


«Будук на жалованье Иуды».


Ник наблюдал, как иллюзии Ган Бика рассыпаются, рассыпаясь в его глазах, как тонкая ваза, стучащая металлическим стержнем. «Не Будук».


«Да, Будук. Вы слышали историю о поимке Нифа и Мюллера. И о драке».


«Конечно. Мой отец говорил по телефону весь день. Семьи сбиты с толку, но некоторые согласились действовать. Сопротивление».


"А Адам?"


«Он будет сопротивляться - я думаю».


"А твой отец?"


«Он говорит, сражайтесь. Он призывает Адама отказаться от идеи, что вы можете использовать взятки, чтобы решить все проблемы». Ган Бик говорил с гордостью.


Ник мягко сказал: «Твой отец умный человек. Он доверяет Будуку?»


«Нет, потому что, когда мы были молоды, Будук много с нами разговаривал. Но если он был на зарплате Иуды - это многое объясняет. Я имею в виду - он извинялся за некоторые свои поступки, но…»


«Как устроить ад с женщинами, когда он приехал в Джакарту?»


"Как ты это узнал?"


«Вы знаете, как новости распространяются в Индонезии».


Адам и Онг Тянг отвезли Ника и Ханса к дому. Он растянулся на шезлонге в огромной гостиной, его вес поднялся с больной ягодицы, когда он услышал рычание взлетающей летающей лодки. Ник посмотрел на Онга. «Твой сын хороший человек. Надеюсь, он без проблем привезет пленников».


«Если это можно сделать, он это сделает». Онг скрывал свою гордость.


Тала вошла в комнату, когда Ник перевел взгляд на Адама. И она, и ее отец начали, когда он спросил: «А где твой храбрый сын, Аким?»


Адам сразу же вернул себе покерное лицо. Тала посмотрела на свои руки. «Да, Аким», - сказал Ник. «Брат-близнец Талы, который так похож на нее, что обман был легок. Она обманула нас на Гавайях какое-то время. Даже один из учителей Акима подумал, что она ее брат, когда он взглянул и изучил фотографии».


Адам сказал своей дочери: «Скажи ему. В любом случае необходимость в обмане почти исчерпана. К тому времени, когда Иуда узнает, мы будем сражаться с ним, или мы будем мертвы».


Тала подняла на Ника свои красивые глаза, умоляя о понимании. «Это была идея Акима. Я была в ужасе, когда меня взяли в плен. Вы можете видеть - вещи - в глазах Иуды. Когда Мюллер привел меня на катере, чтобы меня увидели и чтобы папа сделал платеж, наши люди сделали вид, что их лодки не будет Мюллер вошел в док ».


Она запнулась. Ник сказал: «Звучит как смелая операция. А Мюллер еще больший дурак, чем я думал. Старческий возраст. Продолжайте».


«Все были дружелюбны. Папа подарил ему несколько бутылок, и они выпили. Аким закатал юбку и - набивной бюстгальтер - и он поговорил со мной и обнял меня, а когда мы расстались - он вытолкнул меня в толпу Они подумали, что это я скорчилась от слез. Я хотел, чтобы семьи спасли всех заключенных, но они хотели подождать и заплатить. Поэтому я поехал на Гавайи и поговорил с ними о вас…". ;

«И ты научилась быть первоклассным подводным моряком», - сказал Ник. «Вы держали обмен в тайне, потому что надеялись обмануть Иуду, и если об этом знали в Джакарте, вы знали, что он узнает об этом в считанные часы?»


«Да, - сказал Адам.


«Ты мог бы сказать мне правду», - вздохнул Ник. «Это бы немного ускорило ход событий».


«Сначала мы не знали тебя», - возразил Адам.


«Я думаю, что сейчас все намного ускорилось». Ник увидел, как озорные огоньки вернулись к ее глазам.


Онг Тянг закашлялся. "Каков наш следующий шаг, мистер Бард?"


"Подождите."


«Подождите? Как долго. Для чего?»


«Я не знаю, сколько времени или на самом деле, пока наш противник сделает ход. Это похоже на игру в шахматы, когда вы находитесь в более выгодной позиции, но ваш мат будет зависеть от того, какой ход он выберет. Он не может выиграть, но он может нанести ущерб или отсрочить результат. Вы не должны возражать против ожидания. Раньше это было вашей политикой ".


Адам и Онг обменялись взглядами. Этот американец-орангут мог бы стать отличным трейдером. Ник скрыл ухмылку. Ему хотелось быть уверенным, что у Иуды не было хода, чтобы избежать мата.


* * *


Ник нашел, что ждать легко. Он проспал долгие часы, промыл свои раны и начал плавать, когда порезы сомкнулись, прогуливался по красочной экзотической сельской местности и научился любить гадо-гадо - восхитительную смесь овощей с арахисовым соусом.


