# Шпион, который меня преследовал

Саймон Р Грин

Грин, Саймон Р.


Шпион, который меня преследовал


ПЕРВАЯ ГЛАВА


Преступление века


Я п ранние часы, когда кажется , что темный будет продолжаться вечно и рассвет никогда не наступит, то ночь люди выходят на игру. Они роятся по пустым лондонским улицам, тянутся за длинными разноцветными лентами и размахивая бутылками шампанского, воют от смеха и распевают отрывки из популярных песен. Они всегда носят самое лучшее, даже если оно испачкано выпивкой и едой и присыпано различными порошками, и все они выглядят как кинозвезды, супермодели или личности. . . Только когда вы подходите вплотную, вы можете увидеть окровавленные и измученные ноги, преследуемые глаза и отчаянные улыбки, и услышать потерянное, одинокое напряжение в их смехе. Для ночных людей вечеринки продолжаются вечно. Есть все виды ада. . .


Я только что покинул станцию метро Leicester Square и неторопливо направлялся в Ковент-Гарден. В ту ночь я был просто Шаманом Бондом, моим спокойным, относительно безобидным прикрытием. Одета хорошо, но небрежно, и ничто не отличало меня от сотни других ночных гуляк. Меня учили не выделяться, не сливаться с толпой, иметь лицо, которое никто не вспомнит через десять минут. Лицо агента. Я прихожу, иду и делаю то, что должен, и никто никогда не знает. Если я сделал свою работу правильно.


Было раннее утро в конце сентября, достаточно приятная ночь, чтобы гулять. Была полная луна, звезды погасли, а фонари светились, как потускневшее золото. Мимо проезжали длинные черные лимузины, везя высококлассных проституток с серебристыми волосами и искусственными улыбками на дорогие свидания в лучших отелях. Курьеры в черной коже на мощных мотоциклах несли важные секреты туда и обратно из посольства в посольство или из промышленности в промышленность. А банда кобольдов с выпуклым видом в униформе Вестминстерского совета весело болтала и ругалась, вытаскивая мертвых троллей из открытого люка и бросая искореженные тела в кузов ожидающего мусоровоза. Ночью на лондонских улицах происходит много всего, о чем большинству лондонцев лучше не знать.


Кобольды легко кивнули мне, когда я проходил, и я легко улыбнулся в ответ. Ночные люди всегда могут узнать себе подобных. Кобольды проводят необходимый ремонт, убирают различные ночные беспорядки и очень строго борются с различными неестественными паразитами, которые процветают глубоко под улицами Лондона. Тролли, аллигаторы-альбиносы, разумные колонии крыс, бесчеловечные порождения трущобных инопланетных божеств; Что-то в этом роде.


Вы не сможете их увидеть, потому что у вас нет Зрения; отработанная способность видеть мир таким, какой он есть на самом деле, во всей его ужасающей красе. Даже я не могу долго это видеть. Зрение - одно из преимуществ Друда. Оно происходит от золотого ошейника, который я ношу на шее: на старом языке - это торк. Торк - секретное оружие Друдов. Это делает нас достаточно сильными, чтобы сойтись лицом к лицу с монстрами и демонами и надрать им грязные задницы.


Дальше по улице два больших рептилоида бутылочно-зеленого цвета дрались по несформированной душе, которую они вырвали из раздавленного куска дорожного убитого. Они явно пережили тяжелые времена и попятились, когда увидели, что я иду. Я оставил их наедине с собой. Эдди Друд, возможно, чувствовал себя обязанным что-то с ними сделать, но в ту ночь я был всего лишь шаманом Бондом и не хотел выходить из укрытия. Личность прикрытия очень важна для полевого агента Друда. Я потратил годы на создание своего публичного лица, своей общественной жизни, осторожно шаг за шагом. Друды приходят и уходят, но никто никогда не видит наших лиц. Мы защищаем мир, но мы недостаточно глупы, чтобы ожидать от него благодарности.


Когда я дома, с семьей, я всего лишь Эдди Друд. Или когда я в действии. В любом случае, я Шаман Бонд, так что я могу ходить по миру, как ты. Полевые агенты Drood - это на девяносто девять процентов городской миф, и нам это нравится. Когда мы решаем показать себя, становится еще страшнее.


Так кто такой Шаман Бонд? Я рад, что вы спросили. Он спокойный, слегка беспомощный, пограничный преступник в городе. Всегда является частью сцены, но никогда ни с кем и ни с чем не связан. Все как бы знают его, даже если они не слишком уверены в том, что он на самом деле делает, чтобы сплотить тело и душу. Если кто-то спросит, он просто подмигнет, улыбнется и сменит тему. Таких людей много в глубокой ночи. Шаман знает свое дело, кивает на знакомство с удивительно большим количеством людей, которые имеют значение, и всегда готов рассмотреть какое-нибудь изворотливое предприятие или тайный план, особенно если его средства на исходе. Идеальная обложка, чтобы просто появиться где угодно и послушать сплетни.


Думаю, в основном я предпочитаю быть шаманом Бондом. Никаких обязанностей или ответственности, никакого давления. . . и Шаман хороший парень. У Эдди Друда не всегда есть такая возможность.


Полдюжины серых инопланетян собрались вокруг странного объекта нечеловеческой технологии, который мерцал и искрился в ярком свете уличных фонарей. Все Серые были в дизайнерских солнцезащитных очках, по-видимому, чтобы их не узнали. В остальном они были полностью обнажены, тусклая серая кожа скользила и скользила по их нечеловеческой костной структуре, как будто она не была прикреплена должным образом. Я сделал мысленную заметку, чтобы проверить со своей семьей, все ли разрешения Серых в порядке, и посмотреть, чем занимается эта конкретная группа.


Об этом почти наверняка была памятка, но я всегда опаздываю как минимум на месяц. Вы не поверите, сколько документов нужно для того, чтобы быть очень секретным агентом. И даже не заставляйте меня заявлять о расходах. . .


Я направился глубже в Ковент-Гарден, и впереди, сзади и вокруг меня слой за слоем пылали призраки. О людях и местах, зданиях и событиях - все они находятся в ловушке повторяющихся циклов времени. Напоминания и остатки, записи прошлого, сложенные друг на друга, как слои лука. . . Потому что независимо от того, сколько слоев вы отклеиваете, всегда остается еще один. Лондон очень старый и буквально завален вещами, которые не останутся мертвыми. Даже если ударить их действительно большой палкой.


Никто не обратил на меня внимания. Одна из первых вещей, которую они учат вас как полевого агента, - это ходить незаметно на виду. Чтобы быть обычным и анонимным, просто еще одним лицом в толпе. Вы могли пройти мимо меня по улице и даже не заметить, что я был там. Все дело в тренировках. Вы тоже могли бы создать видимость того, что не являетесь никем в частности, не заслуживающим второго взгляда, если бы вы были готовы поработать.


Моя текущая миссия была важной, но удручающе расплывчатой. Безопасность всей Англии висела на волоске, но никто не мог сказать мне, почему. Что-то важное планировалось иностранными элементами, какой-то темный и опасный план, нацеленный на самое сердце Лондона, но никто не мог сказать мне, что, кто и когда. И, конечно, иностранное могло означать именно это, или это могло означать эльфов, инопланетян или неестественных сил извне нашей реальности. Семейные предсказатели всегда правы, но они видят будущее через мрачное стекло и всегда расплывчаты, когда дело доходит до полезных деталей. Некоторые предупреждения были настолько неясными, что стали очевидными только в ретроспективе.


Они сказали , что Лондонский Тауэр . Наше самое большое сокровище в опасности. Англия находится под угрозой исчезновения. Преступление века. . .


Непонятно что ли?


Но семья очень серьезно относится ко всему этому, поэтому меня отправили расследовать. Лондон - моя территория. Лондон, также известный как Дым, и все знают, что нет дыма без огня. Итак, я снова был, Шаман Бонд, и собирался поговорить со знающими людьми и, надеюсь, узнать, что, черт возьми, происходило, и положить этому конец. Я не мог просто вызвать золотую броню из своего торка и врезаться в места в роли Эдди Друда, полевого агента, защитника невинных и коричневых штанов нечестивых. Они все просто разбегутся и направятся к холмам. Но люди разговаривали с Шаманом Бондом. Он им нравится.


Я очень старался сделать его приятным.


Вы попадете в печально известный лондонский зал найма, пройдя по переулку, который не всегда есть, зная правильный пароль, который нужно сказать в нужных местах, чтобы сторожевые собаки не превратились в адских гончих и не вырвали из вас душу, и наконец, пройти через левую дверь, которая откроется, только если ей понравится ваше лицо. Вы скоро узнаете, попали ли вы в черный список; дверная ручка откусит вам руку. И нет, ты не можешь жаловаться. Никто не просил вас приехать.


Зал найма существует со времен Елизаветы I; действительно, якобы первые стойла были установлены на замерзшей поверхности Темзы в 1589 году. В те дни у них были настоящие зимы. Как и все успешные предприятия, Зал найма значительно вырос за столетия, и хотя рабочие места и услуги, предлагаемые в Зале найма, возможно, несколько изменились с тех первых дней, они не изменились в принципе. Все дело в деньгах, власти и влиянии. Любовь и ненависть и особенно секс. В печально известном и немного пугающем Зале найма доступны рабочие места, предлагаются услуги и навыки, заключаются сделки, и людей регулярно обманывают.


Зал найма принадлежал одной семье со времен Шекспира. Никто никогда не произносит имя вслух, но вот подсказка. Компания называется Pound of Flesh Inc., и их девиз: « Мы всегда делаем свое дело».


Я прошел по переулку, сказал все правильные слова (включая хорошую собачку ) и толкнул красивую анонимную дверь. Ручка узнала Шамана Бонда и осталась просто ручкой. Внутри холла царил шум, хаос и хриплый шум дел. Зал найма длинный и большой, в нем есть чудеса, и каждый, кто хоть сколько-нибудь, когда-то имел там стойло. Прилавки плотно набиты вместе, постоянно борясь за эти лишние несколько дюймов, выстилающие все четыре стены так далеко, насколько может видеть глаз, и чуть дальше. Огромное открытое пространство посередине было заполнено оглушительной толпой неестественных и нечестивых, преступников, мошенников и вызывающе свободно мыслящих людей, ищущих временную оплачиваемую работу, некоторые очень избранные и секретные службы, и шанс сделать кого-то еще вниз. Грохот был ужасающим, запах не намного лучше, а явного зрелища как людей, так и потенциальных клиентов было более чем достаточно, чтобы ошеломить неопытного посетителя.


Хотите нанять убийцу или устроить собственную смерть? Продать свою душу или чужую? У вас есть план украсть невероятные вещи или вам нужно срочно избавиться от них? Тогда вы попали в нужное место. Но следите за своей спиной, всегда читайте мелкий шрифт, а потом считайте свои яички.


Вокруг меня были призраки, ищущие подходящие дома для преследования, оборотни, предлагающие выследить пропавших без вести или ушедших на землю, вампиры, скрытые за романтическими гламурными образами, предлагающие себя в качестве альфонсов, убийц или средств помощи в самоубийстве, и обычная группа гулей, любезных как всегда, готовы к ликвидации последствий стихийных бедствий или разливов химикатов. (Вурдалаки могут переварить что угодно.) Шаман Бонд, как известно, брал здесь случайную работу, поэтому никто не был особенно удивлен, увидев меня. Шаман специализируется на предоставлении секретов и необычной информации за небольшую грабительскую плату. Отдел семейных исследований говорит мне, что мне нужно знать, я передаю это своим клиентам, и все довольны. И если семья время от времени хочет распространить ложную информацию или черную пропаганду там, где это нанесет наибольший ущерб, что ж, все знают, что вы рискуете, когда приходите в зал приема на работу. У шамана Бонд лучшая репутация, чем у большинства, и это все, что имеет значение.


Я прокладывал себе путь сквозь толпу, кивая и улыбаясь знакомым лицам, показывая свое лучшее лицо друзьям и врагам. Зал найма является нейтральной территорией для всех и каждого и строго охраняется дюжиной или около того оживленных медных големов, стоящих вокруг стен. (И другими, менее очевидными, но весьма зрелищно мерзкими уловками, спрятанными в неожиданных местах.) Не имеет значения, идет ли речь о кровной мести, племенной ненависти, многовековой вендетте или догматическом разнообразии; все они остаются у дверей, если вы хотите вести дела в Зале найма.


Я позволил течениям в толпе увести меня туда, куда они хотели, и при этом внимательно осмотрелся. Казалось, что сегодня у всех есть прилавок: правительства и религии, независимые подрядчики и посредники, поставщики услуг и все виды плохого бизнеса, о которых вы только могли подумать. Включая некоторые очень громкие имена, которые вы почти наверняка узнаете. Было даже несколько киосков, представляющих небольшие страны мира, предлагающих специализированные услуги и возможности. . . отчаянно хотел поиграть с большими мальчиками.


И, конечно же, для каждой шпионской и разведывательной службы в мире были свои киоски. Конечно, не Друды. Мы городские легенды, помнишь?


Но там было ЦРУ, и КГБ (или какие инициалы они скрывают в наши дни), Vril Power Inc., Ватикан (представленный большой монахиней из Сестринства Армии Спасения), Братья Трейси, Нация друидов ( Давайте вернем страх в Хэллоуин! ) И довольно знакомое лицо, сидящее в будке МИ-13. Я подошел и легко улыбнулся лысеющей фигуре средних лет Филипа Макальпина, когда-то одного из главных шпионов Англии. Он увидел, что я иду, и выглядел даже более обиженным. Я остановился перед ним, и он действительно громко вздохнул.


«Привет, Фил, - сказал я. "Что ты здесь делаешь?"


«Я мог бы задать тебе тот же вопрос», - прорычал он. «Я так понимаю, ты здесь как Шаман Бонд, а не ...»


«Совершенно верно», - сказал я. «Пожалуйста, не упоминайте имя на кончике вашего языка, иначе мне придется вырвать этот язык, бросить его на землю и наступить на него».


Он громко фыркнул. "Верно. Ударьте человека, когда он упал. Знаешь, это все твоя вина. У меня была очень хорошая должность в МИ5, по стажу и по стажу. У меня был свой кабинет, с окном! А потом они послали меня за тобой. . . »


«И я надрал тебе задницу повсюду», - сказал я вежливо. "Я помню."


Он посмотрел на меня. «Вы убили более сотни моих людей. Хорошие мужчины и женщины, просто делают свое дело ».


«В то время они пытались убить меня, - сказал я. «Я всегда воспринимал это очень лично».


Он снова принюхался. «Благодаря вам и провалу этой миссии меня повысили до службы в МИ-13. Ни стажа, ни срока пребывания в должности, и мне приходится делить офис с тремя другими сотрудниками и каучуковым заводом. Наблюдать за всем странным дерьмом, с которым никто из других офисов МИ не хочет иметь дело. Вы знаете, что они заставили меня здесь делать? Связи с общественностью. Раздача листовок, бейджей и анкет. Стреляй в меня, ублюдок.


«Не искушай меня, - сказал я.


«У меня была карьера! Я сделал важные дела! Я не мог никому рассказать о них, но все же. . . Это нечестно."


«Я позволил тебе жить, не так ли?» Я сказал разумно. «Чем занимается МИ-13 в наши дни? Что-нибудь интересное?"


Он пожал плечами. «Тот же старый, такой же старый. Наблюдать за пришельцами, наблюдающими за нами, следить за тем, чтобы они играли хорошо и не выходили за рамки оговоренных договоренностей. Ходят слухи о побеге людей-мотыльков в Корнуолле. . . Думаю, их привлекают маяки. Когда я здесь закончу, я должен собрать команду, чтобы урезонить их и / или надрать им головы. Не думаю, что вам это будет интересно. . . »


«За меня говорят», - сказал я. «Не думаю, что вы слышали о каких-либо текущих угрозах Лондонскому Тауэру, не так ли?»


«Ничего недавнего». Макалпайн задумчиво посмотрел на меня. "Это то, о чем я должен беспокоиться?"


«Конечно, нет», - сказал я, улыбаясь. «Я веду дело».


Я мог сказать, что он собирался сказать что-то нескромное, поэтому я кивнул на прощание и позволил потокам толпы унести меня. Я не люблю проводить слишком много времени с какими-либо спецслужбами, когда являюсь шаманом. Частично его полезность в качестве прикрытия заключается в том, что Шаман никогда не вступает в союз с какой-либо целью или фракцией надолго, и поэтому его приветствуют везде. Шаман Бонд - разносчик, мошенник, полезная дополнительная рука и надежная резервная копия. Всегда на сцене, но никогда не стремился стать крупным игроком. Человек, который знает вещи и людей, но на него можно положиться, если он будет держать язык за зубами. А также . . . просто немного скучно и скучно, когда это необходимо, чтобы никому не хотелось подходить слишком близко.


Известны были обычные лица. Я наткнулся на одного из главных фиксаторов сцены: печально известного Посредника. Высокая и элегантная, в ярко-зеленом кафтане и курит тонкую черную сигариллу в длинной мундштуке из слоновой кости. Достаточно красивый, в разоренном временем образе, с плоскими черными волосами и более чем намеком на тушь. Его ногти были выкрашены в темно-зеленый цвет. Его сопровождали два тайских подростка в ярко-красных кожаных костюмах, которые могли быть братом и сестрой или кем-то еще. Посредник знал меня как Шамана Бонда и Эдди Друда, но он не знал, что это одно и то же лицо. Я знаю много таких людей. Если бы я был сложным человеком, это, наверное, все усложнило бы.


«Шаман!» - сказал Посредник, лениво жестикулируя длинной вялой рукой. "Как мило! Мы рыщем в поисках мадам Оппортьюнити? Кредиторы снова закрываются? Как это утомительно для вас ».


«Вы знаете, как это бывает», - сказал я. «Это дорогой мир для тех из нас, кто просто хочет немного повеселиться».


«О, я знаю, я знаю, дорогой мальчик. Клянусь, деньги просто испаряются из моих карманов, когда я не смотрю ».


«Особенно, когда вы играете столько же, сколько и сами, - сказал я. «И так плохо».


Посредник впился взглядом в своего тайского мальчика. «Ты снова рассказываешь сказки вне школы, Морис? Позже мне придется быть с вами очень строгим. Вы знаете, что вам это нравится. . . »


Мы немного поболтали, но когда он даже не приподнял изящно накрашенную бровь, когда я упомянул Лондонский Тауэр, я извинился и двинулся дальше. Следующее знакомое лицо натолкнулось на меня. Лео Морн может быть хорошей компанией, но он всегда в поисках и рывках. Клянусь, он вышел из чрева, пытаясь выпросить у акушерки сигарету. Лео высокий, худощавый, длинноволосый, бледный и интересный, и, похоже, ему следует сниматься в особенно мрачном фильме Тима Бертона. Одетый во все черное, он выглядел настолько хилым, что можно было ожидать, что один легкий ветерок унесет его прочь. Но, как и в случае со многими людьми, которых я знаю, внешность может быть обманчива. У Лео Морна скрытые сильные стороны и сердце из твердого гранита.


Он искал работу по отслеживанию.


«Все еще играешь на бас-гитаре в этой панк-фолк-группе?» - сказал я, и он по-волчьи ухмыльнулся.


"Конечно! У нас запланировано несколько действительно хороших концертов ».


«Вам все еще приходится регулярно менять название группы, поэтому клубы нанимают вас дважды?» - невинно сказал я.


Он нахмурился. «Мы опережаем время! В настоящее время мы называемся «Сын ангела»; получил сладкий концерт в Moles, в Бате, в конце месяца. Загляните, если вы находитесь в этом районе. Поймай нас, пока сможешь. Сомневаюсь, что мы будем там долго. . . »


«Без обид, Лео, - сказал я, - но в целом думаю, что лучше воткну шампуры себе в уши».


«Для того, кто не хотел обижаться, я должен сказать, что вы подошли к этому чертовски близко», - сказал Лео.


Я пожелал ему удачи, и он ушел. Люди ушли с его пути; они чувствовали запах волка на нем.


Следующим был Гарри Сказочный: красивый, обаятельный, очень модный, и все это было таким же фальшивым, как и его постоянная улыбка. Гарри совсем не интересовался прилавками, вместо этого он переходил от одного потенциального покупателя к другому, как акула в хороших водах для рыбалки. Гарри украл бы рубашку с вашей спины, но сделал бы это так очаровательно, что вы бы извинились перед ним за то, что она не лучшего качества. Гарри Сказочный: мошенник, вор, мошенник и ваш верный помощник абсолютно во всем, что было плохо для вас.


«Шаман! Милый парень! » - сказал Гарри, показывая мне все свои зубы в своей самой профессиональной улыбке. «Рад снова тебя видеть. С тех пор тебя не видел. . . а, ну не на публике, а? Что ты делал все это время?"


«Ты никогда мне не поверишь», - сказал я торжественно. «Как насчет себя, Гарри? Как бизнес?"


«Ой, как всегда занят». Его улыбка на мгновение дрогнула, а глаза на мгновение отдалились. «У меня были плохие дела с ангелом на Темной Стороне, и теперь я считаю необходимым делать добрые дела ради своей души. . . Вы знаете, как оно есть. Могу ли я заинтересовать вас чем-то особенным по вполне разумной цене? Я могу достать очень вкусное копченое мясо черной сороконожки, или немного крепкого хайда, или даже лучшую марсианскую красную травку: очень прохладный дым. . . Нет? Как насчет слез Йети? Кирлиан буст? Глубокая скорость из Дома синих огней?


«Думаю, я пройду», - твердо сказал я.


«Тогда я должен уйти», - бодро сказал он. «Ты знаешь, как это бывает, старина. Что посмотреть и чем заняться. . . Думаю, я заметил там туриста, который просто умоляет избавить меня от всего, что у него есть ».


И он ушел, скользя так плавно сквозь толпу, что почти не шевелился, улыбка на губах и честное воровство в сердце.


В одиночестве, очевидно погруженный в свои мысли посреди своего личного и очень личного пространства, стоял Номинальный Человек. Все давали ему достаточно места, потому что никто в здравом уме не хотел подходить к нему слишком близко. Он мог их заметить. Концептуальный человек был человеческим существом, сведенным (или, возможно, эволюционировавшим) до самой абстрактной формы. Вы видите его наиболее отчетливо краем глаза, но даже в этом случае скорее как впечатление, чем какую-либо определенную форму. Я не знаю, что он использует для тела в наши дни, но, черт возьми, оно больше не плоть. Он проекция, идея человека. . . бессмертный, неуязвимый и способный думать за углами, о существовании которых вы даже не подозревали. Некоторые говорят, что он проиграл пари, с Богом или Дьяволом, а некоторые говорят, что он сделал это с собой и теперь не может отменить его. В любом случае, Условный Человек приходит и уходит, когда ему заблагорассудится, и никто не знает, как и почему. Трагедия или триумф, а возможно и то, и другое. Единственное, с чем все могут согласиться, это то, что он зол, плохой и опасно знать, поэтому мы все очень вежливы с ним.


Я никогда раньше не видел его в приемной.


Он повернул свою абстрактную голову в мою сторону, и я почувствовал удар его взгляда. Он знал, кем я был на самом деле. Он знал все, что хотел знать. Он не пошел ко мне; он просто внезапно оказался прямо передо мной. Я изо всех сил старался не подпрыгнуть и не вздрогнуть. Вблизи он беспокоил еще больше. Мне было больно смотреть прямо на него; все в нем было неправильным. Как круг с прямыми линиями или комната со слишком большим количеством углов. У него были и рост, и ширина, и глубина, и многое другое. Я чувствовал, что дрожу.


Его голос взорвался в моей голове, и я закричала. Он был звуком, красками и оглушительными образами. Призрачный Человек перешел за рамки речи в нечто, что могло быть обратной стороной телепатии. Все, что я мог сказать, это то, что он что-то или кого-то искал, но он не мог заставить меня понять, что именно. Кровь хлынула из моих ноздрей и хлынула из-под век. А потом, вот так, он вернулся туда, где был раньше, и единственным человеком в моей голове был я.


Проходящий Человек в черном протянул мне бумажную салфетку, и я с благодарностью кивнул, вытирая кровь со щек и прижимая салфетку к пульсирующему носу.


В общем, довольно типичная встреча с Номинальным Человеком. Друды получили несколько запросов о прекращении его существования с более чем обычными крайними предрассудками на том основании, что он чертовски беспокоит его, и мы серьезно рассматриваем это, хотя бы ради проблемы. Проблема с воображаемым человеком в том, что он чист и могущественен, такой же концептуальный, как и все остальное, и полностью превосходящий любую человеческую способность понимать или манипулировать. И кому нужен бог, которого вы не можете понять или умиротворить, и кому наплевать, поклоняетесь вы ему или нет?


Я проверил бумажную салфетку. На нем не было крови. Когда я проверил, не было ли крови на моих щеках, вокруг глаз или сушки в ноздрях. Типичный.


Я прошел сквозь толпу. Обменялись словами, пожали друг другу руки, поцеловали в щеки. Мне нравится быть шаманом Бондом. Ладно, он не совсем настоящий, как таковой, но мне намного удобнее быть им, чем Эдди Друдом. Шаман может быть сильным или глупым, мудрым или глупым, по своему усмотрению, и неважно, облажается ли он. На его плечах не лежит судьба человечества.


У него есть друзья. У Друда есть только семья и враги.


Шаман Бонд - это больше, чем просто маска, за которой я прячусь на публике. Он тот человек, которым я мог бы быть, если бы моя жизнь была моей собственной.


У ЦРУ, как всегда, был свой киоск, очень большой, яркий и красочный, с изображениями на плоском экране, всеми новейшими гаджетами и приспособлениями, высоким и гордым американским флагом и настоящим орлом, сидящим на корточках на жердочке. , подозрительно поглядывая на прохожих. ЦРУ вербовало любого, кто проявлял интерес и активно торговал сувенирами и памятными вещами, и никогда не было недостатка в наличных деньгах для информации и сплетен. . . но на самом деле они были там только для того, чтобы установить свое присутствие. Чтобы напомнить нам, они всегда смотрели. Я узнал другое знакомое лицо за столом и подошел к нему.


Ники Картер - олдскульный ЦРУ, четвертое или, может быть, даже пятое поколение в шпионской игре. Симпатичная брюнетка лет двадцати с небольшим, Ники носила элегантный синий деловой костюм и профессионально улыбалась и больше походила на успешный продукт какой-то известной бизнес-школы. Она также знала пятьдесят семь способов убить тебя одним пальцем и некоторые довольно отвратительные вещи, которые она могла делать своим ртом. Однажды мы вместе провели потерянные выходные в Хельсинки, преследуя кого-то, кого, как оказалось, не существует как таковых. Иногда работа такая.


Она знает меня только как Шамана Бонда. Что тоже хорошо, иначе она, вероятно, почувствовала бы себя обязанной попытаться убить меня.


Ники сладко мне улыбнулась. «Шаман, милый; хорошо выглядеть! Прошу прощения за попытку принудительного выдворения в прошлом году; какой-то проклятый дурак наверху пищевой цепочки вбил себе в голову, что вы были игроком в группе Manifest Destiny. Я пытался сказать им, но никто больше не слушает простого полевого агента. В наши дни это все компьютеры, все тенденции и прогнозы. Чертовы счетчики фасоли. . . » Она задумчиво посмотрела на меня. «Как тебе удалось избежать нас, Шаман?»


«Рада снова тебя видеть, Ники», - сказал я торжественно. «Разве ты не собираешься познакомить меня со своим другом?»


Ники нежно улыбнулась пожилому джентльмену, сидевшему рядом с ней и уставившемуся вдаль. "Конечно. Это мой коллега Шаман. Позвольте представить вам одну из живых легенд ЦРУ, Стивена Виктора, о его прощальном турне по Европе ».


Я знал это имя. Определенно крупный игрок семидесятых, с весьма необычным подходом к дамам. Судя по всему, это ловушка для одного человека; женщины со всех сторон холодной войны не могли дождаться, чтобы прыгнуть с ним в постель и рассказать ему все секреты, которые они знали. Ему не могло быть и так далеко за шестьдесят, но он выглядел на двадцать лет старше. У него была величественная благородная голова, только немного изможденная, с гривой серебристо-седых волос, но, хотя его рот был достаточно твердым, его глаза были расплывчатыми и рассеянными. У него был тот слегка помятый вид человека, которого кто-то одел. Он легко улыбнулся в мою сторону, когда Ники подал ему знак моим именем, и пожал мне руку твердым, мужественным хватом, но в его глазах никого не было дома. Просто оболочка человека, которым он когда-то был, выставленного на всеобщее обозрение. Он отпустил мою руку и снова стал смотреть в никуда.


«Он здесь, чтобы посетить несколько старых мест, встретить нескольких старых друзей и врагов», - сказал Ники. «В надежде, что он сможет выдать несколько последних секретов до того, как выйдет на пенсию. Бедняжка. Не могу даже выставить его на шпильку. Не волнуйся, Шаман. Мы можем говорить то, что нам нравится. Он глухой как столб ».


«Полагаю, в конце концов, это касается всех нас», - сказал я.


«Нет, если я могу помочь», - твердо сказала Ники. «В тот момент, когда я начинаю забывать, сколько бобов получается из четырех, я твердо намерен заняться прыжками с тарзанки над живыми вулканами; выйти с небольшим стилем, пока я все еще я. Посмотрите на его состояние. . . не знает, вторник это или Бельгия. Я его медсестра в такой же степени, как и его телохранитель. В последний раз, когда он был в Лондоне, наш посол познакомил его с королевой. И он сделал ей предложение ».


"Действительно?" Я сказал. «Что сказала Ее Величество?»


«Никто не знает», - мрачно сказала Ники. «Но принцу Филиппу было много чего сказать потом. . . »


Я усмехнулся, извинился и снова пошел прочь. Стивен Виктор, великий соблазнитель своего поколения, превратился в мешок с костями в мятом костюме. Неужели это все, чего я ожидал? Было ли это моим будущим, если я прожил так долго? Реликвия прошлого, все мои триумфы и достижения растворились в какой-то смутной уважительной легенде. . . Еще один преждевременно постаревший агент, заблудший в воспоминаниях прошлого? Нет. Скорее всего, я умру молодым и умру кровью, как и большинство полевых агентов.


Я задумчиво огляделся. ЦРУ было не единственным агентством внешней разведки, которое сегодня показывало свой флаг в приемной. Были представлены все основные страны и державы, а агенты покупали и продавали информацию и влияние и, вероятно, обсуждали на стороне небольшие тайные убийства и саботаж. Необычно видеть так много людей одновременно. . . не то чтобы кто-нибудь что-нибудь сказал. Залу найма безразлично, кем или чем вы были, если вы вовремя платите арендную плату за свой киоск.


В целом, большие мальчики не особо беспокоятся о Шамане Бонде. У него слишком мало времени, чтобы интересовать их. Иногда кто-то решает, что хочет знать то, что он знает, и отпугивает меня. . . но почему-то Шаман, кажется, всегда знает об этом заранее и с такой же легкостью избегает их ловушек и уговоров. Иногда большие мальчики любят приказывать ему, просто чтобы напомнить всем, кто главный, и я обычно иду с ним. Удивительно то, чему можно научиться, просто держа глаза и уши открытыми. Когда вы всего лишь мелкий наемный помощник, важные люди часто будут говорить прямо перед вами, как будто вас там даже нет.


Я провел большую часть двух часов, путешествуя по Залу найма и прогуливаясь по нему, разговаривая со всеми и вежливо избегая бормотанных предложений о работе на секретных работах и сомнительных схемах. . . и в конце концов я не стал мудрее. Не то чтобы у меня было много дел; все семейные предсказания были угрозой Лондонскому Тауэру и общим чувством опасности и безотлагательности. Я всегда чувствовал, что большинству предсказателей будет очень полезна хорошая пощечина.


Я упомянул Лондонский Тауэр всем мошенникам и отморозкам с лучшими связями в Зале найма, но все, что я получил взамен, - это расплывчатые слова и более расплывчатые обещания сообщить мне, если они что-нибудь услышат. Что-то витало в воздухе, какая-то большая работа; но никто ничего не знал наверняка. Ни у кого не было имени или даже направления, на которое можно было бы указать.


Я намекал, насколько это было возможно, что я нахожусь на рынке, чтобы немного поработать, без слишком большого риска. . . Я бы даже дал понять, что совершенно определенно готов подвергнуть критике любые символы власти; но хотя недостатка в предложениях не было, ни одно из них не звучало правильно. Я бы сказал, что я в долгу перед некоторыми людьми . Люди, не известные своим терпением и пониманием. И знакомые лица кивали и улыбались, говорили, что они все поняли, и предлагали всевозможные интересные возможности (некоторые из которых я мысленно отмечал, чтобы рассмотреть их позже), но ни одно из них не было тем, для чего я был там.


Пока, наконец, все это не упало мне на колени из-за анонимной наводки. Нелегко быть анонимным рядом с Друдом; мы можем видеть сквозь большинство гламур и маскировок, и нас почти невозможно подкрасться. Тем не менее, этот тихий голос прошептал мне на ухо, мягкий, как пердеть голубя: « Если тебя интересует работа в Лондонском Тауэре, тебе нужно поговорить с Большой Оз». Вон там, у киоска Universal Exports.


"Это кто?" - тихо сказал я, стараясь не оглядываться. "Почему ты говоришь мне это?"


Глоток смеха согревает мое ухо. Может быть, потому, что даже самый упорный злодей может, к большому своему удивлению, оказаться патриотом.


Я ждал, но больше ничего не было. Я огляделся, но там была только толпа, толкающаяся, толкающаяся и кричащая друг другу, занимающаяся делами. Я обдумал ситуацию. Большая Оз? Действительно? Если «Изумрудный город» проводил операцию в Лондоне, я должен был быть проинформирован. Если только это не было в одной из тех проклятых записок, до которых я еще не дошел. . .


Но нет; Оказалось, что человек, на которого я указал, был Большой Аус, фанатичный австралиец-республиканец. Я представился, и он сжал мою руку большим мясистым кулаком. Это был крупный мужчина с широким плечом и широким животом, одетый в костюм, который выглядел так, как будто он заказал его по фотографии. У него было широкое жизнерадостное лицо, с проницательными глазами и готовой улыбкой. Он знал мое имя и репутацию и сказал, что очень рад меня видеть.


«Зовите меня Big Aus», - сказал он. «Все делают. А ты загляденье, Шаман. Я человек, которому не хватает действительно милой схемы, и вы идеально подходите для этой роли. Госпожа Удача, должно быть, сегодня мне улыбается. Вы хотите войти? Ты в!"


«Подожди», - быстро сказал я. «Приятно быть разыскиваемым, Большой Аус, но я не соглашусь быть частью чего-либо, пока не пойму, во что ввязываюсь. И какие там деньги ».


"Конечно! Конечно! Не хотел бы, чтобы парень был готов просто нырнуть вслепую! Мы не можем здесь разговаривать. Вы идете со мной в эту милую маленькую водопой, которую я знаю за углом. Остальная часть банды уже там и ждет, пока я заполню последнюю брешь нужным человеком. Вы их полюбите; они все настоящие персонажи, как и вы. Пойдемте со мной, Шаман, и я расскажу вам, как мы собираемся разбогатеть и прилепиться к кровавой британской монархии. Мы собираемся совершить преступление века и помочь сделать Австралию страной Бога, республикой, которой она всегда должна была быть! »


Большой Аус крепко взял меня за руку и проводил в модную маленькую закусочную, расположенную всего в нескольких улицах от Зала найма, почти невыносимо изящную искусственно-ирландскую сеть под названием L'il Leprechaun. Я знал о цепочке, но никогда не думал, что мне действительно придется есть в ней. L'il Leprechauns имеют примерно столько же общего с настоящей ирландской кухней и культурой, сколько пластиковый трилистник, и еще меньше достоинства. Если настоящие Маленькие Люди когда-нибудь узнают, что творится от их имени, они объявят фетву на всю эту проклятую цепочку.


Столовая была оформлена в ярких основных цветах, столы имели форму больших приплюснутых грибов, а также были горшки с золотом, в которых можно было тушить сигареты с травами. Мультяшные лепреконы весело играли по стенам и потолку и даже игриво выглядывали из-за больших фуршетных меню. Большая часть еды и даже некоторые напитки были зеленого цвета. Я сделал мысленную заметку, чтобы держаться подальше от гамбургеров с говядиной. Угрюмая официантка в образе Банни Коллин, с покрытыми брызгами веснушками, пошатнулась на высоких каблуках и повела нас с Большой Аус к столику в задней части дома, где уже сидели еще трое человек.


Я знал их, и они знали меня. Большой Аус слышал обо мне так же, как большинство людей слышали о Шамане Бонде, но эти трое были очень знакомыми лицами. Не знаю, назову ли я их именно друзьями, но в прошлом мы все работали вместе в то или иное время для нашей взаимной выгоды, и мы все двигались в одних и тех же социальных кругах. Я придвинул пластиковый стул, чтобы я мог сидеть спиной к стене, в то время как Большой Аус уронил свой огромный вес на пластиковый стул с таким ударом, что тот действительно вздрогнул под ним.


Как всегда, Гроб Джоба выглядел так, будто его только что вытащили из могилы, а потом ударили лопатой по голове. Это был высокий, худой и грустный человек, закутанный в длинное грязное пальто с пятнами еды на груди, увенчанный толстым шарфом, защищающим от холода. На нем были тяжелые старомодные очки с толстыми линзами, которые обычно используются для жарки муравьев с помощью солнца, за которым его изможденное лицо имело бледность, характерную только для существ, обитающих на морском дне. Гроб Джоба был проклят необычным недугом. Вы слышали о нарколептиках, которые имеют тенденцию внезапно засыпать, а затем снова просыпаться? Гроб Джоба - некролептик. У него есть склонность внезапно падать замертво, а затем преодолевать это. Как бы серийный воскреситель. Он умирал и снова возвращался к жизни на регулярной основе в течение нескольких лет, и никто не знает почему, и меньше всего он. (Хотя есть те, кто говорит, что он делает это для того, чтобы привыкнуть к смерти, чтобы развить иммунитет.) Однако, как прямой результат его многочисленных встреч с Другой стороной, Гроб Джобе может видеть мир больше чем обычная ясность. Это сделало его очень полезным во многих криминальных усилиях, поскольку нет никого лучше в обнаружении скрытых ловушек и неожиданных опасностей.


Он также сумасшедший, как канализационная крыса от амфетаминов, но этого следует ожидать. Люди делают скидки.


Я всегда подозревал, что Гроб Джоб может видеть крутящий момент вокруг моего горла и поэтому знает, что я действительно Друд, но он никогда ничего не говорил. Он никогда не предаст друга и доверенного лица. Нет, если только не были задействованы действительно серьезные деньги.


Танцующий дурак, с другой стороны, продал бы свою бабушку за обещанную копейку. Он был самым быстрым борцом в мире и позаботился о том, чтобы все это знали. Он мог двигаться так быстро, что вы даже не подозревали, что вас ударили, пока земля не подпрыгнула и не ударила вас по лицу. Все лучшие боевые искусства основаны на танцах; он утверждал, что его основа была основана на старинном шотландском танце с мечом. Он практиковал смертоносное боевое искусство - точно знать, что собирается сделать противник, прежде чем он это сделает. Он называл это дежа-фу. Ему нравилось изображать себя международным убийцей, но на самом деле он был просто нанятым мускулом. Он был достаточно талантлив, но не настолько умен, и его ужасный нрав был проклят. Когда спустился красный туман, он представлял опасность для всех вокруг, включая своих союзников. Широкий, резкий шотландский тип, он носил цвета клана, я точно знал, что он не имел на это права, и обладал плавным акцентом Хайлендса.


У него также не было чувства юмора. Это было видно по его одежде.


И наконец, Странная Хлоя. Беспокойная молодая леди с постоянным хмурым взглядом и выпяченной нижней губой. Конечно, гот. Фактически, гот-гот, одетый в черное, с чулками в сеточку и черным бархатным бантом, сдерживающим длинные черные как смоль волосы. На ее совершенно белом лице преобладали темный макияж и стили, которые она на самом деле сделала татуировкой. В частности, должно быть, действительно болели веки. Странная Хлоя злилась на весь мир, настолько, что когда она действительно сосредоточилась, мир фактически рухнул под силой ее взгляда. Она могла заставить рушиться стены, реки испаряться, а людей рассыпаться в пыль, и она это сделала. К счастью, ей не хватало энергии, чтобы попасть в настоящую неприятность, и у нее не было амбиций, необходимых для того, чтобы стать крупным игроком, за что все мы были очень благодарны. Она сделала достаточно, чтобы выжить, и большую часть времени дулась в постели.


Я не мог избавиться от ощущения, что качество ее жизни значительно улучшится, если ее прах будет вывозить на регулярной основе. Но это был бы храбрый человек, который бы попытался.


Так; мужчина, который мог видеть ловушки, бандит по найму и женщина, которая могла заставить все уйти, просто взглянув на них. Неплохой экипаж.


Странная Хлоя посмотрела на меня задумчивым взглядом. «Что ты здесь делаешь, Шаман?»


«Шаман знает секреты о Лондонском Тауэре, Хлоя», - спокойно сказал Большой Аус.


"Такие как?" сказал Танцующий дурак. Он изо всех сил старался казаться крутым, но если бы он был действительно крутым, он бы никогда не смирился со своим прозвищем.


«Я знаю больше, чем большинство людей», - легко сказал я. «Включая целую кучу вещей, которые никто, кроме сотрудников Башни, не должен знать».


"Как?" - сказал Гроб Джоб, изо всех сил стараясь говорить так, будто ему не все равно. У него больше нет социальных навыков, но он пытается.


«Потому что я Шаман Бонд», - сказал я. «Я кое-что знаю. Итак, о чем все это, братья мои? Мы за Драгоценностями короны? "


«Вряд ли», - сказал Большой Аус. «Чтобы приблизиться к ним, потребовалось бы больше, чем наши совокупные таланты. Только один человек когда-либо заполучил Драгоценности Короны, и это был некий полковник Блад в 1671 году. Охранники догнали его, прежде чем он даже добрался до главных ворот. Говорят, он умирал медленно и очень злобно из-за своих болей. Нет, мы стремимся к чему-то столь же важному, но не так хорошо защищенному ».


«Должны ли мы говорить об этом открыто, публично?» - пробормотал Гроб Джобе, печально глядя вокруг через свои огромные линзы.


«Расслабься», - сказал Большой Аус. «Никого, кто имеет значение, не увидят мертвым на такой свалке. И послушайте ракетку! С таким количеством людей, которые приходят и уходят, заказывают еду и болтают вместе, и эта чертова ужасная музыка Riverdance , мы могли обсуждать похищение королевы и продажу ее органов на eBay, и никто нас не услышал. Самое безопасное место для заговора всегда было в общественных местах. Именно тайные встречи в глухих местах всегда привлекают внимание властей ».


"Что нам нужно?" Я сказал.


Стрэндж Хлоя внезапно усмехнулась. Это ей не подходило. «Вороны, Шаман. Мы собираемся убить воронов Башни.


Я нахмурился, оглядываясь назад и вперед, чтобы убедиться, что они были серьезными. «Мы говорим о старой легенде о том, что если вороны когда-нибудь покинут лондонский Тауэр, Англия постигнет великое бедствие?»


"Получил это в одном!" - весело сказал Большой Аус. «Но это больше, чем просто легенда, спорт. Я провел исследование. Бак Хаус настолько серьезно относится к угрозе, что уже много лет всем воронам в Башне и вокруг нее нужно регулярно подрезать перья на крыльях, просто чтобы убедиться, что они не могут улететь ».


«Как очень практично и действительно по-британски», - пробормотал Коффин Джоб. «Кто-нибудь еще чувствует этот сквозняк?»


«Мы собираемся использовать наши различные способности, чтобы приблизиться к Башне, позаботиться об охранниках, а затем убить всех воронов», - сказал Большой Аус.


"Да!" сказал Танцующий дурак. «Мощный удар по коварным англичанам!»


«Простите, если я здесь немного медляю», - сказал я. «Но где же в этом выгода? Наличные деньги, старые купоны на шампанское? Похищение воронов ради выкупа, да, я это вижу; но просто . . . убивая их? »


«Я поддерживаю это маленькое предприятие», - резко сказал Большой Аус. «Я и небольшой консорциум единомышленников-патриотов Австралии. Мы собираемся нанести удар по Англии в целом и по монархии в частности. Унизить Парламент и чертову Королеву одновременно! Это в десять раз дороже того, чем мы выступаем во имя республиканского дела ».


Стрэндж Хлоя беспечно фыркнула. «Это то, чем нужно заняться. Может быть весело. Смогу ли я убить много людей? »


«Почти наверняка», - заверил ее Большой Аус. Он протянул руку, чтобы погладить ее руку, а затем передумал и снова отдернул руку.


«Взломайте Кровавую башню и сделайте английский истеблишмент похожим на идиотов», - сказал Танцующий дурак. «План без недостатков».


«Мне нравится, когда многие люди внезапно умирают», - задумчиво сказал Коффин Джоб. «Тогда я не чувствую себя таким одиноким».


Танцующий дурак посмотрел на него. «Почему бы тебе не пойти и не побродить по дому?»


«Потому что я пугаю призраков», - сказал Гроб Джоб.


Возможно, он пошутил, а может и нет. С Гробом Джоба сложно сказать.


Так случилось, что я точно знал, что легенда о воронах неправда. Если бы это было так, у Друдов была бы собственная охрана воронов. Моя семья давно знает, что действительно опасно, а что нет. Вся эта история с вороном - это просто история, придуманная, чтобы доставить туристам немного острых ощущений. Но этому маленькому каперсу все же нужно было остановиться. Большой Аус был прав в одном; если он убьет воронов, этих популярных символов королевы и страны, прямо в центре Лондона, это заставит всех выглядеть плохо. Совершенно определенно включая Друдов за то, что они позволили этому случиться на их часах. Может дать другим людям понять, что мы не следили за мячом, а мы не можем этого допустить.


Тем не менее, ситуация была. . . сложный. Большого Ауса я не знала от Адама, за исключением того, что он был одет немного лучше. Остальные трое, однако, не совсем друзья, но все же были людьми, которых знал Шаман Бонд. У нас была совместная история, какая-то хорошая, а какая-то плохая. Я не мог их предупредить, не вызвав у всех подозрений; для них это были легкие деньги. Так что, помимо того, чтобы положить конец схеме и уничтожить Big Aus, мне также нужно было найти способ сделать это, чтобы не причинить серьезного вреда моим товарищам или раскрыть, что я действительно бездельник.


Большой. Чудесно. Потрясающий.


А также . . . Big Aus меня не совсем убедил. Чем больше времени я проводил с ним, тем больше убеждался в том, что этот человек играет роль. Он вполне мог быть резким австралийским республиканцем, за которого он утверждал, но я не мог избавиться от ощущения, что в этом человеке было нечто большее, чем это. И это гораздо больше, чем просто убийство воронов. . . Так что я позволял всему работать как можно дольше, чтобы посмотреть, что произойдет. . . а затем полагаться на свои навыки и способности, чтобы резко нажать на педаль тормоза в тот момент, когда казалось, что ситуация выходит из-под контроля.


Мне было разрешено убить Большого Ауса, если потребуется. И другие. Я очень стараюсь не убивать ни на одной из своих миссий. Я агент, а не убийца. Но иногда . . . это работа.


Большой Аус наклонился вперед через стол и пристально посмотрел на каждого из нас по очереди. «Есть ли у кого-нибудь проблемы, которые они хотели бы обсудить? Если да, говорите сейчас или навсегда молчите. Потому что, как только ты вошел, ты уже на пути ".


«Я обнаружил, что меня не волнует ничего, кроме наличных денег, поскольку я начал умирать регулярно», - грустно сказал Коффин Джоб. «По крайней мере, имея достаточно денег, я могу чувствовать себя несчастным в комфорте».


«К черту кровавую Англию!» сказал Танцующий дурак. «Пусть все рухнет!»


«И мне плевать», - сказала Стрэндж Хлоя. "Действуй."


А потом все посмотрели на меня. Я легко улыбнулся. «Вы знаете, я всегда задаю только один вопрос: сколько оплачивается работа?»


Большой Аус сказал мне об этом, и мне не пришлось симулировать интерес. Он предлагал серьезные деньги, гораздо больше, чем требовалось. Что, вероятно, означало, что он не ожидал, что мы после этого будем собирать нашу зарплату. Который был . . . интересно. Я одарил его своей лучшей улыбкой.


«Я в игре. Игра началась. Закажем сейчас? "


«Вы, должно быть, шутите», - сказал Большой Аус. «Я бы даже в туалет в таком месте не ходил».


Он был прав.


Большой план, изложенный Биг Аус, оказался удивительно простым и понятным. Моя работа заключалась в том, чтобы предоставить информацию о скрытых и смертоносных средствах защиты, установленных снаружи и внутри Башни, а затем Гроб Джоб использовал свой более чем смертный взгляд, чтобы провести нас мимо и сквозь них. Он сказал, что действительно может видеть слова выключения, подразумеваемые в любой магической защите, и я надеялся, что он был прав. Танцующий дурак будет использовать свое дежа-фу, чтобы справиться с любыми людьми-охранниками, с которыми мы столкнемся. И Стрэндж Хлоя сурово смотрела на воронов. А потом мы все шагали бы к ближайшему горизонту. Похоже, что Большой Аус был готов к поездке.


«Я плачу за это», - категорично сказал он. «И часть того, за что я плачу, - это место у ринга».


Я откинулся на спинку стула, по-видимому, задумавшись, и тайком изучал других, когда они рассказывали друг другу, как все будет легко, как весело и какую большую репутацию они себе принесут. Обычная штука. Иногда я клянусь, что они просто кучка больших детей. Я нашел время, чтобы просмотреть всю информацию о Лондонском Тауэре, которую семья предоставила мне ранее. Исследователи Друд знают все, что нужно. . . почти все, на самом деле. И достаточно, чтобы сфальсифицировать все остальное. Это их работа. К тому времени, когда Большой Аус успокоил остальных и повернулся ко мне, я был готов выступить как эксперт и ослепить их деталями.


«Лучшее время для подхода к Башне - ранние утренние часы», - сказал я уверенно. «Когда человеческие охранники в самом низком духе. Кроме того, никакие туристы не будут мешать. Нет ничего лучше невинных прохожих, которые могут испортить самый хорошо продуманный план ».


«Верно», - прорычал Танцующий Дурак. «Чем меньше неконтролируемых факторов, тем лучше. Давай, Шаман.


«Спасибо», - сухо сказал я. «Во-первых, вы должны знать, что существует не только один Лондонский Тауэр. Их целая куча. Фактически, их больше дюжины, они собраны вместе внутри высокой каменной стены, похожей на настоящий замок. И мы говорим о серьезно толстых каменных стенах, крещенных человеческой кровью их строителями, чтобы придать им силы, и о казненных преступниках, похороненных в фундаменте, чтобы мертвые держали их вечно. Строители в то время гордились своим трудом.


«Первоначально Лондонский Тауэр был Белой башней, построенной по приказу Вильгельма Завоевателя еще в одиннадцатом веке. То, о чем думает большинство людей, когда говорят, что Лондонский Тауэр на самом деле является Кровавым Тауэром, датируемым временами Тюдоров. Там перед казнью держали предателей королевства. Но есть также Кремневая башня, Башня Святого Томаса (в которой находится вход в Ворота Предателя) и Башня Уайтчепел, в которой хранятся Драгоценности Короны. Каждая из этих башен хранит тайны и сокровища, о которых не может даже мечтать обычная публика, и они очень хорошо защищены ».


«Ты сейчас просто выпендриваешься», - сказал Танцующий Дурак. «Придерживайся того, что важно, Шаман».


«Мои ноги мерзнут», - задумчиво сказал Гроб Джоб.


«Вы хотите исследования, вы получаете исследования», - сказал я. «У воронов есть собственные ночлежки внутри замкового комплекса, где они могут укрыться в особенно ненастную погоду. Это означает, что если мы хотим быть уверены, что получим их все, нам придется попасть внутрь замка. Что будет означать преодоление человеческих стражей, Стражей Йоменов. Кстати, никогда не называйте их бифитерами; очевидно, это началось как старое французское оскорбление, и надзиратели до сих пор очень болезненно относятся к этому ».


«Что ж, черт возьми», - сказала Стрэндж Хлоя. «Мы не хотели бы их расстраивать. . . »


«Нет, мы бы не стали», - строго сказал я. «Лучшее, что мы можем сделать - это тайком войти и выйти так, чтобы никто не узнал, что мы были там, пока не стало слишком поздно. Стражи Йомена - все военные, в том числе бывшие офицеры САС и боевые колдуны. Они не выбирают кого-нибудь для охраны сокровищ Англии. А еще есть магическая защита: мины близости и фигурные проклятия. Ты все еще с нами, Джоб, или ты мертв? »


«Просто отдыхаю, - сказал Гроб Джоб. «Я надеюсь, что кто-то все это записывает. Я никогда этого не вспомню ».


«Ничего на бумаге!» - быстро сказал Большой Аус. «Продолжай, Шаман. У тебя хорошо получается."


«Мы должны беспокоиться о призраках», - сказал я. Это привлекло их внимание. «Это не обычные воспоминания, записанные во времени, воспроизводимые, чтобы преследовать настоящее. Я говорю о настоящих духах, заблудших душах, проклятых и связанных с этим миром ужасной магией. Все казненные предатели, приговоренные защищать Лондонские башни навеки, за свои преступления. Служить и защищать Англию, как они не смогли сделать при жизни, до самого Судного дня, если потребуется. Некоторые из этих призраков существуют очень давно, и они стали странными и ужасными. Нет ничего лучше, чем века накопившейся вины и обиды, чтобы вы были готовы свалить это на кого-то другого. . . »


«Я вижу призраков», - тихо предложил Гроб Джоб. «Но это все».


«И я могу бороться только с тем, чего могу коснуться», - нахмурившись, сказал Танцующий Дурак. «Никто ничего не сказал о привидениях. . . »


«И я могу повлиять только на мир живых», - сказала Стрэндж Хлоя. "Вот и все. Игра закончена. Каперсы отключены.


«Подожди, подожди», - сказал Большой Аус, размахивая большими руками. «Шаман, скажи, что у тебя есть предложение».


«Конечно», - сказал я. «Это то, за что вы мне платите». Здесь я должен был быть осторожным. Я обходил территорию и информацию, к которой Шаман Бонд не должен иметь доступа. «Предателей не казнили в Кровавой башне; все они были убиты на Тауэрском холме, далеко за пределами замкового комплекса. В те дни казни были общественным делом: общественное развлечение. Источник силы для управления призраками будет похоронен глубоко внутри холма. Наверное, что-то очень старое и очень противное. Ничего из того, с чем мы способны справиться. . . Итак, если вы хотите избежать обнаружения призраками, лучший способ - это. . . не быть там ». Я усмехнулся их растерянным лицам. «Я почти уверен, что смогу достать один очень полезный предмет, который скроет всех нас от взора призраков. Во всяком случае, на время. Достаточно долго, чтобы мы могли прокрасться, совершить ужасный поступок, а затем убраться оттуда к черту ».


Конечно, мне такое устройство было не нужно. Мой торк сделал меня невидимым для всех или всего, для чего я хотел быть невидимым, и я был почти уверен, что смогу на время распространить эту защиту на остальных. Или до тех пор, пока я не сочту необходимым бросить его. . .


«Сколько времени у вас уйдет на то, чтобы приобрести это устройство?» - сказал Большой Аус.


«Я могу получить его завтра утром».


«Я просто знаю, что это будет стоить дополнительно», - сказал Большой Аус. «Сколько, Шаман?»


Я сказал ему, и он вздрогнул. Оно должно было быть достаточно большим, чтобы он мог серьезно относиться к устройству.


«Хорошо, - сказал он. «Но если не сработает, я вытащу его из твоей шкуры!»


«Если это не сработает, мы все умрем», - легко сказал я.


«Завтра мы поразим воронов», - с силой сказал Большой Аус, потирая свои большие руки. «Мы идем пораньше, как сказал Шаман. Пять утра. Сразу, делайте необходимое и прямо. Никакой путаницы. И не опаздывайте, любой из вас, или мы начнем без вас ».


И вот так мы совершили преступление века.


Я, конечно, попал туда первым. Чтобы проверить расположение местности и убедиться, что никто больше не планирует сюрпризов. В этой игре нельзя быть слишком осторожным. Итак, я был там на открытой дамбе у ворот предателей в три часа ночи, за два добрых часа до этого. Я стоял один на огромных серых плитах, скрытый за гламуром моего торка, невидимый для всех. Надеюсь, включая призраков. С мертвыми ничего не скажешь; они следуют своим собственным правилам. Я сгорбился под своим длинным плащом и крепко скрестил руки, чтобы не попадаться холодный ветер, дующий с реки Темзы.


Это было всего в нескольких минутах ходьбы от станции метро Tower Hill по почти пустым улицам. Только обычные гуляки, старые боги и самодельные монстры, направляющиеся на следующую вечеринку. Вещи, хлопающие высоко в небе, и голоса, декламирующие давно забытые языки в древних туннелях глубоко под землей. Обычно. Я внимательно осмотрел Башни своим Зрением, и все место пылало ослепительной тайной энергией. Слой за слоем старой магии и смертоносных защит, таких как бесконтактные мины, невидимые в воздухе, просто ждущие, чтобы поразить вас всевозможными противными лекарствами, если вы были достаточно глупы, чтобы приближаться к Башням с плохими мыслями. Формованные проклятия под плитами было труднее обнаружить, они поджидали их, как пауки-ловушки. Огромные старые стены, в которых находились Башни, были прочными в более чем трех измерениях, а сами Башни были наполовину погребены под заклинаниями, словно ползучий плющ. Были яркие огни и ужасные звуки, и все это место пропахло кровью, ужасом и отчаянием.


Конечно, это были призраки. Я не мог видеть их, не ослабив больше защиты, чем мне было удобно, но я мог чувствовать их так же, как рыба знает, когда в воде есть акула.


Я повернулся спиной к замковому комплексу и остановился, глядя на Темзу. Старая река, темная река, со своими печальными тайнами. Лодки приходили и уходили, не предназначенные для обычных глаз. Ундины бороздили неспокойную воду, то и дело выскакивая из смутных воспоминаний обо всех судах, которые путешествовали вверх и вниз по могучей Темзе в свое время. Все, от римских триер до украшенной цветами баржи с молодой королевой Елизаветой I. Она посмотрела на Кровавую башню, и, клянусь, на мгновение она посмотрела прямо на меня. Я все равно поклонился ей, на всякий случай, и когда я поднял глаза, она мне улыбалась. Молодая женщина, у которой впереди вся жизнь. Пыль и меньше пыли на протяжении веков. А потом она отвернулась и снова потерялась в прошлом.


На воде был туман, и огни в зданиях, словно маяки, противостояли темноте, и всегда был слышен шум дальнего транспорта. Я мог видеть Тауэрский мост, который многие туристы путают с Лондонским мостом, и огни самолетов, летящих низко над городом. Было три часа ночи, час испытаний человеческих душ, а у меня оставалось еще два часа, чтобы убить. Я топал ногами, чтобы прогнать холод, и разгадывал кроссворд из « Таймс» в голове. Немного обмануть, когда это необходимо.


Я смотрел, как солнце поднимается над городом, длинные нити малиновой крови текли по тусклому серому опускающемуся небу. Я думал о воронах. Возможно, они не так важны, как думал Большой Аус, но я не мог допустить, чтобы с ними что-нибудь случилось. Так как далеко я должен позволить этому каперсу зайти, прежде чем вмешаюсь? Достаточно далеко; Ни в коем случае речь идет не только о воронах. Большой Аус планировал нечто большее, должно быть. Бешеный республиканец или нет, никто не выставляет такие деньги только для того, чтобы убить нескольких птиц и поставить в неловкое положение Англию и монархию.


Так что же задумал Big Aus? Во всех Башнях были спрятаны всевозможные сокровища, объекты силы и опасные секреты, но все они были очень хорошо охраняемы. Включая драгоценности короны. Никто не ворует то, что принадлежит Англии. Меньше всего бедный старый полковник Блад, который долго умирал и обнаружил, что смерть в конце концов не есть освобождение. Его дух все еще был здесь, проклятый, чтобы охранять то самое сокровище, которое он пытался украсть. Никогда не стоит злить английских королевских особ. У них отвратительное чувство юмора.


Я сунул руки глубоко в карманы пальто и позволил пальцам сомкнуть полезные приспособления, которые семейный оружейник бросил мне только для этой операции. Я очень верю в то, что несколько асов спрятаны в полезных местах. Лучшая защита от сюрпризов других людей - это иметь наготове несколько собственных в любой момент.


По мере приближения пяти часов из утреннего тумана один за другим появлялись другие, чтобы присоединиться ко мне, когда я уменьшал невидимость своего торка. Гроб Джоб, оглядывающий его печальными озабоченными глазами. Танцующий дурак, большой и хмурый. Странная Хлоя, оглядывающаяся вокруг, как будто утренний холод и мрак был личным оскорблением. И Большой Аус, одетый в очень дорогое пальто и широко улыбающийся.


«Здесь холодно и сыро, и темно, и чертовски холодно», - сказала Странная Хлоя, глядя на меня так, словно это была моя вина. «Я ненавижу вставать так рано. Это неестественно ».


«Наслаждайся своим гневом, Хлоя», - сказал Большой Аус, быстро потирая свои большие руки. «Лелейте это в своем сердце и держите наготове, когда это понадобится. Я хочу видеть, как перья летят во все стороны. Мы все готовы к работе? »


«Почему мы должны были быть здесь так рано?» - сказал Танцующий Дурак, его волосатые ноги заметно дрожали под килтом. «Туристов еще не будет рядом».


«Потому что это намного драматичнее!» - сказал Большой Аус, все еще улыбаясь. «Если вы собираетесь совершить преступление века, вы должны сделать это стильно! История ожидает этого от нас! Великие дела нужно вести на высоком уровне. Когда-нибудь все это может стать крупным кинофильмом. . . Кроме того, призраки наиболее слабы на рассвете, когда ночь превращается в день. Все это знают ».


«Я этого не знал», - сказал Танцующий Дурак. Он посмотрел на меня. «Ты знал это, Шаман?»


«Конечно», - сказал я. «Но тогда я знаю все. К несчастью . . . »


«Я просто знал, что он собирается это сказать», - тихо сказал Коффин Джоб. «Разве вы все не знали, что он собирался это сказать?»


«К сожалению, это Лондонский Тауэр», - сказал я. «И это не твои повседневные призраки». Я посмотрел на Большого Ауса. «Великие дела? Голливуд? Преступление века? Что такого хорошего в убийстве нескольких птиц? »


Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Гроб Джоба упал замертво. Без предупреждения. Его глаза просто закатились, он перестал дышать и рухнул, его длинное тело сложилось с отработанной легкостью, так что он почти не издавал звука, когда ударялся о плиты.


"Ты укол!" - сказала Стрэндж Хлоя.


«Он действительно выбирает свои моменты», - согласился Танцующий дурак.


Мы все собрались вокруг мертвого тела и посмотрели друг на друга. В руководстве по оказанию первой помощи такие ситуации не рассматриваются. Я действительно задавался вопросом, стоит ли нам попытаться ударить его по щекам, или окликнуть его по имени, или ударить его кулаком в грудь, но достаточно было взглянуть на Гроба Джоба, чтобы понять, что он мертв, и это вне всяких подобных поощрений. Я хоронил людей, которые выглядели менее мертвыми, чем он. А затем Гроб Джоб тяжело вдохнул, его длинные руки и ноги судорожно дернулись, а глаза резко распахнулись. Он осторожно сел, несколько раз осторожно покачал головой, как будто почти ожидал, что что-то задрожит, а затем поднялся на ноги, избегая всяких предложений помощи.


«Вау», - сказал он, мягко улыбаясь. "Что за спешка . . . »


"Вы выходите из себя мертвым!" - сказала Странная Хлоя. «О, пожалуйста, Джоб; научи меня, как это делать! »


«Это не умирающий», - сказал он. «Это возвращение к жизни. О, да!" Он понял, что мы все наблюдаем за ним, и слегка стыдливо улыбнулся. «Ах. Прости за это. Так стыдно."


«Ты собираешься сделать это снова?» - сказал Большой Аус.


"Почти наверняка."


«Я имел в виду, во время работы!»


"О нет; Я так не думаю. Я думаю, это все основано на стрессе. . . Готовы ли мы начать сейчас? Я готов начать ».


- Черт возьми, - сказал Танцующий Дурак, грустно глядя на него. «Я чувствую себя голым, стоя здесь на публике. Я предпочитаю работать из тени. Я един с тенью и тьмой ».


«Никогда не знал убийцу, которого не было», - сказал я. «Расслабьтесь, все. С тех пор, как вы приехали, вы все попали под действие моего недавно приобретенного устройства. Никто нас больше не видит; не живые, мертвые или оборонительные сооружения Башен. Мы должны пройти через них ».


"Должен?" - сказала Стрэндж Хлоя. «Я действительно не думаю, что мне вообще нравится это слово в данных обстоятельствах. Я хочу услышать, что ты в этом увереннее, прежде чем я сделаю еще один шаг к Вратам Предателя.


«Мы учимся на практике», - весело сказал я.


«А если ты ошибаешься в этом?» сказал Танцующий дурак.


«Тогда ты можешь сказать, что я сказал тебе об этом за несколько секунд до того, как нас всех убьют внезапно и ужасно насильственно».


«Мне никогда не нравилось твое чувство юмора, Шаман, - сказал Гроб Джоб.


«Ты ранил меня, - сказал я. «Пойдемте, дети. Судьба ждет. Может, они заставят Джонни Деппа сыграть меня. Вороны все внутри, уютно устроились в своем ночлежке. Стражи Йомена находятся в пути и сейчас находятся настолько далеко от ночлежки, насколько они когда-либо добирались. Джобе: впереди и в центре. Вы на. Вы видите призраков? »


Он печально посмотрел на Врата Предателя, его глаза за тяжелыми линзами были очень большими. Его взгляд медленно скользил по огромной каменной стене, возвышающейся перед нами, он начал что-то говорить, а затем внезапно снова упал замертво. Танцующий дурак громко выругался, Большой Аус издал разочарованный звук, а Странная Хлоя ударила Гроба Джоба ногой по ребрам.


«Я не верю!» она сказала. "Он сделал это снова!"


«Хлоя, хватит пинать мертвеца», - сказал Большой Аус. «Большая плохая карма. В конце концов, это не его вина.


Стрэндж Хлоя фыркнула. «Мне становится легче».


Мы снова собрались вокруг тела Гроба Джоба, ждали и ждали, но он не вернулся. В конце концов мы встали рядом с ним на колени и попытались хлопнуть его по щекам и окликнуть его по имени, но ответа не последовало. Вся краска сошла с его лица, и его открытые глаза смотрели пристально. В конце концов все посмотрели на меня, потому что я должен был ответить на все вопросы. Итак, очень неохотно, я полностью раскрыл свой Зрение и Увидел призраков.


Они были повсюду, сотни из них, мужчины, женщины и даже дети, ходили по земле и в воздухе, спотыкаясь и выскакивая из Врат Предателя, большинство из них все еще несли на своих невещественных телах воспоминания о своих смертельных ранах. У некоторых были головы; некоторые не сделали. Ужасная травма их насильственной смерти отразилась на их восприятии своих тел. У некоторых все еще текла кровь из ран, которые никогда не заживут, в то время как на других были следы пыток, нанесенные колесом и огнем. Все предатели, приговоренные к долгим страданиям после смерти.


Они кричали, выли и кричали, призрачные голоса издалека, полные гнева, отчаяния и ужаса от того, что с ними сделали. И некоторые плакали, никогда не получая утешения, вечно обеспокоенные своими преступлениями и предательствами. Они выскочили из высокой каменной стены, как личинки из раны, и ползли вниз головой по потрескавшемуся серому камню, как мерцающие ящерицы.


Полдюжины из них схватили душу Гроба Джоба и не давали ей вернуться в его тело. По духу Джобе выглядел совсем иначе: крупный, даже мускулистый. Человек, которого он помнил до того, как болезнь унесла его. Он яростно сражался с призраками, его душа ярко пылала в ночи, сильнее, чем она имела право быть, но все же он не мог сравниться с призрачными защитниками лондонских башен. Они больше походили на зверей, чем на людей, рвали его душу руками, как когтями. И приближались новые призраки. Гроб Джоб посмотрел прямо на меня и позвал на помощь, а потом призраки увидели и меня.


Раздался сильный астральный крик, когда все призраки посмотрели в мою сторону и увидели, как я их вижу. Самые близкие хлынули прямо на меня, произнося древние проклятия, хотя их голоса, казалось, эхом разносились за мили или годы отсюда. Их глаза горели не только человеческой ненавистью и страданием, их ужасные формы излучали угрозу. Я стоял на своем и полез в карман пальто за оружием, которое Оружейник предоставил как раз для такой ситуации. Я вынул нефритовый амулет и показал его призракам, и раздался еще один громкий крик. Они знали, что это было.


Я произнес активирующее Слово громким несущимся голосом, и мягкая бомба взорвалась у меня в руке. И на пятьдесят футов прямо передо мной мир был полон счастливых мыслей, добрых намерений и положительных эмоций. Принудительная мягкость, насыщающая ночь. У меня, конечно, был иммунитет, но он поразил призраков, как ураган, отбросив их назад. Они просто не могли вынести счастья. Они убежали, ужасно крича. Некоторые плакали. Даже те, кто держался за Гроба Джоба, убежали в безопасное место в Башнях, и он посмотрел на меня, коротко улыбнулся, а затем снова упал в свое тело. Я выключил Зрение, снова поставив все свои ментальные барьеры на свои места. Я видел достаточно на одну ночь.


Я наклонился над Гробом Джоба, когда он снова начал дышать, и тайком ударил его защемлением нерва. Теперь он будет спать добрый час или даже больше. Я мысленно улыбнулся. Один упал, более или менее невредимый. Осталось три. Я выключил мягкую бомбу и сунул ее обратно в карман пальто.


«Ну, по крайней мере, он снова дышит», - немного с сомнением сказал Танцующий Дурак. «Я полагаю, это улучшение».


«Что, вместо того, чтобы быть хоть немного живым?» - сказала Стрэндж Хлоя. «Да, я бы так сказал. Но он нам так не нужен. Возможно я должен . . . »


«Нет, не стоит», - быстро сказал Большой Аус. «Вышибить его из него к черту не поможет».


"Это помогает мне."


«Я этого не слышал», - решительно сказал Большой Аус.


«Я сказал, это помогает мне! ”


«Можем ли мы удержаться от криков?» Я сказал. «Мое устройство держит нас невидимыми и неслышными, но только до тех пор, пока вы не нажимаете на него. Не нужно паниковать; просто оставь его здесь. Я вижу достаточно хорошо, чтобы попасть внутрь.


Танцующий дурак подозрительно посмотрел на меня. «И вы никогда не упоминали об этом раньше, потому что?»


«Потому что у нас был Гроб Джоба», - сказал я. «И ты знаешь, я не люблю раскрывать свои секреты, если мне не нужно».


Большой Аус посмотрел на лежащего без сознания Гроба Джоба. «Не уверен, что мне нравится идея просто оставить его здесь. . . »


«Мы можем забрать его снова по дороге», - сказал я. «И кроме того, что худшего могло с ним случиться? Кто-нибудь может убить его? Думаю, он уже к этому привык. Итак, пойдем мы или нет? »


«Мы заходим, - сказал Большой Аус. «Мы ни за что не сдадимся, когда мы так близко. Покажи нам дорогу, Шаман ».


Я повел их к Вратам Предателя, указав, по каким плитам они не должны наступать. Нам приходилось приближаться к воротам медленным, непрямым путем, чтобы избежать невидимой в воздухе защитной магии. Я заставлял остальных прыгать на одной ноге, приседать и подниматься и даже ходить задом наперед. В основном для собственного развлечения, но иногда потому, что существовали настоящие ловушки, которых следует избегать. Гроб Джоб никогда бы не смог их заполучить. Были присутствующие обереги, которые воспламенили бы его разум от одного только взгляда на них, и места, где только знание правильных паролей сохраняло бы нам всем жизнь. Но в конце концов мы подошли к воротам Предателя, и я пошел вперед через большую каменную пасть, которая была единственным входом в замковый комплекс. Ворота в ужас, смерть и хуже смерти для слишком многих людей. Я держал свое Зрение строго сфокусированным, чтобы мне не приходилось видеть вещи, которые я не хотел бы видеть, но даже в этом случае по моей коже ползли мурашки. Нелегко пройти через место, которое, как вы знаете, может убить вас сотнями ужасных способов, если вы позволите своей концентрации упасть.


Я все еще чувствовал крики, даже если не слышал их.


Пройдя через ворота в замкнутый мощеный двор, все было тихо и спокойно. Призраки были снаружи, патрули Йоменов-Стражей не могли нас видеть и слышать, и все, что стояло между нами и воронами, было запертой дверью их жилого дома. Я застыл, услышав приближающиеся шаги, и жестом жестом приказал остальным остановиться и замолчать. Полдюжины Йоменов-Стражей вышли из тени, тихо болтая. Я молча проклинал их. Разобраться с призраками потребовалось больше времени, чем я думала, и патруль снова вернулся. Ярко-красно-золотая форма выглядела причудливо старомодной, но люди в ней выглядели сильными, компетентными и опытными. У одного из них на плече сидел ворон и кормил его виноградом, очень похожим на глазные яблоки.


«Это ворон?» - тихо сказала Стрэндж Хлоя. "Вот и все? Я ожидал чего-то более особенного. Не просто огромная ворона! »


«Не показывай своего невежества», - твердо сказал я. «Вороны - это роллс-ройсы из семейства вороньих».


«Вы уверены, что они нас не видят и не слышат?» - сказал Танцующий Дурак, неуверенно переступая с ноги на ногу.


«Неужели они кидаются к нам, выкрикивая ужасные клятвы и стреляя в нас огромными стрелами?» Я сказал. «Тогда нет, они нас не видят и не слышат».


«Пусть йомены откроют для нас ночлежку», - сказал Большой Аус. «А потом мы убиваем их всех».


«Вороны или йомены-надзиратели?» сказал Танцующий дурак.


«Только вороны», - быстро сказал я. «Прольете здесь человеческую кровь, и вы включите каждую сигнализацию, которая у них есть».


- Нет, - категорично сказал Большой Аус. «Убейте их всех, воронов, людей и всех, кто встанет у нас на пути».


Я решил, что это зашло достаточно далеко. Мне бы хотелось, чтобы у меня было больше времени, чтобы позаботиться о своих друзьях, прежде чем мне придется сразить Большого Ауса, но секрет полевого агента - быть гибким. Так что я снова втянул свой скрывающий гламур в свою головку и позволил остальным внезапно появиться во дворе. Стражи Йомена отреагировали немедленно, произвели действительно большие пушки из ниоткуда и кричали, чтобы мы сдавались. Танцующий дурак взвыл древним шотландским боевым кличем и бросился на стражу, двигаясь так быстро, что я едва мог за ним последовать. Он был внутри и среди них в мгновение ока, почему-то не туда, куда направили их ружья. С дежа-фу он действительно мог уворачиваться от пуль. Я видел, как он это делал.


В ближнем бою у Йоменов-Стражей не было ни единого шанса.


Они не могли дотянуться до Танцующего дурака, несмотря на все свои умения. Он знал, что они собираются сделать, почти до того, как эта мысль пришла им в голову, и двигался, как обученный танцор, которым он был, каждое движение просчитано и грациозно, быстро и жестоко. Но звуки боя заставили еще больше Йоменов-Стражей выбежать во двор и броситься вперед, чтобы присоединиться к драке.


Танцующий дурак действительно был одним из лучших бойцов, которых я когда-либо видел, но, в конце концов, у него не было ни единого шанса. В меньшинстве и в окружении ему оставалось только увидеть будущее, в котором Йоменские Стражи неизбежно выбили из него все дерьмо. Он упал, продолжая сражаться, но упал и больше не поднялся. Измученные и в синяках Стражи Йомена стояли над его бессознательным телом, тяжело дыша.


Странная Хлоя могла его спасти. Когда ее гнев поднялся, ее ужасный обжигающий взгляд мог пронзить толпу охранников, как пулемет. Но, конечно, я не мог этого допустить. Так что я просто подошел к ней сзади, в то время как все ее внимание было сосредоточено на драке, а затем показал ей тот же нервный зажим, который я показал Гробу Джобу. Стрэндж Хлоя однажды вздохнула, ее колени подогнулись, я поймал ее и осторожно опустил на мощеную землю. Я не хотел, чтобы она причинила себе боль. Я выпрямился, довольно довольный собой. Всех троих моих коллег благополучно вывели из игры, и никто из них не осознал, что это произошло из-за меня.


Я, наверное, мог бы убить и Танцующего дурака до того, как он добрался до Йоменов-Стражей, но он мне никогда особо не нравился.


Только тогда я огляделся в поисках Большого Ауса, и улыбка застыла на моих губах, когда я обнаружил, что его нигде не было. Я помчался к ночлежке воронов, но дверь все еще была заперта. Вороны были в безопасности. Но Большого Ауса там не было. Ну, конечно, его там не было; вороны его никогда особо не интересовали. Все, что он сказал, все, что он сделал, было просто прикрытием для чего-то другого.


Его преступление века.


Я быстро огляделась по сторонам и мельком увидела темную фигуру, бесшумно проскользнувшую в каменный проход, ведущий к Уайтчепелской башне. Я сразу же бросился за ним и побежал за ним, теперь точно зная, что он преследовал. И я сделал это возможным благодаря своему участию. Я затащил нас сюда, мимо призраков и ловушек. Я отдал Танцующего дурака Йоменским Стражам, таким образом удерживая их внимание. Но даже так . . . Я все еще не мог поверить, что Большой Аус думал, что это сойдет ему с рук.


Я провозгласил свои активирующие слова, и золотая броня внутри моего торка вырвалась, мгновенно покрывая все мое тело. Йоменским Стражам я, должно быть, показался из ниоткуда, когда я отбросил гламур «не вижу меня». Золотая статуя человека, гладкая и бесшовная, светилась в ночи, когда я мчался по каменному проходу быстрее, чем мог бы сделать любой нормальный человек. Когда я ношу доспехи Друда, я сверхъестественно быстр, силен и невосприимчив к повреждениям. Великое секретное оружие семьи Друд, с помощью которого мы можем сражаться с богами и монстрами и выбивать из них живое дерьмо, пока они не вспомнят свое место.


Передо мной появилось еще несколько охранников, испуганных выкрикивающих приказ остановиться и быть узнаваемым, но я прошел через них, прежде чем они успели отреагировать. Боевые колдуны размахивали руками и выкрикивали резкие Слова, но их магия безвредно разбивалась о мою золотую броню. Автоматическое оружие открыло огонь из верхнего окна, но моя броня просто поглотила пули или позволила им пробить старую каменную стену позади меня. Полдюжины охранников собрались, чтобы заблокировать вход в Башню Уайтчепел, решив не пускать меня, и у меня не было времени остановиться и урезонить их. Они не знали, что австралийская лиса уже была в курятнике. Так что я пробился сквозь них, отбросив их в сторону с помощью своей доспехи, превышающей человеческую, в надежде, что я не причинил им слишком сильного вреда.


Им действительно следовало лучше знать, чем пытаться остановить Друда о его долге.


Я взбирался по каменным ступеням по две за раз в большую комнату на вершине башни Уайтчепел, но к тому времени, когда я добрался туда, Большой Аус уже вошел в Дом Драгоценностей и счастливо улыбался Драгоценностям Короны, разложенным за ограждающим железом. бары. Он огляделся, когда я зашагал в Дом Драгоценностей, увидел мои золотые доспехи и, затаив дыхание, засмеялся. Я неподвижно стоял в дверном проеме, глядя вокруг сквозь безликую золотую маску, закрывающую мое лицо. (Я мог бы проделать дырочки в маске, но никогда не делал. Я прекрасно видел сквозь маску, и, кроме того ... безликая маска для лица чертовски пугает плохих парней. В основном.) Большой Аус великодушно жестом указал на Мне нужно было войти, и я сделал это, мои золотые ноги громко стучали по голому каменному полу. Большой Аус попятился, поставив между нами Драгоценности короны. Короны и диадемы, бриллианты и рубины - великолепные регалии прошлых веков.


Достаточно богатства, чтобы любой мужчина стал королем.


Большой Аус ухмыльнулся мне, его темные глаза были полны насмешки. "Так; Шаман Бонд - это Друд. Не ожидал этого. Но это неважно. Видишь ли, я все это так тщательно спланировал, что даже полевой агент Друд не сможет меня остановить. Я очень тщательно выбирал свою команду: достаточно жадный, чтобы пойти туда, куда даже ангелы было бы слишком разумно ступать, и достаточно тупой, чтобы проглотить всю эту чепуху о воронах. В конце концов, в Башне всегда могло быть больше воронов. . . Я достаточно рассказал о своих планах во всех нужных местах, что просто знал, что один из членов моей команды окажется замаскированным Друдом. В конце концов, я был тем, кто отправил вашей семье анонимный совет, в первую очередь, просто для того, чтобы убедиться, что вы примете участие. . . Но не думал, что это будешь ты, Шаман. Без обид, но ты никогда не казался мне достаточно умным. . . »


Я ничего не сказал. Просто продолжал двигаться вокруг огромного круглого дисплея, поэтому ему приходилось отступать передо мной.


«Видишь ли, мне нужен был Друд», - сказал Большой Аус. «Я знал, что никогда не смогу преодолеть всю оборону здесь без помощи Друда. Я действительно думал, что Танцующий Дурак был Друдом. В конце концов, он был борцом, и, конечно же, никто не мог быть таким тупым и высокомерным. . . Как бы то ни было, вы чудесно сыграли свою роль. Вытащил меня через оборону, снял всех человеческих стражей и дал мне достаточно времени, чтобы добраться до Драгоценностей короны. Я вам обязан. Действительно."


«Драгоценности защищены, - сказал я. Я больше не могла выносить самодовольства в его голосе. «И хотя ты мог попасть внутрь, ты никогда не выберешься».


«Конечно, буду», - сказал Большой Аус. «Ты не можешь меня остановить. Я готов. Даже для Друда.


И вдруг в его руке оказалась указательная кость аборигена. Маленькая обесцвеченная человеческая кость, окрещенная кровью и магией убийства. Шаман-абориген, знающий, что он делает, мог указать на вещи, которых не должно быть в этом мире, и заставить их исчезнуть. Большой Аус проткнул меня острой костью, и что-то ударило меня по моей бронированной груди, как пушечное ядро. Звук эхом разнесся по Драгоценному дому, как будто кто-то только что ударил в большой золотой колокол, но я не двинулся с места. Я не почувствовал удара внутри своей чудесной брони. Я медленно приближался к Большому Ау, когда он снова и снова вонзил в меня кость, и каждый раз удар и звук становились все меньше.


Большой Аус быстро пожал плечами, сунул остроконечную кость обратно в карман и пробормотал что-то на языке, которого я не понимал. Что меня немного беспокоило, потому что мой torc должен был переводить все языки, которые я слышал, или, по крайней мере, обеспечивать наиболее подходящие субтитры. Эти слова были такими старыми, такими древними и отдельными, что они предшествовали друидам, которые в конечном итоге стали друдами. Большой Аус действительно сделал свое домашнее задание.


Я был почти на расстоянии вытянутой руки от него. Я показал ему золотой кулак с шипами, торчащими из золотых суставов. Он больше не улыбался, его голос был напряженным из-за нецивилизованных слов, его широкое красное лицо блестело от пота. Он отступил так быстро, что почти бежал, но он все еще держался рядом с Драгоценностями короны, отказываясь отгонять его. А потом он выплюнул последние несколько слов, и огромная, как весь мир, змея появилась из ниоткуда и обвилась вокруг меня.


Он был огромен, не выдерживая, его катушки были большими, как поезда труб, наложены на Дом драгоценностей, но не менее реальный для этого, медленно вращаясь, когда катушки сжимались вокруг меня. Конечно, это была не настоящая змея. Это был дух Змеи, древний ур-дух в форме змеи, призванный из сновидений словами, которые никогда не следовало произносить. Я не мог поверить, что какой-либо шаман-абориген добровольно отдал бы эти Слова Большому Аусу, что бы ему ни обещали. Таких духов никогда не следует вызывать обратно в наш ограниченный физический мир; у них всегда есть свои собственные планы.


Большой Аус теперь повторял больше Слов у железных прутьев, окружавших Драгоценности Короны. Защитные заклинания вспыхивали, брызгали и гасли, а металлические прутья падали и разбегались, как тающий воск свечи. Я мог видеть все это сквозь спирали змеи, и с меня было достаточно. Это мог быть древний дух, ставший плотью, возможно, даже старший бог, которого впустили обратно в мир, из которого он был изгнан давным-давно, но это все еще была просто змея, а я был Друдом. Через золотую маску я мог видеть его жизненную силу, текущую через массивные спирали, как река горящего света. Я глубоко вонзил свою бронированную руку в неестественную змеиную плоть, сжал золотой кулак вокруг жизненной силы и сжал . Змея крикнула один раз, а затем исчезла, снова исчезнув в безопасности Времени Сна.


И я остался один в Башне с Большой Аус.


Он посмотрел на беззащитные перед ним драгоценности короны, а затем на меня. «Ты не можешь меня остановить», - вызывающе сказал он. «Я слишком долго готовился к этому. У меня достаточно оружия и приспособлений, чтобы остановить даже Друда, и заклинание телепортации, уже созданное, чтобы унести меня и драгоценности прямо отсюда ».


«У тебя может быть оружие», - сказал я. «Но я знаю правильные слова».


И я произнес вслух Слова, которые прислал мне семейный Оружейник, написанные его собственной рукой на одноразовом листе пергамента. Слова, которые исчезли, даже когда я запомнил их, потому что они были слишком опасны для чтения кем-либо, кто не был членом семьи и защищенным. Старые слова, могущественные слова. Я очень надеялся, что мне не придется их использовать, потому что они были призывом к силам, которые лучше не трогать. И первый принцип магии: не вызывайте то, что вы не можете так легко выразить.


Но нужно, когда Дьявол гонит. Я произнес Слова, и они пришли одно за другим; старые короли и королевы Англии. Их дух, связанный своей собственной волей, откликнулся на призыв здесь снова служить Англии в ее трудное время. Короли от Ательстана до Канута, Генри и Ричардс, королевы Мэри и Елизавета и даже бедная Анна Тысячи дней. Они стояли высокие и гордые в своих коронах и царственных одеждах, окружая Большой Аус. Он перевел взгляд с лица на безжалостное лицо, бормоча свои бесполезные слова силы, а затем они приблизились к нему, и он закричал. И вот так я был один в Комнате Драгоценностей.