Ган Бик вернулся с Мюллером и матросом, а заключенные были заперты в прочной тюрьме Махмура. После краткого визита, чтобы заметить, что решетки были прочными и что всегда дежурили двое охранников, Ник проигнорировал их. Он позаимствовал у Адама новую моторную лодку высотой двадцать восемь футов и взял Талу на пикник и на экскурсию по острову. Похоже, она думала, что раскрытие трюка, в котором они с братом сыграли, укрепило ее связь с «Аль-Бардом». Она фактически изнасиловала его, пока они качались в тихой лагуне, но он сказал себе, что слишком тяжело ранен, чтобы сопротивляться - это могло бы открыть один из порезов. Когда она спросила его, почему он смеется, он сказал: «Разве не было бы смешно, если бы моя кровь размазалась по вашим ногам, и Адам увидел это, сделал поспешный вывод и выстрелил в меня?»


Она совсем не думала, что это было смешно.


Он знал, что Ган Бик с подозрением относился к глубине отношений между Талой и большим американцем, но было очевидно, что китаец обманывал себя, считая Ник просто «старшим братом». Ган Бик рассказал Нику о своих проблемах, большинство из которых были связаны с попытками модернизации экономической, трудовой и социальной практики на острове Фонг. Ник сослался на отсутствие опыта. «Найдите экспертов. Я не специалист».


Но в одной области он дал совет. Ган Бик, будучи капитаном частной армии Адама Махмура, пытался поднять боевой дух своих людей и внушать им причины для верности острову Фонг. Он сказал Нику: «Наши войска всегда выставлялись на продажу. На поле боя можно было, черт возьми, показать пачку банкнот и купить их прямо здесь».


"Это доказывает, что они тупые или очень умные?" - задумался Ник.


«Вы шутите», - воскликнул Ган Бик. «Войска должны быть лояльны. Родине. Командующему».


«Но это частные войска. Милиция. Я видел регулярную армию. Охраняют дома больших шишек и грабят торговцев».


«Да. Это печально. У нас нет эффективности немецких войск, гунг Хо американцев или самоотверженности японцев…»


"Хвала Господу…"


"Что?"


"Ничего особенного". Ник вздохнул. «Послушайте - я думаю, что в случае с ополчением вы должны дать им две вещи, за которые они могут сражаться. Первое - это личный интерес. Так что пообещайте им бонусы за боевые действия и высшую меткость. Затем развивайте командный дух. лучших солдат ".


«Да, - задумчиво сказал Ган Бик, - у вас есть хорошие предложения. Мужчины будут проявлять больше энтузиазма в отношении того, что они могут увидеть и почувствовать лично. Например, сражаться за свою землю. Тогда у вас не будет проблем с моральным духом».


На следующее утро Ник заметил, что солдаты шагают с особенным энтузиазмом, размахивая руками в очень широком австралийском стиле. Ган Бик им кое-что пообещал. Позже в тот же день Ханс принес ему длинную телеграмму, когда он развалился на веранде с кувшином фруктового пунша рядом с ним, наслаждаясь книгой, которую он нашел в книжном шкафу Адама.


Ганс сказал: «Ему позвонили из кабельного офиса, чтобы я знал, что там. Билл Роде в поту. Что вы ему отправили? Какие топы?»


Ганс скопировал печатными буквами телеграмму Билла Роде, агента AX, работавшего в качестве менеджера «Галереи Барда». На листе было написано: МОББИРОВАТЬ ДЛЯ ТОП-ВРЕМЕНИ ОСТАНОВКИ ДОСТУПКА КАЖДЫЙ БЫЛ ХИППИ-СТОП-КОРАБЛЬ ДВЕНАДЦАТЬ БРУТТО.


Ник запрокинул голову и взревел. Ганс сказал: «Позвольте мне это узнать».


"Я отправил Биллу много топов йо-йо с религиозной резьбой.

и красивыми сценами на них. Пришлось дать Йозефу Даламу кое-какие дела. Билл, должно быть, поместил объявление в «Таймс» и продал все эти чертовы вещи. Двенадцать брутто! Если он продаст их по цене, которую я предложил, мы заработаем - около четырех тысяч долларов! И если эти глупости продолжат продаваться ... "


«Если вы вернетесь домой достаточно скоро, вы сможете продемонстрировать их по телевизору», - сказал Ханс. «В мужском бикини. Все девушки…»


"Попробуй немного". Ник затряс лед в кувшине. «Пожалуйста, попросите эту девушку принести дополнительный телефон. Я хочу позвонить Йозефу Даламу».