Короли и королевы Англии вернулись в свой покой с одним новым призраком, обреченным вечно защищать башни Лондона.


Я спустился по изогнутой каменной лестнице, вернулся через каменные проходы и через открытый двор, а затем вышел через Врата Предателя. Никто не пытался меня остановить или задать вопросы. Если полевой агент Друда уезжал, значит, неприятности были позади, и этого было достаточно. Снаружи, на дамбе, взошло солнце, и наступило утро. Для Англии это был хороший день.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Призван к суждению, вызван на турнир


S o; ранее в «Тайных историях». . . Раньше моей семьей правила матриарх, моя бабушка Марта Друд. Но я обнаружил, что семья стала коррумпированной и разделенной под ее властью, и что она была участницей старого и ужасного секрета, лежащего в основе силы Со Друдов. Так что я восстал против своей семьи, уничтожил мою бабушку, разрушил ужасное Сердце, из которого исходила наша сила, и сам взял на себя управление семьей. Я заменил инопланетное Сердце на межпространственного путешественника, который по непонятным причинам предпочел называться Этель, и я сделал все возможное, чтобы изменить образ жизни семьи, впервые представив демократию.


Я организовал свободные и справедливые выборы, чтобы решить, кто должен управлять семьей, и они подавляющим большинством проголосовали за Марту Друд.


Я действительно подумывал об убийстве ее, взрыве семейного дома, рассеянии друдов по четырем углам земли и, в целом, капризной, но в основном раздражительной манере. . . Я не мог быть возбужден. Они сделали свой выбор; пусть живут с этим. Я сверг фракцию Zero Tolerance в семье, разрушил злой заговор Manifest Destiny за пределами семьи и спас все человечество от вторжения Голодных Богов. . . и у меня просто не было сил вести новую войну.


Кроме того, у Марты был опыт, она смягчилась, и Сердце исчезло, так что. . . Я просто позволил ей заняться этим. Я снова стал не чем иным, как полевым агентом, без тяжелых обязанностей, ответственности и решений - что, в конце концов, было тем, чего я всегда хотел.


Я все еще был членом консультативного совета Матриарха, которому она технически была обязана объясниться и, если необходимо, ответить. Семья настояла. Спасибо большое, семья. И если бабушка снова пойдет навзничь, я всегда могу убить ее, сжечь все дотла, разогнать семью и т. Д.


В консультативный совет входили я, мой дядя Джек Оружейник, мой двоюродный брат Гарри и Уильям Библиотекарь. Но не моя девушка, дикая лесная ведьма, Молли Меткалф, хотя она с честью служила на предыдущем совете во время Войны голодных богов. В конце концов Друды не признали бы ее властью над ними, потому что она не была семьей. Если бы она вышла за меня замуж, все, конечно, было бы иначе. Но Молли - свободолюбивая, а не выходящая замуж. Поэтому она покинула Зал и вернулась в свой личный лес. Я мог бы пойти с ней. Я хотел. Но у меня был долг перед моей семьей и миром, и несмотря на все, что изменилось, я все еще верю в важность и необходимость того, что я делаю.


Молли понимает. В любом случае она никогда не была счастлива в Холле.


У меня есть своя комната в Холле с хорошим видом, и у меня также есть удобный маленький предмет, называемый Стеклом Мерлина, который позволяет мне прыгать прямо туда, где мне нужно. Это также прямой выход в дикие леса Молли. Я провожу там столько времени, сколько могу. Расстояния, семьи и долга недостаточно, чтобы разделить или разделить нас.


Мы с Молли любим друг друга. В постоянно меняющемся мире это единственная уверенность, на которую я могу положиться.


Мне всегда нравилось работать в одиночку в качестве полевого агента. Моя единственная ответственность перед работой и миссией. Все время, пока я управлял семьей, мне не терпелось оставить все это позади и вернуться на старую работу. Что только показывает. Всегда будьте осторожны, когда судьба дает вам то, о чем вы просите. Это означает, что они настраивают вас на что-то действительно плохое. . .


Так или иначе, после дела Лондонского Тауэра семья перезвонила мне из Лондона. - Пошли домой, - сказали они. Ты нужен. Самое срочное, самое секретное, верни свою задницу сюда прямо сейчас. Но не используйте Merlin Glass. «Самый срочный и самый секретный» означает, что жир уже находится в огне и быстро тает, а не использованный стакан. . . кто-то смотрел. Я достал свою новую машину из гаража и взял курс на юго-западную сельскую местность Англии. Это был довольно приятный спуск по автостраде, а затем по узким дорогам и извилистым улочкам, ведущим к дому, которого нет ни на одной карте. Зал был домом для Друдов на протяжении нескольких поколений, и мы очень серьезно относимся к своей конфиденциальности. Тот, кто нас ищет, нас не найдет. Или, если по какой-то неудачной случайности они это сделают, их больше никто никогда не увидит.


Мы могли бы защитить вас от всех монстров в темноте, но нам не нравится, когда нас беспокоят. Мы твои телохранители, а не твоя мать.


Моя новая машина, Rover 25, была тщательно выбрана, чтобы быть анонимной и повседневной. Он был ярко-красным; на самом деле, он был таким красным, что был Красным! Каждый раз, когда я садился в нее, я вспоминал старую пословицу о том, что автомобиль - это всего лишь расширение пениса. У меня возникло искушение покрасить капот в фиолетовый цвет и прорезать несколько прожилок по бокам. Мне правда нужно говорить, что я не выбирал эту машину?


Тем не менее, он был укомплектован всеми обычными дополнениями, любезно предоставленными моим дядей Джеком. Вооруженный, бронированный и быстрее крысы по водосточной трубе, этот конкретный Rover 25 мог разгоняться до 300 миль в час, летать со скоростью 2 Маха и даже в экстренной ситуации ехать боком. Оружейнику очень хотелось, чтобы я попробовал это, но мне не понравился его взгляд, когда он это сказал. Он все еще злится на меня за то, что я испортил его любимый гоночный Bentley. У Rover 25 было все обычное скрытое вооружение, защита и неприятные сюрпризы для нечестивых, плюс катапультируемое сиденье, которое могло отправить нежелательного пассажира прямо в другое измерение, кроме трех.


Ворота к массивным территориям, окружающим Зал, есть только в том случае, если вы Друд; для остального мира это очень прочная каменная стена. Я нацелил Rover 25 на стену и поставил ногу, и машина проплыла сквозь нее, древняя каменная кладка на мгновение задела мое лицо, словно паутиной; а затем я ехал по старой знакомой тропинке, которая вела через длинную холмистую местность к Холлу. . . и все, что меня ждало.


Широкие зеленые лужайки простирались во все стороны, насколько хватало взгляда, поддерживаемые системами разбрызгивания, которые на всякий случай содержали больше, чем немного святой воды. В моей семье много врагов, но любой, кто придет после нас, где мы живем, заслуживает всех неприятностей, которые с ними случаются. Роботы-пулеметы плавно поднимались по траве из своих скрытых бункеров, отслеживая проходящий мимо Rover 25, но я не принимал это на свой счет. Сотня невидимых систем безопасности рассматривали и опознавали меня на всем пути к Холлу. Мы, Друды, не выжили как сила добра все эти столетия, принимая что-либо как должное.


Крылатые единороги изящно резвились над головой в чистом голубом небе, таком чистом и белом, что оставляли за собой мерцающие следы, а внизу аристократические лебеди беззаботно плыли по гладким темным водам озера. Там тоже есть ундины, но в основном они держатся особняком. Два действительно уродливых грифона с энтузиазмом прижимались к большой статуе Генри Мура и покрывали ее грязью и беспорядком. Мне было плевать. Никогда не любила эту статую: уродливая великая вещь. И розы снова распустились, расцветая красными, белыми и синими.


Зал стоял на горизонте высоким, широким и твердым, тяжелым грузом истории, обязательств и священного дела. Огромная усадьба в старинном тюдоровском стиле, с четырьмя большими крыльями, пристроенными несколько позже, а также многое другое. Во многих окнах горели странные огни, несомненно, сопровождаемые обычными странными шумами и редкими грохотами взрывов. Мы живая семья. Я миновал старый лабиринт из живой изгороди, оставив в нем много места и недоверчиво взглянув на него. Он занимает половину акра и чертовски запутан по своей планировке, но мы никогда не используем его. Лабиринт был спроектирован и построен в грузинские времена, чтобы что-то содержать и содержать, но теперь никто не помнит, кто, что и почему. Когда в вашем доме столько же чудес и чудес, как и в нашем, некоторые вещи обязательно упадут из строя. Иногда буквально. Время от времени мы бросаем в лабиринт кого-то, кто нам очень не нравится, просто чтобы посмотреть, что из этого получится. Пока ни один из них больше не вышел.


Ракетный автожир оторвался от одной из посадочных площадок на крыше, оставив за собой длинный след, а кто-то в реактивном ранце скользнул по нему для приземления. И нет, если вам интересно: никто в этой семье веками не пользовался метлой. Друды очень прочно живут настоящим, а не прошлым.


Я резко остановил Rover 25 под градом летящего гравия и припарковал машину прямо у входной двери только потому, что знал, что не должен. Я вышел из вездехода и осмотрел старое место. Он не изменился за те шесть месяцев, что я отсутствовал, но в этом заключалась суть семейного дома Друдов: он никогда не менялся. Он утверждал, что, как и семья, иногда вопреки всему, что мир может направить против него. Дверь машины закрылась за мной, и я услышал срабатывание защиты. Удачи всем, кто пытался его сдвинуть; у моей машины было несколько защитных приспособлений, о которых даже семья не знала.


Мне нравится держать свою семью в напряжении; это не дает им принять меня как должное.


Я направился к главному входу, и огромная дверь немедленно распахнулась передо мной, открыв холодное, мрачное лицо нового сержанта по оружию. Старый Сержант ушел в сиянии славы во время Войны голодных богов, а у нового парня просто не было его жестокого и презираемого предшественника с непринужденной атмосферой угрозы и неминуемого насилия. Однако он очень старался. Новый сержант был коренастым, широким и мускулистым и в своей безупречной парадной одежде дворецкого очень напоминал вышибалу ночного клуба на похоронах. Его лицо было темным и скалистым, и его явно ни разу не смутила улыбка. Неудивительно, если учесть важность его обязанностей. Он не только был первой линией защиты от любого нападения на Зал; он также отвечал за внутреннюю дисциплину в семье. Хорошего сержанта можно уважать, даже бояться, но никогда не любить. Вероятно, это часть описания работы. Ты не будешь популярным. Сержант поддерживает семейную дисциплину, применяя все законы с открытой жестокостью.


Он не жалеет розги с детьми.


Новое имя сержанта по оружию, которое больше никогда не использовалось публично, было Седрик. В некоторых именах есть что-то такое, что в значительной степени гарантирует, что конкретного ребенка будут дразнить и запугивать его сверстники на протяжении всего детства. Иногда мне кажется, что родители делают это специально, чтобы их драгоценное потомство росло крепким и крепким. С таким именем, как Седрик, этому парню суждено было когда-нибудь стать сержантом по оружию. Это или серийный убийца.


Он твердо стоял в дверном проеме, намеренно преграждая мне путь. Он сердито посмотрел на меня, крепко скрестив руки на своей внушительной груди. Я задумчиво его рассмотрел. Пока я управлял семьей, я был освобожден от семейной дисциплины, но теперь я снова был просто полевым агентом. . . Я все еще был освобожден от уплаты налогов. Я никогда не ладил с авторитетными людьми. Даже когда я был один. Я твердо верю в правила и дисциплину в семье, если они не относятся ко мне. У меня возникло искушение поразить Сержанта моей единственной оставшейся мягкой бомбой, просто чтобы посмотреть, что произойдет. Мне очень понравилась идея увидеть Седрика, сидящего голым на лужайке, обнимающего грифонов и поющего им мелодии из шоу. Но . . . Я пообещал себе, что буду в порядке, по крайней мере, до тех пор, пока не выясню, что было настолько важным, что меня срочно вызвали обратно.


И как глубоко я был в этом.


«Привет, Седрик», - сказал я. "Получаешь много?"


«Убери машину», - сказал он. Его голос был немногим больше, чем шепот, и тем более угрожающим. Его холодный, непоколебимый взгляд довел бы человека до слез.


«Вы двигаете его», - бодро сказал я. "Действительно; Я бы хотел увидеть, как ты попробуешь. Любой, кто попытается повернуть этот мотор против его воли, дорогой Сержант, почти наверняка обнаружит, что частички его собственной личности проливаются дождем по лужайкам, покрывая обширную территорию.


«Парковка перед холлом - это нарушение правил», - сказал сержант. У него действительно был очень впечатляющий взгляд. Наверное, подействовал бы на кого-нибудь еще.


«Я тоже, - сказал я. «А теперь убери свою невероятную тушу с моего пути, или я скажу Матриарху, что ты был груб со мной. Я здесь, чтобы встретиться с ней и советом ».


«Я знаю», - сказал сержант. «И вы опоздали». Он слегка наклонился вперед, его огромная фигура возвышалась надо мной. «Меня не волнует, кто вы и что вы сделали; ты связываешься со мной, и я заставлю тебя навсегда опоздать. Вы будете покойным Эдвином Друдом.


«Вот видишь, ты должен был пойти и все испортить», - сказал я. «Никогда не вбивайте угрозу в землю, Седрик».


Выражение его лица не изменилось, но он отступил, позволяя мне пройти. Я вошел, подняв нос в воздух, обратно в Зал, который был моим домом, нравится вам это или нет. Снова в холодные объятия и опасные путаницы моей любимой семьи.


Я неторопливо пробирался через длинные коридоры и переходы, большие открытые залы и галереи, со всех сторон окруженные добычей веков. Победителю достаются трофеи, а мы себя испортили. Зал наполнен накопленными сокровищами, в том числе шедеврами искусства и знаменитыми статуями с бессмертными именами. Подарки от благодарных правительств и др. Или, возможно, дань уважения тайным хозяевам мира. Столь же заметно были представлены доспехи и оружие из прошлых веков, и немало из будущего, все со своими легендами и историями, все они яркие, блестящие и готовые к использованию в любой момент. Великолепные ковры и роскошные висячие шторы, и длинные лучи солнечного света, словно медленное время, лились сквозь высокие витражи.


Они ждали меня в том, что раньше называлось Святостью: огромная пещера, в которой когда-то находилось Сердце, давшее семье доспехи и силу. Одиночный массивный алмаз размером с автобус, с миллионом блестящих граней, Сердце оказалось беглецом из другого измерения от правосудия, которое питалось болью, ужасом и смертью, пока я не уничтожил его. В наши дни Святость пуста, а доспехи и сила семьи происходят от другого внепространственного существа с гораздо более дружелюбными мотивами. Она настаивает на том, чтобы ее называли Этель, хотя Бог знает, что я пытался отговорить ее от этого. Этель проявляется в Святости успокаивающим оттенком красного, наполняя всю комнату своим счастливым присутствием и ароматом роз.


Совет нетерпеливо ждал за старинным дубовым столом, установленным в центре зала. В такой обстановке он выглядел бы маленьким и даже незначительным, если бы не важность людей, сидящих вокруг. Я прошел через зал, высоко подняв голову, сохраняя показную безмятежность под обвиняющей тяжестью их взглядов. Мои шаги громко эхом отдавались в тишине. Я сел и легко улыбнулся окружающим.


«Итак, у кого есть карты?»


Они не улыбались. Не весь совет присутствовал; просто Матриарх и Оружейник. Марта Друд сидела в кресле с прямой спинкой, высокая, элегантная и величественная, чем любая королева. Когда-то она была известной красавицей, и все еще можно было увидеть силу ее сильной костной ткани. Она была одета в деревенский твид, двойной комплект и жемчуг, а ее длинные седые волосы были уложены на макушке в стиле прошлых времен. Моя бабушка, хотя она никогда не позволила бы этому мешать делать все необходимое. Она пыталась убить меня, но мы это пережили. . . в основном. Сейчас ей должно было быть за семьдесят, но в ней не было ни капли слабости. Она изучала меня спокойными расчетливыми серыми глазами, ожидая, что я узнаю ее, поэтому я сознательно весело кивнул Оружейнику.


Лысый мужчина средних лет с густыми белыми бровями и постоянно хмурым взглядом дядя Джек выглядел угрюмым и обиженным, как всегда, когда его вызывали из любимой оружейной. Дьявольски талантливый, когда дело доходило до создания опасных и хитрых устройств, но его больше не беспокоили навыки работы с людьми. Раньше он был полевым агентом, отличным в свое время, но теперь он редко покидал Оружейную палату.


«Я предпочитаю вещи людям», - сказал он мне однажды. Вы можете исправить что-то, когда что-то пошло не так.


Длинный лабораторный халат, обернутый вокруг его тонкого тела, вероятно, когда-то был белым, но теперь он был изуродован разрывами и слезами, химическими пятнами и ожогами, а иногда и брызгами чужой крови. И то, что могло быть горчицей. Под лабораторным халатом Оружейник был одет в грязную футболку с надписью « Оружие массового уничтожения». У него были большие костлявые инженерные руки и добрые глаза.


«Привет, привет, привет!» - сказала Этель, ее слова, казалось, сразу вырвались отовсюду. «Добро пожаловать домой, Эдди! Здорово, что ты вернулся; все остальные здесь такие душные! Они просто не знают, как повеселиться, эти отличные болваны. Когда ты рядом, зал всегда намного оживленнее. Каким был Лондон? Как была Башня? Ты принес мне подарок?


«Я никогда не знаю, что тебе подарить», - сказал я. «На тебя так сложно купить, но потом я обнаружил, что это верно для большинства нематериальных сущностей из других измерений». Я проигнорировал хихиканье Этель и посмотрел на Матриарха. «Где остальные члены совета? Мы их ждем? »


«Нет», - ответила Марта спокойным, ровным и совершенно лишенным тепла голосом. «Пока мы совет. Ваш двоюродный брат Гарри вместе со своим напарником Роджером Морнингстаром проникает в один из самых сомнительных ночных клубов Парижа в поисках пресловутого Фантома. Не могу поверить, что этот безумец снова на свободе так скоро после того, как мы его посадили. Если французские власти не смогут построить тюрьму, достаточно прочную, чтобы удержать самого известного и ужасного преступника, я прикажу Оружейнику построить для них нечто особенное. И заставить их платить за это баснословно ».


«Я думал, мы взорвали Фантом в прошлом году», - нахмурился Оружейник.


«Мы сделали», - сказала Матриарх. «Это не потребовалось. Гарри и Роджер вернутся, когда смогут.


"А Уильям?" Я сказал.


«Библиотекарь усердно работает в старой библиотеке, - сказал Оружейник. «Почти никогда не покидает это место. Там поставили детскую кроватку, химический туалет и отправили всю его еду.


«Обычно я бы не позволила такое поведение», - сказала Матриарх. «Но он нам нужен».


«Это не здорово», - твердо сказал Оружейник. «То есть, я люблю свою Оружейную, но в конце дня я запираю за собой дверь и иду домой».


«Уильям делает хорошую и нужную работу», - сказала Матриарх. «И это все, что имеет значение».


«Нам», - сказал Оружейник. "Но что насчет него?"


«Тише, Джек».


"Да, мама."


Я угрюмо кивнул. «Я действительно надеялся, что он поправится после того, как я вытащил его из приюта для безумных преступников и привез домой, но ... . . Сердце действительно поразило его голову. Дайте ему время; он придет в норму. Он крепкая старая палка.


«Конечно», - сказала Марта. «Он Друд».


«И мы никогда не более опасны, чем когда мы сумасшедшие!» - сказал Оружейник, качая густыми бровями.


"Джек . . . »


«Извини, мама».


«Итак, - задумчиво сказал я. «Только трое из нас. Как уютно.


«Четыре!» - укоризненно сказал малиновый свет.


«Извини, Этель, - сказал я. «Четыре. Теперь . . . что так важно, что меня затащили сюда полностью без предупреждения? И почему мне пришлось ехать? Почему я не мог просто перенестись прямо сюда через Мерлин Гласс, как я обычно это делаю? »


«Мы не можем рисковать, слушая об этом, - твердо сказала Матриарх. «Я никогда полностью не доверял Merlin Glass. Я имею в виду, посмотри, кто это сделал. Вы взяли его с собой?


«Конечно», - сказал я. «Он надежно заперт в багажнике моей машины».


«Хорошо», - сказал Оружейник. «Это означает, что никто не может слушать через это».


«Я вижу, что семейная паранойя здорова и процветает», - сказал я. «Послушайте, либо кто-то назовет мне действительно вескую причину моего пребывания здесь, либо я еду на своей милой маленькой машине прямо в более цивилизованный Лондон. Я больше не отвечаю за семью, и только член совета, когда это абсолютно необходимо; Я снова полевой агент, и мне это нравится. Я только что спас Королевские драгоценности от кражи и защитил всю Англию от ужасной катастрофы, и мне причитают серьезный простой ».


Отдай должное Матриарху, она даже глазом не моргнула на мою тираду, хотя никто в семье не осмелился бы говорить с ней таким образом. "Вы закончили?" - спокойно сказала она.


«Ближе к делу, или я подожгу твои ботинки», - сказал я.


Она тонко улыбнулась. - Значит, я отвечаю за эту семью только тогда, когда тебе это удобно, Эдвин? Я так не думаю. Вы приняли результат выборов. Вы ушли в мою пользу. Вы отказались от общего долга и ответственности в обмен на свои. . . независимость. Вы согласились принять мою власть как матриарха; или вы теперь собираетесь насильно изгнать меня? Опять таки?"


«В зависимости от обстоятельств», - мрачно сказал я. "Почему я здесь?"


«Во-первых, необходимо обсудить срочное дело совета», - сказала Матриарх немного торжествующе, и я могла заплакать. Она собиралась поступить по-своему, и все, что я мог, - это пойти ей навстречу. Потому что теперь она была главной, и потому что она действительно не стала бы вызывать меня так срочно, если бы это не было важно. Она не хотела, чтобы я вернулся, подрывая ее авторитет и подавая плохой пример, не больше, чем я хотел быть здесь.


Матриарх кивнул Оружейнику, тот выпрямился на стуле и произнес заранее подготовленную речь. «Еще очень много вопросов осталось от Войны голодных богов», - сказал он, нахмурившись еще сильнее, чем когда-либо. «Мы так и не узнали, кто был предателем и проклятым дураком в семье, который первым вызвал Гнусных в нашу реальность и открыл дверь для Многогранных, Голодных Богов. Теперь мы уверены, что это не было случайностью. Предатель настаивал на том, чтобы Отвратительные использовали их в качестве оружия во время Второй мировой войны, когда было много других и гораздо более безопасных вариантов. Так почему он это сделал? »


"Там есть . . . некоторые свидетельства того, что предатель, возможно, все еще жив и является частью этой семьи », - сказала Матриарх. Теперь ее голос был очень холодным. «Ему должно быть больше ста лет, и он должен продлевать свою жизнь неестественными способами. Похоже, что это . . . он убил другого члена семьи и перехватил их личность ».


«Как такое возможно ?» - сказал я, действительно потрясенный. «Когда мы все собрались в этом месте, как, черт возьми, он мог сделать это незамеченным? Одна из причин, по которой я был так рад выйти из Зала, заключалась в том, насколько тесно мы все живем друг на друге ».


«Ни улик, ни веских доказательств, ни даже реальных теорий», - мрачно сказал Оружейник. - Просто ничего определенного. . . шепчет. Но кем бы он ни был, он все еще создает проблемы. Мы почти уверены, что он основал фракцию Zero Tolerance в семье и основал и манипулировал группой Manifest Destiny за ее пределами. У этой фракции все еще есть сторонники в семье, которые бормочут, что мы должны быть более активными против наших многочисленных врагов. Не смотри на меня так, Эдди. Я знаю, что не стоит верить такой чепухе, но некоторые люди так говорят ».


«Дураки», - сказала Матриарх. «Мы защищаем человечество, выводя его врагов из равновесия, настраивая друг против друга. Мы придерживаемся старых методов, потому что они работают веками ».


«Тем не менее», - сказал я, напряженно думая. «Предатель, очень старый и очень могущественный, глубоко укоренился в семье. Как будто у нас мало проблем. . . Остались ли какие-нибудь члены семьи, которые были активны в течение 30-40-х годов? Возможно, они смогут нам помочь ».


«Не смотри на меня», - сказала Марта. «В те дни я был всего лишь ребенком. В настоящее время Уильям просматривает семейные записи в поисках. . . пробелы или аномалии ».


«Друды не живут долгой жизнью», - сказал Оружейник. «Мы живем тяжело, несем тяжелые обязанности и рано выгораем. Вот почему я думал о новом виде устройства: совершенно новом способе вызывать недавно умерших и задавать им вопросы ».


«Нет, Оружейник», - очень твердо ответила Матриарх.


«Хорошо, моя последняя попытка была немного неудачной, но эта сработает! Я почти уверен, что мы сможем добраться до ушедших Друдов из тридцатых ...


«Я сказал нет, Джек!» Матриарх впился в него взглядом, пока он не погрузился в мятежное молчание. «Поощрять призраков - против семейной политики, иначе мы бы уже погрязли в ревенантах. Вы прекрасно знаете, что нельзя доверять даже самым дорогим ушедшим. У мертвых всегда свои планы ».


«В Зале всегда было несколько манифестаций», - слегка угрюмо сказал Оружейник. «Почему бы нам не попробовать их? Я имею в виду, что Джейкоб может уйти, но в старой галерее все еще есть обезглавленная монахиня. . . »


«Удачи в получении ответов на вопросы», - пробормотал я.


"Хорошо, а как насчет ..."


«Мертвые вне пределов», - громко сказала Матриарх. «Мы будем двигаться дальше. Мы до сих пор не знаем, кто убил Себастьяна. Или, скорее, то, что осталось от него после того, как он был заражен и одержим Отчаянным. Он умер в одной из наших самых безопасных камер содержания, в изоляторе ». Она пристально посмотрела на Оружейника, и он нервно заерзал на стуле. «Мне дали понять, что эти танки неприступны».


"Они есть!" - сказал Оружейник. «Я сам их спроектировал. Честно говоря, он ведь не сбежал. . . ? Тот, кто убил Себастьяна, прошел через всю нашу оборону, мимо всех наших систем наблюдения, научных и магических, не подняв ни единой тревоги, и, очевидно, смог убить Себастьяна, даже не войдя в изолятор. Мои люди обошли всю эту проклятую территорию со всеми имеющимися у нас инструментами расследования, включая несколько, которые я специально придумал, и ничего не обнаружили. Конечно, если для вас недостаточно моих лучших качеств. . . »


«Не дуться, Джек. Это неприлично мужчине твоего возраста. И сядь прямо; ты снова сутулишься ".


"Да, мама."


«Эдвин. . . »


«Не пытайся навредить мне, бабушка. Я сутулюсь, если захочу.


«Я собирался сказать, что это всегда возвращается к тому, что в этой семье был предатель. Кто-то, имеющий доступ ко всем нашим секретам ».


«Секреты», - сказал я. «Мог этот предатель. . . быть тем же предателем, который раскрыл секреты защиты Зала, чтобы можно было атаковать Сердце? Мы так и не узнали, кто за этим стоит. И, учитывая то, что мы теперь знаем о болезненной и злой природе Сердца, могли ли эти атакующие силы быть хорошими парнями с самого начала? »


"Этель?" - сказала Матриарх.


«Я все время говорю вам, - укоризненно произнес бестелесный голос, - я действительно не знаю. Я много чего знаю. Тайны вселенных. Если бы вы знали, для чего на самом деле нужны пирамиды, вы бы плюнули и ослепли. Но Сердце. . . нажил много врагов, прежде чем пришел сюда. Уничтожил целые миры, целые цивилизации ради своего удовольствия. Я был не единственным, кто пытался выследить его ради справедливости и мести ».


«И твой первый контакт с этим измерением был через Голубую Фею», - сказал я задумчиво.


"Да; он ловил рыбу в измерениях и случайно поймал очень маленькую часть меня ».


«Он открывает двери измерений», - медленно сказала Матриарх. «И мы привели его сюда, в Зал, во время Войны голодных богов. По твоей рекомендации, Эдвин.


«Он предал мое доверие», - сказал я. «Но он не мог быть нашим предателем».


"Почему нет?" - сказал Оружейник. «Что мы на самом деле знаем о нем? Полуэльф, продукт отца-эльфа и матери-человека. У нас есть довольно хорошее представление о том, кем был отец, но я не думаю, что кто-то когда-либо идентифицировал мать. . . Могла ли она быть Друдом? Это поможет объяснить, почему Синяя Фея так отчаянно пыталась украсть у нас череп.


«Однажды я обнаружил Синюю Фею, скрывающуюся в старой библиотеке, - сказал я. «Может быть, он искал доказательства своих семейных корней. . . »


«Нам нужно поговорить с Уильямом», - сказала Матриарх. «Этель, пожалуйста, установи канал связи».


"Да, конечно! Без проблем! Я люблю делать такие вещи. Вы знаете, что с материальными законами вашего измерения действительно легко поверить. В основном потому, что это не столько законы, сколько местные соглашения. Я мог бы-"


«Нет, ты не мог», - быстро сказал я. «Вопреки всему, что вы можете услышать от нас, мы действительно любим вещи такими, какие они есть. Дайте нам окно в старую библиотеку, пожалуйста.


Этель фыркнула. «Ты такой неискренний. И вы так и не успели объяснить этот секс, который вы все делаете. . . »


« Позже, Этель. Окно, пожалуйста. . . »


Воздух перед нами замерцал, и появилась пара тяжелых плюшевых бархатных пурпурных занавесей. Из ниоткуда послышались громкие фанфары, за которыми последовала барабанная дробь, а затем занавески резко раздвинулись, открывая вид на старую библиотеку. Трудно сказать где именно; одна высокая стопка пыльных старых книжных полок очень похожа на другую. Свет был тусклым золотым сиянием, словно налет старения оставил отпечаток на самом воздухе. Уильям внезапно появился перед нами, глядя прямо на нас своим сердитым лицом, немного похожим на одно из этих трехмерных изображений, ставших дикими. С его густо морщинистым лицом, свирепыми глазами, удлиненными седыми волосами и бородой Вильгельм был очень похож на одного из тех ветхозаветных пророков, которые специализировались на предсказании действительно плохих вещей, которые произойдут в ближайшее время.


«Нет никакой необходимости звонить в этот невероятно громкий звонок, когда хочешь поговорить со мной! Я сумасшедший, а не глухой! Вы знаете, я не люблю громкие звуки. Или белки. . . »


«Сообщи о своих успехах, Библиотекарь», - сказала Матриарх, прервав то, что обещало стать длинной обличительной речью.


Уильям хмуро посмотрел на нее. "Скажи пожалуйста."


Матриарх вздохнул. «Эдвин, хочешь ли ты снова стать главой этой семьи?»


«Просто скажи ему« пожалуйста »и покончи с этим», - сказал я.


«О, очень хорошо. Пожалуйста, - сказала Матриарх.


«Не похоже, чтобы ты это имел в виду», - хитро сказал Уильям. "Скажи изящно, пожалуйста".


"Довольно, пожалуйста!"


«Очень хорошо, Матриарх! А теперь попробуй дисестаблишментарианство в Кракатау к востоку от Явы ».


«Уильям. . . » Я сказал.


Он надулся. «Никто не знает, как развлечься в этой семье. Все в порядке; отчет о проделанной работе ». Он несколько раз принюхался и слегка моргнул. «Я все еще составляю список всех книг, отсутствующих в старой библиотеке. Некоторые весьма важные тома и документы находятся не там, где должны быть. В основном это связано с нашей семейной историей. . . »


"Вот и все?" - сказал Оружейник. «Это все, что ты сделал? У тебя были месяцы! »


«Не кричи! Или у меня будет перепад настроения. Вы знаете, что я еще не совсем правильно. Библиотекарь крепко сцепил руки, возможно, чтобы мы не увидели, насколько сильно они дрожали. «Помогает пребывание в старой библиотеке. Я чувствую себя здесь в безопасности. Безопасный."


«Мы подготовили для вас очень удобную комнату в восточном крыле», - сказала Матриарх. «У него есть вид. Возможно, не очень хороший вид, но все же. . . »


"Нет! Нет . . . » Уильям судорожно покачал головой. «Я не готов быть с другими людьми. Еще нет. Достаточно этого в приюте. Мне легче быть, когда я не такой. . . несосредоточенный. Мне здесь, среди книг, нравится. Я им доверяю. Вы знаете, где находитесь с книгами. . . » Он остановился и на мгновение неуверенно огляделся. «Хотя иногда я все еще вижу что-то краем глаза. . . Может быть реально. Может не. Я больше не рискую. . . Эдди, рад снова тебя видеть! Всегда рада тебя видеть. Да . . . Ты что то хотел?"


«Книги, пропавшие из старой библиотеки», - терпеливо сказал я. «Вы сказали, что они касались семейной истории Друдов».


«На данный момент сто двадцать семь предметов», - немедленно сказал Библиотекарь. Он сразу стал более точным и сосредоточенным, как только снова оказался в безопасном месте. «Книги, фолианты, даже оригинальные рукописи. Некоторых я могу определить только по их названиям или по пробелам, оставленным на полках. Понятия не имею о фактическом содержании. Мы действительно должны в срочном порядке составить надлежащий указатель. На полках есть пробелы, которые я вообще не могу объяснить. . .


«Моя первая мысль заключалась в том, что книги могли быть отобраны фракцией Zero Tolerance, чтобы передать их группе Truman's Manifest Destiny. . . но мне сказали, что тщательный поиск их заброшенных баз не дал ни единого тома, так что. . . Я исхожу из предположения, что в нашей семье виноват предатель. Возможно, он намеревался продать их нашим врагам. Возможно, они содержали ключи к разгадке его истинной личности. . . »


Он снова остановился и судорожно огляделся. «Это старая библиотека, - медленно сказал он. «Давно думала, что потеряна и разрушена. Не та библиотека, которую я использовал до того, как Сердце разрушило мой разум. . . Нет. Это старое место, старше, чем вы думаете. Старше, чем кто-либо думает. Послушай меня, Марта. Возможно, я не тот человек, которым когда-то был, и у меня могут быть проблемы с памятью, но я не сумасшедший. Даже если я иногда играю в нее, просто чтобы посмотреть, как у тебя на лбу пульсирует вена. Я могу сказать, что я не сумасшедший с некоторой уверенностью, потому что я был сумасшедшим, и я знаю, на что это похоже. Этот . . . отличается. Здесь что-то есть, со мной. Прячась в штабелях, в тени, в промежутках. . . Смотрю. Ожидающий. Я не знаю, что это такое и как долго это могло быть здесь. Может быть, он всегда был здесь. Иногда я думаю, что это хорошо, иногда нет. Может быть, старую библиотеку пришлось потерять по уважительной причине. . . И, может быть, просто возможно, когда мы снова открыли старую библиотеку, мы снова ее разбудили.


«Я почти уверен, что внутри« Мерлин Гласс »тоже что-то есть. Тебе следует быть осторожным, Эдди. Проверьте отражение на предмет вещей, которых там быть не должно. . . »


Он замолчал, когда рядом с ним в окне появился его молодой помощник библиотекарь Рэйф. Рэйф был назначен семейным библиотекарем в отсутствие Уильяма, но сразу же отказался от него по возвращении Уильяма. Рейф был первым, кто признал, что не был в лиге Уильяма. Он успокаивающе похлопал Уильяма по плечу. У Рейфа было доброе, почти церковное лицо и первоклассный ум, когда он сосредоточился.


«Вот ты где», - сказал он Уильяму с упреком. «Я снимаю с вас глаз на десять минут. . . Вы не принимали лекарства сегодня утром, не так ли? "


«Моя моча становится синей», - проворчал Уильям. «Никогда не верь тому, что делает твою мочу синей».


Рейф посмотрел на меня в окно. «Я могу вам чем-нибудь помочь? Знаешь, Библиотекарь действительно не силен. У него сейчас должен быть период отдыха ».


«Я не ребенок, Рэйф, - сказал библиотекарь. «Мне не нужен период отдыха».


- Тогда ладно, - терпеливо сказал Рэйф. - Тогда почему бы не прийти и не присесть? Я только что заварил чай.


«Есть ли яффские пирожные?» сказал Библиотекарь.


«Конечно, есть Jaffa Cakes. И несколько печенья с шоколадной крошкой.


"Это больше походит на это!" - весело сказал библиотекарь. «Нет ничего лучше чашки хорошего чая, чтобы обострить ум и очистить почки. Я изложу свои мысли о проблеме, Матриарх, и сообщу вам, когда у меня будет ответ ».


Он пошел прочь, даже не оглядываясь. Рейф смотрел, как уходит библиотекарь, и тихо вздохнул.


«У него бывают хорошие и плохие дни. У него замечательный ум, когда он. . . сам. Работа, которую он проделал здесь, была исключительной. Мы на несколько месяцев опережаем то, что я ожидал. Но он все еще. . . »


«Отвлечена», - сказала Матриарх.


"Ну да. Иногда. Но он намного лучше, чем был раньше. Действительно."


«Конечно, Рэйф», - сказал Оружейник. "Мы понимаем. Можете ли вы рассказать нам что-нибудь о пропавших книгах или личности нашего возможного предателя? »


«Ничего такого, что Уильям бы еще не сказал. Я действительно думал, что мы что-то поняли, когда обнаружили, что фракция Zero Tolerance имела доступ к старой библиотеке, но Каллан был очень тверд, что не нашел ничего во всех базах Manifest Destiny, через которые он прошел ».


«Продолжай искать», - сказала Матриарх. «И следи за Уильямом».


Она резко махнула рукой, и Этель закрыла окно. На этот раз она не стала беспокоиться ни о шторах, ни о цветах. Возможно, даже Этель могла почувствовать, когда Матриарх действительно был не в настроении.


«Как сейчас Каллан?» - осторожно сказал я.


«Выздоравливает», - сказал Оружейник. «Он хорошо адаптировался к своему новому торку, но мы все внимательно за ним следим. Ни один Друд не выжил, когда ему раньше оторвали торк.


«Нельзя отрицать, что он вел себя хорошо. . . как ни странно, - сказала Матриарх. «Но ведь Каллан всегда любил. Он настоял на том, чтобы вернуться на поле, как только он станет физически способным, и ни у кого из нас не хватило духу сказать «нет». Но с тех пор он был целеустремленным человеком. Работая каждый час, посланный Богом, либо чтобы доказать нам, что он все еще тот человек, которым был раньше, либо чтобы доказать это самому себе ».


«Семья всегда многого от нас просила», - сказал я.


«Только при необходимости», - немедленно сказала Матриарх. «На благо семьи и мира».


«По крайней мере, скажи мне, что Каллан не один там», - сказал я.


"Конечно, нет!" - сказала Матриарх. «Мы сотрудничали с ним в Subway Sue. Еще один из наших духовно ходячих раненых. Каждый из них думает, что они здесь, чтобы заботиться о друге, и пока что, похоже, это работает. В настоящее время они находятся в Тасмании, расследуют новую вспышку поклонения дьяволу ».


«Он прислал нам открытку», - сказал оружейник. - На самом деле, довольно грубо. Я покажу тебе позже, Эдди.


«Для семьи жизненно важно, чтобы мы вернули украденный череп», - решительно сказала Матриарх. «Мы не можем позволить, чтобы наше самое мощное оружие оставалось в руках врага».


«Синяя фея сказала, что отнесет его ко двору фейри», - сказал Оружейник. «И единственный прямой путь в мир эльфов в наши дни - через Падение Теней». Оружейник на мгновение вздрогнул. «Не знаю, какое из этих мест беспокоит меня больше всего».


«Что ж, кто-то должен пойти и забрать это», - сказала Этель. «Я сам не могу дотянуться до торка, и это не из-за того, что я не пытался. Это часть меня, и я хочу ее вернуть. Но я не могу просто проникнуть в эльфийское царство; это слишком другое . И поверьте, я знаю по разному. При дворе фей я напрягаюсь. Если бы у меня были какие-нибудь.


«Держи все!» Я сказал. «Если ты поэтому перезвонил мне, можешь забыть об этом. Я не пойду в Суд Фейри. Это опасно! Кроме того, они меня ненавидят! »


«Они всех ненавидят», - небезосновательно сказал Оружейник. «Они эльфы».


«Да, но я убил целую кучу эльфийских лордов и дам на М4, помнишь? Я появляюсь перед Обероном и Титанией, и они превращают меня во что-то. Вероятно, что-то мягкое и мягкое, что хлюпает при движении. Вы помните то покушение на мою жизнь, бабушка? В конце концов, вы все устроили.


«Я извинилась», - сказала Матриарх. «Я не понимаю, что еще я могу сделать».


"Нет я сказала. «Ты бы не стал. Смотри, для этого тебе нужен дипломат. Кого-нибудь, с кем они поговорят. Или, по крайней мере, послушать.


«Поверьте мне, - сказала Матриарх. «Я бы никогда не отправил вас ни с одной миссией, где нужна дипломатия».


«Даже когда ты говоришь что-то хорошее, это звучит как оскорбление», - сказал я. «Да ладно, люди, вы столько раз ходили вокруг кустов, что вытаскивали траншею в земле. Почему я здесь?"


Матриарх и Оружейник переглянулись. «Простите нас за то, что мы пошли таким окольным путем», - наконец сказал Оружейник. «Но мы думали, что важно, чтобы вы поняли и оценили ситуацию, в которой находится семья. Предатели внутри, враги снаружи и на слишком много вопросов, на которые мы не можем ответить. Вдобавок мы слишком сильно растянуты. Нам пришлось отправить слишком много новых полевых агентов, чтобы заменить тех, кто погиб во время Войны голодных богов. Часто без должной подготовки, потому что просто не было времени. Многие из них умрут, но нам все равно пришлось их отправить, потому что мы должны восстановить свое присутствие в мире. Напомни всем, что Друды по-прежнему являются силой, с которой нужно считаться ».


«Семья не может позволить себе, чтобы ее считали слабой или разделенной», - категорично заявила Матриарх. «На данный момент большинство мировых правительств все еще впечатлены, если не на самом деле благодарны, за то, что мы смогли спасти мир от вторжения Голодных Богов. Так что все ведут себя прилично и хорошо играют. Но это не продлится долго ».


«И все обычные нарушители спокойствия все еще там», - сказал Оружейник. «Доктор. Бред, Корпорация Кали, Джинн Джини. Так . . . когда кто-то выходит вперед и предлагает нам имя и текущую личность предателя в семье. . . мы должны относиться к ним серьезно ».


"Мы получили . . . общение, - сказала Матриарх, ее тонкий рот сжался, как будто пробовала что-то плохое. «От Александра Кинга, легендарного независимого агента. Да, я думал, ты узнаешь это имя, Эдвин. Самый великий шпион, которого когда-либо знал мир ».


"Черт возьми!" - сказал я, сидя прямо, невольно. «Вы рассказывали мне истории о нем, когда я был еще ребенком, дядя Джек. Черт, все знают истории о Независимом агенте! »


«Произведите на меня впечатление», - сказала Матриарх. «Покажи мне, что ты уделял немного внимания во время уроков. Что вы знаете об Александре Кинге? »


«В мире всегда были другие спецслужбы, - сказал я, - которые выполняли ту же работу, что и мы. Некоторые политические, некоторые религиозные: Регент Теней, Лондонские рыцари, Сестричество Армии Спасения. И любое количество отдельных агентов, играющих в великую игру по своим собственным причинам: Ходячий Человек, Странствующий Доктор, Старый Волк Кабула, Джон Тейлор на Темной Стороне. . . Но лучшим из них всегда был Александр Кинг. Он взял на себя каждую мошенническую организацию, фракцию и личность массового уничтожения и провел вокруг них кольца. Он работал с или против почти каждого правительства в то или иное время, но всегда на своих условиях. Он даже работал с нами несколько раз. Разве однажды не он и дядя Джеймс. . . ? »


«Да, был», - сказал Оружейник. «И мы до сих пор об этом не говорим. Дело в том, что Независимый агент не лоялен никому, кроме себя. Он работал на каждую страну, каждое дело, каждую организацию и всегда исключительно за деньги. Насколько нам известно, он девять раз спасал мир и дважды был близок к тому, чтобы уничтожить его ».


«Я всегда думала, что он сделал это ради вызова», - сказала Матриарх. К моему удивлению, она слегка улыбалась, и в ее обычно спокойном и холодном голосе была нотка задумчивости. «Чтобы увидеть, сможет ли он это сделать, когда никто другой не смог. Александр был лучшим шпионом в мире вот уже почти семьдесят лет. Он признается, что ему девяносто один год, но может быть и старше. Дело в том, что он становился все более разборчивым в своих миссиях, отказывая большинству людей. Он сказал, что это потому, что больше не осталось реальных проблем, но возраст настигает всех нас, даже невероятного Независимого агента. Фактически, он так долго молчал, что большинство из нас думали, что он ушел на пенсию ».


«Он действительно связался с нами во время Войны голодных богов, чтобы предложить свои услуги», - сказал Оружейник. «Но это было тогда, когда Гарри чем-то руководил, и он сказал« нет ». Не думаю, что он хотел, чтобы его затмевали. Конечно, это было до того, как мы осознали, насколько серьезным было все это дело. . . »


«Дело в том, - сказал Матриарх, строго глядя на Оружейника, пока тот не откинулся в кресле, - с нами связался Александр Кинг. Он говорит, что умирает. И поэтому готов раскрыть накопленные за всю жизнь знания и секреты любому нынешнему агенту, который сможет продемонстрировать, что они достойны занять его место после его смерти. Чтобы убедиться в этом, он вызывает шесть самых многообещающих агентов мира к себе домой в глубине швейцарских Альп. И он говорит, что хочет тебя, Эдвин.


"Какие? Мне?" Я сел прямо, искренне потрясенный. «Зачем ему я нужна?»


«Он, вероятно, хочет тебя, потому что ты одолел всю семью Друдов и победил», - сухо сказал Оружейник. «И возможно потому, что ты привел нас к победе над голодными богами и спас все человечество. Во всяком случае, он был очень тверд. Он хочет тебя для этого. . . его конкуренция ».


«Тебе нужно идти», - сказала Матриарх. «Ради гордости семьи и чтобы убедиться, что сокровище секретных знаний Независимого агента не попадет в чужие руки. Этого нельзя допустить, Эдвин. Александр Кинг знает то, чего не знает никто другой. Такие скрытые истины, которые могут свергнуть правительства, развязать войны и, вполне возможно, натравить весь мир друг другу в глотку. Любой человек или организация, обладающие такими знаниями, будут реальной угрозой для Друдов, особенно в нашем нынешнем ослабленном состоянии ».


«И, конечно же, потому что всегда есть шанс, что они могут не использовать эти знания в лучших интересах мира», - сказал оружейник.


«Ну да, это тоже», - сказала Матриарх. «Только нам можно доверять такую информацию».


«Некоторые из этих гипотетических людей могли бы работать лучше, чем мы», - сказал я.


«Не будь глупым», - сказала Матриарх. «Никто не делает это лучше нас».


«Конечно», - сказал я. "О чем я только думал?"


«Король говорит, что знает, кто наш предатель», - сказал Оружейник. «Тебе нужно идти, Эдди, и ты должен победить. Ради семьи и всего мира ».


«Ты победишь, Эдвин», - сказала Матриарх. «Каким бы ни было это соревнование. Мы окажем вам всю возможную поддержку и помощь, но. . . в конце концов, вы должны выиграть. Любыми необходимыми средствами ».


«Я так полагаю», - сказал я. У меня по-прежнему было множество оговорок практически ко всему, что связано с этим соревнованием, но я не собирался тратить зря, обсуждая их с Матриархом. В одном она была права: мы должны выяснить, кто наш предатель, ради семьи и всего мира. Все остальное . . . Придется думать на ногах. Как обычно. Я медленно кивнул. «Знаем ли мы, по крайней мере, кто другие конкуренты?»


«Нет», - сказал Оружейник. «Король сейчас играет в карты очень близко к груди. Типичный мужчина. Мы провели несколько скрытых запросов, но никто из значимых не пропал из виду. . . Вы получите инструкции в частной штаб-квартире Кинга, в каком-то старинном лыжном домике в Швейцарских Альпах. Очень личное, очень хорошо защищенное. Это называется Place Gloria; Вы можете вспомнить это по довольно известному шпионскому фильму, который снимали здесь в шестидесятых ».


Я покачал головой. «Я никогда не смотрю шпионские фильмы. Я не могу воспринимать их всерьез ».


«Ожидается, что ты сам доберешься туда», - сказал Оружейник. - Полагаю, это часть доказательства твоей ценности. Стекло Мерлина может высадить вас прямо у его двери. . . »


«Но ты не можешь взять это с собой», - немедленно сказала Матриарх. «Это слишком важно для семьи, чтобы рискнуть попасть в руки врага. С другой стороны, предполагается, что у Александра Кинга в собственном частном музее есть великолепная коллекция предметов власти и влияния. Трофеи тайных войн мира. . . Некоторые из них он украл у нас. Нам бы очень хотелось, чтобы они вернулись, если вы справитесь.


«Наряду со всем остальным, что вы можете достать, - сказал Оружейник.


«Я помню Александра. . . » - сказала Матриарх. На этот раз ее голос был определенно задумчивым, а глаза были далеки. «Осенью 1957 года я немного повеселился с ним. В Восточном Берлине, прямо в тени Стены. Мы встречались в этом ужасном маленьком кафе, где пахло в основном вареной капустой и подавали водку по русски, с небольшим количеством черного перца сверху. Идея заключалась в том, что, когда зерна перца опускались на дно стакана, они уносили с собой примеси из водки. Вы действительно могли ослепнуть, выпив это в Восточном Берлине в 1957 году. Ужасная водка, ужасная еда, но у меня остались теплые воспоминания об этом маленьком кафе. . . или, по крайней мере, комнаты, которую мы снимали над ней. О да; Александр . . . Это было до того, как я познакомился и женился на твоем отце, Джеке, конечно.


«Конечно, мама». Оружейнику было более чем немного неудобно при мысли о том, что его мать будет иметь дело с Независимым агентом, поэтому я переехал.


«Что вы двое делали в Восточном Берлине, бабушка?»


«О, какая-то чушь про персидского джинна, которого похоронили под Берлинской стеной, чтобы придать ему силы. Мы так и не разобрались в этом. Но . . . Вы можете упомянуть мое имя при Александре, Эдвин, на всякий случай, если он меня вспомнит. Очаровательный парень. Не верь ему ни на дюйм ».


«Конечно, нет, - сказал я. «Он не семья».


На этом заседание совета закончилось. Я собирался в Швейцарские Альпы, чтобы встретиться с живой легендой, которая умирает, и принять участие в соревновании, которое я не понимал, с людьми, которых я не знал, все ради приза, в который я не был уверен, что верил. И, нет, я не имел права голоса по этому поводу. В семье Друдов все как обычно.


Оружейник ни за что не позволил бы мне отправиться на задание без своих новейших устройств массового отвлечения внимания. Итак, мы спустились в Оружейную палату, устроившись глубоко в скале под Холлом, так что, когда это место, наконец, взорвалось из-за избытка воображения и оптимизма, был хотя бы какой-то шанс, что семейный дом выживет. Как всегда, огромная каменная камера подпрыгивала от активности, и лаборанты бегали туда-сюда, иногда в поисках побега, иногда из-за того, что их лабораторные халаты горели. Чтобы работать в Оружейной палате, требовались стальные нервы и явное отсутствие старого инстинкта самосохранения. Оружейник шагал сквозь хаос, совершенно не двигаясь, в то время как я держался позади него. Если только использовать его как щит.


«Как сработали мягкие бомбы?» Оружейник закинулся через плечо, слегка пригнувшись, чтобы избежать пролетевшего мимо глазного яблока с крыльями.


"Ох, хорошо!" - сказал я, быстро отойдя в сторону, чтобы лаборант не спорил с растением в клетке. «Хотя, похоже, эффекты довольно быстро исчезли».


"Я работаю над этим; Я работаю над этим!"


Мы прошли мимо огромного пластикового пузыря с чистой водой, внутри которого два чрезмерно увлеченных лаборанта пробовали свои новые жабры, когтистые руки и бросались друг на друга, как японские бойцовые рыбы. Наверху хлопала довольно симпатичная молодая девушка с новыми трансплантатами крыльев летучей мыши с блаженной улыбкой на лице. Другой техник появился, исчез и появился, крича: «Как вы выключите эту чертову штуку?»


На Аллее стрельбы полдюжины стажеров испытывали свои новые прототипы оружия и в процессе наводили на Аллее настоящий беспорядок. Кто-то только что закончил демонстрировать свое новое изобретение: нож, который стрелял своим лезвием в вашего противника, а рукоять оставалась в вашей руке. После этого клинок возвращался на рукоять, чтобы использовать его снова. Похоже, все прошло не слишком хорошо. Когда мы с Оружейником покинули Стрелковый переулок позади нас, техника уводили, рыдая, в то время как его друзья пытались собрать его пальцы.


Кокон размером с человека стоял, прислонившись к стене, под табличкой «НЕ БЕСПОКОИТЬ». Я не спрашивал.


Оружейная палата предоставила семье много полезного оружия, устройств и гаджетов весьма ужасной мерзости на протяжении многих лет. Броня не может все. Но когда у вас неограниченный бюджет, безграничное воображение и полное отсутствие угрызений совести, вы обязательно попадете в довольно необычные области. . . Мы используем только самое хорошее в этой области и принимаем случайные взрывы или неудачные трансформации как проблемы с прорезыванием зубов. В конце концов, это опасный и совершенно коварный мир, и Друдам нужны все преимущества, которые мы можем придумать, если мы хотим удержаться. Кроме того, я люблю играть с новыми игрушками не меньше, чем со следующим мужчиной. А в Оружейной палате всегда есть что-то новенькое. Об этом позаботятся дядя Джек и его недоброжелательные сослуживцы.


Слишком часто используйте одну и ту же тактику в поле, и ваши враги будут ждать ответа.


Оружейник сел за свое рабочее место, отряхивая стопки бумаги, полдюжины незаконченных устройств, с которыми он все еще возился, и небольшую бутылку с надписью « Нитроглицерин»; обращаться с осторожностью, черт возьми! Он жестом пригласил меня сесть напротив него, и я села. С некоторой осторожностью, потому что нельзя доверять даже стульям в Оружейной палате.


«Мы начнем с этого», - уверенно сказал Оружейник, передавая простую золотую перстень с рунами, выгравированными на внутренней стороне. «Наденьте его на палец. Нет, другой палец. Теперь, чтобы активировать, просто дважды прижмите пальцы с обеих сторон к кольцу. Не делай этого сейчас! Это Дубликатор Близнецов; дает вам возможность билокации. Не надо, Эдди. Я уже слышал всевозможные варианты любой шутки, которую вы, возможно, собирались рассказать, со словом би . В данном случае это означает пребывание в нескольких местах одновременно. Отлично подходит для установления алиби. Мне сказали, что делать две разные вещи одновременно в двух разных местах довольно запутанно, но на самом деле это просто поднятие многозадачности на новый уровень. Я уверен, что ты скоро освоишься с этим. Но будьте осторожны; если один из ваших дубликатов будет убит, психический шок может убить вас обоих ».


Я рассмотрел кольцо, очень осторожно, чтобы не сдавить его. «Что произойдет, если я воспользуюсь кольцом, чтобы сделать себя более двух?»


Оружейник нахмурился. «Чем больше вас будет, тем сложнее вам будет следить за собой и ясно мыслить. Чрезмерно растягивайтесь, растягивайте себя слишком тонко. . . и в лучшем случае все вы снова в одно целое. Что будет очень больно ».


"А в худшем случае?"


«Ты потеряешься в толпе. Невозможно реинтегрироваться ».


«Понятно», - сказал я. «Придерживайтесь двух. Могу добавить новое измерение в секс втроем, ум ».


Оружейник тяжело вздохнул. «А теперь новый Colt Repeater. Я сделал несколько улучшений. Мало того, что пистолет все еще целится и имеет бесконечное количество пуль; теперь он может использовать также деревянные, серебряные и водные боеприпасы! Если один из них не убьет вашего противника, вам, вероятно, все равно лучше бежать ».


Он отдал тяжелое серебряное ружье и стандартную наплечную кобуру, а затем отвернулся, чтобы ему не пришлось смотреть, как я изо всех сил пытаюсь надеть эту чертову штуку.


- На этот раз никаких обратных часов для вас. Никто не смог заставить эту чертову штуку работать с тех пор, как ты сжег последнюю. Он громко фыркнул, но не мог долго злиться на меня, пока у него еще было так много новых игрушек, чтобы произвести на меня впечатление. Он протянул мне маленькую черную коробку с рюшами. Я принял его, немного осторожно, и очень осторожно открыл крышку. В коробке лежали две очень красивые серебряные запонки.


«Очень хорошо», - невинно сказал я. "Чистое серебро, не так ли?"


«Это Кодекс Хамелеона», - строго сказал Оружейник. «Запрограммирован на обнаружение следов ДНК от любого, с кем вы случайно столкнулись, а затем на сохранение информации, чтобы впоследствии вы могли превратить себя в точную копию оригинала. По общему признанию, длится недолго, но возможности для шпионажа, обмана и общего вреда должны быть очевидны.


"Мужчина и женщина?" - сказал я с надеждой.


Он посмотрел на меня. «Вы не можете отвлечься от грязи ни на минуту, а? Да, мужчина и женщина. Благодаря довольно исчерпывающему тестированию одним из моих лаборантов. . . Не надевайте запонки, пока не выйдете из зала. Здесь все и так достаточно запутано. И, наконец, это отмычка, сделанная из человеческой кости, и, если у вас хватит ума, вы не спросите чей. Открывает любой физический замок. Почти так же хорош, как Hand of Glory и чертовски менее очевиден. Во всяком случае, никогда не любил Руки; мерзкие, вонючие вещи. Попробуйте обойтись отмычкой; у нас мало рук в данный момент. Нам нужно повесить еще несколько врагов. . . »


Я заставил коробку и кость исчезнуть в карманах, а затем задумчиво посмотрел на Оружейника. «Что вы знаете о независимом агенте, дяде Джеке?»


Затем он холодно улыбнулся, как будто только что ждал, чтобы я спросила. «Ваш дядя Джеймс знал его лучше, чем я, хотя мы оба иногда работали с Александром. Сначала мы были немного напуганы, когда два молодых Друда впервые вышли на поле, работая с такой живой легендой. Он был всем, что было грандиозным и очаровательным в шпионаже, и мы оба чертовски многому у него научились. Джеймс и я пошли на всевозможные дурацкие риски, пытаясь произвести на него впечатление, но в конце концов именно Джеймса Александр взял под свое крыло. Какое-то время я был убийственно ревнивым. . .


«Александр тренировал Джеймса: ободрял его, учил дисциплине и решительности. Помог превратить Джеймса в легенду шпионажа: Серый Лис. Было ли это в конце концов хорошим. . . Я не мог сказать. Но если кто-то и сделал Джеймса тем человеком, которым он был, полон решимости победить любой ценой и, к черту, чего это стоило или кому это стоило. . . это был Александр Кинг ».


Оружейник пристально посмотрел на меня. «Если у тебя будет возможность, Эдди, убей его. Весь мир успокоится, узнав, что старый кровавый грешник мертв и, наконец, расплатился за свои многочисленные преступления ».


Я вышел на улицу, чтобы забрать Мерлин Гласс из моего вездехода 25. . . и нашел мою машину именно там, где она была, но теперь раздавлена и спрессована в металлический шар примерно шести футов в диаметре. Я стоял там, глядя на него, и только медленно осознал, что новый сержант стоит рядом со мной, ожидая, что я его заметлю.


«Ты был прав, Эдди», - легко сказал он. «Я не мог сдвинуть твою машину. Так что я придумал, что с этим делать. Вот твой Мерлин Гласс. Я решил сначала удалить его. Матриарх сказал, что он вам понадобится для выполнения вашей миссии.


Я взял у него Стекло и на этот раз не мог придумать, что сказать. Новый сержант наклонился ближе.


«Я не мой предшественник. Я хитрее. Добро пожаловать домой, Эдди.


У меня есть своя комната в холле, хотя у меня очень хорошая квартирка в Найтсбридже. Merlin Glass позволяет мне ездить туда и обратно. Многовековое ручное зеркало может служить дверью в любое место. Я внимательно изучил свое отражение. Уильям напугал меня более чем немного своим предположением, что внутри Стекла может быть кто-то или что-то заперто. Смотрю и жду. Но вроде все как должно быть, так. . . Я произнес активирующие Слова, сосредоточившись на пункте назначения, и Стекло выскочило из моей руки, увеличиваясь в размерах и превращаясь в дверной проем между Залом и местом, где жила Молли Меткалф.


Лес между мирами.


Через дверной проем я мог видеть высокие деревья, густую зеленую растительность и длинные золотые лучи солнечного света. Самая старая древесина, первая древесина, сияющая всеми яркими первичными цветами весны. Казалось, что деревья уходят в бесконечность, и видны поляны и водопады, холмы и скалистые мысы. Я провел много времени, исследуя лес с Молли. Дикий лес был ее домом, к которому она принадлежала, и единственным местом, где мы с ней могли быть вместе и при этом иметь немного уединения. Не считая, конечно, всей местной дикой природы, которая, казалось, находила нас с Молли бесконечно очаровательными.


Лес между мирами - древнее место, не тронутое цивилизацией, и никогда не было полностью комфортным местом для жизни. Меня там приняли только потому, что за меня поручилась Молли. В компании Молли с животными всегда было легко, но они приняли меня только потому, что она это сделала, и многие оставались осторожными и бдительными. Именно здесь действительно дикие существа бежали на свободу, в том числе многие виды, давно исчезнувшие с земли. Были огромные кабаны с большими зубами и рваными бивнями. Были ужасные волки и черные медведи, а также более старые, более странные и более мифические существа. Некоторых я знал только как светящиеся глаза в темноте между деревьями. Молли относилась ко всем с одинаковой легкостью и любовью, просто отмахиваясь от них, если они теснились в ней. Когда она впервые сделала это с двенадцатиметровым медведем, у меня чуть не было коронарной артерии. Были и самые разные птицы, наполнявшие ароматный воздух своими песнями, и целые облака разноцветных бабочек.


Были и другие насекомые, и много мух, но ни одно из них нас никогда не беспокоило. Когда я спросил Молли, почему, она просто ответила: « Они не посмеют».


Она прибежала поприветствовать меня, когда я шагнул через Мерлин Гласс в ее мир. Моя Молли Меткалф, дикая ведьма, смех в лесу, славный и свободный. Великолепная, чудесная женщина всего на несколько лет моложе меня, с бледной кожей и черными как смоль волосами, как изящная фарфоровая кукла с большой грудью. У нее были достаточно глубокие глаза, чтобы в них можно было тонуть, более темная подводка, чем у панды, и ярко-красный бутон розы, созданный для греха и смеха. На ней было длинное пастельно-зеленое платье с золотым поясом и полдюжины цветов, беспорядочно впихнутых в ее волосы. Она бросилась на меня, чуть не сбив меня с ног, и я держал ее так, словно никогда ее не отпустил.


Любовь пришла ко мне поздно и неожиданно. Друды верят в брак, а не в любовь. Брак привязывает вас к семье; любовь просто мешает. Семья никогда не хочет в вашей жизни ничего важнее вашего долга перед семьей. Каждый должен знать свое место. Молли, благослови ее враждебное сердце, никогда не знала своего места, и это лишь одна из причин, почему я так ее люблю.


Она прижалась грудью к моей груди, пока мы целовались. Она знает, что мне это нравится. Бабочки радостно порхали вокруг нас, когда мы срывали друг с друга одежду.


Некоторое время спустя мы лежали бок о бок на травянистом берегу, пот медленно высыхал на наших остывающих телах, счастливо прижавшись друг к другу. Я информировал Молли о моей последней миссии, и теперь она немного дулась, потому что не могла пойти со мной.


«Ты знаешь, Эдди, мы лучше всего работаем как одна команда. Кто будет приглядывать за твоей спиной, если меня там не будет? »


«Я действительно выжил в качестве полевого агента Друда в течение многих лет, прежде чем мы стали предметом», - сказал я, забавляясь.


«Меня постоянно удивляет, что ты продержался даже один год. Вы слишком доверчивы.


«Приглашение от Независимого агента предназначено только мне, - терпеливо сказал я. «Это его игра, поэтому он устанавливает правила».


«Почему все равно выбрали тебя? Я имею в виду, извини, милая, без обид и всего такого, но почему ты из всех Друдов? Почему бы не кому-нибудь более опытному и близкому к своему поколению, например, вашему дяде Джеку? »


- Видимо, потому, что я спас мир от Голодных богов. Вы ведь это помните, не так ли? Я имею в виду, ты был там. Помогая. "


«Не дуться, Эдди; это тебе не подходит. Конечно, вы заслужили эту честь; Я просто не могу не задаться вопросом, все ли это какой-то трюк или ловушка. Не обязательно нацелено только на вас. Что, если . . . Что, если это всего лишь возможность собрать шесть лучших шпионов в мире в одном месте, а затем убить их всех? Последний ход для Независимого агента: доказать, что он по-прежнему лучший после всех этих лет ».


«Какой у вас удивительно подозрительный ум», - сказал я с любовью. «Вы, конечно, совершенно правы. Меня бы совсем не удивило, если бы это оказалось каким-то коварным заговором или схемой. Но мне все еще нужно идти. Цена, которую он предлагает, стоит риска ».


"Это?" Молли приподнялась на локте, чтобы рассмотреть меня, обеспокоенно нахмурившись. «Я имею в виду, какой информацией может обладать этот человек, чего еще нет у замечательной семьи Друд? Секреты не остаются секретами надолго ».


«Некоторые делают», - сказал я. «И Александр Кинг был рядом. . . Возможно, он не вошел в историю, но он определенно помогал формировать ее из-за кулис. Невозможно предсказать, что может знать такой человек. В скрытом мире шпионов часто есть секреты внутри секретов. Если кто-то и знает, чего мы не знаем, так это Александр Кинг ».


«Итак, тебе нужно идти». Молли села прямо, прижав колени к обнаженной груди, намеренно глядя прямо перед собой, чтобы ей не приходилось смотреть на меня. "Все в порядке; Я понял. Дежурный зовет вас, даже после всего, что вы сделали для своей семьи, и всего, что сделали для вас. Ты всегда был слишком предан своему благу. Она резко повернулась, чтобы посмотреть на меня своими огромными темными глазами, а затем протянула руку и сильно поправила мой левый сосок, чтобы убедиться, что я полностью сосредоточен на ней. «Оставайся бдительным, Эдди, и делай все, что нужно, чтобы выиграть эту кровавую игру. А пока я поговорю с некоторыми из моих друзей и союзников. Люди, которые не хотели разговаривать с печально известным Друдом. Посмотри, что они говорят об Александре кровавом Кинге.


«Конечно, Молли. Теперь можешь отпустить мой сосок. Пожалуйста."


Она отпустила и снова отвернулась. «Я могу быть вне связи какое-то время. У меня есть семейный бизнес, о котором нужно позаботиться ».


- Это опять не твой дядя Харви? Я сказал. «Тот, кто думает, что он гигантский кролик?»


«Нет, это моя сестра Изабелла. Она говорит, что у нее есть новости. Она говорит, что может, просто могла бы узнать, почему мои родители были убиты вашей семьей. Настоящая причина, а не чушь, которой они тебя обманули.


«Я пытался докопаться до истины», - сказал я.


«Я знаю, что у тебя есть, милая».


«В семейном бизнесе размером с Друды часто происходит много вещей, когда левая рука не знает, что делает правая. Все делается потому, что это нужно сделать, и только после этого официально санкционируется. Если вообще. Многие записи того периода представляют собой беспорядок из-за вмешательства фракции Zero Tolerance ».


«Есть еще кое-что, - сказала Молли. Ее голос был очень серьезным. Она все еще не смотрела на меня. «Изабелла говорит, что смерть моих родителей связана со смертью ваших родителей. Что они были убиты по одной и той же причине: из-за того, что они оба знали ».


Я не знал, что сказать. Мои родители были полевыми агентами Друда, убиты в бою в районе Басков, в основном из-за недостаточного предварительного планирования и ненадежной разведки. Или это то, что мне сказала моя семья. Но, как и многое другое, что касалось моей семьи, это могло быть правдой, а могло и не быть.


«Ты будь осторожен», - наконец сказал я Молли. «Если моя семья узнает, что вы копаетесь в истории Друда, в настолько ужасных секретах, они все еще скрывают их от меня. . . Будьте очень осторожны, Молли. Вы не представляете, на что способна моя семья, когда дело касается защиты. Почему твоя сестра так уверена в этом? С кем она разговаривала?


«Я не собираюсь вам говорить, - сказала Молли. «Вы бы не одобрили».


«Молли. . . »


«Эдди, поверь мне; ты не хочешь знать. А теперь оставь это мне. Вы сосредотачиваетесь на Независимом Агенте и выигрываете его глупую игру. Когда все закончится, возвращайся ко мне, и я расскажу тебе, что узнал. А потом вместе решим, что делать. Чтобы отомстить за убийство наших родителей ».


«Да», - сказал я. «Мы сделаем это. Виновные будут наказаны. Кем бы они ни оказались ».


Мы снова ложимся бок о бок на зеленой траве. Пели птицы, и наши обнаженные тела дул приятный прохладный ветерок. Воздух был насыщен запахами травы, земли и живых существ. Я смотрел в небо и думал о многом.


«Если из-за какого-нибудь подлого предательства вы не выиграете», - сказала Молли Меткалф. «Если ты не вернешься. . . Я убью Александра Кинга за тебя.


«Да», - сказал я. "Вы делаете это."


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ


При дворе загадочного короля


F О.Г., туман, везде, а не тут - то было реально. Когда я шагнул через Мерлин Гласс, мир исчез, его сменили толстые серые стены медленно клубящегося тумана. Бесконечные оттенки серого, холодного и сырого, рассеивающие свет и заглушающие все звуки. Я оглянулся, но Стекло уже закрылось в Зале. Я был сам по себе.


Я чувствовал твердую поверхность под ногами и сильный холод, обжигающий мою голую кожу. Воздух был разреженным, но бодрящим, так что мне показалось, что я, по крайней мере, попал в нужное место, где-то глубоко в Швейцарских Альпах. Я ни черта не видел. Туман клубился вокруг меня, густой и глубокий, как вода на дне огромного серого океана, и у меня возникло сильное чувство, что в этом тумане со мной есть что-то еще. Это был не настоящий туман; Я мог сказать это по тому, как он светился. Это был туман потока: жемчужные оттенки, отмечающие, где преграды мира стали тонкими, а возможности - это все.


Я определенно был не один. Вокруг меня в тумане двигались неясные темные фигуры, неторопливо кружащиеся, как акулы, надеясь почувствовать вкус крови в воде. Были далекие голоса, как эхо старых друзей и врагов, говорящих в забытых комнатах, и постоянное ощущение того, что вот-вот должно произойти что-то важное. Я стоял неподвижно, отказываясь поддаваться соблазну или запугиванию на неразумные действия, в то время как вокруг меня звучали медленные тяжелые шаги, и темные фигуры плавно появлялись и исчезали, как будто пытаясь стать твердым и неподвижным. В тумане потока суровые и твердые места мира становятся мягкими и податливыми, и все становится возможным. Я стоял на своем, сохраняя спокойствие перед собой, как щит. Сделайте резкое движение в тумане потока, и вы можете убить кого-то еще раньше, чем заметите.


Кроме того, я все еще не совсем понимал, куда пришел. Я дал «Мерлин Гласс» точные координаты убежища Александра Кинга на площади Глория, но все, что я знал наверняка, это то, что это было где-то в швейцарских горах. Насколько я знаю, в любом направлении может произойти чертовски долгое падение.


А потом из ниоткуда поднялся сильный ветер, беззвучный порыв горького холодного воздуха, мгновенно унесший весь туман, и вот так я стоял на пустынной посадочной площадке вертолета на вершине искусственно выровненной площадки. гора. Бледно-желтые маркировочные линии были выцветшими и оборванными, а полуразложившаяся диспетчерская вышка явно не использовалась годами. Вместе со мной на посадочной площадке было еще пять человек, как можно дальше, чтобы они не упали с горы. Ни один из них сразу не казался опасным, поэтому я принял беспечную позу и огляделся вокруг, всматриваясь в вид.


Я был достаточно высоко, чтобы перехватить дыхание разными способами. Площадь Глория была расположена в самом сердце Швейцарских Альп, и длинная изломанная цепь горных хребтов простиралась во всех направлениях. Подо мной со всех сторон лежали заснеженные вершины, каждая со своими воротами из плывущих облаков под таким голубым и чистым небом, что на него почти больно было смотреть. Воздух был разреженным и горько-холодным, обжигающим мои легкие, когда я пытался дышать глубже.


Я стоял на вершине мира, далеко отовсюду.


Звук приближающихся шагов повернул мою голову, и я зарычал глубоко в горле, узнав, кто это был. Он, должно быть, видел холодную ярость на моем лице, но не замедлил своего приближения. У Синей Феи могло быть много всего, но у него всегда было баловство. Он остановился на вежливом и безопасном расстоянии и стал ждать, что я буду делать. Он посмотрел . . . бдительный, но не особо беспокоящийся. Я действительно думал об убийстве его прямо здесь, исходя из общих принципов, но казалось вероятным, что мы оба были здесь в качестве гостей Александра Кинга, лично отобранного для его великой игры, и я не мог позволить себе расстроить легендарного независимого агента. Кроме того, было бы нехорошо, если бы увидели, как легко потерять контроль на столь раннем этапе судебного разбирательства. Были бы другие времена. Я пристально посмотрел на Синюю Фею и слегка склонил перед ним голову.


«Так лучше», - сказала Синяя Фея невероятно спокойным и протяжным голосом. «Давайте все поиграем в цивилизованность, хотя бы на время. Ни ссор, ни обвинений, ни драк на детской площадке. Этот конкурс слишком важен для всех нас, чтобы рисковать быть выброшенным за плохое поведение ».


«Ты бы знал все о плохом поведении», - сказал я, и в моем голосе было что-то, что заставило его вздрогнуть и фактически отступить на шаг. «Вы предали мое доверие. Украл торк. Плюнул в лицо своей семье. Будет расплата, Блю. Но . . . еще нет. У меня будет время на многое, как только я надерну твою мерзкую задницу прямо из игры ».


Он попытался надменно улыбнуться, но его сердце было не в этом. Я осмотрел его. Синяя фея выглядела намного лучше, чем в последние несколько раз, когда я его видела. Он выглядел здоровее, даже моложе, и хотя он по-прежнему выглядел каждый год, ему было легче переносить их. Он немного похудел, его спина была прямой, и в нем появилась новая уверенность. Он был одет по верху елизаветинской моды: все трико, стеганая куртка и шелковый воротник. Ерш был низко натянут, чтобы продемонстрировать украденный торс на его шее. Новый стиль предположительно пришел из его времен при дворе фейри. Эльфы по-прежнему влияли на моду старой Англии с тех времен, когда они в последний раз ходили по нашей земле. Отчасти потому, что они упрямы, отчасти потому, что им нравится делать вид, что человечество не изменилось с тех пор. Им стало легче смотреть на нас свысока. Синяя Фея также носила церемониальный нагрудник из серебра и латуни, чеканный, заостренный и завитый с точностью до дюйма от ее жизни и, без сомнения, полон защитной магии и защиты. Пришлось улыбнуться. Синий мог подумать, что он защищен, но его броня не могла сравниться с моей.


Тем не менее, он посмотрел. . . гордый, высокомерный, аристократичный. Очень . . . эльфийский.


«Быть вором и предателем, похоже, с тобой согласен», - сказал я наконец. «Ты хорошо выглядишь, Блю. Я рад. Действительно. В конце концов, где же самое интересное в том, чтобы вышибать дерьмо из больного старика? "


«Как недобро», - сказала Синяя Фея, глядя на меня своим лучшим высокомерным взглядом. «И я не мужчина; уже нет. Я отказался от своей человечности и принял свое эльфийское наследие. Мне потребовалось много лет, чтобы понять, но я никогда не был создан, чтобы быть мужчиной. Быть просто мужчиной. Я чувствую гораздо больше. . . меня, как эльфа ».


«Мы приняли вас», - сказал я. «Сделал вас нашим гостем в Холле. Дали тебе место среди нас, дали тебе дом и цель, уважение и друзей. И прямо в разгар нашей войны с Голодными Богами, когда на волоске судьба всего мира. . . ты украл у нас торк и убежал ».


«Если ты собираешься стать эльфом, - легко сказала Синяя Фея, - иди до конца». Или в чем смысл? » Он поднял левую руку и ласково провел кончиками пальцев по золотому кольцу вокруг своего горла. «Ты должен был сказать мне, Эдди. Ты должен был сказать мне, что ты чувствуешь с помощью торка. . . Я никогда не чувствовал себя таким живым. Как будто я ничего не могу сделать ».


«Ты всегда был любителем нового наркотика, новой зависимости», - сказал я. «Наслаждайся этим, пока можешь, Блю. Я заберу его, когда буду готов ». Я долго задумчиво рассматривал его, и он неловко зашевелился под моим взглядом. Я улыбнулась. «Какие секреты предложил вам Александр Кинг, чтобы втянуть вас в свою игру? Что-нибудь, что можно было бы использовать, чтобы защитить себя от ярости Друдов?


«Я больше не одна», - вызывающе сказала Синяя Фея. «Мне не нужна защита. У меня есть союзники, поддержка и поддержка, вы не поверите ».


«О, пожалуйста, - сказал я. «Ты действительно думаешь, что Двор фейри встанет на защиту табу-полукровки вроде тебя, если семья Друд скажет:« Это он или ты ? »


Отдай ему должное, он действительно сумел улыбнуться. «Я здесь не для того, чтобы представлять двор фейри», - сказал он. «Мои союзники старше и сильнее. Я не преклоняю колени перед Титанией и Обероном. Я служу королеве Маб.


Я вздрогнул, и это не имело ничего общего с холодным ветром, доносившимся по заброшенной вертолетной площадке. Маб было старым именем, и не очень хорошим. Если бы давно изгнанная королева фей вернулась, были бы огонь и кровь, смерть и разрушение, и, возможно, не один мир был бы брошен в ужас и отчаяние. . .


«Бедный проклятый дурак», - сказал я Голубой Фее, имея в виду именно это. «Вы никогда не могли устоять перед сторонним наблюдателем, не так ли?»


Он усмехнулся надо мной, его лицо было холодным и нечеловеческим. «Бойся, Друд. Бойтесь очень. Теперь, когда королева Маб вернула трон из слоновой кости у Титании и Оберона, она поведет эльфов к новой судьбе. Мы идем домой, Эдди. Все мы, все эльфы, которые когда-либо были, возвращаемся в силе и славе, чтобы спасти мир от дикарей, которые разрушили и испортили его. Мы топчем человечество ногами и втопчем его обратно в грязь, из которой они выползли ». Он внезапно улыбнулся, и это была не человеческая улыбка. «И может быть, когда мы приедем, мы все будем носить торсионные».


На этот раз в его голосе было что-то, что меня остановило. Но никогда не позволяйте им знать, что они держат вас на волоске. Так что я просто спокойно посмотрел на него и сменил тему.


«Это должно быть соревнование по поиску величайшего шпиона в мире», - сказал я. «С участием шести лучших полевых агентов, работающих сегодня. Так что - и не пойми неправильно, Блю - какого черта ты здесь делаешь?


«Молодые всегда забывают, что старые когда-то были молодыми», - сказала Голубая Фея. «Вы когда-либо знали меня только как сломленного старика, подавленного собственными слабостями, поэтому вы просто предположили, что я всегда был таким. Но когда я был в твоем возрасте, Эдди, со мной нужно было считаться. Я работал на кого угодно, по любому поводу, сражался со всеми главными игроками дня с помощью всего лишь моего остроумия и нескольких искусно украденных видов оружия и заставлял их всех плакать, как младенцы ».


"Так что случилось?" Я сказал.


«Что всегда бывает. Я постарела и стала медлительной », - сказала Голубая Фея. Его голос был бесстрастным; он мог говорить о ком-то другом. «Я проиграл больше дел, чем выиграл. Я начал опираться на выпивку и наркотики, чтобы держать меня в тонусе, чтобы я чувствовал себя так, как раньше. . . Знаете, легко упасть с края. Все, что нужно, - это один действительно плохой день и катастрофа, настолько ужасная, что вы больше не можете лгать себе ». Он посмотрел на меня почти с жалостью. «Я был таким же, как ты, Эдди. Я был на вершине своей игры, убежден, что мир у меня за горло. Это долгий путь к падению, и ты не поверишь, как сильно будет больно, когда ты упадешь на дно. Это твое будущее, Эдди. Это то, чего вы должны с нетерпением ждать ». Он внезапно улыбнулся. «Но мне дали второй шанс. Торк сделал меня молодым, острым и снова живым. Я тот игрок, которым был раньше, величайший полевой агент своего времени.


«И какая польза от вашей юношеской уверенности перед лицом всего моего многолетнего опыта? Я вернулся, Эдди, и собираюсь бегать по кругу вокруг всех вас ».


«Это говорит торк», - сказал я. Но я не был полностью уверен.


Мы оба резко огляделись, когда одна из других фигур пересекла посадочную площадку, чтобы присоединиться к нам. Она остановилась на осторожном расстоянии, оглядела нас обоих и широко улыбнулась.


«Привет, - сказала она. «Я Хани-Лейк. ЦРУ. Не надо всем сразу радоваться ».


У нее было присутствие, дай ей это. Хани Лейк была высокой амазонкой, с великолепной фигурой, смуглой кофейной кожей и коротко остриженными волосами. На ней был обтягивающий белый комбинезон под длинной белой шубой и белые кожаные сапоги до бедра. Я почувствовал тему. У нее были сильные приятные черты лица, высокие скулы, широкая ухмылка и веселые глаза. Ее явное физическое присутствие было почти подавляющим, как будто она была поймана в свете фар встречной машины. Я был бы впечатлен, если бы я верил в то, что меня впечатляют, а в большинстве случаев это не так. Лучшие агенты остаются незамеченными, незаметно ходят по миру; выделение в толпе делает вас лучшей целью. Я позволил своему взгляду скользить по ней, давая понять, что я не ослеплен, и просто случайно заметил, что у нее на пальцах левой руки было достаточно тяжелых золотых колец, которые могли использоваться как костяшки пальцев. Она также носила серебряный амулет, висевший на цепочке вокруг ее шеи, со знаком Глаза пирамиды. Когда я посмотрел на амулет, Око подмигнуло мне.


Хани Лейк изучала меня так же открыто, ухмыляясь, как ребенок, которому только что дали новую игрушку для игры.


«Вау», - сказала она. «Друд! Цвет меня впечатлил. . . так вот как выглядит торк. Я всегда думал, что будет больше. . . впечатляющий. Тем не менее, настоящий Друд! Нечасто нам удается встретиться с кем-нибудь из вас лицом к лицу ».


«Мы предпочитаем оставаться в тени», - сказал я. Я шагнул вперед и протянул ей руку, и она коротко пожала ее крепким хватом. Вблизи от нее пахло мускусом, духами и порохом. Не неприятное сочетание.


Синяя Фея многозначительно откашлялась. "Привет. Я-"


«О, я знаю, кто ты», - сказала Хани, не сводя с меня глаз.


«Я Эдди Друд», - сказал я. Мне стало немного не по себе. Хани делала все, но ударила меня по голове своей сексуальностью. Вероятно, в этом и был смысл; это старый трюк, чтобы вывести человека из равновесия. «Итак, - сказал я как можно более небрежно, - вы ЦРУ? Могли знать, что Компания будет настаивать на своем присутствии здесь ».


«О, меня выбрали», - сказала Хани. «Лично выбран самим независимым агентом. А я всего лишь вроде ЦРУ ».


При этом мне пришлось приподнять бровь. «Только вроде?»


«Ты знаешь, как это бывает, Эдди. Мы как лук; независимо от того, сколько слоев вы снимаете, под ними всегда остается еще один. Я работаю в одном из тех отделов внутри отделов, которых официально не существует. Наша задача - защитить Соединенные Штаты от всех угроз. . . необычная природа. Во что бы то ни стало необходимо ».


«Сюда входят Друды?» Я сказал.


"Конечно! Мы не доверяем никому, кто не на сто процентов американец. Черт, мы даже не доверяем большинству людей, которые работают на ЦРУ. В действительно плохие дни я никому не доверяю, кроме себя ». Она ярко улыбнулась. «Я люблю запах паранойи по утрам. Это так . . . бодрости ». Она резко повернулась и посмотрела на Синюю Фею, которая неподвижно стояла в стороне, как гость на вечеринке, с которой никто не хочет разговаривать. «Я не знал, что у Друдов в их поленнице прячется полукровка».


«Мы этого не делаем», - сказал я. «Он украл свой торк».


Хани Лейк изящно приподняла бровь. «И вы позволили ему жить?»


"Его . . . сложно, - сказал я.


«О, - сказала она. "Это так, не так ли?"


«Ты мне скажи, - сказал я. «Вы - ЦРУ. Ты знаешь все."


Она смеялась. «Если бы мы это сделали, нам не понадобились бы полевые агенты. Приятно познакомиться, Эдди. Так сказать, во плоти. Обычно мы видим Друдса в действии только на расстоянии, закутанного в вашу удивительную броню. И то только в том случае, если нам очень повезет. Вы - городские легенды шпионажа. О них часто говорят, редко можно увидеть, никогда не задерживаются, чтобы принять похвалу или ответить на вопросы. Кто был этот человек в маске? мы плачем и никогда не отвечаем. У ЦРУ есть огромные файлы на вас, Друды, но мы не доверяем ничему, что в них есть. Вы не поверите некоторым историям, которые мы слышим о вас ».


«Верьте им всем», - сказал я торжественно. «Особенно действительно странные».


«Я однажды встретил Серого Лиса», - сказала Хани. «В разбомбленном баре в Бейруте. Такой джентльмен. Украл курьера, которого я сопровождал, прямо у меня из-под носа ».


«Дядя Джеймс, - сказал я. «Он всегда был лучшим из нас».


"Что с ним произошло?" сказал Дорогая. «Я слышал, что он умер, но. . . »


«Он повернулся спиной не к той женщине, - сказал я. «Это то, чего он хотел».


«Почему ты не скажешь ей, кто убил Серого Лиса?» сказала Голубая Фея.


«Заткнись, Блю», - сказал я, не оглядываясь.


Мы все немного подпрыгнули, когда к нам присоединилась еще одна фигура. Он просто внезапно оказался рядом с нами, хотя никто из нас не слышал его приближения. И меня действительно сложно удивить. Он посмотрел . . . очень похож на типичного городского джентльмена, в его шикарном дорогом костюме, олдскульном галстуке, котелке и свернутом зонтике. Он казался совершенно неподготовленным к холодному горному воздуху, но если он и подействовал на него вообще, он этого не показал. Он был среднего роста и веса, средних лет, но все еще в хорошей форме. Резкий, стильный и утонченный, со спокойной улыбкой и холодными зоркими глазами. Он кивнул каждому из нас по очереди и фактически кивнул Хани свой котелок.


«Добрый день», - сказал он. «Я Уокер. С Темной стороны ».


Долгое время никто из нас ничего не говорил. Нечасто я искренне впечатлен, но мы все слышали об Уокере. Темная сторона - это скрытое темное сердце Лондона, где живут плохие вещи и случаются еще худшие. Где всегда ночь, потому что некоторые вещи могут процветать только в темноте. Где боги и монстры строят заговоры и войны и часто посещают одни и те же клубы свингеров. На Темной стороне находятся лучшие бары и клубы в мире, но плата за дверь может быть вашей душой, и вам лучше найти то, что вы ищете, прежде чем оно найдет вас. По древнему договору Друды держатся подальше от Темной Стороны. Мы не запрещены как таковые; мы просто предпочитаем не вмешиваться. Власти раньше управляли Темной Стороной, поскольку кто-то делал или мог, и Уокер был их человеком на месте. Его работа - держать крышку закрытой. И никто никогда не связывал Уокера. Даже боги и монстры ходили легко, когда Уокер был на охоте. Но теперь власти были мертвы и ушли, и Уокер. . . был здесь. Который был . . . интересно. Он легко улыбался окружающим, очень вежливый, очень учтивый.


Как крокодил в костюме Сэвил-Роу.


«Это день сюрпризов», - сказал Хани Лейк. «Я могу честно сказать, что не ожидал увидеть кого-нибудь с Темной Стороны. Вы, люди, не умеете хорошо ладить с другими. Фактически, есть те, кто говорит, что когда-нибудь там решится судьба всего мира ».


«Нет», - сказала Синяя Фея. «Вы думаете о Падении Теней».


«Я очень стараюсь не делать этого», - сказала Хани, все еще не глядя на него. «Слоновье кладбище сверхъестественного, где легенды уходят умирать, когда мир перестает в них верить? От этого места у меня мурашки по коже ».


«Итак, - сказал я Уокеру. «Что выводит тебя из тьмы на свет?»


«Неминуемая кончина легенды», - сказал Уокер, небрежно опираясь на свой свернутый зонтик. «Ходят слухи, что Независимый агент знает то, чего не знает даже Темная Сторона. Знания и секреты утеряны и забыты остальным миром. Он предложил мне место в своей маленькой игре, и я действительно не мог сказать «нет». Видите ли, мне кое-что обещали; то, чего не может предоставить даже Темная Сторона. И я хочу этого ». Он задумчиво посмотрел на меня. «Я должен был знать, что здесь будет Друд. Без него не было бы честного соревнования ».


«Держи все, - сказал я. «Ты тоже видишь мой торк? Проклятие! Какой смысл иметь секретное оружие, если о нем все знают? »


«А, - сказал Уокер. «Но ведь мы же не все, не так ли?»


Я кивнул, подтверждая это. «И все же, - сказал я, - почему Александр Кинг выбрал вас, Уокер? Без обид, но вы не агент как таковой ».


«Возможно, нет», - сказал Уокер. «Но кто знает больше о настоящих секретах и загадках мира, чем я?»


Мы все повернулись к следующей новой фигуре, когда он неторопливо прошел через посадочную площадку, чтобы присоединиться к нам. Он остановился перед нами, коротко кивнул, а затем просто стоял на своем, позволяя нам осмотреть его. По правде говоря, выглядел он не особо. Неопределенно красивый, даже элегантный молодой человек лет двадцати, легко и изящно одетый в модный костюм строгого кроя. Светлые волосы, голубые глаза, в хорошей форме, но похвастаться нечем. У него был сдержанный книжный вид и бледное, практически бесхарактерное лицо. Фактически, такое же мгновенно забываемое лицо, как у меня. . . Лицо агента. Он никому не предлагал пожать руку, и если он чувствовал влияние сексуальности Хани, то держал это при себе.


- Питер Кинг, - коротко сказал он. «Независимый агент - мой дедушка. Он настоял на том, чтобы я принял участие в этой последней его мошеннической игре. Не то чтобы я ожидал, что он даст мне слабину. Он никогда раньше этого не делал ».


«В какой части шпионского бизнеса вы занимаетесь, Питер?» Я спросил.


«Корпоративная разведка», - сухо сказал он. "Промышленный шпионаж. Кража или защита секретов или другой конфиденциальной информации. Организация дезертирства и безопасного поведения ответственного персонала; Что-то в этом роде. Возможно, не так гламурно, как то, что вы делаете, но всегда можно заработать хорошие деньги, помогая компаниям обмануть друг друга ».


«Не могу сказать, что я действительно слышал о тебе, Питер», - сказала Хани, не злобно.


Он коротко улыбнулся. «Это потому, что я очень хорош в том, что делаю».


И с этим не было споров. Лучшие агенты не оставляют никаких следов того, что они когда-либо были там.


- Тем не менее, внук Александра Кинга, - задумчиво сказала Хани Лейк. «Компания не имеет сведений о том, что Кинг когда-либо имел семью».


«Дед никогда не верил, что можно оставлять заложников на произвол судьбы», - сказал Питер. «Если бы мир не знал о его семье, мир не смог бы использовать их против него. Великий старик тайн радовался, что у него есть свои секреты. Не спрашивайте меня о моем отце или моей матери. Некоторые вещи должны оставаться в секрете ». Он оглядел безлюдную посадочную площадку. «Я здесь впервые. В дом на вершине мира, где дедушка сидит в своей завистливой паутине интриг и копит свои секреты, как скряга. Моя мама рассказывала мне истории об этом месте. . . Даже годы спустя ей все еще снились кошмары о ее пребывании здесь. И вот я, не такой уж расточительный внук, пришел побороться за то, что должно стать моим наследием ».


«Семейные истории всегда так неприятны», - сказала Голубая Фея.


«Не могу с этим поспорить, - сказал я.


Мы все оглянулись на звук высоких каблуков, громко стучащих по бетону, когда последний участник большой игры вышел вперед, чтобы присоединиться к нам. Я наблюдал за ее приближением, и она стоила внимания. Хотелось свистеть и аплодировать, только по общим принципам. Питер открыто улыбался, Синяя Фея улыбалась почти вопреки себе, и Уокер. . . выглядел, как всегда, спокойным и сдержанным. Хани Лейк холодным задумчивым взглядом изучала финалистку. Она знала угрозу своему положению, когда ее видела. Восхитительно стильная барышня остановилась перед нами, приняла изящную и совершенно завораживающую позу и одарила нас своей очаровательной улыбкой.


«Приветствую и приветствую, дорогие», - сказала она низким мурлыкающим голосом, как кошка, слизывающая сливки с мыши. «Я Lethal Harmony, агент по найму из Катманду. Пожалуйста, зовите меня Катт. Все делают.


В ней было что-то кошачье. Чувство изящного стиля, небрежной жестокости и злой силы, скрытые за спусковым крючком для волос, готовые в любой момент атаковать абсолютно любого. Хани Лейк произвела чертовски первое впечатление, но она выглядела как невинная чирлидерша, откормленная кукурузой, рядом со Смертельной гармонией из Катманду. Мед пылала, но Кэт тлела.


Кэтт была высокой и стройной, с изящными обтекаемыми формами, достаточно присутствием и уравновешенностью, чтобы у любого мужчины перехватило дыхание. На ней было длинное черное шелковое платье, туго заправленное туда и сюда, чтобы подчеркнуть ее фигуру, и, когда она повернулась туда и сюда, чтобы убедиться, что мы все получили пользу от ее улыбки, я мельком увидел богато украшенного восточного дракона, вышитого во всю длину сзади ее платья. У Кэтт были милые азиатские черты лица, резко уложенные черные как смоль волосы, темные восточные глаза и рот из бутона розы с губами цвета сливы. Красиво, изящно и, без сомнения, смертельно опасно, когда требуется. Катт, действительно.


Однако у меня все еще сложилось впечатление, что она практиковала эту улыбку перед зеркалом в ванной. Это было слишком хорошо.


Она играла роль, но это была хорошая роль, и я ценил усилия, которые она приложила к этому. Если вы не можете быть анонимным, как я, прячьтесь за клише, и они никогда не увидят вас настоящего. Пока не поздно.


«Смертельная гармония», - сказала Хани Лейк холодно-веселым голосом. «Милая маленькая Китти-Кэт. Я должен был знать, что ты придешь. Собственная подражательница драконьей леди из шпионского поля.


Кэтт посмотрела на Хани, которая посмотрела на нее в ответ. Я почти ожидал, что они зашипят и покажут друг другу когти.


«Должны ли мы считать, что вы двое знаете друг друга?» - сказала Синяя Фея, не скрывая своего веселья.


«Мы работали вместе», - коротко сказала Хани. «Когда этого требовала работа. Не верь ей, не поворачивайся к ней спиной и никогда ни в чем не отказывайся.


«Как недобро», - сказала Кэтт, все еще улыбаясь своей безупречной улыбкой.


«Я заметил, что вы ничего из этого не отрицаете», - сказала Хани.


"Почему я должен?" - сказала Кэтт. «Мы все здесь агенты. Все мы знаем, как ведется игра ». Она наклонилась вперед, чтобы взглянуть на меня повнимательнее. «Ох, Друд! Как захватывающе! »


«О, черт», - сказал я, немного сбитый с толку. «Все здесь видят мой торк?»


«Ну да, - сказал Питер. «Мы не были бы хорошими полевыми агентами, если бы не могли, не так ли? Меня больше беспокоит то, что полуэльф делает с торком. Эльфы и так достаточно опасны, даже если у них нет ядерного выбора ».


«Как мило», - протянула Голубая Фея. «Всегда приятно, когда тебя ценят».


«Итак, Катт», - сказал я, демонстративно меняя тему. "На кого ты работаешь?"


«Кто угодно, все», - легкомысленно сказала Кэтт. «С моралью все в порядке, но девочка должна есть, дорогая. В наши дни мир безналичных денег ».


«Вы во что-нибудь верите?» - сказала Хани-Лейк.


«Я верю в то, что мне платят», - твердо сказала Кэтт. «И с вами приятно разговаривать, маленькая мисс. Я на самом деле не ЦРУ; Я просто обманываю людей, потому что у меня это хорошо получается. Нет, сладости; Я не раб мужчины и не догм. Я последний из великих авантюристов, дорогие, и мне это нравится! »


«Всегда хорошо иметь на борту товарища-реалиста», - сказала Голубая Фея. Он протянул руку Кэт, и она посмотрела на нее свысока, как будто ей только что предложили какашку. Блю убрал руку, умудряясь выглядеть обиженным, но все еще достойным.


«Никогда не верь эльфам», - категорично сказала Кэтт. «И даже тогда доверяйте эльфу, а не полукровке».


«Резкие слова», - спокойно сказала Блю. - Особенно от такой пресловутой роковой женщины, собственной belle dame sans merci из области шпионажа. Сколько мужчин и женщин умерло в твоих ядовитых объятиях, дорогая Катт? Сколько любовников вы соблазнили и предали? По крайней мере, у меня было элементарное приличие, чтобы заплатить за большую часть своих. . . Скажи мне, дорогая Кэтт; правда ли, что вы предпочитаете, чтобы ваши жертвы умирали в постели, чтобы вы могли втянуть их последний последний вздох в свой, без сомнения, сочный рот и насладиться им? »


Кэтт выпрямилась в полный рост. "Ты никогда не узнаешь."


«Какое облегчение», - сказала Синяя Фея.


- Дети, дети, - пробормотал Уокер. "Играй честно."


«Вот почему я предпочитаю промышленный шпионаж», - сказал Питер. «Нет личностей, которые могли бы помешать».


Я оглядел пустую посадочную площадку. «Это все? Только мы? Никаких российских или китайских агентов? »


«В наши дни они в основном озабочены внутренними проблемами, - сказал Хани.


«Вы бы знали, - сказал Уокер.


«Тем не менее, - сказал я. «Это не совсем то собрание, которого я ожидал. Я имею в виду, что мы шесть величайших агентов, действующих сегодня в этой области? Нас?"


«Я думаю, что это говорит о текущем состоянии мира больше, чем мне удобно знать», - сказал Уолкер.


«Дедушка выбрал нас», - сказал Питер. «У него должны быть свои причины».


«А почему туман из флюса?» сказала Голубая Фея. «Какой в этом был смысл? Мы все знаем, где мы ».


"А мы?" Я сказал. «Как только мы прибыли и вошли в туман потока, он мог увести нас куда угодно. Предполагается, что это Швейцарские Альпы, но я не смог этого доказать. Одна горная цепь очень похожа на другую. Похоже, Александр Кинг хочет сохранить в тайне точное местонахождение своего личного логова до самого конца ».


«И никого здесь не было, чтобы нас поприветствовать», - сказал Питер. «Как типично для дедушки. Что нам делать, просто стоять на холоде, пока он не захочет с нами поговорить? »


Едва он закончил говорить, как бетон качнулся под нашими ногами. Раздался громкий скрежет, и вокруг нас длинными рядами взлетали клубы пыли, образуя большой квадрат. Бетон, казалось, выпадал из-под наших ног, и внезапно мы спускались по огромной темной шахте, оставляя позади холод и свет. Мы все подошли и встали близко друг к другу, образуя собственный квадрат, чтобы мы могли смотреть во все стороны. Свет над нами исчез, и долгое время оставалась только темнота и ощущение движения, пока мы спускались к какой-то неизвестной судьбе. А потом огромная бетонная плита застонала, и внезапно вспыхнула вспышка света, заставившая нас всех вздрогнуть, и мы поняли, что стоим в огромном вестибюле.


Воздух был освежающе теплым после холода наверху. Я посмотрел вниз, но бетонная плита идеально вошла в пол. Весь вестибюль был пуст и пуст. Никаких признаков жизни нигде. Никаких признаков того, что здесь когда-либо жили. Куда нас привел Александр Кинг? Его могила? А потом мы все снова вздрогнули, когда в наших головах прозвучал великий Голос. Это невозможно, когда вы носите торс Drood; мы должны быть защищены от таких вторжений. Но Независимый агент всегда играл по своим правилам.


- Добро пожаловать на площадь Глория, - сказал Голос. Добро пожаловать в мой дом. Добро пожаловать в величайшую игру.


Я ждал, но это было все. Я осторожно покачал головой, наполовину ожидая, что что-то вытечет из моих ушей. Этот Голос был очень громким. . . Я посмотрел на Питера.


«Можете ли вы определить, что это голос вашего деда?»


«Нет, - сказал он. «Я никогда не был здесь раньше, никогда не встречал старого ублюдка, никогда не разговаривал с ним по телефону. Даже открытки в мой день рождения. Если и были какие-то письма, мама держала их при себе. Я получил приглашение в эту игру через. . . посредник ».


Он замолчал, когда мы все резко повернулись и посмотрели в одном направлении. В моей голове возникла новая информация, которую я определенно не вкладывал, говоря нам, куда идти на встречу с Александром Кингом. Это было похоже на вызов.


«Это волшебная работа», - тихо сказала Голубая Фея. "Влияние. Вроде как сдержанный гейз. Я не знал, что он может это сделать ».


«Что на самом деле нам известно об Александре Кинге?» - сказала Кэтт. «Давай, дорогие. Мы пришли сюда, чтобы познакомиться с этим человеком. Давайте устроим это шоу в дорогу ».


Мы все умело шагали вперед, не желая отставать и не готовы признать кого-либо из других лидером, позволив им опередить остальных из нас. Мы пересекли пустой вестибюль, наши шаги громко эхом разносились в тишине, и в дальней стене перед нами открылась дверь. Мы вошли в самую роскошь. Обстановка и мебель на площади Глория были мягкими и роскошными, чувственными и сибаритскими. Я был так очарован буйством красок передо мной, что почти не слышал, как дверь плотно закрывается за нами. Декор в основном был в стиле шестидесятых и семидесятых. Много комфорта и ярких цветов, художественная мебель и искусство Day-Glo из десятилетий, о которых забыли вкус. Огромный зал с низким потолком, скрытым освещением и богатым ароматом сандалового дерева и аттара, куда бы вы ни посмотрели, гордился роскошью и богатством, а также почти полным отсутствием сдержанности. Мы все медленно продвигались вперед, неумолимо подталкиваемые тонким влиянием Кинга.


В стенах были ниши, каждая со своим особым освещением, чтобы продемонстрировать многочисленные военные трофеи Независимого агента. На каждой стороне были сокровища и чудеса, добыча и дань тайных войн всей жизни. Пришлось улыбнуться. Александр Кинг почти мог быть Друдом. Мы все остановились перед маленькой статуэткой черной птицы.


«Да ладно тебе; это не могло быть настоящим, не так ли? " - сказала Синяя Фея, наклоняясь, чтобы рассмотреть поближе.


«Я бы не стал трогать», - быстро сказал я. «Он обязательно будет защищен».


Блю выпрямилась и посмотрела на меня. «Я не собирался трогать! Я не любитель! Доверьте мне немного здравого смысла.


«Я полагаю, это может быть настоящая вещь», - сказал Уокер. «Если у кого-то может быть оригинал, так это у Александра Кинга».


"Черт," сказала Хани. «Насколько нам известно, он мог спрятать сам Святой Грааль где-нибудь здесь».


"Нет я сказала. «Это единственное, чего у него определенно нет».


Все посмотрели на меня. «Не говори, что у Друдов есть Грааль», - сказала Катт.


"Нет я сказала. «Но мы знаем, где он находится, и очень рады, что он там и остался. Сангреал не для таких, как мы. Это . . . судит вас ».


«Вы имеете в виду, что мы недостойны?» сказала Голубая Фея. «Как я когда-нибудь оправлюсь от стыда?»


«Конечно, мы недостойны», - сказала Хани. «Мы агенты. Вы не можете делать то, что должны делать мы, и при этом иметь возможность смыть кровь с рук ».


«Говори за себя», - неожиданно сказал Уокер. «Я выполняю свой долг и прекрасно сплю по ночам».


«Я тоже», - сказала Синяя Фея. - Иногда с небольшой медицинской помощью.


«Это не то, что ты делаешь», - сказал я. «Вот почему вы это делаете».


«Типичный могучий Друд», - усмехнулся Блю. «Всегда так уверен, что ты лучше всех».


«В основном мы, - сказал я. "В основном."


Влияние на нас не давало покоя, и мы двинулись дальше, но снова остановились, когда столкнулись лицом к лицу с Моной Лизой.


«Якобы это настоящая вещь», - сказал Питер. «Украдено из Лувра в шестидесятых. Дедушка никогда не мог устоять перед вызовом ».


На стенах Кинга также висели два пикмана, неизвестный Шлакен и картина, поглотившая Париж. Что, по крайней мере, наводило на мысль, что Независимый агент был больше коллекционером, чем искусствоведом. Также было несколько витрин, демонстрирующих необычный интерес. Череп инопланетного Грея тупо смотрел на нас, с отверстиями и длинными бороздками в кости, показывающими, где были грубо извлечены кусочки инопланетной технологии. Надеюсь после смерти. Бутылка нечестивой воды из оригинального «Клуба адского огня», «Старый гримуар» Тома Пирса, чучело морлока и лапа мумифицированной обезьяны были очень прочно прибиты к подставке. И, наконец, человеческий скелет, соединенный вместе и стоящий вертикально внутри напольных часов.


«Это моя мать, - сказал Питер. Мы все смотрели на него, но он смотрел только на скелет. «После того, как она умерла, дед забрал тело и привез его сюда. На самом деле украл его у гробовщика, которому я доверил ее. Если бы тело тайно вывезли из страны, прежде чем я даже узнал, что происходит. Некоторое время спустя я получил письмо от поверенного, в котором сообщалось, что дедушка использовал ковровых жуков, чтобы поедать плоть, оставив только кости, как в музеях. И скелет этой матери будет выставлен в доме дедушки вместе с другими его ценными вещами. Была приложена фотография. Дедушка может быть сентиментальным, но не так, как вы ожидаете. До сих пор мне не разрешали навещать маму. Запомните это, если вы больше ничего не помните: дедушка никогда не отпускает то, что у него есть ».


«Верни это», - строго сказал я Голубой Фее.


"Какие?" - сказал он, демонстрируя оскорбленную невиновность.


«Та маленькая, покрытая черным лаком коробочка-головоломка, которую вы только что подобрали и положили со случайного стола, когда думали, что никто не смотрит», - сказал я. «То, что это не кейс, не означает, что его можно забрать».


«Не понимаю, о чем ты говоришь», - беззаботно сказала Голубая Фея.


«Я мог бы просто поднять тебя, перевернуть вверх ногами, встряхнуть и посмотреть, что выпадет», - сказал я.


Блю принюхалась и положила коробку с пазлом обратно на стол. «Просто хотел сувенир. . . »


Тонкое влияние Кинга затянуло нас в длинный узкий зал, стены которого были увешаны фотографиями людей и мест со всего мира, посвященными многочисленным знаменитым миссиям и победам Кинга. Некоторые места были настолько известны, что все мы хотя бы слышали о них. Розуэлл, Лох-Несс, Тунгуска. Мы все указывали пальцами, шептались и подталкивали друг друга, как дети в музее.


«Дело о похищенной деревне», - сказал Питер, внимательно вглядываясь в черно-белую фотографию толпы людей в одежде 1950-х годов, собравшейся на деревенской площади. Все они послушно повернулись к камере, но ни у кого из них не было лиц.


На другом фото просто была запечатлена отрубленная человеческая рука без указательного пальца. - Дело о призраках-людоедах, - пробормотал Уокер.


И фотография замка Бьюкенен в Шотландии. Небо было темным, почти ночным, и свет горел во всех окнах, кроме одного. На фоне яркого света в открытой двери вырисовывалась фигура мужчины. В этой фигуре было что-то ужасно неправильное.


«Случай повторяющегося предка», - сказал я. «Всем Друдам рассказывают эту историю, когда мы молоды, чтобы мы не зазнались».


Это влияние подгоняло нас, как невидимый поводок собаки, через комнату за комнатой, прошлые чудеса и сокровища, которые не счесть, пока, наконец, оно не привело нас к запечатанной двери. Окрашенный в черный цвет дуб, восемь футов высотой и почти такой же шириной, усыпанный медью и серебром, украшенный несколькими рядами глубоко выгравированных защитных оберегов на полдюжине языков, на которых ни один здравомыслящий человек не говорил на памяти живущих. Влияние исчезло, и я думаю, мы все вздохнули с облегчением. Я все еще раздумывал, постучать или ударить дверь ногой, когда она внезапно распахнулась перед нами, плавно и устойчиво, несмотря на свой огромный вес. За дверью был огромный баронский зал с высокими каменными стенами и большими переплетенными деревянными балками на потолке. В огромном открытом камине весело полыхал огонь, но никого не было, чтобы нас поприветствовать. Огромный размер и масштаб места прижали остальных к месту, но я вырос в Друд-Холле, поэтому я просто вошел внутрь. Остальные поспешили за мной.


«Я начинаю задаваться вопросом, есть ли здесь вообще кто-нибудь», - наконец сказал я. Мой голос казался очень тихим в таком большом зале, как будто он был спроектирован и построен для существ, намного более крупных, чем люди. «Я имею в виду, что Кинг не мог бы управлять заведением такого размера в одиночку, особенно если он, как он утверждает, находится на смертном одре. Где слуги, телохранители, медсестры? Мог ли Независимый агент умереть еще до начала игры? »


«Сообщения о моей смерти. . . без сомнения, очень ожидаемы, - отрезал холодный властный голос, и образ Александра Кинга внезапно возник перед нами из ниоткуда. «Я ценю свою конфиденциальность, и у меня нет времени или сил тратить на ненужные взаимодействия».


Легендарный Независимый агент сидел на огромном деревянном троне, выпрямив спину и небрежно скрестив ноги. Можно было сказать, что это было просто изображение, спроецированное откуда-то еще на площади Глория. Хотя изображение было резким и ясным и имело три измерения, его не хватало. . . присутствие. Образ Александра Кинга выглядел хилым и сморщенным, но все еще живым. И далеко не так стар, как предполагалось. Болезнь или возраст оставили на его лице глубокие борозды, но у него все еще была длинная грива серебристо-седых волос, его рот был твердым, а взгляд острым. Он по-прежнему был красив, в каком-то смысле опустошен, и сидел на троне, как если бы он был королем не только по имени, но и по факту. На нем был пурпурный смокинг из мятого бархата поверх клетчатых твидовых клеш.


«В семидесятые я всегда чувствовал себя как дома», - спокойно сказал он. «Какое прекрасное время, чтобы быть молодым и живым и держать мир за горло».


«Это действительно ты, король?» - сказала Хани-Лейк. «Или мы прошли весь этот путь, чтобы нас поприветствовала прославленная запись?»


«О, я все еще определенно являюсь собой», - сказал Кинг, злобно ухмыляясь. «Еще не ушел, несмотря на все, что твоя зловредная Компания сделала, чтобы поторопить меня. Я в безопасности в своих личных хранилищах, и я планирую оставаться в этом состоянии, пока моя игра не пойдет своим чередом ».


«Привет, дедушка», - сказал Питер.


«Питер», - сказал Александр. Он не выглядел и не звучал особенно рад видеть своего единственного внука. «Такое разочарование для меня. Все, что ты мог сделать, все люди, которыми ты мог быть, и ты согласился на промышленный шпионаж. Такой серый маленький мир, когда все сказано и сделано. Где слава или гламур в рытье мусора в мусорных баках большого бизнеса? »


«Это хорошо платит», - сказал Питер. Он задумчиво изучал деда, впитывая каждую деталь.


«Придется, - сказал Александр. «Что ж, теперь, по крайней мере, у тебя есть шанс проявить себя, внук. Но от меня ты не получишь помощи. Никаких советов или особых предпочтений, просто потому, что вы семья ».


«По-другому, дедушка, - сказал Питер.


Судя по их холодным, рассеянным голосам, они могли просто обсуждать погоду. Они очень похожи друг на друга.


"Почему нас?" - сказал я, и пронзительный взгляд Александра сразу же вернулся ко мне. Я смотрел на него прямо сейчас. «Насколько я понимаю, вы хотели, чтобы шесть величайших полевых агентов в мире сегодня нашли того, кто лучше всего подходит на ваше место, когда вас не будет. Так почему мы? Я полагаю, что все мы - имена, у которых есть хороший опыт работы, но я мог бы назвать вам десяток других имен, которые у меня на уме, агентов, более известных и более подходящих, чем любой из нас ».


Александр Кинг снова сверкнул противной ухмылкой. «Я знаю, о ком вы говорите, и если бы кто-нибудь из них был достаточно хорош, они бы уже заняли мое место. Нет, я выбрал вас шестерых, потому что вы молоды и у вас есть потенциал. Моя игра раскроет в тебе лучшее или убьет тебя. В любом случае победитель окажется достойным преемником.


"Обращать внимание. Это соревнование, а победителю - трофеи. Вы побываете в пяти выбранных мною местах и раскроете пять величайших загадок мира. Узнайте правду о легенде. Затем переходите к следующему, пока игра не закончится ».


«Что, если мы не сможем разгадать ни одну из этих загадок?» Прервало Хани-Лейк. «Что, если окажется, что ответа нет?»


«Я нашел истину», - сказал Александр Кинг. «Так и вы, если вы достойны. Если вам не удастся раскрыть хотя бы одну из этих пяти истин, вы все проиграете. На этом игра заканчивается. Ни для кого секретных знаний. Так что не подведи ».


«Потрясающе», - пробормотала Синяя Фея. «Давай, команда».


«Для начала всем шестерым придется научиться работать вместе, как одна команда, - сказал Александр, его темный взгляд бесстрастно окинул всех нас. «Но только один из вас может вернуться, чтобы забрать мой приз. Итак, в великой старой традиции шпионажа, по мере вашего продвижения вам придется тайно работать против и предавать друг друга. Может быть . . . только один." Он коротко рассмеялся. «Всегда нравился этот фильм. По крайней мере, я не требую, чтобы вы отрубали друг другу головы.


Мы все посмотрели друг на друга. Никто из нас не выглядел слишком удивленным или шокированным.


«Я все еще не слишком увлечен этим», - сказал я. «Я ни для кого не прыгаю через обручи. Я Друд ».


«Ты будешь танцевать под мою дудку, Друд, если хочешь узнать личность предателя внутри своей семьи», - сказал Александр Кинг. «Моя игра, мои правила». Он холодно улыбался всем нам. «Сконцентрируйтесь на призе. Все накопленные секреты моей продолжительной жизни. Величайшие секреты тайного мира. Разве вы не хотите знать, кто стрелял в Джона Кеннеди? Что на самом деле означает Глаз в пирамиде? А кто на самом деле убил Великую мечту шестидесятых? Конечно, вы делаете. Речь идет не только о конкретных маленьких кусочках информации, за которыми вы пришли сюда; это о знании того, почему мир такой, какой он есть. У меня есть ответы на все ваши вопросы, и я передам их победителю в красивом поклоне ».


«Отойди от меня, дедушка, - сказал Питер.


«Не занимай слишком много времени», - сказал Александр, не обращая внимания на внука. «У меня не так много времени. Несколько месяцев, а может и меньше. Если я умру до того, как вы завершите игру, Площадь Глории будет разнесена на куски, а все мои секреты потеряны навсегда. Никто из вас ничего не получит. Теперь: пять загадок, пять ответов. Это игра. Начиная с Лох-Несса в Шотландии, с его чудовищем ».


«Есть йети?» - сказал я с надеждой. «Я всегда хотел побывать в Тибете или Непале и разыскать мерзкого снеговика».


Александр впился в меня взглядом. «Однажды в пятидесятых я столкнулся лицом к лицу с Йети. Очень старое, очень мудрое существо. Напугал меня до смерти. Ты оставишь йети одних, Друд, и горячо молишься, чтобы они продолжали оставлять нас в покое ».


«Как мы должны исследовать пять разных мест, если у нас есть всего несколько месяцев для работы?» - сказала Кэтт.


Александр Кинг небрежно махнул рукой, хотя я чувствовал, какого усилия стоило ему это движение. Это был единственный шаг, который он сделал с тех пор, как появился. Мы все чуть-чуть подпрыгнули, когда из ниоткуда появилось пять массивных металлических браслетов, которые обхватили наши левые запястья. Синяя Фея вцепилась в него когтями, пытаясь оторвать его, но он не сдвинулся с места. Я задумчиво посмотрел на свой; мой торк должен был защищать меня от подобных вещей. Металл был тускло-пурпурного, в глубине металла пульсировали странные огни. Было холодно, и это было очень похоже на инопланетную технологию.


Мне было интересно, с кем же Независимый агент мог заключить союз на протяжении многих лет, чтобы обеспечить свою драгоценную автономию.


«Браслеты телепорта остаются до конца игры», - сказал Александр Кинг. «Координаты для каждого места запрограммированы заранее. Так что никто из вас не может уйти или бросить учебу, теперь игра началась. Если вы попытаетесь, браслет убьет вас ».


Катт впился в него взглядом. «Этого не было в правилах!»


«Это сейчас», - сказал Александр, ухмыляясь своей мерзкой ухмылкой.


«Где ты взял эти браслеты?» сказал Дорогая. «Я знаю инопланетные технологии, когда вижу их».


«Это лишь один из секретов, за который вы будете бороться», - самодовольно сказал Александр. «О, то, что я знаю. . . что вам нужно знать ». Он посмотрел на всех нас по очереди, наслаждаясь моментом. «Ты лучшее, что я мог найти. . . Но не могу сказать, что впечатлен. Как мир выживет, когда я уйду? . . . Что ж, пусть игра начнется! Докажи свою ценность для меня и для всего мира. И, может быть, для себя ".


Его изображение исчезло, и мы остались одни в огромном и пустом зале. У нас не было времени что-то сказать, как вдруг нас больше не было в зале.


И я здесь, чтобы сказать вам, во всяком случае, Лох-Несс было даже холоднее, чем швейцарские Альпы.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Не Несси


S о там мы были: шесть величайших тайных агентов в мире, мастера шпионажа искусства, стоящих вокруг в грязи и длинной траве и морозильного холодный ветер, интересно , что, черт возьми , что делать дальше. Нас учили действовать на темных городских улицах, в тенях и переулках, где честны, поэтому мужчины и женщины знали, что лучше не идти. Мы занимались торговлей в задымленных комнатах и скрытых подвалах, в заброшенных офисах и компьютерных залах в полночь. У нас не было оборудования для борьбы с озерами. Без подсказок, за которыми следовало бы следить, без подозреваемых, которых нужно было допросить, и без вещей, которые можно было бы украсть, мы все, честно говоря, были в некотором роде в проигрыше. По крайней мере, у меня был некоторый опыт на свежем воздухе; другие давали понять, что они впервые увидели сельскую местность и совсем не получили от нее удовольствия. Черт возьми, солнечный свет, вероятно, был для некоторых из них новым опытом.


Я неторопливо огляделся. Серые возвышающиеся холмы поднимались по обе стороны от озера Лох-Несс, высокие и рваные, кое-где испещренные пучками тонких деревьев и пятнами густой пушистой травы. Небо было таким же серым, солнце в основном пряталось за темными опускающимися облаками, дрейфующими с противоположного конца озера. Воды были темно-синими, спокойными и безмятежными, которых не тревожила ни одна дикая природа. Это был достаточно приятный вид, в некотором роде мрачный и зловещий. Он выглядел как сельская местность, которая была здесь задолго до того, как сюда пришел человек, и она будет здесь еще долгое время после того, как мы все уедем. Лох-Несс был более чем старым; это было древнее. И какие тайны он держал на груди.


Уокер удивил меня, сделав глубокий глоток ледяного холодного воздуха, а затем широко улыбнувшись. «Вот это больше похоже на это. Приятный свежий деревенский воздух. Бодрящая! Приятно чувствовать себя живым ».


«Ты такой же странный, как все говорят», - прорычал Питер Кинг, прижимаясь к холоду и выглядя совершенно несчастным и обиженным. «Холодно, сыро. . . и я, кажется, стою в каком-то овечьем помете ».


«Не стирай это», - мудро сказала Голубая Фея. «Это должно приносить удачу».


- Кровавой овце не повезет, если я доберусь до нее, - мрачно сказал Питер, царапая подошвой ботинка колючую траву с мрачной решимостью. «Это дорогая обувь. Изготовлено вручную мастерами, чтобы хорошо выглядеть в дорогих залах заседаний, и не подвергаться нападению нерегулируемой сельской грязи! »


«Я не думала, что за Полярным кругом может быть так холодно», - сказала Хани Лейк, дрожа в своей длинной белой шубе. «Я не удивлюсь, увидев белого медведя, плывущего по этим водам. Наверное, с пингвином, танцующим чечетку на спине.


«Мне здесь нравится», - решила Кэт. Холод, казалось, ее совсем не беспокоил, несмотря на ее хлипкое платье. Она подошла ко мне и взяла меня за тонкую, понимающую руку. Она прижалась к себе и радостно улыбнулась мне. "Это очень . . . живописный. Даже драматично. Клянусь, этот ветер дует. И все же нет места для такого нежного городского цветка, как я ».


«Ты хрупок, как паровой молот», - сказала Синяя Фея. «Я видел состояние некоторых ваших жертв после того, как вы закончили с ними».


Кетт скривилась, а затем восхищенно улыбнулась мне с того места, где она, очевидно, была приварена ко мне. «Мы с тобой вместе, Эдди. Мы ценим истинные качества такого места. Были оба . . . вольные, независимые и необузданные! Мы принадлежим дикой природе, вдали от цепей и ограничений цивилизованного поведения. . . »


Мне пришлось ей улыбнуться. «Прежде чем это пойдет дальше, Кэт, я чувствую, что должен указать, что я Друд. Нас учат распознавать медовую ловушку и понимать настоящую чушь, когда мы ее слышим. Так что оставьте сладкие слова и массаж эго для мирных жителей ».


Кэтт легко рассмеялась, нисколько не обиделась. «Не могу винить девушку за попытку, дорогая. И вы были бы удивлены, сколько предположительно умных мужчин подпадут под самую вопиющую лесть, даже в эти так называемые изощренные дни. Особенно, если я сделаю глубокий вдох и выплюну грудь ».


Я задумчиво смотрел на нее на мгновение. «Сколько, Кэтт? Сколько мужчин вы соблазнили, предали и убили за эти годы? »


Она мило пожала плечами. «Я не веду счет, Эдди. Это просто работа. Некоторых мужчин больше, чем других. . . Некоторые были довольно милыми ».


«И ты убил их всех? Даже те, которые тебе нравились? "


«Особенно те, которые мне нравились, дорогая. Я никогда не позволял никому иметь надо мной власть ».


«И вы никогда не любили никого из них?»


«Что спросить, милая! Я любил их всех! По-своему. Она посмотрела на озеро, ее красивые азиатские черты лица не были затронуты какими-либо эмоциями, которые я мог распознать. «Я действительно не знаю, что я здесь делаю. Я имею в виду, охота на монстров - это не я. Я всегда строго следил за шпионажем и избавлялся от проблем, иногда прибегая к предательству и шантажу. Придерживайтесь того, что у вас получается лучше всего; это то, что я всегда говорю. Медовая ловушка всегда была частью великой старой традиции шпионского дела. Я гламурный и декоративный, а не практичный. Я не пачкаю руки в прямом смысле слова. Это в моем контракте ».


«И я полагаю, вы чувствуете потребность в большом сильном мужчине, который заботится о вас», - сказал я. «Чтобы защитить тебя от мерзкого монстра».


"Точно!" Катт снова прижалась к себе и посмотрела на меня из-под сильно накрашенных век. «Я не занимаюсь загадками, я не сражаюсь с монстрами и определенно не занимаюсь черновой обработкой. Я имею в виду давай; что мне делать, если мы найдем здесь монстра? Подбросить под подбородок и соблазнить моими знаменитыми чарами? "


«Если бы кто-нибудь мог, вы бы смогли», - великодушно сказал я.


Катт вздохнула. «Я не знаю, почему Александр когда-либо подумал выбрать меня для своего драгоценного конкурса».


«Я думаю, что идея в том, что мы должны научиться работать в группе, используя наши различные таланты по мере необходимости», - сказал я. «Все мы работаем вместе для общего блага».


«Пока мы не предадим друг друга», - сказала Кэтт.


Я улыбнулся ей. «Я уверен, что у вас не возникнет с этим проблем. А теперь, если бы я мог вернуть руку, пожалуйста? Я не собираюсь приближаться к вам ни в каком смысле этого слова. Я бы очень хотел умереть в постели, но желательно от старости. Так что сделай нам обоим одолжение и стань вампиром кого-нибудь еще.


Она солнечно улыбнулась, отпустила мою руку и отошла. «Твоя потеря, дорогой».


Она зашагала прочь, все еще какая-то уверенная и грациозная даже по грязному берегу озера. Она направлялась к Уокеру, и я мысленно пожелал ему удачи. Я подошел и встал рядом с Хани, которая подозрительно смотрела на темные неподвижные воды озера, как будто подозревала, что они что-то замышляют. Она стояла прямо и высоко, положив руки на бедра, и была очень похожа на генерала, созерцающего поле перед битвой.


«Мы должны организоваться», - сказала она, не оглядываясь, признавая мое присутствие. «Мы приближаемся к крайнему сроку, и время идет. Александр выглядел не так плохо, как я ожидал, но у нас нет возможности узнать, насколько точным было это видение. Он мог пойти в любой момент и забрать все свои секреты с собой, эгоистичный ублюдок. Он обязан передать накопленную информацию тем, кто лучше всех ее использует. Не сделай это призом в глупой игре ».


«Я не думаю, что Александр Кинг когда-либо был очень силен при исполнении служебных обязанностей», - сказал я.


Она взглянула на меня и коротко улыбнулась. «Нам лучше вместе поработать над этим, Эдди. Мы единственные настоящие профессионалы в этой группе ».


«Есть Уокер, - сказал я.


«Слишком много неизвестного количества. Никогда не доверяйте никому с Темной Стороны.


«А Голубая Фея может нас удивить».


«Никогда не верь эльфам».


Пришлось улыбнуться. «Давай, дорогая. Вы ЦРУ. Вы никому не доверяете ».


Она строго посмотрела на меня. «Надо кому-то доверять, иначе ничего не добьешься. День независимого оперативника закончился, Эдди. Мир стал слишком большим, слишком сложным для волка-одиночки, который следует интуиции и интуиции. Только у крупных организаций есть ресурсы для решения сегодняшних проблем ».


«Моя семья согласится с вами», - сказал я. «Но у меня всегда были проблемы с семьей».


«Я слышал, - сказал Хани. «Зачем ты это делаешь, Эдди? Почему Друды считают, что имеют право грубить по всему миру? »


«Потому что мы занимаемся этим сотни лет», - сказал я. «И мы очень хороши в этом».


«Не всегда», - сказала Хани.


«Хорошо, - сказал я. «Никто не хочет быть невыносимым».


Она смеялась. Это был свободный, легкий звук, совершенно расходящийся с ее решительной позой и хладнокровным профессиональным лицом.


«Вы отдаете этому всю свою жизнь, не так ли?» она сказала. «Все вы, Друды. Вы играете в игру, пока она не убьет вас, или пока вы не упадете на место. Почему ты бы так поступил?"


«Кто-то должен», - сказал я.


«Нет, правда. Почему?"


"Действительно?" Я задумался над вопросом. "Долг. Обязанность. Или, может быть, просто потому, что, несмотря на все свои предательства и опасности, это по-прежнему лучшая игра в мире. Единственный, достойный наших талантов. Почему ты это делаешь?"


«О, черт, Эдди, это просто работа. Путь вверх по лестнице, чтобы подняться и подняться. Я буду кем-то, кто будет заниматься важными делами. Принимать важные решения ». Она взглянула на меня. «Тебя, Друды, не волнует политика. У остальных из нас нет такой роскоши ». Она снова посмотрела на озеро, языком тела давая понять, что тема закрыта. «Так как же найти монстра в озере такого размера?»


«Хороший вопрос», - сказал я.


Краем глаза я наблюдал, как Кэтт пробовала свои чары на Уокере. (Это плохой секретный агент, который не может думать о двух вещах одновременно.) Кэтт продолжала пытаться провести рукой через Уокера, и он продолжал уворачиваться от нее, даже не подозревая, что он это делает. Наконец он повернулся и посмотрел на нее, и она действительно отступила на шаг. Даже на расстоянии я чувствовал холод в его взгляде, холоднее, чем когда-либо мог быть шотландский воздух. Он что-то сказал, и Кэт отреагировала так, как будто ее ударили по лицу. Она быстро профессионально улыбнулась Уокеру, повернулась к нему спиной и зашагала прочь, вздернув нос. Уокер вернулся к изучению озера, его лицо было спокойным, задумчивым и совершенно невозмутимым. Я решил, что мне лучше присмотреть за Уокером. Любой, кто мог взглянуть на Смертельную Гармонию Катманду и отправить ее в бегство в поисках укрытия, явно был человеком, с которым нужно считаться.


Катт прошла мимо Синей Феи, даже не взглянув в его сторону, по-видимому, потому, что она знала, что все ее чары и навыки будут потрачены впустую на знаменитого гомосексуального полуэльфа. У нее не было ничего, что могло бы его заинтересовать, кроме, возможно, советов о моде. Хани говорила что-то полезное, но скучное о необходимости действовать напрямую, но я все еще смотрел Синюю Фею. Все мы выглядели неуместно в этой дикой и дикой обстановке, но он выглядел более чем обычно потерянным. Его руки были глубоко засунуты в пояс, а его подбородок уткнулся в увядший воротник, когда он сердито смотрел на грязную землю перед собой. Он выглядел усталым, одиноким и не в себе. Моя первая реакция была хорошей. Так ему и надо.


Но . . . Я знал Блю очень давно, то и дело. Он мне нравился, я доверял ему, дал ему шанс стать героем в войне голодных богов. Он отвернулся от этого и от меня, просто чтобы получить шанс снискать расположение своих высокомерных эльфов. Я должен был знать . . . и я должен был знать лучше. Вся история Синей Феи - это история сломанных слов, хладнокровного предательства и неудач. Он любил говорить, что он был кем-то, когда-то, но, по правде говоря, не был, хотя мог бы. . . если бы он все это не выбросил, потакая своим многочисленным слабостям. И он был полуэльфом. Никогда не верь эльфам. Все это знают. Я действительно не должен принимать это на свой счет, что он подвел меня перед всей моей семьей после того, как я поручился за него. Что он заставил меня плохо выглядеть.


Так поступила Голубая Фея.


Он украл торк у Друдов и сошёл с рук. За это нужно было восхищаться им. Больше никому это не удавалось. Отдайте должное мужчине за то, что он мыслит масштабно. И я больше всех понимал потребности семьи; потребность почти вопреки себе принадлежать, быть принятым. . . и все те глупые саморазрушительные вещи, на которые можно довести человека. Так что я оставил Хани, авторитетно разговаривающую сама с собой, и направился к Синей Фее. Я не торопился. Я хотел дать ему время уйти, если он захочет. Но он просто огляделся, когда почувствовал мое приближение, на мгновение поднял руку к золотому торку у его горла, а затем почти вызывающе повернулся ко мне лицом. Его голова поднялась, рот сжался, и он стоял на своем. Он прошел долгий путь от сломленного, побежденного человека, которого я нашел скорее мертвым, чем живым в убогой квартирке в Уимблдоне. По крайней мере, время, проведенное при Дворе Фей, сделало его более сильным.


Я остановился на почтительном расстоянии и энергично кивнул. «Холодный день», - сказал я. «Не думаете ли вы, что в вас есть что-то бодрящее?»


Он коротко улыбнулся, как будто уже не привык к этому. Его глаза были настороженными. «Извини», - сказал он. «Мне пришлось отказаться от всего этого, когда я занял свое место при Дворе Фейри. Они настояли. Эльфы очень твердо придерживаются личных слабостей. Не только нахмурился; не допускается. Когда ты эльф, даже твои неудачи должны иметь грандиозный характер. Все, что меньше, ниже нас. Я скучаю по своим старым грехам, своим старым снисходительности. . . так же, как я скучаю по своему детству, когда я мог совершать все ошибки, которые хотел, с уверенностью в знаниях, которые на самом деле не имели значения. Но это было так давно. Тогда я был другим человеком. Я наконец-то вырос, Эдди, и не думаю, что мне это вообще нравится ». Он пристально встретил мой взгляд. «Вы действительно готовы убить меня, чтобы вернуть свой драгоценный торк?»


«Не знаю», - честно сказал я. "Наверное."


Он кивнул. «Из тебя получится хороший эльф».


«Теперь ты просто противный».


Мы поделились улыбкой. Возможно, только старые друзья и старые враги могут быть по-настоящему честными друг с другом. Некоторое время мы стояли бок о бок, глядя на озеро. Серое небо теперь определенно было затянуто облаками, а вода казалась темнее. Дул устойчивый ветер, и до костей проникал сильный холод. Я топал ногами по грязи и колючей траве, чтобы поддерживать кровообращение. Если Блю чувствовал холод, он хорошо его скрывал. Он внезапно улыбнулся и обратил мое внимание на то, что дальше по берегу, где Кэтт прижималась к Питеру Кингу. Это было похоже на наблюдение за кошкой, преследующей мышь. Но, к моему удивлению, Питер не выглядел ни в малейшей степени напуганным ее практичным гламуром или тем, как она умело прижималась своим телом к его. Он вежливо высвободил свою руку из ее руки, отступил назад и сказал что-то, без сомнения, спокойное, цивилизованное и очень твердое. Кэтт уставилась на него, как будто не могла в это поверить, а затем полностью отпустила его, повернувшись спиной, пиная траву, когда она топала прочь. Не думаю, что она привыкла к тому, что столько мужчин отвергали за один день.


«Не предвидела этого», - сказала Синяя Фея. «Точно думала, что она съест молодого Питера заживо».


- Полагаю, это чип от старого блока, - сказал я. «Александр Кинг был настоящим убийцей женщин в свое время. Иногда буквально. О, смотри; Думаю, Питер нашел еще овечий помет.


«Насколько удачливым может стать один человек?» - торжественно сказала Блю. «Вы заметили, что Уокер чувствует себя как дома в этом примитивном и совершенно нецивилизованном месте. Не то, что вы ожидаете от человека, который всю жизнь гуляет по грязным улицам Темной Стороны, где никогда не светит солнце. . . Как будто ничто здесь не может его коснуться.


«Здесь никто не посмеет, - сказал я. «Все слышали об Уокере. Привет; Теперь Хани собирается поговорить с ним. Я думаю, что, возможно, нам следует побродить и немного бесстыдно подслушать. Мы не можем позволить, чтобы нас ни в чем не оставляли. Не в этой группе ».


«Все слышать, все видеть и держать свои мысли при себе», - сказала Синяя Фея.


"Понимаете?" Я сказал. «Из тебя получится хороший Друд».


«А теперь кто гадит?»


Мы коротко рассмеялись, а затем он посмотрел на меня с выражением лица, которое я не могла прочесть.


«Это нормально, что я тебе никогда не нравился», - сказал он наконец. «Не многие делают».


«Ты мне достаточно понравился», - сказал я. «Я просто никогда не одобрял».


«Ты мне понравился», - сказал он. - Даже восхищался тобой. За то, что у вас хватило смелости сказать своей семье, чтобы она отправилась к черту, и заставила ее прижиться. За то, что у вас хватило смелости жить своей жизнью и идти своим путем, и к черту все, чего от вас ждут. Когда ты привел меня в свою семью, я действительно хотел, чтобы ты мной гордился. Но . . . ты никогда не должен доверять эльфу, Эдди. И уж тем более отчаянным, одиноким, глупым полуэльфом.


«Пойдемте, посмотрим, что затевают Хани и Уокер», - сказал я. Почему всегда те, кто на самом деле не ваши друзья, настаивают на том, чтобы открывать вам свои души?


Мы присоединились к Хани и Уокеру, когда она прижалась лицом к нему и потребовала, чтобы он использовал свой легендарный Голос, чтобы вызвать монстра на поверхность озера. Уокер, ничуть не напуганный, стоял на своем и смотрел на нее в ответ. Питер и Кэтт поспешили к ним, не желая, чтобы их ни в чем не оставляли.


"Голос?" - сказал Питер, затаив дыхание. «Какой голос?»


«Они много говорят об Уокере с Темной Стороны», - сказал я. «Самое главное, они говорят, что у него есть Голос, которому никто не может сопротивляться, который может заставить любого сказать или сделать что-нибудь. Голос настолько могущественный, что даже могущественные боги и монстры Темной Стороны должны склонить свои надменные головы и ответить ему. Есть даже те, кто говорит, что Уокер однажды заставил труп сесть на его могильную плиту и ответить на его вопросы ».


«Это был всего один раз, - сказал Уокер. «Я хочу, чтобы все перестали так сильно волноваться по этому поводу».


«О, - сказал Питер. "Тот голос."


«Сработает ли это за пределами Темной Стороны?» сказала Голубая Фея.


«Я не думаю, что это вообще работает», - сказал я, внезапно установив связь. В лице Уокера не было ничего, что могло бы выдать правду, но внезапно я просто понял. . . и очень многое имело смысл. «У тебя больше нет голоса, не так ли, Уокер? Потому что, если бы вы это сделали, вы бы использовали его на Александре Кинге, чтобы заставить его выдать свои секреты. До этого ты ни для кого не прыгал через обруч. Нет, ваш Голос был дарован вам Властями, когда они впервые назначили вас ответственным за охрану Темной Стороны. Как еще можно было ожидать, что один смертный человек сохранит мир в таком месте? Но Власти мертвы и ушли, как и их дар. Верно, Уокер?


Он холодно посмотрел на меня, ничего не говоря, но иногда молчание само по себе ответ. Мне захотелось подпрыгнуть в воздухе и дать себе пятерку. Теперь я знал, что Александр Кинг предложил Уокеру соблазнить его в этом состязании: новый Голос. Хани издала короткий раздраженный звук и резко отошла от Уокера, чтобы снова взглянуть на озеро.


«Что мы знаем об этом месте?» - громко сказала она. «То есть, я знаю эту историю, легенду о Несси; все делают. Но это все.


«Я могу вам сказать, что здесь когда-то жил Алистер Кроули», - неожиданно сказал Уокер. «У него был большой дом прямо на берегу озера, к которому он призвал своих жалких последователей, чтобы они научили их способам магии. И в этом темном и лихорадочном месте он и его окружение танцевали, принимали наркотики и занимались всевозможными сексом, доводя себя до изнеможения и выше, и все это служило одному великому нечестивому ритуалу ».


«Кроули», - сказала Кэтт. «Я вроде как знаю имя, но. . . »


«Сегодняшние дети», - сказала Голубая Фея, качая головой.


- Великий Зверь, - терпеливо сказал Уокер. «Названный некоторыми, в том числе и самим собой, Самым злым человеком в мире. Еще в тридцатые годы его имя было проклятием на устах мира, его ненавидели, боялись и ругали, и он любил это. Люди перекрещивались, когда видели его на улице. Возможно, он начал верить собственной прессе; Я не знаю. Но он пришел сюда, и в том доме, в том месте, он и его последователи пытались призвать и призвать великую и первобытную силу. Но когда он уловил проблеск того, что именно он пытался внести в нашу реальность, он был так напуган, что прервал работу и с криком убежал вместе со своими разбитыми последователями. Он бежал обратно в Англию, и многие говорили, что после этого он уже никогда не был прежним. Дом все еще здесь. Говорят, его преследуют дурные сны ».


"Был ли он на самом деле?" - сказала Кэтт после паузы. - Я имею в виду, самый злой человек в мире?


Уокер улыбнулся. "Нет."


«Ты бы знал», - великодушно сказал я.


«Ну, я полагаю, все это было очень интересно», - сказала Хани. «Но когда я спросил, знает ли кто-нибудь что-нибудь, я имел в виду что-нибудь относящееся к делу. ”


«Легенды о чудовище Лох-Несса восходят к шестому веку», - бодро сказал я. «Святой Колумба должен был столкнуться с ним лицом к лицу, когда пересекал озеро на лодке. Он мягко заговорил с существом, и оно отвернулось и не причинило ему никакого вреда. После этого ходили разные истории, все для местного населения, но первое современное наблюдение произошло в 1933 году, когда мир впервые узнал о Несси ».


"Тогда почему?" - сказал Питер. «Я имею в виду, почему именно 1933 год? Что случилось потом?"


«Они построили дорогу вдоль озера, - сказал я. «До этого момента Лох-Несс находился далеко от проторенной дороги. Но как только дорога была открыта для регулярного движения, связавшая два крупных города, люди начали видеть вещи. С тридцатых годов были все виды наблюдений, несколько фотографий и даже несколько короткометражных фильмов, но никогда не было ничего определенного или окончательного. Никаких доказательств. Несси, по-видимому, очень застенчивая зверюга и никогда надолго не поднимает голову над поверхностью.


«Что касается самого озера, то оно составляет двадцать четыре мили в длину, в среднем около мили в ширину и достигает глубины около семисот футов. Если вы хотите на минутку задуматься над водой. . . Да, они довольно темные, не правда ли? Это торф, взбалтываемый снизу. Любое волнение в воде поднимает еще больше торфа, и вскоре вы не увидите ни черта.


«Домашнее животное Учителя», - сказала Голубая Фея.


«Откуда вы так много знаете о нашей первой загадке?» - подозрительно спросила Кэтт.


«Он Друд, - сказал Уокер. «Они все знают».


«В значительной степени», - бодро сказал я.


"Что-нибудь еще?" сказал Дорогая.


Я пожал плечами. «Нет, если вы не хотите спорить о достоинствах различных фотографий и фильмов. Точная природа личности Несси - это очень обсуждаемый и спорный вопрос. Некоторые увлеченные души проводят здесь всю свою жизнь, сидя на краю озера, надеясь, что их увидят. Никто ничего не знает наверняка. Даже Друды.


«В конце концов, именно поэтому мы здесь», - сказала Голубая Фея.


«Да ладно тебе, - сказала Кэтт. «Мы должны разгадать загадку полуторатысячелетней давности, вот так, после того, как все остальные потерпели поражение?»


"Почему нет?" - сказал Уокер, коротко улыбаясь. «В конце концов, мы же профессионалы».


«Чертовски холодные профессионалы», - сказал Питер, обнимая себя и отчаянно пиная землю. «Где мы, собственно, находимся? И не говорите просто «Шотландия», иначе всем будут пощечины ».


«Далеко от цивилизованного мира», - сказала Голубая Фея.


Питер ухмыльнулся. «Как я уже сказал, Шотландия».


«Если какие-то местные жители случайно пройдут мимо, думаю, я лучше буду говорить», - сказал Уокер.


«Держи все, - сказал я. «Где местные? Я никого не видел на озере или вокруг него с тех пор, как мы сюда приехали. Должен быть кто-то стучится. . . А где туристы? Должны быть лодки, которые регулярно курсируют вверх и вниз по озеру, а также более выносливые люди, желающие совершить прогулку по озеру, чтобы полюбоваться пейзажем. Черт, я даже не могу заметить здесь диких животных. Никаких птиц на воде или в воздухе. . . Как будто мы здесь единственные живые существа ».


«Возможно, независимый агент любезно предоставил нам возможность уединения во время работы», - сказал Уолкер. «Что, казалось бы, указывает на то, что у него все еще есть связи с внешним миром, несмотря на всю его изоляцию». А потом он остановился и задумчиво посмотрел на темнеющие облака, заполняющие небо над головой. «Кто-нибудь может сказать мне, который час? Мои часы показывают середину утра, но я не думаю, что им доверяю. Кажется, это намного позже ».


«У меня в голове компьютерный имплант», - сказала Хани, нисколько не застенчиво. «И согласно компьютерам Лэнгли, это ровно 15:17. Мы упускаем какое-то время. Больше, чем можно было бы позволить в разных часовых поясах ».


«Так что транспортировка браслетов не происходит мгновенно», - сказал Уокер.


«Или они заранее запрограммированы, чтобы доставить нас в определенную точку пространства и времени», - сказал я.


«О, черт, - сказала Синяя Фея. «Я чувствую себя уставшим после смены часовых поясов».


«Проблема в другой раз», - твердо сказал я. «Что мы будем делать с Несси? Крик, эй, монстр, мы очень важные люди в сжатые сроки, так что не могли бы вы поднять сюда свою чешуйчатую задницу и поговорить с нами ? »


«Пожалуйста, сделай это», - сказала Синяя Фея. «Я действительно хотел бы увидеть, как вы это делаете».


«Не будь таким негативным, - сказала Хани. «Мы профессионалы. Мы можем сделать это!"


Кэт фыркнула. «Вы бы так сказали. Ты американец. Ты можешь делать что угодно."


Хани ярко ей улыбнулась. "Точно!" Она решительно посмотрела на тихие и спокойные воды озера. Ее руки снова были на бедрах. «Мы всегда можем бросить несколько ручных гранат и посмотреть, не появится ли кто-нибудь, чтобы пожаловаться на шум».


Мы все немного поморщились. "Филистимлянин!" прошипела Синяя Фея. «Здесь существовали существа сотни лет, и вы хотите рискнуть убить того, что могло быть последним?»


«Типичное ЦРУ», - сказал Питер. «Вся грубая сила и невежество».


«Привет», - совершенно спокойно сказала Хани. «Не стучите, если это сработает».


«Я до сих пор поддерживаю контакты с армией и флотом», - сказал Уокер. «Несколько слов в правильные уши, и я мог бы бросить сюда всевозможные силы и ресурсы. . . но это потребует времени, которого у нас нет. И я думаю, что это часть игры Александра Кинга, что мы должны делать это сами ».


«У меня нет абсолютно никаких проблем с небольшим творческим обманом», - сказал Питер. «Особенно, если это означает, что мы сможем выбраться из этого холода на мгновение раньше».


«Совершенно верно, дорогая, - сказала Кэтт. «Это не моя профессиональная площадка. Лучше всего я процветаю на городских улицах ».


«Да», - сказала Хани. «У тебя действительно вид человека, которому следует гулять по улице».


«Девочки, девочки», - пробормотал Уокер немного устало, в то время как Синяя Фея открыто хихикала.


Питер снова жалко ударил ногой по земле. «Я просто знаю, что собираюсь кое-что поймать. Боже, я бы убил за Starbucks ».


Мне стало жаль Питера. Он был так явно не в своей стихии и не в своей глубине. Вероятно, он получил свое место в конкурсе только потому, что его дедушка увидел последний шанс превратить Питера в такого внука, каким должен был быть Независимый агент.


«Я могла бы пойти на рыбалку за чудовищем», - резко сказала Синяя Фея. «Вы слышали о моей способности ловить рыбу в других измерениях? Один из немногих полезных талантов, которые я унаследовал от любимого отсутствующего папочки и его безудержных эльфийских генов. Я никогда раньше не гонялся за чем-то настолько большим, но ... . . »


Я задумчиво рассматривал Синюю Фею. Он выглядел не так уж и много, даже с его новым здоровьем и несколько влажными елизаветинскими нарядами, но я видел, как он вытаскивал всевозможные удивительные вещи из пространственного пула, который он мог вызвать в воображении. Он заметил, что я смотрю на него, и высокомерно улыбнулся.


«Я могу справиться со всем, во что я могу вонзить свой крючок в наши дни. Я многому научился за время пребывания в Дворе Фейри при королеве Маб ».


«Я думала, эльфы убивают полукровок сразу же», - сказала Катт немного злобно. «В конце концов, размножение вне вида - их величайшее табу».


«Не тогда, когда ты приходишь с подарками», - сказала Синяя Фея, на мгновение подняв одну руку к золотому кольцу на его шее.


Все посмотрели на меня. Я оглядывался на них, пока они не получили сообщение и не сменили тему.


«Не могли бы вы выудить чудовище из озера?» - сказал Уокер Синей Фее.


«Может быть», - сказал Блю. «Но на это потребуется время и…»


Что-то шевелилось в чахлых кустах поблизости. Мы все обернулись. Катт извлек из ниоткуда впечатляюще большое ружье и произвел единственный выстрел в направлении шума. Кусты чуть не взорвались, по воздуху полетели кровь и мех. Звук выстрела был поразительно громким в тишине, эхом отражаясь от окружающих холмов. Мы все ждали на страже, но в рваных кустах на берегу озера больше ничего не двигалось. Хани посмотрела на Кэт с новым уважением.


«Могу я спросить, откуда именно вы сделали это неестественно большое ружье?»


Катт улыбнулась. "Пожалуйста; позволить девушке ее маленькие секреты ».


«Я когда-то знал девушку, у которой были зубы… - сказала Синяя Фея, а затем заткнулась, когда я посмотрела на него.


Уокер уже ковырял кончиком зонтика в развалинах тлеющих кустов. Он наклонился, чтобы что-то осмотреть, затем вздохнул, выпрямился и снова посмотрел на Кэт.


«Поздравляю, моя дорогая. Вы только что взорвали выдру.


Она пожала плечами и мило улыбнулась. «Извини, дорогие. Инстинкт."


«Выдры - охраняемый вид, не так ли?» - сказал Питер.


«Не от меня», - сказала Кэтт. Ее пистолет снова исчез. Мне было интересно, что еще она могла скрыть о своей персоне. Я бы не подумала, что под таким обтягивающим платьем есть место для чего-нибудь; даже не нижнее белье.


Голубая Фея неожиданно извлекла из ниоткуда удочку и катушку.


Он выглядел потрепанным, отремонтированным и часто использованным, но он справился с этим с профессиональной легкостью. «А что мы вообще думаем о чудовище?» - сказал он, не поднимая глаз.


«Это должен быть какой-то динозавр, не так ли?» сказал Дорогая. «Последний в своем роде, сохранившийся в озере, отрезанном от остального мира. На всех немногих фотографиях, которые я видел, видна длинная шея и то, что может быть горбами вытянутого тела ».


«Я всегда надеялась, что это окажется дракон», - сказала Голубая Фея немного задумчиво. «Не те гадости, на которых ездят эльфийские лорды; Я имею в виду настоящие вещи из прошлых веков, когда в мире еще была дикая магия. . . »


«Ты, глупый старый романтик, - сказал я.


«Может, это инопланетянин!» - сказала Кэтт. «Спустился из экипажа какого-то потерпевшего крушение инопланетного корабля, давным-давно».


«Может быть, это какой-то элементаль», - сказал Уокер. «Это объясняет, почему он никогда не выглядит одинаково дважды».


Питер громко фыркнул. «Скорее всего, это еще одна туристическая ловушка, в которой используется старая легенда, чтобы отделить доверчивых от их денег».


«Если бы этот конкурс не был таким важным, думаю, я был бы так же счастлив, если бы Несси оставалась загадкой», - сказал я. «В конце концов, что бы сделал остальной мир, если бы ему представили реальные доказательства существования и природы Несси? Поймать его или выстрелить? Вытащить его из озера, чтобы показать его в каком-нибудь водном зоопарке? Он определенно никогда больше не узнает ни минуты покоя. Нет, я думаю, что так безопаснее и лучше быть легендой ».


Уокер стоял на самом краю берега, глядя в темные тихие воды. «Что делать, если монстра нет?» - задумчиво сказал он. «Нет, Несси. Что, если это ответ на загадку; Что там внизу ничего нет и никогда не было? Как мы должны доказывать отрицательный результат? Я имею в виду, если не осушать все озеро. . . »


«Черт», - сказала Катт. «Вы действительно думаете об этом, не так ли?»


«Филистимлянин», - сказала Синяя Фея, ловко надев зазубренный крючок на конец своей лески.


Уокер с улыбкой посмотрел на нас. «Я сомневаюсь, что даже ЦРУ могло справиться с этим со всеми своими ресурсами. И, конечно же, не без серьезного огорчения местных жителей. . . »


«Что нам нужно, - твердо сказал Хани, - это подводный аппарат».


Ее лицо стало озабоченным; без сомнения, она общалась со своим начальством в Лэнгли через компьютерный имплант. Ни в коем случае это не было земной технологией. Я начал очень хорошо понимать, в каком именно несуществующем отделе работает Хани. Прошло несколько мгновений, и затем в небе над нами возникла огромная трещина, настоящая трещина в самой реальности. Из него выпала большая, очень желтая и чрезвычайно футуристическая подводная лодка. Он был размером с сочлененный грузовик и почти лениво падал в воздух, направляясь к воде прямо рядом с тем местом, где мы стояли.


«Все вернулись!» - крикнул Уокер.


Он уже быстро отступал, и все мы шли ему по пятам. Подводная лодка сильно ударилась о поверхность озера, и огромный взрыв воды подскочил в воздух, проливая дождь прямо там, где мы стояли. Часть ледяной воды все еще доходила до нас, и Кэтт жалобно пискнула, когда она плескалась по ее обнаженным плечам. Это послужило ей на пользу своей медлительностью. Под открытым зонтиком Уокер оставался хладнокровным и спокойным. Остальные из нас посмотрели на Хани, которая притворилась, что очень заинтересовалась своим недавно приобретенным подводным аппаратом, который теперь стабилизировался и счастливо покачивался на берегу озера. Он был большим и блочным, с широкими плавниками, тупым носом и всевозможными щетинистыми научными выступами. Было даже (надеюсь, усиленное) сверхширокое окно в передней части, подкрепленное яркими фарами. Что ему понадобится, на глубине, где только проход подводного аппарата поднимет достаточно торфа, чтобы заполнить воду.


«Доверьте ЦРУ выпендриться, - сказал Питер.


«ЦРУ делает большие дела, - сказал я. «Друды предпочитают тонкое».


Хани громко фыркнула. Она не выглядела полностью вдохновленной тем, что ей прислали. "Чудесно!" - едко сказала она. «Кто-то, кто только думает, что у него есть чувство юмора, прислал мне желтую подводную лодку. Вероятно, запрограммировал корабельные компьютеры так, чтобы они звучали как Ринго. Когда я вернусь, будут катиться головы, да и прочее тоже. Я попросил подходящее исследовательское судно, а не это. . . игрушка."


«Я бы упомянул Thunderbird 4, - сказал Уокер. «Но это будет встречаться только со мной».


«Я думаю, это очень красиво», - сказала Кэтт.


«Как мы все можем втиснуться во что-то такого размера?» сказала Голубая Фея.


«Нет, - коротко сказала Хани. «Я использовал эту модель раньше, и это строго одноместный автомобиль. И нет, вы не можете рассуждать о том, кто идет. Это моя подводная лодка, поэтому я могу водить машину ».


«Типичное ЦРУ», - сказала Катт. «Никогда не любил делиться».


«Мы должны позволить тебе спуститься туда одному?» - сказал Уокер.


«Если только у кого-то из вас нет жабр и он не может держаться снаружи», - сказала Хани.


«Возможно, тебе удастся найти Несси с помощью своей замечательной новой игрушки», - сказал я. «Но как вы собираетесь получить доказательства? Меня не волнует, чем комплектуется ваша новая резиновая уточка; вы не получите четкого изображения под водой. Это было опробовано, и без четкого фона, чтобы дать вам масштаб, любое изображение эхолота, которое вы получаете, бесполезно ».


«Почему я просто знаю, что вы собираетесь предложить что-то умное?» сказал Дорогая.


«Потому что я Друд», - сказал я. «Мы всегда знаем лучше всех. Это в нашей должностной инструкции. Послушайте, это не совсем ракетостроение. Сначала вы находите существо, затем поднимаете его на поверхность, и, наконец, мы фотографируем его прямо рядом с вашим подводным аппаратом. Это дает нам размер, масштаб и четкое изображение, верно? "


«Камеры подводного аппарата предназначены только для работы под водой», - сказал Хани.


Мы все посмотрели друг на друга.


«В мой телефон встроена действительно хорошая камера, - сказал Питер.


«О, это все такая любительская ночь, дорогие», - сказала Кэтт.


«Подойдет», - коротко сказала Хани. «Я не прошу и не умоляю Лэнгли дать мне больше оборудования. Вся эта миссия утопает в бумажной работе и реквизитах, и вы просто знаете, что они найдут способ удержать меня с перерасходом средств. Я найду Несси и выведу ее на поверхность, и, Питер, тебе лучше сделать несколько действительно хороших фотографий.


«Это ультрасовременный телефон с фотографиями и пленкой», - возразил Питер. «Я разработал это сам».


Он начал изливать какие-то подробные технические болтовни, но заткнулся и надулся, когда стало ясно, что никто из нас не слушает. Хани подошла к краю берега, и мы все пошли за ней, чувствуя себя немного обделенными. Никто из нас не привык оставаться позади, пока кто-то уезжал делать все интересные забавные вещи. Хани легко прыгнула на борт ярко-желтого подводного аппарата, схватившись за один из более прочных выступов, чтобы не упасть. Подводная лодка почти не покачивалась под ее дополнительным весом. Она ударила кулаком по панели доступа, и люк медленно распахнулся наружу. Она проскользнула мимо него и исчезла внутри. После этого последовало некоторое количество ругательств, так как она не могла найти выключатель света, а затем звук включенных мощных двигателей, и вся подводная лодка, казалось, задрожала, как просыпающаяся охотничья собака, готовая к действию. Люк открылся немного шире, и мы все пригнулись и упали назад, когда пакет размером с кухонную раковину вылетел над нашими головами и разбился о берег позади нас.


Мы все обернулись, чтобы посмотреть, а затем с интересом наблюдали, как сверток подпрыгивал на месте, быстро вертелся в воздухе, трясясь и вздрагивая, когда он разворачивался в нескольких разных направлениях одновременно. Он продолжал расти и увеличиваться в размерах, отбрасывая свои побеги, и, наконец, вонзил в землю несколько колючих стальных ножек, чтобы надежно удерживать его на месте. К тому времени, когда он закончил показывать себя, пакет превратился в большой, яркий и более чем современный центр удаленной связи с радио, гидролокатором, телетрансляциями в прямом эфире и некоторыми вещами, даже если я не узнал. Уокер немедленно подошел и занял ближайшую клавиатуру, быстро ее осмотрел, а затем ввел серию инструкций, которые заставили все это работать за несколько мгновений.


Я бродил по консоли, проверял потоки данных на мониторах, знакомился с различными системами связи, очень осторожно, чтобы ничего не трогать. Будь я проклят, если я оставлял на подозрительно блестящих поверхностях консоли какие-либо отпечатки пальцев или следы ДНК, которые ЦРУ могло изучить после завершения миссии. Через некоторое время я подошел к Уокеру и небрежно указал на еще несколько вещей, которые он может сделать, чтобы вывести консоль на полную мощность. Просто чтобы показать, что я не остался в стороне. Остальные столпились рядом с нами, глядя через наши плечи.


«У нас есть радио- и видеосвязь с пилотом, - сказал Уокер, - прямая трансляция с семи подводных камер на эти мониторы и постоянное отображение всего, что улавливают датчики дальнего действия подводного аппарата. Почти так же хорошо, как быть там ».


«Ты меня слышишь, дорогая?» - сказал я, наклоняясь через микрофон.


«Конечно, я тебя слышу! Я вас всех слышу. Привязанный к креслу пилота и окруженный со всех сторон чем-то, что выглядело достаточно для того, чтобы вывести подводный аппарат на околоземную орбиту, Хани уставилась на нас с маленького экрана.


«Выглядит немного уютно», - сказал я.


«Приятно? Я знал более просторные гробы. Здесь нет места, чтобы размахивать блохой. Я уже сильно повредил драгоценные части моей анатомии, просто садясь на сиденье водителя, и вы даже не хотите знать, что мне нужно делать, чтобы включить кондиционер. Тем не менее, все системы работают; мы готовы продолжить ».


«Мы до сих пор не решили, как вы собираетесь выманить знаменитую застенчивую Несси из укрытия», - сказал Уокер. «Похоже, на борту нет ничего, что могло бы помочь. Или, по крайней мере, ничего из того, что раньше не пробовали ».


«Может, мне стоит попытаться привлечь это существо», - полусерьезно сказала Кэтт. «У меня действительно выдающийся послужной список в привлечении кого угодно и чего угодно, у кого есть пульс. . . »


«Ага», - сказала Синяя Фея. «Вот и все. Встань на краю озера и покажи ему свои сиськи, Кэтт.


«Грубый человечек», - холодно сказала Кэтт.


«На самом деле, вы только что поделились со мной идеей», - сказал Блю. «Привлечение: это ключ. Мы должны заставить Несси подняться на поверхность. И есть какие-то вещи, какие-то звуки, которые будут притягивать что угодно, заманивать против их воли, тянуть, как крюк в челюсть. И я имею в виду одну вещь: то, на что я ловил рыбу раньше ».


Мы все смотрели на него, стоящего высокого и гордого, лишь немного потрепанного в елизаветинском наряде с потрепанной старой удочкой и катушкой наготове. И, возможно, я был единственным, кто видел, насколько его нужно воспринимать всерьез.


"Что у тебя было на уме?" Я сказал.


«Брачный зов», - сказала Синяя Фея, улыбнувшись всем нам в ответ, довольная тем, что оказалась в центре внимания. «Однажды я поднялся из глубины измерений, должен признать, совершенно случайно, своего рода. . . сирена. Соблазнительница, соблазнительница, чей зов не может устоять ни одна смертная воля. К счастью, звонок этой конкретной сирены был предназначен только для работы с людьми гетеросексуального толка, поэтому я остался относительно спокойным и смог отбросить эту проклятую штуку ».


«Сможете ли вы найти его снова?» - сказал Уокер.


«Что ж, очевидно, - сказал Блю, - иначе я бы ничего не сказал. Я найду его, зацеплю и намотаю, и тогда мы сможем использовать его зов, чтобы доставить Несси прямо к нам ».


«Держите все, - сказал Уокер. «Вы серьезно предлагаете вызвать другого монстра и сбросить его в озеро? Разве здесь не достаточно сложная ситуация? Не говоря уже о проблеме, которую мы оставим на будущее. Что, если бы сирена приглянулась у местных жителей? Они могут в конечном итоге скопиться здесь, как лемминги ».


«Я никогда не предлагала оставлять сирену здесь», - сказала Синяя Фея спокойным, терпеливым и вызывающе понимающим голосом. «На самом деле, я думаю, было бы совершенно опасно держать эту штуку на мгновение дольше, чем нам абсолютно необходимо. То, что я имею в виду, намного проще, граничащее с элегантностью. Я приношу сюда сирену, мы записываем ее звонок по этой чудесной системе связи. . . и снова закидываю. Затем мы транслируем запись звонка в воды озера. Надежный. Если, конечно, Несси тоже не окажется геем. . . »


«Давайте, безусловно, не будем туда ходить», - быстро сказал я. «Запись мне нравится. Все? Верно; делай свое дело, Блю. Поймай нам сирену.


Конечно, тогда ему пришлось потрудиться, чтобы найти подходящее место на берегу озера. Он проводил нас взад и вперед по грязи и колючей траве, его лицо было сковано жесткой маской сосредоточенности, которую ему приходилось портить, время от времени поглядывая на нас, чтобы увидеть, как мы это воспринимаем. В конце концов он остановился на одном месте, которое выглядело точно так же, как и все остальные, и величественно жестикулировал левой рукой. Перед ним возникла сияющая золотая лужа около шести футов в диаметре, плоская и безликая, не столько покрывающая землю, сколько заменяющая ее. Бассейн был воротами во все остальное, во все измерения, которые когда-либо были или могут быть, и было больно смотреть прямо на него дольше, чем на мгновение.


Время, проведенное Блю с эльфами, явно помогло ему; Я мог вспомнить, когда ему нужно было пролить собственную кровь в жертву, чтобы призвать к себе золотой бассейн. И бассейн выглядел намного больше, чем я помнил. Дыра, пробитая сквозь стены реальности силой воли. Только Синяя Фея была достаточно умелой и сумасшедшей, чтобы вызвать ее, просто чтобы он мог ловить рыбу в ней. . .


Он мастерски работал со своей удочкой и катушкой, и крючок и леска исчезли в золотом бассейне, никоим образом не нарушив светящейся поверхности. Блю стоял тихо, по-видимому, спокойный и расслабленный, а мы все стояли и смотрели на него. Всегда есть что-то увлекательное в том, чтобы наблюдать, как кто-то делает то, в чем он действительно хорош. Звук завывания лески на вращающейся катушке был почти гипнотическим, когда леска ныряла вниз и вглубь, с которой нам действительно нечего было дурачить. Но это для тебя эльф. А затем леска натянулась, дергаясь из стороны в сторону по светящемуся пруду, и Голубая Фея с шипением дышала сквозь стиснутые зубы, когда он крутил катушку, оказывая постоянное давление на леску. Медленно, неуклонно он начал вытаскивать улов.


Я понял, что затаил дыхание. Блю не всегда получалось то, чем он был после первого раза, и он, как известно, вытаскивал из глубины кое-какие по-настоящему гадкие вещи. Леска оставалась натянутой, очень медленно поднималась, барабан тихонько щелкал. Что бы ни зацепил Блю, это, похоже, не боролось с ним.


Я быстро огляделась. Мы все стояли слишком близко к бассейну, и никто из нас не принял никаких мер предосторожности. У меня был торк, чтобы защитить меня, но одному Богу известно, на что полагались другие, чтобы спасти их от сирены. Я начал что-то говорить, а затем золотой бассейн взорвался, когда сирена ворвалась в нашу реальность.


Он поднимался все выше и выше, возвышаясь над нами, слишком большой, чтобы удерживаться в бассейне, через который он нашел точку опоры в нашей реальности. Он был огромным и великолепным, совершенно неземным, разворачиваясь и раскручиваясь одновременно во всех направлениях. Оно было огромным и чудесным, слишком красивым, чтобы родиться, темно-желтая плоть, внутри которой взрываются радуги. Он пел, и я потерялся. Славный, чудесный, невыносимый звук. Я упал перед этим на колени, и все мы тоже. Кто знает, какие песни пели сирены? Кто знает, какие песни пели для благородного Одиссея? Мы знали, и я всегда буду слышать эту песню в своих кошмарах.


Потому что перед этой песней я был ничем. Ничего особенного.


Сирена завизжала, и мы все двинулись вперед на коленях, с обожанием глядя на живой фонтан плоти, возвышающийся над нами. Даже Синяя Фея выронила удочку и катушку, услышав песню, которая шла для души. Я едва мог видеть свое окружение, чувствовал, как жесткая трава шуршит под моими коленями. Сирена хотела нас, и ни к чему хорошему. Смерть была бы самым добрым, что могло бы случиться с нами, если бы сирена прижала нас к своей неумолимой груди. Я знал это, и мне было все равно. Я хотел поклоняться ему вечно, поклоняться ему своим телом, пока я не умру от него.


Кроме . . . был другой голос в моей голове и в моем сердце, другое лицо перед моими глазами. Моя Молли, моя милая Молли Меткалф, которая давным-давно наложила на меня свой отпечаток. Как только я подумал о ней, я почувствовал, как торк холодно пылает у меня на шее, пытаясь предупредить меня об угрозе. . . и эти две вещи вместе дали мне всю необходимую силу, чтобы перестать двигаться вперед. Я медленно повернул голову в сторону, глядя в сторону от ужасной, чудесной вещи передо мной. Это было все, чего я когда-либо хотел, прямо здесь ждал меня, и я боролся с этим изо всех сил и воли, которые у меня были. Я отвернулся, все мое тело подергивалось и дрожало от усилия, и увидел другое лицо, смотрящее на меня.


Синяя Фея тоже остановилась и отвернулась от сирены. Возможно, из-за его характера, возможно, потому, что он также носил золотой торк, возможно, потому, что он был полуэльфом. А может, он был просто упрям, как я.


Мы посмотрели друг на друга, и я медленно перевел взгляд на удочку и катушку, брошенные перед Синей Феей. Он тоже посмотрел на нее, и из последних сил схватил катушку и бросил ее в золотую лужу с крючком, леской и всем остальным.


Трос снова натянулся, волоча за мясистую орхидею голову сирены, отвлекая ее внимание. Я заставил себя подняться на ноги, повернулся спиной к сирене и покатился к центру связи. Я должен был записать звонок сирены, прежде чем она снова затянулась. Я произнес свои активирующие слова, и моя броня мгновенно накрыла меня, запечатывая меня и защищая от мира. Золотая странная материя окутывала меня с головы до ног, и вот так песня сирены была не чем иным, как шумом. Я нажал кнопку записи и быстро повернулся, чтобы посмотреть, что происходит.


Сирена больше не принадлежала этому миру, но она не хотела уходить. Ему бросили вызов, и он был зол. Он нашел бесконечную питательную среду, и этого нельзя было отрицать. Он возвышался над нами, вспыхивая и пульсируя; и даже через защитные фильтры моей золотой маски это ужасное и ужасное существо все еще оставалось самым красивым, что я когда-либо видел. Синяя Фея была на ногах, но снова наполовину ошеломлена, и теперь остальные были очень близко к сирене. Так что остался только я. Потому что это работа Друда: быть последним выжившим и стоять между человечеством и всеми угрозами извне.


Я подошел вплотную к сирене и со всей силы ударил ее блестящей стороной бронированной рукой с шипами. Мой кулак ударил прямо сквозь пульсирующую скользящую субстанцию, и моя бронированная рука глубоко погрузилась в движущееся тело, прямо до моего плеча. Сирена завизжала ужасным агонизирующим звуком, который мгновенно уничтожил все эффекты ее песни. Остальные отпрянули от пруда, прочь от того, чему они поклонялись всего мгновение назад. Я выдернул руку и отдернул кулак, чтобы нанести еще один удар. Сирена погрузилась в сияющую золотую лужу, проникая в глубины измерений, которым она и принадлежала. Где добыча знала свое место.


Я закутался в броню, золотая странная материя отступила в мой торк. Я еще не был готов к тому, чтобы другие увидели меня в доспехах. Они смотрели на меня иначе. Я стоял на берегу озера, наслаждаясь тишиной. Когда сирена отключилась, я не мог ни на минуту вспомнить, что было такого восхитительного в ее песне, и это, наверное, было к лучшему. Остальные снова встали на ноги, их глаза все еще были немного потерянными и потускневшими, но они быстро поправлялись. В конце концов, они были профессионалами.


Катт впился взглядом в Синюю Фею. «В следующий раз, когда у вас возникнет блестящая идея, не стесняйтесь держать ее при себе!»


«У нас есть запись разговора», - сказала Блю, глядя ей в спину. «Или, по крайней мере, столько, сколько может выдержать консоль». Он посмотрел на оборудование, бормоча себе под нос. «Нам не хватает большей части высоких и низких частот, что, вероятно, тоже хорошо, но то, что у нас есть, должно сработать. Более чем достаточно, чтобы пустить Несси галопом, хотя бы для того, чтобы увидеть, кто звонит. Дорогая, я сейчас передаю тебе запись. Вы понимаете? »


"Понятно. Записано чуть меньше минуты разговора, поэтому я поставлю его как повторяющийся цикл. Да, это должно сработать ».


- Мысль, - внезапно сказал Питер. «Если то, что мы транслируем, является брачным призывом. . . неужели в озере с рабочими железками все не прибежит? Мы могли бы закончить тем, что все живые существа в озере попытались ухватиться за подводный аппарат ».


«Спасибо за этот мысленный образ», - сказала Кэтт. «Который, как я знаю, будет преследовать мои ночи на долгие годы».


«Я пропущу звонок через несколько фильтров, - сказала Хани, - чтобы затронуть только действительно крупные организмы».


Я наклонился ближе, чтобы увидеть ее лицо на крошечном экране. «Ты уверен, что сможешь водить эту штуку?»


«Конечно», - сказала Хани. «Я ЦРУ. Я могу водить все ».


«Хочешь поспорить, что она сломает шестеренку с первой попытки?» - пробормотал Питер Уокеру.


"Я слышал, что!" сказал Дорогая. "Хорошо . . . Спускаемся, люди. Скоро увидимся."


Мы все огляделись как раз вовремя, чтобы увидеть, как вокруг желтого подводного аппарата вспенились пузырьки воздуха, когда он уносился от берега, а затем он медленно и с большим достоинством затонул под темными водами озера Лох-Несс. Вскоре он исчез, даже желтого проблеска в воде не было, и лишь медленно расширяющаяся рябь на поверхности указывала на его прохождение.


Мы все столпились вокруг коммуникационной консоли, наблюдая за поступающими данными и внимательно прислушиваясь, пока Хани продолжала комментировать свое погружение. Мы с Уокером внимательно изучили потоки данных, но ничего необычного не обнаружили. Казалось, что все в подводном аппарате работает как надо. Хани послала его осторожно обнюхивать ночные темные воды, транслируя петлю сирены, наблюдая и ожидая.