Ганс наговорил немного по-индонезийски. «Ты становишься ленивым и ленивым, как и все мы».


«Это хороший образ жизни».


"Так ты это признаешь?"


"Конечно." Симпатичная, хорошо сложенная горничная протянула ему телефон с широкой улыбкой и медленно подняла руку, когда Ник провел большими пальцами по ее крошечным. Он смотрел, как она отвернулась, как будто мог видеть сквозь саронг. «Это чудесная страна».


Но без хорошей телефонной связи. Ему потребовалось полчаса, чтобы добраться до Далама и сказать ему, чтобы он отправил йо-йо.


В тот вечер Адам Махмур устроил обещанный пир и танец. Гости увидели красочные зрелища, в которых коллективы выступали, играли и пели. Ганс шепнул Нику: «Эта страна - водевиль круглосуточно. Когда он останавливается здесь, он все еще продолжается в правительственных учреждениях».


«Но они счастливы. Веселятся. Посмотрите, как Тала танцует со всеми этими девушками. Ракетты с изгибами…»


«Конечно. Но пока они размножаются так, как они это делают, уровень генетического интеллекта будет падать. В конце концов - трущобы Индии, подобные самым ужасным из тех, что вы видели вдоль реки в Джакарте».


«Ганс, ты мрачный носитель правды».


«И мы, голландцы, лечили болезни направо и налево, открыли витамины и улучшили санитарию».


Ник сунул другу в руку свежеоткрытую бутылку пива.


На следующее утро они сыграли в теннис. Хотя Ник выиграл, он нашел, что Ханс хороший соперник. Когда они возвращались к дому, Ник сказал: «Я усвоил то, что вы сказали вчера вечером о чрезмерном размножении. Есть выход?»


«По-моему, нет. Они обречены, Ник. Они будут размножаться, как плодовые мухи на яблоке, пока не станут друг другу на плечи».


«Надеюсь, вы ошибаетесь. Надеюсь, что что-то будет обнаружено, пока не стало слишком поздно».


«Например, что? Ответы доступны человеку, но генералы, политики и знахари блокируют их. Вы знаете, они всегда оглядываются назад. Мы увидим день, когда…»


Ник так и не узнал, что они увидят. Ган Бик выбежал из-за толстой изгороди с шипами. Он выдохнул: «Полковник Судирмат находится в доме и требует Мюллера и матроса».


«Это интересно, - сказал Ник. «Расслабься. Дыши».


«Но пошли. Адам может позволить ему их забрать».


Ник сказал: «Ганс, подойди, пожалуйста, в дом. Отведи Адама или Онга в сторону и попроси их просто задержать Судирмата на два часа. Заставь его искупаться - пообедать - что угодно».


"Правильно." Ганс быстро ушел.


Ган Бик перекладывал вес с ноги на ногу, нетерпеливый и возбужденный.


«Ган Бик, сколько мужчин Судирмат привел с собой?»


"Трех."


"Где остальные его силы?"


"Как вы узнали, что у него поблизости есть сила?"


"Догадки".


«Это хорошее предположение. Они в Гимбо, примерно в пятнадцати милях вниз по второй долине. Шестнадцать грузовиков, около сотни человек, два крупнокалиберных пулемета и старый однофунтовый пулемет».


"Отлично. Ваши разведчики следят за ними?"


"Да."


«А как насчет атак с других сторон? Судирмат - не наркоман».


«У него есть две роты наготове в казармах Бинто. Они могут поразить нас с любого из нескольких направлений, но мы узнаем, когда они покинут Бинто, и, вероятно, узнаем, в какую сторону они идут».


"Что у вас есть для тяжелой огневой мощи?"


«Пушка сорок миллиметров и три шведских пулемета. Полно боеприпасов и взрывчатки для изготовления мин».


"Ваши мальчики учились делать мины?"


Ган Бик ударил кулаком по ладони. "Им это нравится. Пау!"


«Пусть они заминируют дорогу из Гимбо на блокпосту, по которому нелегко проехать. Держите остальных своих ребят в резерве, пока мы не узнаем, в какую сторону может войти отряд Бинто».


"Вы уверены, что они нападут?"


«Рано или поздно им придется, если они захотят вернуть свою маленькую набивную рубашку».


Ган Бик хмыкнул и побежал прочь. Ник нашел Ганса с Адамом и Онг Тянгом и полковника Судирмата на широкой веранде. Ганс многозначительно сказал: «Ник, ты помнишь полковника. Умывайся лучше, старик, мы идем обедать».


За большим столом, которым пользовались высокопоставленные гости и собственные группы Адама, было чувство ожидания. Оно была сломано, когда Судирмат сказал: «Мистер Бард, я пришел спросить Адама о двух мужчинах, которых вы привезли сюда с Суматры».