Прошло время, и после первых полдюжины ложных срабатываний мы все начали немного расслабляться. Прошло два часа, потом три. Во всяком случае, стало холоднее. Сильный ветер дул по всей длине озера, проникая сквозь нашу одежду в наши кости. В итоге мы все сбились в кучу, как овцы, чтобы поделиться своим теплом. Небо теперь было полностью затянуто облаками, свет угасал, и мне пришло в голову, что лучше напугать что-нибудь, пока еще было достаточно света для фотографирования.


Подводная лодка рыскала вверх и вниз все двадцать четыре мили по озеру, и большая часть того, что обитало в воде, оставляла ему широкое место. Мощные огни подводного аппарата почти не проникали сквозь подводный мрак, и, хотя гидролокатор принимал форму за интригующей формой, Хани должна была быть почти на вершине объекта, прежде чем она смогла его идентифицировать. Пока что наиболее многообещающими промахами были несколько затонувших стволов деревьев, полдюжины косяков рыбы и пара удивительно крупных угрей. И это. . . было это. В ответ на наши благожелательные предложения Хани становилась все более короткой и вспыльчивой, и она все отчаяннее и отчаяннее бороздила озеро. Думаю, ей дошли тесноты кабины подводного аппарата. Ее гидролокатор обнаружил очень много больших пещер, глубоко утопленных в подводных берегах, некоторые из которых вели в целые пещерные системы дальше, чем мог бы проследить гидролокатор.


«Там могут быть мили и мили пещер», - сказала Голубая Фея. «Может быть, даже подняться над уровнем моря с пригодным для дыхания воздухом. Может быть, там обитает существо, когда оно не в самом озере. Может быть, он выходит только для того, чтобы кормить или размножаться, и поэтому его так редко можно увидеть. . . »


«На ум приходят слова« соломинка и хватка », - сказала Кэтт. «Разве мы не можем закончить этот день и найти где-нибудь хороший отель? Чудовище все еще будет здесь завтра, если оно вообще здесь. Я ненавижу это место! Зверски холодно и. . . мрачный! Я так дрожала, что, должно быть, потеряла десять фунтов из-за полного истощения. Имейте в виду, на мне это выглядит хорошо.


"Берегись! У меня кое-что есть! » Голос Хани вылетел из экрана консоли, потрясая тех из нас, кто по понятным причинам полусон на ногах.


«О, радость», - сказала Кэтт. «Еще один ствол дерева необычной формы? Может быть, бродячая утка с манией величия?


«У меня новый контакт по эхолоту», - сказал Хани. «Он большой, он движется и движется прямо ко мне. Все еще слишком далеко, чтобы фары могли дотянуться до него, но ... . . Оно большое. Я имею в виду серьезно большой. Компьютер оценивает. . . четыреста футов в длину, от конца до конца. Расчетный вес. . . Нет, подожди, это не может быть правдой. . . »


Мы с Уокером сложили вместе плечи, наклоняясь над потоками данных, пересекающими экраны консоли. Что бы ни направлялось к Хани и ее маленькому желтому подводному аппарату, компьютер оценил его вес в восемьдесят семь тонн. Нет. Невозможно; ни в каком живом организме я не понял.


"Насколько это близко?" - сказал Питер.


«Это просто изменило направление», - сказала Хани спокойным и профессиональным голосом. «Это шло на меня прямо сейчас. . . кажется, он кружит над подводным аппаратом, сохраняя дистанцию. Блин, эти оценки скорости тоже не могут быть верными. Ничто такое большое и тяжелое не могло двигаться так быстро в этих водах. . . »


«Мы ничего не знаем», - сказал Уокер. Он хмурился. «Я думаю, тебе пора подняться на поверхность, дорогая. Пусть он последует за брачным криком ...


"Слишком поздно!" Голос Хани повысился вопреки самой себе. "Это здесь! Прямо здесь! Это огромная! Он пролетел прямо мимо переднего окна; На мгновение он был прямо в моих фарах! "


"Что это?" сказала Голубая Фея. "На что это похоже?"


«Уродливый ублюдок», - сказала Хани. Она казалась потрясенной, но ее голос снова был под контролем. «Он вернулся к кружению над подводным аппаратом. Теперь продвигаемся медленнее. Я думаю, это любопытно. Ой! Я только что взглянул на лицо через окно. Он подошел и посмотрел на меня. Его . . . какой ужас. Это чудовище. Только не Несси. Совсем не Несси. Ладно, вот и все. Я иду на поверхность. Я не останусь здесь с этим. . . вещь на один миг дольше ".


«Медленно, - сказал я. «Медленно, неуклонно и очень осторожно. Не делайте ничего, что могло бы расстроить или запаниковать зверя ».


- Или отпугнуть, - быстро сказал Питер. «Я не могу снимать это, пока вы не поднимете его здесь, на поверхность».


«Научи свою бабушку сосать член», - сказала Хани. «А теперь заткнись и перестань меня отвлекать. Я знаю, что я делаю. Блин, эта штука большая! Он затмевает подводный аппарат ».


«Есть ли у вашего корабля какие-нибудь системы защиты?» - сказал Уокер. «Пушки, силовые щиты и тому подобное?»


«Нет даже громкоговорителя, чтобы я мог выкрикивать грубые выражения», - сказала Хани. «Очевидно, эта счастливая маленькая желтая игрушка никогда не предназначалась ни для чего, кроме разведки на близком расстоянии. Я не об этом просил. . . Когда я вернусь в Лэнгли, я скажу некоторым людям очень резкие слова. Я все еще встаю, очень медленно. Я недалеко от тебя. Я должен всплыть в пределах нескольких ярдов. . . Зверь идет за ним. . . и держится довольно близко. Одной лишь воды его движения достаточно, чтобы меня покачать из стороны в сторону.


"Вы еще можете его идентифицировать?" - сказала Кэтт. «Я не могу понять, что нам посылают ваши датчики. Как вы думаете, это динозавр? Бронтозавр или плезиозавр - что-то в этом роде?


«Вышибает из меня к черту», - сказала Хани. «Большой и уродливый: это все, что я могу вам сказать. Одних проблесков в свете фар было достаточно, чтобы у меня пошли мурашки по коже. Что бы это ни было, это больше не принадлежит нашему миру ».


«Выберитесь на поверхность», - сказал я. «Мы ничем не можем вам помочь, пока вы все еще там».


«Я знаю это», - сказала Хани. «Все еще поднимается. Все еще еду в твоем направлении. Скоро будет с тобой.


Я посмотрел на озеро, исследуя темные воды глазами, но я не мог разобрать ни черта. Облачное небо сделало воду озера темной, как ночь. Поверхность была взволнована порывами ветра, но это все.


"Дерьмо! Дерьмо!"


Голос Хани казался скорее злым, чем встревоженным. Я быстро посмотрел на консоль. На экране ее смуглое лицо выглядело потрясенным, но решительным.


"Что случилось, дорогая?" - сказал Уокер ровным и обнадеживающим голосом.


«Мои двигатели остановились». Голос Хани был достаточно спокойным, но ее рассеянность проявлялась в том, как ее руки летели по пульту управления, ударяя по клавиатуре с ненужной силой, но без ответа. «Двигатели отключены; датчики отключились. Это все, что я могу сделать, чтобы эта ссылка оставалась открытой. . . Дерьмо. Пошел жизнеобеспечение. Нехорошо, люди. Я мертв в воде, уровень мощности падает, и ... . . Я снова тону.


«Брачный зов все еще звучит?» сказала Голубая Фея.


"Нет. По крайней мере, корпус все еще в безопасности. . . Ой!"


Мы все услышали тяжелый приглушенный стук, когда что-то ударилось о подводную лодку снаружи, яростно тряся Хани взад и вперед на своем стуле. Только ремни удерживали ее на месте. Что-то еще сильнее ударило о подводную лодку. В тесной каюте звучали всевозможные сигнализации и мигалки. Хани раскачивалась в кресле, как тряпичная кукла.


«Корпус. . . все еще цел! » она наконец сумела. «Но я не знаю, сколько еще ударов сможет выдержать этот дурацкий кусок дерьма. Он не был предназначен для этого. . . О черт."


"Что теперь?" - сказал Питер.


«Брачный зов все еще продолжается! Этого не должно быть, но это так ».


"Выключи это!" Я сказал. «Может быть, тогда монстр потеряет интерес и уйдет».


"Я не могу!" Голос Хани резко повысился. «Я не могу пользоваться компьютерами. Это не случайное совпадение. Кто-то саботировал мою подводную лодку.


Мы все посмотрели друг на друга, и я знал, что все мы пытались вспомнить, кто из нас, возможно, имел достаточно времени наедине с коммуникационной консолью, чтобы переписать программу подводного аппарата. Это мог быть любой из нас. В конце концов, мы все были профессионалами.


«Воздух перестал циркулировать», - сказала Хани. «И свет гаснет».


Что-то снова ударилось о подводную лодку, отогнав ее боком. Сигнализация в каюте теперь звучала пронзительно и хрипло.


«Ты почти здесь, дорогая, - сказал Уокер. «Всего несколько сотен ярдов. Разве вы не можете добиться от своих двигателей еще немного? Любые последние резервы аварийного питания. . . ? »


«Прорыв корпуса!» сказал Дорогая. «У меня есть вода. . . Половина электрики, которая у меня осталась, замкнута. . . Я тону, люди. Я не могу связаться с тобой. О Боже . . . Здесь становится холодно. Холодно. И темно. Я никогда не хотел так выходить. . . »


Я накинулся на броню, и остальные отшатнулись от меня, вскрикивая от шока. Одно дело знать о нечеловеческой мощи бронированных Друдов; совсем другое - увидеть, как трансформация происходит прямо перед вами. Не многие делают и живут, чтобы рассказать об этом. Я оставил пульт связи и побежал к берегу озера. Мои золотые ступни глубоко погрузились в землю, когда мои бронированные ноги гнали меня вперед со сверхъестественной скоростью. Я ударился о край берега и нырнул головой в темные воды.


Я никогда не чувствовал ни воды, ни холода, когда сильно плыл в глубину озера. Броня защищала меня и снабжала меня всем необходимым воздухом. Я мог бы ходить по Луне в этих доспехах, и легенда гласит, что у некоторых из нашей семьи есть. Я все еще не мог видеть далеко в темных водах, несмотря на все расширенное зрение, которое обеспечивала моя маска, но как только я оказался под водой, я мог услышать зацикленный брачный зов, который все еще передавался из умирающего подводного аппарата. От его былой силы была лишь тень, но этот ужасный звук я узнал бы где угодно. Я направился прямо к нему, мои бронированные руки и ноги несли меня по воде с невероятной скоростью. Я бежал вслепую, звук становился все громче, пока я внезапно не оказался прямо на вершине подводного аппарата.


Он возник передо мной, ярко-желтым в темноте, и я схватился за тяжелый на вид выступ на его стороне, хрустнув золотом в руке, чтобы не потерять хватку. Я дважды постучал в бок, чтобы сообщить Хани, что я был там, а затем быстро огляделся вокруг. Я нигде не мог видеть монстра, но в этих заполненных торфом водах кровавая тварь могла быть прямо на мне, и я бы не узнал. Неудобная мысль. А потом что-то промелькнуло мимо меня, двигаясь невероятно быстро, и удар проходящей волны ударил меня о борт подводного аппарата с силой, достаточной для того, чтобы убить обычного человека. Я чувствовал столько же, сколько слышал скрип и треск корпуса подо мной, и я знал, что мне осталось недолго, чтобы спасти Хани.


Я тянулся вдоль борта подводного аппарата от проекции к проекции, пока не оказался впереди и вглядывался в широкое окно. Думаю, Хани выпрыгнула бы со стула при виде меня, если бы ремни не удерживали ее. Я успокаивающе показал на нее, пока думал быстро. Единственный способ вытащить ее - это вскрыть подводную лодку и вынести ее на поверхность. За исключением того, что я не знал, есть ли у нее на борту какое-либо дыхательное оборудование, холод воды, вероятно, все равно ее убьет, и я не мог быть уверен, что защищу ее, если монстр нападет на пути вверх. Нет; на данный момент она была в большей безопасности там, где была.


Так что я подбодрил Хани еще раз ободряюще помахал, поплыл под медленно тонущий подводный аппарат, нашел его центр и прижался к нему своим золотым плечом. А затем медленными, осторожными движениями я принял вес подводного аппарата на свою броню и поплыл обратно на поверхность, толкая проклятую тварь впереди себя до упора.


Иногда моя броня удивляет даже меня.


На всем пути я чувствовал что-то огромное и злобное, кружащееся вокруг подводного аппарата и меня издалека, но я ничего не видел.


Я почувствовал изменение, когда подводная лодка вырвалась из поверхности озера, и я выскользнул из-под него. Его собственная естественная плавучесть на какое-то время продержит его. Я поднялся на борт корабля, вода стекала с моей брони. Мед уже взломал аварийный люк, и пошел дым. Я сорвал люк, отбросил его в сторону и заглянул внутрь. Хани вылезла из кресла и карабкалась ко мне сквозь дым и мигающие огни. Сигнализация была очень громкой.


Подводная лодка снова тонула. За край люка уже текла вода. Я схватил Хани за руку, не обращая внимания на ее болезненный вопль, вытащил ее из люка, сунул под руку и прыгнул к берегу. Мы взлетели в воздух, мои ноги сильно ударились о землю, и я быстро отодвинул нас от края. Мед уже изо всех сил пытался освободиться, резко кашляя от дыма. Я отпустил ее и оглянулся на озеро как раз вовремя, чтобы увидеть, как подводный аппарат исчезает под темными возмущенными водами.


А потом чудовище вырвалось из озера, и никто из нас ни на что не смотрел.


Он поднимался из воды, поднимаясь и поднимаясь невероятно далеко, огромный, темный и блестящий, огромный пульсирующий столб серо-зеленой плоти. Он был чрезвычайно большим, и его форма не имела никакого смысла. Что-то в этом оскорбляло мои глаза, мой разум, как будто это было чем-то, чего не было в моем упорядоченном, разумном и логичном мире. Чудовище было длинным и чешуйчатым, и из его вздымающихся сторон торчали что-то вроде конечностей, превращая потревоженные воды в гневную пену. У него была голова, как у цветущего солитера, широкая и мясистая, с торчащими рогами, большой круглый рот, полный зубов, и нечеловеческие немигающие глаза на концах длинных колышущихся стеблей, как у улитки. Это было старое, древнее, еще до истории; какой-то ужасный пережиток тех времен, когда природа и эволюция все еще экспериментировали с формами.


Он издал звук; плоский, хриплый инопланетный звук, в котором звучало тревожное эхо песни сирены. Звук скрежетал в моей голове, как ногти по доске, когда давно похороненные атавистические инстинкты говорили мне бежать и бежать и никогда не останавливаться. Это был рев зверя, и в нем не было эмоций, которые я мог бы распознать или надеяться понять. Это был монстр во всех смыслах этого слова. Мерзость из далекого прошлого, которой нет места в нашем человеческом мире.


Только не Несси. Совсем не Несси.


Огромная голова ударилась, как молот, и мы все разбежались. Голова ударилась о пульт связи и разбила его на тысячу частей. Шрапнель смертельно быстро разлетелась по воздуху. Голова снова поднялась, взмыла в небо, ревя своим ужасным криком. Все больше и больше его тела поднималось из воды вопреки весу, массе и гравитации. Синяя Фея напевала что-то на староэльфийском, выплевывая слова в спешке, и в его руках появилось волшебное оружие. Я узнал его по книгам в библиотеке Друда. Это был Эйргедлам, легендарная серебряная рука Нуады. Он сиял сверхъестественно ярко, слишком мощно, чтобы человеческие глаза могли смотреть прямо в него. Блю надел его на левую руку, как серебряную броню, а затем легко побежал вперед, чтобы встретиться с монстром.


Уокер вытащил из воздуха очень большое ружье, тщательно прицелился, как всегда, хладнокровно и собранно, и несколько раз выстрелил монстру в голову, но без видимого эффекта. Питер вытащил камеру телефона и сосредоточенно снимал каждое движение монстра.


Хани только что вернула дыхание и самообладание, и она направила мерцающее хрустальное оружие в монстра. Странные энергии вырвались из оружия и взорвались по всей голове монстра, но все равно он не пострадал. Он был слишком древним, слишком сильным, слишком большим; пережил века, потому что в этом мире не осталось ничего, что могло бы повредить ему.


Синяя Фея стояла на краю озера, отчаянно крича на монстра и размахивая Аэргедламом. Он сиял, как солнце в сумеречном воздухе. Голова чудовища, казалось, на мгновение заколебалась, невероятно нависая над Синей Феей, как будто, возможно, она узнала и вспомнила древнее оружие Туата Де Дананн. А потом голова упала, свистя в воздухе, огромная неудержимая дубинка плоти. Синяя Фея стояла на своем, подождала до самого последнего момента, а затем аккуратно отскочила в сторону и ударила чудовище по голове своей сияющей серебряной рукой. Куски серо-зеленой плоти разлетелись по воздуху, когда вся огромная голова повернулась набок. Чудовище оглушительно взревело, а затем голова откинулась назад с невозможной, неудержимой скоростью, и Блю пришлось броситься лицом вниз на землю, чтобы избежать этого.


Я побежал вперед, меня гнали бронированные ноги. Голова монстра все еще находилась всего в нескольких футах над землей, и я запрыгнул на нее, схватившись за один из шипастых рогов, чтобы не упасть. Чудовище немедленно встало на дыбы, поднимаясь и поднимаясь на своей огромной длине шеи, унося меня в небо. Один из глаз повернулся на своем длинном стебле, чтобы посмотреть на меня, и на мгновение наши взгляды встретились. Если за этим немигающим взглядом скрывался какой-то разум, то я не мог надеяться распознать или понять это. Я схватил стебель прямо под глазом одной золотой рукой и оторвал его от головы монстра.


Мясистый стебель разорвался на части, извергая черную кровь, а глаз и его стебель яростно извивались в моей руке, пока я не выбросил их. Огромная голова болезненно покачнулась под моими ногами и снова заревела оглушительно громко. Я взял себя в руки, поднял бронированную правую руку и сосредоточился, и странная материя распространилась в длинное золотое лезвие меча. Я вонзил его в голову чудовища со всей своей силой, погружая лезвие полностью вниз, пока мои суставы не ударились о чешуйчатую шкуру. Голова от удара покачнулась, меня чуть не сбило с ног. Я вытащил лезвие и смотрел, как рана, которую я сделал, почти сразу зажила. Голова была слишком большой. Я даже не добрался до черепа, не говоря уже о мозге.


Если предположить, что у монстра есть такие вещи.


Один из стебельков других глаз соблазнительно приблизился, и я разрезал его пополам своим золотым лезвием. Чудовище склонило голову к темным водам озера. Я спрыгнул в последний момент, мои бронированные ноги легко поглотили удар от приземления. Я стоял на краю озера и смотрел, как монстр снова исчезает в скрытых водах. Вся огромная неестественная форма исчезла в мгновение ока, оставив на поверхности лишь растекающуюся рябь, отмечающую ее прохождение. Я снова сунул длинный золотой клинок в руку и спустился вниз. Монстр исчез, и я сомневался, что он вернется.


Мы причинили ему боль, и, вероятно, он не пострадал столетиями.


Так же хорошо, что его больше не было. Я не хотел войти в историю как человек, убивший знаменитого монстра Лох-Несса.


Я повернулся спиной к озеру. Хани просматривала разрозненные остатки своего коммуникационного пульта. Уокер смотрел на крупногабаритный пистолет в своей руке, как будто он не привык пользоваться такими вещами, а насколько я знаю, это не так. Он заставил пистолет исчезнуть обычным элегантным жестом и подошел к тому месту, где Питер пристально смотрел на свой телефон с камерой. Синяя Фея смотрела на серебряную руку Нуады, покрывающую его руку от плеча до кончиков пальцев. Он скривился и отправил древнее оружие туда, откуда оно взялось. Он посмотрел на меня, и я улыбнулся так ласково, как только мог.


«Это требует больше, чем просто броня, Блю. Зачем звонить в Airgedlamh? Почему ты не использовал торк? »


«Потому что меня это пугает», - сказала Синяя Фея. «Я не думаю, что смогу использовать его и при этом оставаться собой».


Он подошел к Питеру и Уокеру. «Скажи мне, что ты снял эту чертову штуку на пленку!» - громко сказал он. «Не смей говорить, что ты облажался, Питер Кинг, или я брошу тебя в озеро, чтобы снова затащить монстра сюда!»


"Я понял! Я снял весь бой на пленку! » - сказал Питер, улыбаясь от уха до уха. "Доказательство; положительное доказательство! »


Мы с Хани присоединились к группе, и все мы изучали фильм на крошечном экране телефона. Выглядело хорошо. Это, вероятно, выглядело бы намного лучше в увеличенном виде на экране приличного размера, но, как сказал мужчина: доказательство положительное.


«Где Кэтт?» - резко сказал Уокер. Мы все оглянулись, но ее нигде не было.


В конце концов мы нашли ее тело под обломками коммуникационной консоли. Она избежала главного удара головы монстра, но ее шея была сломана. Когда вся ее чудесная жизненная сила исчезла, она выглядела очень маленькой и хрупкой. Как брошенный цветок или сломанная кукла. Питер опустился рядом с ней на колени и закрыл ее пристальные глаза.


«Наверное, никогда даже не узнал, что ее ударило», - сказал Уокер. "Бедняжка."


«Хотел бы я найти время, чтобы узнать ее получше, - сказал Питер. «Я думаю, что она была бы такой. . . веселье."


"О, пожалуйста!" сказала Голубая Фея. «Она бы убила тебя при первой же возможности».


«Как я уже сказал, весело». Питер поднялся на ноги и отвернулся.


«Это для тебя шпионская игра», - сказала Хани. "Здесь сегодня; завтра ушел. Я собирался обвинить ее в саботаже моей подводной лодки. Нет реальных доказательств; просто чувство. Теперь . . . Я не думаю, что это имеет значение. У нас есть доказательства существования монстра; пора переходить к следующей части игры ».


"Просто так?" - сказал Питер.


«Да», - сказал я. «Это шпионская игра для вас».


В конце концов, мы сбросили тело Смертельной гармонии Катманду в озеро. Лучшее место для отдыха, чем любое другое. Хани смотрела, как рябь медленно оседает на темной поверхности.


«Поцарапайте одну подводную лодку», - наконец сказала она. «И, наверное, несколько миллиардов долларов. Я просто знаю, что они найдут способ выставить мне счет ».


ГЛАВА ПЯТАЯ


Прятки


В ночных лесах есть много вещей похуже тигров.


Браслеты телепорта сбросили нас прямо в самое сердце густого леса, с наступлением ночи. Вокруг нас стояли высокие и стройные деревья, задрапированные пятнистой зеленью и висящими виноградными лозами. Земля под моими ногами была твердой и сухой; грубая коричневая грязь, потрескавшаяся и сломанная. Растительность с одной стороны росла гуще и спускалась к медленной реке со стволами деревьев, поднимавшимися прямо из мутной воды. Воздух был невероятно горячим и влажным, резким и тяжелым в моих легких после горького холода Лох-Несса. По мне выступил пот. Вдалеке, за линией деревьев, садилось солнце оранжевого и малинового оттенков. Менее чем через час станет темно, а вдали от цивилизации будет действительно очень темно. Со всех сторон доносились звуки птиц и зверей и постоянное жужжание насекомых.


«Замечательно», - горько сказала Синяя Фея. «Среда еще более неприятная, чем предыдущая, хотя я бы поклялся на стопке гримуаров, что такое невозможно. Кровавое место похоже на доменную печь. . . Я действительно чувствую, что загораю. Это комары? »


«Наверное, - сказал я.


"Дерьмо." Синяя Фея взглянула на темнеющее небо. «Почему я, Господь; почему я? Неужели я действительно был таким плохим в своем последнем воплощении? Что я сделал; печать на щенках? »


«В раю тебе будет на что жаловаться», - сказал я весело.


Он громко фыркнул. «Они не пустили бы меня в это место на пари». Он обвиняюще огляделся. «Что ж, радость; другое место, с которым я не могу иметь дело. Я не гуляю на природе; Если бы я хотел сделать это грубо, я бы заплатил за это кому-нибудь другому. Кто-нибудь знает, где, черт возьми, мы сейчас находимся? »


«Пока ты хныкал, я разговаривал с Лэнгли», - сказала Хани. «Они поручили спутнику-шпиону навести на мой имплант, и, очевидно, мы где-то в дебрях Арканзаса, недалеко от границы с Техасом. Мили и мили от любого цивилизованного места, и так далеко от проторенных дорог, что отсюда даже не видно дороги ».


«Стреляй в меня сейчас и покончи с этим», - сказала Синяя Фея.


«Не искушай меня, - сказал я.


«Сколько точно миль до цивилизации?» - сказал Уокер, как всегда практичный.


«Тридцать, сорок миль до ближайшего городка», - сказала Хани. «Трудно быть уверенным; нет точных карт этого региона ».


«Дай-ка угадаю», - сказал Питер. «Потому что сюда никто никогда не ходит, верно?»


«Может быть, несколько звероловов, охотников», - сказала Хани. «Отшельники из глуши, которые любят держаться особняком».


«Вы слышите музыку банджо?» сказала Голубая Фея.


«Заткнись», - сказал я.


Хани двинулась сквозь деревья, и, поскольку она выглядела так, будто знала, куда идет, остальные из нас пошли за ней, не зная, чем заняться. Она сняла тяжелую шубу, небрежно бросила ее на землю и пошла прочь. Остальные из нас осторожно перешагнули через него и обогнули его. Хани была агентом; Невозможно было предсказать, какие пакости она могла оставить со своим пальто. Синяя Фея благодарно вздохнула.


«Вот это стиль. Просто сбрось несколько сотен тысяч долларов пальто и продолжай идти ». Он сорвал увядший ерш и драматическим жестом швырнул его в деревья.


«Я должен потерять нагрудник, пока ты будешь на нем», - сказал я. «Он должен весить полтонны, и в такую жару будет только хуже. Тебе это не нужно, теперь у тебя есть торк, который тебя защитит ».


Он посмотрел на медный и серебряный нагрудник, испещренный защитными рунами, и напряженно покачал головой. "Нет. Я так не думаю. В важных вещах всегда лучше придерживаться того, чему можно доверять ».


Я оглянулся, чтобы посмотреть, как дела у других. Питер Кинг бродил, спотыкаясь о случайно поднятый корень в земле, потому что его внимание явно было где-то еще. Во всяком случае, он выглядел более неуместным в лесах американского Юга, чем в Шотландском нагорье. Он снял свою дорогую куртку, перекинул ее через плечо и закатал рукава, а его бледные обнаженные руки привели окружающих насекомых в безумие кормления. Уокер даже не пошел на такую уступку жаре; он все еще носил свой умный городской костюм, как рыцарские доспехи. Хотя он немного ослабил свой олдскульный галстук. Он дружелюбно прогуливался, улыбаясь всем и наслаждаясь пейзажем, словно совершая экскурсию по чьей-то частной собственности.


Когда мы подошли к берегу, растительность и деревья внезапно упали. Почти достаточно широкая, чтобы ее можно было назвать озером, мутные воды спокойно текли мимо нас, кружась вокруг пестрых стволов сучковатых и узловатых деревьев. Маленькие темные тени летели туда и сюда сквозь воду; бобры, может быть? Я не особо интересуюсь дикой природой. И я не могу думать о бобрах, не вспоминая говорящих в Нарнии. Из меня получился паршивый зверолов. Мы все стояли близко друг к другу на берегу реки для взаимного комфорта и поддержки в такой чуждой обстановке, и мы смотрели вверх и вниз по реке. То же самое, от одного горизонта к другому. Становилось темнее. Синяя Фея изучала дерьмовые коричневые воды с каким-то отвращением и восхищением.


«Как вы думаете, здесь есть аллигаторы?»


«Почти наверняка», - сказал я.


"О Боже . . . »


«Я могу справиться с аллигаторами», - весело сказала Хани. «Я мог бы использовать новую пару обуви. Или даже багаж ».


Тени удлинялись, заполняя промежутки между деревьями. Свет угасал, и небо было тускло-красным от засохшей крови. Крики окружающей дикой природы становились все громче и настойчивее. Мрак уже сгущался вокруг нас, и когда мы прибыли, я не мог видеть так далеко, как мог. У меня было сильное предчувствие. . . наблюдения.


«Кто-нибудь еще смотрел этот фильм « Ведьма из Блэр » ?» - сказал Питер.


«Мне понравилось», - неожиданно сказал Уокер.


«Я видела это в кино», - сказала Хани. «Все эти резкие движения камеры вызывали у меня морскую болезнь».


«Я всегда думала, что они должны были дать Джеймсу Кэмерону продолжение», - сказала Голубая Фея. «Пусть сделает еще Чужих. Отправьте целую роту хорошо вооруженных морских пехотинцев в леса Блэра и пусть они снесут все, что движется. Хотелось бы, чтобы с этим справилась ведьма из Блэр. . . »


«О, скажи мне, что мы здесь не ищем ведьму из Блэр», - сказал я. «Это была выдумка от начала до конца, и к черту то, что написано в сети».


«Нет, - сказал Питер. - Может, Сасквотч. Вы знаете: снежный человек? Наполовину человек, наполовину обезьяна, может, даже недостающее звено. Часто бросается в глаза, но никогда должным образом не идентифицируется ».


«На самом деле, - пробормотал Уокер, - Сасквотч - это индейское название особо замкнутого племени, называемого застенчивыми людьми. Название «снежный человек» появилось недавно, по следам, найденным в разных местах ».


«Я видел несколько фотографий и пару любительских фильмов», - сказал я. «Но ничего даже отдаленно убедительного. А в библиотеке Друд почти ничего о снежном человеке нет. В основном потому, что мы никогда ими не интересовались. Если они хотели оставаться в тени и держаться особняком, нас это устраивало ».


«Я смотрела фильм по телевизору, когда была совсем ребенком, - медленно сказала Хани. «О существе в Арканзасе. . . Напугал меня до чертиков. Существо таилось в этом маленьком городке и даже терроризировало некоторых людей, но его так и не опознали. . . Может быть, для этого мы здесь ».


«Может быть, - сказал Питер. «Может, дедушка тоже видел этот фильм».


Насекомые теперь кишели вокруг нас, их облака неслись с реки. Мы все махали руками, пытаясь прихлопнуть проклятые твари, но с таким же успехом мы могли держать таблички с надписью: « Свежее мясо!» Всю кровь можно пить! Поскольку известно, что комары размножаются вокруг рек с определенной целью передать малярию людям, я на самом деле подумывал о бронировании в целях самозащиты, когда Синяя фея выплюнула полдюжины слов на староэльфийском, и все насекомые выпали. воздуха, как камень, мертвый. Мир, казалось, остановился, размышляя, а затем все другие насекомые, кипящие у реки, решили отправиться в другое место. Мы посмотрели на Синюю Фею с новым уважением. Он счастливо улыбнулся.


«Еще лучше работает с вредителями на вечеринках. Послушайте, очень скоро наступит ночь, и даже не будет мотеля Бейтса, чтобы нас принять. О чем думал Александр Кинг, бросая нас посреди ниоткуда? Я имею в виду, как мы можем найти одного чертова Сасквоча в бог знает сколько квадратных миль дикого леса? Он может быть где угодно, и вы можете поспорить на хорошие деньги, что, если он хочет избежать нас, он вполне способен спрятаться так, чтобы мы могли пройти мимо него, даже не подозревая, что он там был! Я не бреду по этой богом забытой пустыне в костюме статиста из « Влюбленного Шекспира» только в надежде, что мы наткнемся на эту проклятую штуку! »


«Полегче, Блю, - сказал я. «У вас гипервентиляция».


«Я имею право! Кто-нибудь из нас хоть немного похож на тех, кто любит бегать на природе? »


«Ненавижу рассказывать тебе об этом, - сказала Хани, - но наша ситуация еще хуже. По словам Лэнгли, эти леса покрывают сотни, если не тысячи квадратных миль, большинство из них полностью не нанесено на карту, за исключением одной записи: « Здесь смертоносная дикая природа, которая откусит вам задницу, если вы не обратите внимания».


«Я хочу домой», - печально сказала Блю.


"Какие . . . смертоносная дикая природа? " сказал Питер, быстро оглядываясь вокруг.


«Аллигаторы, медведи, волки, дикие свиньи, змеи, что угодно», - весело сказала Хани. «Отличные охотничьи угодья. Мои дяди брали меня с собой на охоту, когда я был моложе. Хотя это, похоже, состояло в основном из распития пива, хождения по кругу и рассказов историй, совершенно не подходящих для моих юных ушей. В любом случае, я смогу сразить взрослого оленя одним выстрелом, снять с него шкуру и одеть его до того, как мне исполнится двенадцать ».


«Как чудесно примитивно», - сказала Синяя Фея.


«По крайней мере, в Шотландии у нас было озеро, чтобы заглянуть в него», - сказал Уокер, чувствуя, что все скоро станет неприятным. «С чего нам начать здесь?»


Все посмотрели на меня.


«Не смотри на меня», - сказал я. «О Саскватче ходит много историй, в основном о личных встречах один на один, но все они очень расплывчаты. Было несколько острых столкновений, но не зарегистрировано ни одного случая, когда бы Сасквотч убивал или даже нападал на человека. В основном они должны быть такими. . . робкие и застенчивые создания ».


«Застенчивая и застенчивая; отлично, - сказала Голубая Фея. «Стеснительный и застенчивый, я могу жить с этим».


«И ни один Друд никогда не удосужился найти правду?» - сказал Уокер.


Я пристально посмотрел на него. «У нас есть целый мир, который нужно охранять и защищать, часто от таких, как вы».


Если Уокера и беспокоил мой суровый взгляд, он это хорошо скрывал. «Я удивлен, что никто никогда не пытался поймать или поймать сасквоча», - задумчиво сказал он. «Тем более, что местные жители, несомненно, все опытные охотники и ловцы. Почему они позволили опасному и потенциально пригодному для эксплуатации существу просто бродить по их заднему двору, не сдерживаясь? »


«Если я правильно помню то, что видела по телевизору, - сказала Хани, - однажды они пытались отследить это с собаками. Породные охотничьи собаки со всего уезда. Но как только собаки почувствовали запах того, что им нужно, они зажали хвосты между ног, попятились и попытались спрятаться друг за другом. Они не хотели иметь ничего общего с тем, что нюхали. Их владельцы извлекли из этого урок, и, возможно, нам следует тоже ».


«Но он никогда никого не убивал», - сказал я. «Так почему же все так этого боятся?»


«Может быть, это неандерталец», - внезапно сказал Питер. «Отрезан от мира в одной из последних великих пустынь на земле, последней в своем роде. . . »


«Может быть», - сказал я. "Но . . . Александр Кинг предупредил нас, чтобы мы не беспокоили йети, так почему мы можем беспокоить Саскватча? »


«Очевидно, он знает кое-что, чего не знаем мы», - сказала Синяя Фея.


«Я думаю, вы можете на это рассчитывать», - сказал Питер.


«Держи все», - сказала Хани. «Лэнгли только что рассказал мне кое-что очень интересное. Эти браслеты телепорта, которые мы носим, были запрограммированы так, чтобы доставить нас сюда, в определенное место, в точный момент времени. Ну, браслеты благополучно доставили нас в Арканзас, но Лэнгли говорит, что нам не хватает целого дня. Говорят, прошло двадцать шесть часов с тех пор, как они в последний раз смогли найти меня.


Мы все посмотрели друг на друга, а затем на инопланетные механизмы, неподвижно зажатые на наших запястьях.


«Александр, должно быть, ожидал, что с Несси у нас уйдет немного больше времени», - сказал я наконец.


«Но зачем бросать нас здесь и сейчас?» - жалобно сказала Синяя Фея.


«Уже почти ночь! Уже достаточно темно, я едва вижу руку перед лицом. Как мы должны в этом что-нибудь найти? У кого-нибудь есть фонарик?


«Вам следует сесть, положить голову между колен и некоторое время ровно дышать», - ласково сказал Уокер.


«Если эти браслеты были запрограммированы так, чтобы доставить нас прямо сюда, прямо сейчас, у Александра, должно быть, была причина», - сказал я. "Может быть, это . . . территория Сасквотча. Здесь можно найти одно из существ. В этом случае все, что нам нужно сделать, это сидеть и ждать, пока кто-нибудь придет ».


«Мы должны развести костер», - твердо сказала Хани. «Пока не стемнело. Возможно, свет привлечет Сасквоча ».


«Катт была права», - проворчала Синяя Фея. «Это такая любительская ночь. Просто посидите и надейтесь, что одно из самых редких существ в мире просто случайно пройдет мимо, когда мы все знаем, что часы тикают? Знаю, знаю, плыви по течению, не волнуйся. . . Кто-нибудь вообще знает, как развести костер? Я думаю, это связано с трением двух бойскаутов вместе ».


«В твоих снах», - сказал я.


«Я был разведчиком», - неожиданно сказал Уокер. Мы все посмотрели на него, но это было все, что он хотел сказать по этому поводу.


«Держу пари, у него были действительно странные значки», - пробормотала Синяя Фея.


В конце концов, мы отодвинулись на удобное расстояние от реки и собрали немного дров и немного мха, и Хани быстро разожгла нас костром, используя зажигалку ЦРУ с монограммой. К тому времени действительно была ночь, и темнота была полной и тяжелой. Свет от огня не ушел далеко. Воздух все еще был неприятно влажным, но температура быстро падала. Мы сели в круг вокруг костра, глядя в прыгающее пламя. Корявые ветки и ветки зашевелились и лопнули, когда их поглотило пламя, и через некоторое время большинство из нас перестало прыгать от внезапных звуков. Наверху небо, казалось, исчезло навсегда, полное звезд, но лишь с легкой полоски новой луны. Со всех сторон доносились звуки различных зверей, занимающихся своими жестокими делами, хотя ни один из них никогда не входил в круг света костра.


Оказалось, что, несмотря на все его стоны, Синяя Фея была лучшим обеспеченным из всех нас. В его мягкой куртке были волшебные карманы: подсобные помещения, из которых он добывал чашки для питья, воду в бутылках, чайные пакетики, молоко и сахар, и даже небольшой горшок для кипячения воды. На горшке были красивые синие цветы и легенда. Подарок от Лайонесса. «Самое необходимое, - сказала Блю, - чуть-чуть самодовольно, - для любого путешествия». Единственной едой, которую он ел, был эльфийский хлеб, от которого остальные вежливо отказались. Этот материал давал слону возможность побегать, а потом он останавливался на несколько месяцев, чтобы вспомнить. Хани спросила Блю, есть ли у него кофе, и он с определенным удовольствием отказал ей.


Мы сидели у костра и пили чай из несовпадающих друг с другом чашек. Моя родила легендарного лучшего ублюдка в мире. Пока вода кипела, чтобы приготовить нам вторую чашку, Хани извлекла откуда-то большой нож и ускользнула в темноту. Ее фигура в белом кошачьем костюме мелькала тут и там в темноте, как призрак, который не мог решить, материализоваться или нет. Произошло некоторое количество грохотов, за которыми последовало несколько громких всплесков, а затем Хани с триумфом вернулась с большим мертвым бобром, которого она поймала и убила на берегу реки. Она сняла шкуру и приготовила это с умением, и вскоре на огне на остроконечных палках поджарилось мясо. Пахло действительно неплохо. Один бобер на пять человек не так уж и далеко, а вкус был. . . интересно, но мы все были голодны, и никто не моргнул. Уокер с энтузиазмом съел его и фактически слизал жир со своих пальцев, когда закончил. Синяя Фея ухмыльнулась.


«Не надо», - строго сказала Хани. «Я уже проработал все возможные варианты любой шутки со словами« есть » и« бобер ». Кроме того, у меня есть пистолет, и я застрелю тебя ».


«Слушайте весь шум в лесу», - сказал я, тактично меняя тему. «Это похоже на то, что все живые существа убивают, едят и толкают друг друга. Необязательно в этом порядке. И, возможно, одновременно ».


«Это то, на что похожи дикие звуки, городской мальчик», - сказал Хани.


«Вы должны услышать, как звучит Темная Сторона», - сказал Уокер. «Где по-настоящему дикие вещи сводят друг друга с ума. У нас лучшие ночные клубы, великолепные шоу, музыка никогда не прекращается, вы можете танцевать до крови, а Золушка никогда не вернется домой ».


«Знаешь, Уокер», - сказала Синяя Фея. «Ты меня до дерьма тревожишь».


«Спасибо», - сказал Уокер.


Мы сидели у костра, и ночь шла медленно. Во всяком случае, стало еще темнее. Дневная жара утихла, и мы все собрались как можно ближе к огню. Танцующий свет костра окрашивал наши лица постоянно меняющимися тенями, иногда предполагая неожиданное раскрытие характера. Время от времени мы слышали, как что-то большое и тяжелое грохочет через лес, но ничто никогда не попадало в наш круг света костра. Сначала мы прыгали от каждого звука, но он ни к чему не приводил, а через некоторое время мы просто перестали беспокоиться. Было холодно, мы устали, а чая можно пить столько. Питер почти кивнул, а потом вскинул голову. Наконец Синяя Фея неловко зашевелилась.


«Мне действительно нужно в туалет», - с горечью сказал он.


«Спасибо, что поделились этим с нами», - сказал я. «Иди сделай это в реке. Вот для чего он нужен ».


«Но там темно! Есть . . . вещи. Голодные существа, прячущиеся в темноте. Я не хочу идти одна ».


«Что ж, я не собираюсь держать тебя за руку», - сказал Питер. «Или что-нибудь еще, если на то пошло».


«Будь храбрым, маленький солдат», - сказала Хани.


«Чего тебе надо бояться?» Я сказал. «Ты носишь торк, помнишь?»


Он взглянул на меня, затем вскочил на ноги и зашаркал прочь в темноту. Мы могли следить за его продвижением по приглушенным проклятиям и случайным ударам о деревья, которые не убирались с его пути достаточно быстро. Наконец, раздался отдаленный всплеск.


«Я думаю, он нашел реку», - торжественно сказал Уокер.


«О, хорошо, - сказала Хани.


«Если бы Саскватча привлек свет костра, я думаю, он бы уже появился», - сказал я.


«Терпение», - сказала Хани. «Охота - это терпение. И, естественно, оторвать кому-нибудь голову из действительно большого ружья.


«Неудивительно, что вы оказались в ЦРУ, - сказал Питер.


Уокер поморщился. «Возможно, нам следует заранее решить, что мы будем делать с Sasquatch, когда он, наконец, соизволит появиться. Снять это на камеру телефона Питера?


«Я действительно хотел бы снять это», - сказала Хани. «Заполните его и установите. . . У меня для этого есть место в моей квартире. Или, может быть, использовать его как коврик ».


«Это может быть хорошо, если это просто какая-то неизвестная обезьяна», - тактично сказал я. «Но что, если это окажется неандерталец или какое-то недостающее звено? Может, даже последний в своем роде? »


«Что бы вы с ним сделали, если бы он оказался наполовину человеком?» - сказал Уокер. «Поместить его в зоопарк или отдать голос? Нет, Эдди, у тебя была правильная идея с Несси. Было бы грехом уничтожить такое существо, но в то же время его гораздо лучше оставить в покое. Его не нужно делать мишенью для охотников или защитников природы. Мы сфотографируем его, а затем предоставим самому себе в безопасности в пустыне ».


«Верно, - сказал я. «Это ее дом. Мы здесь злоумышленники ».


«Ты такая сентиментальная сентиментальная штука», - сказала Хани. «Каким образом такой добросердечный человек, как вы, стал полевым агентом Друда?»


Я посмотрел на нее. «Я провалил тест на сострадание к ЦРУ. Они нашли, что у меня есть.


- Дети, дети, - пробормотал Уокер. «Мы не должны слишком легкомысленно относиться к возможной угрозе, исходящей от этого существа. Были сообщения о насильственном поведении. . . Возможно, он не захочет стоять на месте и позировать в камеру. Рекомендуется соблюдать определенную осторожность ».


Я подумал о Colt Repeater, спрятанном под курткой. Пистолет, который никогда не промахивался и никогда не кончались патроны. Каким бы ни был Сасквотч, я был уверен, что смогу избавиться от него с помощью Кольта, если понадобится. Чтобы защитить себя или других. Но мне очень не хотелось его убивать. Мы должны были быть здесь для информации, а не для трофеев. Так что я не рассказала остальным о своем пистолете.


Мы все слышали, как Синяя Фея возвращается из реки, пробираясь через лес с большей решимостью, чем умением. Он ворвался в круг света костра, на мгновение отдышался, а затем тяжело опустился рядом со мной и протянул свои слегка дрожащие руки к огню.


«Надеюсь, вы не забыли потом их мыть», - сказал я.


Он коротко улыбнулся. «Вы не поверите, сколько существует животных, которые абсолютно не имеют представления о концепции конфиденциальности. Я видел, как вокруг меня сверкали их глаза. И я никогда не мог пойти, если кто-нибудь наблюдает.


«Не стоило пить столько чая, - сказала Хани.


«Тем не менее, пока у меня было. . . время в моих руках, я смогла немного подумать, - сказала Синяя Фея, демонстративно игнорируя Хани. "И я думаю . . . Возможно, я смогу отследить и найти Саскватча ».


Мы все сели прямо и посмотрели на него, и он торжествующе улыбнулся, счастлив быть в центре внимания.


«Это часть эльфийской природы», - сказал он. «Осознавать необычные вещи. Чтобы ощутить все волшебные, неестественные существа в этом скучном материальном мире. Их природа обращается к нам, как один почти вымерший вид другому. Мой диапазон есть. . . несколько ограниченно, так как я всего лишь полуэльф, но все же, если Сасквотч окажется где-нибудь рядом с нами, я должен знать почти сразу.


«Это очень важно, - сказал Питер. «Мне все еще не нравится идея просто сидеть без дела, ожидая, что что-то произойдет. Мы уже потеряли двадцать шесть часов. Насколько нам известно, дедушка уже мог умереть.


"У вас есть идея получше?" - сказал Уокер. Его голос был спокойным и ровным, но он производил впечатление пощечины. "Нет? Я тоже. Так что мы сидим и ждем ».


Время шло очень медленно. Никто особо не хотел разговаривать, и я не смог бы выпить еще чашку чая, если бы ты приставил мне пистолет к голове. Итак, мы сидели, ждали и слушали ночь. В дикой природе, в темноте кажется, что время ползет, а сейчас было очень темно. Я знаю о терпении. Я просидел свою долю наблюдений. Но в городе всегда есть на что посмотреть, привлечь ваше внимание. Здесь был только огонь и темнота, и пять человек не разговаривали друг с другом. Я то и дело скармливал костру ветки, просто чтобы чем-то заняться, но свет, казалось, никогда не давил больше на темноту. Воздух был явно холоден, и огонь мало что мог унять.


Дрова кончились недолго, а до рассвета было еще далеко. Я не думал, что огонь продлится так долго, и мне действительно не нравилась идея сидеть в темноте и смотреть, как угасают последние угольки. Некоторые тревожные чувства Синей Феи отразились на мне. Я не боялся ночи, но ... . . Я привык к хорошо освещенным городским улицам, с веселым янтарным светом верхних фонарей, отталкивающим ночь. Эта тяжелая гнетущая тьма, полная странных звуков и неизвестных опасностей, действовала мне на нервы. Казалось, что в темноте может быть что угодно; что-нибудь вообще.


Мы все с надеждой смотрели на Синюю Фею, которая дергалась все сильнее и, наконец, вскочила на ноги и заорала на нас.


"Хватит смотреть на меня! Я скажу тебе, как только что-нибудь почувствую, хорошо?


Через мгновение он снова сел, угрюмо глядя в огонь.


«Я только что подумал, - сказал Питер, выпрямившись.


«Молодец», - сказала Синяя Фея. «В конце концов, должно было случиться».


«Нет, послушай! Когда я снимал Несси на свою современную камеру, подводный аппарат все еще транслировал свой брачный зов сирены! Он все еще должен быть слышен на записи. Если бы я воспроизвел ее сейчас, возможно, песня принесла бы нам Sasquatch! »


Мы все обдумывали эту идею, но в конце концов Уокер покачал головой. «Брачный зов был отфильтрован через коммуникационную консоль, поэтому он привлекал только действительно крупных существ, помнишь? Так что, если вы не хотите, чтобы вас насмерть сбил огромный аллигатор. . . »


- А, - сказал Питер. "Да."


«Тем не менее, хорошая попытка», - сказал я. Я потянулся за другой веткой, чтобы бросить ее в огонь, и обнаружил, что ее нет. "Проклятие."


«Придется пойти в лес за дровами», - сказала Хани.


«Что это мы фигня, Kemo саб?» сказала Голубая Фея.


"Я пойду." Хани встала и посмотрела на меня. «Как насчет этого, моряк? Хотите составить девушку компанию?


- Твой отец потратил деньги на окончание школы, не так ли? Я встал. "Давай сделаем это."


«Конечно», - сказала Хани. «А потом мы сможем собрать немного дров».


«Гормоны - ужасная вещь», - сказала Голубая Фея.


Я последовал за Хани в свете костра, когда она направилась к реке. Она зашагала в темноту, как будто это было совсем неважно. А может, для нее это было не так. Вдали от огня мои глаза привыкли к полумраку, но ненамного. Я чувствовал столько же, сколько видел деревья, и мне удалось избежать большинства из них. Как только мы оказались вне пределов слышимости остальных, Хани остановилась и повернулась ко мне лицом. Я не удивился. Она не могла бы сделать более очевидным, что хочет поговорить со мной наедине, если бы она объявила об этом через громкоговоритель. Хани щелкнула зажигалкой ЦРУ, и тяжелое колеблющееся пламя поднялось примерно на шесть дюймов, обеспечивая достаточно света, чтобы осветить наши черты лица.


«Спасибо, что поняли намек», - сказала она профессионально низким и сдержанным голосом. «Я просто хотел поблагодарить вас как следует за спасение моей жизни на Лох-Нессе. Я действительно думал, что игра окончена, когда все мои системы вышли из строя и вода начала заливать. И мне действительно не хотелось бы умереть в этом ярко-желтом гробу. Такой липкий.


«Нет проблем», - сказал я. «Это то, что делает Друдс».


Даже в дрожащем свете я видел, как она приподняла бровь. «Это не все, что делает Друдс. Ты никогда не одобрял таких людей, как я ».


Я пожал плечами. «Ты бы сделал то же самое для меня».


Она коротко улыбнулась. «Нет, наверное, не стал бы. Это должно быть соревнование, помнишь? Я здесь, чтобы выиграть эту игру, чего бы это ни стоило ».


«Конечно», - сказал я. «Вы - ЦРУ».


Мы поделились улыбкой. Поскольку вы проводите большую часть своего времени в шпионской игре, когда вам лгут все, кому не лень, эти случайные моменты настоящей честности между союзниками или врагами всегда стоит ценить. И не часто можно свободно поговорить с тем, кто понимает. Молли пытается, благослови ее, но она никогда не была агентом. Свободный дух, мошенник и духовный анархист - да, но никогда не агент. У нее не было опыта, чтобы действительно понять компрометирующую этику и сомнительные сделки, которые иногда приходится совершать даже полевому агенту Друда, чтобы выполнить свою работу. Мы защищаем человечество, но лучше они никогда не узнают, как это сделать. Они не одобрили бы некоторые из наших методов.


Бог знает, что я иногда этого не делаю. Я стараюсь быть хорошим человеком, но время от времени работа просто не позволяет тебе.


«Эта твоя броня была даже более впечатляющей, чем я мог себе представить», - сказала Хани. «Есть что-то, что он не может сделать?»


«Как я уже сказал, - бодро сказал я.


Хани задумчиво посмотрела на меня. «Стыдно за то, что случилось с бедной Кэтт».


«Да», - сказал я. «Это был позор. Такая досадная случайность ».


«Да», - сказала Хани. «Ты убил ее, Эдди?»


"Нет я сказала. «Я был занят монстром, помнишь? Я так понимаю, вы не думаете, что это был несчастный случай?


Хани громко фыркнула. "Едва ли. Шесть опытных полевых агентов в одном месте, соревнующихся за самый большой приз в мире, и один из них внезапно оказывается мертвым? Она могла умереть от сердечного приступа при ударе метеорита, а я все равно заподозрил бы нечестную игру. В какой-то момент я планировал убить ее сам. Я был уверен, что она саботировала мою подводную лодку. Но сейчас . . . Я не совсем уверен. И убить ее так рано в игре, когда мы еще могли хорошо использовать ее таланты? Это . . . холодно. Кто-то в этой группе играет в хардбол, и на этот раз это не я. Понимаешь, почему я сразу подумал, что это ты? »


«Конечно», - сказал я. «Я Друд. Тем не менее, я полагаю, что это почти комплимент от сотрудника ЦРУ. Как вы попали в шпионский бизнес? »


«О, я привидение в третьем поколении», - легко сказала она. «Оба моих деда работали в УСС во время войны, и большинство моих дядей оказались в ЦРУ. Еще пара тетушек. Моя семья на протяжении поколений дестабилизировала страны и казнила плохих парней. И по ходу дела приносили немного пользы, когда могли ».


«Так неужели вы действительно несете ответственность за все зло в мире?» Я сказал.


"Не совсем. Мы стараемся, но у нас просто нет людей. Мы защищаем наши собственные интересы, как и любая другая шпионская организация, беря на себя все грязные, необходимые, неприятные задачи, о которых людям, благослови свои маленькие робкие сердца, не нужно знать. Шпионская игра не для слабонервных, Друд. Ты знаешь что."


«Моя семья не занимается политикой», - осторожно сказал я. «Или, по крайней мере, мы очень стараемся не делать этого. Мы защищаем всех, одобряем мы их или нет. И обычно от угроз, с которыми вы, представители компании, слишком заняты или плохо подготовлены, чтобы справиться с ними. Никогда не думай, что мы такие же, дорогая. Мы можем быть в одной игре, но играем по разным причинам ».


«Я ничего не сделал из того, что не сделала ты», - сказала Хани. «Вероятно, на твоих бронированных руках крови больше, чем на моих».


«Это не то, что ты делаешь», - сказал я. «Вот почему вы это делаете».


«Я делаю это для Америки».


«Я делаю это для всего человечества».


"О, пожалуйста! Разве не так говорят террористы? Наши ужасные методы оправданы нашими славными намерениями? » Хани выглядела так, будто собиралась плюнуть. «Кто поставил вас, Друдса, главным? Кому вы отвечаете? Есть ли в этом мире кто-нибудь, способный сказать: « Стой, слишком далеко, слишком много» ? Вы сами решаете, что для нас лучше, а мы не имеем права голоса в этом вопросе. Вы все, для чего существует Компания; все, что Америка была создана для преодоления ».


"Понимаете?" Я сказал. «С вами всегда сводится к политике. Друды должны видеть больше. И мы строже к себе, чем кто-либо другой ».


«Не делайте свою неспособность выбрать сторону какой-то моральной возвышенностью!» - яростно сказала Хани. «Каждый должен выбрать сторону и бороться за то, во что он верит! Подумайте, чего ваши и мои люди могут достичь, работая вместе с вашей броней. Имея в своем распоряжении подобное оружие, мы могли бы очистить этот мир от всех, кто угрожает нашему образу жизни ».


«Ты бы использовал это против любого, кто думает не так, как ты», - сказал я. «Или любого, кто не хотел того, что хотел ты. Вот почему Друды остаются отдельными. Мы защищаем вас всех и очень стараемся не осуждать. Мы пастухи, а не полицейские ».


«Ваша единственная лояльность - это ваша семья», - сказала Хани. «Все это знают. Некоторые из нас более лояльны. Я поклялся сражаться и, если понадобится, умереть, защищая свою страну, и я искренне этого хотел ». Она внезапно усмехнулась. «Вот почему мне, вероятно, придется убить тебя в какой-то момент, Друд. Доступ к сокровищнице информации Независимого агента может, наконец, сделать нас равными с вами ».


«Пожалуйста, - сказал я. «Зовите меня Эдди. Совместная работа над этим действительно в наших интересах. И кроме того, ты не смог убить меня в самый лучший день, который у тебя был ».


«Я так люблю вызовы», - сказала Хани, и мы оба засмеялись.


«Ты все, на что я надеялась, - наконец, сказала она. «В этой игре ты так часто разочаровываешься. . . но ты настоящий, Эдди. Мне будет приятно работать с тобой, пока это длится ».


Мне понравилась Дорогая. Так уверена в себе и своих мотивах. Я ни в чем не был уверен с тех пор, как узнал, что история моей семьи основана на лжи. Я не думал, что Хани будет признательна, если мне скажут, что единственная причина, по которой моя семья не управляет миром, - это то, что ее нельзя беспокоить. У нас есть более важные дела, о которых нужно беспокоиться, например, о голодных богах. Я веду добрую борьбу со всеми многочисленными врагами человечества, потому что именно для этого меня воспитали. С самого раннего возраста приучены быть верными только семье, потому что только семья стоит между человечеством и всеми силами зла. Я все еще верю в это. В основном.


У моей Молли не было много времени на Друдов, даже после того, как она сражалась вместе с нами во время Войны голодных богов. «Власть развращает, - мрачно говорила она, - и твоя семья стала такой могущественной, Эдди». . . Думаю, возможно, поэтому я не боролся за то, чтобы остаться лидером семьи. Мне не нравилось то, что он со мной делал.


«Похоже, мы не собрали много дров», - сказал я. «Им будет интересно, что мы здесь делаем».


«Конечно, будут», - сказала Хани. «Они агенты».


Мы собрали столько дров, сколько смогли унести, и направились обратно к свету костра.


«Я думаю, что каждый в нашей группе должен рассказать историю», - резко сказал я. «Что-то о них самих и о проделанной работе. Нам нужно узнать друг друга. Упражнение на связь, если хотите, и показательное. Во-первых, потому что это поможет нам работать вместе как одна команда, а во-вторых, потому что нам будет немного сложнее убивать друг друга ».


«О, Эдди. . . » сказал Дорогая. «Всегда так готовы искать в людях лучшее. Для меня чудо, что ты выжил так долго ».


Вернувшись к огню, мы бросили охапки дров на землю, чтобы все могли их видеть, но это никого не обмануло. Они знали, что мы разговаривали. Так что я сел у огня и оглядел группу своим лучшим авторитетным взглядом.


«Нам нужно поговорить», - сказал я. "Все мы. Мы по-прежнему в основном незнакомы друг с другом, и незнакомцы не могут работать как одна команда. Я думаю, что каждый здесь должен рассказать историю. Что-то значимое и значимое из вашей жизни. Это может быть ваше самое странное приключение, величайший триумф или неудача. Что угодно, если это важно для вас. Что-то . . . чтобы помочь нам узнать вас ».


"Что привело к этому?" сказала Голубая Фея. «Я не хожу в терапевтические группы».


«Мы говорили о том, кто мог убить бедную Смертельную Гармонию из Катманду», - сказала Хани, удобно устроившись у огня. «Эдди, кажется, думает, что может предотвратить будущие смерти, если мы все откроем друг другу наши души».


«Как странно», - сказала Синяя Фея. «Ты всегда был сентиментальным, Эдди».


«У агентов нет души», - сказал Питер. «Все это знают».


«У вас есть чем заняться, пока мы ждем появления Сасквоча?» Я сказал.


«Хороший аргумент», - сказал Уокер. «Еще одна чашка этого плохого чая, и я напишу танин. Итак, кто идет первым? »


Мы все посмотрели друг на друга, и тогда Хани легко пожала плечами. "О черт; С таким же успехом я мог бы сдвинуть дело с мертвой точки. Разве все мы не любим хорошие жуткие истории при свете костра? »


9617.jpeg


«Меня отправили на Кубу несколько лет назад. И пожалуйста; Никаких шуток о том, что у Кастро выпала борода. Мы отказались от этого. Я был там крайне неофициально, чтобы расследовать некоторые довольно сомнительные слухи, которые распространились по Майами относительно методов работы на новой и подозрительно производительной фабрике, созданной на холмах Кубы, вдали от цивилизованных мест. Неважно, как я попал на остров; это все еще засекречено. Я мог бы вам сказать, но тогда мне придется убить вас всех и на всякий случай взорвать бомбу по всей местности. Как бы то ни было, ходили слухи, что эти фабрики были настолько производительными, потому что менеджеры использовали зомби для своей рабочей силы. У этой идеи было много интересного: воскресшие мертвые могли работать двадцать четыре часа в сутки, пока не изнашивались, а вы всегда могли заработать больше.


«Завод оказался окружен всевозможными защитными сооружениями, научными и магическими. Намного больше, чем вы ожидаете от любой бизнес-операции. Уродливое место: все грубые каменные стены, наэлектризованные заборы и больше парящих проклятий, чем вы могли бы потрясти григрисом. Я довольно легко проскользнул внутрь и направился в заводской цех. Иногда мне кажется, что это лучшая часть этой работы - прятаться в тени, быть в местах, где вы не должны находиться, и наблюдать за людьми, которые даже не подозревают, что за ними наблюдают. Я должен был быть вуайеристом, как хотела мама.


«Оказалось, слухи почти верны. Вся рабочая сила была мертва, но они не были зомби. Это были люди из лоскутного шитья. Существа Франкенштейна, сшитые вместе в новые формы, и все они с четкими шрамами от лоботомии на лбу. Персонал, которым легко управлять, никогда не устанет и не нуждается в оплате.


«Я нашел офис и обыскал их записи. Различные части тела принадлежали казненным заключенным и диссидентам: политической оппозиции, художникам, гомосексуалистам. Обычно. Никого, кого не одобряет нынешний режим. Казнен тайно, а затем возвращен к жизни, чтобы работать на государство, навсегда. Я не собирался мириться с этим. Так что я разбил все их компьютеры, заложил взрывчатку там, где они больше всего нужны, и сжег все это место дотла. Я ждал снаружи и стрелял во всех, кто спасался от огня. Аккуратность всегда важна. Полагаю, мне следовало допросить несколько человек, узнать подробности того, как они это сделали, но просто вид этих бедных ублюдков в заводском цехе, живых и не живых, страдающих вечно. . . Нет, не в мои часы.


«Хорошая история», - сказал я, когда стало ясно, что она закончила. «Но с несколькими пробелами. Если ты собираешься рассказать историю, дорогая, тебе действительно стоит рассказать все ».


"Действительно?" сказал Дорогая. Ее голос был легким, но глаза были холодными. «Я не знал, что Друды вообще знали об этой миссии».


«Мы этого не сделали», - сказал я. «Но не нужен ученый-ракетчик, чтобы понять, почему вас отправили на Кубу. Рабский труд зомби - это не новость. Некоторые страны веками использовали зомби. Но воскрешенные мертвецы быстро изнашиваются и разваливаются, независимо от того, сколько консервантов вы вливаете в них, и за ними нужно тщательно следить. Но лоскутные мужчины; это ново. Передовая наука, особенно если добавить компьютерные имплантаты в подчиненный мозг. Я могу вспомнить целую группу американских промышленников, которые просто хотели бы заполучить такой процесс. Больше никаких профсоюзов, никакой опоры на нелегалов. . . и больше никаких ответных разговоров. Ваши приказы, должно быть, были довольно четкими: выяснить, были ли слухи правдой, и если да, то как это было сделано. Затем украдите детали и верните их. Только ты не мог заставить себя сделать это, правда, дорогая? Не после того, как вы увидели страдания. Значит, вы не повиновались приказам. . . и поступил правильно. Ты сентиментальный и сентиментальный идеалист.


Хани ослепительно улыбнулась. «Не говорите моему начальству. Они думают, что кубинцы скорее взорвали фабрику, чем украли ее секреты ».


«Вы можете нам доверять», - сказала Синяя Фея.


«В любом случае это бы никогда не сработало, - сказал Питер. «Слишком большое общественное сопротивление этой идее».


«Нет, если никто никогда не узнает», - сказал Уокер. «Я видел худшие практики на Темной стороне».


Мы ждали, но ему больше нечего было сказать. Итак, Петр рассказал свою историю дальше.


«Большая часть моей работы в сфере промышленного шпионажа на самом деле довольно скучна и повседневна. Наблюдая и слушая, проводя часы перед компьютером в поисках закономерностей и тенденций, пытаясь предугадать своих оппонентов, даже когда они сомневаются в вас, и всегда ища кого-то полезного на другой стороне, кого можно было бы убедить покинуть корабль, получив только нужное количество поддержки. Раньше это были взятки, ловушки и шантаж, но теперь все должно быть законным и честно. Скучный; но я видел несколько. . . необычные случаи. Возможно, из-за моей фамилии. Я всегда пытался преуменьшить свою связь с легендарным независимым агентом, отчасти потому, что мне нужно было доказать всем, что я могу сделать это самостоятельно, но в основном потому, что я терпеть не могу этого старого ублюдка. Но люди будут говорить. . .


«Меня наняли, чтобы исследовать новую фирму, которая только что вошла в сложную сферу ГМ-продуктов. В обществе появилось большое сопротивление генетически модифицированным культурам и животным, особенно после того, как таблоиды назвали это Frankenfood . Очень жесткая публичная продажа, но много-много денег только и ждут, когда первая компания выйдет на рынок. Эта новая компания, похоже, не работала над чем-то особенно новым или возмутительным, но ходили слухи о некоторых весьма необычных достижениях в определенных областях, в которых все остальные компании потерпели неудачу. Так что меня отправили под прикрытием, чтобы я немного осмотрелся.


«Мне потребовался почти месяц, чтобы проложить себе путь к доверию нужных людей, но люди, которые достигли чего-то действительно важного, всегда отчаянно пытаются с кем-то поговорить , а кто лучше их нового лучшего друга? Оказалось, что генетические манипуляции не ограничивались едой; он был распространен и на рабочую силу. Их изготавливали, выращивали прямо на подуровнях под фабрикой. Вы можете понять, почему история Хани напомнила мне эту. . . Ускоренные клоны человека с добавлением Х-фактора. Чужой генетический материал, а точнее, купленный на черном рынке. В наши дни вы можете купить все, что угодно, если знаете, где искать.


«Эти гибриды человека и пришельцев на первый взгляд выглядели вполне нормально. . . но мысленно они были острее, быстрее и могли убедить вас в чем угодно. Что-нибудь вообще. Что-то насчет голосов, а может, феромонов или телепатии. . . Я так и не узнал подробностей. Но эти люди действительно могли продавать морозильники эскимосам или мораль политическим деятелям. Они могут заставить вас изменить свое мнение, свою сексуальность или религию, просто вот так. Они готовились к по-настоящему масштабной кампании по продаже своего нового продукта. . . дешевая и вкусная закуска, наполненная следами чужеродной ДНК. И так как вы, в конце концов, то, что вы едите. . .


«Кто знает, что на самом деле в наши дни в пище?


«Как и наш очаровательный маленький друг из ЦРУ, я не одобрял этого, поэтому я взорвал фабрику и убил всех, кто был вовлечен. Совершенно определенно с участием моих новых лучших друзей, которые слишком превозносили свои планы. Обидно, но нельзя приготовить омлет, не разбив голову целой связкой яиц. Я сделал это похожим на несчастный случай, из которого я едва избежал своей жизни. И с достаточным количеством компьютерных файлов, чтобы убедить мое начальство в том, что ничего не стоит делать дальше. Позор, правда. Если бы я принесла товары домой, я получил бы действительно большой бонус ».


«Прав ли я, предполагая, что не все, кто работал на этой фабрике, знали, что происходит?» сказала Голубая Фея. «Что на самом деле там было довольно много невинных и полностью человеческих рабочих, когда вы взорвали фабрику?»


Питер пожал плечами. «Я стараюсь не думать об этом слишком много. Это человеческий мир, и я хочу, чтобы он оставался таким ».


«Что ж, - сказала Голубая Фея после паузы. «Кажется, нет никаких сомнений в том, что вы действительно внук Александра Кинга. Думаю, теперь моя очередь.


9618.jpeg


«Нет ничего более повседневного, чем фабрики, большой бизнес или неестественные методы работы. Вы думаете такие маленькие, люди. Мир больше, чем вы можете себе представить; больше, чем вы можете себе представить. В нем есть чудеса и чудеса, чудовища и ужасы. В те дни, когда я был молод, мужественен и сам по себе был крупным игроком, я им был. . . ну, наемный - не совсем то слово. Точнее, Друды заставили меня решить особенно неудобную проблему, которую они предпочитали решать на безопасном и весьма значимом расстоянии. На всякий случай все пошло не так, как надо.


«Вы видели в новостях рассказы о случайных китах, которые сбиваются с толку, теряются и в конце концов плавают вдоль Темзы прямо в сердце Лондона? Конечно, есть. Что ж, что-то гораздо большее и явно менее подходящее для детей создавало себе неприятности в Темзе. Если быть точным, кракен поднялся из глубины, свернул не туда и своим массивным телом и пугающе длинными щупальцами угрожал заблокировать Темзу. Большие дела, кракен. К тому же очень тусклый, и с ним еще труднее спорить. Особенно, когда вы пытаетесь скрыть кровавую штуку от взглядов публики.


«Не было никакой адской надежды на то, чтобы убедить его развернуться и вернуться, и не было времени придумать элегантное или даже особенно красивое решение. Так что я использовал Зал найма, чтобы собрать всех упырей, работающих в Лондоне и его окрестностях, снабдил их ножами и вилками и сказал, чтобы они застряли в них. Все суши, которые вы можете съесть, при условии, что вы съедите все до последнего кусочка.


«И они сделали. Вурдалаки съедят все ».


«Возможно, я больше никогда не буду есть кальмаров», - сказал Уокер. Он не выглядел особенно встревоженным, но тогда он никогда не выглядел. - Думаю, моя очередь. Итак, сказка о Темной Стороне, где всегда темно. Всегда три часа ночи, час испытаний человеческих душ. Кроме . . . кто-то хотел все это изменить. Всегда есть кто-то, кто планирует пронести солнечный свет на Темную Сторону; обычно одна из наиболее радикальных религиозных групп, которые считают, что зло может процветать только в темноте. Идиоты. Нет ничего темнее самых глубоких уголков человеческого сердца.


«Очевидно, эта конкретная группа считала, что, если бы только яркое и здоровое солнце могло быть перенесено на Темную Сторону, при необходимости грубой силой, тогда внезапно все там резко изменились бы в своих взглядах и начали бы хорошо играть вместе. Спаси меня от идеалистов из лучших побуждений; они причиняют больше вреда, чем все монстры. . .


- Как бы то ни было, мои прославленные лорды и повелители, Власти определенно предпочли Темную Сторону такой, какой она была, принося им регулярную прибыль. Так что мне было очень твердо сказано положить конец этой гнусной схеме любыми средствами. Мне не потребовалось много времени, чтобы разыскать человека, финансировавшего операцию. Люди всегда готовы сказать мне что-то, когда я спрашиваю правильным тоном. Зачинщиком этой осветительной схемы оказался неудачливый бизнесмен, неудачливый политик, неудачник. . . ну все, правда. Но по-прежнему убежден, что у него есть судьба и право изменить мир к лучшему, согласно его убеждениям.


«Он нашел религию в тюрьме, а когда его выпустили, он нашел целую кучу последователей, как обычно бывает в его сороде. Каким-то образом он заполучил гримуар « Удивительно мощные заклинания для чайников» и каким-то образом снова сумел переправить его на Темную Сторону . Что мало чем отличается от террориста, который проникает в оружейный склад с ядерной бомбой. На самом деле, я бы предпочел ядерную бомбу в рюкзаке. Я знаю, как с ними бороться.


«Я достаточно легко нашел этого человека и его мерзкую книжку, потому что именно этим и занимаюсь. Вернее, это то, чему я обучал своих людей делать для меня. Я всегда верил, что нужно делегировать тяжелую работу, а затем выйти на сцену в конце, чтобы принять все поклоны. Я столкнулся с нарушителем спокойствия в том, что он считал своим секретным логовом, и сделал все возможное, чтобы объяснить ему, почему то, что он планировал, на самом деле было очень плохим и в любом случае не достигнет того, чего он хотел, но он не стал слушать. Люди, которые слышат сильные внутренние голоса, говорящие им делать добро, очень редко слушают кого-то еще. Потому что, если бы с их внутренними голосами можно было поспорить и доказать, что они ошибочны, что ж, тогда они больше не были бы особенными, не так ли? «Тебе придется убить меня, чтобы остановить меня», - сказал он, слегка взбивая уголки рта. И я не думаю, что у вас есть желание хладнокровно убить хорошего человека; человек, который делает только то, что правильно.


«Конечно, он был неправ. Я знаю свой долг. Я сделал то, что было необходимо, и он умер с довольно удивленным выражением лица. Он действительно должен был знать лучше. Вы не сможете установить закон в таком месте, как Темная Сторона, если вы не готовы быть еще холоднее и сосредоточеннее, чем кто-либо другой в этом коррумпированном месте ».


Все мы посмотрели на Уокера, и он спокойно оглянулся. Всегда нужно остерегаться тихих.


«Хорошо», - сказал я, и все повернулись ко мне. "Моя очередь. Сказка о Друдах. И беспорядки, которые мы должны убрать ».


«Несколько лет назад меня вызвали расследовать странную коллекцию убийств в одном из самых тихих и законопослушных пригородов Лондона. Странно то, что, хотя один и тот же человек был идентифицирован как убийца в каждом из семи случаев, у этого человека всегда было неопровержимое алиби на каждое убийство. В то время, когда жертвы ужасно умирали, женщина, опознанная десятками свидетелей как убийца, находилась на публике где-то в другом месте, в окружении друзей и очень четко заснята камерами наблюдения. Несмотря на то, что существовали всевозможные судебно-медицинские доказательства, связывающие женщину с убийствами, она ни за что не могла это сделать. Если только она не была близнецами. А она не была. Первым делом я проверил.


«Полиция ничего не могла сделать. Так что я взял на себя ответственность.


«Я узнал все, что нужно было знать; прочитал все файлы, проверил все доказательства, исключил клоны. . . а затем наблюдал за женщиной с безопасного расстояния, погружаясь в ее скучную, загородную повседневную жизнь. Тихая, сдержанная женщина определенного возраста, с красивым домом и хорошей жизнью, а не враг на свете. Один бывший муж, с которым она прекрасно ладила. Нет детей. Скучная, но достойная работа и никакой скрытой жизни. Никаких темных секретов и, конечно же, никаких причин зверски убивать и расчленять семь человек. Единственная странность в ее досье, настолько мягкая, что ее нельзя было назвать странной, заключалась в том, что в течение короткого периода в начале этого года она посещала уроки медитации.


«Когда я изучил это, я наконец обнаружил кое-что интересное, чего не было в файлах. Она ушла из группы медитации, потому что она ничего не сделала для нее, но она переходила от одной группы к другой в поисках. . . что-то. И в итоге оказался частью очень тихого, незаметного для себя места. . . на самом деле довольно экстремальная группа, специализирующаяся на исследовании самых глубоких и темных уголков человеческого разума. Экстремальные убеждения, экстремальные практики и просто изредка. . . экстремальные результаты. Одному Богу известно, как такая тихая маленькая душа оказалась в этой группе. Может, кому-то это показалось смешным.


«Если так, то шутка была над ними, потому что моя маленькая робкая мисс увлеклась этими новыми дисциплинами, как рыба в воде. Поначалу было трудно заставить кого-нибудь в группе поговорить со мной, но удивительно, насколько я могу быть убедительным, когда у меня есть кто-то за яйца с бронированной рукой. Оказалось, что группа вышвырнула ее, потому что боялась ее. Боялась того, чего добивалась. Она вошла в свой разум глубже, чем кто-либо другой. И когда она вернулась. . . она что-то принесла с собой.


«Мне действительно нужно говорить вам, что все жертвы убийства были членами группы?


«Я столкнулся с женщиной в ее красивом маленьком домике. Показал ей свои доспехи, успокоил и объяснил, кто я такой. Сказал ей, что я приехал, чтобы помочь ей, если смогу. Но она должна была быть со мной честной. Тогда она расплакалась, но это были слезы облегчения. Возможно, это были мои обнадеживающие манеры или впечатляющие доспехи, но я думаю, что она отчаянно пыталась рассказать кому-нибудь. Тот, кто ей поверит.


«Группа, с которой она работала, занималась выявлением собственных внутренних демонов и противостоянием им, чтобы их можно было контролировать или изгонять. Но что-то пошло не так. Она углубилась в свой разум, в темные места, о существовании которых большинство из нас даже не хотят допускать, и столкнулась лицом к лицу со всеми грязными, эгоистичными импульсами ид: всеми монстрами разума. Она вынесла их на свет и изгнала от себя, ужаснувшись тому, что кто-то такой хороший, как она, может иметь в себе такие ужасные вещи. Но как только она освободилась от ограничений своего разума, изгнанная тьма обрела форму и форму в материальном мире.


«Ее форма и форма.


«Это называется тульпа. Дух, ставший плотью, двойник, вмещающий в себя все импульсы, которые мы обычно контролируем. И эта тульпа вышла в город, чтобы с радостью совершить все ужасные вещи, о которых женщина когда-либо мечтала, но никогда бы не призналась даже себе. Мстя за каждую мелочь, за каждую кажущуюся ошибку и потакая своей бесконечной жажде крови и резни.


«Я сделал несколько одолжений, освоил несколько новых трюков и выследил тульпу на половине Лондона и обратно. Он бежал передо мной, плюясь и ругаясь, набрасываясь на всех, кто встанет у него на пути. Но я всегда шел по его следу, все время приближался, не давая ему нанести какой-либо реальный урон или ужас, и, наконец, он сделал единственное, что мог. Он пошел домой. Я врезался в парадную дверь красивого домика всего через несколько минут после него и обнаружил женщину, стоящую над бессознательным телом тульпы. Она ударила его по голове вазой с цветами.


«Они действительно выглядели точно так же. Женщина подошла ко мне и прижалась ко мне на руки, рыдая, как маленький ребенок, отчаянно желая, чтобы я сказал ей, что ужас наконец закончился. Вот только этого не могло быть, пока существовала тульпа. Он должен был умереть. Женщина не возражала. Но . . . она не могла сделать это сама. Не то, что было так похоже на нее. Она умоляла меня сделать это за нее. Убейте тульпу и, наконец, освободите ее.


«Она действительно была очень хороша. Она бы обманула любого другого. Но вы не можете работать в этом бизнесе так долго, как я, и не сможете отличить человека от духовной формы. Женщина без сознания лежала на полу; тульпа с заплаканным лицом смотрела на меня так умоляюще. Умоляю меня убить его оригинал, чтобы он наконец смог сбежать.


«Я убил женщину. Потому что я знал то, чего не знала тульпа. После освобождения тульпу нельзя было вернуть обратно в хозяина. Он будет продолжать убивать и убивать вечно, пока не будет остановлен единственным способом остановить тульпу. Уничтожив хост, который его породил.


«Я убил женщину быстро и эффективно. Она так и не проснулась. И тульпа превратилась в ничто, до последнего крича своей ярости. Мне нравится считать себя агентом, а не убийцей. Но иногда это работа ».


Когда я закончил, все посмотрели на меня по-новому. Я не был уверен, что мне это понравилось. Но я рассказал эту конкретную историю неспроста. Им нужно было понять, что я буду делать, если понадобится.


«Что ж, Эдди, - сказала Синяя Фея. «Это было красиво. . . хардкор. Не знал, что это в тебе есть.


«Конечно, знает, - сказал Уокер. «Он Друд».


«Ты сделал то, что должен был», - сказала Хани. «Как ты сказал, это работа».


«Иногда», - сказал я.


«Благодаря таким историям я решил специализироваться на промышленном шпионаже», - сказал Питер.


Мы сидели у костра, вместо того, чтобы смотреть друг на друга, смотрели на пламя. Рассказывание историй шло не так хорошо, как я надеялся, и я не был уверен, чему я научился у них. Что мы все были упорными, целеустремленными профессионалами, вполне способными принимать необходимые жесткие решения, когда это было необходимо? Что все мы были потенциальными убийцами? Что любой из нас был способен нанести удар любому другому в спину, чтобы быть уверенным в том, что он получит приз Александра Кинга? Я это уже знал. Я был немного рад, что все рассказы продемонстрировали определенную степень моральной ответственности. Или, по крайней мере, осознание этого.


Как ни странно, меньше всего Питера. Хотя, может, для тебя это было просто большим делом.


«Знаешь, - внезапно сказала Синяя Фея, - хотя мы все работаем или работали на разных мастеров. . . все мы живем в одном и том же волшебном мире. Может поэтому Александр Кинг выбрал нас, а не. . . более известные имена. Это даже не значит, что мы совершенно незнакомы друг с другом. Я знаю тебя, Эдди, и я однажды даже работал с Уокером над этим делом «Наследник престола».


«Который ты дал очень торжественную клятву ни с кем не обсуждать», - холодно сказал Уокер.


«Я не обсуждаю это! Я просто говорю об этом, чтобы подчеркнуть! Вы знаете здесь кого-нибудь, Уокер?


«Я знаю Хани-Лейк», - сказал он немного неожиданно.


«Что делало ЦРУ на Темной стороне?» Я сказал.


- Вмешательство, - сказал Уокер.


«Ничего такого, что могло бы беспокоить Друдов», - быстро сказала Хани.


Мы все посмотрели на Питера, но он только пожал плечами. «Я слышал о ЦРУ, Друдах и Темной Стороне, но это все. Я никогда не нуждался и не хотел быть частью твоего великого волшебного мира, Блю. Я хотел жить как можно дальше от дедушкиной жизни. Но . . . он был шпионом, а я шпион. Может, дело в крови ». Он огляделся вокруг огня, задумчиво изучая всех нас. «Почему вы стали шпионами? Или агентов, если хотите?


«Для меня это был семейный бизнес», - сказал я. «Я был полон долга и ответственности со школьных дней. Индоктринация начинается в начале игры Droods. Я был воспитан, чтобы вести добрый бой, быть солдатом в войне без конца. Вы могли выбрать разные способы служения человечеству, но делать что-либо вне семьи никогда не было вариантом. Я нашел способ покинуть Холл и стать довольно независимым полевым агентом, но никогда не покидал семью. Я мерзавец, несмотря на все мои многочисленные грехи, и всегда им буду. Мы существуем, чтобы защищать человечество, и как только вы узнаете, сколько вещей ему нужно защищать от этого, остальные из вас уже не смогут надеяться, что с ними справятся. . . трудно отвернуться от него ».


«Да», - сказал Уокер. «Долг и ответственность. Суровые надсмотрщики, но не без награды. Кто-то должен устоять против всех сил, которые потянут мир вниз. Кто-то должен щелкнуть кнутом и закрыть вещи. И у меня всегда это хорошо получалось ».


«Я бы не знала долга и ответственности, если бы упала на них в сточной канаве», - сказала Синяя Фея. «Я играю в эту игру ради острых ощущений, денег и любых симпатичных молодых вещей, с которыми я могу столкнуться на своем пути. Я агент этого проклятого гламура. Когда вы обнаружите, насколько велик, чудесен и странен этот мир на самом деле, как вы могли не хотеть пробираться в нем по бедра? »


«Для меня всегда было служение своей стране», - твердо сказала Хани. «Выполнять грязную, необходимую работу, потому что кому-то приходится».


- Деньги, - категорично сказал Питер. «Для меня всегда было показать деньги. Я горжусь своими успехами, хорошо выполненной работой, но если бы я мог найти что-то более оплачиваемое, я бы сменил профессию так быстро, что у вас закружилась бы голова. В промышленном шпионаже нет гламура, нет хороших или плохих парней. Просто разное количество жадности, обмана и предательства ».


Похоже, об этом особо нечего было сказать, поэтому я обратился к Синей Фее. «Когда вы были крупным игроком, на кого вы работали, кроме моей семьи?»


Он пожал плечами. «Любой, кто мог согласиться на мою цену или у кого был интригующий случай. Я всегда любил красивое лицо с грустной историей. . . В течение многих лет я был постоянным посетителем Центра найма. Некоторое время у меня был собственный киоск. Идите куда угодно, займитесь кем угодно. . . Но ничего не длится, особенно в этом бизнесе. Достаточно скоро они захотят, чтобы их спас более молодой агент с меньшим запасом хода; кого-то, чей гламур не так уж и блек ».


А потом он замолчал и сел прямо. Он слегка склонил голову набок, как будто прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он.


«Это где-то там», - тихо сказала Голубая Фея. "Во тьме. Наблюдая за нами ».


Мы все огляделись, стараясь не быть слишком очевидными, но тьма держала свои секреты при себе. Но постепенно, постепенно, визг и крик местной дикой природы стихли, птицы и звери ушли на землю в присутствии чего-то более опасного, чем они сами. Ночь внезапно показалась более обширной и угрожающей. Напряженная, хрупкая тишина, как будто все в мире затаило дыхание, чтобы посмотреть, что будет дальше. Единственным оставшимся звуком было тихое потрескивание огня. Почти не осознавая этого, мы пятеро встали и образовали круг вокруг костра, стоя плечом к плечу и глядя в ночь, чтобы ничто не могло подойти к нам незамеченными. Синяя фея стояла слева от меня, почти дрожа от нетерпения.


"Вы уверены в этом?" - сказал Питер. «Я ни черта не вижу».


«О, конечно», - сказала Хани. «Весь лес затих только потому, что ему не терпится услышать твою следующую историю».


«Это где-то там», - сказал Блю. «Я чувствую его присутствие как тяжесть в мире, беспокойство в ночи. Но . . . Я не могу сказать, что это. Это естественно и неестественно одновременно. Странный . . . »


"Это человек или животное?" - сказал Уокер, как всегда практичный.


«В нем есть элементы обоих», - сказал Блю. «Но если бы на меня давили, думаю, я бы не сказал ни того, ни другого. . . »


"Это опасно?" сказал Дорогая.


«О да, - сказал Блю. «Я чувствую запах свежей крови».


«Пока не окажется, что это какая-то обезьяна или недостающее звено», - сказал Питер, его голос был слишком громким и звучным, на мой вкус. «Наверное, в конце концов, кидаться в нас своими какашками».


«Это не обезьяна!» - рявкнула Блу, не оглядываясь. «Ничего такого обычного. . . Что-то в этом существе заставляет меня напрягаться. Просто мысленный контакт с ним вызывает у меня желание вымыть душу с мылом ».


«Но все описания Саскватча совпадают с большой, волосатой, похожей на человека фигурой, - сказала Хани. «Если не на самом деле обезьяна, то хотя бы какой-то проточеловек».


«Нет», - категорично ответила Синяя Фея. «Не обезьяна. Не человек. Ничего подобного. На самом деле, я начинаю задаваться вопросом, а не Сасквотч ли это вообще? Возможно, это что-то другое, что-то другое. . . и именно поэтому Александр Кинг отправил нас сюда, а не в более обычные места для снежного человека ».


«Хорошо, - сказал я. «Никто не делает резких движений. Мы не хотим пугать его после того, как мы так долго ждали, пока он проявится. Если он уйдет в темноту, мы можем больше никогда его не найти ».


«Совершенно верно», - сказал Уокер. «Последнее, чего мы хотим, - это броситься за ним в темноту. Слишком легко разделить нас и забрать по одному ».


«Вы беспокоитесь о Саскватче или об одном из нас?» - сказал Питер.


«Давай, Блю, - сказал я. «Нам нужна информация. Что вы можете рассказать нам об этом существе? »


«Это неестественно», - упрямо сказала Голубая Фея. «Я чувствую в этом неправильность, словно зубы грызут мои инстинкты. В этом есть основная неправильность, нестабильность. . . Да! Вот и все! Проклятый оборотень. Иногда одно, иногда другое. Иногда человек, иногда что-то еще ».


«Вы имеете в виду, что это оборотень?» - сказал Уокер.


«Черт», - сказала Хани. «И я без моих серебряных пуль. Кто-нибудь из вас когда-нибудь задумывался, почему «Одинокий рейнджер» использует только серебряные пули? Мне всегда казалось, что Тонто знает больше, чем говорит. . . »


«Если бы мы могли придерживаться сути, пожалуйста, - сказал Уокер.


«Это не оборотень, - сказал Блю. «Я знаю, что они чувствуют. Это ни в коем случае не было ".


«Если это оборотень, - задумчиво сказал Уокер, - это может объяснить, почему его так и не удалось отследить или идентифицировать. В конце его. . . охоты, он просто снова превратится в человека и снова исчезнет в своем сообществе, и никто не станет более мудрым ».


"Нет . . . нет!" - сказала Синяя Фея, практически перебивая Уокера от возбуждения. «У меня было это чувство раньше! Я знаю, что это такое. Эта штука там - Гайд! Не какой-нибудь несчастный ублюдок, укушенный или проклятый, но химически измененный человек, превращенный во что-то большее и меньшее, чем человек. Я почти чувствую запах химикатов в нем так близко ».


«Скорее ты, чем я», - сказал Питер.


«Я дам тебе пощечину через минуту», - сказал Уокер. «И будет больно. Обращать внимание."


«Что такого впечатляющего в Хайде?» Я сказал. «Я видел, как десятки из них работали телохранителями или наемными головорезами. Обычно чрезмерно мускулистые фанаты, а мужчины - королевы драмы.


«Разбавленные сыворотки, которые Гарри Фабулус и его добрый ястреб распространяют вокруг Вульфсхедского клуба, не являются пятном на самом деле», - сказал Блю. «Эффект от этих зелий в такой же степени психологический, как и физический. Никому и никогда не удавалось воспроизвести оригинальную формулу Генри Джекилла. Тот, чтобы выпустить все зло в мужчине. Какая-то загадочная примесь в исходных солях. . . »


«Да», - сказал Уокер. «Даже Джекилл не мог воссоздать свою первоначальную дозу. Вот почему он потерял контроль над изменением, и Хайд продолжал появляться снова, даже без формулы. Возможно . . . здесь естественно растет какое-то растение, цветок или овощ, содержащий изначальную нечистоту. Местные жители съедали его, не зная, а затем поддавались его воздействию. Затем либо пострадавшие уходят в лес сами, чтобы никому не навредить. . . или, что более вероятно, община распознает знаки и выгоняет пострадавшего в пустыню, пока им не станет безопасно вернуться ».


«Вот почему дедушка послал нас сюда», - сказал Питер. «Тайна этого существа раскрыта; не снежный человек, а Хайд. Конечно, нам все еще нужно заснять это на камеру в качестве доказательства ».


Все наши головы повернулись, когда мы услышали, как что-то движется в темноте. Он кружил над нами, медленно и неторопливо, не прилагая теперь усилий, чтобы скрыть свои движения. Он хотел, чтобы мы знали, что это было там. Он двигался вокруг нас по полному кругу, всегда стараясь держаться подальше от света костра, как будто он уже принял наши меры и решил, что мы не представляем для него угрозы. А потом он остановился, и вернулась тяжелая тишина ночи. Что могло быть настолько страшным, что все звери и птицы в лесу боялись привлечь их внимание?


«Это прямо передо мной», - тихо сказала Голубая Фея. "Смотрит на меня."


Я напряг уши, чтобы не услышать тишину, и постепенно различил низкое, резкое дыхание, больше звериное, чем человеческое.


«Это не может быть Хайд», - сказал я. «Не настоящая. Джекил был совершенно ясен в своих дневниках. Эдвард Хайд был всем злом в человеке, проявленным физически. Управляемый инстинктом, управляемый своим Я, безразличный к последствиям или совести. Вещь желаний и потребностей и никакого самоконтроля. Человек с начертанием зверя на нем. Ничего, кроме гнева, похоти, ненависти и потребности убивать ».


«Как твоя тульпа?» - сказал Питер.


«Хуже», - сказал Блю. "Намного хуже."


«Эдди прав, - сказал Уокер. «Если это Гайд, почему он не напал на нас?»


«Пусть попробует», - сказала Хани. «Я надеру ему задницу за него».


«Вы упускаете суть», - сказал я. «Сасквотчи не убивают. Не было зафиксировано ни одного случая убийства человека Сасквотчем. Ни здесь, ни где-нибудь ».


«Но если я правильно помню, что я видел по телевизору, это существо действительно терроризировало дом, полный людей», - сказала Хани.


«А так далеко в лесу, какой шанс у него будет убивать людей?» - сказал Уокер. «Если он все-таки вернется в свой родной город, люди там расстреляют его, как только увидят. Гайды могут быть жестокими, но они не глупы. Он бы знал, что здесь, в дикой природе, он в безопасности, удовлетворяя свое насилие над дикой природой ».


«Тогда почему он не напал на нас?» сказал Дорогая.


«Потому что ему это нравится, - сказал Блю.


«Мы должны заманить его вперед, на свет», - тихо сказал я. «Нам нужно точно видеть, с чем мы имеем дело».


Синяя фея впервые посмотрела на меня. «Вы хотите поближе познакомиться с настоящим Хайдом? Чистое зло в человеческом обличье? Ну, я уверен, тебе виднее. Ты Друд; ты знаешь все. Вы идете вперед. Я буду в нескольких милях отсюда, бегу к горизонту на большой скорости ».


«Где твоя гордость?» - сказал я немного неловко.


«Где твой здравый смысл?» сказала Голубая Фея.


«Мы носим торк», - терпеливо сказал я. «Ничто не может навредить нам».


«Ты продолжаешь верить в это», - сказала Синяя Фея. «Я верю в хорошие кроссовки».


«К сожалению, в этом я должен встать на сторону Друда», - сказал Питер. «Мы должны предоставить доказательства того, что это за существо, и пока у меня наготове ультрасовременная камера телефона, чтобы получить хорошее изображение, мне нужна вещь, чтобы выйти на свет. На самом деле, мне бы очень хотелось сделать несколько снимков до и после, и, возможно, даже какой-нибудь фильм о реальном превращении ».


Мне не хотелось соглашаться с этим надоедливым маленьким болваном, но он был прав. «Я могу надеть броню, затащить его внутрь и удержать», - сказал я. «Гайды могут быть большими и жестокими, но они по-прежнему просто плоть и кровь. Моя броня должна справиться с ним ».


«Наденьте броню, и он побежит», - сказала Синяя Фея. «И вы никогда не поймаете его в темноте».


«Я все еще не очень рад, что позволил этой штуке подойти слишком близко», - сказал Уокер. «Гайды живут, чтобы убивать».


«Я знаю промышленного шпиона, за которым мы можем спрятаться», - сказала Хани.


Из темноты к нам доносился звук. Это могло быть рычание или смешок. Что-то в этом звуке заставило мои волосы встать дыбом. Ни человек, ни зверь никогда не издавал подобного звука. В этом звуке было прикосновение самого ада, и Гайд знал это и гордился им.


«Хорошо, - сказал Уокер. «Я надеялся сохранить последние остатки своего голоса на случай реальной опасности, но ... . . » Он шагнул вперед и обратился к тьме прямо перед Синей Феей. "Ты. Идите сюда."


Я вздрогнул от звука его голоса. Я думаю, что мы все сделали. Это был легендарный Голос Уокера, с которым нельзя было спорить или не повиноваться. Некоторые говорят, что он содержал остатки оригинального Голоса. Тот, который сказал: да будет свет. Мне не хотелось в это верить. Это вызвало бы слишком много вопросов относительно того, откуда Уокер взял свой Голос. . . Сама тьма, казалось, колебалась, как будто боролась, а затем Хайд, качнувшись, вырвался вперед в свете костра, вытянутый против его воли, как собака на поводке или рыба на крючке. Он сделал еще один шаг вперед, сражаясь на каждом шагу, ненавидя всех нас, но все же он подошел и остановился перед нами.


Он явно был мужчиной, но столь же ясно - чем-то большим и меньшим. Он был выше любого из нас, но казался ниже, потому что так сутулился. Его большая покрытая мускулами спина вздымалась в горб, а квадратная костлявая голова высовывалась на уровне груди. Он уставился на всех нас налитыми кровью глазами из-под тяжелых торчащих бровей. Длинные рваные черные как смоль волосы свисали вокруг свирепого уродливого лица, полного всех грехов, которые когда-либо видел человек. Его одежда была изорванной, рваной и пропитанной чужой кровью. Его огромные руки были покрыты густой коркой засохшей крови, как ужасные перчатки, доходившие до локтей. В других местах его кожа была красной, туго натянутой, полной пульсирующей крови. Его глаза были глубоко посаженными, настороженными, лукавыми, и он улыбался холодной счастливой улыбкой, полной всего зла в мире.


Достаточно было просто взглянуть на него, чтобы захотелось его убить. Один только его вид наполнил меня отвращением, ненавистью, отвращением: основной изначальной потребностью атаковать и уничтожать то, чего не должно существовать в этом мире. Что-то слишком ужасное, чтобы его вынести, мерзость на земле. Стоя перед нами, он был всеми запретными потребностями и импульсами человека, сделанными из плоти, крови и костей и выпущенных в мир. Все худшие поступки, которые мужчина мог вообразить без совести, сострадания или какого-либо страха перед последствиями. Все самые злые люди в мире, а их было очень много, были лишь проблесками Хайда внутри.


Я чувствовал, как мой торк холодно обжигает мое горло, словно пытаясь защитить меня от заражения присутствием существа.


Почти инстинктивно мы пятеро двинулись, чтобы сформировать круг вокруг Хайда, как охотники с добычей, слишком опасной, чтобы позволить ей убежать, хотя никто из нас не хотел подходить слишком близко. Я видел те же смущенные выражения страха и отвращения на лицах других, видел, как их руки сжались в кулаки, подергивались и дергались, желая дотянуться до оружия. Или, может быть, просто убить это ужасное существо голыми руками. Я знал, что они чувствуют, потому что чувствовал то же самое.


Гайд стоял очень неподвижно, наполовину присев, как животное, его глаза метались взад и вперед, хотя голова никогда не двигалась, пытаясь понять, кто из нас самый слабый и самый уязвимый. Того, что мучить было бы веселее всего. Его хитрый взгляд наконец остановился на Хани, единственной женщине в нашей компании, и ее темное кофейное лицо сделалось жестким и напряженным под воздействием его омерзительного взгляда.


«Довольно красиво», - сказал Гайд голосом, гладким, как шелк, сладким, как цианид. «Как хорошо, что вы навестили меня в моем королевстве на заднем дворе. Ты мне нравишься. Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы поесть ».


«Закрой свой грязный рот», - сказала Хани. Ее голос был не таким твердым, как обычно. Она не могла скрыть отвращение, которое она чувствовала.


«Поменяй обратно», - сказал Уокер Хайду. «Станьте снова человеком».


Но хотя его слова прозвучали ночью со всей властью человека, привыкшего к повиновению, этого было недостаточно. Это были просто слова. Он израсходовал весь свой Голос. Гайд беззвучно рассмеялся над ним.


"Как твое имя?" Я сказал. Он посмотрел на меня, и сила его взгляда была как удар слева по лицу.


«Имена», - сказал он. «Почему, сэр, у чумы есть название? Есть ли у изнасилования или пыток, рака или старости имя или личность? Я такой, какой я есть, и я этим горжусь. Я растопчу вас всех ногами, оторву плоть от ваших костей и воткну свой член во все дырочки, которые проделываю ».


«Ваше имя», - сказал я. "Скажите мне ваше имя."


«Вы имеете в виду, кем я был, добрый сэр? Забыть его. Он не имеет значения. Он никогда этого не делал. Но я важен. Я буду совершать ужасные поступки, пока мир не станет плохо от моего присутствия. Я буду бродить по крови и потрохам и петь счастливые песни, и я буду заводить детей от каждой женщины, с которой встречусь, потому что я очень могущественный кошмар. Я населю эту землю с помощью Хайда, переделаю этот гнилой мир по моему ужасному образу и буду любить каждую его минуту. Мое имя? Эдвард Хайд, к вашим услугам, сэр, это ад, и я не выбрался из него. Старые шутки всегда самые лучшие, не так ли? »


Его улыбка была теперь очень широкой, и я ненавидел его больше, чем когда-либо кого-либо.


"Каково это?" - сказал Питер, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. «Каково это быть Хайдом?»


Гайд с любопытством изучал его, и Питер даже вздрогнул. «Я - этот гром, эта молния», - сказал Хайд. «Я учу вас этому: человек - это нечто, что нужно преодолевать. Я. . . это опухоль в мозгу, и ветер, который вырывает с корнем деревья, и то, что прячется по ночам под вашей кроватью. И я люблю это. Быть свободным от страха, быть тем, чего боятся все остальные, - это прекрасно. О, мои дорогие господа и сударыня, вы даже не представляете, как это хорошо . . . отбросить ограничения человека и все цепи, которыми общество связывает нас, чтобы удерживать нас. Быть наконец свободным, потому что единственная настоящая свобода - это свобода делать что угодно . . . » Он снова беззвучно рассмеялся. «Я все, чем вы когда-либо хотели быть, но не осмеливались признаться себе. Я буду делать то, что буду делать, и никто из вас не сможет меня остановить. И когда они наконец найдут то, что осталось от твоих тел, и увидят, что я с ними сделал. . . они будут плакать, рвать и кричать свои мысли ».


Он замолчал, потому что мерцающее хрустальное оружие Хани внезапно оказалось в ее руках. Ее губы растянулись в смертельной улыбке, подобной ухмылке мертвеца. Гайд внезапно захихикал: резкий, пронзительный, разрушающий душу звук. А потом он рванулся вперед невероятно быстро, как пятно в свете костра. Он презрительно выхватил оружие из руки Хани и швырнул ее на землю одним злобным ударом наотмашь. Кровь из ее рта и носа текла по воздуху. Она сильно ударилась о землю.


Уокер вытаскивал указательную кость аборигена из кармана жилета. Питер вытаскивал из потайной кобуры большой пистолет. Синяя Фея проклинала Хайда, древнюю эльфийскую магию. . . но его голос был глубоким медленным ползанием. Поскольку я был одет в броню в тот момент, когда Гайд начал двигаться, моя золотая броня запечатывала меня и изолирула от почти подсознательных эффектов присутствия Хайда, теперь я мог ясно мыслить, больше не ослепленный воздействием его мерзкой природы.


Я все еще ненавидел его так же сильно.


Я рванул вперед, чтобы встретить Хайда, моя броня двигала меня так быстро, что мир замедлился до ползания. Несмотря на это, он почувствовал, что я иду, и отвернулся от Хани, чтобы посмотреть мне в лицо. Этого я и хотел. Я упал на него, мои кулаки врезались в него, как золотые молотки. Кровь текла с лица Хайда, когда я превратил его в кашицу. Я чувствовал столько же, сколько слышал, как кости на его лице, череп ломаются и раскалываются. Гайд не уступил ни на дюйм. Он ударил меня кулаками, как булавами, но сила его ударов лишь разбила его руки о мою непоколебимую броню. У него была сила своего ужасного состояния и убежденность сражаться без ограничений, но, в конце концов, он все еще оставался в основном человеком, и доспехи сделали меня гораздо большим, чем это.


Он был Хайдом, а я Друдом.


Я забил его до смерти своими золотыми кулаками с шипами. Я убил его: за то, кем он был, и что он сделал, и что намеревался сделать. Он упал, все еще сражаясь, и умер, проклиная меня. Я сломал ему руки и ноги, разбил ему ребра, вонзил кулак глубоко в его череп. И когда это было сделано и я встал над его телом, тяжело дыша, кровь капала из моих рук с шипами, я ничего не почувствовал. Что-нибудь вообще. Я медленно огляделся. Хани снова встала на ноги, прижимая платок к окровавленным рту и носу. Ее глаза были очень широко раскрыты. На мгновение я не узнал выражение ее лица. Она смотрела на меня так же, как на Хайда. Как будто одно чудовище. . . был заменен другим.


Я посмотрел на мертвого Хайда. Я почти ожидал, что он вернется в свою первоначальную человеческую форму, но он этого не сделал. Только зелье, или растение, или что-то еще, что он принял, могло осуществить эту трансформацию.


Я накинулся на броню и посмотрел на остальных своим обнаженным человеческим лицом. Меня трясло. Уокер задумчиво посмотрел на меня. Лицо Питера было пустым, пустым, как будто он не знал, что думать. Хани медленно подошла и встала передо мной. Ее рот распух, а на кофейной коже уже выступали темные синяки.


«Все в порядке, Эдди, - сказала она. "Мы понимаем."


"Ты?" Я сказал. «Может быть, ты сможешь мне это объяснить. Я никогда не проигрывал так раньше. Никогда . . . потерял контроль, так что полностью. Вы не можете позволить себе потерять контроль, когда носите золотую броню. Я никогда не знал . . . Во мне было столько ярости и гнева ».


«У всех нас внутри есть Хайд, - сказал Уокер. «Возможно, его присутствие пробудило в нас что-то подобное».


Питер передвигался по Хайду с камерой своего телефона, снимая труп со всех сторон. Когда он закончил, он убрал телефон и посмотрел на меня. «Итак, - сказал он. «Что нам делать с телом?»


«Брось это в реку», - сказала Хани. «Пусть об этом позаботятся аллигаторы. Никто не захочет претендовать на это, похоже. . . что."


«Подождите, - сказал я. «Где Блю? Где Синяя Фея? »


Мы нашли его тело по ту сторону костра, почти скрытое в темноте на краю света костра. Его шея была сломана, голова наклонена набок. Его глаза были открыты и пристально смотрели, из его расслабленного рта текла небольшая струйка крови. Он посмотрел . . . в замешательстве, как будто он не мог понять, как такое могло случиться с ним. Я опустился рядом с ним на колени и закрыл ему глаза.


«Черт», - сказала Хани, стоя позади меня. «Гайд поймал его».


"Нет я сказала. «Я так не думаю. . . Все произошло так быстро. . . »


«Он никогда не был сильным, - сказал Уокер. «Одного удара Хайда было бы достаточно».


«Не то чтобы он был такой большой потерей», - сказал Питер. «Никогда не верь эльфам».


«Заткнись», - сказал я, и что-то в моем голосе немедленно заставило его замолчать. «Оставь меня с ним наедине», - сказал я, не оглядываясь. «У нас с Блю частный бизнес».


Уокер проводил Питера обратно к костру. Хани какое-то время парила позади меня, но, когда я не стал оглядываться, она тоже ушла. Пусть другие думают, что им нравится; Гайд этого не делал. Он ударил Хани, а потом я напал на него. У него никогда не было возможности познакомиться с кем-либо еще. Кто-то в группе убил Блю, а остальные смотрели, как я забил Хайда до смерти.


Два члена нашей группы ушли, оба умерли от перелома шеи. Оба пожертвовали призом, который может даже не стоить того. Но кто-то так подумал; кто-то в нашей маленькой группе играл на все шарики. Я позволяю кончикам пальцев скользить по медно-латунному нагруднику Блю. Вся эльфийская защита была снята. Это непросто. Но даже в этом случае торк должен был защищать его. Все, что ему нужно было сделать, это активировать его. . . Если только он действительно не был слишком напуган, чтобы использовать его.


Я вывел его из пенсии. Я привел его в Друд Холл, нашел для него место в семье, в нашей армии. Соблазнил его перспективой получить торк Друда, а затем был удивлен, когда он не мог дождаться и украл один для себя. Он был своего рода другом много лет; и я привел его сюда, и его смерть. И я даже не видел, чтобы это произошло.


«Извини, Блю, - тихо сказал я. «Но у тебя есть что-то, что тебе не принадлежит».


Я прикоснулся кончиком пальца к золотому кругу вокруг горла Блю, и странная материя торка потекла вверх по моей руке и руке и была немедленно поглощена торком вокруг моей шеи. Тело Блю придется вернуть своему народу, в Суд Фейри, но ему нельзя было позволить забрать Торк с собой. Хотя это было единственное настоящее достижение в его жизни.


А затем я остановился и прислушался, как ко мне донесся голос Синей Феи, чистый, но слабый, как будто ей пришлось пройти долгий путь, чтобы добраться до меня.


«Привет, Шаман. Если вы это слышите, я мертв, а вы забрали торк обратно. . . Ах хорошо; легко пришло, легко ушло. На всякий случай оставляю это сообщение для вас в torc. Надеюсь, ты не против, что я назову тебя Шаманом. Я всегда знал Шамана Бонда лучше, чем Эдди Друд. Шаман понравился. Он был моим другом; Я никогда не был уверен насчет Эдди. Это должно быть сложно, быть двумя людьми и прожить две жизни. Возможно, только полуэльф мог понять. . .


«Я просто хотел сказать: что бы ни случилось, как бы я ни умер - и я предполагаю, что меня убили - это не твоя вина. Я вошел в эту игру с широко открытыми глазами. Убил бы я тебя в конце, чтобы быть уверенным, что получу приз Александра Кинга для Двора Фейри и Королевы Маб? Я не знаю. Шаман Бонд был моим другом, но я думаю, что мог убить Эдди Друда. Ты не знаешь, что со мной сделали Друды, Шаман. Что они заставили меня сделать.


«Итак, Шаман: привет и прощай. Выиграйте игру, чего бы это ни стоило. Приз никому другому нельзя доверить. И я ненавижу быть плохим неудачником, но если ты узнаешь, кто меня убил. . . оторвать им голову и мочиться им на шею ».


Его смех исчез и исчез.


Я повторно активировал одно из заклинаний на его нагруднике и использовал его, чтобы отправить его тело домой, в Суд Фей. Я не мог оставить его здесь в темноте одного. Он всегда ненавидел деревню. Я вернулся, чтобы присоединиться к остальным у костра, и долгое время мы просто сидели и смотрели друг на друга, и никому из нас нечего было сказать.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Вне времени


T он скандинавы считали , что Хель была местом бесконечного льда и морозной погоды; ужасный холод, чтобы обжечь душу навсегда, и навсегда. На этой земле есть места, которые объясняют почему.


На этот раз нас было всего четверо, и браслеты телепортации перебрасывались по всему миру. Я, Хани Лейк, Питер Кинг и Уокер. Две миссии завершены, а нас уже двое мертвы. После того, как мы разгадаем эту новую загадку, останутся ли мы только трое, чтобы путешествовать? Александр Кинг сказал: « Может быть только один», и похоже, что кто-то в нашей группе очень серьезно к этому относится.


Горячий и потный лес Арканзаса исчез, и в следующее мгновение мы стояли посреди большого замороженного леса. Сильный холод ударил нас, как молот, и мы все невольно вскрикнули от этого удара. Жесткая мертвая земля под ногами, высокие темные деревья с безлистными ветвями вокруг и пронизывающий до костей резкий ветер. Я думал, что в Лох-Нессе холодно, но это было ничто по сравнению с этим. Куда бы я ни посмотрел, я не видел ничего, кроме мертвых деревьев в мертвой земле под суровым серым небом. Солнце ярко светило прямо над головой, но его тепло не могло дотянуться до нас. Воздух горел в моих легких с каждым вдохом, и мое голое лицо и руки ужасно болели.


Я беспомощно вздрогнул и обнял себя так крепко, как только мог, чтобы согреться.


Мы вчетвером споткнулись друг о друга, волоча ноги по неровной и неумолимой мерзлой земле. Мы собрались в круг, чтобы поделиться своим теплом, движимые тем же грубым инстинктом выживания, который заставляет овец собираться вместе на болотах. Все наши зубы теперь громко и неудержимо стучали, и наше дыхание густо парило в горьком воздухе. Хани издавала мягкий болезненный звук с каждым выдохом. Она даже не знала, что делает это. Питер издал тихие стоны, и пока Уокер демонстрировал свою лучшую демонстрацию жесткости верхней губы, он трясся и дрожал так же сильно, как и все мы. Мы сбились в кучу, плечом к плечу и лицом к лицу, склонив головы от яростного холода порывающего ветра. И какое-то время это все, чем мы занимались. Холод был просто невыносимым, замораживая наши мысли и тело.


В конце концов, я заставил себя поднять голову и огляделся. Нам нужно было скоро найти убежище, иначе такой холод убьет нас всех. Но я видел только широко расставленные деревья и суровую каменистую землю, простирающуюся до горизонта во всех направлениях. Мили и мили только леса. Мое лицо и руки уже онемели, и я мог видеть, как на лицах других образуется иней, пятна серого льда на сине-серой коже. Лед на ресницах отяжелел от глаз.


«Куда, черт возьми, на этот раз нас бросил твой дед?» - сказала Хани, заставляя слова сорваться с онемевших губ, когда она сложила руки вместе, чтобы поддерживать кровообращение.


«Не спрашивайте меня, - сказал Питер. «У тебя в голове компьютер».


«Неудивительно, что вы поместили Зону 52 в Антарктику, - сказал Уокер Хани. «Самое безопасное место для хранения всей этой инопланетной технологии, которую вы накопили за долгие годы и до сих пор не знаете, как работать».


«Перво-наперво, - быстро сказал я. «Нам нужно найти какое-то убежище, иначе нас просто прикончит ветер. Кто-нибудь знает, как построить иглу? »


«Я думаю, тебе для этого нужен снег, не так ли?» - сказал Питер.


- Свяжитесь с Лэнгли, - сказал Уокер Хани. «Пусть они узнают, где мы находимся, а затем пусть они бросят нам какое-нибудь спасательное снаряжение».


«Я пытался!» - сказала Хани сквозь зубы, стиснув зубы, чтобы они не стучали. «Они не отвечают. Я не забираю трафик. Лучшее, что может предложить моя диагностика, это то, что что-то блокирует несущий сигнал. Для этого потребуется чертовски много энергии, поэтому источник должен быть где-то поблизости ».


«Хорошо, - сказал Питер. «Пойдемте прямо сейчас и согреемся. Раньше все, что я очень люблю, начало падать с меня ».


«Посмотри вокруг, - сказал я. «Нет ничего, кроме деревьев. Мы здесь сами по себе ».


"Какие?" Питер дико озирался по сторонам. «Должно быть что-то!»


«Постарайтесь не паниковать так громко, - пробормотал Уокер. «Достаточно плохо быть замороженным до мозга костей, не оглохнув на одно ухо».


"Пошел вон!" - сказал Питер. «Я больше не чувствую свои яйца!»


«Если тебе там нужна помощь, ты сам по себе», - сказала Хани.


«Думаю, их следует натирать снегом, чтобы не обморожаться», - сказал я.


"Потри немного на свой!" - неловко сказал Питер. «Мои и так достаточно холодные!»


«Вы просто не можете помочь некоторым людям», - сказал Уокер.


«Позвольте мне кое-что попробовать, - сказал я.


Я заставил себя отойти от относительной теплоты группы, озвучил активирующие слова и укрепился. Золотая странная материя мгновенно скользнула по мне, покрывая меня с макушки до кончиков пальцев, и это было похоже на скольжение в хорошо подогретый бассейн. Я громко ахнул, когда доспехи защитили меня от холода и ветра, и я уже чувствовал, как ощущения возвращаются в мои онемевшие конечности. Я стиснул зубы о шпильки и иглы, возвращающие кровообращение, и сквозь свою безликую золотую маску медленно огляделся. Маска улучшала мое зрение, пока я не мог ясно видеть на мили и мили, мои глаза, казалось, метались и парили над мертвой и мерзлой землей. И все равно ничего не было, пока я тоже не поднял Зрение, а затем, наконец, я обнаружил слабые эманации, поднимающиеся на расстоянии. Источник энергии таких размеров и масштабов практически обещал построить приличный город. Но это было в семи, может быть, восьми милях отсюда пешком, через холодную мертвую пустыню.


В обычных условиях легкая прогулка. Вот, возможно, смертный приговор для некоторых из нас.


Я закутался в броню, задыхаясь, когда меня снова поразили шок и боль ужасного холода. Я трясущейся рукой показал на северо-запад.


«Есть город. . . сюда. Думаю. Не могу сказать, какой прием мы получим, но это лучший вариант. Черт, это наша единственная ставка.


"Как далеко?" - сказал Уокер.


«Семь миль», - сказал я. "Может, меньше."


Мы все посмотрели друг на друга. Никто ничего не сказал. Никому не пришлось. Мы все знали, что это значит.


«Пойдем, - сказал я. «Рано мы будем там, скорее мы сможем бездельничать перед большим огнем с горячими игрушками и дымящимся фондю».


- Фондю, - пренебрежительно пробормотал Питер, когда мы двинулись в путь. «Такая окровавленная. Если сразу приступить к делу, это всего лишь хлеб и сыр ».


Я шел впереди сквозь деревья, и остальные двинулись за мной. Мы больше не могли даже сбиваться в кучу, чтобы согреться; неровная земля продолжала раскачивать нас. Так что долгое время мы боролись в тишине, склонив головы, чтобы защитить наши уязвимые лица от пронизывающего ветра, сберегая нашу энергию, насколько это было возможно. Твердый грунт заставлял каждый шаг прилагать усилия, как будто мы идем по морскому дну с цепями на лодыжках. Нигде в лесу не было слышно ни звука. Ни пения птиц, ни звука какого-либо животного. Как будто мы четверо были единственными живыми существами, оставшимися в этой мертвой безлюдной стране. Мои ноги так онемели, что мне пришлось врезаться ими в твердую землю, просто чтобы почувствовать удар, а затем мои ноги так устали, что я даже не мог больше с этим справиться. Я продолжал идти. Жалобы не помогут, а только отнимут у меня силы, которых я не могу сэкономить. Кроме того, я был проклят, если бы я первым остановился и позвал отдохнуть.


Хотя бы потому, что если бы мы остановились, я не был уверен, что все мы сможем найти в себе силы начать снова. Настоящий холод постоянен и неумолим, и он убивает на несколько дюймов, когда вы не смотрите.


Через некоторое время я понял, что Хани двинулась вперед, чтобы плыть рядом со мной. Я немного приподнял голову, чтобы посмотреть на нее. Кожа Хани поседела от холода, а глаза стали плоскими, измученными и болезненными.


«Почему ты не в доспехах?» - резко сказала она. «Тогда ты не почувствуешь холода».


«Я решил не делать этого», - сказал я. Мой рот так онемел, что мне приходилось концентрироваться на тщательном формировании каждого слова. "Потому что . . . нам нужно работать в команде. Работаем вместе, вместе стремимся. Как равные, уважая друг друга. Потому что если мы команда. . . может, мы перестанем убивать друг друга ».


«Вы не поверили, что Кэт и Блю погибли в результате несчастного случая ни на минуту, не так ли?» сказал Дорогая.


"Нет. Ты?"


"Конечно, нет. Я ЦРУ. Нас учат видеть худшие стороны любой ситуации и соответственно планировать. И вы слышали Независимого агента. Только один из нас может вернуться и забрать приз. В какой-то момент убить друг друга было неизбежно ».


«Убийство никогда не бывает неизбежным», - грубо сказал я. «Я агент, а не убийца».


Хани бросила на меня тяжелый взгляд из-под ледяных ресниц. «Ты правда думаешь, что сможешь уберечь эту группу друг от друга?»


«Конечно», - сказал я. «Я Друд. Я могу сделать что-нибудь. У меня есть это где-то в письменном виде ».


«Ты мог бы надеть доспехи», - сказала Хани. «Беги в город и отправь помощь».


«Неизвестно, сколько времени это займет», - сказал я. «Или сколько из вас будут живы, когда я вернусь».


«Вы не можете беспокоиться обо всех нас».


"Смотри на меня."


Она коротко усмехнулась. «Ты хороший человек, Эдди Друд. Как тебе вообще удалось стать полевым агентом, мне непонятно.


«Я подкупил экзаменатора».


Мы шагали дальше, сражаясь за каждый шаг и за каждый вздох, продвигая наши медленно умирающие тела через мертвый лес. Я потерял счет времени. Солнце казалось всегда над головой, тени никогда не двигались, и каждая часть леса выглядела так же, как и все остальные части. Никаких ориентиров, не к чему стремиться, нечего отмечать пройденное расстояние. Мы все были близки к поражению, последние из накопленных нами сил истощались, только сила воли и грубое упрямство держали нас в движении. Никто не жаловался, не ругал, не просил о помощи. В конце концов, мы были профессионалами.


Я мог бы получить броню. Ушел и оставил их позади. Но я не мог этого сделать. Кто-то должен был подавать эту группу своим примером, и, к сожалению, это выглядело так, как будто я виноват. Учитывая, как много у меня проблем с авторитетными лицами, удивительно, как часто я оказываюсь одним из них. Иногда мне кажется, что вся эта вселенная основана на иронии.


А потом, спустя много времени после того, как я достиг точки, когда я просто не мог больше терпеть и не мог продолжать, и все равно делал, деревья упали, и я остановился на вершине длинного пологого склона, ведущего вниз к городу посреди широко открытой равнины. Смотреть было не на что: только высокие каменные стены, окружавшие тупые и функциональные здания. Не намного больше, чем город приличных размеров, правда, только с одной дорогой, ведущей туда и обратно. Могло быть где угодно и где угодно. Никакого движения на дороге, никаких явных признаков жизни. Могли ли мы пройти весь этот путь через мертвую землю, чтобы добраться до мертвого города?


Это не имело значения. Это было убежище. И в том настроении, в котором я был, я бы сжег все это место, чтобы развести огонь.


Остальные столпились рядом со мной, глядя на город на равнине, слишком холодный, онемевший и измученный, чтобы задавать даже самые очевидные вопросы. Я начал спускаться по пологому склону. В любом случае нет смысла спорить. Идти было некуда.


Мы пошли по единственной дороге к главным воротам, глубоко врезавшимся в высокую стену. Кирпичная кладка серьезно пострадала от атмосферных воздействий, но по-прежнему оставалась прочной и крепкой, чего нельзя было сказать о массивных главных воротах. Что-то сорвало ворота прямо с петель и оставило их лежать на холодной безликой земле за ограждающей стеной. Это могло произойти вчера или много лет назад. Невозможно было сказать. Внутри высоких стен город лежал неподвижно, открыто и совершенно безмолвно. Улицы были пустынны, ни в одном здании не было признаков жизни, нигде не было слышно ни звука людей или машин. Краткая надпись на кириллице была вырезана глубоко в камне над входом.


«Кириллица!» - сказал Уокер. «Мы в России! Кто-нибудь случайно не читает кириллицу? »


«Да, - сказала Хани.


«Конечно, знаешь, - сказал я. «Знай своего врага. Ну что там написано? »


«Вероятно, оставьте всякую надежду, входящие сюда», - проворчал Петр.


«Хорошо», - сказала Хани, пытаясь нахмуриться своим замерзшим лбом. «Я могу прочитать одну букву и две цифры. X37 ».


«Вот дерьмо», - сказал я.


«Почему-то, когда он это говорит, всегда звучит намного хуже, - сказал Уокер. «Что случилось, Эдди? Должны ли мы считать, что вы знаете об этом месте? "


«Если бы было еще куда пойти, я бы пошел туда», - сказал я. "Бег. Я знаю репутацию этого города. Я знаю, что это такое и для чего это было, и нас здесь не должно быть ».


«Я хочу домой», - печально сказал Питер.


«Россия», - задумчиво сказала Хани. «У меня здесь есть контакты, если я найду работающую систему связи. . . Что такого плохого в этом месте, Эдди?


"Какая разница?" - сказал Питер. «Смотрится тепло».


«Это один из старых секретных советских наукоградов», - сказал я. «Заброшен много лет назад. X37 означает, что мы находимся на территории Тунгуски, в северной Сибири ».


«Погодите, - сказал Питер. «Как, например, Тунгусское событие 1908 года? Должно быть, мы здесь для этого! »


«Я надеюсь на это», - сказал я. «В X37 тоже есть загадка, но я действительно не думаю, что хочу знать, что это такое. X37 был плохим местом, где происходили плохие вещи, и, возможно, они все еще происходят ».


«Он предлагает убежище и возможность получить теплую одежду и еду», - сказал Уокер. «Перво-наперво».


И поэтому мы стали первыми людьми, которые за много лет вошли в X37, ягнята на бойню, прогуливаясь по его пустым улицам в поисках подходящего магазина, чтобы вломиться. Чтобы отвлечься от холода и пока другие не задают слишком много вопросов о X37, я выполнил свой обычный для Drood раздел «шрифт всех знаний» и рассказал им все, что я знал о великом Тунгусском событии.


В 1908 году 30 июня в 7:17 утра что-то ударило по северной Сибири с такой силой, что потрясло мир. На удаленной и в значительной степени необитаемой территории Тунгуски произошел огромный взрыв, мощность которого, по последним оценкам, составляла от десяти до двадцати мегатонн, - это мощнее любой атомной бомбы, когда-либо взорвавшейся. Сила взрыва повалила около восьмидесяти миллионов деревьев, вырвав их с корнем и повалив на землю на площади в восемьсот тридцать квадратных миль. Свет, создаваемый этим ударом, был настолько ярким и продолжительным, что мужчины в Лондоне могли читать газету на улице в полночь.


Но это событие не было расследовано должным образом примерно двадцать лет спустя. Мешали Первая мировая война и русская революция, и советские власти последовательно отклоняли все предложения внешней научной помощи. В 1928 году группа российских ученых совершила долгое и трудное путешествие в ледяное сердце северной Сибири, чтобы исследовать его, и именно тогда началась тайна. Потому что то, что там обнаружили ученые, не имело никакого смысла.


Все сначала подумали, что действительно большой метеор, наконец, пролетел сквозь атмосферу и нанес нам смертельный удар, но кратера не было. Ничего такого. Даже вмятины в земле. Значит, это не мог быть метеор. Следующая мысль: комета. Поскольку кометы в основном состоят из льда и газа, вполне возможно, что действительно большая комета прошла сквозь атмосферу и взорвалась на уровне земли. Было известно, что такие вещи случаются в гораздо меньших масштабах. Но в каждом таком случае взрывающаяся комета вбивала в землю определенные идентифицирующие химические вещества и элементы, а на Тунгуске их не было. Значит, не комета.


Затем кому-то пришла в голову идея большого вулканического взрыва из-под земли, вызванного накопившимся давлением. Вот только от этого тоже остался бы кратер. На протяжении многих лет было больше теорий: крушение инопланетного космического корабля, миниатюрная черная дыра, только что проходящая через нее, даже попытка побега из ада. Но моя семья знала бы об этом. Спустя столетие после Тунгусского события ученые все еще спорят и ни к чему не приводят.


«Это все очень хорошо и здорово, - сказал Питер. «Но это там, а мы здесь. Что это за место? Почему у него нет собственного имени? И, самое главное, почему , черт возьми ? »


«У всех этих старых наукоградов была плохая репутация, - сказал я. «Но X37 был в отдельном классе. И это может быть совпадение, а может и нет. . . но мы не так уж далеки от одного из великих секретов Друда. В нескольких милях отсюда спит что-то очень старое и невероятно мощное, погребенное глубоко под вечной мерзлотой. Пока мы здесь, нам нужно быть очень осторожными и не делать ничего, что могло бы его разбудить ».


«Просто ради аргумента, - сказал Уокер, - что бы случилось, если бы мы это сделали?»


«Конец всему», - сказал я. «Уничтожение мира и человечества в том виде, в каком мы его знаем. Ад на земле во веки веков ».


«А, - сказал Уокер. «Тогда давайте не будем этого делать».


«Лучше не надо», - сказал я.


«Иногда ты можешь быть королевой драмы, Эдди», - сказала Хани. Она подозрительно посмотрела на меня. «Откуда ты, Друдс, вообще так много знаешь об этом богом забытом месте?»


Я улыбался настолько сильно, насколько позволял мой замерзший рот. «Разве вы не хотите знать? . . »


Мы плыли по безлюдному городу. По-прежнему никого нет. Единственным звуком на улицах был топот наших неустойчивых ног, отражающийся от глухих, глухих стен. Теперь мы все смертельно устали, внутри и снаружи, каждое движение - усилие. Мне хотелось крикнуть, чтобы бросить вызов тишине, посмотреть, может ли кто-нибудь ответить, но я этого не сделал. Если бы кто-нибудь еще был жив в этом заброшенном месте, я был почти уверен, что это не те люди, с которыми я хотел бы встретиться. И даже сверх того. . . в этом городе было слишком тихо, слишком тихо. Как присевшая кошка, готовая прыгнуть на добычу. Было такое ощущение, что за нами наблюдают. Отовсюду.


Уличные фонари были выключены, и ни в одном из окон не горело ни одной лампочки. Никаких признаков власти ни в одной части города. Время от времени нам попадалась старинная квадратная машина с открытыми дверями, разбитыми окнами и лобовым стеклом. В металлоконструкциях зияли огромные ржавые дыры, как будто они гнили. Все здания были типичной старой советской архитектуры: массивные бетонные блоки и грубые каменные постройки со всем характером и притягательностью шлепка по лицу. Никаких следов оккупации нигде.


Наконец-то мы нашли магазин одежды. За размазанным стеклом были выставлены тяжелые пальто и шляпы. Мы собрались перед экспозицией, как голодные дети, столкнувшиеся с буфетом «сколько сможешь». Уокер попытался открыть дверь, но она была заперта.


«Дай мне вернуть какое-нибудь чувство обратно в мои руки, и я открою этот замок меньше чем за минуту», - сказала Хани.


Я укрепился и выбил дверь ногой. Моя золотая нога снесла тяжелую дверь с петель и отбросила ее на несколько футов в магазин. Я бронировался. Все остальные смотрели на меня. Они до сих пор не привыкли видеть меня в моей броне и всего, на что она способна. Хороший. Держите их уважительными и неуравновешенными, и, возможно, они дважды подумают, прежде чем убить друг друга. Хани выглядела почти завистливой, что у меня была такая полезная вещь, а у нее не было. Конечно, выбить из ее желтого подводного корабля к чертовой матери. Уокер задумался. Питер держался на расстоянии и пытался притвориться, что не смотрит на торк вокруг моего горла.


В магазине мы схватили самые тяжелые пальто, какие только смогли найти с демонстрационных манекенов, и закутались в них, почти стоная от удовольствия. Затем мы провели некоторое время, просто гуляя взад и вперед, обнимая себя мохнатыми руками, пока тепло медленно возвращалось к нашим замороженным телам. Мы ругались и гримасничали, чувствуя, что наши онемевшие конечности снова укусили, и когда мы снова почувствовали наши руки, мы хлопнули в комок в шляпах, тяжелых кожаных перчатках и длинных шерстяных шарфах. Наконец-то нам удалось спастись от резкого ветра, но наше дыхание все еще витало в сыром воздухе магазина. Уокер предложил разбить мебель, чтобы развести огонь, но мне пришлось отказаться. Я не хотел, чтобы мы делали что-нибудь, что могло бы привлечь внимание. Еще нет. Питер почти зарылся под самое большое пальто, которое он смог найти, вместе с огромной меховой шапкой и полдюжиной шарфов. Цвет вернулся к его лицу, и лед на его ресницах растаял. Он заметил, что я смотрю на него, и нахмурился.


«Мне все еще холодно», - сказал он приглушенным голосом за задранным шарфом. «И очень голоден».


«И совершенно немодно, - сказала Хани. Невероятно, но ей удалось найти другую длинную белую шубу взамен той, которую она оставила в Арканзасе. И белая шляпа ДОТ, белые перчатки и белые кожаные ботинки. Где-то в своей пещере трясся голый белый медведь и проклинал человечество.


Уокер выглядел элегантно, но непринужденно, что было немалым подвигом, когда он был одет в старомодную русскую одежду, которая шла больше по пухлости, чем по качеству. Он посмотрел на механическую кассу на стойке с пыльными латунными клавишами и нахмурился.


«Как вы думаете, нам следует уйти? . . что-то? Как оплата? В противном случае это немного похоже на воровство ».


"Оставить это кому?" сказал Дорогая. «Все ушли».


- Странно, - сказал Питер из глубины своей огромной шубы. «Как будто все просто встали и ушли. Может, они оставили консервы. В твоих доспехах есть консервный нож, Друд?


«Как ты можешь уже быть голодным?» - сказал Уокер. «Всего несколько часов назад у вас был замечательный обугленный бобр».


«Я очень стараюсь забыть об этом, - сказал Питер. «Послушайте, я так голоден прямо сейчас, что, если мы случайно натолкнемся на монстра в этом городе, я собираюсь убить, снять шкуру и съесть все это. Необязательно в этом порядке. На самом деле, лучше бы кому-нибудь поскорее найти мне чудовище, черт возьми, потому что вы, ребята, начинаете выглядеть все более съедобными.


С новым теплом вернулась сила, и мы снова вышли на улицу. Одно направление казалось таким же хорошим, как и любое другое. Я все еще не понимал, что мы должны были искать, и какую именно загадку послал нам сюда разгадать Александр Кинг.


«Что именно мы ищем?» - сказал Уокер.


Я пожал плечами, хотя мое тяжелое пальто заглушало большую часть движения. «Если мы находимся там, где я думаю, мы очень далеко от места падения Тунгусского события. Итак, я предполагаю, что мы здесь, чтобы узнать, что случилось с этим городом, с X37. В целом, я думаю, что лучше засуну свой член в розетку ».


«Вы до сих пор должным образом не объяснили, в чем проблема этого города», - сказал Уокер. «Почему его построили здесь, посреди пустыни? Я думал, что Советы использовали Сибирь только для исправительно-трудовых лагерей. Что здесь произошло, Эдди? Где все?"


«Что ж, - сказал я неохотно, - X37 был одним из целого ряда секретных научных городов, все они без официального названия, просто обозначение. Потому что официально их не существовало, кроме как на очень секретных картах, в очень секретных кабинетах. Строительная программа началась в пятидесятых годах, в разгар холодной войны. Ученые тогда были солдатами с обеих сторон, их открытия - боеприпасами для войны. Научные города были построены с использованием принудительного труда из лагерей, намеренно расположенных в милях от любой цивилизованной точки. Отчасти из соображений безопасности, отчасти потому, что некоторые из проводимых экспериментов были настолько экстремальными, что даже советские люди не поддержали бы их, но главным образом для того, чтобы, если что-то пойдет не так, никто больше не пострадает. Особенно, если нужно было закрыть весь город или разбомбить его, чтобы скрыть случившееся. Что, насколько мне известно, случалось не раз ».


«Значит, здесь жили только ученые?» - сказал Питер.


«Ученые и их семьи, а также достаточное количество людей и инфраструктуры для их поддержки», - сказал я. «И военное присутствие, чтобы за всеми присматривать. Большинство людей, которые здесь жили, вероятно, никогда не знали, какие ужасы творились в строго закрытых лабораториях. В Советской России любопытство не поощрялось ».


"Какого рода . . . мы говорим об экспериментах? " - сказал Уокер.


«Противные, из нескольких файлов, которые я видел», - сказала Хани. «Ранняя технология трансплантации органов с использованием преступников и диссидентов в качестве субъектов. Однажды я увидел тревожный черно-белый фильм о человеке с двумя головами, оба очень живые и знающие. Другие испытуемые подвергались воздействию радиации в различных дозах, просто чтобы посмотреть, что она с ними сделает. В те дни они были далеки от какой-либо защиты или лечения. Им нужны были данные для работы ».


«Потом была химическая война», - сказал я. «Биологическое, психическое и сверхъестественное: все официально запрещенное оружие войны. Женевские конвенции сюда не дошли. Но . . . Шли годы и давление холодной войны усиливалось, исследования в этих полностью отрицательных городах принимали все более странные и опасные повороты. Перед City X17 была поставлена задача попытаться открыть врата в другие измерения. У них, должно быть, был какой-то успех, потому что в 1966 году весь город исчез. Остался кратер. X35 специализировался на создании сверхлюдей из обычных людей, используя лекарства, радиацию, трансплантаты тканей и имплантированные инопланетные технологии. Все, что они получили за свои хлопоты, - это серия очень дорогих монстров. Кто вырвался, в конце концов. В 1985 году военные обстреляли весь район термонук. Никто не выбрался.


«X48 произвела клонированные копии важных персонажей с органическими бомбами, спрятанными в их животах. Совершенные террористы-смертники и самые лучшие неожиданные убийцы. Мой дядя Джеймс завершил эту программу с крайним предубеждением еще в 1973 году. Но X37. . . было наихудшим из всех ».


«Ваша семья закрыла этот город?» - внезапно сказала Хани. "Ты сделал это?"


"Нет я сказала. «Советы очень успешно скрывали то, что они делали, пока не стало слишком поздно. К тому времени, когда мы получили шепот о том, что они пытались сделать, это уже прозвучало в их лицах. Все, что мы могли сделать, это отправить пару агентов, чтобы они наблюдали с безопасного расстояния и были готовы сдержать это, если это необходимо. Это было не так. X37 съел свои кишки ».


«Что, черт возьми, они здесь сделали такого ужасного?» - сказал Питер.


«Ага», - сказала Хани. «Я хотел бы знать это сам, прежде чем сделаю еще один шаг».


«X37 специализируется на генетических исследованиях и манипуляциях», - сказал я. «Разорвать человеческую ДНК на части, чтобы увидеть, что заставляет ее работать. Ультрасовременный материал начала 1990-х. Они искали секреты, чудеса и чудеса, и они их нашли. Бедные ублюдки.


Остальные ждали, но это все, что я был готов сказать на данный момент.


«Если я правильно помню, большинство этих наукоградов были закрыты или заброшены в девяностые годы», - сказал Хани. «Слишком дорого, чтобы работать в более суровые дни нового порядка, когда экономика рушится вокруг всех. Многим ученым не платили, поэтому они проголосовали ногами и ушли. Солдаты не пытались их остановить, потому что им месяцами не платили. Некоторое время несколько городов выжили, переключившись на коммерческие исследования при поддержке корпораций или мафиози, но к началу века все эти захолустные места были заброшены и заброшены. Дорогие пережитки холодной войны, о которых почти забыли в новых коридорах власти. Никто не заботился. Никто даже не вспомнил, над чем большинство из них работали ».


Она остановилась и посмотрела на меня. Питер и Уокер тоже. Я вздохнул и неохотно продолжил.


«X37. Генетические исследования и манипуляции. И не из тех, на которые ты наткнулся, Питер. Ни Frankenfood, ни золотых рыбок, которые светятся в темноте, ни мышей с человеческими ушами, растущими из спины. И никаких инопланетных злоумышленников, ныряющих нагишом в наш генофонд. Нет . . . Ученые здесь были заинтересованы исключительно в раскрытии секретов ДНК человека. Он делает нас теми, кем мы являемся, но мы все еще не знаем, что делает большинство из них. Для чего это нужно; что он должен был делать. Советские ученые подошли к проблеме со своей обычной тупой и прагматичной позицией. Они экспериментировали с людьми. Преступники и диссиденты, евреи и гомосексуалы - все, кто высказывался или просто не был бы пропущен. В старые плохие времена Советской России недостатка в людях не было. Никто точно не знает, сколько человек пострадало и умерло в секретных лабораториях X37. Сотни, тысячи, сотни тысяч. . . никто не знает."


«Почему твоя семья ничего не сделала с этим?» - сказал Уокер.


«Большую часть того, что мы знаем, мы узнали только потом», - сказал я. «Когда все пошло плохо, и советские военные попытались закрыть это место, но потерпели неудачу. Это большой мир, и даже Друды не могут быть везде одновременно. Хотя я понимаю, что мы над этим работаем. . .


«Ученые, работающие здесь, изо всех сил пытались идентифицировать, стимулировать и просто протыкать палками каждую часть человеческой ДНК, которую они не понимали. Вся эта информация закодирована для каждого из нас на самом базовом уровне. Если бы они могли получить доступ и научиться контролировать хотя бы часть его, возможно, они смогли бы создать нечто большее, чем человек. Так . . . вот они, слепо работают в темноте, нажимая кнопки почти наугад. Как войти в комнату, наполненную газом, и чиркнуть спичкой, чтобы увидеть, где течь ».


"Что случилось?" - нетерпеливо сказал Питер.


«Мы точно не знаем», - сказал я. «Первым признаком того, что что-то пошло не так, у Советов было, когда X37 внезапно замолк. Коммуникационного трафика нет вообще. Нет ответов на все более срочные запросы. Советские власти последовали своей обычной процедуре и отправили военных. И не только солдаты; это был спецназ, их эквивалент САС. Закаленные ветераны тяжелых боев на афганском фронте. Им приказали войти, любой ценой навести порядок и задавать острые вопросы, пока кто-нибудь не ответит.


«Но даже они не могли справиться с тем, что было в X37.


«Вошли пятьсот хорошо вооруженных людей; вышло девятнадцать. Сломанный, истеричный, травмированный. Кричать. . . монстры. Кремль готовился нанести ядерный удар по городу, но к тому времени мы поняли, что происходит, и вмешались, чтобы остановить их. Прошло совсем немного времени после Чернобыля, и мир никак не мог устоять перед очередным путешествующим радиоактивным смертоносным облаком. Третья мировая война была намного ближе, чем многие думали в те дни. Мы были в обороне, тушили лесные пожары и заставляли людей играть хорошо. Как бы то ни было, мы послали двух наших местных агентов осмотреть это место с безопасного расстояния, но город был во всех смыслах мертв. Поэтому мы просто объявили этот район закрытым для всех, опасаясь, что мы действительно злимся на них, и позволили спящим собакам лежать.


«И вот мы здесь, нарушая все правила, просто находясь здесь. Если бы у нас было хоть какое-то чутье, мы бы убирались к черту, пока еще можем ».


"И куда идти?" сказал Дорогая. «Больше негде».


«И браслеты телепорта не сдвинут нас с места, пока мы не раскроем загадку», - сказал Питер.


«Мне не нравится этот город, - сказал Уокер. «Это тревожно».


Мы все посмотрели на него. «Да ладно тебе, - сказал я. «Вы охраняете Темную Сторону! Одно из самых опасных и тревожных мест в этой или любой другой вселенной. И вы . . . неурегулированный? "


«Здесь случилось что-то плохое, - сказал Уокер. "Я чувствую это. Я чувствую . . . уязвимый. Не то, что я привык чувствовать. Его . . . бодрящий, я думаю. Да . . . Прошло много времени с тех пор, как я столкнулся с настоящей проблемой, без поддержки, без голоса, просто. . . меня. Судьба всего мира может лежать на наших плечах, в зависимости от того, что мы будем делать дальше. Разве это не чудесно? »


«Ты странный», - сказал Питер.


«Нет», - сразу сказала Хани. «Это Эдди».


«Я не странный!» Я сказал. «Я просто по-другому нормальный».


После этого было мало что сказать, поэтому мы двинулись дальше, углубляясь в город. Как и в большинстве городов, построенных в советском стиле, улицы были расположены в виде простой сетки, и каждая улица была достаточно широкой, чтобы пропустить танк в случае восстания. Никаких признаков жизни ни в прошлом, ни в настоящем. Но через некоторое время мы стали видеть признаки боевых действий, вооруженной борьбы и массовых разрушений. Двери выскакивают или открываются.


Окна, в которых почти не осталось или почти не осталось стекла. Повреждения от пожара, задымленные стены, сгоревшие дома. Целые здания разлетелись на части, превратившись в отдельные стены и груды обломков. Некоторые указали на то, что их взорвало изнутри. И много-много пулевых отверстий.


«Здесь произошла крупная перестрелка, - сказал Уокер. «Много орудий, всевозможных калибров. Гранаты и зажигательные вещества тоже. Так почему мы не видим никаких тел? »


«Несколько солдат, вышедших из этого места, говорили о чудовищах», - сказал я. «То есть те, кто не был настолько травмирован, что больше никогда не заговорил. Так в кого или во что они стреляли? В какой-то момент, должно быть, были тела солдат и мирных жителей. Так кто их переместил? »


Ни у кого из нас не было ответов, поэтому мы просто продолжали идти. Мы миновали одно здание, такое ослабленное и ненадежное, что даже ритма наших шагов было достаточно, чтобы его разрушить. Он катился вперед довольно медленно, почти извиняясь, давая нам достаточно времени, чтобы отойти. Стены просто свернулись и развалились, и все это рухнуло на улицу. Поднялось огромное облако, пыль, как дым, но звук обрушения был странно приглушен, а эхо длилось недолго. Тишина быстро вернулась, как если бы она не хотела, чтобы ее потревожили.


Хани держала в руке сверкающее хрустальное оружие, оглядываясь по сторонам, готовая к атаке или цели, но ничего не показалось. Часть стены неожиданно рухнула вперед, и Хани развернулась и выстрелила в нее. Яркий энергетический взрыв разнес кирпичную кладку на части, осколки разлетелись по воздуху. Мы все пригнулись, затем выпрямились и осуждающе посмотрели на Хани. Она изо всех сил старалась сделать этот взгляд и заставила хрустальное оружие исчезнуть.


«Молодец», - чуть грубо сказал Уокер. «Эта стена никогда больше ни на кого не прыгнет. И если здесь есть выжившие, то теперь они точно знают, что у них есть посетители. Посетители с оружием и полная готовность им пользоваться. Может быть, вы хотите выстрелить одному из нас в ногу, пока вы это делаете? "


«Не искушай меня, - сказала Хани.


«В опасных ситуациях самоконтроль - это достоинство», - сказал Уокер.


«Не покровительствуй мне, высокомерный британец», - сказала Хани. «Иногда нужно просто что-нибудь выстрелить».


«Типичное ЦРУ», - сказал Питер.


Мы направились глубже в город, и свидетельства ожесточенных боев стали еще более острыми. Целые здания разлетелись на части, на террасах улиц остались бреши, словно зубы, вырванные из челюсти. Те, кто остался стоять, были выпотрошены огнем, оставленным гореть, пока не погасли естественным образом. Мы заглянули в несколько более безопасных на вид руин. По-прежнему нет тел. В стенах были длинные прямые трещины, похожие на следы когтей, и зияющие дыры, похожие на зазубренные раны. Что-то было. . . прочь обо всем этом. Я видел свою долю боев и нанесенный им урон, но это было другое. Части того, что здесь произошло, не складывались вместе, как бы я их ни устроил.


А потом мы вышли на улицу, покрытую запекшейся кровью. Большое пятно больше черного, чем красного, простиралось по всей улице, поднимаясь длинными приливными брызгами вдоль стен зданий, как если бы большая бушующая река крови текла с одного конца улицы на другой.


«Столько крови. . . » - задумчиво сказала Хани. «Сколько людей здесь погибло?»


«А кто их убил?» сказал Питер, быстро оглядываясь вокруг.


«По-прежнему нет тел», - заметил Уокер, небрежно опираясь на зонтик и с профессиональным интересом изучая сцену.


«Может, что-то съело все тела», - сказал я. «Монстры, помнишь? Что-то еще здесь. Я чувствую это. Наблюдая за нами ».


- Надеюсь, это не крысы, - резко сказал Питер. «Терпеть не могу крыс. И мышей тоже не очень люблю.


«О, мыши мне не мешают», - сказал я. «Когда я был маленьким, в мои обязанности в Друд Холле входило обходиться перед завтраком и проверять все мышеловки. Затем я отнес заполненные ловушки в туалеты и похоронил маленькие тельца в море. Когда я был в настроении, раньше делал из этого настоящую церемонию ».


"Понимаете?" сказал Дорогая. "Странный." А потом она замолчала, задумчиво глядя на меня. «Эдди, ты сказал ранее, что недалеко отсюда было что-то очень мощное, спящее глубоко под вечной мерзлотой. Может ли это иметь какое-то отношение к тому, что здесь произошло? "


«Нет», - сразу сказал я. «Во-первых, мы похоронили его за сотню миль от нас. А во-вторых, если бы он вообще пошевелился во сне, мы бы узнали об этом задолго до этого. Если бы он был причастен к тому, что здесь произошло, было бы намного хуже ».


"Насколько хуже?" - сказал Уокер с профессиональным любопытством.


«Апокалиптически хуже», - сказал я.


Уокер пожал плечами. «Был там, сделал это».


Я не бросал ему вызов. Вероятно, так и было. Однажды я подумал о посещении Темной Стороны. . . а потом приятно полежал с холодным компрессом на голову, пока идея не исчезла.


«Могло это. . . вещь, человек, что имело какое-либо отношение к Тунгусскому событию? » - сказал Питер.


"Нет я сказала. «Моя семья посадила его за несколько столетий до этого».


«Что-то или кто-то настолько опасный», - обвиняюще сказала Хани. «И вы никогда никому не говорили?»


Я пристально встретил ее взгляд. «Это был бизнес Друда. Ни у кого другого. Не было похоже, что ты мог что-то сделать. Тогда или сейчас. Мы многое никому не рассказываем. Потому что, если бы ты знал, ты бы никогда больше не спал спокойно. Друды охраняют человечество во всех смыслах этого слова ».


Хани выглядела так, будто хотела спорить по этому поводу, но понимала, что сейчас не время. Она согласилась дать мне свой самый строгий взгляд, а затем демонстративно повернулась ко мне спиной и впилась взглядом в залитую кровью улицу.


«Итак, - сказала она. «Чего пытались достичь ученые X37? Что-то связанное с раскрытием скрытых секретов и потенциала ДНК человека. Потенциал. . . возможно, это ключевое слово. Неужели они пытались изготовить психические дары на заказ? Во время холодной войны обе стороны вкладывали много времени и денег в психологические исследования, надеясь получить людей, которых они могли бы использовать в качестве оружия ».


- Ага, - хихикая, сказал Питер. «Я видел этот документальный фильм. Попытка создать солдат, которые могли бы заставить козлов падать, просто глядя на них. Кроме того, был ваш генерал, который был убежден, что сможет научиться проходить сквозь стены, если только сможет правильно сконцентрироваться. И давайте не будем забывать о полном фиаско с дистанционным просмотром. . . »


«Ближе к концу мы добились действительно хороших результатов», - сказала Хани, все еще не оглядываясь.


«Ага», - сказал я. "Я слышала. Проблема была в том, что их нельзя было не пускать в спальню Памелы Андерсон. Или ванную Джорджа Майкла.


Оцепеневшая спина Хани буквально разгорячилась, в то время как Питер, Уокер и я обменялись улыбками. У меня не хватило духу сказать Хани, что Друды саботируют все такие правительственные программы, как само собой разумеющееся. У нас есть лучшие предсказатели и экстрасенсы в мире, и мы полны решимости и впредь придерживаться этого правила. Однако мы не вмешивались в дело с козами, теряющими сознание. В этом не было необходимости.


«Этот город занимает большую территорию», - сказал Уокер. «Мы могли проводить целые дни, просто гуляя по нему взад и вперед. А дней у нас нет ».


«И мне все еще холодно, и я все еще голоден», - сказал Питер. Мы посмотрели на него. Он громко фыркнул. "Ну я."


«Нам следовало оставить тебя в машине», - сказала Хани.


«Должен быть какой-то способ перейти к делу», - сказал Уокер. А потом он пристально посмотрел на меня. Питер тоже. Хани обернулась, чтобы присоединиться.


Я вздохнул и поднялся. Золотая броня мгновенно скользнула по мне; сразу же я почувствовал себя острее, сильнее, лучше справлялся. Я не осознавал, насколько город влияет на меня, пока моя броня не защитила меня от его пагубного влияния. Что интересно, доспехи по-прежнему сидели на мне как вторая кожа, без каких-либо следов громоздкой меховой шубы под ней. Интересно, но об этом в другой раз. Я огляделась, фокусируя Зрение через безликую золотую маску.


Сразу улица заполнилась привидениями. Мужчины, женщины и дети, бегающие, кричащие и умирающие без всякой очевидной причины, все они оказались в ловушке повторяющихся циклов времени. Образы, отголоски прошлого. Люди в ужасе, воют, как животные, умирают. . . Образы запечатлеваются на окружающем, повторяются снова и снова. Даже со Зрением я не мог видеть, что их пугало, что их убивало. Просто . . . проблески чего-то краешком мысленного взора. Быстрые впечатления от чего-то невыносимо ужасного, нависшего над городом, как буря, бушующего по его улицам, близкого, угрожающего и совершенно неудержимого. Внутри моей брони мурашки по коже.


Как будто сам Дьявол подошел к X37 и стоял прямо у меня за спиной.


Я послал свой Взгляд взлетать в суровое серое небо и смотрел на лес за много миль отсюда, туда, где глубоко и глубоко под вечной мерзлотой лежало ужасное старое существо. Я чувствовал его присутствие, как рану в мире, но он все еще крепко спал, надеюсь, до самого Судного Дня. Я посмотрел на город, раскинувшийся подо мной, и мое Зрение тут же уловило странные эманации, взрывающиеся в небо из нетронутого исследовательского здания, расположенного всего в дюжине или около того улиц от того места, где мы остановились. Дрожащий, отрывистый свет неестественной энергии устремляется в небо, как заикающийся прожектор. Чистая психическая энергия поднимается из одного места, как будто говоря: « Вот и я! для всех, у кого есть Зрение, чтобы увидеть это. В конце концов, в X37 остался по крайней мере один выживший.


Я упал обратно в голову, выключил прицел и отправил свою броню обратно в торк. Холодный гнетущий мрак города снова давил на меня. На самом деле было труднее ясно мыслить. . . Я рассказал остальным о том, что видел, и указал направление, и мы все немедленно двинулись в путь, радуясь, что улица крови осталась позади.


Атмосфера города, казалось, слегка изменилась, когда мы приблизились к его тайному сердцу. Куда бы я ни посмотрел, повсюду были тени, темные, глубокие и угрожающие. Казалось, что свет тускнеет, хотя болезненно яркое солнце все еще светило прямо над головой. Улицы сужались, приближаясь к нам, и все здания наклонялись внутрь, как будто кирпичные и каменные стены могли выпирать вперед и поглотить нас в любой момент. В этом городе было что-то такое, чего не хотелось находить. Я увеличил темп, шагая по все более узким улицам с уверенностью, в которой я не был уверен. Я всегда был счастлив с угрозами, с которыми мог столкнуться. Чем раньше мы дойдем до сути этого беспорядка и что-то с этим сделаем, тем лучше.


"Куда спешить?" - пожаловался Питер. «Что бы здесь ни случилось, все кончено, и мы это пропустили».


"Нет я сказала. «Это еще не конец. Это все еще происходит. Зверь ждет, когда мы подойдем к нему. Я думаю, он хочет нам кое-что показать ».


"Зверь?" сказал Дорогая. «Мне никто ничего не сказал про зверя».


«О, - сказал я, - всегда есть зверь. Пойдем, Питер. Не отставай. Это хороший способ подбросить тебя. Кроме того, упражнение пойдет вам на пользу ".


«О, Боже, - сказал Питер. «Кто-нибудь застрелит меня сейчас и избавит от моих страданий».


«Не искушай меня», - почти в унисон сказали Хани и Уокер.


Я посмотрел на Хани, она поймала мой взгляд и слегка наклонила голову. Я отступил, чтобы идти рядом с ней, позволив Уокеру взять на себя инициативу. Питер просто шел, опустив голову. Хани заговорила, не глядя прямо на меня.


«Я всегда знал, что есть такие места. Тайные места, тайные города, где Советы творили ужасные, невыразимые вещи своему собственному народу во имя патриотизма и всемогущего государства. До сих пор мне никогда не приходило в голову задаться вопросом, могли ли быть секретные города в других странах. Если бы они были у всех, включая Америку. Я даже не слышал шепота, что были, но все мы совершали ужасные вещи во время холодной войны во имя безопасности. Не только мои люди, компания; в те времена была целая азбука секретных отделов. Очень секретные, очень специализированные агентства, делающие необходимые, невыразимые вещи, о которых всегда было строго необходимо знать. Официально все они были закрыты после того, как мы выиграли холодную войну. Но в наши дни зверств террористов и народов-изгоев. . . Кто сказал, что кто-то не устанавливал X37 в Америке? Каких монстров мы можем производить прямо сейчас, чтобы чувствовать себя немного в большей безопасности?


«Эдди, если бы такие места, такие города были на американской земле. . . Вы бы знали, не так ли? Вы бы сказали мне, если бы были?


«Не знаю», - осторожно сказал я. «Не моя территория. В течение многих лет я был просто полевым агентом из Лондона. Почти никогда не покидал город, даже не уезжал за границу до Войны голодных богов. Полевым агентам сообщают то, что им нужно знать, только тогда, когда им это необходимо. Это твоя страна, дорогая. Что вы думаете?"


«Я не знаю, Эдди. Мне кажется . . . чем больше я узнаю, разгадывая эти загадки, тем меньше я в чем-то уверен ».


Она прижалась ко мне, и я обнял ее. Наши тяжелые меха заглушали этот жест, но она все равно прижалась ко мне. Для тепла или комфорта. Или, может быть, что-то совсем другое. В конце концов, мы оба были профессионалами.


Наконец мы подошли к зданию, извергающему в небеса психический огонь. Улица казалась очень темной, тени глубокими и незаметными. Мы стояли близко друг к другу, настороженные и готовые к тайной атаке, которая, казалось, так и не материализовалась. Снаружи здание, которое мы так далеко искали, не сильно отличалось от всех остальных на улице. Суровый и жестокий, почерневший от дыма и дырявый, но входная дверь все еще была на месте, а окна не разбиты. Нигде не было никаких знаков, говорящих нам о том, что происходило внутри.


Предположительно потому, что либо вы уже знали, либо вам нечего было спрашивать.


"Вы уверены, что это он?" сказал Дорогая. В какой-то момент путешествия она оттолкнулась от меня и решила идти одна. Какой бы момент человечности, слабости или привязанности ни тронул ее, теперь она была позади.


«Здесь случилось что-то плохое, - сказал Уокер. «Я чувствую это так сильно, что почти чувствую запах. Что они делали в этом месте? »


«Бьет меня», - сказал я. «Но он произвел чертовски сильное впечатление на свое окружение. Плохие вещи остаются; вонзаются действительно плохие вещи. И они могут выдержать чертовски много смен ».


Я двинулся вперед, чтобы поближе взглянуть на обычную повседневную дверь, которая была единственным входом в здание. Большой блок из плохо окрашенного дерева с удивительно сложным электронным замком.


«Примитивные вещи», - фыркнула Хани. «Я могу взломать это, легко».


Я укрепился в броне и выбил дверь ногой. Хани сердито посмотрела на меня, когда я спустился вниз.


«Ты перестанешь это делать, Эдди! Остальные из нас действительно любят вносить что-то время от времени! »


«Извини», - сказал я.


«Мужчинам нравится прибегать к делу», - объяснил ей Питер. «Это мужская вещь».


В вестибюле царил беспорядок, повсюду была перевернутая мебель и разбросанные бумаги, ни одна из которых не находилась в каком-либо состоянии, чтобы ее можно было расшифровать. На стене не было ни табличек, ни стрелок, указывающих на разные отделы. Опять же, либо вы здесь работали и знали, где находитесь, либо это не ваше дело. Первым сюрпризом было то, что система отопления в здании работала, и в помещении было достаточно тепло, чтобы мы могли расстегнуть пальто. Второй сюрприз случился, когда включился свет, даже не коснувшись переключателя. Вестибюль сразу стал намного менее мрачным и угрожающим.


«Я впервые почувствовал себя человеком с тех пор, как прибыл в эту богом забытую пустыню», - сказал Питер. «У этой уродливой кучи должны быть собственные генераторы в подвале. Хотя я удивлен, что датчики активации все еще работают после стольких лет ».


«Русские строили вещи на долгие годы», - пробормотал Уокер, рассеянно оглядываясь вокруг. «Интересно, что еще здесь сохранилось. . . »


Я накинулся на броню и огляделся сквозь золотую маску. Остальные немного попятились.


"Эдди?" - осторожно сказала Хани. "Что ты делаешь?"


«Проверка вещей, которые могли уцелеть», - сказал я. «Радиация, горячие точки, разливы химикатов или бактерий. . . Но я ничего не вижу. Пока я не воспользуюсь своим Зрением, а потом. . . Все здание - хранилище прошлых событий: призраков, отголосков и воспоминаний. Но только воспоминания; Я не могу обнаружить живого присутствия. Просто много плохих чувств. Боль, ужас и смерть. И что-то очень похожее на отчаяние ».


Я бронировался. Остальные очень интересовались чем-то другим, чтобы показать, что моя трансформация их больше не впечатляет.


«Меня беспокоят генераторы», - резко сказала Хани. «Они не должны все еще работать после стольких лет простоя. Советские технологии, по большей части, никогда не были такими эффективными и надежными. Если бы городские проектировщики тратили серьезные деньги на новейшую технику. . . то, что здесь делали ученые, должно быть, было действительно важно ».


«Источник психической энергии определенно находится наверху», - сказал я. «Он настолько силен, что вырывается сквозь крышу. Так что давайте поднимемся наверх, люди, и посмотрим, сможем ли мы напугать несколько призраков ».


«Я никогда не знаю, когда он шутит, - сказал Питер.


Мы довольно легко нашли лабораторию на верхнем этаже, проследив за самыми тяжелыми электрическими кабелями вдоль стен. Дополнительные кабели явно были добавлены позже, причем несколько неуклюже, как будто работа была сделана в спешке. Все место казалось странно чистым. Ни пыли, ни паутины, ничего, что отметило бы, что прошло столько лет пренебрежения.


Сама лаборатория оказалась просто большим открытым помещением, разрезанным пополам огромным односторонним зеркалом, чтобы кто-то мог наблюдать за учеными. Незаметно для себя. И вот вкратце - советское мышление времен холодной войны. Они даже шпионили друг за другом. Мы остались в смотровой, глядя в одностороннее стекло. У меня было очень плохое предчувствие по поводу другой комнаты, а другие были настолько взволнованы, что были вполне счастливы принять это.


Лаборатория была забита громоздким старомодным компьютерным оборудованием, достаточно мощным для жестокой обработки. Старые и новые модели были сбиты вместе, а иногда даже соединены друг с другом. Единственный световой люк пропускал снаружи тусклый свет. И прямо под этим естественным прожектором было расположено что-то очень похожее на кресло дантиста: вся холодная сталь и черная кожа, в комплекте с тяжелыми ограничителями для рук и ног. Стул был прикручен к полу. Это не было похоже на стул, на который можно сесть по собственному желанию.


Комната, в которой мы находились, была в основном заполнена записывающим оборудованием. Старомодные катушечные магнитофоны, громоздкие видеомагнитофоны и единственный большой телевизор, на котором их можно было проиграть. Все выглядело очень аккуратно и организованно, как будто ничего не нарушалось годами. И снова нигде ни пылинки. Кто-то или что-то сохраняли эту комнату в том виде, в каком она была раньше. . . все, что здесь произошло, случилось. Хани склонилась над стопкой видеокассет, ее губы медленно шевелились, пока она прокручивала рукописные надписи на кириллице.


"Что-нибудь?" - сказал я, изо всех сил стараясь говорить спокойно и непринужденно.


«В основном только даты и имена. Ничего такого, что указывало бы на их планы ».


«Этот стул не внушает доверия, - сказал Питер. «Что они делали в той комнате? . . что им нужно пуленепробиваемое одностороннее стекло, чтобы защитить наблюдателей от того, что они наблюдают? »


Мы все посмотрели на него. «Как ты узнал, что это пуленепробиваемое стекло, Питер?» - сказал Уокер.


"Я только . . . почувствовал это, - сказал Питер, нахмурившись. «С тех пор, как я приехал сюда, все было так. . . вспоминая чужие воспоминания. Жутко . . . »


В итоге мы просто наугад взяли из кучи видео и воткнули в ближайший автомат. Старому телевизору потребовалось время, чтобы прогреться, и когда наконец появилась картинка, она была только черно-белой. Запись точно показала, что ученые делали в другой комнате. Эксперименты на людях, которые не хотят этого, и их разрушение. Мы наблюдали, как испытуемые кричали, кричали и выкрикивали непристойности, отчаянно натягиваясь на тяжелые удерживающие ремни, в то время как мужчины и женщины с пустыми лицами в грязных лабораторных халатах кололи их иглами, или подвергали их воздействию радиации, или просто разрезали их, чтобы посмотреть, что происходило внутри.


В черно-белом цвете было достаточно плохо. В цвете это было бы невыносимо.


Мы быстро просмотрели записи, проверяя только несколько минут от каждой. Несколько минут - это все, что мы могли выдержать. Все они были почти одинаковы. Хладнокровные взгляды ада.


Голова одного человека взорвалась, совершенно неожиданно, кровь и мозги хлынули на присутствующих ученых. Другой мужчина растаял прямо со стула, его тело потеряло всю форму и сплоченность, его плоть пробежала через ограничительные ремни, как густая розовая грязь. Он кричал так долго, как мог, пока его голосовые связки не развалились, а челюсть не отвисла от лица. В итоге на полу образовалась розовая пена. Один из ученых попал в нее случайно, у него была истерика, и его пришлось увести.


На полу сидела женщина средних лет, на ней был только большой подгузник в пятнах. У нее был огромный выпуклый лоб, скрепленный тяжелыми черными швами и грубыми металлическими скобами. Она собирала странную машину, форма и функция которой не имели никакого смысла. Когда ученые выразили неудовольствие по поводу того, что она построила, и указали на стул, женщина спокойно взяла острый кусок металла и несколько раз воткнула его себе в левый глаз, пока не умерла.


И один человек с Y-образным шрамом на вскрытии, все еще ярким на груди, и рядами стальных сопел, торчащих из его живота из-за имплантированной технологии, разорвал все ремни, удерживающие его на стуле, и убил трех ученых и семерых солдат, посланных в удерживайте его до того, как один из них подойдет достаточно близко, чтобы выстрелить ему несколько раз в голову.


Мы смотрели его столько, сколько могли, а затем я сказал Хани проверить даты и найти нам кассету с последним экспериментом. Последнее, над чем работали ученые, прежде чем все пошло не так.


«Что бы здесь ни случилось, - сказал Уокер, - они это заслужили. Это не научная лаборатория; это камера пыток ».


«Что они думали, что делали?» - сказал Питер. «Чего они пытались достичь?»


«Я думаю, они все были в ярости», - сказала Хани. «Если они не были в начале, то то, что они сделали здесь, свело их с ума».


"Нет я сказала. «Не думаю, что у них было такое оправдание. Думаю . . . они просто сделали то, что им сказали. Возможно, потому что, если бы они этого не сделали, они бы сами оказались в кресле ».


«Мы должны сжечь этот город дотла», - сказал Уокер. «И засеять землю солью».


«Включи кассету», - сказал Питер. «Чем раньше мы выберемся отсюда, тем лучше».


Мы стояли перед экраном телевизора, стоя плечом к плечу для взаимного комфорта и поддержки. Долгое время был просто статический электричество, как будто пытались протереть ленту, а затем изображение очистилось, и на нем был изображен мужчина, сидящий в кресле. Он был обнажен, кожаные ремни глубоко врезались в его тело. Он сидел неподвижно, не в силах пошевелить ни одной мышцей. Он выглядел усталым, изможденным и сильно истощенным, но в нем не было ничего необычного. За исключением того, что они сделали с его головой.


Двое ученых, мужчина средних лет и женщина несколько помоложе, наблюдали за мужчиной в кресле с безопасного расстояния. Они тоже выглядели уставшими, и по тому, как они продолжали поглядывать в одностороннее зеркало, я почувствовал, что они находятся под давлением, чтобы добиться результатов. У женщины были блокнот, ручка и уродливые очки в тяжелой оправе. Мужчина курил сигарету быстрыми, нервными затяжками и что-то диктовал женщине. Он даже не взглянул на человека в кресле. У них была работа, и они справлялись с ней. Мужчина в кресле не имел для них никакого значения, кроме как предмет их текущего эксперимента.


Мне было интересно, кто он, чем он занимался, какой была его жизнь до того, как его привезли сюда и забрали его имя в пользу номера эксперимента. Я подумал, не вытатуировали ли они номер у него на предплечье.


Голова мужчины была обрита, и на нем были следы недавних хирургических шрамов. В черепе через равные промежутки времени просверливались отверстия, так что электрические кабели можно было подключить непосредственно к его мозгу. Вокруг отверстий тёмно виднелась недавно запекшаяся кровь. Тщательно промаркированные по цвету кабели вели к группе машин в дальнем конце комнаты. Я не узнал никого из них.


Совершенно не зная, как и почему, я начал понимать, что происходит. Я только . . . казалось, знал. Ученые потели, нервничали, находились под сильным давлением, чтобы добиться результатов, чтобы оправдать все деньги, которые были потрачены до сих пор. Практические результаты, которые военные надзиратели могли представить партии, чтобы обеспечить дальнейшее финансирование и сохранить свои драгоценные шкуры. Так . . . были предприняты определенные сокращения.


Ученые X37 изучали загадки человеческой ДНК в течение одиннадцати лет, и у них не было ничего полезного для этого. Чертовски много тупиков и почти столько же мертвых подопытных. Не то чтобы это имело значение; они всегда могли получить больше. Тем не менее, все были в некотором отчаянии. Этот конкретный эксперимент включал в себя воздействие определенных радиоактивных элементов на выбранный генетический материал с последующей трансплантацией нового материала непосредственно в мозг испытуемого. Все идет нормально. Субъект пережил операцию. Теперь ученые электрически стимулировали определенные области мозга, чтобы посмотреть, могут ли они что-то сделать.


Два ученых, мужчина и женщина, нервно разговаривали друг с другом; иногда явно для протокола, а иногда разговаривая друг с другом, когда они изучали дисплеи монитора и спорили о том, что происходило. Я, казалось, понимал, о чем они говорили, хотя знал лишь несколько слов по-русски.


(Что происходило? Откуда взялась вся эта информация? Неужели прошлое настолько глубоко погрузилось в окружающую среду, что достаточно было просто проиграть кассету, чтобы вспомнить все это снова, во всех его деталях? Лаборатория… проснулась? )


Ученый-мужчина говорил о тех частях ДНК человека, которые не поддаются объяснению. Целые области, назначение и функции которых остались загадкой. Оба ученых были убеждены, что скрытые таланты похоронены в человеческой ДНК и только и ждут, когда их выбросят на поверхность. Старые таланты, давно забытые цивилизованным человеком. Звали ученого-мужчину Сергей. Он говорил о старой ДНК, древнем генетическом материале, еще до того, как человек стал действительно человеком. Он говорил о самых ранних цивилизациях, где люди напрямую разговаривали со своими богами. Они считали это обычным, повседневным делом: вполне обычным и ничем не примечательным. Боги и дьяволы, монстры и ангелы открыто ходили среди людей, их разговоры подробно описаны во всех древнейших письменных источниках. Боги ходили и разговаривали с людьми. Ничего особенного; так было тогда. - Если вы верите письменным записям, - сказала женщина-ученый, которую звали Людмила. Если эти записи были точными, сказал Сергей, такими же точными, как и все остальное, что они описывали, то с кем или о чем говорили эти древние люди? Очевидно, не боги; Оба ученых были хорошими членами партии и не верили в такие вещи. Но . . . что-то мощное, конечно. Может быть, эти боги и дьяволы все еще ходили среди нас, но мы утратили способность их видеть?


Я думала об этом. Они говорили о Видении: способности специально обученных людей видеть весь мир, а не только ту его ограниченную часть, в которой живет большинство людей. мир, они бы обосрались.) Но хотя Зрение показало мне много странных, чудесных и опасных вещей, оно ни разу не показало мне ничего похожего на бога.


Я сказал кое-что остальным, и Уокер медленно кивнул.


«На Темной Стороне есть вещи, очень похожие на богов. Для них отведена целая улица, чтобы они могли похвастаться перед туристами. Но я здесь для того, чтобы сказать вам, что большинство из них - просто сверхъестественные существа с манией величия и не стоят того, чтобы их осуждать. Благочестивые притворщики и подражатели - один из старейших аферистов, которые пришлось пережить человечеству ».


«Я однажды разговаривал с Волшебником Нортгемптона», - робко сказал Питер. «Он сказал, что боги и демоны - всего лишь искусственные конструкции из глубин человеческого разума. Мы создаем эти субличности, чтобы сознательный разум мог легче общаться с подсознанием. Или, может быть . . . чтобы человек мог войти в контакт с массовым человеческим разумом, коллективным бессознательным Юнга. Волшебник сказал, что боги и демоны - это лишь две стороны одной сверхсветовой монеты ».


«Да, ну, писать комиксы в течение двадцати лет поможет тебе», - проворчал Уокер.


«Я собираю всю информацию из этой комнаты», - резко сказала Хани. «Я знаю то, чего не могу знать. Это как . . . внезапно вспомнив книгу, которую я прочитал давно, но я точно знаю, что никогда не читал. У меня болит голова."


«Это психический отпечаток», - сказал я. «То, что здесь произошло, было настолько мощным, настолько травмирующим, что буквально пропиталось окружающей средой. Genius loci и все такое. Каменная лента. И теперь, просто находясь здесь, мы снова начали проигрывать кассету. Я тоже кое-что знаю. Мужчина в кресле психически болен. Его зовут Григор, и он слышит голоса в своей голове. Почти наверняка параноидальный шизофреник, хотя никто не позаботился поставить ему точный диагноз. Очевидно, Сергей и Людмила считали, что в людях, которые слышат голоса и разговаривают с людьми, которых на самом деле нет, доминирует древняя ДНК, которая была случайно реактивирована. Таким образом, они экспериментировали исключительно с психически больными, пытаясь найти и контролировать эту конкретную часть ДНК человека. На всякий случай они видят богов и дьяволов. . . »


«Это безумие, - сказал Питер.


- Ублюдки, - лаконично сказал Уокер.


«В любом случае плохая идея», - сказала Хани, очарованно глядя на мерцающие черно-белые изображения на экране телевизора. «Если старые боги и монстры на самом деле всего лишь проекции из подсознания, они, возможно, не одобрят того, что их вытеснят на свет. Мы не зря держим все под замком ».


«Пусть лежат спящие боги», - сказал Петр.


«Ну, вполне, - сказал Уокер.


«Этот разговор становится очень странным, - сказал я. «Какое отношение все это имеет к тому, что произошло в городе?»