"А ты?"


Судирмат выглядел озадаченным, как будто в него бросили камень, а не мяч. "Я - что?"


"Вы действительно? И что сказал мистер Махмур?"


«Он сказал, что должен поговорить с вами за завтраком - и вот мы».


«Эти люди - международные преступники. Мне действительно нужно сдать их Джакарте».


«О нет, я здесь авторитет. Вам не следовало перемещать их с Суматры, а тем более в мой район. У вас серьезные проблемы, мистер Бард. решено. Ты ... "


«Полковник, вы сказали достаточно. Я не освобождаю пленников».


«Мистер Бард, вы все еще носите этот пистолет». Судирмат печально покачал головой из стороны в сторону. Он менял тему, ища способ заставить человека защищаться. Он хотел доминировать над ситуацией - он слышал все о том, как этот Аль Бард дрался и убил человека с двумя ножами. И это еще один из людей Иуды!


"Да, я." Ник широко улыбнулся ему. «Это дает чувство безопасности и уверенности при столкновении с ненадежными, коварными, эгоистичными, жадными, вероломными и нечестными полковниками». Он растягивал слова, оставляя достаточно времени на тот случай, если их английский язык не соответствовал точному значению.


Судирмат покраснел, выпрямился на своем месте. Он не был полным трусом, хотя большинство его личных счётов было сведено с помощью выстрела в спину или «Техасского суда» наемником - с дробовиком из засады. «Ваши слова оскорбительны».


«Не настолько, насколько они правдивы. Вы работаете на Иуду и обманываете своих соотечественников с тех пор, как Иуда начал свою операцию».


Ган Бик вошел в комнату, заметил Ника и подошел к нему с открытой запиской в руке. «Это только что пришло».


Ник кивнул Судирмату так вежливо, как будто они прервали обсуждение результатов игры в крикет. Он прочитал: «Все отбытие Гимбо 12.50 часов». Готовятся покинуть Бинто.


Ник улыбнулся парню. «Отлично. Продолжай». Он позволил Ган Бику дойти до дверного проема, затем крикнул: «О, Ган…» Ник встал и поспешил за юношей, который остановился и повернулся. Ник пробормотал: «Захватите трех его солдат, которые здесь».


«Мужчины сейчас наблюдают за ними. Просто ждут моего приказа».


«Вам не нужно сообщать мне о блокировке сил Бинто. Когда вы знаете их маршрут - заблокируйте их».


Ган Бик показал первые признаки беспокойства. «Они могут подтянуть намного больше войск. Артиллерия. Как долго мы должны их удерживать?»


«Всего несколько часов - возможно, до завтрашнего утра». Ник рассмеялся и похлопал его по плечу. "Вы мне доверяете, не так ли?"


"Конечно." Ган Бик умчался, и Ник покачал головой. Сначала слишком подозрительно - теперь слишком доверчиво. Он вернулся к столу.


Полковник Судирмат говорил Адаму и Онгу: «Мои войска скоро будут здесь. Тогда мы увидим, кто назовет имена…»


Ник сказал: «Ваши войска выдвинулись в соответствии с приказом. И их остановили. Теперь поговорим о пистолетах - передайте этот на поясе. Держите его пальцами на рукоятке».


Любимым развлечением Судирмата, помимо изнасилования, был просмотр американских фильмов. Вестерны показывали каждую ночь, когда он был на своем командном пункте. Старые с Томом Миксом и Хутом Гибсоном - новые с Джоном Уэйном и современными звездами, которым нужно было помочь сесть на лошадей. Но индонезийцы этого не знали. Многие из них думали, что все американцы - ковбои. Судирмат добросовестно практиковал свое умение - но эти американцы родились с оружием! Он осторожно протянул чехословацкий автомат через стол, слегка держа его между пальцами.


Адам обеспокоенно сказал: «Мистер Бард, вы уверены…»


«Мистер Махмур, вы тоже будете через несколько минут. Давайте закроем эту какашку, и я вам покажу».


Онг Тянг сказал: «Какашка? Я этого не знаю. По-французски… пожалуйста, по-немецки… это означает…?»


Ник сказал: «Лошадиные яблоки». Судирмат нахмурился, когда Ник указал путь к сторожке.


* * *


Ган Бик и Тала остановили Ника, когда он выходил из тюрьмы. Ган Бик нес боевую рацию. Он выглядел обеспокоенным. «Еще восемь грузовиков прибывают, чтобы поддержать грузовики из Бинто».


"Есть ли у вас сильное препятствие?"


«Да. Или если мы взорвем мост Тапачи…»


«Дуй. Ваш пилот-амфибия знает, где это?»


"Да."