«Это как-то связано с человеком в кресле», - решительно сказала Хани. «С Григором. Я чувствую это. Разве ты не чувствуешь этого? "


«Может, мы говорим здесь о юнгианских архетипах?» - сказал Уокер. «Они были в моде в мои молодые годы. Идеи и концепции получили форму, форму и даже идентичность. Темные сны из глубин массового человеческого разума, толкающие людей в направлениях, которые они никогда бы не выбрали иначе. . . Причуды и фантазии, политика и религии. . . Вещи находятся в седле и катаются на человечестве. Простите; Я знаю, что бреду. Но мы находимся здесь на очень опасной почве, и я думаю, что нам следует действовать осторожно. Помните фильм « Запретная планета» ? Монстры из id? Непобедимые и неудержимые, ярость, ужас и все наши самые невыразимые похоти, обретенные в форме и выпущенные в мир? Как и Гайд, только в большей степени. Это то, что произошло здесь, в X37? »


«Ты прав, Уокер», - сказала Хани. «Вы бессвязны».


Я все еще изучал человека в кресле и двух ученых. Григор и Сергей и Людмила. Какую бы информацию я ни собирал, она исходила не из видеозаписи. Он исходил из другой комнаты. Призрачный, запятнанный тем, что эти люди сделали в нем. Ученые хотели получить доступ к старой ДНК, чтобы снова научиться разговаривать с богами и подчинять их воле государства.


Дети играют с ядерным оружием.


Григор внезапно содрогнулся, его тощее обнаженное тело боролось с кожаными ремнями, удерживавшими его на месте. Стул скрипел и стонал, но ремни держались. (Я был прямо там с ними сейчас. Я мог слышать и видеть все. Чувствовать запах пота Григора, чувствовать, как в воздухе накапливается статический заряд.) Сергей проверил показания на своих приборах, а Людмила сделала отчаянные записи в своем планшете. Камеры все записали. Лицо Григора корчилось, глаза выпучены, дыхание учащалось. Кабели, ведущие от его бритой головы, хлестали взад и вперед.


А потом он перестал двигаться. Он держался неестественно неподвижно, как будто боялся привлечь что-то внимание. Пот стекал по коже, покрасневшей от напряжения. Григор теперь почти не дышал, выражение его лица застыло. Он что-то видел; Я это чувствовал. Что-то, что не является очевидным или очевидным для нормальных человеческих чувств. Он видел это, и я думаю, что это Видело его. Его лицо исказилось от ужаса и отвращения, мучимое невыносимым ужасом. Он кричал, как маленький ребенок, как раненое животное, как душа, только что проклятая в ад.


Я знал, что происходит, хотя и не видел этого. Информация хлынула в мою голову, пробиваясь, несмотря на все, что я мог сделать, чтобы не допустить ее.


Это сделали ученые. Старая ДНК снова проснулась онлайн и заработала. Глаза Григора были полны Зрения. Но он не смотрел вовне, как предполагалось, за пределы полей, которые мы знаем, в другие миры и измерения или во многие перекрывающиеся слои нашей сложной реальности. Вместо этого его Взгляд отвернулся от мира, который так сильно его ранил, отвернулся и обратился внутрь себя. Он заглянул глубоко в себя, в человечество, во все скрытые секреты нашей ДНК. И он нашел что-то там, что-то похороненное глубоко в генетическом материале всех нас, что-то настолько ужасное по своему значению, что он не мог этого вынести.


Его разум сломался, подпрыгивая и выскакивая, его искусственно усиленные мысли проникали в человеческий массовый разум, общее бессознательное, которое связывало всех людей X37. Он использовал силу, которую нашел там, взял ее, сформировал и послал, чтобы уничтожить все живое в городе. Чтобы гнусные эксперименты, наконец, прекратились, и ужасные знания, на которые наткнулся Григор, умерли вместе с ним.


«Пусть все умрут», - сказал он. Они все виноваты. Все они знали, что происходит.


Григор вызвал кошмары. Все, чего мы действительно боимся. Чудовищные формы, ужасные архетипы, все личные и личные ужасы, которые имеют власть над нами в темноте, в ранние утренние часы, когда нам снятся ужасные сны, о вещах, от которых мы можем убежать, только проснувшись и оставив их позади. Григор вызвал их из массового разума, придал им материальную форму и форму и выпустил их против людей X37.


И город закричал.


Ученые поняли, что с их экспериментом что-то пошло не так. Григор больше не кричал и не натягивал ремни. Он сидел совершенно неподвижно. Сергей и Людмила осторожно подошли к нему. Он медленно повернул измученную голову, чтобы посмотреть на них. Кровь текла нескончаемыми слезами из его немигающих глаз. Увидев наконец правду, он не мог отвести взгляд, хотя это убивало его. Но ему все же удалось улыбнуться своим мучителям.


«Они идут», - сказал он. Они идут за тобой. Каждый из них, и все они хотят по кусочку. . .


Он говорил как мертвец. Человек, который может говорить невыносимую правду, потому что ему нечего терять. Сергей попятился, истерически звав на помощь. Людмила отбросила планшет в сторону, подбежала к панели управления и нажала кнопку прерывания. Он должен был убить Григора мгновенно, поджарив его мощным электрическим зарядом, но он еще не был готов отпустить. Огромные искры разлетались по воздуху, разливаясь по окружающему оборудованию. Людмила выхватила у стены огненный топор и с истерической силой рубила Григора, сидящего на стуле. Тяжелое стальное лезвие снова и снова вонзилось в его плоть, но он не кричал и не умрет.


Сергей попытался сбежать, но дверь не открылась. Охранники колотили по нему с другой стороны, но он не сдвинулся с места. Людмила попятилась от кровавого беспорядка на стуле, который все еще улыбался ей, и пронзительно рассмеялась сквозь растрепанные волосы, падающие на ее совершенно белое лицо. Головка топора шла по полу кровавой дорожкой, как будто она стала слишком тяжелой, чтобы она могла удержаться.


Они прошли сквозь стены, поднялись через пол и спустились с потолка. Настоящие и твердые, не живые, все еще неся убитые ими раны. Все испытуемые, над которыми ставили эксперименты, которые страдали и умерли в кресле, взывая о помощи, милосердии и простом сострадании, которые так и не пришли. Они пришли за Сергеем и Людмилой, которые медленно умирали и умерли, крича от рук тех, кого они обидели. И когда мертвые, наконец, покончили с собой, они оставили на полу кровавый беспорядок и вышли из комнаты в город, чтобы творить еще худшие вещи.


Лента остановилась. Я удивленно огляделся. Я забыл, кем и когда я был. Комната, то, что в ней произошло, заполнило мою голову. Я глубоко вздохнул и вытер пот со рта тыльной стороной ладони. Хани выключила магнитофон. Она тяжело дышала. Мне было интересно, видела ли она все, что у меня было. Уокер смотрел в пол. Питер стоял к нам спиной. Я посмотрел через одностороннее зеркало в следующую комнату. Он был пуст, как и стул.


«Сколько из них вы подобрали?» - сказал я через некоторое время. Это не походило на мой голос. Это звучало. . . шокирован, неуверен. Потерянный.


«Хватит», - сказал Уокер. «Монстры из id. Идентификатор города ».


«Он убил целый город своими кошмарами», - сказал Хани. «Целый город. . . »


«Единственное, с чем никто не может столкнуться», - сказал Питер. Он обернулся, но посмотрел мимо нас в другую комнату.


«Хорошо, что этот сумасшедший ублюдок мертв и ушел», - сказала Хани, пытаясь говорить бодрым, профессиональным тоном, но не совсем управляющим. «Неизвестно, какой ущерб он мог бы нанести в противном случае. Неудивительно, что Советы не справились. . . »


«Им нужно было оружие, - сказал Уокер. "У них есть один".


«Я думаю, что он мертв», - сказал я. «Никто не мог увидеть, что он сделал, и выжить. Но я не думаю, что он ушел. То, что он сделал, было настолько мощным, что психические энергии запечатлели себя в физическом окружении. Готов снова появиться в любой момент. Почему тело Григора все еще не в кресле? Почему тела ученых все еще не лежат на полу, или, по крайней мере, то, что от них осталось? Почему мы не обнаружили ни одного трупа во всем проклятом городе? Потому что кошмары все еще здесь. Все еще активен. Все еще голоден."


«Я чувствую это», - сказал Уокер. «Как напряжение в воздухе перед тем, как разразится буря. Как пауза перед падением топора. . . »


"Ты заткнешься?" сказал Дорогая. «Все вы: соберитесь! Мы профессионалы; мы справимся ».


"Ты не в своем уме?" Голос Питера был пронзительным, почти истеричным, вся краска сошла с его лица. Я впервые увидел его по-настоящему напуганным. «Мы должны убираться отсюда! Город оживает, и кошмары возвращаются. Все твои дурные сны. Во сне есть вещи, с которыми не может встретиться ни один мужчина! »


«Возьми себя в руки, Питер», - сказал Уокер, но его голос не обладал обычной властью и убеждением.


«Тише», - сказала Хани, и что-то в ее голосе остановило нас всех. "Думаю . . . это здесь."


Видеомагнитофон снова включился. Экран телевизора снова ожил. Мы все неохотно повернулись посмотреть. Григор снова сидел в своем кресле, изрубленный, но все еще жив. Два кровавых беспорядка, которыми были Сергей и Людмила, были разложены на полу перед ним, как жертвы неумолимому богу. Из-за пределов комнаты, с окрестных улиц доносились ужасные звуки. Крики, крики и рев каких-то обезумевших животных. Григор повернул окровавленную голову и посмотрел на нас через одностороннее зеркало. Он улыбнулся нам, и в этой улыбке было мало человечности и меньше сострадания. Это была улыбка человека, который заглянул за врата ада и увидел, что они там делали; что его ждало.


- Ты должен умереть, - сказал он. Вы все должны умереть.


"Почему?" Я сказал. «Мы никогда не причинили тебе вреда».


Конечно, он меня не слышал. Григор был мертв, давно мертв. Это была всего лишь запись его последнего послания человечеству.


«Мы не те, кем себя представляем», - сказал он. Мы никогда не были такими. Вы должны умереть. Потому что никто никогда не должен знать правду.


"Что есть истина?" сказал Дорогая.


"Почему кошмары?" - сказал Уокер. «Зачем убивать всех жителей этого города таким ужасным образом?»


Потому что мы это заслужили.


Лента остановилась, и экран телевизора снова погас.


«Что ж, - сказал я, приложив много усилий, чтобы звучать спокойно и непринужденно. "Что было . . . тревожно. И более чем немного жутковато ».


«Что он увидел в нашей ДНК?» сказал Дорогая.


«Наверное, лучше всего, чего мы не знаем», - сказал я.


- Как вы думаете, мог ли Григор еще где-то быть жив? - сказал Уокер. «Скрытие, возможно, передача этих. . . изображения к нам? "


"Нет я сказала. «Если бы во всем этом проклятом городе был еще кто-нибудь, я бы знал. Здесь уже много лет ничего не живет. Даже у животных хватило ума не заходить сюда. Я не думаю, что кто-то сможет прожить здесь долго, после того, что здесь произошло. Это город воспоминаний. Сохраненные воспоминания, одичавшие ».


Становилось все холоднее и темнее. Комната по ту сторону одностороннего зеркала почти исчезла, поглощенная тенями. Свет в нашей комнате тускнел, как будто из них высасывали энергию. Наше дыхание закипело в воздухе, и мы снова застегнули пальто. Атмосфера неизбежности нарастала, что-то вот-вот должно было произойти. Мы вчетвером двинулись вместе, а затем снова отошли, движимые необходимостью смотреть во всех направлениях одновременно. Снаружи здания доносились звуки. Голоса. . . почти человек. Сначала в виде разрозненных особей, затем все больше и больше, пока, наконец, не раздался голос толпы и толпы, обезумевшей от ужаса и кровавой бойни.


Звук всего города, обезумевшего и убитого своими страхами.


"Что это?" сказала Хани, бесполезно хлопая руками по ушам. «Что это за шум? Здесь никого нет; этот город пуст! Это! Там никого быть не может! »


«Мертвые не всегда остаются мертвыми, - сказал Уокер. Он выглядел смущенным, как будто его только что ударили.


«Нет», - быстро сказал я. «Там никого нет. Не как таковое.


Его . . . память о кошмарах. Когда здесь погибли люди, когда погиб город, когда все мужчины, женщины и дети, оказавшиеся в ловушке в этом месте, стали жертвами собственных кошмаров, это излияние эмоций и травм завершило то, что начал Григор. Все, что они испытали, было психологически отпечатано в камне, кирпиче и цементе X37. Все место представляет собой одну гигантскую каменную ленту. И, войдя в город, мы снова его запустили ».


«Так это не реально?» - сказал Питер.


«Достаточно реально», - сказал я. «Достаточно реально, чтобы убить нас, если мы позволим».


«Но откуда берется энергия, чтобы подпитывать такое проявление?» - сказал Уокер. «Что движет воспроизведением?»


«Мы, - сказал я. «Что бы ни случилось здесь, все еще происходит и будет всегда. Григор начал это, опираясь на силу человеческого массового разума, а мы - часть массового разума. Просто находясь здесь, мы повторно активировали запись и одновременно включили ее. X37 - это ловушка: месть Григора миру, который позволил бы совершить с ним такие ужасные вещи ».


«Мы должны убираться отсюда!» Питер кричал теперь резким и уродливым голосом.


"Куда мы можем пойти?" - сказал Уокер. «Там больше ничего нет! Только лес, холод и верная смерть. Так что втяни это и будь мужчиной ».


«Что-то в здании с нами», - сказала Хани. «Я слышу это, поднимаясь по лестнице. Не звучит. . . человек."


«Скоро мы все начнем что-то слышать», - сказал я. «Все, что нас пугает».


«Должно быть что-то, что мы можем сделать!» - сказал Питер. «Ты Друд! Сделай что-нибудь!"


«Я думаю, что Григор все еще здесь, в этом здании, в какой-то форме», - сказал я. «Он источник и фокус каменной ленты. Мы должны найти то, что от него осталось, и выключить его ».


"Как?" - сказал Уокер.


«Я открыт для предложений, - сказал я. «Я просто прыгаю от одного обоснованного предположения к другому».


«У тебя есть Зрение», - сказала Хани. «И доспехи. Найди его для нас, Эдди. Прежде чем наши кошмары найдут нас ».


«Это не так просто, - сказал я.


«Я просто знал, что он это скажет, - сказал Питер. «Разве вы не знали, что он собирался это сказать?»


«Заткнись, Питер», - сказал Уокер. «В чем проблема, Эдди?»


«Каменная пленка записала то, что Григор видел вначале», - осторожно сказал я. «Если я пойду искать Григора, я тоже могу его увидеть. Если это произойдет, убейте меня ».


«Нет проблем», - сказала Хани.


Я накинулся на броню, и странная золотая материя мгновенно растеклась вокруг меня, защищая меня от психического нападения города. Я не осознавал, насколько близко подошел к краю, пока броня не вернула меня. Теперь все в городе было посвящено исключительно уничтожению человеческого разума и души. Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, а затем посмотрел на город сквозь свою безликую золотую маску, мое Зрение заставило мой разум парить над разбитыми городскими улицами в поисках единственного узора: последних оставшихся следов человека по имени Григор. Были и другие узоры, странные и ужасные, проносящиеся по улицам и приближающиеся к зданию, где я и мои товарищи прятались, но я не мог смотреть на эти узоры слишком внимательно. Человеку не предназначалось смотреть на Медузу.


Что-то натолкнуло меня на мысль, наполовину предупреждение и наполовину вызов, и я обратил свой взор в том направлении. Григор оглянулся на меня, пригвожденного к кресту из переплетенных технологий. Компьютерные провода, выходящие из его головы, обвились вокруг его лба терновым венцом. Он улыбнулся мне холодной и безжалостной улыбкой. На его лице было нечто большее, чем просто безумие, как будто он прошел через безумие и нашел что-то еще на другой стороне.


- Не борись со мной, - сказал он.


«Я должен», - сказал я.


Тебе нужно видеть. Знать, понимать, зачем это нужно. Почему вы должны умереть ради себя и человечества. Когда вы узнаете то, что знаю я, то, что меня заставили узнать, вы захотите умереть.


Я не мог точно сказать, с кем или о чем я разговаривал. Это была не просто каменная пленка, запись прошлых событий. Что-то от самого Григора высечено в камне и бетоне X37. Я чувствовал его присутствие, призрак в машине. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы отвернуть голову и выключить Зрение. Я не осмелился увидеть то, что видел Григор. Безумец в доспехах Друда был бы опаснее для мира, чем любой кошмар, бегущий сейчас по улицам X37. Присутствие Григора отступило вдаль, все еще пытаясь схватить меня, когда я упал обратно в голову и отключил свою броню. Я тяжело дышал, как будто только что участвовал в забеге и был страшно близок к поражению. Мои колени подогнулись, и я думаю, что упал бы, если бы Уокер не поставил подо мной стул. Хани наклонилась ближе, уткнувшись лицом в мое, глядя мне в глаза.


"Что это?" она сказала. «Что ты видел, Эдди?»


«Григор определенно мертв, - сказал я. «Но, к сожалению, не совсем улетела. Он ключ ко всему этому. Остановите его, и мы остановим кошмары, город, все остальное ».


"Все в порядке; что мы делаем?" - сказал Питер.


«Единственное, что мы можем сделать», - сказал я. «Григорийская часть каменной ленты, которая проходит через город. Итак, весь город должен быть разрушен. Превращено в пепел и меньше, чем пепел. Физический и психический удар, чтобы уничтожить Григора и X37 на всех уровнях, которые они в настоящее время населяют. Весь этот город стал духовно испорченным, представляя реальную и настоящую опасность для всего человечества. Тело и душа."


«Как, черт возьми, мы должны уничтожить целый город?» сказал Дорогая.


«Он потерял это», - сказал Питер. «Он бредит».


«Нет, - сказал Уокер. "Он прав. Разрушить город и засеять землю солью ».


"Чудесно!" - сказал Питер. «У кого-нибудь есть экзорцист на быстром наборе? Желательно тот, у кого есть побочные интересы в ядерной разрухе? »


«Заткнись, Питер», - сказал Уокер. «Вы впадаете в истерику».


«Даже если бы я мог связаться с Лэнгли, чего я не могу, - сказал Хани, - и вызвать дюжину бомбардировщиков дальнего действия, вооруженных городскими истребителями. . . Лэнгли никогда бы этого не разрешил. Неспровоцированное нападение на российскую землю? Мы говорим о Третьей мировой войне и аллилуйя! Ракеты летят! ”


«Если бы мы могли связаться с российскими властями и объяснить. . . » - сказал Уокер.


«Мы не можем», - сказала Хани. «И вообще, почему вы думаете, что они поверят агенту ЦРУ, Друду и кому-то из Темной Стороны?»


«Хороший аргумент», - сказал Уокер.


«Бомб в любом случае будет недостаточно, - сказал я. «Даже термонук. Вы можете превратить весь город в один большой кратер, который светится в темноте, и отпечаток все равно останется привязанным к этому конкретному месту. Genius loci. Месть Григора запечатлелась в самом космосе ».


"Так что же нам делать?" сказал Дорогая. «Ваша семья могла бы помочь?»


"Это . . . то, что я обдумывал, - медленно сказал я. «Психический удар, который очистит всю территорию. Но для этого вам понадобится невероятное количество энергии; достаточно энергии, чтобы сжечь любой человеческий разум или комбинацию умов. Даже если бы я мог позвонить домой, а я не могу, никто бы там не помог мне с этим. Но рядом есть источник питания. . . что я мог бы использовать. Более чем достаточно для работы. Но это значит потревожить то, что спит под вечной мерзлотой. Думаю . . . Я могу использовать его силу, не разбудив его. Но если я ошибаюсь. . . если он проснется. . . Мы могли бы оказаться в худшем положении, чем сейчас ».


"Худший?" - сказал Питер, размахивая руками. «Весь город ожил и ужасно хочет убить нас нашими кошмарами! Что может быть хуже? »


«Пришло время правды, Эдди, - сказал Уокер. "Нам нужно знать. Кого или что ваша семья похоронила здесь много лет назад?


«Один из нас», - сказал я. «Он семья. Друд, усыпленный, как испорченная собака, похороненный так глубоко, что он уже на полпути к аду, которому он принадлежит. Связанный железными цепями, окутанный могущественными заклинаниями и проклятиями, оставленный спать до Судного дня, а может быть, даже дольше. Наш величайший позор, наша величайшая неудача. Друд, который пытался съесть мир.


«Наши торцы и наши доспехи делают нас сильнее, чем вы когда-либо могли себе представить, но для одного из нас, некоего Джерарда Друда из одиннадцатого века, этого было недостаточно. Он исследовал возможности торка, изучил его природу глубже, чем кто-либо из нас когда-либо делал раньше. Он . . . модернизировал свой торс, используя определенные запрещенные техники и древние машины, и использовал свой торк, чтобы поглотить вращающие моменты других. Сотни из них: мужчины, женщины и дети. Он стал . . . невероятно мощный. Пожиратель душ. Живой бог.


«Победив и поработив семью, он намеревался подчинить все человечество своей воле и переделать мир по своему образу и подобию. Ему это почти удалось. Под его влиянием подпали целые страны; миллионы людей преклонили колени, склонили голову и восхваляли его нечестивое имя. Он вырезал свои черты на поверхности луны, чтобы весь мир мог взглянуть вверх и увидеть, как он улыбается им сверху вниз.


«Но Друдов всегда было больше, чем официально признано; полевые агенты и. . . подобное, аналогичное, похожее. Матриарх позвала их, всех Друдов, которые все еще держались против воли предателя. Она связала их в массовый разум Друдов, сотни торсионных огней работали вместе против украденных Торков Джерарда. И в конце концов, даже этого было недостаточно, чтобы победить его. Вся эта сила, и все, что они могли сделать, это усыпить его, крепко связать и похоронить глубоко.


«Джерард Друд. Грендель Рекс. Непрощенный Бог ».


"Я слышал о нем!" - сказал Питер. «Он похоронен под Силбери-Хилл на юго-западе Англии!»


«На самом деле нет, - сказал я. «Мы позволили этому слуху распространиться, чтобы отвлечься. Силбери-Хилл - могильный холм кельтских времен, вокруг которого было так много легенд, что еще один легко проскользнул внутрь. Нет; мы привели его сюда, на то, что в одиннадцатом веке было концом земли. Суровое и горькое место, где не захотел бы жить ни один здравомыслящий человек. Где его никто не побеспокоит ».


«Если он не похоронен под Силбери-Хилл, - сказал Уокер, - то кто?»


Я сумел слегка улыбнуться. «Вы не можете ожидать, что я расскажу вам все секреты моей семьи».


«Зачем все-таки выпустить слух?» - сказал Питер.


«Потому что у Грендель Рекса были последователи», - терпеливо сказал я. «Его вид всегда так делает. Они могут копать свои туннели в Силбери-Хилл вечно и в один день и никогда ничего не найти ».


Хани нахмурилась. «Я никогда раньше не слышал о Грендель Рексе. И я, конечно, никогда не читал о таком поглощении в учебниках истории ».


«Мы стерли все его следы из истории», - сказал я. «Уничтожил все учетные записи, сжег все книги и рукописи, заткнул рот всем, кто пытался говорить. В те дни мы могли это сделать. Остались только мифы и легенды, и с этим можно было жить. Очистить луну было немного сложнее, но мы справились.


"Теперь ты понимаешь? Почему я так неохотно делаю что-то, что могло бы пробудить Непрощенного Бога и снова дать ему свободу в мире? »


«Черт», - сказал Питер. «Если бы Тунгусское событие не разбудило его. . . » Он сделал паузу. "Или это должно было быть, и не получилось?"


«Многие из моей семьи задавались этим вопросом», - сказал я. "Но . . . он спал. Наши предки хорошо поработали. Вот что дает мне уверенность попробовать это. Но . . . если я случайно разорву оковы, которые его держат, он поднимется. И, возможно, на этот раз даже усилий всех Друдов, всех наших союзников и всего нашего оружия не хватит, чтобы снова его победить ».


"Ой, давай!" сказал Дорогая. «Преодолей себя, Друд! С одиннадцатого века мир прошел долгий путь. У нас есть доступ к неслыханному в то время оружию и ресурсам. Я говорю от имени ЦРУ: в наше время мы уже убивали живых богов ».


Уокер посмотрел на нее, а затем на меня. «Эдди, что могло бы случиться, если бы он снова воскрес?»


«Он закончит то, что начал», - сказал я. «Покорите все человечество, измените континенты по его прихоти, впитайте души каждого живого существа в себя и оставьте нам достаточно нашего разума, чтобы любить его и поклоняться ему. Ад на земле, во веки веков и во веки веков. Вот что может случиться, если я ошибаюсь ».


«Хорошо, - сказал Уокер. - Тогда постарайся этого не делать.


Бедлам на улице все время становился все громче. Крики и вой, в которых было столько же зверя, сколько и всего человеческого. Они пришли со всех сторон, окружая здание. Нас осаждали пробудившиеся призраки старых ужасов. В комнате было холоднее, чем когда-либо; душевный холод, мрачность души. Тени были очень темными, как дыры, которые могли поглотить вас, или в которые вы могли упасть навсегда. Иногда они двигались, когда на них прямо не смотрели. Комната все время менялась маленькими, тонкими способами. Он становился больше, меньше или глубже, в то время как углы, казалось, имели слишком много углов.


Я чувствовал, как мое дыхание становится учащенным и тяжелым. Я чувствовал, как учащается мой пульс, и почти болезненно пульсирует вена в виске. Раньше я боялся; Быть Друдом не делает вас невосприимчивым к боли, смерти или неудачам. . . но это было иначе. Другой вид страха: первобытный, почти чистый. Нас окружали кошмары, которые переходили в мир бодрствования и приближались. Несмотря на себя, я вспомнил, как убегал от вещей во сне: невыразимых, невыносимых, неумолимых вещей, от которых я мог сбежать, только проснувшись. И я не мог проснуться от этого.


Во сне может случиться все, что угодно; в плохих снах. Мертвые могут снова ходить и говорить непростительные вещи. Физические формы теряют свою целостность, становятся неопределенными, их края расшатываются и становятся скользкими, больше не привязываются к формам, с которыми вы можете справиться. Я чувствовал, как в глубине горла нарастает хныканье. Хани прижала ко рту руку, грызя сустав. Уокер прислонился спиной к стене, метая зонтик взад и вперед перед собой, как меч. Выпученные глаза Питера метались туда-сюда, ожидая приближения чего-то ужасного, которое, казалось, всегда исходило откуда-то еще.


Скоро мы начнем видеть друг друга в кошмарах. Может, даже нападать друг на друга, потому что во сне нельзя было доверять никому и ничему. Повсюду поднимались тени, принимая пугающие формы, полные ужасного личного значения. Пол под моими ногами был мягким и рыхлым, а стены наклонялись внутрь, опускаясь вперед, как усталые старики. Трещины в стенах приняли форму человеческих лиц, улыбающихся тому, что должно было произойти.


Тяжелые руки хлопнули по закрытой двери лаборатории. Он трясся в своей раме, дерево неестественно выпирало под действием ударов. Ужасные голоса снаружи, плачущие: « Впусти нас! Впусти нас! Я забронировал броню, но это не помогло. Даже это не могло защитить меня от высвободившейся силы моих собственных кошмаров. Я схватил ближайший кусок тяжелого оборудования и потащил его к двери, чтобы устроить баррикаду, но твердый металл стал мягким и гнилостным и развалился в моих бронированных руках. Я не мог больше ни на что полагаться.


Это настоящий ужас кошмаров.


Смертельная Гармония Катманду и Синей Феи прошла через закрытую дверь, как будто ее там не было. Я попятился. Они осуждающе посмотрели на меня, безвольно повалив головы на сломанные шеи. Хани тоже их видела. Она открыла огонь из своего мерцающего кристального оружия. Энергетический взрыв прошел сквозь фигуры и взорвал дверь за ними. А потом оружие поникло и скрутилось в руках Хани, медленно и намеренно скручиваясь и скручиваясь, как змея. Хани в ужасе отбросила его.


Катт и Блю превратились в мою мать и моего отца и медленно двинулись вперед. Они не были похожи ни на зомби, ни на живых мертвецов, ни на двух людей, которые провели в могилах большую часть моей жизни. Когда я подумал о них, они выглядели так же, как и всегда: как они выглядели на последней сделанной фотографии до того, как они отправились на миссию, которая их убила. Вот только теперь они не улыбались. Я отступил, и они пошли за мной. Они ничего не сказали. Им не пришлось. Они выглядели обвиняющими, разочарованными, осуждающими.


"Нет!" Я кричал так громко, что у меня болело горло. «Мои родители не подумали бы обо мне так! Им виднее! Они бы этого не сделали! Вы не они! ”


И перед лицом моей уверенности они тихо и тихо исчезли.


Хани трясущейся рукой схватила мою золотую руку. "Как ты это сделал?" - пронзительно сказала она.


«У меня на совести есть вещи похуже», - сказал я.


«Тогда сделай что-нибудь!» крикнул Уокер. «До того, как появятся худшие вещи!»


Питер теперь крутился, убежденный, что что-то подкрадывается к нему сзади, как бы он ни выглядел. Уокер начал съеживаться, внезапно вздрагивая и вздрагивая, пока снова не превратился в ребенка, облаченного в мужской костюм. Он попытался что-то сказать, но не смог выговорить слов и беспомощно заплакал. Хани резко упала вниз, проваливаясь в пол, который приобрел консистенцию зыбучих песков, медленно, целенаправленно всасывая ее в себя. Я схватил ее за руку и попытался вытащить, но сопротивление зыбучих песков было слишком велико. Я потянул сильнее, и Хани закричала от боли.


«Отпусти, Эдди! Ты вытащишь мое плечо из гнезда, прежде чем оно меня отпустит! Вы должны рискнуть разбудить своего спящего бога! Нет ничего хуже этого. По крайней мере, он настоящий! »


И я отпустил ее. Я отвернулся от них всех, использовал силу своего торка и доспехов и вступил в контакт с Грендель Рексом, Непрощенным Богом. Дьявол в своей холодной темной Хель, глубоко и глубоко под вечной мерзлотой.


Найти его оказалось проще, чем я ожидал. Мой разум мгновенно переместился через разделяющие нас мили, мое Зрение притягивало, как магнит, связь, которую мы разделяли. Семьи. Мое видение погрузилось в мерзлую землю, и я сразу же ощутил удар его древнего присутствия, огромного, грозного и все еще невероятно мощного. Я чувствовал себя аквалангистом, плывущим по холодной ночи океана и неожиданно наталкивающимся на синего кита или гигантского кальмара. Я чувствовал себя таким маленьким, ошеломленным его размером и масштабом. Просто пылинка в глазу.


Я осторожно протянул руку и коснулся его силы. Это было все равно, что сунуть соломинку для питья в океан или опустить ведро в бездонный колодец. Сила хлынула в меня, богатая и неистовая, все, что мне было нужно, и даже больше. И один большой глаз медленно открылся в темноте и посмотрел на меня.


Ну что ж. Кто мне сейчас мешает?


Я остановился на месте, абсолютно замороженный страхом. «Я Эдвин Друд», - сказал я наконец. "Просто . . . делаю свою работу. Пытаясь спасти человечество от разрушения ».


Так что у овец все еще есть свои пастыри. Зачем приходить ко мне, старому изгою, за помощью?


«Потому что то, что я делаю, важно и необходимо. Потому что мне больше некуда идти. И потому что . . . Я семья ».


О да. Конечно. Все для семьи. Что это за угроза, которую вы так боитесь, что готовы пойти на сделку с дьяволом?


Я начал объяснять, но он без особых усилий преодолел мою защиту и забрал то, что ему было нужно, из моей головы.


да. Понятно. Хорошо, маленький Друд. Бери то, что тебе нужно.


Я должен был просто взять энергию и уйти, но я должен был знать. «Что Григор увидел в глубине нашей ДНК? Что он мог видеть, чтобы так напугать его? Вы знаете?"


Возможно. Вот правда для тех, у кого есть силы ее слышать.


Мы все можем быть богами или дьяволами. Мы все можем сиять, как звезды. Нам никогда не суждено было оставаться людьми. Мы просто куколка, из которой может возникнуть нечто большее. Я думаю, что, возможно, ваш Григор мельком увидел, кем мы являемся на самом деле и кем мы можем быть, и он не смог справиться. В реальности есть гораздо больше, чем мужчина и женщина, боги и дьяволы. Намного больше.


Огромный глаз медленно закрылся, как затмение, движущееся по лику солнца. Я устал. Еще не время просыпаться. Расскажи семье. . . Я увижу их.


Я побежал, сдерживаясь силой воли. Сила, которую я взял, горела во мне, требуя освобождения. Он уже поглощал меня изнутри. Если бы я не выпустил его в ближайшее время, он поглотил бы меня. Я оставил вечную мерзлоту позади, мои мысли проносились по замерзшему лесу, и город вырисовывался передо мной, как жук на лобовом стекле. Улицы были полны невероятных вещей. Здания поднимались и падали или растворялись друг в друге. Приливная волна кричащих лиц прокатилась по улице, как многие одержимые и напуганные маски.


Солнце превратилось в гигантское лицо, кричащее от ярости. Лицо Григора.


Я собрал всю взятую мной силу и подчинил ее своей воле. Я держал его в одной руке, плюясь и шипя, как миллион молний, а затем я швырнул его в город. Громкий крик поднялся с шумных улиц ярости, неповиновения и душевного ужаса, но я мчался на молнии своим разумом. Я врезал им в темное сердце X37 и прогнал кошмары; вверх и наружу, на солнце лицом Григора. На мгновение я собрал весь извивающийся ужас X37 в одном месте, все до последней капли мести Григора. . . а потом отправил. Бросил в одном направлении, откуда он никогда не мог вернуться.


В прошлое.


Я смотрел божественными глазами, как сжатая психическая энергия отскочила во времени, крича и завывая, пока, наконец, она не смогла больше держаться вместе и взорвалась в ничто над пустой равниной Тунгуски в 7:17 утра. , 30 июня 1908 г.


Я проснулся в собственной голове, лежа на полу лаборатории. Сила исчезла, и я больше не чувствовал себя богом. Я был измотан, у меня все болело, и мои глаза казались заклеенными песком. Я медленно сел, весь вздрагивая. На мне больше не было доспехов. Я огляделся. Пол подо мной был твердым и надежным, стены были просто стенами, а в здании и улице снова стало тихо. X37 больше не преследовали призраки его собственных злодеяний.


Пол выплюнул Хани. Она сидела на стуле, дрожа и дрожа, но уже приходила в себя. Уокер снова был самим собой, спокойным и собранным, уделяя все внимание поправке наручников. Питер очень старался выглядеть так, как будто ничего не произошло. Я медленно поднялся на ноги, и все повернулись ко мне.


Я рассказал им, что произошло и что я сделал. Я не сказал им, что сказал Грендель Рекс о ДНК человека. Он был дьяволом, а дьяволы всегда лгут. За исключением тех случаев, когда правда может причинить вам больше вреда.


«Итак, вы являетесь виновником того, что произошло в 1908 году?» - сказал Питер. «Вы ответственны за Тунгусское событие?»


«Это сделал Друд», - сказала Хани. "Я должен был знать."


«Однако доказать это моему деду будет немного сложно», - сказал Питер.


"Ты издеваешься?" Я сказал. «Ничего подобного нельзя скрыть! Экстрасенсы и телепаты со всего мира будут оглушены тем, что я только что сделал. Вы не сможете остановить их разговоры об этом, хотя моя семья, несомненно, попытается. К счастью, только мы четверо знаем подробности, и я думаю, что лучше оставить все как есть ».


«Или Друды придут и заставят нас забыть, как они сделали с Грендель Рексом?» сказал Дорогая.


«Да», - сказал я.


«Еще одна причина, по которой мы не позволяем вам работать на Темной стороне», - пробормотал Уокер. «Только мне позволено быть таким произвольным».


«Можем ли мы пойти и найти продуктовый магазин сейчас?» - сказал Питер. «Где-то здесь должны быть консервы. Если бы я был еще голоднее, мой желудок перебил бы мое горло и съел бы мою голову ».


«Знаешь, я думаю, я заплачу хорошие деньги, чтобы увидеть это», - сказала Хани.


Мы покинули лабораторию и здание и двинулись по безлюдным улицам. Я немного задержался, задумчиво рассматривая остальных, пока они были относительно открытыми и уязвимыми. Больше всего меня интересовал Питер. Я никогда раньше не видел его по-настоящему напуганным. Фактически, несмотря на всю свою молодость и неопытность с большим миром, он довольно быстро принял Лох-Несское чудовище и Гайд. Он был заинтересован, даже впечатлен, но когда пришло время действовать, он не колебался, просто застрял с остальными из нас. Скорее больше, чем вы ожидаете от человека, чей единственный опыт шпионажа связан с промышленным шпионажем.


Так; в конце концов, он был внуком Александра Кинга.


Но было полезно знать, что у него есть пределы. Кошмары нарушили его самообладание, довели до истерики. Возможно, потому, что они были явно вне его контроля. По факту . . . Когда дело дошло до битвы с монстром Лох-Несс и Хайдом, он воспользовался первой возможностью, чтобы отступить и позволить остальным из нас делать тяжелую работу, пока он снимал все это на свой драгоценный телефон с камерой.


Что бы ни случилось, мне пришлось заполучить этот телефон.


Уокер отступил, чтобы прогуляться со мной, и мы тихо поговорили вместе. Он намеренно замедлил наш темп, позволяя дистанцироваться между нами и Хани и Питером.


«Пока тебя не было, - сказал он тихо и совершенно сухо, - кто-то пытался меня убить. Даже посреди всего того, что происходило. С таким количеством безумия, которое разрастается, трудно быть уверенным, но кто-то определенно пытался снять мою голову с моих плеч сзади. С кем бы то ни было, добился бы успеха, но, к счастью, годы, проведенные на Темной Стороне, сделали меня очень трудным для убийства ».


«Даже с уходом властей?» Я сказал.


«Особенно сейчас, когда они ушли. Я защищен так, как вы не можете себе представить. Но дело в том, что теперь мы знаем, кто убил Смертельную Гармонию и Синюю Фею. Это должен быть либо Хани, либо Питер ».


«Всегда предполагаю, - сказал я, - что ты говоришь правду».


«А, - сказал Уокер. «Есть это, да».


«Никому из нас нельзя доверять, - сказал я. «Мы все агенты».


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Все в море


T здесь был солнце и свет и тепло, а после горького холода Там Тунгусского и X37 она почувствовала , как само само небо. Все четверо из нас закричали от облегчения, когда браслеты телепорта доставили нас к нашему новому месту назначения на солнце. И первое, что мы все сделали, это сорвали наши тяжелые шубы и бросили их кучей на землю перед собой. Шляпы, перчатки и все остальное, что напомнило нам о X37, следовали так быстро, как мы могли их сорвать, и когда куча была собрана, мы все хорошенько пнули ее, просто исходя из общих принципов. И только тогда мы нашли время, чтобы осмотреться и посмотреть, где мы находимся.


Нас высадили на аккуратном переулке с видом на доки какого-то крупного города. Корабли повсюду: в основном военно-морские, но некоторые коммерческие, туристические и рыбацкие. Американский флот: большие, впечатляющие корабли, длиннее некоторых дорог, оснащенные по последнему слову техники и самыми большими орудиями. Члены экипажа роились над огромными палубами, как муравьи, служащие своей королеве. Поэтому не лучшее место для четырех незнакомцев, которые бродят и задают вопросы. . . Я спустился в конец переулка и стал смотреть на сине-зеленые воды без следа волн, под бледно-голубым небом, где не было видно ни облачка. Солнце стояло высоко в небе, жирное, дружелюбное и восхитительно теплое. Чайки плыли по течению, их далекие голоса были хриплыми и насмешливыми.


«Я снова на связи с Лэнгли», - объявила Хани, прижав руку к голове. Хотя как это помогло с имплантатом мозга, я не знаю. Она нахмурилась, почти поморщившись. «Здесь много криков. Видимо, они чертовски восприняли это лично, когда я упал с края планеты, и они больше не могли меня найти. У них было три разных спутника-шпионов, которым с тех пор было поручено только искать меня. Они были обеспокоены. Я бы подумал, что это было бы очень мило с их стороны, если бы они просто перестали на меня кричать. . . Ах; похоже, что сейчас мы находимся в Филадельфии, штат Пенсильвания ».


«Как долго мы были вне их радаров?» Я сказал.


«Три дня, семь часов», - сказала Хани. «Мне задают много вопросов».


«Какая разница, - сказал Питер. «Я чувствую запах еды!»


"Какие?" - сказал Уокер.


«Мне все равно; Я собираюсь съесть это ». Питер огляделся по сторонам, нюхая воздух, как ищейка на тропе. Он рванулся вперед на главную улицу, следуя за его носом, и все, что мы могли сделать, это поспешить за ним.


«Я должен признаться, что сам себя немного пощекотал», - сказал Уокер, шагая военным шагом. «Есть ли в Филадельфии известные рестораны?»


«О, обязательно будет», - бодро сказал я. «Морякам нравится их еда. И выпивка, и тату-салоны, и ...


«Лэнгли требует точно знать, где мы были и чем занимаемся», - сказала Хани, шагая рядом со мной, как высокая темная богиня в своем ярко-белом комбинезоне. «У них создалось впечатление, что они не могли следовать за мной со своими новенькими игрушками, бедными младенцами».


«Не говори им ничего, - немедленно сказал Уокер. "Нет . . . только пока. Может наступить время, когда нам понадобится конфиденциальная информация, чтобы с ней торговаться ».


«Зачем мне торговаться со своим начальством?» сказал Хани немного холодно.


«Я имел в виду торговаться с Александром Кингом, - терпеливо сказал Уокер. «Хорошо известно, что у Независимого агента есть контакты повсюду, в каждой организации. Кроме, возможно, Друдов. В любом случае, я думаю, нам нужно держать наши секреты близко к груди, пока игра не закончится ».


«Он прав», - сказал я. «Секреты имеют силу и ценность только до тех пор, пока остаются секретами».


«Так что мне сказать Лэнгли?» сказал Дорогая. «Я должен им кое-что сказать, лишь бы они перестали кричать в моей голове».


«Расскажите им о X37», - сказал я. «Но не то, что мы там делали. Они будут так взволнованы подтвержденным местонахождением старого советского наукограда, что им будет наплевать на нас и на то, что мы сделали ».


«Что ты сделал», - сказал Уокер. «Я все еще немного обеспокоен этим».


«Это хороший способ почувствовать Друдс», - сказал я. «Помогает сохранять в вас должное уважение».


«Выдуй себе ухо», - сказал Уокер.


Лицо Хани стало расплывчатым, поскольку она, по-видимому, наполнила своих кураторов ЦРУ информацией о X37, надеясь, что она была немного сдержанной по поводу всего Тунгусского события. Конечно, она могла сказать им абсолютно все. Или все. У меня не было возможности узнать. Важно помнить, что она была опытным полевым агентом, и я не мог позволить себе доверять ей. Или Уокер. Или Питер.


Катт была мертва. И Голубая Фея. А также . . . Я ничего не видел. Я не мог избавиться от ощущения, что если бы я был немного более внимательным, немного более наблюдательным, я мог бы кое-что увидеть. Что-то сделал. Катт была соперницей, и я почти не знал ее. И после того, что Блю сделал со мной и моей семьей, мы стали смертельными врагами. Но даже в этом случае Катт мне нравилась. И Блю был моим другом.


Вот почему я предпочитаю работать в поле один. Нет ничего лучше людей, чтобы усложнить миссию.


Питер отвел нас прямо в закусочную, которую он обнюхал. К тому времени мы все почувствовали запах и практически наступили ему на пятки. Я не понимал, насколько я голоден. Маленький боберок не надолго. Питер ворвался прямо в парадную дверь, даже не взглянув на яркие блестящие плакаты на окнах, но Уокер бросил один взгляд и отказался.


"Но . . . это бургер-бар! » - жалобно сказал он. «Я хотел поесть. Настоящая еда! »


«Не будь таким снобом», - сказала Хани. «Это Америка, родина смелой и невероятно быстрой еды».


Уокер громко фыркнул. «И даже более быстрое расстройство желудка. Любая страна, которая должна рекламировать слабительные по телевидению в прайм-тайм, находится в серьезной беде ».


«Ой, заткнись и иди туда», - сказал я. «Я чувствую запах горящих мертвых животных, и мои вкусовые рецепторы выбивают друг из друга дерьмо».


«Если кто-нибудь даже попытается подать мне что-нибудь из ведра, будут проблемы», - зловеще сказал Уокер.


Мы с Хани протолкнули его через парадную дверь и присоединились к Питеру за столиком, который он присвоил. Он уже привлек внимание симпатичной молодой официантки в ужасно некрасивой розовой форме и отдавал ей свой заказ. Карточка была закончена только наполовину, а она уже заполнила половину своего блокнота. Когда пошли бургерные бары, это было, пожалуй, немного лучше, чем у большинства. Достаточно чисто, не слишком многолюдно, а музак с трубкой выбрал тот, кто хотя бы слышал о мелодиях. Повсюду были большие глянцевые плакаты с чудесными иллюстрациями всех замечательных вещей, которые можно было заказать. Предположительно там, чтобы, если вы не могли прочитать меню, вы все равно могли указывать на вещи. Мне не нравятся большие счастливые плакаты, хотя то, что они вам показывают, обычно имеет лишь мимолетное сходство с тем, что вы на самом деле получаете. Я продолжаю надеяться, что однажды я действительно получу то, что заказываю; торжество оптимизма над опытом.


«Что тебе нравится, Эдди?» - сказала Хани, пробегая глазами по ламинированному меню.


«Что угодно, - сказал я. "Все. Просто убей корову и принеси мне. Я очень голоден. Я могу съесть тебя, если обслуживание затянется ".


«Хорошая мысль, Эдди, - сказал Хани. «Но, может быть, позже, ладно?» И она взмахнула ресницами на меня.


«В основном я предпочитаю Burger King», - сказал я, тактично меняя тему. «По крайней мере, вы получите то, о чем просите, и ничего больше. Я имею в виду, если я закажу двойной чизбургер с беконом, как я, как известно, делал в День святого холестерина, это то, что я хочу. Двойная говядина, сыр, бекон, в булочке. Ничего больше. Ни кровавого салата, ни кровавого геркина. Если бы я хотел салат, я бы попросил его ».


«Суетливый, суетливый», - сказала Хани, не сводя глаз с комбо-меню.


В итоге между нами заказали все меню. Я огляделась, как официантка кропотливо все это записывала, израсходовав большую часть своего блокнота. Большие часы на стене показывали 2:25 дня, что помогало объяснить, почему здесь не было слишком многолюдно. Я обратил внимание Хани на часы, и она кивнула.


«Один Бог знает, где мои биологические часы», - сказала она, медленно и томно потянувшись, как кошка. «Ненавижу телепортацию; это всегда приводит к смене часовых поясов. А ваш багаж обычно попадает в другое измерение ».


Мы убедили Уокера заказать несколько более простых блюд, но он все еще возился со списком напитков. Он вздохнул, покачал головой и, наконец, взглянул на ожидающую официантку.


«Просто чай, пожалуйста, моя дорогая. У вас есть Эрл Грей?


«Не смущай меня», - твердо сказала Хани. «Вы будете пить кофе, и он вам понравится».


«Американский кофе», - сказал Уокер. «Я в аду. Просто принеси мне чашку воды, моя дорогая.


«Ты не хочешь пить воду здесь, милая», - сказала официантка. Она предпочла бы сиять Уокеру или, по крайней мере, его акценту. «Даже бутылки в бутылках вызывают подозрение. Скажу тебе что; Я принесу вам хороший Dr Pepper. Как насчет этого?"


Уокер улыбнулся ей. Официантка была высокой, здоровой на вид девушкой, чья выдающаяся грудь вызывала несправедливую нагрузку на ее уродливую розовую форму.


"Спасибо; это было бы прекрасно, моя дорогая. "


Официантка сверкнула ему безупречными зубами и потащилась с блокнотом, полным заказов.


«Какая теплая и понимающая грудь была у этой девушки», - сказал Уокер. «Что такое доктор Пеппер?»


«Это как доки», - ласково сказала Хани. «Близко к воде».


Еда наконец прибыла, и мы уделили все свое внимание ее измельчению. Нет ничего лучше настоящего голода, чтобы все было вкусно. К моему облегчению, мои гамбургеры прибыли совершенно незагрязненными салатом или маринованными огурцами, и при этом они не были скудными с сыром. Никто из нас не хотел говорить; мы просто сидели, жевали и глотали, время от времени издавая удовлетворенное хрюканье. Уокер тоже проглотил свои вещи и даже попробовал кусочки из чужой тарелки. Хотя, без сомнения, он позже исповедуется и признается, что у него в животе что-то пошло не так.


Не то чтобы нам было что сказать друг другу, даже после всего, через что мы прошли вместе. Возможно, из-за того, что мы пережили. Многое из того, что произошло в X37, все, что мы пережили. . . были слишком личными, слишком личными, чтобы обсуждать. Нам всем было больно как на духовном, так и на физическом уровне. Я вспомнил, что видел своих родителей. Или что-то очень похожее на моих родителей. Ничто так не держит тебя так, как незавершенные эмоциональные дела. . . Когда все это было закончено, и Александр Кинг получил свою информацию, а семья Друд надежно заперла свои драгоценные секреты вдали от остального мира. . . настало время, и время уже давно прошло, чтобы я наконец узнал правду о том, что случилось с моими родителями. Кто их на самом деле убил и почему. И, возможно, родители Молли тоже. Была ли действительно связь? Молли всегда была готова увидеть худшее в Друдах. . . Тем не менее, я достаточно долго ждал правды. Как только эта игра закончится, я найду время для чего-то действительно важного.


Я слишком долго позволял своей семье отвлекать меня.


Мы все, наконец, дошли до того момента, когда даже грубая сила воли не могла заставить еще один кусочек сорваться с наших губ, и мы откинулись из-за стола, отдавая предпочтение нашим раздутым животам, и посмотрели друг на друга, чтобы увидеть, кто хочет заговорить первым. И поскольку никому из нас не хотелось говорить о X37, мы говорили о Филадельфии и о том, почему нас туда отправили.


«Наверное, это Филадельфийский эксперимент», - сказал я.


«Должно быть», - решительно кивнула Хани.


«Разве об этом не сняли фильм?» - сказал Уокер.


«Я видел это», - сказал Питер. «Стартовал плохо, выдохся, а потом действительно пошел под откос. Впрочем, сиквел был неплохим ».


«Если все, что вы знаете, это фильм, то вы ничего не знаете», - сказал я. «Фильм был о путешествиях во времени, а эксперимент - нет».


«Я всегда думал, что Филадельфийский эксперимент - это просто еще одна городская легенда», - сказал Уокер. «Дело об исчезающем корабле и все такое. Я никогда не видел официальных файлов на нем, и я видел файлы по большинству важных вопросов. Напомни мне как-нибудь рассказать тебе о Нечестивом Граале.


«Я бы не стал трогать такую прямую линию для всего чая в Китае», - твердо сказал я. "Эксперимент-"


«Ты собираешься снова читать нам лекцию, не так ли?» сказал Дорогая, не недоброжелательно. «Друды все знают, верно?»


"Верно!" Я сказал. «Вы понимаете! А теперь молчите, пока я вам всем расскажу хорошую историю. Легенда первая. Есть много вариантов, но суть в том, что 28 октября 1943 года военный корабль США « Элдридж» использовался в качестве места для очень продвинутого научного эксперимента, чтобы увидеть, можно ли сделать военный корабль невидимым для радаров противника. Это было также известно как Project Rainbow. Но что-то пошло не так с экспериментом.


« Элдриджи вышли из доков и запустили свои новенькие машины. Другие корабли в этом районе наблюдали за любыми изменениями, которые могли произойти. Они не были готовы к тому, что Элдридж полностью исчезнет - станет фактически невидимым. Все, что они могли видеть, это глубокая впадина в воде на том месте, где находился корабль. А затем пропасть в реке внезапно заполнилась, когда Элдридж исчез. Выброшенный из нашей реальности полностью силой своего нового механизма.


«Корабль снова появился всего несколько мгновений спустя в Норфолке, штат Вирджиния. Его заметили и опознали, а затем он снова исчез, вернувшись в воды Филадельфии. Ученые на берегу снова и снова связывались по радио с « Элдриджем» , требуя рассказать, что произошло, но не получали ответа. Ученые и военно-морские силы много сомневались в возможных утечках радиации и тому подобном, но, в конце концов, у флота не было иного выбора, кроме как послать корабли для контакта с « Элдриджем», неподвижно и безмолвно сидящим в воде.


«Когда группа добровольцев поднялась на борт для расследования, они обнаружили кровь, смерть и ужас. Большая часть экипажа была мертва. Многие были безумны. Многие из них отсутствовали. Корабль был сильно поврежден, как будто он участвовал в крупном перестрелке, но не было ни малейшего понятия, с кем или с чем они сражались. Хуже всего то, что что-то пошло не так, когда Элдридж телепортировался. Некоторые из членов экипажа рематериализовались внутри стальных стен и дверей. Плоть и металл слились воедино на молекулярном уровне. Но все еще ужасно живы и умоляют избавиться от своих страданий. К счастью, они продержались недолго.


«Все это замалчивалось военно-морской разведкой, полностью отрицалось. В конце концов, шла война. И хотя у успеха много отцов, у кластерной ебли нет друзей. Корабль был разобран на металлолом после того, как сгоревшие машины были удалены, а другому кораблю было присвоено имя Элдриджа . Выживший экипаж. . . исчез. В конце концов, это было военное время. Мне нравится думать, что о них позаботились должным образом; ВМС США имеют давнюю традицию заботиться о себе.


«И это. . . это легенда Филадельфийского эксперимента. ВМС США до сих пор отрицают, что что-либо из этого когда-либо происходило ».


"Верно!" - сказал Питер. «Если вы посмотрите на Philadelphia Experiment в сети, первый сайт, который он вам предложит, управляется ВМС США, где они дают ответы на наиболее часто задаваемые вопросы, отрицая все это. Подтверждено массой официальных записей ».


Мы все посмотрели на него.


«Мне было любопытно, - сказал Питер. «После фильма. . . »


«Как бы то ни было, - сказал Уокер, - это легенда. Что мы знаем о фактах? »


«Не чертовски много», - весело сказал я. «Различные Друды изучали это на протяжении многих лет; мы очарованы загадками, и нам не нравится не знать того, что может оказаться важным. Но американская военно-морская разведка сделала все возможное, чтобы опровергнуть, скрыть и уничтожить все свидетельства того, что на самом деле произошло в тот день 28 октября 1943 года. И, если не начать крупное наступление на территории США, у нас не было никакого пути к прогрессу. Так что мы этого не сделали. Нам было все равно ».


Наша официантка какое-то время была занята убиранием пустых тарелок, приходя и уходя так часто, что мы забыли о ее присутствии и открыто разговаривали перед ней. Вот почему слуги и обслуживающий персонал являются такими прекрасными источниками информации. Их так много, что их практически не видно. А большие люди так любят притворяться, будто маленьких людей на самом деле не существует.


- Вы, ребята, насчет « Элдриджа» ? - весело сказала она, и мы все вздрогнули, внезапно заметив ее присутствие. «Из-за этого к нам приезжает много туристов. У нас есть целые магазины, в которых только продают. Они могут накормить вас книгами, плакатами, фильмами и черт знает чем еще. Все, конечно, хлам. Не тратьте деньги зря. Они делают большую часть этого за напитками в задних комнатах баров. Туристы любят хорошие сказки, дай им Бог здоровья. Вы знаете, мой дедушка работал прямо здесь, в доках, во время войны. То, что он всегда называл Большим. Он сказал, что тогда люди называли этот корабль « Жутким » из-за всех странностей, которые происходили вокруг него ».


«Что за странности?» сказала Хани как можно небрежнее.


«Ой, стреляй. Яркий свет, странные звуки, много приходов и уходов. И тонны и тонны новенького оборудования. Дедушка всегда говорил, что корабль должен был быть больше внутри, чем снаружи, чтобы вместить все! »


«И. . . легенда? » - сказал Уокер. «Байки. . . Твой дедушка был здесь, когда все это случилось?


«Благослови тебя, нет, дорогая!» сказала официантка. «Никогда не видел ничего подобного! Это всего лишь истории, чтобы привлечь лохов. Извините; туристы. Надо заработать этот туристический доллар! » Она улыбнулась Уокеру. «Знаешь, если хочешь, я могу принести тебе чашку чая из личного запаса повара. Настоящие чайные пакетики! »


«Мы не останавливаемся», - твердо сказала Хани. «Можно нам чек, пожалуйста?»


Официантка одарила Уокера еще одной сияющей улыбкой и покачнулась на высоких каблуках.


«Ты ей нравишься», - сказал я.


«Заткнись», - сказал Уокер.


"Она тебя любит. Она твой особенный друг-официантка.


«Я достаточно взрослый, чтобы быть ее отцом», - сказал Уокер с большим достоинством.


«При чем здесь дело?» - сказал Питер. «Это Америка. Большинство мужчин здесь не увидели бы мертвыми с женщиной, достаточно взрослой, чтобы стать их женой. Это единственная страна, которая считает оправы Zimmer привлекательными ».


Хани хлопнула его по затылку.


"Прекрати это!" - сказал Питер, отодвигая свой стул подальше от нее.


«Тогда перестань быть собой», - сказала Хани.


«Что ж, - быстро сказал я, - я думаю, можно с уверенностью предположить, что нас послали сюда, чтобы расследовать тайну Филадельфийского эксперимента».


«Похоже, наша лучшая ставка», - сказала Хани.


«Вы можете попросить своих людей в Лэнгли положиться на военно-морскую разведку, - сказал Уокер. «Заставьте их открыть некоторые из этих секретных файлов, которых, по их утверждениям, у них нет».


«Слишком долго», - сказала Хани. «Наши спецслужбы имеют очень плохую репутацию в том, что касается сотрудничества друг с другом. Отчасти политика, отчасти юрисдикция, отчасти потому, что у каждого агентства есть свои секретные планы, но в основном это просто розыгрыш. У компании больше влияния, чем у большинства, но даже в этом случае. . . »


«У нас нет времени», - сказал я. «Тем более, что на Тунгуске мы потеряли три дня».


«Верно, - сказал Питер. «Дедушка может быть уже мертв или приближается».


«Должен сказать, - сказал Уокер, - что вы не слишком обеспокоены».


«Ну, наверное, потому, что я не такой», - сказал Питер. «За исключением того, что старый козел мог в любой момент подвернуть пальцы ног, и тогда все это было бы напрасно. Кто-нибудь из вас попытается притвориться, что вам не все равно?


«Я не знаю этого человека», - сказала Хани. «Все, что я знаю, это легенда о Независимом агенте».


«Всегда грустно, когда проходит легенда», - сказал я. «На одно чудо меньше в мире».


«Как твой дядя Джеймс?» - сказал Уокер. «Знаменитый, а точнее печально известный Серый Лис?»


«Да», - сказал я. "Как это."


"Как именно Серый Лис умер?" сказал Дорогая. «Мы так и не узнали всех подробностей».


«И ты никогда не будешь», - сказал я. «Это семейный бизнес. Теперь мы сменим тему ».


«Что, если мы не хотим?» - сказал Питер.


Я посмотрел на него, и он беспокойно заерзал на стуле. «Не испытывай удачу, Питер, - сказал я.


«А теперь, дети», - сказал Уокер. "Играй честно."


«Нам нужно вернуться в доки», - сказал я. «Я могу использовать свой Прицел, при необходимости пронзить его через броню. Возможно, возьмем несколько призрачных изображений самого эксперимента 1943 года ».


«Думаешь, они все еще будут здесь?» сказал Дорогая.


«Конечно», - сказал я. «Плохие вещи проникают внутрь; помнить?"


«У нас есть время на десерт?» - сказал Питер. «Перестань бить меня, женщина!»


«Как мы собираемся разделить счет?» - сказал Уокер.


«Черт возьми, - сказал я. «Мед может заплатить. У ЦРУ самые глубокие карманы из всех за этим столом ».


Хани нахмурилась, потянувшись за кредитной картой. «Ненавижу оплачивать свои расходы», - прорычала она. «В наши дни они бросают вызов всему. Вся проклятая компания управляется бобовыми прилавками.


Перед тем, как мы ушли, Уокер решил оставить официантке щедрые чаевые.


Мы направились обратно в доки, прогуливаясь по пухлым, неторопливым шагам сытых. Вокруг были туристы в ярких рубашках, похожие на спаривающихся райских птиц. В основном они интересовались архитектурой, историческими достопримечательностями и магазинами, продающими татт с завышенными ценами. Мы были единственными, кто стоял на краю доков и смотрел на корабли. На нас никто не обращал особого внимания. Я проверил. Река была спокойной и мирной, небо не было затронуто облаками или самолетами, а солнце было приятно теплым. Достаточно легкого ветерка, дующего с воды, чтобы освежить.


Я поднял взгляд и снова посмотрел на реку. К моему удивлению, я ничего не мог разобрать. Вблизи высвободилось так много психической энергии, что эфир был плотно забит перекрывающимися беспорядками сигналов. Как будто здесь произошло столько странного и чудесного, что атмосфера стала перенасыщенной информацией. Все это был просто туман событий, магических и научных, сложенных друг на друга, как тысяча голосов, кричащих одновременно, отчаянно пытающихся быть услышанными. Я произнес свои активирующие слова и облачился в золотые доспехи. Хани подошла ко мне вплотную.


"Это действительно мудро?" - прошипела она. «Мы должны быть тайными агентами, помнишь? Вас нисколько не беспокоит, что туристы увидят вас в ваших доспехах и убегут, спасая свои жизни? Или экзорцист? Все, что ему нужно, - это хотя бы один сообразительный наблюдатель, чтобы поймать вас на камеру своего телефона, и мы будем местными новостями на всех каналах! »


«Постарайся не паниковать», - сказал я, все еще глядя на реку сквозь золотую маску. «Это очень неприлично для агента. Мой торк излучает сигнал, не позволяющий никому увидеть броню. Если я не решу иначе.


«Мы можем это увидеть», - сказал Питер.


«Только потому, что я позволил тебе», - сказал я.


«Держите все, - сказал Уокер. «Вы говорите, что ваша сила имеет влияние, даже контроль над нашими мыслями?»


«В значительной степени», - сказал я. «Не беспокойся об этом. Я Друд и поэтому по определению слишком хорош, хорош и благороден, чтобы даже думать о злоупотреблении такой привилегией ».


«Типичное высокомерие Друда!» сказал Дорогая. «Вы никогда не думали упомянуть об этом раньше, потому что. . . ? »


«Я думал, ты знаешь», - сказал я. «Вы - ЦРУ. Ты знаешь все."


«Не бей его», - сказал Уокер Хани. «Ты бы только поранил руку. Подождите, пока он не будет бронирован; затем ударил его ».


«Моя очередь сказать:« Держи все », - сказал я. «Я кое-что вижу».


Сфокусированный через мою золотую маску, мой Взгляд пробился сквозь массу информации, чтобы показать мне призрачные изображения последнего рейса USS Eldridge. Длинный корабль вышел из доков серым днем 1943 года, не зная, что он уходит из истории и превращается в легенду. « Элдридж» летел в воде очень низко, как будто нес гораздо больший вес, чем был рассчитан. Каждый квадратный дюйм открытой палубы был покрыт громоздким оборудованием, тянущим к себе провода и кабели, над которыми суетились моряки в форме, отчаянно мечущиеся взад и вперед. Высокие шипастые антенны через равные промежутки времени поднимались вверх по всей длине корабля, и длинные узоры яркого электричества ползли вверх и вниз по ним, плюясь и потрескивая. Странные энергии пульсировали и бурлили, создавая вокруг корабля все более мощную ауру.


До этого это был просто более странный научный эксперимент, чем обычно, но все резко изменилось с появлением зеленого тумана. Он появился из ниоткуда: ни предупреждения, ни разгадки, только густой зеленый туман, поднимающийся вокруг корабля и окутывающий его от носа до кормы. Зеленый туман, наполненный потусторонней магией, сливается с энергетическим полем Элдриджа, а затем наполняет его . Магия и наука объединяются, производя эффект, который невозможно было бы достичь в одиночку.


Я слышал слабый крик моряков еще в 1943 году. Зеленый туман поднялся, поглотив корабль, а затем и туман, и корабль мгновенно исчезли, и вообще ничего не осталось. Ни корабля-невидимки, ни впадины в воде. Просто . . . ушел. Утащили. Другие корабли, посланные для наблюдения за результатами эксперимента, плавали взад и вперед по пустым водам, но безрезультатно. Вернувшись на берег, ученые и военно-морские силы истерически кричали друг на друга.


А потом вернулся туман, густой и пульсирующий, светящийся своим больным зеленым светом. Цвет и текстура тумана теперь немного изменились; выглядело . . . тухлый, испорченный, ядовитый. « Элдридж» выскочил из зеленого тумана, словно пробираясь к выходу, и рывком направился к берегу. Зеленый туман почти неохотно рассеялся, открыв корабль, который участвовал в войне. Все антенны исчезли, ничего не осталось, кроме зазубренных стволов и оборванных кабелей, как будто антенны были оторваны какой-то гигантской рукой. Корпус корабля был пробит в нескольких местах, в носовой и кормовой частях. Было чудо, что она все еще на плаву. По всей надстройке были большие почерневшие следы ожогов и повреждения от огня, повсюду были разбиты стекла, переборки из-под печи и взрывы повсюду. И мертвые члены экипажа рассыпались по всему кораблю, многие разорваны на части.


Кровь повсюду.


Я сконцентрировался, сфокусировав свое Зрение еще больше, приблизившись к призрачному изображению корабля, чтобы лучше разглядеть то, что произошло. Потому что у меня было ужасное чувство, что я знал, где был Элдридж , и кто и что сделал это с ней и ее командой. И это не имело никакого отношения к невидимости или телепортации.


Зеленый туман был первым ключом к разгадке, и в нем горели неземные огни. Я видел цвета магии, вмешивающиеся, а затем соединяющиеся с корабельной наукой, слышал громкий звук открывающейся двери между измерениями. Совершенно новые машины « Элдриджа» непреднамеренно открыли портал наружу, и что-то проникло в наш мир и захватило корабль и его команду так же небрежно, как рука вытаскивает золотую рыбку из чаши.


Вблизи было ясно, что « Элдридж» участвовал в крупном сражении. За те несколько мгновений, когда корабль отсутствовал, прошли часы или даже дни. Массивные стальные переборки раскололись, как бумага, отсеки раздавлены, а экипаж. . . Разорванные и сломанные, раздробленные, разорванные на части, осколки разбросаны по залитой кровью палубе. И да, некоторые попали в осечку энергии телепортации: ужасно слились со стальными стенами и дверями, оказались в ловушке переборок, материализовались внутри металла, плоть плавно переходила в сталь. Кричать о помощи, которая никогда не придет. Эта команда провела адскую битву, и лишь некоторые из них вернулись домой, чтобы рассказать об этом.


Я выключил прицел, снял броню и посмотрел на остальных. «Плохие новости, люди. Я почти уверен, что знаю, что случилось с « Элдриджем» в 1943 году, и это не имеет ничего общего с «Проектом Радуга» или какими-либо другими мифами и историями о Филадельфийском эксперименте. Я не знаю, что должна была делать вся эта технология, которую они внедрили, но что-то в ней помешало слабому месту в реальности и открыло давно спящий портал в другое место. Где-то . . . вне нашей реальности. И что-то в том другом месте протянулось и потащило Элдриджа через ворота.


«Что-то плохое случилось в том другом месте, и« Элдриджу » пришлось с трудом выбраться наружу. Она снова вернулась домой, но ее команда заплатила ужасную цену. Сотни мертвых, и хуже, чем мертвых. Неудивительно, что на флоте все это замалчивали. Неудивительно, что они больше никогда не экспериментировали с этим оборудованием. Они не могли рискнуть снова открыть портал. Что-то может пройти с другой стороны ».


Остальные долго смотрели на меня. Все хотели задать вопросы, но что-то в моем лице и голосе их остановило. В конце концов, именно старый солдат Уокер решился задать очевидный вопрос.


«Вы знаете, куда делся Элдридж ?» он сказал. «Вы знаете, кто их забрал?»


«Да», - сказал я. «Они пошли в Землю Под Холмом. В Расколотые Земли. Волшебные королевства. Туда, куда пошли эльфы, когда они боком отошли от солнца и оставили этот мир позади себя. Эльфы сделали это ».


Хани поджала рот, словно хотела плюнуть. «Я должен сказать своему начальству в Лэнгли, что Элдридж был похищен феями?»


«Я никогда не знал, что такого особенного в эльфах», - сказал Питер. «Эльфы не страшны. Остроухие неудачники в старинных костюмах, разыгрывающие глупые шутки над простыми смертными. . . Эльфы несложны. Не было бы, даже если бы они носили черную кожу и пили сидр. Я имею в виду, посмотрите на Синюю Фею.


«Блю был всего лишь полуэльфом», - сказал я. «И он все равно мог бы взять тебя одной рукой в самый лучший день в твоей жизни».


«Да ладно тебе. . . »


Я смотрел на него, пока он не замолчал. «Единственные, кого вы когда-либо видели в этом мире, - это сломленные духом. Те, кто остался или остался позади, потому что они были недостаточно хороши. Пляжные гребцы Фейри тратят оставшуюся энергию на то, чтобы обмануть людей, потому что это все, что у них есть. Настоящая вещь . . . намного больше. Монстры. . . Бесчеловечный, бездушный, бессмертный или, по крайней мере, такой долгоживущий, это не имеет значения. Они дышат магией и колдовством пота. Они могут нарушить правила реальности, просто подумав об этом.


«Мы украли у них этот мир. Не побеждая их или улучшая их, а путем аутбридинга. Вам интересно, что они все еще ненавидят нас после всего этого времени? В Волшебных Королевствах они сильны и могущественны. Они могут делать то, о чем мы даже не можем мечтать, с помощью магии и технологий, недоступных нашему пониманию. Они были здесь первыми и до сих пор мечтают вернуться и отомстить нам. И нам придется отправиться туда, в Эльфийские земли, к Неблагому Двору, чтобы узнать правду о том, что случилось с « Элдриджем» и ее командой ».


«Не думаю, что я так сильно хочу знать», - сказал Уокер. "У меня было . . . опыт общения с эльфами на Темной Стороне. Настоящая вещь. Это всегда плохие новости ».


«Правда ли, что у них нет души?» сказал Дорогая. «И поэтому они бессмертны?»


"Нет . . . как таковой, - сказал я. «Не души, как мы понимаем этот термин. Эльфы - древняя порода, намного старше человечества, рожденная во времена, когда сама природа этого мира была иной. Наши правила и ограничения к ним не применяются, но и в них нет нашей уверенности. Как жизнь и смерть, добро и зло, рай и ад ».


«Все еще не понимаю, зачем нам туда идти», - сердито сказал Питер. «Вы говорите, что видели, как они взяли« Элдридж » ; что еще нам нужно? »


«Ты правда думаешь, что твой дедушка согласится на мое слово?» Я сказал. «Я бы не стал. Ему нужны факты, подробности, доказательства. Никто не получит приз, если не сможет рассказать всю историю. Помимо . . . Элдридж технологии «s открыл дверь между Филадельфией и земли под Hill, и я думаю , что он все еще там. Слабое место в мире, потенциальная дверь, которая только и ждет, чтобы ее распахнули с той или иной стороны. Уязвимая задняя дверь, через которую однажды могут вторгнуться фейри. Мы должны это проверить ».


«Что ты имеешь в виду , бледнолицый?» - немедленно сказал Питер.


«Ты уверен, что это были феи, Эдди?» - сказала Милая, не обращая внимания на Питера. «Вы должны убедиться в этом, прежде чем мы рискнем их побеспокоить».


« Элдридж растворился в зеленом тумане», - твердо сказал я. «Ничего общего с электромагнитным излучением или невидимостью радара. Зеленый туман - один из традиционных способов, которыми Фейри скрывают разрыв между своим миром и нашим. Этот туман был густой от магии, и я узнаю эльфийскую магию, когда вижу ее.


- Земля под холмом, - пробормотал Питер. «Эльфийские земли. Волшебные королевства. И вообще, сколько названий у этого места? "


«Столько, сколько потребуется», - сказал Уокер. «В старой магии знать истинное название вещи означало обладать властью над ней, поэтому фейри любят путать вещи. Это нравится им. . . ртутная природа. Они не фиксированы и не уверены, как мы. Это много вещей одновременно. Больше, чем нас, и меньше. Больше нас, но во многом по-детски. Единственные человеческие качества, которыми они обладают, - это те, которые они скопировали у нас, потому что это их забавляет ».


Он повернулся и посмотрел на меня. «Даже если мы сможем закрыть эту дверь, есть и другие. Другие способы доступа к Волшебным Королевствам. Улица богов на Темной стороне. Дверь в Shadows Fall. Глубокий туннель под маленьким городком на юго-западе Англии. По всему миру есть места и места, которые, к счастью, забыты или не замечаются большинством людей ».


«Но если это неизвестный, неожиданный вход, мы должны закрыть его», - твердо сказал я. «Или убедить Фейри закрыть его со своей стороны, по крайней мере, на время, достаточное для того, чтобы мы могли установить обычную защиту и наблюдателей».


«Я до сих пор не понимаю, что фейри хотели бы иметь от корабля ВМС США», - сказала Хани.


«Нам просто нужно их спросить, - сказал я. «Когда мы туда доберемся. Это загадка, которую нужно разгадать; не только для нас, но и во имя всего человечества. Мы не можем позволить эльфам думать, что они могут просто протянуть руку и схватить нас, когда захотят. Думаю, мне придется говорить с ними об этом довольно строго. Ты со мной?"


«Нет, если ты собираешься быть грубым с эльфами», - сразу сказала Хани. «Им это не нравится. И мне нравятся мои внутренние органы, которым они и принадлежат ».


«Я всегда буду вежливым и дипломатичным, - сказал я. «Вплоть до того момента, когда я решаю не быть и даю хорошую пощечину. Не волнуйтесь; Я дам вам много предупреждений, чтобы вы могли пригнуться. Уокер?


«Мы должны идти», - сказал Уокер. «Долг - суровая хозяйка, но она никогда не требует от нас больше, чем необходимо».


«Всегда знал, что ты извращенец, Уокер», - сказала Хани. «Лэнгли очень замолчал. Я привел их в курс дела и попросил дать инструкции, и они так быстро перекладывают деньги, что уже изнашиваются. Так что давай начнем, прежде чем кто-нибудь скажет мне не делать этого. Никто не берет американский корабль и его команду и не оставляет это безнаказанным в мои часы ».


Мы все посмотрели на Питера, который пожал плечами. "Ты прав. Дедушка не собирается выкладывать свой драгоценный приз за неполный рассказ. Я в деле »


«Как много ты знаешь об эльфах, Эдди?» сказал Дорогая. «Я знаю достаточно, чтобы серьезно волноваться по этому поводу».


«Верно, - сказал Питер. «Лучший способ выиграть битву с эльфом - это весело бежать, прежде чем он даже узнает, что вы там».


Мы все посмотрели на него.


«Думал, ты не боишься эльфов», - сказал я. «И когда вы только что вошли в контакт с Фейри, когда вы занимались промышленным шпионажем?»


Он сердито пожал плечами. "Я обойду. Я кое-что слышу. Даже в моем бизнесе репутация деда идет за мной. Все, что хоть немного странно, оказывается на моей тарелке. Одна из причин, по которой я так много работал, чтобы поддерживать дистанцию между моим миром и его. Все, чего я когда-либо хотел, - это разумная, разумная, нормальная жизнь. Так безопаснее.


«Я слышал об эльфах. Но я не верю половине этого ».


«Ну, ты собираешься пройти ускоренный курс, трудный путь», - сказала Хани. "Пытаться не плакать."


Питер громко фыркнул. «Думаю, мне больше нравилось, когда ты меня бил. . . »


«Синяя фея была гостем при дворе фей как раз перед тем, как присоединиться к нам», - сказал я. «По его словам, там произошли серьезные потрясения. Он сказал, что королева Маб вернулась после столетий изгнания и восседает на троне из слоновой кости. Возникает вопрос: что случилось с Обероном и Титанией? Была ли гражданская война в Эльфийских Землях? Кто внутри, кто вне, кто ужасно искалечен и изуродован? Это может иметь большое значение для того, чего мы можем разумно надеяться достичь. Я имею в виду, что Оберон и Титания могли быть легкомысленными психопатами с действительно неприятным чувством юмора, но, по крайней мере, они были известной величиной. Моя семья могла заключать с ними сделки в прошлом. Mab. . . неизвестная величина ».


«Почему ее сослали?» сказал Дорогая.


«Никто не знает, - сказал Уокер. «Эльфы никогда об этом не говорили. Я слышал, что Мэб вернулась; на Темной Стороне появился эльф, просящий убежища. Не то чтобы мы могли для него много сделать. Кто-то вывернул бедного ублюдка наизнанку, на одну сторону. . . В конце концов мы его убили. По доброте ».


«Ты действительно думаешь, что мы сможем получить ответы, может быть, даже уступки от эльфов?» сказал Дорогая. «Они никогда не упускают случая нас унизить! Гордость - это все, что у них осталось ».


«Нет», - сразу сказал Уокер. "Его . . . более сложный, чем это. Эльфы всегда проходят через Темную Сторону по тем или иным делам, и мне приходилось иметь с ними дела. Не могу сказать, что когда-либо узнал об одном; они просто слишком разные. Они по-своему благородны. Это просто не совсем человеческий путь. Они восхищаются храбростью, смелостью и явным безумием. Ты правда думаешь, что можешь заставить эльфов делать все, что они не хотят, Эдди?


«Конечно», - сказал я. «Я Друд».


«Это все закончится слезами», - сказал Питер.


«Заткнись, Питер», - сказала Хани.


«Королева Мэб была неподвижна. . . прочь, в 1943 году, - сказал я. «Значит, все, что случилось с« Элдриджем », произошло из-за Оберона и Титании. Может, мы сможем это использовать. . . Настоящий вопрос в том, если эльфы захватили корабль, почему они отпустили ее? Элдридж выглядела как она прошла через настоящий бой, но несмотря на это, их оружие не было бы достаточно , чтобы удержать эльф. . . »


«Нет», - сказала Хани, глядя на воду. «Настоящий вопрос в том, сохраняется ли слабое место? Дверь все еще там? А если это так, можешь открыть его, Эдди?


«Это три вопроса, - сказал Питер. «Ой! Черт возьми, Уокер! это больно!"


«Хорошо, - сказал Уокер. «Это было предназначено».


«Это как работать с чертовыми детьми», - сказал я, глядя на меня. «Можем ли мы все придерживаться этой темы? Все, что нам нужно, это лодка, чтобы добраться туда, а я сделаю все остальное. Но я никуда из вас не возьмусь, пока не буду уверен, что вы относитесь к этому серьезно. Велика вероятность, что эльфы убьют нас всех сразу же. У них есть веские причины уважать Друдов, но у них совсем недавно появились причины ненавидеть мою кишку.


«О, замечательно, - сказал Питер. «Это становится все лучше и лучше. Что ты сделал, пописал от их желаний? "


«Я убил целую кучу эльфийских лордов и дам», - сказал я.


Хани и Уокер пристально посмотрели на меня с уважением. Даже Питер посмотрел на меня по-новому.


«Думаю, я попрошу Лэнгли срочно заказать для нас действительно Big Guns», - сказала Хани.


«Хорошая мысль», - сказал я. «Но они бы не помогли».


«Как ты собираешься прорваться в Расколотые земли?» - сказал Уокер. «Я не был уверен, что такое возможно, даже для легендарных Друдов. Даже если есть слабость. . . »


«У Блю украли торк у Друдов», - сказал я. «Хотя он так и не научился управлять им, иначе был бы жив. Как бы то ни было, после его смерти я использовал заклинание, встроенное в его эльфийский нагрудник, чтобы отправить его домой. Моя броня запоминает заклинание, и я могу использовать его, чтобы вскрыть уязвимое место ».


«Я не знал, что твоя броня на это способна», - сказал Уокер.


«Он может делать много вещей, о которых люди не знают», - сказал я беззаботно.


Но это был не один из них. Моя броня - странная материя, а не магия. Совсем другое дело. У меня был другой план, как нам довести дело до конца. Когда Блю украл у нас свой череп, он отнес его Дворам Фейри, и они поставили на нем свой знак. Когда я впитал крутящий момент Блю в свою броню, эти изменения тоже стали частью моей странной материи. Изменения, которые я мог проследить до их истока. Я мог ворваться в Эльфийские земли в любое время, когда захотел.


Так почему я солгал своим товарищам? Чтобы ввести их в заблуждение и вывести их из равновесия. Чтобы держать что-то при себе. В шпионской игре вы пользуетесь своими преимуществами там, где их можно найти.


Хани использовала свои контакты в ЦРУ, чтобы нанять нам лодку. Это была не такая уж и большая лодка, просто что-то, на чем можно было бы водить туристов, но она была под рукой, и мы торопились. И не то чтобы я за это платил. Hope Street был немного больше , чем длинный краской пилинг набор кабины над двигателем устаревшем, но это выглядело звук достаточно. Хани нашла брошенную капитанскую шляпу, надела ее на голову и взялась за руль, как будто родилась с ним. Уокер осторожно ступил на борт, тыкал что-то кончиком зонта, а затем печально покачал головой. Питер заколебался на причале, не желая подниматься на борт.


«Вы, должно быть, шутите», - сказал он несчастно. «Конечно, мы можем добиться большего, чем этот кусок дерьма?»


«Это совершенно мореходный кусок дерьма», - твердо сказала Хани. «И это все, что имеет значение. Технически говоря, мы даже не уходим из поля зрения суши. Кроме того, это лучшая лодка из имеющихся. . . за такой короткий срок ».


«Вы - ЦРУ», - небезосновательно сказал Питер. «Не могли бы вы просто реквизировать что-то более надежное из соображений национальной безопасности?»


«Мы должны держать головы опущенными», - сказала Хани. «Я начинаю кидаться такими фразами, и местная власть будет на нас повсюду. А теперь садись на борт, или я прикажу отремонтировать тебя, или что-нибудь такое же морское и тревожное.


«Никогда не следовало отдавать им голос», - пробормотал Питер, сутулясь на борту.


Я посмотрел через плечо Хани и изучил приборные панели, расположенные перед ней. Они выглядели убедительно современными и в основном функциональными.


«Ты уверен, что сможешь запустить эту штуку?» - сказал я, изо всех сил стараясь не показаться слишком сомнительным.


"Что случилось?" сказал Хани, широко улыбаясь. «Есть ли здесь что-то, что не может действовать могущественный полевой агент Друд?»


«Я могу водить все современное», - защищаясь, сказал я. «Но вы видели двигатели этой ванны? Меня не удивило бы, что они работали на угле. Или по часам.


«Я мог бы провести эту ванну через Бермудский треугольник и выйти на другую сторону», - сказал Хани. «Она здорова. Ничего подобного. Очень просто."


Уокер рухнул в потрепанное старое кожаное кресло, которое шумно скрипело при каждом его движении. «Тогда давайте переваримся, капитан».


«Я все еще жду Питера. Питер! Где ты?"


«Я здесь, я здесь!» Он ссутулился в каюту, огляделся и жалобно принюхался. «Я ненавижу лодки и ненавижу воду. В частности, я ненавижу то, как лодки поднимаются и опускаются, когда они пересекают воду. Я просто знаю, что мне станет плохо. Мне очень понравился ужин, и я надеялась, что больше не увижу его в ближайшее время ».


«Вода совершенно спокойная, - терпеливо сказала Хани. «И в небе нет ни облачка. Если бы поверхность была более плоской, на ней можно было бы использовать Roller Derby ».


- Просто так выглядит, - мрачно сказал Питер. «Он что-то планирует. Я могу сказать."


«Не волнуйтесь, - сказал Уокер. «Я знаю безошибочное лекарство от морской болезни».


"Действительно?" - сказал Питер.


"Конечно. Сядь под дерево ». Он усмехнулся, увидев выражение лица Питера. «Ах, старые шутки всегда лучше».


Мы покинули доки Филадельфии с постоянной скоростью узлов и направились к середине реки. Hope Street пыхтя вместе весело, двигатели успокоительно громко и постоянно. Питер мрачно вцепился в подлокотники своего стула, но вода оставалась спокойной. Хани счастливо стояла за штурвалом, насвистывая морскую хижину, ее капитанская шляпа была сдвинута на голову. Я изо всех сил старался дать ей правильный курс, но на самом деле все, что я мог сделать, это указать ей в том направлении, где я видел, как Элдридж исчез в зеленом тумане еще в 1943 году. Вполне возможно, что это было мягкое пятно. . . дрейфовал с тех пор. Тем не менее, Хани направила улицу Хоуп в правильном направлении, и мы все мысленно скрестили пальцы.


Мы пробыли на воде недолго, когда на небе из ниоткуда появились темные тучи. Поднялся ветер, и вода стала явно неспокойной. Хани впился взглядом в инструменты перед ней.


«В сводках погоды ничего не говорится о шторме. Предполагается, что весь день будет тихо и солнечно. Что ж, такая погода для тебя. Соберитесь, все. Нас ждет ухабистая поездка ».


- Сказал вам, - с сожалением сказал Питер.


- Это ты, Питер, - спокойно сказал Уокер со стула. "Все твоя вина. Ты проклятие. Или, может быть, Иона. Если я увижу кита, ты выйдешь за борт ».


Я использовал прицел без доспехов. Так близко, мне это было не нужно. Мягкое пятно висело в воздухе прямо впереди, странные магические силы кружились вокруг него, как вихрь. Что-то в нашем подходе активировало его; возможно, мой торк или изменения, которые Блю внес в свой торк. Дверной проем формировался, становился более прочным, всасывая нас. Одного его присутствия в нашем мире было достаточно, чтобы нарушить погодные условия. Чем ближе мы подходили, тем больше я мог видеть и тем меньше мне нравилось. Это было не просто слабое место или естественное отверстие; кто-то соорудил здесь настоящую дверь и заколотил ее, чтобы противостоять всем силам этого мира, чтобы исцелить себя. Кто-то намеревался использовать эту дверь.


По мере того, как мы приближались, в каюте Хоуп-стрит наполнялось растущее напряжение . Мы все могли это почувствовать: коренная неправильность основы и утка мира, которая пробуждает древние атавистические инстинкты и терзает наши души. Напряжение усиливалось, как топор, нависший над нашими головами, как опасность, на которую мы могли указать, но не идентифицировать. Это было похоже на то, как пройти последнюю милю до нашей казни. Дайте Меду кредит; она никогда не вздрагивала, никогда не меняла курс, даже не замедляла наше приближение.