«Сколько динамита вы можете сэкономить мне здесь - сейчас?»


«Много. Сорок - пятьдесят пачек».


«Принеси его мне в самолете, а затем возвращайся к своим людям. Держись этой дороги.


Когда Ган Бик кивнул, Тала спросила: «Что я могу сделать?»


Ник внимательно посмотрел на двух подростков. «Оставайся с Ганом. Собери аптечку, и если у тебя есть такие смелые девушки, как ты, возьми их с собой. Могут быть жертвы».


Пилот амфибии знал мост Тапачи. Он указал на это с тем же энтузиазмом, с каким наблюдал, как Ник склеивал вместе мягкие палочки взрывчатки, связывал их проволокой для дополнительной безопасности и вставлял колпачок - два дюйма металла, как миниатюрная шариковая ручка - глубоко в каждую группу с Из него тянется запал длиной в ярд. Прикрепил предохранитель к пакету, чтобы он не соскочил. "Бум!" - радостно сказал пилот. «Бум. Там».


Узкий мост Тапачи превратился в дымящиеся руины. Ган Бик связался со своей командой по сносу, и они знали свое дело. - крикнул Ник в ухо флаеру. «Сделайте красивый легкий проход прямо по дороге. Давайте рассредоточим их и взорвем грузовик или два, если сможем».


Они сбросили разбрызгивающиеся самодельные бомбы за два прохода. Если люди Судирмата знали зенитные учения, они забыли об этом или никогда не думали об этом. Когда их видели в последний раз, они бежали во все стороны от колонны грузовиков, три из которых горели.


«Домой», - сказал Ник пилоту.


Они так и не смогли этого сделать. Через десять минут двигатель заглох, и они приземлились в тихой лагуне. Пилот весело усмехнулся. «Я знаю. Засорился. Паршивый бензин. Я починю».


Ник вспотел вместе с ним. Используя набор инструментов, который выглядел как домашний ремонтный комплект Woolworth, они очистили карбюратор.


Ник вспотел и волновался, потому что они потеряли три часа. Наконец, когда чистый бензин заправили в карбюратор, двигатель заработал на первом вращении, и они снова взлетели. «Посмотрите на берег, возле Фонга, - крикнул Ник, - там должно быть парусное судно».


Это было. «Порту» лежал недалеко от доков Мачмура. Ник сказал: «Иди через остров Зоо. Ты можешь знать его как Адата - рядом с Фонгом».


Двигатель снова заглох на сплошном зеленом ковре Зоопарка. Ник вздрогнул. Какой путь, проткнутый деревьями в трещине в джунглях. Молодой пилот растянул планку вниз по долине ручья, по которой Ник поднялся с Талой, и опустил старую амфибию за пределы прибоя, как лист, упавший на пруд. Ник глубоко вздохнул. Он получил широкую улыбку от пилота. «Мы снова чистим карбюратор».


«Сделай это. Я вернусь через пару часов».


"Ладно."


Ник побежал по пляжу. Ветер и вода уже изменили ориентиры, но это должно было быть место. Он находился на правильном расстоянии от устья ручья. Он изучил мыс и поехал дальше. Все баньяны на краю джунглей выглядели одинаково. Где были тросы?


Угрожающий удар в джунглях заставил его присесть и привлечь Вильгельмину. Вырвавшись из подлеска, сметая двухдюймовые конечности, словно зубочистки, появилась Мэйбл! Обезьяна прыгнула по песку, положила голову Ника на плечо, обняла его и радостно подписала. Он опустил пистолет. «Привет, детка. Они никогда не поверят этому дома».


Она издала радостные воркующие звуки.


## Глава 8


Ник пошел дальше, копая песок со стороны моря от баньяновых деревьев. Ничего. Обезьяна следовала за его плечом, как собака-чемпион или верная жена. Она посмотрела на него, затем побежала по пляжу; остановился и оглянулся, как бы говоря: «Давай».


«Нет, - сказал Ник. «Это все невозможно. Но если это твой кусок пляжа…»


Это было. Мэйбл остановилась у седьмого дерева и вытащила две веревки из-под песка, принесенного приливом. Ник похлопал ее по плечу.


Двадцать минут спустя он откачал плавучие цистерны маленькой лодки и прогрел двигатель. В последний раз он увидел маленькую бухту, когда Мэйбл стояла на берегу и вопросительно поднимала большую руку. Ему показалось, что ее лицо было убито горем, но он сказал себе, что это его воображение.


Вскоре он всплыл на поверхность и услышал движение амфибии и сказал пучеглазому пилоту, что встретит его у Махмуров. «Я не доберусь туда до темноты. Если вы хотите перелететь через блокпосты, чтобы узнать, планируют ли армия какие-нибудь трюки, вперед. Сможете ли вы связаться с Ган Биком по радио?»


"Нет. Я бросаю ему записку".


В тот день молодой летчик не оставил никаких записок. Подводя медлительную амфибию к трапу, опускаясь к морю, как толстый жук, он прошел очень близко к "Порте". Она готовилась к действию и сменила личность на джонку. Иуда слышал вой интеркома на мосту Тапачи. Скорострельные зенитные орудия Иуды разрубили самолет на ленточки, и он упал в воду, как уставший жук. Пилот не пострадал. Он пожал плечами и выплыл на берег.


Было темно, когда Ник поскользнул на подводной лодке.

до топливного дока Мачмура и стал доливать ее баки. Четверо парней в доках мало говорили по-английски, но все время повторяли: «Иди домой. Смотри Адама. Скорее».


Он нашел на крыльце Ханса, Адама, Онга и Талу. Позицию охраняли десяток человек - она была похожа на командный пункт. Ганс сказал: «С возвращением. Придется платить».


"Что случилось?"


«Иуда выскользнул на берег и совершил набег на гауптвахту. Он освободил Мюллера, японца и Судирмата. Произошла безумная борьба за оружие стражников - там осталось только двое охранников, а Ган Бик взял с собой все войска. Затем Судирмат был застрелен одним из своих людей, а остальные ушли с Иудой ".


«Опасности деспотизма. Интересно, как долго этот солдат ждал своего шанса. Ган Бик держит дороги?»


«Как камень. Мы беспокоимся об Иуде. Он может выстрелить в нас или совершить новый набег. Он послал сообщение Адаму. Он хочет 150 000 долларов. Через одну неделю».


«Или он убивает Акима?»


"Да."


Тала заплакала. Ник сказал: «Не надо, Тала. Не волнуйся, Адам, я верну пленников». Он подумал, что если он был слишком самоуверен, то это было по уважительной причине.


Он отвел Ганса в сторону и написал сообщение в блокноте. "Телефоны все еще работают?"


«Конечно, адъютант Судирмата звонит каждые десять минут с угрозами».


«Попробуйте позвонить в кабельную службу».


Телеграмма, которую Ганс осторожно повторил в телефон, гласила: СОВЕТУЮТ КИТАЙСКИЙ БАНК ИУДА СОБИРАЛ ШЕСТЬ МИЛЛИОНОВ ЗОЛОТА И ТЕПЕРЬ СВЯЗАН С ПАРТИИ НАХДАТУЛ УЛАМА. Он был отправлен Дэвиду Хоуку.


Ник обратился к Адаму: «Пошлите к Иуде человека. Скажите ему, что вы заплатите ему 150 000 долларов завтра в десять утра, если сможете сразу вернуть Акима».


«У меня здесь не так много денег в твердой валюте. Я не возьму Акима, если другие заключенные должны умереть. Ни один Махмур никогда не сможет снова показать свое лицо…»


«Мы им ничего не платим и освобождаем всех заключенных. Это уловка».


"Ой." Он быстро отдавал приказы.


На рассвете Ник был в маленькой субмарине, раскачиваясь на мелководье на перископической глубине в полумиле вниз по пляжу от аккуратной китайской джонки «Ветер бабочки», развевающего флаг Чан Кайши, красный плащ с белым солнцем в синем фоне. Ник поднял антенну подлодки. Он бесконечно сканировал частоты. Он слышал болтовню из армейских радиоприемников на блокпостах, он слышал твердые тона Ган Бика и знал, что там, вероятно, все в порядке. Затем он получил сильный сигнал - поблизости - и ответило радио «Ветер бабочки».


Ник установил передатчик на ту же частоту и без конца повторял: «Привет, "Ветер бабочки". Привет, Иуда. У нас есть коммунистические пленники для тебя и деньги. Привет, бабочка, ветер…»


Он продолжал говорить, пока плыл маленькое подводное судно к джонку, не будучи уверенным, что море заглушит его сигнал, но теоретически антенна с перископическим снаряжением могла передавать на этой глубине.


* * *


Иуда выругался, топнул ногой по полу своей каюты и переключился на свой мощный передатчик. У него не было кристаллов внутренней связи, и он не мог поднять невидимое судно, которое несло вахту с кодом CW на диапазонах высокой мощности. «Мюллер, - прорычал он, - что этот дьявол пытается сделать? Слушай».


Мюллер сказал: «Это близко. Если корвет считает, что у нас проблемы, попробуйте DF…»


«Ба. Мне не нужен пеленгатор. Это тот сумасшедший Бард с берега. Сможете ли вы настроить передатчик на достаточную мощность, чтобы его заглушить?


«Это займет немного времени».