Я мог видеть врата, висящие в воздухе впереди, ожидающие нас, вовлекая нас с плохими намерениями. Запутанный спектр сил, как будто кто-то схватил пространство и время гигантской рукой и ... . . скрутил их. И чем ближе я подходил, тем больше понимал, что это не настоящая дверь как таковая; больше потенциальная дверь. Вот почему моя семья никогда не подозревала о его существовании. Это было не так. . . достаточно уверенно , чтобы вызвать нашу тревогу и защиту. Как будто эльфы это устроили, а потом ушли. . . ждем, когда подойдет нужный человек и активирует его. . . и попадают в их ловушку.


Должно быть ловушка. С эльфами всегда ловушка.


Клочья зеленого тумана возникли из ниоткуда вокруг улицы Хоуп ; длинные зеленые ленты, кружащиеся в воздухе, когда лодка поднималась и падала на все более и более сильных волнах. Туман постепенно сгущался; эльфийская магия, вызванная нашей близостью к дверному проему. Густой зеленый туман отрезал нас от нашего мира, нарушая правила нашей реальности, чтобы облегчить переход к Стране Под Холмом. Уокер и Питер вскочили со своих стульев и поспешили присоединиться к нам с Хани за рулем. Все мы чувствовали потребность в простом человеческом контакте.


Лодку разбросали повсюду; Вокруг нас был туман. Хани изо всех сил старалась удерживать Хоуп-стрит на правильном пути. Было похоже. . . оставляя за собой всю определенность, теряя все, на что мы привыкли полагаться. Как будто сам корабль может развалиться и раствориться в зеленом тумане. . .


«Мы почти закончили», - сказал Уокер. «Я чувствую дверь прямо впереди. Похоже на то, что уставился в дуло пистолета ».


«Я этого не чувствую», - сказала Хани. «Я ничего не чувствую. За исключением того, что здесь внезапно стало действительно холодно. И моя кожа покалывает, как ощущение, которое возникает перед ударом молнии. И я не уверен, что больше управляю этой лодкой. Колесо перестало бороться со мной, но и не отвечает. Думаю . . . эта лодка знает, куда ей нужно идти ». Она сняла руки с руля, и ничего не произошло. Hope Street был все еще на курсе.


«Буря усиливается!» - закричал Питер, перекрикивая вой поднимающегося снаружи ветра. "Послушай это!"


«Не думаю, что это шторм», - сказал я. «Дверь открывается».


«Значит, мы будем в безопасности, когда выйдем за дверь?»


«Хорошо, - сказал я. «Я бы не пошел так далеко. . . »


«Я хочу домой», - печально сказал Питер.


Теперь вокруг нас кипел зеленый туман, густой бутылочно-зеленый туман, который изолировал нас от внешнего мира. Внутри салона вспыхнули и загорелись странные огни. Они кололи в месте касания моей голой кожи, заставляя ее ползать от отвращения. В зеленом тумане было что-то нечистое. Пахло серой, кровью и странным животным мускусом. Было трудно что-либо увидеть, даже внутри кабины. Hope Street нажал на, не противясь или вздымалась почти так много сейчас , но движется быстрее и быстрее, как неуправляемый поезд.


«Одна проблема, - сказал я.


"Только один?" Мед сказал сразу. «Я могу думать о сотнях!»


«Пробиться через дверь не составит труда», - сказал я. «Я думаю, он узнает мой Torc. Но вернемся снова. . . может оказаться немного сложным ".


«Потрясающе», - сказал Питер. «Почему бы нам всем просто не броситься за борт и не уплыть обратно?»


«Я бы не стал», - сказал Уокер. «Я почти уверен, что мы больше не в нашем мире как таковом. Ни воды, ни неба; просто зеленые туманы. Сейчас мы находимся в мягком месте, посередине. И пахнет очень плохо ».


«Бросься сюда за борт, - сказал я, - и неизвестно, где ты можешь оказаться».


«Я могу немного поплакать, если это никого не расстроит», - сказал Питер.


«Стой прямо, дружище, - сказал Уокер. «Ты показываешь слабость перед эльфами, и ты несешь свои яички домой в подарочной сумке».


«Ты действительно не помогаешь», - сказал Питер.


«Это не значит, что мы идем туда одни», - сказала Хани. «Я ЦРУ, помнишь? Я могу вызвать серьезную поддержку, ресурсы и грязные уловки, о которых даже эльфы никогда не думали.


«Им все равно, - сказал Уокер. «Я говорю от Темной Стороны. У меня есть могущественные друзья и враги, которые придут, если я позову, или которые отомстят за мою смерть. Но эльфы все равно убьют нас, если у них будет на то причина или даже если нет. Они порождения прихоти и злого умысла и совершенно не заботятся о последствиях ".


Милая посмотрела на меня. «Но ты же Друд, Эдди. Вы даже какое-то время управляли своей семьей. Они бы не посмели прикоснуться к тебе ».


«Эльфы осмеливаются», - сказал я. «Это то, что они делают. Моя семья непременно отомстит за мою смерть, может даже сделать ужасные вещи с Расколотыми Землями. . . но тем не менее эльфы будут делать то, что они будут делать, и никто не может предсказать или наказать их. И, как я уже сказал, у эльфов есть все основания желать моей смерти. Или хуже."


«Может, нам стоило оставить тебя позади», - сказал Уокер.


«Тебе бы никогда не попасть без меня», - сказал я.


«Ты так говоришь, как будто это плохо», - сказал Питер.


«Итак, - сказала Хани. «Никаких резервных копий и никаких угроз, которые мы можем использовать, чтобы укрепить нашу позицию. Не совсем то, что я хотел услышать ».


«Имело ли ЦРУ когда-либо прямые отношения с эльфами?» - сказал Питер. «Не потому, что я особенно забочусь, понимаете; Я просто хочу, чтобы люди продолжали разговаривать, чтобы отвлечь меня от мыслей обо всех ужасных вещах, которые еще впереди ».


«Вполне понятно, - сказала Хани. Она хорошенько повернула колесо, а затем наблюдала, как оно раскачивается взад и вперед, нисколько не затрагивая улицу Хоуп . «Если бы Компания когда-либо имела прямые отношения с эльфами - что возможно на том основании, что Компания в свое время имела дела с гораздо худшими в свое время, когда это было необходимо, и нет, я не собираюсь вдаваться в подробности - все это было бы произошли на гораздо более высоком уровне, чем мой. Мне говорят только то, что мне нужно знать, когда мне нужно это знать ».


«Поверьте мне, - сказал я. «Эльфы - могущественные существа, да, но в глубине души они просто еще одна кучка аристократических снобов, которые думают, что они лучше, чем кто-либо другой. И я всю жизнь говорил о кольцах вокруг гадов. Я проведу нас, и я снова отвезу нас домой, и я мог бы просто принести нам ключи от города и большую коробку шоколадных конфет, чтобы забрать домой, пока я буду там ».


«Вот и все, - сказал Питер. «Он в бреду».


"Доверять Друду?" сказал Дорогая. «Дело не в таком отчаянии. Во всяком случае, пока нет.


- Чертовски близко, - пробормотал Питер.


- Заткнись, Питер, - небрежно сказал Уокер.


Теперь хижину наполнил зеленый туман, густой и неумолимый. Хижину я не видел. Ничего не было видно, кроме Хани, Уокера и Питера. Мы взялись за руки и держались за руки, чтобы не разлучиться. Мы все тяжело дышали, как будто в тумане становилось все меньше и меньше. Пахло раздавленными лепестками цветов из других миров, ветерком с неизвестных чужеродных морей, смрадом нагроможденных тел существ, которые никогда не смогли бы процветать в нашем мире. Пахло эльфами. От зловония у меня на шее встали прядки, отодвигая все мои самые сокровенные страхи. Как будто сама моя ДНК помнила эльфов и съежилась при мысли о встрече с ними снова.


Все совершенно нормально и разумно. Любой здравомыслящий человек будет бояться эльфов. Но я был здесь раньше, раньше ходил по дворам фейри, и я знал, как с ними обращаться. Если бы я мог просто остаться в живых достаточно долго.


Hope Street упал внезапно, как будто вода выхватили из - под нее, и мы все упали в центральном круге, взывают друг к другу , как мы были насильственно разделены. Зеленый туман разлетелся во всех направлениях, открывая открытые ворота, манящие перед нами. Я не мог смотреть на это прямо; это повредило мне глаза и мой разум. Это было нереально, как мы понимаем настоящие вещи. Это было оскорблением всего, что люди понимают о том, как устроена наша Вселенная. Эльфийская магия; эльфийское мышление.


Я произнес свои активирующие слова, и золотая броня мгновенно скользнула вокруг меня, крепко обняв меня, как друг или любовник, решив встать между мной и любой опасностью. Я поднялся и заставил себя смотреть на дверной проем прямо сквозь золотую маску. Было по-прежнему чертовски больно, но я мог это выдержать, возможно, потому, что странная материя торка была такой же неестественной, как и конструкция эльфов.


Мы не двигались. Лодка зависла там, где она была на краю горизонта событий, как будто дверь ждала. . . что-то. Я протянул золотую руку и толкнул ее в пульсирующие передо мной энергии. Я крепко ухватился, а затем потянул изо всех сил. Лодка рванулась вперед, и мы двинулись в путь.


Дверь открывалась передо мной снова и снова, как какой-то огромный инопланетный цветок, распускающийся в бесконечных итерациях, пока, наконец, он не поглотил нас, и мы прошли, оставив мир позади.


Итак, мы подошли к Расколотым землям, Земле Под Холмом. Мир, который эльфы создали для себя, когда покинули Землю. Никто не знает почему. Эльфы определенно ушли не ради блага человечества или потому, что они признали какую-либо человеческую власть над нашим миром. Некоторые говорят, что мы просто превосходили их численностью, вытесняя их с их земель, потому что мы размножались намного быстрее, чем эльфы-долгожители, и их гордость не позволяла им занимать второе место. Некоторые говорят, что эльфы вели войну против кого-то или того, о чем они до сих пор не говорят. Они вели войну и проиграли, поэтому убежали в более безопасное место. . . Некоторые говорят, что друды нашли это убежище для эльфов, поэтому они до сих пор уважают и ненавидят нас.


Об эльфах много чего говорят. Верьте в то, во что хотите, или во все, что заставляет вас чувствовать себя наиболее комфортно. Эльфам все равно.


Я броню. Hope Street плыл целое новое море сейчас, под бледно - розовое небом три огромные лун висят низко и ВС слишком яркие , чтобы взглянуть на непосредственно. Длинная медленная рябь расходилась от лодки, пока мы неуклонно двигались к простым докам прямо перед нами. Вода была густой и вязкой, почти сиропообразной, с полдюжиной ярких цветов, кружащихся в ней, как палитра художника. Далеко-далеко внизу огромные темные тени большими медленными кругами плыли вокруг улицы Хоуп, сопровождая нас к берегу.


Мы прошли между массивными эльфийскими кораблями, высокими и изящными в разноцветных водах. Старомодные трехмачтовые корабли с большими вздымающимися парусами и изящными металлическими корпусами, тонкие, как фольга, изящные, как лепестки, сильные, как вечность. Паруса были сделаны из дубленой кожи, а их оснастка сложна, как тончайшее кружево или паутина. Никто не стоял на палубе или у колес, но ни один из кораблей не двигался, несмотря на порывистый ветер. Мы перемещались между этими спящими гигантами, как маленькие дети, ползающие по миру взрослых.


«Они больше похожи на произведения искусства, чем на рабочие суда», - сказал Уокер. «Как мечта дизайнера о корабле. . . »


«Они достаточно реальны», - сказал я. «Их паруса сделаны из натянутых шкур побежденных врагов».


«Включая людей?» - сказал Питер.


«Совершенно определенно, - сказал я.


Мы все стояли очень близко в каюте и смотрели, как приближаются доки. Простая конструкция, состоящая из тысяч костей, аккуратно соединенных и соединенных вместе. По обе стороны от пристани стояли две огромные эльфийские статуи, вырезанные из темного мрамора с зелеными прожилками. Они возвышались над нами, высотой шестьдесят футов и больше, как легендарный Родосский Колосс. По крайней мере, я думал, что это статуи, пока они медленно не повернули свои огромные головы, чтобы следить за нашим прогрессом.


За причалом лежали обширные участки зеленой земли. Не совсем трава или мох, но достаточно близко, чтобы пройти, и оттенок такой резкий и яркий, что почти светился. И, шагая по этим мирным зеленым землям, ступая ногами в ногу, шагали эльфы. Их тысячи. В конце концов они остановились на самом краю земли, вокруг доков, стоя прямо и высоко в идеально выстроенных рядах. Тысячи эльфов, стоя невероятно неподвижно, холодными сияющими золотыми глазами наблюдали за прибытием Улицы Надежды .


Они были красивыми, высокими и благородными, и гораздо более опасными, чем сломленные духом эльфы, которых я привык видеть на Земле.


Hope Street скользнул квалифицированно в рядом с доками, а потом мы все прыгнули только немного , так как двигатель выключается без нас говорить его. Мы все посмотрели друг на друга, а затем вышли из каюты и вышли на палубу. Никто из нас не сделал ни малейшего шага, чтобы выйти в доки. Целой армии эльфов, изучающих вас, молча и неумолимо, достаточно, чтобы заставить любого задуматься. Я мог бы переодеться, просто чтобы показать им, кто я и кого представляю, но я этого не сделал. Заключение себя в защитную броню могло быть воспринято как признак страха или даже слабости. И ни один человек не может позволить себе показаться слабым, когда имеет дело с эльфами. Вблизи они выглядели почти до боли красивыми. Некоторые пытались отвергнуть это как простой гламур, защитную иллюзию, но это не совсем так. Эльфы могут быть или кажутся кем угодно по своему усмотрению. Особенно здесь, в мире, который они сделали для себя.


«Что это на них надето?» - очень тихо сказал Уокер. «Какая-то броня?»


«Может быть, из фарфора?» сказал Мед так же тихо. «Хотя как это держится вместе. . . Кажется, что части движутся независимо. . . »


«Это снаряды, - сказал я. «Вблизи можно услышать, как они скрежещут друг о друга во время движения. Существа внутри этих панцирей все еще живы: сшиты вместе, постоянно страдают. Это по-эльфийски.


"Откуда ты это знаешь?" - сказал Питер.


«Потому что я был здесь раньше», - сказал я. «Пойдем на берег и скажем: привет! Они не могут заставить их думать, что мы их боимся ».


Я пошел вперед через костяные доки. Костные гребни были мягкими и отполированными под моими ногами, изношенными от долгого использования. Эльфы не двинулись с места, когда мы подошли, стоя невероятно неподвижно и совершенно безмолвно. Вблизи они казались более чуждыми, чем когда-либо. Невыносимо очаровательный, пылающий с силой, с которой не мог сравниться ни один человек. Чистая страсть их присутствия витала в воздухе, как быстрая барабанная дробь. Я чувствовал тяжесть их пристального взгляда, и в этом не было ничего удивительного. Они были здесь, потому что знали, что мы будем здесь. Эльфы не имеют таких отношений со временем, как все остальные. Они обращаются с ним как с домашним животным и заставляют его трюки для своего развлечения.


«Что-нибудь еще нам нужно знать об этом месте?» - настойчиво сказала Хани, бормоча слова прямо мне на ухо.


«Это опасно, - сказал я. «Это мир, созданный эльфами, и нам в нем нет места. Вы заметили, что в небе не летают птицы? Нигде нет животных, даже насекомых? Когда эльфы впервые пришли в это место, они перебили все, что здесь жило. Вплоть до последнего в любом виде и до самого маленького из видов. Единственное, что здесь живет сейчас, - это эльфы и существа, которые они принесли с собой. Или сделал. Они всегда любили возиться ».


«Свет режет мне глаза, - сказал Питер. «Это слишком ярко. . . »


«Он никогда не предназначался для человеческих глаз», - сказал я. «Посмотри вниз; у нас здесь даже нет теней ».


«Это беспокоит», - сказал Уокер. Мы остановились в конце доков, и он смотрел на многочисленные шеренги собравшихся эльфов впечатляюще холодным и спокойным взглядом. «Кто из них Маб?»


«Она бы не пришла сюда, чтобы встретить нас», - сказал я. «Она королева всех эльфов; мы никто. Итак, мы идем к ней ».


"Как?" сказал Дорогая. «Они преграждают путь».


«Они уступят нам дорогу», - сказал я. «Когда они будут готовы. Они отлично подходят для протокола и запугивания ».


Хани понюхала. "Я американец. Мы не склоняем головы перед иностранной королевской семьей ».


«Да, если вы дипломат, - терпеливо сказал я. «Наша единственная надежда на выживание - это если нас будут воспринимать как представителей великих держав. А также . . . Я думаю, мы уже слишком долго здесь простояли. Мы должны устроить хорошее шоу, иначе они никогда не будут уважать нас. Так что следуйте за мной, и что бы ни случилось. . . не позволяй этому добраться до тебя. Эльфам нравится видеть, как мы боимся.


Я зашагал вперед от доков, направляясь прямо к ближайшему отряду эльфов. Они твердо стояли передо мной неумолимой стеной. Я все еще не бронировал, но я немного приподнял подбородок, чтобы они могли ясно видеть торк на моей шее. В самый последний момент эльфы грациозно отступили в сторону, оставив мне узкую перчатку, через которую я мог пройти. Я сохранял спокойствие и невозмутимость на лице, как будто ничего другого не ожидал. Я слышал, как другие спешат позади меня, и надеялся, что они устраивают хорошее шоу. Были пределы тому, сколько я мог надеяться защитить их в этом мире.


Я чувствовал постоянное давление внимания эльфов, когда проходил через их многочисленные ряды. Нелегко пройти сквозь толпу людей, любой из которых может убить вас в мгновение ока, по любой причине или никакой. Кожа на моей спине содрогнулась в ожидании нападения, которого так и не случилось. Я чувствовал столько же, сколько чувствовал, как мои товарищи почти наступают мне на пятки, теснясь у меня за спиной.


А затем ряды эльфов резко упали, открыв великий и чудесный город. Мили и мили зданий, как произведения искусства, как сны, отлитые из камня и мрамора, и другие вещи. Сны и кошмары. Я прошел через массивные центральные ворота, вырезанные из черепа дракона. Один-единственный череп больше дома. Все зубы были вырваны из его длинных челюстей, а пустые глазницы были забиты странными инопланетными цветами. Они корчились и шипели на меня, когда я проходил мимо них, мое внимание было приковано к городу.


Улицы были широкими и блуждающими. Деформированные здания возвышались со всех сторон, все разные, индивидуальные, больные, как хитрые сны безумного ума. Их формы были в основном органическими, но болезненными и суровыми и даже вызывали беспокойство для простых человеческих глаз. Как будто они могли быть выращены так же, как и собраны вместе. Большинство форм не имели смысла для моих человеческих глаз и эстетики. И они двигались, все они слегка изменялись, только когда смотрели прямо. Только полностью реально, когда активно воспринимается. Я думал о квантовых состояниях и намерениях наблюдателя, а затем изо всех сил старался не думать об этом вообще.


На небольшой открытой площади мы прошли мимо эльфа, который был превращен в статую и был вынужден действовать как фонтан. Вода хлынула из его открытых глаз и рта, но я все еще могла видеть достаточно его лица, чтобы знать, что он все еще жив, осознает и страдает. Позже мы прошли мимо груды отрубленных рук, сгруппированных в человеческий рост, все пальцы которых все еще подергивались. Яркое солнце ударило мне по голове, и моя голая кожа щипала и резала от света, как будто подвергалась воздействию странного инопланетного излучения.


Над головой пролетел дракон. Не на уродливых змеях, на которых ездят эльфы, когда они спускаются на землю, а на настоящих вещах: огромных и великолепных, больше, чем гигантский реактивный самолет, с такими огромными и широкими крыльями, что они почти не двигались, когда дракон пролетал мимо. Очень красиво и очень смертельно опасно. Полдюжины драконов могут уничтожить любой человеческий город. К счастью, их больше не осталось и полдюжины.


Мы резко остановились, чтобы пропустить огромное чудовище: огромное неестественное существо с такой натянутой кожей, что можно было видеть пульсирующие внутри органы. Он шагал на длинных ходулях, а эльфы ехали на его спине. Они били его по мясистой голове длинными колючими палками и музыкально смеялись, когда он стонал. В тени переулков торчали мелкие тряпки, стараясь не быть замеченными. И время от времени на стенах, мимо которых я проходил, были пульсирующие вены или открывшиеся глаза, или они медленно таяли. Я продолжал смотреть прямо перед собой. Это помогает, если у вас есть цель, место, на котором нужно сосредоточиться. Человеческий разум не приспособлен к тому, чтобы иметь дело с миром, в котором нет определенности или ограничений, и нет ни черта, на что можно положиться.


Хани двинулась вперед, чтобы пройти рядом со мной. Позади меня я слышал, как Уокер успокаивающе шепчет Питеру. Конечно, мир эльфов не беспокоил Уокера; он привык к Темной Стороне.


«Ты бывал здесь раньше, Эдди, - сказала Хани. Ее голос был ровным, но напряженным. «Каковы протоколы встречи с королевой?»


«Проклятье, если я знаю», - сказал я. «Здесь и в Дворе фей всегда по-разному. В последний раз, когда я был здесь, город совсем не выглядел так. Море и небо были не тех цветов. Эльфийские земли постоянно меняются. Им это нравится. Я полагаю, когда ты бессмертен, ты довольно быстро устаешь от вещей ".


«Я думала, ты сказал, что они не бессмертны», - сказала Хани.


«Они не такие, но с тем же успехом могут быть. В любом случае, не говори им, что они не бессмертны. Они склонны к этому довольно плохо ».


«Что привело вас сюда раньше? Я думал, ты просто лондонский полевой агент.


«Я был», - сказал я. «Но вы идете туда, куда вам нужно. Несколько лет назад в Лондон приехал эльф по имени Peaseblossom и вел себя гораздо хуже, чем обычно. Моя семья получила известие, что он похищал маленьких детей и уносил их; Достаточно легко сделать с его гламуром. Меня послали за ним, чтобы вернуть детей, но к тому времени, когда я выследил его убогое маленькое логово, он уже съел троих из них ». Я остановился на мгновение, вспоминая холодную ярость, горькую беспомощность. . . «Я был готов убить его, как только увидел, но между друдами и фейри есть древние договоры. Лучшее, что я мог сделать, это найти его, выбить из него дерьмо, а затем отправить обратно в Суд Фей для наказания.


«Но потом все стало сложнее. . . Оказалось, что Пизблоссом приехала в Лондон не ради детей. Они были просто закусками. Он был на пути к Old Soul Market в Крауч-Энд-Тауэн. Дурак.


«У эльфов нет души. Не как таковое. Или, по крайней мере, ничего, что мы узнали бы как душу. Пизблоссом хотел купить себе такой. Не так сложно, как вы думаете, и не проблема сама по себе, но. . . Рынок Старых Душ почти такой же древний, как и эльфы, и владельцы не обрадовались, узнав, что Пизблоссом думал, что он может просто вальсировать, потребовать их самые лучшие товары и рассчитывать заплатить в кредит. Так что они ограбили и свернули его, заперли в клетке и договорились продать его чучело и конный труп Коллекционеру. (Очевидно, Peaseblossom считался предметом коллекционирования, потому что его имя проверяли в «Сне в летнюю ночь». ) Это меня устраивало, но мне было приказано вывести эльфа и отвезти его домой, прежде чем он начнет войну. Итак, я спустился в лондонские Уорренсы и Подземные Пути и добыл Пизблоссом с помощью своего обычного сочетания спокойного разума, расчетливой дипломатии и беспредела. И был ли он благодарен? Что вы думаете? Так что я выбил из него все дерьмо по общим принципам и отвез его домой, в Суд Фейри ».


"Вы действительно ходите, не так ли?" сказал Дорогая. «Значит, эльфы в долгу перед тобой? Они должны тебе за твою помощь?


«Не обязательно, - сказал я. «Это более сложно, чем это. С эльфами всегда так.


«Это всегда с тобой», - сказал Уокер, внезапно появившись с другой стороны от меня. «Почему ты убил всех этих эльфов, Эдди?»


«Потому что они пытались убить меня, - сказал я. «Это был достаточно честный бой; никто не обманул больше обычного. Но все же здесь есть много тех, кто просто хотел бы посмотреть, как я умираю медленно и ужасно. Только они не могут убить меня, потому что тогда они никогда не смогут отплатить мне за одолжение.


«Но если они пытались убить тебя раньше. . . » сказал Дорогая.


«Тогда я был мошенником, - сказал я. «Отказ от моей семьи. Честная игра. Теперь, когда я снова Друд и снова нахожусь в хорошей репутации в семье, они не могут меня трогать. Если только они не смогут найти способ оправдать это перед собой. Эльфийская честь есть. . . сложный. Помните, все: как только мы доберемся до Двора Фей, не ешьте и не пейте ничего, что они вам предлагают, не разговаривайте, если с вами не разговаривают напрямую, и ничего не начинайте. Оставьте это мне. И, прежде всего, не пытайтесь заниматься с ними сексом, иначе вы принесете домой свои гениталии в сумке ».


«Это последнее слово действительно было необходимо?» - сказал Уокер.


«Вы будете удивлены», - сказал я. «Хорошо, люди; выглядят остро, круто и очень уверенно. Были здесь."


Наконец-то мы прибыли в Каэр Зу, последний великий замок Фейри, привезенный сюда целиком из нашего мира, давным-давно. Каэр Зу, дом Неблагого Двора и правителей Фей. Когда-то и много-много лет это были король Оберон и королева Титания, но если королева Мэб действительно вернулась. . . тогда, возможно, у вернувшейся Королевы были новые мысли о старых пактах, которые связывали Друдов и Фейри.


Снаружи Каэр Зу выглядел как огромная золотая корона: массивный приподнятый купол, окруженный сотнями золотых шипов, уходящих в небо. И на этих шипах, пронзенные и пронзенные, сотни эльфов. Все еще живы, все еще страдают, их золотая кровь бесконечно струится по длинным шипам, собирается в водостоках и хлестает изо ртов кричащих лиц горгулий. Эльфов очень сложно убить, но это не всегда хорошо. Над входом дюжина меньших шипов держала отрубленные головы эльфов. Лица все еще были живы и осведомлены, и их рты шевелились, когда они видели, как мы приближаемся, словно пытаясь предупредить или проклясть нас.


Для вас это гражданская война. Всегда есть павшие герои, лидеры проигравшей стороны, которых нужно публично наказывать, чтобы показать другим. И эльфы знают все, что нужно знать о наказании.


Я высоко поднял голову и зашагал в Неблагие Двор, как будто имел полное право находиться там и выгравированное приглашение, обещавшее бесплатные напитки. Хани, Уокер и даже Питер послушали меня и зашагали рядом со мной, подняв носы кверху. Внутри Каэр Зу было темно. Единственное темное место в Эльфийских Землях. Двор фейри был огромным и пустым, едва заметным во мраке. Единственный луч сверкающего света ударил вниз, как луч прожектора, освещая два Престола из слоновой кости, стоящие на возвышении в задней части двора. На левом троне сидела огромная темная фигура, а другой был пуст.


Я прошел через огромное пустое пространство, направляясь к тронам, и остальные поспешили за мной. Несмотря на открытое пространство, наши шаги совсем не звучали эхом. Чем дальше я заходил в корт, тем он становился больше. Переход через открытое пространство, казалось, длился вечно, но, наконец, я остановился у подножия помоста и вызывающе посмотрел на ужасную темную фигуру на троне. Прежде чем я успел что-то сказать, я услышал позади себя слабый звук и оглянулся. Огромное открытое пространство двора теперь было забито от стены к стене рядами молчаливо наблюдающих эльфов. Их тысячи. Я тяжело сглотнул и снова посмотрел на трон. Ни Оберона, ни Титании, ни даже признака Шайбы, единственного неидеального эльфа. Вместо этого королева Маб сидела на троне из слоновой кости, окутанная тенями, которая была намного больше, чем жизнь, и в тысячу раз ужаснее.


Четыре эльфа неторопливо вышли из-за второго, пустого трона. Они нагло накинулись на него и улыбнулись мне. Текущие фавориты Маб. Я знал их имена по предыдущему визиту. Цветущий горох, как всегда высокомерный. Его ребенок и возлюбленный, Горчичное семя. И Паутина и Мотылек, стражи порядка, которых время от времени посылают в человеческий мир для выполнения необходимой грязной работы. Я бы не выбрал ни одного из них в качестве своих любимых, но, без сомнения, они нашли свое применение.


Пизблоссом вспомнил меня. Он яростно нахмурился, но я проигнорировал его, демонстративно уделяя все свое внимание Эльфийской Королеве, пока я пытался выяснить, что случилось с Двором Фейри. Это было неправильно. Слишком большой, слишком большой, растянутый, как старая кожа, как что-то, служившее определенной цели долгое время после того, как его нужно было списать и заменить.


Неужели эльфы действительно состарились по прошествии всего этого времени?


«Я Эдди Друд», - громко сказал я. Мой голос казался такой мелочью в таком большом помещении. «Я здесь, чтобы поговорить с Королевой Фейри».


«Мы знаем, кто ты», - сказала Паутина голосом, похожим на пыль.


«Мы ненавидим тебя», - сказал Пизблоссом голосом, похожим на ломающийся лед.


- Вас ждут, - сказал Мотылек голосом, похожим на конец дня.


«Ненавижу тебя во веки веков», - сказал Горчичное семя голосом умирающих друзей.


«Королева Мэб поговорит с тобой», - сказала Паутина.


"Разве это не будет хорошо?" сказал Мотылек.


В конце концов, их голоса звучали одинаково: как злые или сумасшедшие дети, притворяющиеся вежливыми, зная, что что-то действительно неприятное было запланировано и держится в резерве.


«Как они могли нас ожидать?» сказал Дорогая. «Мы не знали, что приедем сюда всего несколько часов назад».


«Они знают, потому что они эльфы», - сказал я.


"Это плохо?" - сказал Питер.


«Это нехорошо, - сказал я. «Но тогда я никогда не думал, что это будет».


Королева Маб наклонилась вперед на своем троне, и мы все замолчали. Тьма спала с нее, как сброшенный плащ, и явное воздействие ее внешнего вида было похоже на пощечину. Маб была огромной, крупнее любого другого эльфа. Десять футов высотой, сверхъестественно стройная и очаровательная, обнаженная, если не считать выкрашенных в синий цвет знаков и знаков, яростно сияющих на ее переливающейся жемчужной коже. Она была невыносимо красива, олицетворяла силу и авторитет. Я не мог бы отвести взгляд, если бы захотел. Ее глаза были чистым золотом, без зрачка. Ее рот был темно-багровым, красным, как кровь сердца, красным, как сам грех. Королева Маб была эльфийкой в первом поколении, и это было заметно. В Друд Холле, в Чрезвычайно ограниченном разделе старой библиотеки, есть записи, которые предполагают, что она могла быть старше Темной Стороны, старше самого человечества. Возможно, даже старше нашего мира. . . Но тогда нельзя доверять всему, что вы читаете, когда дело касается эльфов.


Никто не знает, как и почему Маб была отстранена от власти и заменена Обероном и Титанией. Даже спрашивать опасно.


Королева Мэб смотрела на меня и моих спутников свысока, как на художника, рассматривающего ранние наброски и гадающего, стоит ли их стереть. Встречаться с ней взглядом было все равно, что смотреть в луч прожектора. Одно неверное слово, и она убьет меня одним жестом. Но я Друд, и мы ни от кого не берем дерьмо.


«Итак, Мэб, как дела?» Я сказал приятно. "Получаешь много?"


В толпе эльфов за моей спиной раздалось слышимое шевеление и гневное шипение четырех фаворитов, сгруппировавшихся у ног Маб. Они действительно начали подниматься, сгибая свои когтистые руки, только чтобы внезапно остановиться по какой-то неуслышанной команде своей Королевы. Они неохотно откинулись назад, обвиваясь вокруг ее бледных ног, как угрюмые домашние животные. Королева не шевельнулась, не отводила взгляда, казалось, что она даже не дышит. Но другая эльфийка вышла из-за своего трона, подошла к краю помоста, чтобы взглянуть на меня сверху вниз. Он был высоким, длинноногим, одетым в прозрачные шелка, его кожа была такой бледной, что казалась почти прозрачной. Розы с длинными стеблями вонзались в его кожу и выходили из нее, стебли с тяжелыми шипами пронзали его плоть. Они обвивали его конечности и проникали сквозь его туловище, и изнутри кончики шипов поднимались и опускались, поднимались и опускались, снова и снова ломая его кожу. Золотая кровь бесконечно капала. И одна большая белая роза распустилась из его левой глазницы, полностью заменив глаз. Пока я смотрел, кончики шипов прижимались к его лицу снизу, угрожая, а затем отступая, выжидая своего часа.


Я даже представить себе не мог, в какой агонии он должен быть, но его шаг был уверен и уверен, когда он спускался с помоста, чтобы встретиться со мной, и когда он заговорил, его голос ни разу не дрогнул.


«Я - Вестник», - сказал он, глядя на меня своим золотым глазом. «Вестник Мэб». Я говорю за нее о меньших вещах. И да, меня наказывают за грехи, выходящие за рамки вашего понимания. Или признательность. Тем не менее, Друд, я рад, что ты здесь. Прошло так много времени с тех пор, как у нас было что-то человеческое, чтобы мучить ».


Я получил броню и вырубил его одним ударом по голове. Его череп громко сломался от удара моего золотого кулака, и он внезапно сел, как будто кто-то вытащил пол из-под него. Я всегда говорю: «Начни так, как хочешь продолжать». Массивные ряды эльфов снова зашевелились, и четыре фаворита зашипели от ярости, но королева Маб подняла прекрасную руку, и тут же все снова стало тихо и тихо. Вестник медленно поднялся на ноги, кости его головы скрипели и трескались, когда они медленно возвращались на место. Золотая кровь непрерывно текла по его лицу и капала с мочки заостренного уха. Удар убил бы кого угодно, но эльфов убить трудно. Невозможно замедлить эльфа разрушительным шаром. Не в их собственном мире.


«Я Эдвин Друд», - категорично сказала я королеве Мэб, не обращая внимания на «Геральд». «Друды связаны с Фейри, а Фейри - с Друдами, древним пактом и договором. Или эльфы оставили честь? »


«Эльфы - это честь», - сказала королева Маб медленным тяжелым голосом, подобным отравленному меду, как будто она получала сон. «Больше, чем можно сказать о человечестве. Но добро пожаловать в наши земли, Эдвин Друд и ваши товарищи. Держите их под контролем. Если они устроят беспорядок, мы их накажем ».


«Они со мной», - сказал я. «И поэтому защищен протоколами Друда».


«Говори», - сказала королева Маб, пока не соглашалась и не возражала.


«Вы не сообщили нам о своем возвращении, ваше величество», - осторожно сказал я. «Мы бы послали послов, чтобы поприветствовать вас домой».


«Мы вернулись», - сказала королева Маб. «Пусть трепещут все миры, и все живое остерегается».


«Ну да, - сказал я. "Довольно. Итак, что случилось с Обероном и Титанией? »


«Это то, что ты пришел сюда, чтобы спросить, Друд?»


"Нет; просто завязываю разговор. "


"Они ушли. Не упоминайте о них в нашем присутствии ».


«Хорошо, - сказал я. «Где вы были, ваше величество? Тебя давно не было ".


«Оберон отослал нас». Ее темно-красный рот медленно расширился в ужасной улыбке. У нее был вид дьявола, созерцающего новый грех. «Ему действительно следовало убить нас, но он всегда был слишком сентиментален для своего же блага. Нам потребовалось много времени, чтобы пробиться назад и отомстить всем тем, кто нас предал, за долгожданную месть. . . »


"Куда он тебя послал?" - сказал я, честно заинтересовавшись. «Куда он мог послать кого-нибудь из твоих несомненных сил?»


- Куда делось все плохое, маленький Друд. Он отправил нас в ад. Проклял нас в Яме, чтобы вынести вечный ад ». Она все еще улыбалась своей ужасной улыбкой, ее золотые глаза смотрели на меня. И даже внутри непробиваемой брони я чувствовал, как капли пота выступают у меня на лбу. «Пока мы были в аду, маленький Друд, во время нашего долгого пребывания в Домах боли мы встретили твою драгоценную ведьму, Молли Меткалф. Такая милая вещица. Сможем ли мы сообщить вам о сделках, которые она заключила, обо всех ужасных вещах, на которые она согласилась в обмен на власть?


«Давайте заключим сделку, ваше величество», - сказал я. «Я не буду говорить об Обероне и Титании, а вы не станете говорить о моей Молли. Да?"


«Говори, маленький Друд», - сказала королева Маб. «Расскажи нам, что привело тебя сюда, в наш восстановленный двор, в наше благородное присутствие. Расскажи нам, что привело тебя сюда с кровью многих наших благородных кузенов, все еще мокрой и капающей на твои бронированные руки ».


«Ах, - сказал я. «Я задавался вопросом, когда мы до этого дойдем. Они напали на меня, Ваше Величество. Они действительно должны были знать лучше. В то время я мог быть мошенником, но я все еще был Друдом, а они были всего лишь эльфами. Даже если бы они были вооружены странным оружием предателем из моей семьи.


Peaseblossom громко зашипел и снова начал подниматься. Королева Мэб бросила на него взгляд, он вздрогнул и отступил, как будто его ударили.


«Держите домашних животных на поводке, ваше величество», - сказал я. «Или я могу счесть необходимым их дисциплинировать».


Королева молча рассматривала меня неприятно долгое время. В Неблагом Дворе не было ни звука, кроме тяжелого дыхания моих товарищей. Я должен был слышать массивное дыхание тысяч наблюдающих эльфов, но ничего не было. Я не оглядывался, но знал, что они все еще блокируют единственный выход, и маловероятно, что они снова отступят для меня без команды Маб. Если только я не выиграю спор с Королевой, не получу необходимую мне информацию и не заключу какую-то сделку, которая выведет меня и моих товарищей отсюда с нашими внутренними органами. Шансы были невелики, но я Друд, и когда вы носите золотую броню, шансы делают то, что им говорят, если они знают, что для них хорошо. В конце концов королева Мэб кивнула, и я почувствовал, как от меня поднимается большой вес. По крайней мере, она была готова слушать.


«Я здесь по поводу авианосца« Элдридж » , - сказал я. - Американский военно-морской корабль, который прибыл сюда в 1943 году. Вы не были в то время на троне из слоновой кости, ваше величество, но держу пари, что «Геральд» тогда был. Мне нужно знать, что случилось с этим кораблем; как он смог прийти сюда и что с ним случилось, пока он был здесь ».


Королева Маб медленно повернула свою огромную голову, чтобы посмотреть на Вестника, который низко поклонился в ответ.


«Я действительно помню этот случай, ваше величество. Не могли бы вы, чтобы я рассказал об этом?


«Покажи им», - сказала королева Маб.


Вестник сжал левую руку в кулак. Острые как бритва шипы вырвались из тыльной стороны его руки. Золотая кровь брызнула на пол перед ним, быстро растекшись, образуя золотой бассейн гадания. И в этом пуле появились изображения из прошлого, показывающие все, что выпало на долю несчастного авианосца « Элдридж» .


«Ваш мир находился в состоянии войны», - прошептал Вестник, его золотые глаза не отрывались от образов, формирующихся в озере гадания. «Сами его границы ослаблены явным размахом жестокости и резни. Поэтому, когда один из ваших кораблей постучал в нашу дверь, мы испытали искушение и впустили его. Такие хитрые машины на этом корабле: примитивные, но эффективные. Они толкнули дверь, о которой мы давно забыли, и все, что нам нужно было сделать, это помочь им пройти. Интересно, куда они думали, что идут. . . Военный корабль, да, но маленький и жалкий по сравнению с нашими славными кораблями. Они подошли прямо к нам, не зная, где они были и в какой опасности они оказались.


«Мы играли с ними целую вечность, дразня и мучая нас, когда импульс захватил нас, радуясь их боли и ужасу. Они так мило плакали. И тогда нам пришло в голову, какой прекрасной шуткой было бы изменить корабль и его команду хитрыми, смертоносными способами и снова отправить их домой. Чтобы развратить их тело и душу и отправить обратно в ваш мир как корабль с духовной чумой. . . Мы часами спорили в поисках чего-то особенно милого, жестокого и забавного. . . но эта задержка дала команде корабля время прийти в себя. В Элдридж Капитанская взяли под свой контроль снова разбудил свою команду, и заставил их возобновить свои хитрые машины. Они снова взломали дверь и покинули наши берега в поисках ее. Смотрите и знайте, что произошло дальше. . . »


В пруду наблюдения изображения были четкими и резкими. Военный корабль США « Элдридж» выходил в море. Их палубы были гладкими и залитыми кровью, дерьмом и прочим, но моряки отчаянно бегали взад и вперед, перепрыгивая там, где нужно, через мертвые и изуродованные тела, в то время как капитан выкрикивал приказы с мостика. В живых осталось еще достаточно экипажа, чтобы выполнить работу, хотя их лица были полны воспоминаний о боли, гневе и ужасе. На мостике капитан смотрел прямо перед собой запавшими темными глазами, подобными золе, выброшенной из ада.


Странные энергии начали светиться и потрескивать вокруг Элдриджа, когда мощное оборудование, упакованное в отсеки внизу, начало работать. И тогда эльфы напали.


Огромные трехмачтовые парусные корабли вынырнули вслед за Элдриджем и вскоре настигли его, хотя ветер был едва достаточным, чтобы шевелить массивные паруса. Они лениво кружили вокруг Элдриджа , насмехаясь над кораблем и его командой, пока моряки не взяли палубные орудия и не открыли огонь. Холодное железо их боеприпасов пробивало тонкие, как лоскут, корпуса, и разбрасывало рваные паруса. Эльфы танцевали и мерцали на своих колодах, двигаясь слишком быстро, чтобы попасть в них, но не могли оставаться на месте достаточно долго, чтобы использовать свое оружие. « Элдридж» поддерживал постоянный огонь, дюйм за дюймом разнося эльфийские корабли.


Эльфийские корабли отступили, разъяренные и разочарованные, и « Элдридж» продолжил свой путь.


Эльфийские лорды и дамы весело смеялись высоко в небе, восседая на спине дракона. Не уродливые змеи, которых они были вынуждены использовать на Земле, а настоящие. Невероятно большой, он парил над Элдриджем, как орел над своей добычей. Пушки корабля стреляли, но не могли его коснуться. Дракон открыл свою огромную пасть, и яростные потоки жидкого огня разлились по палубам « Элдриджа» , пожирая моряков, взрывая орудия и боеприпасы и опаливая металлические конструкции. Эльфы на спине дракона обнажили странное неземное оружие и проделали огромные дыры в надстройке Элдриджа . Моряки умирали сотнями, но некоторые все еще управляли палубными орудиями или стреляли в дракона из винтовок или пистолетов.


Капитан продолжал движение своего корабля, направляясь прямо в пылу атаки, даже когда его мостик вокруг него разрушился, упорно направляясь к двери, которая, как он знал, должна была быть там, двери, которая приведет его корабль и его оставшуюся команду домой. Дверь из ада, в которую он их привел. Даже когда его корабль вокруг него развалился, а его палуба пылала драконьим огнем, даже когда его кожа покрылась волдырями и почернела, капитан продолжал сражаться.


Пока не поднялся зеленый туман, и он направил « Элдридж» в них, и корабль исчез. Наконец-то спасен от эльфийской ярости и злобы. Мое сердце ушло к капитану. Он не знал, что просто вернуться домой будет недостаточно. Что чудесное новое оборудование его корабля было повреждено или, возможно, даже саботировано. Что он вернется домой не с торжеством, а только с еще большим ужасом. Потому что Элдридж прошел через ад и оставил свой след на них всех.


Последние изображения исчезли из пруда, и на полу была просто золотая кровь.


«В конце концов, мы позволили им уйти», - сказал Herald. «Их механизмы были. . . интересно, но они никогда бы не покинули наши земли без нашей помощи и согласия ».


"Почему?" сказал Дорогая. Голос ее был натянутым, хриплым. «После всего, что вы сделали с ними и планировали сделать, почему. . . ? »


«Они хорошо сражались», - сказал Геральд. «Мы восхищаемся смелостью. И, позволив им снова пройти через врата, их наука и наша магия объединились, чтобы сделать то, что ни один из них не смог бы сделать в одиночку: заставить их полностью открыть. Неожиданный черный ход в ваш мир. Мы подумали, что когда-нибудь это может пригодиться ».


«Ублюдки», - сказала Хани.


- Легко, - пробормотал Уокер.


"Нет!" сказал Дорогая. «Это были хорошие люди, выполнившие свой долг в праведной войне, а ты ...»


«Тише, - сказал я. "Тише".


«Мы дали тебе то, что тебе нужно, маленький Друд», - сказала королева Маб, совершенно не тронутая взрывом Хани. «Теперь вы должны дать нам то, что нам нужно. Дайте нам Торк Синей Феи. Когда он вернулся к нам, этого не было на его теле, и оно наше по праву ».


«Он украл этот торк у его законного владельца, чуть не убив его в процессе», - сказал я.


"Что это для нас?" - сказала королева Маб.


«Торки принадлежат Друдсу и никому другому», - сказал я. «Это было правдой до того, как вас отправили, и это все еще правда».


«Такое ребяческое отношение», - лениво улыбнулась королева Маб. «Иметь такие красивые игрушки и отказываться ими делиться. Что ж, те, кто не будет хорошо играть с другими, должны быть наказаны для их же блага. Ты действительно думаешь, что сможешь бросить мне вызов, маленький Друд?


«Думал, черт возьми, мне стоит попробовать, - сказал я.


«У нас есть ты», - сказала королева Маб. «Итак, у нас есть ваш Torc, а также его. Вы можете либо подарить их нам по собственному желанию, зная нашу благодарность, либо мы возьмем их из вашего разбитого тела. И из этих торцов мы научимся делать больше. Достаточно вооружить армию эльфов. А потом мы проведем наших людей домой, обратно через неожиданную дверь. . . и забрать то, что было нашим, у коварных маленьких существ, которые в настоящее время наводняют его. Там будут кровь, ужас и убийства, о которых ты не можешь даже представить, маленький Друд. И все из-за тебя; потому что вы пришли сюда и принесли нам то, что нам нужно ...


Она замолчала, потому что я смеялся над ней. «Этого не произойдет», - бодро сказал я. «Источник, который приводит в действие наши торцы и нашу броню, находится у Друдов и отвечает только нам. Мы ей нравимся. Это никогда не сработает для таких, как вы. У него гораздо лучший вкус, чем этот ».


«Просто предложение», - пробормотал Уокер. «Давайте не будем враждовать с невероятно могущественной и психически больной Королевой всех эльфов».


"Черт с этим", - сказал я, глядя на Королеву. «Послушай меня, Мэб. Никто не угрожает человечеству и никому не сходит с рук, пока Друды все еще стоят. И мы все еще стоим, несмотря на все годы, когда ты отсутствовал. А теперь ты можешь извиниться передо мной, или я могу стащить тебя с трона и заставить встать передо мной на колени. Твой выбор."


«Ты недооцениваешь нас, маленький Друд», - спокойно сказала королева Маб. «Ваш маленький и ограниченный вид всегда любил. Нет ничего, что наши науки и магия не смогли бы воспроизвести со временем. А у нас нет ничего, кроме времени. Каким бы ни был ваш источник, мы свяжем его с нашей волей и сделаем нашим. Тем не менее, было хорошо с вашей стороны подтвердить существование этого источника, отдельного и отличного от ужасных Друдов. У нас были причины подозревать его природу, но до сих пор не было доказательств. Делает наше планирование намного проще. Ведь, в конце концов, если у нас есть этот источник, зачем нам Друды? »


«Любое оружие настолько хорошо, насколько хорошо тот, кто им владеет», - сказал я. «Дело не в доспехах, а в том, кто внутри них».


«Ну, вы бы так сказали, не так ли?» - сказала королева Маб. «А теперь сообщите нам об истинной природе и масштабах этого источника».


«Я так не думаю. Это дело Друда.


«Что мы сначала возьмем правду, а затем и крутящий момент из твоей кричащей раковины», - сказала королева Маб. «Мы будем так весело проводить время, по крупицам вырывая у тебя секреты и ломая тебе дух».


«Вы исходите из ложного предположения, ваше величество», - сказала Хани. Я был так захвачен моментом, что фактически забыл, что она и другие были со мной, и мне стало немного лучше, когда я осознал, что я не одинок в этом.


«Скажи ей, дорогая», - сказал я, надеясь, что она выиграет у меня время подумать о чем-нибудь. Что-нибудь.


«Вы не хотели бы, чтобы Земля была такой, какая она есть в наши дни, ваше величество», - мягко сказала Хани. «Вы не узнаете старое место после всего, что мы с ним сделали. Это очень . . . сейчас нормально. Очень вменяемый и разумный. Вся наука, с магией, загнанной в тени, укромные уголки и трещины. Земля изменилась и эволюционировала, как и человечество. А вы и ваш народ, ваше величество, этого не сделали. Тебе больше нет места в нашем мире. Тебе лучше здесь. Действительно."


«Говори еще раз, малышка, и мы превратим тебя во что-нибудь забавное», - сказала королева Маб. «Мы говорим только с Друдом, и только потому, что его семья связана с нами, а мы - с ними».


«И потому что ты все еще боишься моей семьи», - сказал я. «Это не изменилось. Оставайся здесь, Мэб. Где ты в безопасности.


Она внезапно наклонилась вперед, движение было столь же неожиданным, как статуя, сгибающаяся надвое. Ее огромная голова наклонилась, чтобы взглянуть на меня, и это все, что я мог сделать, чтобы не упасть назад. Вблизи ее золотые глаза сияли, как солнце.


«Ты убил мою Синюю», - сказала она мягким и неумолимым, как смерть, голосом. «Он был немного. Полукровка, рожденная табу. Но у него хватило мужества, и нам понравился его стиль. Единственный эльф, который обманом пробрался в цитадель моего врага, друдов, завоевал их доверие и украл торк. Не для себя, а для нас. Чтобы мы могли снова вернуться в славе. Мы бы возвысили его в нашем уважении, забыв о заразе в его крови. . . Но он настоял на том, чтобы один вернулся в ваш мир, чтобы сыграть последнюю игру. Мы не могли сказать «нет». Для него так много значило доказать свою ценность в вашем мире так же, как и в нашем. И ты убил его за это ».


«Я не убивал его», - сказал я. «Я был его другом. Настоящий друг; не люблю тебя. Я ценил его за то, кем он был, а не за то, что он мог подать на стол. Я отправил тебе его тело в знак уважения. Ему, как и вам ».


«Недостаточно хорошо, убийца эльфов. Есть так много других мертвых. Эльфийские лорды и дамы, пользующиеся хорошей репутацией в этом дворе, мертвые от вашей руки, проигравшие из-за вашего неестественного оружия Друда. Вы даже удосужились узнать имена убитых вами? У них были благородные имена и могущественные родословные; об их жизни, деяниях и достижениях ходили легенды. И ты их убил. Их пролитая кровь взывает к мести, и мы готовы ее отомстить ».


Я сознательно повернулся к ней спиной и оглядел ряды эльфов, выстроившихся позади меня. У всех в руках было какое-то оружие, и каждый из них улыбался, ожидая страданий и резни: еды и питья для эльфов. Старая история про эльфов и людей, но, к сожалению для них, я не играл по старым правилам. Хани отошла, чтобы дать себе место для работы. Мерцающее хрустальное оружие снова было в ее руках. Уокер небрежно оперся на свой зонтик, радостно сияя вокруг него, очевидно, совершенно безразлично, как будто он знал то, чего не знал никто другой. И, возможно, он это сделал; в конце концов, это был Уокер. И Питер Кинг. . . смотрел на меня. Он не выглядел особенно обеспокоенным или напуганным, ему просто было интересно посмотреть, что я собираюсь делать.


Я снова посмотрел на королеву Маб. «Тебя так долго не было, ты забыл первое правило вселенной. Не связывайся с Друдами ».


Я сконцентрировался, и мои доспехи засветились и засверкали, как гневное золотое пламя. Из моих бронированных рук и ног торчали острые, как бритва, лезвия, а из суставов пальцев торчали толстые шипы. Моя безликая маска для лица превратилась в дикое демоническое лицо, увенчанное завитыми рогами. Странное экзотическое оружие вырвалось из моей спины на длинных золотых ленточках, накрывая эльфов в их рядах, и поднялось над моими плечами, угрожая королеве Маб на ее троне из слоновой кости. Эту боевую форму Ловчий Смерти научил меня создавать из податливой странной брони моего нового торка. У меня не было времени довести его до совершенства до окончания войны с Голодными Богами, но с тех пор я потратил много времени, работая над ним.


Эльфы стояли неподвижно. Это было в новинку, и эльфы всегда осторожно относились к переменам. Они не знают, как реагировать на новые вещи.


«Познакомьтесь с новым боссом, еще более мерзавцем, чем старый босс», - сказал я Королеве Маб, мой голос усилился до оглушительного рева, заполнившего всю огромную комнату. Хани и остальные отшатнулись от меня, а королева Маб села на свой трон.


«Вы смеете угрожать нам в нашем собственном суде, на нашей собственной земле?» - сказала она, но голос ее звучал не так уверенно, как раньше.


"Почему нет?" Я сказал. "Кто ты?"


"Что ты?" прошептал Вестник. «Кем стали Друды?»


«Шаманы», - сказал я. «Защитники человеческих племен. Угрожаете человечеству, и вы угрожаете нам. Пригрозите одному из нас, и вся семья будет готова к войне. Ты этого хочешь, королева Маб? Война в Расколотых землях между всеми твоими и моими людьми? Отказаться от своего слова, своей чести и всего, что вы восстановили здесь, в поисках торков, которые вы не могли использовать, и мира, в котором вы не могли бы жить? Это то, что вы хотите?"


- Нет, - медленно и неохотно ответила королева Маб. «Но не говори с нами о чести, Друд. Ваша семья коррумпирована, прогнила изнутри, пронизана предателями. Мы слышали это даже здесь ».


«Мы убираем дом», - сказал я. «И тогда пусть все миры дрожат, и все живое остерегается».


Я позволил моей броне вернуться к своей обычной гладкой и блестящей человеческой форме, лезвиям, шипам и оружию плавно погрузились обратно в золотую поверхность. Лицо моего дьявола снова превратилось в безликую маску. Поддержание боевой формы отняло у меня чертовски много сил, настолько, что я никогда не мог использовать ее на тренировках дольше нескольких минут, но, конечно, королева Маб этого не знала.


«Мы сейчас уезжаем», - сказал я. «Мы узнали то, что нам нужно было знать. Откройте для нас дверь, помогите нашему отъезду, а затем закройте дверь и запечатайте ее за нами. Мои люди будут регулярно проверять, чтобы он оставался закрытым ».


«Почему мы должны помогать вам даже самым незначительным образом?» - сказала королева Маб. Это должно было быть угрозой, но это больше походило на угрюмый, угрюмый тон разочарованного ребенка.


«Ну, скажем так, - сказал я. «Вы бы не хотели, чтобы мы остались и испортили вам остаток дня, не так ли?»


«Иди», - сказала королева Маб.


Мы плыли по улице Надежды обратно через зеленый туман, обратно через ворота в наш мир, и никто не пытался нас остановить. Мы все обрадовались, когда зеленый туман рассеялся, быстро рассеиваясь, открывая обнадеживающе нормальную реку и небо. Мы все сделали большие глотки свежего воздуха, засмеялись и похлопали друг друга по спине. Хани подпрыгивала за рулем, а затем прибавляла скорости, оставляя как можно больше места между нами и воротами, на всякий случай.


«Я не верю!» она сказала. «Вы смотрели вниз на королеву Мэб! Вы смотрели с глазу на глаз с самой Королевой Сукой Психо, и она моргнула первой! »


«Я должен сказать, что впечатлен», - сказал Уокер, снова удобно откинувшись на свое кожаное кресло. «Увидеть, как эльфы отступают, столкнувшись с чем-то, кроме слов и нервов, - это нормально. . . беспрецедентный. Ты блефовал, Эдди?


«Я никогда не скажу», - сказал я, позволяя легкому ветерку обдувать мое незащищенное лицо. Это было хорошо, естественно. . . все, чем не были Расколотые Земли.


«Но нет, правда; как тебе это сошло с рук? " сказал Дорогая.


Я вздохнул, внезапно уставший. «Потому что эльфы. . . не те, что были. Они наконец стареют. Вы не могли этого почувствовать? В воздухе, на земле, на кораблях и в зданиях? Время наконец-то их догоняет ».


«Но они. . . если не бессмертный, то почти, черт возьми, - сказал Уокер.


«Вы видели там детей?» Я сказал. «Есть ли признаки детей? Эльфы всегда гордятся своим редким потомством и никогда не упускают случая похвастаться им. И нигде во всем городе мы не видели ни одного ребенка. Я не могу этого доказать, но я чувствую это до мозга костей: эльфы, которых мы видели сегодня, - это все те эльфы, которые есть сейчас. Я думаю, что они полностью перестали размножаться, когда покинули наш мир. Вот почему они так отчаянно хотят вернуться. Потому что они вымирают на своей великолепной, бесплодной новой земле. И это обидно ».


"Стыд?" сказал Хани, фактически оборачиваясь от руля, чтобы посмотреть на меня.


«Да», - сказал я. «Потому что тогда. . . во Вселенной будет на одно чудо меньше ».


Уокер медленно кивнул. «Они очень красивые. И роза без шипов не может быть ». Он внезапно остановился и огляделся. "Где Питер?"


Мы обыскали лодку от носа до кормы, но его не было. Я не мог поверить, что не заметил этого раньше, но Питер не вернулся с остальными. Мы снова собрались в каюте и трезво изучали друг друга, пока улица Хоуп неуклонно приближалась к докам Филадельфии.


"Мы оставили его позади?" сказал Дорогая. «Мы не могли оставить его в Эльфийских Землях! Мы бы заметили! »


"А мы?" Я сказал. «Когда вы в последний раз видели его? Вы видели, как он взошел на борт до того, как мы ушли? Я думал, что он был с нами, но я думал о другом, например, о нападении злобной Эльфийской Королевы в последнюю минуту ».


«Может быть, Мэб оставила его», - сказал Уокер. «В наказание за вашу наглость по отношению к ней». Его рот сжался, и он стоял очень прямо.


«Разверни эту лодку. Мы должны вернуться. Мы не можем оставить его там ».


«Мы не можем вернуться», - сказал я. «Эльфы запечатали за нами дверь, помнишь? Это была сделка ».


«Мы не знаем, что он там», - сказала Хани. «Он мог исчезнуть где угодно. . . »


«И у него есть браслет телепорта», - сказал я. «Он мог просто появиться в следующем месте».


«Если это все еще работает в Расколотых землях», - сказал Уокер. «Мы должны вернуться! Есть другие пути, другие входы! Мы не можем оставить его в их руках! »


"Нет!" Я сказал с такой силой, что они оба пристально посмотрели на меня. Я говорил спокойно и рассудительно. «Если у них есть Питер, и это если… мы не знаем… они будут ждать нас. Он будет приманкой в ловушке. Нам придется пробиваться сквозь сильно защищенные проходы, а для этого потребуются все ресурсы и большая часть рабочей силы семьи Друд. Это будет означать войну между фейри и друдами, в которой судьба всего человечества будет висеть на волоске. Я не буду рисковать. . . на "если".


«Что еще могло случиться с Питером?» сказал Дорогая.


Я пристально посмотрел на нее. «Ты мог убить его. Или Уокер. Пока мое внимание было отвлечено. Воткнул ему нож между ребрами и опрокинул его на бок. В густом зеленом тумане никто бы ничего не увидел и не заподозрил ».


"Как ты вообще такое мог сказать?" сказал Дорогая.


«Кто-то убил Катт и Блю, - сказал я. «И, возможно, пытался убить Уокера в Тунгуске. Если ему верить.


«Ты мог убить остальных», - сказал Уокер. Он звучал вполне разумно, отнюдь не обвиняющим. «Ты мог убить Питера. Ты Друд. Это то, что делают Друды ».


«Убийцей мог быть любой из нас», - сказал я. «За призом может вернуться только один, помнишь? И мы все очень хотим этого приза ».


Долгое время никто ничего не говорил. Перед нами вырисовывались доки Филадельфии. Вдруг Уокер зашевелился.


«Что мы собираемся сказать его дедушке?»


«Александр Кинг установил правила своей драгоценной игры», - сказал Хани. «И он был тем, кто в первую очередь подтолкнул своего внука к игре».


«Я буду скучать по Питеру», - сказал Уокер. «Или, по крайней мере, я буду скучать по его чрезвычайно полезной телефонной камере. Я имею в виду, что без этого у нас нет прямых доказательств того, что случилось с авианосцем США « Элдридж». ”


«Тогда хорошо, что я предусмотрительно забрал карман Питера на обратном пути к лодке», - сказал я, поднимая камеру телефона.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Кровь и ужас


Я т все так быстро пошли плохо.


Мы прибыли в наш последний пункт назначения в ярком солнечном свете под звуки счастливого смеха. Мы стояли посреди многолюдной главной улицы, в окружении людей, прогуливающихся взад и вперед, приятно болтая друг с другом и совершенно не обращая внимания на нас троих. Который был . . . странный. Воздух был жарким и сухим, и люди, проходящие мимо, поднимали с тротуаров низкие облака пыли. Но все вроде бы были в хорошем настроении и под влиянием праздничного настроения. Уокер, Хани и я ждали некоторое время, чтобы посмотреть, сможет ли Питер телепортироваться, чтобы присоединиться к нам, но он этого не сделал.


«Очень хорошо», - наконец сказал Уокер. «Где мы на этот раз?»


Хани указала на большой знак на другой стороне улицы, и мы все молча изучали его. Под ярким и веселым рисунком серого инопланетянина, высунувшегося из летающей тарелки, было крупное приветствие ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РОЗУЭЛЛ! ГОРОД НЛО!


«О нет, - сказал Уокер.


«Первый, кто употребит такие фразы, как Out of this world или Far Out! получает жестокую пощечину, - сказала Хани.


«Да ладно тебе, - сказал я. "Это оно? Действительно? Кульминация и финал большой игры? Кровавый Розуэлл ? Это шутка! Здесь нет тайны и никогда не было; просто сказка, вышедшая из-под контроля. Моя семья наблюдала за пришельцами в этот мир на протяжении сотен лет; если бы здесь что-то действительно произошло, я бы знал об этом ».


«Здесь должно быть что-то, что стоит исследовать, иначе Александр Кинг не послал бы нас», - немного сомневалась Хани.


«Интересно», - пробормотал Уокер. «Мы появились здесь из ниоткуда, прямо посреди оживленного торгового центра, но пока никто и глазом не моргнул. На самом деле никто не обращает на нас никакого внимания, кроме как ходит вокруг нас. Так что либо у этой конкретной толпы много на уме, либо. . . »


"Или что?" сказал Дорогая.


«Будь я проклят, если я знаю», - сказал Уокер. «Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что кто-то работает в поле избегания. . . »


«Никто не знал, что мы приедем сюда», - сказала Хани.


«Александр Кинг знал, - сказал я. «Может, он пытается помочь».


«Он никогда раньше не помогал», - сказал Уокер. «Что может быть в Розуэлле такого, что Независимый агент подумал, что нам, наконец, может понадобиться помощь?»


«Розуэлл», - сказал я с отвращением. «Когда моя семья узнает, что я был здесь, они рассмеются до тошноты».


«Я так понимаю, мы все знаем основу легенды?» сказал Дорогая. «В 1947 году недалеко от небольшого городка Розуэлл, штат Нью-Мексико, фермер нашел странные металлические предметы, разбросанные по его полю. Он не смог их идентифицировать, поэтому уведомил власти. 8 июля местная военно-воздушная база сообщила местной газете, что это остатки разбившейся летающей тарелки. Местная радиостанция, не теряя времени, распространила эту новость в взволнованном мире. . . в этот момент авиация нажала на тормоза и пошла задним ходом. Слепой клялся, что это всего лишь остатки разбившегося метеозонда. Конец истории."


«За исключением того, - сказал я, чтобы не остаться в стороне, - тридцать лет спустя люди начали говорить, что все это было прикрытием. Военно-воздушные силы признали, что материал, связанный с метеозондом, был ложью, но все объяснения, которые они придумали с тех пор, оказались одинаково ошибочными. Все это, вероятно, не имело ничего общего с летающими тарелками и, черт возьми, гораздо больше связано с тем фактом, что 509-я бомбардировочная группа размещалась недалеко от Розуэлла: единственное командование бомбардировщиков, уполномоченное в то время нести ядерные бомбы. Неудивительно, что они не хотели, чтобы внимание мира находилось рядом с ними. Особенно, если они выполняли миссии, о которых не предполагалось знать ».


«Интересно, как легенда с годами продолжала меняться и видоизменяться», - сказал Уолкер. «Все, от разбившихся НЛО с телами инопланетян, разбросанных по всему горному холму, до фильмов о вскрытии инопланетян и до действительно испорченного Первого контакта. Последняя версия, о которой я слышал, была прямой загрузкой инопланетного сознания из более высокого измерения. Абсурд ».


«О, конечно», - сказал я. «Совершенно абсурдно».


«Я видела фильм о вскрытии инопланетянина», - сказала Хани. «Никогда в жизни не видел ничего столь явно фальшивого».


«Верно, - сказал я. «Вскрытие инопланетян на это не похоже».


Уокер и Хани долго смотрели на меня.


«Идем дальше», - сказал Уокер, обращаясь к Хани. «Вы бы знали, если кто-нибудь, что здесь происходит, так что. . . Что тут происходит?"


"Ни черта, насколько я знаю", - сказала Хани. «Хотя надо признать, что если бы здесь происходило что-то действительно важное, все это обсуждалось бы на гораздо более высоком уровне, чем у меня есть доступ. Я знаю то, что мне нужно знать, но мне не нужно знать все. С другой стороны . . . ты прав, Эдди. Такие люди, как мы. . . Если бы в легенде было что-нибудь, мы бы кое-что услышали . . . »


«Так почему мы здесь?» Я сказал. «Какую тайну мы должны расследовать?»


«Вышибает из меня к черту», - сказала Хани.


«Почему бы тебе не использовать этот откровенно вызывающий беспокойство компьютерный имплант в свою голову и не позвонить домой?» - сказал Уокер. «Спросите свои высшие эшелоны в Лэнгли, не происходило ли здесь что-нибудь интересное в последнее время».


Лицо Хани на мгновение потемнело, а затем она сильно нахмурилась. «Сигнал глушен. Опять таки . . . Я не могу пройти. Эдди?"


Я обратился к своей семье через свой Torc. . . и там никого не было.


"Ты тоже?" сказал Дорогая. « Снова отрезать ? Этого не должно быть ».


«Не может быть совпадением», - сказал я. «Кто-то здесь не хочет, чтобы мы разговаривали ни с кем за пределами Розуэлла. Кто-то . . . или что-то."


«Может, здесь что-то должно произойти», - сказала Хани. «Что-то важное или важное, и кто-то не хочет рисковать, вызывая подкрепление».


«Ближайший полевой агент Друда находится в Техасе», - сказал я. «Есть ли у ваших людей кто-нибудь полезный ближе, чем это?»


"Не то, что я знаю из. Кроме того, это было бы делом ФБР, а Компания никогда не ладила с Бюро ».


«Почему бы тебе не попробовать мобильный телефон Питера?» - разумно сказал Уокер. «Посмотри, застряли ли только вы двое, или это более общий вопрос».


Я попробовал телефон Питера. Не удалось получить сигнал. Мы шли по улице, пока не нашли общественный телефон-автомат и попробовали его. Ничего, кроме мертвого воздуха; даже не шипение статики. Я положил трубку, и мы посмотрели друг на друга.


«Я готов поставить хорошие деньги на то, что весь город такой», - сказал Уокер. «Кто-то (или что-то; да, Эдди) приложил все усилия, чтобы изолировать Розуэлл от внешнего мира. Так почему никто здесь не заметил? Почему никто не поднял шума? »


«Оглянись вокруг, - сказала Хани. «Розуэлл - туристический город. Большинство из этих людей - туристы. Наверное, понятия не имею, что происходит что-то необычное ».


«А местные жители?» - сказал Уокер.


«Вот что делает это интересным, - сказал я. «Они могут молчать, чтобы не отпугнуть туристов, или. . . На самом деле у меня нет или. Здесь определенно что-то происходит, и нам нужно провести расследование ».


"Я не знаю . . . » Хани огляделась вокруг, ее лицо было холодным и задумчивым. «Что, если все это. . . это просто отвлечение? Независимый агент послал нас сюда, чтобы раскрыть тайну Розуэлла. Если мы вернемся без этой конкретной информации, мы можем лишиться приза. И я зашел слишком далеко и через многое прошел, чтобы пропустить это сейчас ».


«Она права, - неохотно сказал мне Уокер. «Мы здесь с определенной целью, и ничто не может этому помешать. Хранимые секреты Александра Кинга имеют жизненно важное значение для мира. Нельзя допустить, чтобы они попали в чужие руки ».


«Он выбрал время и место нашего прибытия», - сказал я. «Так что то, что происходит здесь или должно произойти, должно быть значительным». А потом я замер, когда внезапно установил связь. «Они все значительны! Все пять мест, где мы побывали! Помните фотографии и трофеи, которые мы видели на площади Глория? Все сцены самых важных дел Независимого агента? Мы все время следили по его следам! Он был здесь раньше нас! »


Хани и Уокер быстро кивнули. «Итак, - сказал Уокер, - мы снова переживаем его прошлые триумфы? Или компенсировать свои величайшие неудачи? В этом смысл игры? Что только тот агент, который смог докопаться до истины, в которой он потерпел неудачу, будет достоин заменить его и получить доступ к его сокровищам? »


«Давай посмотрим вокруг», - сказала Хани. «Узнай расположение земли. Посмотри, что здесь происходит на самом деле ».


«Хорошо, - сказал я. "Привет! Давайте проследим за этим ярко раскрашенным минивэном с четырьмя детьми и огромной собакой. Они выглядят так, будто узнают тайну, когда увидят ее ».


«Ты действительно иногда делаешь мне грудь, Эдди», - сказала Хани.


Розуэлл, что неудивительно, был чем-то вроде ловушки для туристов. Слишком много магазинов и магазинов, мимо которых мы проезжали, были посвящены тому, чтобы загружать доверчивым туристам завышенные цены на мусор НЛО, и все это связано с тем или иным из многих распространенных мифов о Розуэлле. И счастливые семьи, роящиеся по переполненным улицам, съели все это ложками. Один мужчина продавал воздушные шары трех футов высотой в форме мультяшных серых пришельцев. Мужчина и женщина в костюмах рептилоидов раздавали листовки с заголовком «Импичмент» Дэвиду Айку! Видимо, подключают новую книгу. Высокая статуя Серого инопланетянина одаривала прохожих глупой улыбкой и благословляла их знаком мира. (Боже, если бы они ошиблись. Я бы не отвернулся от Серого, если бы на мне не была моя броня.) Кто-то нарисовал граффити на основании статуи, инопланетянин был финком!


Многие туристы были одеты в костюмы Star Trek , оригинальные и Next Generation. Я не мог не чувствовать, что для людей, которые носят обтягивающие костюмы, должно быть строгое ограничение по весу. Лайкра не должна растягиваться так далеко.


Мы прошли мимо целого ресторана в форме летающей тарелки. За входной дверью полноразмерная копия робота Робби рассказывала события дня своим роботизированным голосом. В витрине магазина DVD висел плакат, гордо провозглашающий скорое прибытие нового высокобюджетного римейка «Старлоста» режиссера Харлана Эллисона с Лоуренсом Фишбёрном и Пэрис Хилтон в главных ролях. Еще более печально то, что многие магазины были отданы всей этой чуши нью-эйджерской ароматерапии, поклоняющейся кристаллам, поклоняющейся ангелам и цветочной ароматерапии, и все это было оценено до потолка. Иногда я чувствую, что от людей следует требовать пройти обязательный тест на IQ, прежде чем им попадут в подобные места.


Я рассказал об этом Уокеру, который просто кивнул и сказал: « Ангелы! довольно мрачным тоном. Я не давил на него. Я не думал, что хочу знать.


Наконец мы остановились под большой вывеской Торговой палаты Розуэлла с приглашением ЭЙ, КОСМИЧЕСКИЕ ЛЮДИ! БУДЬТЕ ДРУЖЕНЫ! ВЫ УВЕРЕНЫ В ЗДЕСЬ ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! Стивену Спилбергу есть за что ответить. Никогда еще не встречал инопланетян, готовых поделиться с нами секретами вселенной. В большинстве случаев они просто видят в нашем мире первоклассную недвижимость после того, как избавятся от неудобных видов, населяющих его в настоящее время. И даже не рассказывай мне о тех, кто приезжает сюда в круизы по секс-торговле.


Съемочная группа телекомпании вела голос попули, останавливая прохожих и задавая им глупые вопросы местному новостному каналу. Волосы интервьюера были дразнили и распыляли на дюйм до их жизнеспособности, а ее зубы были ослепительно яркими. Это была обычная чушь, с множеством плохих каламбуров и шуток о нелегальных пришельцах. Я действительно подумывал спросить их, видели ли они или слышали что-нибудь необычное, но никто из них не выглядел так, как будто бы узнал настоящую новость, если бы упал на нее.


Мы втроем оставили съемочную группу подальше и побродили по городу. Люди наконец начали замечать нас, но странным образом. Они смотрели на нас, а затем отворачивались, а затем смотрели открыто, когда думали, что мы не смотрим, как будто они думали, что узнали нас, но не могли нас точно определить. Они совсем не казались испуганными или встревоженными. . . просто заинтриговал. Хани начала немного раздражаться.


«Я агент ЦРУ!» - обиженно сказала она голосом, который, возможно, был слишком громким и несдержанным. «Меня не должны замечать!»


«Может, они думают, что ты супермодель», - великодушно сказал Уокер.


«Это Эльфийские земли», - объяснил я. «Часть их гламура передалась нам. Не волнуйтесь; это не продлится долго ».


«Я всегда хотел быть гламурным», - сказал Уокер немного задумчиво.


«Мне не нравится быть таким. . . видны, - пробормотала Хани.


«Расслабься», - сказал я. «Они не видят нас, только гламур. Наверное, думают, что мы кинозвезды, или местные знаменитости, или кто-то, кого они видели в реалити-шоу. Если кто-нибудь подойдет и попросит автограф, просто надменно взгляните на него и отмахнитесь, и они уйдут вполне счастливые ».


«Почему ты украл телефон Питера?» - резко сказал Уокер.


Я сам об этом думал. «Не знаю», - признал я. «Это был импульс, сделанный сразу после мысли. Я не могу не задаться вопросом, подтолкнуло ли какое-то внешнее влияние мои мысли к добру или к вреду. Но не могу сказать, что сожалею об этом. Я не верю Питеру. Слишком тихо, слишком настороженно. . . всегда отступает и изо всех сил старается никогда не вмешиваться напрямую. И он, кажется, знает о нашем странном мире гораздо больше, чем должен знать кто-то из его предполагаемого происхождения.


«Вы думаете, что он звонарь», - сказала Хани. «Заставил нас доложить своему деду. Шпион внутри.


«Скажем так. . . Мне было неудобно, что у Питера есть единственное веское доказательство из всего, что мы обнаружили, - сказал я.


«А теперь он ушел», - сказал Уокер, задумчиво глядя на меня. «Я всегда знал, что вы, Друды, иногда можете быть безжалостными».


"Вы проверили файлы камеры телефона?" сказал Дорогая. - Просто чтобы убедиться, что в нем действительно есть доказательства, которые, по словам Питера, есть?


«Еще нет», - сказал я. «И я должен задаться вопросом. . . собрал ли он какие-либо доказательства нашего путешествия в Расколотые земли. Я даже не уверен, что наша технология будет работать в таком месте ».


«Лодка сработала, - сказал Хани.


"Правда." Я посмотрел на Хани, а затем на Уокера. «Кто-нибудь из вас видел, как Питер использовал свою камеру во Дворе Фейри?»


«Не могу сказать, что знал», - сказала Хани. «Но в то время мы все были чем-то озабочены».


«Значит, у нас может не быть никаких доказательств причастности эльфов к авианосцу« Элдридж » ?» - сказал Уокер.


Я взвесил телефон в руке. "Не обязательно. А также . . . Я не хочу пытаться получить доступ к каким-либо файлам на этом сайте без тщательной проверки. Питер был внуком Независимого агента. Не зная, какие средства защиты и ловушки он встроил для защиты своих данных ».


«Мы всегда могли вернуться в Эльфийские земли и попросить их позировать для фотографий», - сказала Хани.


«Давайте не будем», - сказал Уокер. «Меня больше беспокоит то, что может сказать Александр Кинг, если у нас не будет веских доказательств, подтверждающих наши истории».


«Что мы это набиваем, бледнолицый?» сказал Дорогая. «Может быть только один, помнишь? ЦРУ не отправляло меня с этой миссией, чтобы поделиться трофеями с кем-либо еще ».


«Мы начали с шести, а теперь нас трое», - сказал я. «Сейчас не потребуется много времени, чтобы свести нас к одному. Предательство и предательство всегда были признанной частью шпионажа ».


«Иногда буквально», - сказала Хани. «Где ты был, Эдди, когда умерли Катт и Блю? Или когда моя подводная лодка была саботирована, и я чуть не погиб? »


«Я спас тебе жизнь», - сказал я.


«Хорошее заблуждение», - сказала Хани. «Как лучше заставить меня доверять тебе?»


«Нас все еще может быть четыре, - сказал Уокер. «Питер все еще может появиться».


«Возможно», - сказала Хани. Она долго смотрела на меня. - Следи за телефоном, Эдди. Я бы не хотел, чтобы это ушло. . . отсутствует."


«Верно, - сказал Уокер. «В такой туристической ловушке карманные воришки не будут хватать».


Хани громко фыркнула. «Если я найду чью-то руку в своих карманах, я завяжу им пальцы в узел».


Я улыбнулся, возможно, немного самодовольно. «Никто не крадет у Друда и живет, чтобы этим гордиться».


«Синяя фея украла у тебя череп», - сказал Уокер. «Вот почему вы убили его?»


Я повернулся к нему лицом, медленно и намеренно, но, к его чести, он не вздрогнул.


«Это обвинение?»


«Еще нет», - сказал Уокер.


«Вы уверены, что их кто-то убил?» сказал Дорогая. «Ни в коем случае это не могло быть справедливо. . . шанс?"


«Я не верю в случайность», - сказал Уокер. «Не в том, что касается профессионалов вроде нас. И особенно учитывая, что кто-то пытался убить меня еще на Тунгуске ».


«Так ты говоришь», - сказал я.


«Ну, вполне, - сказал Уокер.


«У нас есть дела, - твердо сказала Хани. «Начиная с определения того, что это за бизнес. Все остальное может подождать ».


«Да», - сказал я. "Это может подождать."


«На данный момент», - сказал Уокер.


"Мужчины . . . » сказал Дорогая. «Почему бы вам просто не вытащить их и не помахать друг другу?»


Мы шли по городу, осматривая достопримечательности, надеясь увидеть что-нибудь значимое. Солнце ярко светило в чистом голубом небе, ни намека на облако, ни на шепот ветерка, чтобы отвлечься от все более неудобного горячего сухого воздуха. И все же туристы повсюду: большие, красные лица, счастливые души в ярких нарядах, без заботы на свете. . . или, по-видимому, какое-то чувство опасности.


«Возможно, я ошибаюсь в этом, - тихо сказал Уокер, - но я скорее думаю, что за нами следят».


Мы остановились, заглянули в витрину магазина, полную симпатичных маленьких чучел инопланетян, а затем небрежно повернулись и огляделись, как будто гадая, куда идти дальше. Я позволил своему взгляду легко блуждать взад и вперед, но из-за того, что вокруг было так много людей, было трудно заметить что-то необычное.


«Я никого не вижу», - сказал я наконец. «И я действительно довольно хорошо умею определять хвосты».


«Я управляю Темной Стороной», - сказал Уокер. «На Темной Стороне долго не протянешь, если не разовьешь особенно хорошие инстинкты выживания. Там кто-то есть, и они следят за нами как минимум пять, может, десять минут ».


«Я никого не вижу», - сказала Хани. «Но я чувствую. . . что-то."


Мы пошли обратно тем же путем, которым пришли, бросаясь в магазины и выходя из них, используя парадный и черный вход, удваиваясь вперед и назад и используя витрины в качестве зеркал. . . Обычная тактика, чтобы заставить хвост предать себя. И даже после всего этого ни единого мелька, чтобы кто-нибудь делал то, чего не следовало бы. Но теперь у меня определенно появилось то колющее ощущение в задней части шеи, когда за мной наблюдают невидимые глаза. Кто-то был снаружи, следя за каждым нашим шагом; кто-то действительно хорошо разбирается в том, что они делают.


Такой же профессионал, как и мы.


«Кто знает, что мы здесь?» - наконец сказала Хани. «Кто знает, кто мы такие? Черт, даже мы не знали, что идем сюда, пока не были здесь! »


«Александр Кинг знал, - сказал я. «Он мог бы договориться о том, чтобы уйти. И мы производим фурор. . . Рано или поздно мы должны были привлечь внимание любого количества групп или организаций или даже некоторых влиятельных лиц. Блин, это жутковато. Я слежу за людьми; За мной не шпионят.


«Воспользуйтесь прицелом», - сказал Уокер.


«Нет», - сразу сказал я. «Если он так хорош, как я думаю, и он, должно быть, чертовски хорош, если может спрятаться от меня, он обнаружит это в тот момент, когда я подниму свой Зрение. И тогда он точно узнает, что его заметили ».


«Он должен знать это сейчас, по тому, как мы ведем себя», - сказала Хани.


"Нет . . . » Я сказал. «Он может подозревать, но не знает. И пока он все еще не уверен, у нас есть преимущество ».


«Возможно», - сказал Уокер. «Кем бы они ни были, они должны представлять того, кто несет ответственность за все, что здесь происходит. . . или что должно произойти. Боже, я ненавижу подобные фразы. Но подумайте вот о чем: если вы организовываете крупную операцию в маленьком городке и вдруг случайно заметили Друда, агента ЦРУ и человека, который руководит Темной Стороной, небрежно прогуливающихся и проявляющих интерес к вещам. . . Вы бы хотели узнать о них больше, не так ли? "


«Пусть смотрит», - сказал я. «Пусть идет за ним. Он ничего не может сделать, не раскрыв себя, и если он достаточно глуп, чтобы сделать это, я с радостью отшвырну этого педераста от ближайшей стены и задам ему острые вопросы ».


«Для меня это похоже на план», - сказала Хани.


Наше внимание привлекла небольшая группа туристов, собравшаяся перед витриной магазина. Они казались более возбужденными, чем обычно. Мы подошли к ним и обнаружили, что они смотрят новостную программу по телевизору в окне. Ведущий местных новостей, невысокий мужчина в большом костюме с глубоким голосом и явным париком, был очень взволнован историей, которая только что поступала через его телесуфлер.


«Мы все слышали об увечьях крупного рогатого скота», - сказал он, и его голос был слегка приглушен витриной магазина. «Крупный рогатый скот найден мертвым без очевидной причины, с отсутствующими кусками и многочисленными надрезами, сделанными почти с хирургическим мастерством. В этом обвиняли самых разных людей (и не только): пришельцев, сумасшедших ученых, правительственные учреждения, поддерживаемые их вездесущими черными вертолетами. . . даже дьяволопоклонники и крайние вегетарианцы. Но события прямо здесь, в Розуэлле, теперь приняли новый и тревожный оборот ».


Я посмотрел на Хани. «Черные вертолеты?»


«Никакого отношения ко мне, - сказала она. «Нанесение увечий скоту просто ниже нас. Мы никогда не будем вовлечены во что-то настолько беспорядочное и очевидное ».


Она замолчала, когда несколько человек в толпе шикнули ее, и все мы снова обратили внимание на ведущего новостей.


«Рано утром на ранчо известного местного бизнесмена Джима Томерсона, примерно в двадцати милях от Розуэлла, были обнаружены семь мертвых и изувеченных голов крупного рогатого скота», - сказал он. «В каждом случае отсутствовали основные органы, которые были извлечены из туш с профессиональным мастерством. На земле возле мертвого скота были отмечены странные следы ожогов. . . но никаких других признаков, показывающих, как нападавшие приходили и уходили, по словам местных правоохранительных органов. Вы можете подумать, что это достаточно тревожно, но самая важная новость заключается в том, что сам Джим Томерсон был найден мертвым и искалеченным недалеко от своего скота. Его тело доставлено в город, в новый морг, для судебно-медицинской экспертизы ».


Ведущий новостей заставил улыбнуться в камеру. «Неужели наши маленькие Серые друзья наконец зашли слишком далеко? Мы надеемся, что сегодня вечером сможем показать вам настоящие фотографии с места преступления. Мы должны предупредить вас, что эти фотографии могут иметь графический характер; следуя своему усмотрению зрители советуют."


«Перевод: все собираются вокруг съемочной площадки; это будет хорошо! » сказал Дорогая. "Да, я знаю; тише. "


А затем экран телевизора погас. Четыре других телевизора в окне, которые показывали другие каналы с выключенным звуком, также отключились. Толпа нервно зашевелилась, разбилась на пары и семьи и разошлась, оживленно болтая. Уокер, Хани и я посмотрели друг на друга.


"Этот . . . было странно, - сказала Хани. « Все местные станции выходят из эфира одновременно? Если бы это было чисто техническим делом, на экранах были бы обычные варианты обычного обслуживания, которые были бы возобновлены как можно скорее, сопровождаемые множеством музыки « Будь счастлив, не волнуйся» . Нет . . . эти передачи глушатся, как и наши. Что, по крайней мере, требует огромной мощности. Кто-то не хочет, чтобы эти новости доходили до Розуэлла ».


«Значит, мишенью стали не только наши коммуникаторы», - сказал я. «Весь город отрезан от внешнего мира. Изолированный. . . Так что все, что должно произойти, или, может быть, уже началось. . . никто извне не узнает, пока все не закончится, и уже слишком поздно что-либо делать ».


«Но все же увечья крупного рогатого скота?» - сказал Уокер. «Это всего лишь деревенские мифы, не так ли?»


«Не тогда, когда это начинает происходить с людьми», - сказал я. «Я думаю, мы должны предположить, что это та тайна, которую мы были отправлены сюда для расследования».


«Кинг заранее знал, что это произойдет?» - сказал Уокер.


"Кто лучше?" сказал Дорогая. «Этот человек был и остается серьезно связанным».


«Тело того фермера уже должно было быть здесь», - сказал Уокер. «Я думаю, нам следует посетить этот новый морг и посмотреть на себя».


«Мне нравится, когда вы используете такие слова, как behoove, - сказал я. «О, пожалуйста, Уокер; научи меня говорить правильно, как ты, чтобы я мог звучать как настоящий агент ».


«Заткнись, Эдди, - сказал Уокер.