Ник наблюдал, как "Ветер Бабочки" увеличилась в смотровое стекло. Он обвел море прицелом и увидел на горизонте судно. Он опустил маленькую подводную лодку на шесть футов, время от времени подглядывая металлическим глазом, приближаясь к джонке со стороны берега. Взгляд ее наблюдателей должен быть направлен на корабль, заходящий с моря. Он достиг правого борта, оставаясь незамеченным. Когда он открыл люк, то услышал, как кричат в мегафон, другие люди тоже что то кричат и грохот тяжелого орудия. В пятидесяти ярдах от джонки хлынула струя воды.


«Это займёт тебя», - пробормотал Ник, подбрасывая покрытое нейлоном захватное железо, чтобы зацепиться за металлический обод шпагата. «Подождите, они поправят диапазон». Он быстро поднялся по тросу и выглянул за край палубы.


Бум! Снаряд с жужжанием пролетел мимо грот-мачты, его уродливое урчание было таким сильным, что вы могли подумать, что чувствуете порыв от его прохода. Все на борту собрались у берега моря, крича и гудя в мегафоны. Мюллер направил двух мужчин, сигнализирующих семафор и международные флаги Морзе. Ник усмехнулся - ничто из того, что ты им скажешь сейчас, не сделает их счастливыми! Он забрался на борт и исчез в носовом люке. Он спустился по трапу, по другой лестнице


э ... судя по описанию и рисункам Ган Бика и Талы, он чувствовал себя так, как будто бывал здесь раньше.


Охранник схватил пистолет, и люгер Вильгельмина выстрелила. Через горло точно в центр. Ник открыл камеру. «Да ладно, ребята».


«Есть еще один», - сказал молодой парень с жесткой внешностью. «Дай мне ключи».


Молодежь отпустила Акима. Ник отдал пистолет охранника парню, который потребовал ключи и наблюдал, как он проверяет безопасность. Он подойдет.


На палубе Мюллер застыл, увидев, как Ник и семеро молодых индонезийцев выскочили из люка и прыгнули за борт. Старый нацист побежал к корме за своим автоматом Томми, обрызгал море пулями. С таким же успехом он мог выстрелить в стаю морских свиней, прячущихся под водой.


Трехдюймовый снаряд попал в джонку на миделе, разорвался внутри и повалил Мюллера на колени. Он мучительно захромал на корму, чтобы посовещаться с Иудой.


Ник всплыл на субмарине, открыл люк, прыгнул в крошечную кабину и без лишних движений пустил крошечное судно в путь. Мальчики цеплялись за нее, как водяные клопы за спину черепахи. Ник крикнул: «Следите за выстрелами! Идите за борт, если увидите пушки!»


"Джа."


Враги были заняты. Мюллер крикнул Иуде: «Пленные сбежали! Как мы можем остановить стрельбу этих дураков? Они сошли с ума!»


Иуда был крут, как капитан торгового флота, наблюдающий за учением судов. Он знал, что настанет день расплаты с драконом - но так скоро! В такое плохое время! Он сказал: «А теперь надень костюм Нельсона, Мюллер. Ты поймешь, что он чувствовал».


Он направил бинокль на корвет, и его губы мрачно скривились, когда он увидел цвета Китайской Народной Республики. Он опустил очки и захихикал - странный гортанный звук, похожий на проклятие демона. «Джа, Мюллер, можно сказать, покинуть корабль. Наша сделка с Китаем расторгается».


Два выстрела из корвета пробили носовую часть джонки и взорвали ее 40 мм. пушку в утиль. Ник сделал мысленную пометку, направляясь к берегу на полной мощности - за исключением выстрелов с дальнего расстояния, которые эти артиллеристы никогда не промахивались.


Ганс встретил его на пристани. «Похоже, Хоук получил телеграмму и правильно распространил информацию».


Адам Махмур подбежал и обнял сына.


Джонка горела, медленно оседая. Корвет на горизонте становился все меньше. "Как вы сделаете ставку, Ганс?" - спросил Ник. "Это конец Иуды или нет?"


«Без спора. Судя по тому, что мы о нем знаем, он мог убежать прямо сейчас в костюме для акваланга».


«Давайте возьмем лодку и посмотрим, что мы сможем найти».


Они обнаружили, что часть экипажа цеплялась за обломки, четыре тела, двое тяжело раненных. Иуды и Мюллера не было видно. Когда они прекратили поиски с наступлением темноты, Ганс прокомментировал: «Надеюсь, они в животе акулы».


На следующее утро на конференции Адам Махмур снова был собран и расчетлив. «Семьи благодарны. Это было мастерски сделано, мистер Бард. Скоро сюда прибудут самолеты, чтобы забрать мальчиков».


«А как насчет армии и объяснения смерти Судирмата?» - спросил Ник.


Адам улыбнулся. «Благодаря нашему совместному влиянию и показаниям, армия получит выговор. Во всем виновата жадность полковника Судирмата».


Частная амфибия клана Ван Кинг доставила Ника и Ханса в Джакарту. В сумерках Ник - приняв душ и в свежей одежде - ждал Мату в прохладной, темной гостиной, в которой он наслаждался столькими ароматными часами. Она приехала и подошла прямо к нему. «Вы действительно в безопасности! Я слышал самые фантастические истории. Они ходят по всему городу».


«Некоторые могут быть правдой, моя милая. Самое главное - Судирмат мертв. Заложники освобождены. Пиратский корабль Иуды уничтожен».


Она горячо поцеловала его: «… повсюду».


"Почти."


«Почти? Пойдем - я переоденусь, а ты мне об этом расскажешь…»


Он очень мало объяснил, пока он с восхищенным восхищением наблюдал, как она отбросила свою городскую одежду и закуталась в саронг в цветочек.


Когда они вышли во внутренний дворик и успокоились с джин-тоником, она спросила: «Что ты будешь делать теперь?»


«Я должен уйти. И я хочу, чтобы ты пошел со мной».


Ее красивое лицо сияло, когда она смотрела на него с удивлением и восторгом. «Что? Ах да… Ты правда…»


«Право, Мата. Ты должна пойти со мной. В течение сорока восьми часов. Я оставлю тебя в Сингапуре или где угодно. И ты никогда не должен возвращаться в Индонезию». Он посмотрел ей в глаза серьезно и серьезно. «Вы никогда не должны возвращаться в Индонезию. Если вы это сделаете, тогда я должен вернуться и - внести некоторые изменения».


Она побледнела. В его серых глазах было что-то глубокое и нечитаемое, твердое, как полированная сталь. Она поняла, но попробовала еще раз. «Но если я решу, что не хочу? Я имею в виду - с тобой - это одно, - но быть брошенной в Сингапуре ...


"


«Слишком опасно, чтобы оставлять тебя, Мата. Если я сделаю это, я не закончу свою работу - а я всегда тщателен. Ты действуешь ради денег, а не идеологии, поэтому я могу сделать тебе предложение. оставаться?" Он вздохнул. «У вас было много других контактов, помимо Судирмата. Ваши каналы и сеть, через которую вы общались с Иудой, все еще в целости. Я полагаю, вы использовали военное радио - или у вас могут быть свои люди. Но… вы видите… мою позицию».


Ей стало холодно. Это был не тот мужчина, которого она держала в руках, почти первый мужчина в своей жизни, которого она связала мыслями о любви. Человек такой сильный, мужественный, нежный, с острым умом - но какими стальными были теперь эти красивые глаза! "Я не думал, что ты ..."


Он коснулся ее кончиков и закрыл их пальцем. «Вы попали в несколько ловушек. Вы их запомните. Коррупция порождает беспечность. Серьезно, Мата, я предлагаю вам принять мое первое предложение».


"А ваше второе…?" В горле внезапно пересохло. Она вспомнила пистолет и нож, которые он носил, отложила их в сторону и скрыла из виду и тихо пошутила, когда комментировала их. Краем глаза она снова посмотрела на непримиримую маску, которая так странно выглядела на любимом красивом лице. Ее рука поднялась ко рту, и она побледнела. «Ты бы! Да… ты убил Найфа. И Иуду с другими. Ты… не похож на Ганса Норденбосса».


«Я другой», - согласился он со спокойной серьезностью. «Если ты когда-нибудь снова ступишь в Индонезию, я убью тебя».


Он ненавидел слова, но сделка должна быть четко изображена. Нет - фатальное недоразумение. Она плакала часами, увядшая, как цветок во время засухи, казалось, слезами выжимала из себя всю свою жизненную силу. Он сожалел об этой сцене - но он знал силу восстановления прекрасных женщин. Другая страна - другие мужчины - и, возможно, другие сделки.


Она оттолкнула его - затем подкралась к нему и тонким голосом сказала: «Я знаю, что у меня нет выбора. Я пойду».


Он расслабился - совсем немного. «Я помогу тебе. Норденбоссу можно доверить продать то, что ты оставишь, и я гарантирую, что ты получишь деньги. Ты не останешься в новой стране без гроша».


Она подавила последние рыдания, и ее пальцы ласкали его грудь. «Можете ли вы выделить день или два, чтобы помочь мне устроиться в Сингапуре?»


"Я думаю так."

Ее тело казалось без костей. Это была капитуляция. Ник медленно и мягко вздохнул с облегчением. К этому никогда не привыкать. Так было лучше. Хок одобрил бы.