«Мы можем пойти посмотреть», - сказала Хани. «А потом вы можете заставить беднягу сесть на свою плиту и рассказать нам, что произошло. Верно, Уокер?


«Это был только один раз!» - сказал Уокер. «Я действительно хочу, чтобы все перестали об этом говорить!»


«Есть идеи, где может быть местный морг?» Я сказал. «Это не из тех вещей, которые можно просто подойти и спросить у совершенно незнакомых людей. Они имеют тенденцию смотреть на тебя смешно ».


«Может, нам стоит поискать кого-нибудь в местных правоохранительных органах», - сказал Уокер.


«И, может быть, вам двоим стоит попробовать жить в двадцать первом веке с остальными из нас», - язвительно сказала Хани. «Мы миновали интернет-кафе всего в нескольких кварталах назад».


Чтобы войти на сайт города, вызвать карту и найти новый морг, не потребовалось много времени. Это было не так уж далеко от того места, где мы были. Мы с Уокером внимательно не смотрели друг на друга. Хани выглядела явно самодовольной, когда выводила нас из интернет-кафе.


«Что случилось, Уокер? Разве у вас нет компьютеров на Темной Стороне? »


«Конечно», - сухо сказал он. «Некоторые из моих лучших друзей искусственные».


«Почему-то меня это не удивляет, - сказала Хани.


Новый морг представлял собой спокойное и цивилизованное сооружение, очень современное и стильное, совсем не угрожающее. Хани обманула ее с помощью поддельного удостоверения личности Службы национальной безопасности, которое она случайно имела о своей персоне, в то время как Уокер и я изо всех сил старались выглядеть по-настоящему злым, жестким и американским. Никто не доставлял нам хлопот; местные жители были только рады, что кто-то из опытных пришел и занял свое место. Местный депутат, несущий слишком большой вес и увенчанный шляпой, слишком маленькой для его головы, провел нас через приемные к моргу в задней части здания. Люди смотрели на нас широко раскрытыми глазами и испуганными, испуганными лицами. Одно дело - зарабатывать себе на жизнь, эксплуатируя инопланетные посещения, и совсем другое - заставлять их появляться на заднем дворе с бензопилами и скальпелями, намереваясь сыграть в доктора. Чем ближе подходил к моргу, тем больше нервничал депутат. Он сильно потел, несмотря на арктическую систему кондиционирования воздуха, и подпрыгивал при каждом внезапном звуке.


«Все системы связи вышли из строя», - резко сказал он. «Не могу сказать ни слова. Ребята, вы что-нибудь об этом знаете?


«Извини», - сказала Хани своим резким и профессиональным голосом. «Информация только по служебной необходимости. Вы знаете, как оно есть."


«О, конечно, конечно». Депутат действительно немного расслабился при такой очевидной власти и компетентности. «Хорошо, что здесь есть кто-то, кто знает, что делает. В основном мы работаем неполный рабочий день. Шериф заболел аллергией, а Док Стерн занят наличкой в машине на другом конце города. Это все . . . адское зрелище больше, чем я предполагал ». Он пристально посмотрел на Хани. «Знали ли ваши люди, что это должно было произойти? Поэтому ты здесь? "


«Наша работа - знать о подобных вещах», - сказала Хани. «Была ли в городе паника? Спешите выбраться из Розуэлла?


«Ну нет, - сказал депутат, сильно нахмурившись. «Все здесь ожидали, что туристы сядут в машины и направятся к холмам, как только появятся новости, а горожане будут прямо за ними, но. . . все очень спокойно относятся к этому. В этом нет никакого слепого смысла. . . Я бы ушел, если бы у меня был хоть кто-нибудь, кто мог бы оставить ответственным, но ... . . просто не кажется правильным уходить и оставлять старого Джима Томерсона лежать в морге. Нет . . . уважительный. Здесь; это оно."


Он показал нам большую армированную стальную дверь с замком-клавиатурой. Больше безопасности, чем я ожидал. Мы все с нетерпением ждали, пока депутат с большой концентрацией набирает шестизначный номер.


«Обычно я редко сюда возвращаюсь, - сказал он. «Сюда никогда не заходили только шериф и доктор. Док вернется, как только сможет. Вы хотите, чтобы я остался. . . ? »


«Нет», - сказала Хани. «Вернитесь на свой пост, зам. Мы разберемся с этим отсюда. И, депутат: никто не вернется сюда, пока мы не закончим, и никто никому ничего не скажет. Понятно?"


«Да, мэм», - сказал депутат. Он поспешил прочь, не оглядываясь.


«Я подумал, что потенциально способный молодой человек», - сказал Уокер.


Мы вошли в морг, закрыв за собой дверь. Он был намного больше, чем я ожидал, с ярким светом и безупречно блестящими стенами.


"Этот . . . - это ненормально для маленького городка », - сказала Хани. "Может быть . . . в десять раз больше, чем должно быть. Это больше похоже на то, что вы ожидаете найти в большом городе. Заставляет меня задуматься, не приходилось ли им бороться с этим. . . необычные ситуации раньше ».


«Это было сделано на заказ», - сказал Уокер. «Кто-то ожидает неприятностей».


«Может быть, когда-то здесь что-то действительно случилось», - сказала Хани.


«И никто тебе не сказал», - сказал Уокер. «Позор им».


«Неважно, - сказал я. "Посмотри на это! Они привели сюда одну из проклятых коров! »


Две могильные плиты были сдвинуты вместе в дальнем конце комнаты, и корова лежала поперек них на боку. Четыре ноги туго торчали из-за края плиты. Мы все собрались вокруг туши. Корова была разрезана на всю длину нижней части тела, от горла до вымени. Боковые стороны живота были вытащены и прикреплены булавками, чтобы показать, что все внутреннее пространство осталось прежним. . . перерыл. Некоторые органы отсутствовали, другие были разрезаны и извлечены части, третьи были перемещены, переставлены. В шкуре и голове были просверлены большие дыры без всякой очевидной цели. Оба глаза исчезли, а все верхние зубы были аккуратно удалены. Язык был разрезан пополам по длине, а затем оставлен на месте. Одну тугоподвижную ногу рассекли, чтобы обнажить нервы, а другую - мышцы.


«Интересно», - сказал Уокер, наклоняясь поближе, чтобы лучше разглядеть.


«Чрезвычайно», - сказала Хани, наклоняясь вместе с ним.


«Отвратительно», - сказал я, отодвигаясь подальше. «Я хочу знать, как они проникли сюда через ту маленькую дверь».


Мы все оглянулись на дверь, явно напоминающую человеческую, пожали плечами в унисон и снова обратили внимание на корову.


«Работа выглядит достаточно профессионально, - сказал Уокер. «Однозначно использовали скальпели, а не ножи. А поскольку здесь нет ущерба от местных хищников, это было сделано не так давно. Следы ожогов на внутренних тканях. Возможно, лазерное сверло? Но ни одна из этих работ не имеет смысла. . . Это не просто вскрытие. Я уверен, что у меня на уме определенная цель, но я проклят, если смогу разобрать, что именно. . . »


«Они практически разделили бедное существо», - сказал я. «Но зачем брать одни органы и просто разрезать другие? Зачем открывать зверя только для того, чтобы что-то передвигать? "


«По-видимому, им было любопытно», - сказал Уокер. "Возможно . . . они никогда раньше не видели коров ».


"Какие?" сказал Дорогая. «Они приехали сюда со своим шикарным новым звездным двигателем, но не смогли подключиться к нашим компьютерам, чтобы получить необходимую информацию?»


«Может, им просто нравится пачкать руки», - сказал Уокер. «Если, конечно, у них есть руки».


«Мне больше кажется, что они чего-то искали», - сказал я. «И если они не нашли его в корове, может быть, поэтому они перешли к бедному ублюдку, лежащему там на той плите».


Мы все подошли к мужчине средних лет, лежащему обнаженным и разрезанному на следующей плите морга: Джим Томерсон, фермер и известный местный бизнесмен, который случайно оказался не в том месте и не в то время и заплатил за его ошибка с кровью и ужасом. Мы наклонились, чтобы поближе познакомиться с ужасными вещами, которые с ним сделали. Его раны были похожи на коровьи, но были гораздо более тревожными из-за того, что они были нанесены мужчине. Органы отсутствуют, конечности рассечены, внутренности переставлены. . . Его пустые глазницы обвиняюще смотрели на нас.


«Судя по защитным ранам на его руках и руках, он был жив, когда они начали», - сказал Хани. «Хотя, надеюсь, ненадолго».


"Почему сейчас?" - сказал Уокер. «Почему начать делать крупный рогатый скот увечий людям в настоящее время ? Что изменилось? »


«Очевидный ответ», - сказал я. «Это новые пришельцы. Вид, недавно прибывший на Землю, не знающий правил. Я собираюсь преподать им тяжелый урок: вы не приходите сюда вальсировать, если сначала не очистите его с Друдами и не изучите кровавые правила. Кто-то заплатит за это ».


«Но даже в этом случае, - сказал Уокер, - зачем брать какие-то органы, а просто ...»


"Я не знаю!" Я сказал. Уокер и Хани посмотрели на меня, и я понизил голос. "Я не знаю. Они инопланетяне. Они думают не так, как мы. Моя семья веками имела дело с инопланетянами, и у нас до сих пор нет устройства для перевода, которое работало бы черт возьми. Иногда у нас нет даже общих базовых понятий ».


«Что вы делаете, если не можете общаться с биологическим видом?» - сказал Уокер. «Если вы не можете заставить его следовать вашим правилам?»


«Мы убиваем их», - сказал я. «И мы продолжаем убивать их, пока они не перестанут приходить. Что ты делаешь на Темной стороне? »


«Практически то же самое», - сказал Уокер.


«У меня был некоторый опыт общения с инопланетянами», - сказала Хани, защищаясь. «Не совсем мой отдел, но все руки к насосу, когда река поднимается».


"Какие?" - сказал Уокер.


«Это была чрезвычайная ситуация!» сказал Дорогая. «И я был единственным опытным агентом на месте. Я был в Арктике, искал в Зоне 52 что-то важное, что было доставлено туда по ошибке (и вы будете удивлены, как часто это происходит), когда что-то вылезло из камер. Клянусь, я никогда не слышал подобных сигналов тревоги. Пришлось переодеться в универсальный экологический костюм и выйти на лед, чтобы поохотиться. К счастью, далеко не дошло. Глупая тварь совершила ошибку, пытаясь сойтись один на один с белым медведем. Нам потребовались годы, чтобы найти все детали. А медведю пришлось промыть желудок ».


«Пришельцы - не всегда самые яркие кнопки в коробке», - согласился я. «То, что они достаточно умны, чтобы создавать игрушки получше нас, не означает, что у них больше здравого смысла. Или самоконтроль. Несколько лет назад что-то из Out There совершило аварийную посадку прямо посреди лондонского парка, а затем исчезло в канализации. Меня вызвали, и я был готов спуститься и вытащить окровавленную тварь, когда сверху донесся приказ оставить ее в покое. Очевидно, наш космический зверь ел сточные воды. Вместе со всеми паразитами в туннелях с ним. Поэтому, естественно, нашей первой мыслью был Результат! И мы оставили это в покое, чтобы продолжить.


«Примерно через полгода мне перезвонили. Инопланетянин съел все сточные воды, всю местную подземную дикую природу, и полдюжины человек отправили расследовать ситуацию. И он все еще был голоден. Он начал посылать продолжения своего мерзкого протоплазменного «я» вверх через люки, чтобы атаковать все, что было на улице, и вверх по трубам и водопроводу в дома людей. Люди начали исчезать, и, учитывая состояние их раковин и туалетов, я думаю, что знаю, как это сделать, хотя мне бы очень жаль, что я этого не делал. У меня была чертовски трудная работа, чтобы не упоминать об этом в новостях. В конце концов, полдюжины из нас вошли в канализацию в разных точках и погнались за пришельцем с молекулярными огнеметами. Прожгли наш путь через всю систему подземных туннелей, от конца до конца, пока не осталось ничего, что можно было бы сжечь. Мы по-прежнему проводим химические проверки и проверки ДНК через регулярные промежутки времени, на всякий случай.


«Мне потребовались недели, чтобы избавиться от запаха».


Затем мы с Хани посмотрели на Уокера, который легко пожал плечами. «Темной стороне не привыкать к близким столкновениям. Инопланетяне проскользнули через наши различные временные рамки из прошлого, будущего и любого количества альтернативных измерений. В прошлом году у нас было несколько марсиан на огромных металлических треногах с тепловыми лучами, металлическими когтями и ядовитым черным дымом. Мерзкие, гибкие существа, питавшиеся человеческой кровью, только что завоевавшие какую-то другую Землю и жаждущие новых земель для расширения. Дураки. Мы вышибли из-под них их металлические ноги, вытащили их из-под контроля и съели ».


«Вы съели марсиан?» - сказала Хани, наморщив идеальный нос.


«Вкусно, - сказал Уокер. «О, мы, конечно, первыми убили их. Но какое-то время свежие марсианские деликатесы были в моде во всех лучших ресторанах Темной Стороны. Некоторые из нас с грустью надеялись, что Временной сдвиг на эту конкретную Землю снова откроется, прежде чем запасы закончатся ».


«Я не знаю, почему я говорю с тобой», - сказала Хани. «Ты всегда говоришь самые неприятные вещи».


Уокер улыбнулся. «Это Темная сторона».


«Держи все, - сказал я. «Думаю, я только что установил еще одну связь. Пришельцы перешли от анатомирования скота к работе над людьми. . . ровно в то же время, когда в городе оборвалась связь. У меня ужасное предчувствие, что эти новые пришельцы замышляют что-то очень неприятное. . . Массовые увечья людей. В целый город, полный людей. . . »


«Это адский прыжок, Эдди, от одной мертвой коровы и одного мертвого фермера», - сказала Хани.


«Но что, если я прав?» Я сказал. «Проработав достаточно долго полевым агентом Друда, ты почувствуешь подобные вещи».


«Ты прав, Эдди, - сказал Уокер. - Только инопланетные технологии могут так легко заблокировать связь всего города, не говоря уже о вашей и Хани. Но что мы можем сделать? Мы не можем предупредить всех в городе с отключенной связью, и даже если бы мы могли распространить информацию. . . какая польза им от этого? »


«Они могли убраться отсюда к черту!» сказал Дорогая. «И мы могли бы тоже. Оставьте достаточно места между нами и городом, и наши системы связи снова заработают, и мы сможем получить здесь подкрепление ».


"Оставлять?" Я сказал. «Бежать прочь и бросить жителей Розуэлла на произвол судьбы? Чтобы быть разрезанным, пока они еще живы, как тот бедняга на плите? К тому времени, как мы вернемся сюда, все в этом городе могут быть мертвы! »


«А что, если ты ошибаешься?» - сказала Хани, прижимаясь лицом к моему. «Представьте себе массовую панику, когда стало известно о случившемся! Сколько из них будет растоптано или погибнет в автокатастрофе? Вы могли закончить с сотнями убитых и раненых, повсюду. . . предположение! »


"Я не ошибаюсь!" Я сказал. «И я не брошу этих людей! Это не то, что делают Друды! »


«Вы заметили, что здесь темнеет?» - сказал Уокер.


Мы с Хани перестали смотреть друг на друга и огляделись. Освещение на воздушной полосе горело так же ярко, как всегда, но темный и тяжелый мрак просачивался со всех сторон, впитывая свет. Синий оттенок окрасил морг всеми остальными цветами, придавая всему странный и нездоровый вид. Я чувствовал себя тяжелым, истощенным, даже мои мысли двигались медленнее, чем обычно. Торк холодно обжигал мою шею, пытаясь меня о чем-то предупредить.


А затем и туша коровы, и тело фермера загорелись: яростное пламя с голубым оттенком горело с такой силой, что всех нас троих отбросило назад, подняв руки вверх, чтобы защитить свои лица от невыносимой жары. Пламя погасло так же внезапно, как и возникло, и условия в морге вернулись к норме. Плиты были совершенно пусты, над ними парило лишь несколько золы.


«Черт», - сказала Хани. «Кто-то действительно не хотел, чтобы что-то оставалось позади».


«Это могло бы означать, что кто-то следил и, вероятно, до сих пор следит за нами», - сказал Уокер. «Три неожиданных новых фактора, ставящих под угрозу их запланированный эксперимент».


«Так что это было предупреждением нам не вмешиваться», - сказала Хани.


Мне пришлось усмехнуться. «Они не очень хорошо нас знают, не так ли?»


А потом все наши головы резко повернулись, когда мы услышали ровные тихие шаги в коридоре перед моргом. Они неуклонно приближались, становясь все громче и тяжелее, пока, наконец, не остановились прямо у закрытой двери морга. Мы все стояли неподвижно, прислушиваясь. Молчание продолжалось и продолжалось. Пока, наконец, Хани не бросилась к двери, а мы с Уокером следом за ней. Она распахнула дверь, и мы вывалились в коридор. . . но там никого не было. Перед нами тянулся коридор, тихий, тихий и совершенно пустой.


"Вы слышали это, не так ли?" сказал Дорогая. «Он был прямо за дверью!»


«Я слышал это», - сказал я.


«Сказал, что за нами следят», - сказал Уокер.


«Это были человеческие шаги», - сказала Хани. «Ничего чуждого в них нет. Так куда он пошел? »


«Я не вижу других выходов», - сказал Уокер.


«Может ли кто-нибудь в Розуэлле знать, что произойдет?» сказал Дорогая. «Может быть, какой-то человеческий козел Иуда предал своих собратьев за тридцать технологий?»


«Есть и другие организации, которые могут быть заинтересованы в том, что здесь происходит», - сказал Уокер. «Черный воздух, сила Вриля, протоколы Заратустры. . . Любой из них мог наткнуться на свидетельства того, что здесь должно произойти, и заключить сделку. . . »


«Нет», - категорично сказал я. «На этой планете нет организации, более информированной, чем Друды, когда дело касается инопланетян. Если бы кто-нибудь знал, это была бы моя семья, и мне бы сказали ».


"Действительно?" сказал Дорогая. «Матриарх тебе все рассказывает, не так ли?»


«Все, что имеет значение, - сказал я.


«Да, хорошо», - сказала Хани. «Вы могли бы так подумать, не так ли?»


- Дети, дети, - пробормотал Уокер. «Нам еще предстоит решить, что мы будем делать, пока еще есть время».


«Меньше времени, чем ты думаешь», - сказал я, мой торк горел, как лед. «Соберитесь, люди. Что-то приближается. . . »


Коридор перед нами менялся, видоизменялся, растягивался, его дальний конец уходил вдаль. Такой коридор, по которому можно идти все дни и никогда не дойти до конца. Такой коридор, по которому ты бесконечно бежишь во сне, от которого просыпаешься в холодном поту. Странное свечение заменило обычный коридорный свет, интенсивный и непреодолимый, свет, не предназначенный для восприятия человеческого глаза. Даже воздух был другим, неприятным и пушистым во рту, и таким тонким, что я чуть не задохнулся. Другой воздух, для другого существа. Статика болезненно покалывала мою голую кожу, и я мог слышать. . . что-то. Что-то скребется по стенам коридора, пытаясь проникнуть внутрь.


«Я узнаю это», - сказала Хани. Голос ее был резким, напряженным и странно далеким. «Я знаю это по сценариям похищения. Вторжение инопланетных элементов в наш мир. Пришельцы не ждут, чтобы мы их выследили. . . Они идут к нам ».


«Пусть идут», - сказал я и накинулся на броню. Сразу же я почувствовал себя намного лучше, более человечным, более самим собой. «Держись рядом со мной», - сказал я Уокеру и Хани через мою безликую маску на лице. «Близость к моей броне должна помочь заземлить и защитить вас, изолировать вас от воздействия этой среды, созданной пришельцами».


Их лица быстро прояснились, когда они подошли ближе, и они оба выпрямились, сила и решимость вернулись в их черты.


«Мне даже стало легче дышать, теперь я рядом с тобой», - сказала Хани. "Как это работает?"


«Вы рассказываете мне все свои секреты?» Я сказал, чтобы скрыть тот факт, что сам не совсем уверен. «Просто держитесь ближе и будьте готовы выбить дерьмо из всего, кроме нас».


- Хороший план, - пробормотал Уокер.


«Никто никуда не берет Друда против его воли», - сказал я. «Или его товарищи. Уокер, почему ты стоишь позади меня?


«Потому что я не дурак, - сказал Уокер.


«Я не прячусь за людьми», - надменно сказала Хани.


«Спорим, я живу дольше», - сказал Уокер.


Дикие энергии трещали вверх и вниз по невероятно длинному коридору, бурля и завывая. Они прыгали от стены к стене, быстро, как лазерные лучи, то включались, то выключались, оставляя в воздухе бледно-зеленые следы ионизации. Злобные силы устремились вперед, чтобы атаковать мою броню. Я стоял на своем, Хани цеплялась за мою золотую руку, Уокер прямо за мной. Энергии неистово бушевали повсюду вокруг нас, разряжаясь в воздухе ослепляющими вспышками и вспышками, но все равно останавливались, упирались, не в силах коснуться или даже приблизиться к моей броне.


Как будто они этого боялись.


Молнии то поднимались, то падали, надавливая то с той, то с другой стороны, ища слабое место в моей броне, которое могло бы их впустить. . . но я стоял твердо, и внезапно энергии спадали, отступая обратно по коридору, угасая, как воспоминание о дурном сне. Во внезапно наступившей тишине я слышал резкое дыхание Хани и Уокера. Я тихо предупредил их, чтобы они не уходили от меня. Это еще не конец. Я это чувствовал.


А потом появился инопланетянин. Ни открывания дверей в космосе, ни эффектов телепортации; он был прямо перед нами, не более чем в десяти футах от нас. Его появление было настолько неожиданным, что Уокер и Хани действительно немного подпрыгнули, и если бы я не был в доспехах, думаю, я бы тоже.


"Что . . . - действительно уродливая вещь, - сказал я.


«Я никогда не видел ничего подобного, - сказал Хани. «Уокер? Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? "


«К счастью, нет. Эдди?"


«Ничего подобного», - сказал я. «Это определенно не один из пятидесяти трех чужеродных видов, на которые в настоящее время распространяется действие Пактов и договоров Друда».


"Пятьдесят три?" сказал Дорогая. «В настоящее время по нашему миру бродят пятьдесят три разных вида инопланетян? Когда вы планировали рассказать об этом остальным? »


«Нам известно о пятидесяти трех», - сказал я. «Друды не знают всего, но никогда никому не говорите, что я сказал это. А также . . . всегда появляются и исчезают несколько видов, с которыми мы не имеем никакого соглашения или контроля. Это большая вселенная, и жизнь там приняла очень странные формы ».


"Пятьдесят три . . . » сказал Дорогая.


«Из других миров, других Земель, высших и низших измерений», - сказал я. «Они складываются. Друды защищают человечество от всех внешних угроз ».


"Все в порядке; Я подниму тебе зарплату, - сказала Хани. «Теперь , что это что ?»


«Понятия не имею, - сказал я.


Мы изучали инопланетянина так же, как он, предположительно, изучал нас. Это было похоже на груду раздавленных змей или отрезки резиновых трубок, наполовину сплавленные друг с другом. Каждая отдельная длина скручивалась и вертелась, клубилась и сжималась, скользила вверх, вокруг и снова, бесконечно двигалась, никогда не останавливалась ни на мгновение. Куча была выше человека и вдвое шире, и хотя ее концы постоянно двигались и менялись, ее объем и масса оставались прежними. Его части плавились и сливались друг с другом, в то время как из центральной области постоянно возникали новые расширения. Он был цвета масляного пятна на загрязненной воде с темно-красными и пурпурными вспышками под ним, и пахло очень плохо. Как что-то мертвое, слишком долго оставленное на палящем солнце. Основная неуверенность пришельца была тревожной и болезненной для человеческого глаза и человеческого разума. Нам никогда не суждено было справляться с такими вещами. Мы не готовы.


На концах длинных извивающихся щупалец начали формироваться очертания. Вещи, которые могли быть сенсорным аппаратом. . . или даже органическое оружие. А потом капающая выпуклость поднялась через вершину извивающейся кучи и вырастила полдюжины человеческих глазных яблок. Под глазами образовался бледно-розовый конус, влажный и дрожащий при расширении.


«Связь», - сказал инопланетянин через конус высоким тонким голосом, словно металл скреб по металлу. "Говорить. Идентифицировать."


А потом ждал ответа.


«Я Друд», - осторожно сказал я. «У меня есть право говорить с другими видами. Заключать обязывающие соглашения. Поговори со мной. Объясни, что ты здесь делаешь. Что вы планируете. Или будут предприняты шаги, чтобы изгнать ваш противный вид прямо с этой планеты ».


«Друд», - сказал инопланетянин. "Имя. Функция. Нам неизвестно ».


«Может, мне стоит попробовать», - сказала Хани.


«Тише, - сказал я.


«Вы недосягаемы», - сказал инопланетянин. "Объяснять."


«Почему вы ранили, убили и… . . исследовать человека? " Я сказал. "Для чего? Объяснять."


«Необходимо», - сказал инопланетянин. «Не знаю, Друд. Не признавайте авторитет Друда. Не признавайте никаких авторитетов. Мы. Мы существуем. Мы идем туда, куда должны, чтобы делать то, что должны. Мы доминируем в своей среде. Все среды. Необходимо для выживания. Для выживания всего ".


«Это говорит то, что я думаю?» пробормотал Уокер.


«Проклятье, если я знаю», - сказал я. «По крайней мере, похоже, что у нас есть общие основные концепции». Я снова обратился к инопланетянину. «Что привело вас в этот конкретный мир? Что вас интересует в нашем виде? Объяснять."


«Потенциально», - сказал инопланетянин. «Эксперимент. Учиться. Подать заявление."


"Эксперимент?" Я сказал. «Почему животное, а затем человек? Объяснять."


«Узнали все, что могли, у животного», - сказал инопланетянин. "Ограничено. Бесполезно для наших целей. Люди интереснее. Больше потенциала. Это будет наш первый эксперимент на подобном. В этом городе. Это Розуэлл. Не пугайтесь. Мы здесь чтобы помочь вам. Это все для вашего же блага. Необходимо. Видеть."


Перед нами парил экран. И на этом экране инопланетянин показал нам, что он и ему подобные собирались делать. Что будет с людьми из Розуэлла.


Сцены из маленького городка, переживающего кровь и ужас.


Люди с криком бежали по улицам, но это их не спасло. Они бежали и прятались, а некоторые из них даже сопротивлялись, но ничего из этого не помогло. Их прооперировали, вскрыли, сломали и исследовали невидимыми скальпелями в невидимых руках. Невидимые силы, непознаваемые и неудержимые, разрывали людей на части.


Порезы только что появились на человеческой плоти, кровь брызнула в пустой воздух. Порезы расширились, и невидимые руки погрузились в живые тела, чтобы поиграть с тем, что они там нашли. Органы выпадали из растущих ямок, руки падали с запястий, пальцы с рук. Некоторые тела просто разваливались, нарезались на кусочки. Мужчины и женщины взрывались, рваные части парили в воздухе, чтобы их можно было рассмотреть невидимыми глазами. Выброшенные отбросы заполнили улицы, а в сточных канавах хлынула кровь.


Крик был худшей частью. Мужчины, женщины и дети превратились в напуганных, беспомощных животных. . . кричать о помощи, которая так и не пришла.


Я видел семьи, бегущие по улицам, преследуемые ужасом. Одному мужчине вырезали ноги из-под него, чуть ниже колена, и он продолжал идти на окровавленных культях. Пока что-то не открыло ему голову сзади и не вырвало ему мозги длинными розово-серыми лентами. Женщина отчаянно цеплялась за открытую дверь, когда что-то невидимое упорно тянуло за ее вытянутую ногу. Она выла, как обезумевший зверь, когда ей одно за другим вырывали ребра, быстро осматривали, а затем отбрасывали в сторону на залитую кровью улицу. Я видел детей. . .


Я видел груду легких, которые собирались одно за другим, рядом с грудой сердец, некоторые из которых все еще слабо бились. Мужчина сидел один и плакал кровавыми слезами из пустых глазниц. Женщина кричала о том, что осталось от ее дочери. Я видел целые семьи, превращенные в составные части невидимыми хирургическими инструментами. . . Холодные клинические процедуры, которые продолжались и продолжались до тех пор, пока крики не прекратились, потому что в живых не осталось никого, кто мог бы протестовать.


Все в городе Розуэлл были мертвы. Зарезан. Просто так.


Плавающий экран исчез, увлекая за собой виды Ада на Земле. Я был так зол, что меня трясло внутри моей брони. Мои руки беспомощно сжимались и разжимались. Мед прижалась к моей руке, издавая шокированные звуки. Уокер подошел и встал рядом со мной. Его глаза были полны холодной опасной ярости. Я уставился на пришельца передо мной. Никогда в жизни я ничего так не ненавидел.


"Почему?" - сказал я наконец.


«Ты не поймешь», - сказал инопланетянин. «Вы не можете. Ты всего лишь человек. Это ограничивает вас. Это необходимо. Вы претендуете на власть в этом месте, Друд; вы угрожаете успеху эксперимента. Оставлять. Вы все. Удаляйтесь из Розуэлла до того, как мы начнем через шесть часов. Расскажи всем. Сначала город, потом город, потом мир. Мы будем делать больше по мере того, как узнаем больше. Мы переделаем вас и ваш мир, и когда мы закончим, вы поблагодарите нас за это ».


Я бросился вперед, мои золотые кулаки усеяны тяжелыми шипами, потянувшись к инопланетянину. Он исчез, исчез в мгновение ока, и коридор вернулся в нормальное состояние. Больше никаких странных огней, никаких энергий, никаких искажений пространства. Я остановился и закричал в бессловесной ярости. Я развернулся и ударил золотым кулаком по ближайшей стене, потому что мне нужно было что-то ударить или сойти с ума. Я снова и снова ударялся о стену, штукатурка трескалась, а кирпич рассыпался. А потом я заставил себя остановиться, сдерживая гнев и подавляя его, откладывая на потом. Я закутался в броню и стоял перед разрушенной и разрушенной стеной, тяжело дыша. Уокер и Хани осторожно подошли ко мне. Хани коснулась моего лица рукой, вытирая слезы. Я даже не осознавал, что плачу.


«Мы должны предупредить местные власти, - сказал Уокер.


«Они бы не послушали, - сказал я. У меня болело горло, мой голос был резким хрипом. Я кричал на инопланетянина на протяжении всего его представления, но не осознавал. «Вы бы поверили во что-то подобное без доказательств? И даже если бы мы могли заставить их поверить, какая польза от этого? Я не думаю, что инопланетяне позволят им уйти, и ни у кого здесь нет ничего, что могло бы защитить их от невидимых сил и невидимых скальпелей. Нет; это зависит от нас. Мы стоим между горожанами и пришельцами. Мы все, что есть ».


«А как насчет игры?» сказал Дорогая. «А как насчет приза Александра Кинга?»


Я посмотрел на нее, и она пристально встретила мой взгляд.


«Как вы можете думать об этом в такое время?» - сказал Уокер. «После всего, что мы только что видели!»


«Моя работа - сохранять спокойствие и сосредоточенность и концентрироваться на более широкой картине, на том, что действительно важно», - сказала Хани совершенно разумным голосом. «Что мы видели, что собираются делать инопланетяне. . . Мы здесь не для этого. У меня есть долг не только перед жителями одного маленького городка, но и перед всеми людьми. Вы слышали это: после Розуэлла города, а затем весь мир. Я не знаю ничего, что могло бы их остановить, и вы тоже. Но, возможно, Александр Кинг знает. Может быть, в его хранимых секретах есть что-то, что поможет ».


«Не поэтому вам нужны его секреты», - сказал Уокер. «Вы хотите выиграть игру».


«Нас послали сюда, чтобы разгадать старую загадку Розуэлла, а не эту новую», - сказал Хани. «Кинг никак не мог знать об этом. Итак, это. . . не имеет значения ».


«Ты боишься», - сказал я. «Боится того, что ты видел. Вы не можете справиться с чем-то таким большим, таким важным, поэтому вы прячетесь за правилами глупой маленькой игры, которая больше не имеет значения. Мы должны стоять здесь на своем, не дать инопланетянам сделать это. Позже будет время для игр ».


«Мне очень жаль, - сказала Хани. «У меня есть свои приказы и мои обязанности. Секреты Независимого агента должны попасть в руки нужных людей ».


«И мой долг - сделать так, чтобы такие люди, как вы, никогда не получили приз, - сказал Уокер. «Тебе нельзя доверять это».


"А ты можешь?" сказал Дорогая. «Маленький диктатор маленького мира?»


«Больше, чем ты», - сказал Уокер. Он посмотрел на меня так же спокойно и невозмутимо, как всегда. «Мне очень жаль, Эдди. Игра должна быть на первом месте. Нас нельзя отвлекать. . . меньшие события, какими бы тревожными они ни были ».


«Давайте не будем делать поспешных выводов здесь», - осторожно сказал я, сдерживая гнев. «Не спешите полагать, что эти инопланетяне не для чего мы здесь. Почему эти инопланетяне не могли быть ответом на загадку Розуэлла? Браслеты телепорта, должно быть, бросили нас здесь и сейчас по какой-то причине. . . Итак, давайте остановим инопланетян, спасем город и передадим доказательства этого Александру Кингу, чтобы мы могли забрать приз. Винт Может быть только один. Мы можем поделиться информацией ».


«Нет», - сказала Хани, и надо отдать ей должное, в голосе ее прозвучало искреннее сожаление. «Тайна Розуэлла заключается в том, что здесь произошло в 1947 году. И это не имело ничего общего с увечьями скота. Они начались намного позже. И ни одно из описаний оригинальных пришельцев не было похоже на то, что мы только что видели ».


«Тогда почему эти новые пришельцы здесь?» Я сказал. «Почему стоит выбрать Розуэлл из всех маленьких городков мира?»


«Возможно, потому, что у Розуэлла такие сильные связи с инопланетянами», - сказал Уокер. «Чтобы сделать то, что здесь происходит, больше. . . видимый для остального мира. Об инопланетном злодеянии в этом городе сообщат по всему миру ».


«Мы здесь не для того, чтобы быть героями», - сказала Хани. «Мы здесь, чтобы быть агентами. Чтобы узнать ответ на конкретный вопрос. Это должно быть первым. Это работа. И Эдди, я действительно не думаю, что мое начальство в Лэнгли одобрило бы то, что я делюсь секретами Кинга с кем-либо еще. Они даже могут назвать это изменой. Итак, я сделаю то, что должен. Я знаю свой долг ».


«Я тоже», - сказал Уокер. «Тебе нельзя доверять секреты короля, дорогая. Или твои хозяева. Я не уверен, что кто-нибудь сможет. Так что я выиграю игру, возьму секреты и закопаю их глубоко в Темной Стороне, где их никто никогда не найдет ».


"А жители Розуэлла?" Я сказал.


«Позже будет время для мести», - сказал Уокер.


«Мой долг - защищать людей от внешних угроз», - сказал я. «Все люди, везде. К черту все игры, секреты и политику. Люди всегда на первом месте. Убирайтесь с моих глаз, вы оба. Иди, сыграй в свою драгоценную игру. И когда это закончится, я остановил пришельцев и спас город. . . Я приду, найду тебя и заберу твой драгоценный приз ».


«Вы делаете то, что должны», - сказала Хани. «И я сделаю то, что должен. Надеюсь, ты победишь инопланетян, Эдди; Я действительно так делаю."


«Да», - сказал Уокер. «Мне очень жаль, что так должно закончиться, Эдди. Но мы все должны следовать долгу по-своему. Удачи."


И вот так мы все разошлись.


Я медленно шел по многолюдным улицам Розуэлла, один человек посреди ничего не подозревающих толп, все они были такими мертвыми, если я не смог придумать план их спасения. Трудно было не смотреть в их счастливые, невинные лица. Как они могли не знать, в какой опасности они оказались? Разве они не могли почувствовать напряжение в воздухе, первые отголоски надвигающегося ужаса, так близко, что они могли почти протянуть руку и коснуться его? Конечно, они не знали, даже не подозревали; они жили в своем мире, а я жил в своем, и моя работа заключалась в том, чтобы они никогда не узнали, что мой мир вообще существует.


Пять с половиной часов и счет. . .


Я шла более целеустремленно, пока никуда не пошла, просто испытывая потребность продолжать двигаться, чтобы хотя бы почувствовать, что я что-то делаю. Я сконцентрировался на этой и на этой идее, придумывая и отбрасывая один план за другим, хмурясь так сильно, как я думал, что люди поспешили уйти с моего пути. Я мог бы просто уехать из Розуэлла. Управляй машиной и убирайся к черту из города, пока я не выберусь из-под нарушения связи с инопланетянами. Крик моей семье о поддержке и поддержке. Бросьте достаточно Друдов на проблему, и любой враг сгорит в огне. Голодные боги выяснили это на собственном горьком опыте. Конечно, нельзя было сказать, сколько времени это может занять; К тому времени, как я вернусь, все может закончиться. И ничего не оставалось, как сдержать ситуацию и убедиться, что инопланетяне не смогут повторить свой кровавый эксперимент в другом месте. Как сказал Уокер: всегда есть время для мести. Но нельзя было сказать, с чем я столкнулся за пределами города. Пришельцы могут просто остановить меня у границ города и удержать там, и тогда не останется никого, кто встал бы между горожанами и пришельцами.


Я не мог так рисковать.


Нет; Моя единственная реальная надежда состояла в том, чтобы определить местонахождение базы операций пришельцев и закрыть их, прежде чем они начнут что-либо. Один человек против неизвестного количества пришельцев и непостижимого количества инопланетных технологий. . . Для любого другого это было бы самоубийством, но я был Друдом, с доспехами Друда и обучением. И пришельцы собирались выяснить, что это значит. Так . . . обдумай это. Если инопланетяне глушили все коммуникации, входящие и исходящие из Розуэлла. . . Было понятно, что сигнал глушителя исходил от аппарата где-то внутри города. И такой сильный сигнал помех должен быть чертовски мощным и оставить свой собственный характерный след в локальном электромагнитном спектре. Конечно, защищен от обнаружения земными технологиями, но не от меня.


Я сильно сконцентрировался на своем торке, уговаривая и заставляя его делать что-то новое и необычное. . . пока, наконец, длинный тонкий усик не скользнул по моей шее от торка, образуя пару стильных золотых солнцезащитных очков на моих глазах. Абсолютно минимальное использование моей брони, надеюсь, недостаточно, чтобы задействовать какие-либо системы обнаружения пришельцев. Я сфокусировал Зрение сквозь золотую странную материю над моими глазами и действительно очень ясно увидел город Розуэлл. Части. . . Я никогда раньше не пробовал части доспехов. . . Я сделал мысленную заметку обсудить это с семьей, когда вернусь. Если, конечно, я когда-нибудь вернусь. . .


Мое расширенное зрение показало мне совершенно новый Розуэлл. Темные силуэты плыли по улицам, как оживленные клочья тени, освещая то тут, то там людей, обеспокоенных смутным чувством угрозы или беспокойства. Духи стихий всегда привлекаются к потенциальным аренам духовного разрушения. Они питаются, как стервятники, более яростными и подавленными эмоциями. С другой стороны, Люди Света стояли и смотрели по всему городу. Они были мерцающим светом и энергией, заключенными в человеческую форму, почти абстрактными живыми существами. Их появление на сцене было одновременно и хорошо, и плохо. Это означало, что вот-вот произойдет что-то очень опасное, на кону будет много жизней, но также и то, что они ожидали, что какой-нибудь хороший агент устроит драку. Я всегда думаю о Людях Света как о добросердечных фанатах сверхъестественного спорта. Также были призраки и полупрозрачные воспоминания о местах прошлого, а также о сущностях из других измерений и путешественниках, которые только что проезжали. Ни один из них не имел значения. Я медленно огляделся, просеивая различные потоки информации, пронизывающие местный эфир, и довольно скоро это было. . . Странная инопланетная энергия, транслируемая из места в непосредственной близости от центра города.


Я их нашел.


Я направился прямо к источнику инопланетного сигнала, и чем ближе я подходил, тем меньше людей становилось меньше. На самом деле, несколько человек, все еще остававшихся на улицах, казалось, действительно спешили прочь. Я остановил некоторых и спросил их, почему, и не был очень удивлен, обнаружив, что они не могут мне сказать. Они не знали. Они просто знали. . . их там не должно было быть.


Сам источник оказался чем-то очень похожим на гигантский курган термитов, тридцать футов высотой и почти такой же ширины, выступающий из расколотой земли на заброшенном заднем участке. Людей здесь совсем не было, на окрестных улицах тихо и пусто. Я изучал курган пришельцев из тени переулка, мое расширенное Зрение давало мне почти больше информации, чем я мог обработать. Сам холм представлял собой странную смесь технологий и органических материалов. Выросший, как сделанный, его огромные стороны медленно волнообразны, гладкие и вспотевшие, как будто его тревожили мимолетные сны. . . Повсюду виднелись темные входные отверстия без видимого рисунка. Потрескавшаяся и расколотая земля вокруг основания кургана предполагала, что она поднялась снизу, и что ее могло быть намного больше глубоко под задним участком. То, что я видел, могло быть лишь верхушкой пирамиды пришельцев. Долго смотрел, но ничего не выходило, и ничего не входило.


Помимо сигнала глушения, насыпь также передавала мощное поле уклонения. Больше, чем просто обычное. Не смотри на меня, здесь не на что смотреть, двигайся по предложениям; это было манипулирование разумом, поле достаточно сильное, чтобы люди не могли даже думать об инопланетной насыпи или о чем-либо, связанном с ней. Неудивительно, что все в Розуэлле казались такими неестественно спокойными и вялыми; инопланетный сигнал чуть ли не лоботомировал их, чтобы убедиться, что они останутся на месте для великого эксперимента. Предположительно, сигнал будет отключен, как только начнется кровопускание, чтобы инопланетяне могли наблюдать полный спектр человеческих реакций на то, что с ними делали.


Мой Взгляд пробивался сквозь поле избегания, но я знал, что не могу долго рисковать из-за страха быть обнаруженным. Внутри кургана должно было быть всевозможное наблюдение. Так что я схватил как можно больше полезной информации быстрыми взглядами и взглядами, готовый выключить свой Прицел в любой момент, когда меня заметили. Я не видел ни сигналов тревоги, ни полей приближения, ни мин-ловушек. . . Просто холм, сидящий там, больной, самодовольный и безмятежный, как нарыв в мире. Настолько уверенный в своей силе и превосходстве над простым человечеством, что даже не чувствовал нужды в защите. Дураки.


Я проверил время. Четыре и три четверти часа, и счет.


У меня появилось ощущение, что за мной наблюдают. Сначала я подумал, что это холм, что какое-то инопланетное устройство наконец отреагировало на присутствие моего торка и заперло меня. Но мне казалось, что кто-то, а не что-то наблюдает за мной сзади. Этот кто-то подкрался ко мне, пока я концентрировался на холме. Уокер был уверен, что кто-то идет за нами по улицам Розуэлла. . . и мы так и не узнали, в чем дело. Может ли здесь, в Розуэлле, работать какая-то неизвестная третья сторона? Кто-то со своими собственными намерениями? Кто бы это ни был, казалось, что теперь они действительно близки. Я позволил своей руке случайно коснуться приклада моего кольта-репетира в кобуре, сделал медленный ровный вдох, а затем резко развернулся с пистолетом в руке.


И вот Уокер стоял на некотором расстоянии от него, небрежно опираясь на свой свернутый зонтик. Он легко мне улыбнулся.


«Еще раз здравствуй, Эдди. Я стою здесь некоторое время, ожидая, что вы меня заметите.


«Я был занят», - сказал я. «Сосредоточение на насыпи пришельцев».


«Конечно, были. Я не знал, что у тебя есть пистолет.


«Вы многого обо мне не знаете», - сказал я, убирая кольт-репитер. «Даже Друд любит иметь в рукаве один-два туза. И мне нравятся тузы, которые трепещут. Как ты нашел это место? »


Уокер неопределенно улыбнулся. «У меня есть свои методы».


«Вы следовали за мной, не так ли? И я был так увлечен инопланетными сигналами, что даже не заметил тебя.


"Вообще-то, нет." Уокер подошел и встал рядом со мной, скривив губу, глядя на холм пришельцев. «Уродливая штука. . . Нет, я просто чувствую эти вещи. . . и это привело меня сюда. Как неприятный запах. У меня было какое-то чувство, что за мной могли последовать. . . » Уокер резко оглянулся через плечо. Я тоже посмотрел, но улицы были такими же тихими и пустыми, как всегда. Уокер фыркнул. «Я даже не смог мельком увидеть, кто это, и мне действительно очень трудно что-то скрыть».


«Это предполагает другого агента», - сказал я. «Кто-то нашего калибра, сам заинтересованный в том, что здесь происходит».


«Пусть смотрят», - сказал Уокер. «У нас есть работа».


Я приподнял бровь. - Значит, вы пришли к моему образу мышления? Как насчет твоего долга выиграть приз Александра Кинга, чтобы остальные из нас не могли его получить? »


Он пристально встретил мой взгляд. «Я видел слишком много хороших людей, умирающих в мои часы. Я не могу просто отвернуться и позволить этому повториться. Ты был прав, Эдди; позже мы всегда можем забрать приз у Хани и ее недалеких хозяев и поделиться тем, чем он окажется. В конце концов, мы профессионалы ».


Мы коротко улыбнулись. Я импульсивно протянул руку, и он торжественно пожал ее.


«Приятно знать, что у меня есть кто-то, кто будет следить за моей спиной, пока я нахожусь в холме», - сказал я.


- Черт с этим, - легко сказал Уокер. «Вы можете следить за моей спиной. . . Эти солнцезащитные очки такие, как я думаю? Я не знал, что ты можешь делать такие вещи со своей броней.


"Понимаете?" Я сказал. «Быть рядом со мной - это образование».


«Это, безусловно, преподало мне урок, - согласился Уокер. «Сможет ли ваш Взгляд найти нас лучше всего? Мы здесь на часах ».


Я снова посмотрел на холм. «Кажется, нет никаких очевидных защит; нет силовых щитов, мин, энергетического оружия. . . Никаких химических или биологических агентов. Ничто не мешает нам войти. У них действительно сильное поле избегания, так что, возможно, они зависят от этого ». Я посмотрел на Уокера. «Почему поле не влияет на вас? Ты даже не должен сказать, что холм здесь.


«Вы многого обо мне не знаете, - сказал Уокер.


Пришлось улыбнуться. «Ни одно из отверстий не кажется более используемым или значимым, чем другие. Так что с таким же успехом мы могли бы выбрать одно наугад на уровне земли и пройти прямо внутрь. И надеюсь, что мой Взгляд может привести нас туда, где мы должны быть ».


"Вы не лучший для перспективного планирования, не так ли?" - сказал Уокер. "Давай сделаем это."


«Да», - сказал я. «Давайте спустимся в подземный мир и покажем этим инопланетным ублюдкам, на что на самом деле похож Ад на Земле».


В тот момент, когда я прошел через полукруглый вход в сам холм, все перестало иметь смысл. Вход превратился в туннель, внезапно ставший достаточно большим, чтобы вместить поезд метро, и полный мерцающего света. Туннель круто спускался, отступая передо мной. Стены были гладкими и влажными, поверхность медленно скользила к полу, который поглощал ее. Странные выступы поднимались и опускались в стенах, неопределимые вещи, которые могли быть машинами, органами или чем-то, для чего человечество не знало названия. Воздух был густым и грязным, но все же пригодным для дыхания.


Я двинулся по туннелю с Уокером рядом со мной. Я была рада, что он был здесь, на кого-то, на кого я могла положиться. Как полевой агент Друда, я видел больше, чем свою изрядную долю странного дерьма, но это место меня серьезно пугало. Каждые несколько футов в туннеле появлялись новые щели или отверстия, и быстро стало ясно, что мы находимся в каком-то лабиринте или сотах. Я продолжал спускаться, следуя своему Зрению, к темному сердцу холма. Я чувствовал его присутствие далеко внизу, как чудовище, которое поджидает героев в сердце каждого лабиринта.


Чудовище, которое побеждает чаще, чем любят рассказывать сказки.


Это было знакомо, но по мере того, как мы с Уокером продолжали спускаться, все становилось все более и более странным, странным и слегка тревожным. Теперь было трудно судить о расстояниях; казалось, что вещи внезапно движутся вперед, а затем отступают, бесконечно тянутся прочь, а затем внезапно исчезают или исчезают позади вас. В изогнутом потолке были какие-то предметы, которые смотрели на меня сверху и медленно поворачивались, чтобы посмотреть, как я прохожу. Пришельцы знали, что мы были там, но я по-прежнему нигде не видел. Иногда туннели расширялись, превращаясь в огромные помещения, форма которых не имела никакого смысла, и от этого у меня действительно болели глаза, если я смотрел на них слишком долго, даже с защитой моих золотых солнцезащитных очков. Я не знал, как Уокер справлялся. Мы вообще не разговаривали, войдя в курган, как будто человеческая речь там просто не была.


В пещерах были объекты, на которые я не мог смотреть прямо, формы без значения, формы без функции. Тени текли по полу, медленно меняя форму, как масло на воде, и это никак не отреагировало, пока я шел сквозь них. Гравитация колебалась так, что иногда я подпрыгивал, как воздушный шар на веревке. . . а иногда это было все, что я мог сделать, чтобы плыть по ней, как если бы я нес Морского Старика на спине. Мое чувство направления металось взад и вперед, и я был бы безнадежно потерян в считанные минуты, если бы не мое Зрение и мой торс. Я не всегда знал, куда иду, но всегда знал, какой поворот или открытие нужно сделать следующим. Полы непрерывно спускались вниз, ведя меня в подземное сердце холма. Туда, где решалось все плохое. Я знал это, даже если я не всегда узнавал человека, идущего рядом со мной.


Становилось все труднее дышать, труднее думать. Но каждый раз, когда мои мысли начали дрейфовать, все, что мне нужно было сделать, это вспомнить видение, которое инопланетянин показал мне еще в морге, и холодная ярость сдула паутину с моих мыслей и позволила мне снова ясно мыслить. Я был здесь, чтобы принести инопланетянам кровь и ужас, и ничто не могло меня остановить.


Даже не я.


Инопланетянин вырвался вперед из бокового туннеля и резко остановился, чтобы преградить нам путь. Огромная куча извивающихся змей, извивающихся щупалец, толстых нитей, которые плавились и сливались друг с другом. Я остановился и замер, пристально глядя на инопланетянина. Уокер стоял рядом со мной. Инопланетянин не подавал никаких признаков движения или крика в адрес своих охранников. Я напрягся, наполовину ожидая невидимых скальпелей, а затем сосредоточился на том, как лучше всего убить это существо. Я не хотел вызывать свои полные доспехи; присутствие такого количества странной материи внутри насыпи могло вызвать любое количество тревог. У меня был Colt Repeater, но даже его многочисленные и разнообразные пули не сильно повлияли бы на кучу кипящих труб.


«Разрешите мне», - сказал Уокер, и его слова едва не ударили по моему уху.


Он крепко схватился за ручку своего зонтика, потянул, повернул и вытащил из укрытия длинное тонкое стальное лезвие. Он целенаправленно шагал вперед и резал, рубил и разрезал инопланетянина на сотню частей с холодной и суровой свирепостью. Стальной клинок остро прорезал извивающиеся трубы, разрезая и открывая их почти без сопротивления. Чужой выглядел удивленным больше всего на свете. Он не попытался защитить себя, просто медленно заскользил по туннелю. Уокер пошел за ним, разрезая его с злобной точностью, его рука без устали поднималась и опускалась. В воздухе не текла кровь, только густая прозрачная слизь, которая капала с отрезанных концов дергающихся кусочков щупалец, когда они слабо корчались на полу туннеля. Вскоре инопланетянин перестал двигаться, потому что его уже не хватало, чтобы держаться вместе. Уокер прикончил его, рубя до тех пор, пока не осталось куска инопланетной ткани длиннее одного-двух футов. Даже в конце не было никаких следов каких-либо органов внутри инопланетянина, только бесконечные пульсирующие трубки.


Уокер остановился и опустил меч. Он стоял над последними остатками инопланетянина и медленно оглядывался на разбросанные части. Он тяжело дышал, как от волнения, так и от напряжения. Он выпрямился, стряхнул с кончика меча несколько капель прозрачной слизи и аккуратно вложил их обратно в спину зонтика.


"Меч?" - сказал я наконец. «Спрятан под зонтиком ?»


«Не показывай свое невежество», - сказал Уокер, его дыхание уже нормализовалось. «Это старая традиция британской шпионской игры. Сообщите об этом своему оружейнику; он запомнит.


«Почему смерть инопланетянина не подняла тревогу?» - сказал я, глядя по сторонам в болезненно резкий свет.


«Возможно, они не ожидали такой простой реакции», - сказал Уокер. «Есть такая вещь, как изощренность».


"А если прибудут еще инопланетяне?"


«Пусть приходят», - сказал Уокер. «Я чувствую, что хочу убить еще несколько инопланетян. Я хочу растереть их тела под ногами и танцевать в их крови ».


«Хорошо», - сказал я. «Я тоже этого хочу».


Центр операций оказался соткой из взаимосвязанных туннелей и пещер и того, что могло быть пространством другого измерения. Были отверстия и дверные проемы, которые меняли форму по мере вашего приближения, туннели, которые поворачивались назад сами по себе, если вы недостаточно концентрировались на своем пункте назначения, и плавающие обзорные экраны, которые всплывали и выключались, показывая проблески ужасно бесчеловечных других миров. Становилось все труднее и труднее быть в чем-то уверенным. Просто пребывание внутри инопланетной насыпи исказило мое мышление и наполнило мою голову внезапными мыслями и импульсами, которые вообще не имели никакого смысла. Я потерял счет времени. Мои часы не работали. Но я должен был поверить, что еще есть время, чтобы остановить пришельцев, или все это было напрасно.


Я вошел в комнату, как и все остальные, и остановился как вкопанный. Уокер остановился рядом со мной и мягко выругался. Мы были не единственными людьми в кургане. Пришельцы похищали мужчин, женщин и даже детей из города Розуэлл и что-то с ними сделали. Из-за знаний или любопытства, или в качестве предвестника эксперимента, который они планировали. А может просто потому, что могли. Для какой-то чуждой цели я никогда не мог надеяться понять или простить.


На липком полу большой открытой пещеры лежало около сорока мужчин, женщин и детей. Еще больше выступало из стен, наполовину погружалось в скользкие влажные поверхности. Не было ни клеток, ни прутьев, ни силовых полей. Эти люди только что были. . . работали, а потом бросили здесь, чтобы жить или умереть. Многие из них умерли, их изломанные и изуродованные тела не могли смириться с ужасными вещами, которые с ними сделали.


Большинству из них не повезло. Они все еще были живы, осведомлены и страдали.


Их тела были подвергнуты вивисекции: вскрыты и изменены, использованы для хирургических экспериментов. Не зверские увечья, которые я видел на фермере в морге, или даже в видении будущего, которое мне показал инопланетянин. В некоторых из того, что здесь было сделано, была цель, даже если ее конец оставался неизвестным. Этих людей вскрыли, удалили органы. . . а потом снова поставить в разные места, настроить на работу по разному. Некоторые органы были заменены чужеродными заменителями, пульсирующими органическими механизмами, которые окружали почки, легкие и кишечник.


Я медленно двинулся вперед в комнату, как во сне, кошмаре, от которого мне так хотелось проснуться. Мужчина лежал на спине, с разрезом от промежности до горла, с металлическими скобами по бокам, из которых было видно, что он был набит лишними человеческими органами. Были и другие, похожие на него, с несколькими легкими, или полдюжиной почек, соединенных вместе, или множеством дополнительных кишечников, продетых в его кожу и вышедших из его кожи по всей длине его туловища. Другие были выдолблены, внутри не осталось ничего, кроме нитей инопланетных тканей, выполняющих непознаваемые инопланетные функции.


Хуже всего были дети. Я не мог смотреть на детей.


«Боже милостивый, - сказал Уокер. "Какие . . . Что это, Эдди? Пришельцы. . . играть с ними? "


"Думаю . . . они пытаются модернизировать нас, - сказал я. «По их фарам. Сделай нас . . . лучше. Больше на них похоже.


"Это то, что все это значит?" - сказал Уокер. «Насильно. . . улучшая нас? »


«Все для нашего же блага», - сказал я, не узнав собственного голоса. «Так сказал инопланетянин. Помнить?"


"Что мы будем делать?" - сказал Уокер. Он казался потерянным. "Что мы можем сделать? Я имею в виду, что мы не можем оставить их в таком состоянии. . . »


"Нет я сказала. «Мы не можем. Это было бы . . . бесчеловечно ».


Я получил броню и принял боевую форму, покрытую острыми как бритва лезвиями. А потом я пошел к страдающим людям и дал им единственное, что мог, утешение. Я убил их. Я убил их всех. Я бушевал взад и вперед по огромному залу, перерезая глотки, вырывая сердца, топая головами; убивая мужчин, женщин и детей так быстро и милосердно, как только мог. Я отрезал головы и пронзал чужие органы, прогоняя их насквозь, пока они не перестали двигаться. Я резал, рубил и колол, делая все возможное, чтобы положить конец этой непристойности. Это было нелегко; инопланетяне сделали своих улучшенных людей очень трудными для убийства.


У некоторых из них еще были голоса. Я думаю, что некоторые из них говорили со мной, но я никогда не позволял себе вспоминать, что они говорили.


Я с криком и воем шел по комнате, вырывая тела из стен и разрывая их на части с грубой силой, выкрикивая непристойности и молитвы, и кровь брызнула на мою броню и убежала густыми малиновыми ручьями. Я убил их всех, всех до единого, а когда все закончилось, когда я излил единственную оставшуюся мне милость, я накинулся на броню и стоял, дрожа и плача, посреди груды груды тел. Полевые агенты Drood обучены справляться с ужасами, выживать в действиях и решениях, которые не под силу никому другому, но есть пределы. Должны быть пределы, иначе мы больше не будем людьми.


Уокер знал, что не стоит вмешиваться. Он выступил вперед, осторожно ступая по крови и отбросам, обнял меня и обнял, пока я плакала. И всего на мгновение мне показалось, что мой отец снова был со мной, и я успокоился. Через некоторое время я нашел в себе силы снова встать прямо, и Уокер немедленно отпустил меня и отступил. Он молча смотрел, как я вытирала с лица засыхающие слезы и сделала глубокий успокаивающий вдох.


«Черт побери», - сказал я холодным, таким холодным голосом. «Прокляните пришельцев в ад за то, что они заставили меня сделать это».


«Да», - сказал Уокер.


«Пришельцы должны умереть», - сказал я. «Все они должны умереть. Никаких договоров или соглашений по ним. Нет пощады. Мне нужно отправить сообщение. Что никому не может сойти с рук такие вещи ».


«Я никогда не думал иначе, - сказал Уокер.


Центр операций был недалеко. Мое Видение привело меня прямо к этому. Просто еще одна пещера, возможно, немного больше других, гладкие изогнутые стены, почти погребенные под выдавленными инопланетными механизмами, и некоторые вещи, которые выглядели как минимум наполовину живыми, с металлическими выступами и огнями, похожими на пристальные глаза. Длинные серебристые щупальца свисали с высокого потолка, извиваясь, поворачиваясь и дергаясь в ответ на неощутимый ветерок или, возможно, просто от прохождения непознаваемых мыслей и импульсов. И там были инопланетяне, целыми группами, работавшие над неузнаваемыми задачами, покачиваясь по гладкому полу, как спутанные узлы веревки. Они использовали неестественную технологию с конечностями или манипуляторами, сформированными для каждой конкретной цели, и при необходимости выдавая органы чувств в форме глаз, цветущих предметов или волнистых сосательных отверстий.


Все они остановились одновременно, а затем трое из них скатились вместе, чтобы таять и слиться в одну большую кучу более восьми футов высотой, сотни мокрых щупалец, сложенных друг на друга. На концах покачивающихся усиков образовались тревожные человеческие глазные яблоки, нацеленные на меня и Уокера. Из-под глаз торчала ярко-розовая говорящая труба, вспыхивая ритмичными малиновыми импульсами.


«Добро пожаловать», - сказал он. "Успокойся. Вас не убьют; вы полезны. Пригодится нам. Вы продемонстрировали впечатляющие возможности. Ваша ценность будет включена в нас, и когда вы станете лучше, мы отправим вас обратно в ваш мир, чтобы подготовить для нас путь. Вы будете нашим голосом, нашими посланниками и пророками ».


«Я бы не стал вкладывать в это деньги», - сказал я.


«Их языковые навыки улучшаются, - сказал Уокер.


«Практика ведет к совершенству, - сказал я.


Части большого инопланетянина потянулись, чтобы управлять полуорганическими машинами, которые поднимались из пола. Глаза по-прежнему пристально смотрели в нашу сторону. Кремово-белые глазные яблоки без прожилок и чисто черные радужки.


«Я уничтожил ваши отброшенные эксперименты», - сказал я. «Людей, которых вы погубили и выбросили. Теперь они все мертвы.


«Это были неудачи», - сказал инопланетянин. «Нам больше нет никакой пользы. Вы нам пригодитесь. Мы можем многое с тобой сделать ».


«Я умру первым, - сказал Уокер. «А еще лучше, ты умрешь первым».


«Я представляю Друдов», - сказал я, повысив голос, чтобы все могли слышать. «Ни один из пришлых чужеродных видов никуда не уезжает и не делает что-либо в нашем мире без нашего согласия. Мы существуем, чтобы защищать человечество от таких вещей, как вы. Вы должны были сначала прийти к нам. Мы могли что-то придумать. Все это предотвратило ».


«Нет», - сказал инопланетянин. «Это необходимо. Вы маленькие, ограниченные, неспособны понять, что для вас лучше. Мы знаем. У нас есть опыт в изменении, улучшении видов ».


«Ты делал это раньше?» - сказал Уокер. «В других мирах?»


«Во многих других мирах», - сказал инопланетянин. «Вы должны измениться; ваш вид неэффективен. Он не переживет грядущее будущее. Вы растрачиваете свой потенциал, но вы можете стать лучше. Переделал. Вы не должны пытаться вмешиваться. Это напрасная трата времени, энергии и ресурсов. Здесь мы делаем важную работу. Вы нас потом поблагодарите. Это наша работа. Наша ответственность. Наша радость. Мы делаем вещи лучше ».


«Не здесь», - сказал я. «Не к нам. Мы сами решаем свою судьбу. Планируемый вами эксперимент - это мерзость, и мы не позволим этому случиться ».


«Вы не можете это остановить», - сказал инопланетянин. «Он уже в движении. Люди. Вы так мелко думаете. Так мелочно. Даже вашего языка недостаточно для общения. Вы даже не видите нас ясно. Мы не то, на что вы смотрите. Это тело. Вы говорите с добавочным номером. Ты внутри нашего тела ».


- Курган, - сказал Уокер. «Вся проклятая насыпь - пришелец. . . Один массивный организм. Это все меняет ».


«Да», - сказал я. «А что, если у вас есть взрывчатка?»


«Ничего достаточно большого».


«Вы будете переделаны», - сказал говорящий инопланетянин. «Доработаны, сделаны колонки нашего назначения. Вы убедите других сделать то, что необходимо. Конфликт расточителен. Вы увидите результаты нашего эксперимента, большие вещи мы сделаем из тех, кто выжил. Вы скажете своему миру сотрудничать, что все будет к лучшему ».


«Мы никогда не будем работать на вас», - сказал Уокер. «Никто в этом мире не будет делать ничего, кроме как драться с вами до последнего вздоха в своем теле».


«Ты не будешь драться с нами», - сказал инопланетянин. «Через какое-то время ты уже не захочешь. Вы станете больше. И это начинается сейчас ».


В зале появились десятки инопланетян: поднимались из пола, выскакивали из стен, падали с потолка. Они перекрыли все входы в камеру. Все больше и больше их, слишком много, чтобы сосчитать, окружали меня и Уокера, пока мы быстро двигались, чтобы стоять спиной к спине. В руке он снова держал меч. Я вызвал свою броню и принял боевую форму, ощетинившуюся оружием. Удерживать его форму было непросто, но я был слишком зол, чтобы заботиться о нем. Инопланетяне заполнили комнату вокруг нас, заполнив пространство от стены до стены, груды слизистых веревок скользили друг в друга и выходили.


- Плохие шансы, - сказал Уокер спокойным и холодным голосом, как всегда.


«Я видел и похуже», - сказал я.


"Действительно?"


"На самом деле да. Конечно, тогда у меня было подкрепление ».


«Потрясающе», - сказал Уокер. «Насколько мощно это энергетическое оружие, торчащее из вашей брони?»


«Лезвия достаточно острые, чтобы прорезать громкий шум», - сказал я. "Все остальное . . . просто для галочки ».


«Нет энергетического оружия?»


"Нет. Обычно они мне не нужны ».


«Хорошо, - сказал Уокер. «Когда ничего не остается, кроме как умереть, умри хорошо. И возьмите с собой в ад как можно больше врагов. Уходи отсюда, Эдди.


"Какие?"


«Я задержу их внимание, пока ты будешь подниматься на поверхность. Не волнуйтесь; Вы не единственный, у кого есть несколько хитростей в рукаве. Убирайтесь отсюда к черту и сделайте все необходимое, чтобы остановить их. Я выиграю тебе время. Давай, Эдди. Теперь все зависит от вас ».


«Я не могу оставить тебя здесь! Не с ними; они ...


«Нет, не будут. Сначала я заставлю их убить меня ».


«Я не могу. . . »


«Ты должен, Эдди. Это человеческое дело ".


Я все еще смотрел на него, пытаясь решить, что делать лучше всего, когда из одного входа вылетел взрыв обжигающей энергии, испепеливший целую кучу инопланетян. Они разлетелись на части, огромные куски горящих веревок разлетелись по воздуху. Еще больше энергетических взрывов пронеслось по пещере, сбивая с пути инопланетян, когда вошла Хани Лейк со своим мерцающим кристальным оружием в руках. Она весело рассмеялась - яркий и удивительно разумный звук в этом адском месте, как валькирия, спустившаяся в Хель, чтобы спасти своих героев. Она стреляла снова и снова, и кусочки рваных щупалец летели туда и сюда, когда она открывала пространство вокруг себя.


"Внимание, ребята!" - весело закричала она. «Кавалерия только что прибыла!»


Я вскрикнул от радости и облегчения и пробился сквозь ближайших инопланетян, рассекая их и отбрасывая куски в сторону, чтобы добраться до следующего. Мои золотые лезвия пронзили их, как будто они были сделаны из бумаги. Я пробирался сквозь инопланетную кровь, как голодный человек, идущий на пир. Во мне пылал холодный и злобный гнев, не только из-за того, что они сделали и планировали сделать, но и из-за того, что они заставили меня сделать. Я убивал и убивал, и этого всегда было мало. Уокер рассек его своим мечом, смертоносным и элегантным, и Хани выстрелила из пистолета, и вскоре мы очистили всю комнату от живых инопланетных форм.


Но другие тела выскользнули из стен, поднялись из пола и упали с потолка; снова входные пути были заблокированы, и комната была заполнена. Потому что инопланетянин был насыпью, а мы просто уничтожали то, что он создал, чтобы сразиться с нами. Инопланетянин отвлекал нас, занимал нас, пока часы отсчитывали время великого эксперимента на улицах Розуэлла. Я должен был остановить пришельца, а не только его конечности. Я вызвал свое Зрение, сфокусировал его через маску и заставил себя сосредоточиться на том, что действительно имело значение. Темное и тайное сердце кургана пришельцев: единственное, без чего он не мог жить. Я смотрел вокруг себя, Видя ужасные вещи, скрытые в стенах и полу камеры, пока, наконец, я Увидел глубоко под ногами что-то, что пылало и пылало, как темное солнце: живая энергия, происходящая из чужеродной плоти.


Я крикнул Хани, чтобы она взорвала пол своим энергетическим оружием, куда я указал, и она быстро кивнула и ударилась об пол всем, что у нее было. Пол под нашими ногами раскололся, раскололся неумолимой энергией хрустального оружия. Они копались все глубже и глубже в тканях пришельцев, пока, наконец, я не смог увидеть само темное сердце. Он обернулся толстыми защитными тканями пришельцев, изо всех сил пытаясь заменить их так же быстро, как оружие Хани сожгла их. Я сформировал один длинный, тонкий и очень смертоносный клинок из моей золотой правой руки и послал его глубоко в темное сердце инопланетного холма.


Он взорвался. Чужая плоть не могла сравниться с другой странной материей. Особенно когда движет ужасный холодный гнев человеческого сердца.


Отдельные инопланетные формы рухнули, погружаясь в себя, длинные вязкие щупальца уже гнили и разваливались. Пещера содрогнулась, как землетрясение, в слизистых стенах образовались огромные зазубренные трещины. Пол, казалось, проваливался под моими ногами, внезапно падая и вздрагивая. Весь курган умирал, гнил, разваливался. Я побежал к ближайшему выходу, Хани и Уолкер следом за мной. Я проследил за своим Зрением обратно через насыпь, направляясь к поверхности, даже когда холм обрушился сам на себя, проваливаясь в землю. Я пробегал через груды мертвых тел инопланетян, отбрасывая их в сторону, пробивая дыры в стенах там, где это было необходимо. Вокруг меня вспыхивали странные огни, яркие энергии беспомощно плескались и беспомощно потрескивали в воздухе. Я выбежал на поверхность с Хани и Уокером.


Мы выскочили из последнего выхода и продолжали выбегать на свежий и человечный воздух Розуэлла. Мы перепрыгивали трещины, образовавшиеся на заднем дворе, подгоняемые звуком медленно опускающегося в землю мертвого холма. В конце концов я решил, что нахожусь достаточно далеко, и только тогда я позволил себе остановиться и оглянуться назад, чтобы увидеть последние агонии инопланетного холма. Теперь он был сухим, потрескавшимся и испорченным, исчезая в дыре, которую он сам себе проделал. Уокер, Хани и я наблюдали, пока все это не исчезло, и не осталось ничего, чтобы показать, что это когда-либо было, кроме темной дыры в земле на заброшенном заднем участке.


«Спускайся», - сказал я ему. «Спустись в ад, к которому ты принадлежишь».


Я снял доспехи и стоял на пустой улице, снова просто человек. Меня трясло, и я тяжело дышал от напряжения и эмоций, а также от облегчения, что мы остановили этот грязный эксперимент еще до того, как он начался. Хани и Уокер стояли со мной, тяжело дыша.


«Итак, - сказал я наконец. «Ты вернулся, дорогая. Как раз в самый последний момент. Что изменило ваше мнение? А как насчет игры и приза? »


«Как я смогу здесь что-то сделать, когда творится вся эта чушь?» - разумно сказал Мед. «Кроме того, я не участвовал в шпионской игре, чтобы отвернуться от людей. Я служу американскому народу. Как я решу лучше всего ».


«Что мы скажем горожанам?» - сказал Уокер. «Мы им что-нибудь скажем?»


«Поверили бы они нам без доказательств?» Я сказал. «У них в морге даже нет фермера и его корова, помнишь?»


«Это Розуэлл, - сухо сказал Уокер. «Они поверят во что угодно, или, по крайней мере, достаточно, чтобы заработать на этом деньги. На этот раз в следующем году все это будет телефильм. Интересно, кто они меня сыграют? »


«Тебя здесь никогда не было», - строго сказала Хани. «Никто из нас не был».


«Верно, - сказал я. «Это не Темная сторона. Мы должны вести себя сдержанно ».


«Могло быть больше инопланетян. . . откуда эти штуки, - сказала Хани, поднимая свое мерцающее оружие. «Они могут вернуться».


«Моя семья позаботится об этом», - сказал я. «У нас есть связи в далеких местах. Договоры и договоры работают в обоих направлениях. Или мы будем надрать задницу инопланетянам, пока они этого не сделают.


«Я никогда не знал, что ты сможешь это сделать», - сказал Уокер.


«Не многие», - сказал я.


«И вы задаетесь вопросом, почему другие организации не доверяют Друдам», - сказала Хани. «У вашей семьи есть секреты, как в других семьях есть домашние животные. Разве это убьет вас, если вы поделитесь такой информацией, чтобы мы все могли лучше спать по ночам? »


«Возможно», - сказал я. «Мы не рискуем. Но . . . Я поговорю с Матриархом. Обмен может быть хорошим. Что скажете мы втроем, вернемся к Александру Кингу, дадим ему ответы, которые мы накопили, а затем поделимся секретами, которые он нам дает? »


«Черт, - сказала Хани, - я в игре, если ты согласен. Нет ничего лучше, чем тусоваться с Друдом, чтобы помочь вам увидеть более широкую картину ».


«Прекрасно, - сказал Уокер. «Но согласится ли независимый агент?»


«Этот человек умирает, - сказал я. «У него не осталось времени, чтобы торговаться. Он может отдать свой приз трем агентам, доказавшим свою ценность, или рискнуть, что его драгоценные секреты попадут в недостойные руки после его смерти.


"А также . . . Питер?" сказал Дорогая. «Как мы можем сказать старику, что мы убили его единственного внука?»


«Мы не знаем, что он мертв», - сразу сказал Уокер. «Он просто. . . пропал без вести ».


«Александр Кинг хотел, чтобы в игре появился его внук, - сказал я. «Он знал о рисках».


"А Питер?" сказал Дорогая. «Он не работал в том же мире, что и все мы».


«Нет, - сказал Уокер. «Он занимался промышленным шпионажем. Я чертовски уверен, что он не разделил бы приз ».


«Игра официально окончена», - сказал я. «Мы побывали во всех пяти обозначенных местах, исследовали каждую тайну, которую нашли там, и пришли к ответу. Возможно, мы не раскрыли ответ на первоначальную загадку Розуэлла, но я думаю, что это так. . . лучше. Конечно, этого более чем достаточно, чтобы доказать, что мы достойны преемников Независимого агента, и в этом должен был быть смысл игры. Время . . . назвать это днем. "


«Как мы должны сообщить Александру Кингу?» - сказал Уокер, глядя на браслет телепорта на своем запястье. «Как мы убедим эти адские хитрости вернуть нас на площадь Глория?»


Я достал телефон Питера и показал браслет телепорта на моем запястье. "Видеть это?" - громко сказал я. «Доказательства, доказательства и ответы на все вопросы, которые нам задавали. Я знаю, ты слушаешь, Александр! Мы можем либо передать это вам, либо. . . верните его в наши соответствующие организации. Итак, просияй нас, Скотти!


И тогда Питер Кинг вышел из тени и проткнул Хани Лейк между ребрами ножом с длинным лезвием,


выхватил телефон из моей руки и исчез, телепортировавшись.


Хани издала потрясенный, удивленный звук, а затем упала, когда силы ушли из ее ног. Я поймал ее и опустил на землю. Вся ее левая сторона была уже пропитана кровью, и еще больше текло между нашими плотно прижатыми телами. Уокер что-то говорил, но я не слушал. Хани издала болезненный звук, и из ее рта потекла кровь. Я крепко прижал ее к себе. Я посмотрела на Уокера, чтобы крикнуть ему о помощи, но выражение его лица остановило меня. Это подтвердило то, что я уже знал.


«Все это время это был Питер, - сказал Уокер. «Коварное дерьмо. Он убил Катт, Блю и ...


«Нет», - сказала Хани. "Это был я."


«Тише, - сказал я. "Тише".


"Нет." Она выдавила эти слова сквозь боль и кровь. Ей нужно, чтобы я знал правду. «Я убил Блю и Катт. Пытался убить Уокера. Даже саботировал мою лодку на озере, чтобы меня не заподозрили. Я думал . . . это был мой долг. Чтобы выиграть приз любой ценой ».


"Медовый . . . » - сказал я, но твердый узел в животе не позволил мне сказать больше ничего.


Она коротко улыбнулась, показывая идеальные зубы, залитые кровью. «Никогда не влюбляйся в другого агента, Эдди. Вы знаете, что это никогда не закончится хорошо ».


Она умерла у меня на руках. Я держал ее долго.


Все так быстро пошло наперекосяк.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Шпионская игра


W HY быть агентом? Хорошо, вы можете поиграть со всеми лучшими игрушками, вы сможете увидеть мир (хотя редко лучшие части), и время от времени у вас появляется реальный шанс встать между человечеством и силами, которые угрожают. . . Вы можете быть героем или злодеем, а иногда и тем и другим. Но что все это дает вам в конце концов? Кроме смерти, страданий и потери тех, о ком вы заботитесь. Что делает мужчину агентом? И что заставляет его двигаться вперед, несмотря ни на что?


Зачем быть агентом?


Мы с Уокером стояли вместе на грязном переулке, глядя на тело Хани Лейк. Я бы хотел сказать, что она выглядела умиротворенной и спокойной, но это не так. Она была похожа на игрушку, с которой слишком грубо играли, а потом выбросили в сторону. Я видел, как многие люди выглядят так за те годы, которые я провел, играя в шпионскую игру. Когда все веселье и игры, все приключения и романтика сводятся к не более чем ярко-красной крови на белом комбинезоне.


«Она была хорошим агентом, - сказал Уокер.


«Да», - сказал я.


«Она бы не хотела, чтобы мы просто стояли и ждали, когда нас поймают».


"Нет."


«Мой браслет для телепортации пропал», - сказал Уокер, глядя на свое голое запястье. "Твое тоже?"


«Да», - сказал я. «Браслет Хани тоже пропал».


Уокер громко фыркнул, стреляя своей безупречно белой манжетой вперед, чтобы прикрыть запястье. «Петр, должно быть, взял их с собой».


«Только одним способом он мог это сделать», - сказал я, все еще глядя на тело Хани. «Питер, должно быть, все это время работал со своим дедом. Независимый агент всегда стремился к тому, чтобы его племянник выигрывал игру и хранил свои драгоценные секреты в семье. Весь этот конкурс был подготовкой для того, чтобы утвердить Питера Кинга в качестве нового независимого агента. Я должен был знать. Это всегда о семье. Остальные были здесь просто для галочки. Украсить витрину великого триумфа Петра ».


«И мы остались в Розуэлле», - сказал Уокер. «С мертвым телом у наших ног и местным законодательством, без сомнения, уже в пути, о чем сообщил анонимный источник. Как неловко. Думаю, пора идти.


«Мы должны отправиться на площадь Глория», - сказал я. «Александру и Петру придется за это заплатить».


«Да», - сказал Уокер. "Они делают. Я всегда был большим сторонником око за око и смерть за смерть. Без сомнения, происходит из традиционной государственной школы. К сожалению, добраться до частного логова Независимого агента будет непросто. Мы не можем быть уверены, что Place Gloria находится там, или даже когда мы думаем, что это. Помните туман потока? Внешний вид, который мы увидели, может не иметь никакого отношения к более чем комфортному уединению, через которое мы прошли ».


«Ты говоришь, чтобы меня отвлечь, - сказал я. «Я ценю эту мысль, но не делаю этого. Что мы будем делать с Дорогой? »


«Связь должна снова заработать, теперь, когда насыпь пришельцев разрушена», - сказал Уокер. «Мы позвоним ее людям и расскажем, что случилось, и они заставят местных жителей сделать то, что необходимо. Компания всегда очень хорошо убирала за собой ».


Я посмотрел на Уокера, и надо отдать ему должное, он не моргнул. "Просто уйти и бросить ее?" Я сказал. - Оставить ее здесь, на улице, одну?


Уокер непоколебимо встретил мой взгляд. - Простите меня, Эдди, если я не слишком сочувствую. Она действительно пыталась убить меня в Тунгуске. И она убила бедную маленькую Катт и твою подругу Голубую фею.


«Я знаю», - сказал я. «Она была агентом».


«Да», - сказал Уокер. «И поэтому она поймет. В поле вы делаете то, что должны делать. Она бы без колебаний ушла от тебя и оставила твое тело на попечение Друдов.


«Не поэтому ли мы стали агентами?» - сказал я и был удивлен горечью в моем голосе. «Чтобы играть в игры, гоняться за секретами, которые редко стоят всей крови, пролитой за них. . . В конечном итоге получить удар в спину, когда вы думали, что выиграли, истекая кровью в каком-то безымянном закоулке. . . Большинство людей даже не знают, кто ты такой, или что ты делал, и почему это имело значение? »


«Нельзя работать в тени и ждать аплодисментов», - сказал Уокер. «Нужные люди будут знать, и иногда это лучшее, на что мы можем надеяться».


«Все для семьи», - сказал я. «Все что угодно для Англии. Для человечества. Но для нас? А что насчет нас, Уокер?


«Долг и ответственность - их собственные награды», - сказал Уокер. «Старомодно, я знаю, но некоторые вещи не меняются. Вещи, которые имеют значение. Мы делаем это, потому что это нужно делать. Мы делаем это, потому что, если мы этого не сделаем, кто будет? Кому еще мы могли доверять, чтобы сделать это правильно? »


«Она не должна была здесь умереть», - сказал я. "Не так."


«Всегда бывает так, - сказал Уокер. «Это работа. Ты сделал. . . любишь ее, Эдди?


"Нет я сказала. «Но она была. . . особый. Если бы все было иначе. . . »


«Если», - сказал Уокер. «Всегда самое резкое слово».


«Почему ты стал агентом, Уокер? У меня не было выбора; Я родился в семейном бизнесе. Полагаю, мед тоже. Но почему ты? »


«Из-за этого проклятого гламура», - сказал Уокер.


Я пока не мог ему улыбнуться, но я кивнул, чтобы показать, что ценю усилия. Я повернулся спиной к Хани и ушел. Уокер спокойно шагал рядом со мной, размахивая свернутым зонтиком, как офицерской палкой. Говорите, что вам нравится об Уокере, и многие люди это делают; у мужчины есть стиль. Мы оставили позади задний двор и пустую улицу и вернулись в город Розуэлл, чтобы снова прогуляться среди разумных вещей.


«Мы не можем позволить Питеру забрать приз», - сказал я. «Не после всего, через что мы прошли. Не после того, что он сделал. Он недостоин ».


«Сначала я увижу его, черт возьми, - весело согласился Уокер. «И его чертов дедушка тоже. Питер, должно быть, шел за нами раньше. Я сказал, что это должен быть профессионал. . . Вероятно, он изменил настройки своего браслета телепорта, когда еще находился в Расколотых землях, оставив нас впереди, чтобы прибыть сюда отдельно ». Уокер нахмурился. «Конечно, он не мог знать заранее об угрозе пришельцев. . . Нет . . . Нет; должно быть было очень неприятным сюрпризом, когда он оказался здесь вместе с остальными из нас. Вот почему он оставался далеко, пока все не было закончено, прежде чем сделать свой ход ».


Я кивнул. Мне было все равно. Это были просто детали.


Уокер нашел телефон-автомат и рассказал ЦРУ о Хани. Я связался со своей семьей через торк. Это было бы невозможно со старым торком, поставляемым коррумпированным Сердцем, но обновление Этель до странной материи подарило нам множество новых возможностей, к некоторым из которых мы все еще привыкали. Офицер по связям с общественностью Друд был на мне в тот момент, когда он узнал мой голос.


«Где, черт возьми, ты был, Эдвин? Мы не могли связаться с вами несколько дней! Вы знаете, что должны регулярно отчитываться.


«Я был занят», - сказал я.


«Но где ты был? Как будто вы упали со всей планеты! Вся семья искала твои следы. Даже Этель не смогла найти вас, а она видит в пяти измерениях! "


«Хорошо для нее», - сказал я. «А теперь заткнись, черт возьми, и проведи меня в Военную комнату. Я хочу поговорить с Матриархом. Вся игра пошла к черту, а Независимый агент нас всех облажал ».


«Я здесь, Эдвин». Холодный и совершенно профессиональный голос Матриархи звучал так, словно она стояла рядом со мной. "Где ты? Что случилось? »


«Игра была исправлена с самого начала», - сказал я, изо всех сил стараясь звучать одинаково спокойно и собранно. Даже после всего, что произошло между нами, я все еще не хотел подвести себя перед ней. «Александр Кинг никогда не собирался позволять кому-либо из нас заполучить в свои грязные ручки его сокровищницу секретов. Так что я буду очень плохим неудачником и все равно возьму их. Мне нужно знать, где на самом деле его тайное логово, бабушка. Скажи мне."


«Если бы у кого-нибудь в этой семье было хотя бы сильное подозрение, где можно найти Независимого агента, мы бы давно вышибли его дверь и закрыли», - спокойно сказала Матриарх. «Нам не нравится соревнование, мы не любим людей, которые меняют сторону в зависимости от того, в какую сторону дует ветер, и мы никогда не одобряли его методы. Мы также очень хотели бы вернуть все рекорды, трофеи и запрещенное оружие, которое он украл и обманул нас на протяжении многих лет. Александр Кинг не друг этой семьи и никогда им не был. Прости, Эдвин. Его нынешнее местонахождение - полная загадка для нас. Пространственно-временные координаты, которые он предоставил для вашего транспорта на площадь Глория, были строго одноразовыми. Я послал за вами троих полевых агентов, просто на всякий случай, но в итоге они материализовались на полпути вверх по Альпам, и нигде не было видно даже хижины альпиниста. В частности, Каллан был очень расстроен этим ».


«Вы знаете Александра, - сказал я. «Когда-то вы были с ним близки».


«Я был тогда моложе и гораздо более впечатлительный». Голос Матриарха ничуть не изменился. «И даже тогда я бы никогда не позволил своим чувствам помешать выполнению миссии. Семья на первом месте, Эдвин. Ты знаешь что."


«Да», - сказал я. "Я знаю это."


«С тобой все в порядке, Эдвин?» - сказала Матриарх. "Ты звучишь . . . усталый. Вам нужна помощь? »


"Нет я сказала. «Мне нужно сделать это самому».


Я отключил контакт до того, как она начала задавать мне вопросы, на которые я не собирался отвечать. Я посмотрел на Уокера, который закончил свой телефонный разговор, и терпеливо смотрел на меня.


«Моя семья не может помочь», - сказал я.


«Я могу», - сказал Уокер.


«Вы знаете, как найти независимого агента?» - сказал я немного подозрительно.


«Не как таковой», - сказал Уокер. «Но я могу доставить нас туда. Это всегда было частью моей работы - иметь возможность пойти туда, где мне нужно. Конечно, это будет означать путешествие по Темной стороне. И, Эдди, если я собираюсь отвезти тебя туда, тебе придется пообещать мне, что будешь вести себя хорошо. Друдам запрещен доступ на Темную сторону по уважительной причине. Вы даете мне слово, что ничего не начнете? »


«Я буду в порядке», - сказал я. «Какая бы провокация ни была. Я могу это сделать, чтобы добраться до Александра и Питера. Но как нам отсюда добраться до Темной Стороны? »


«Я собираюсь открыть одну из великих тайн Темной Стороны», - сказал Уокер. «И Друду из всех людей. Куда идет мир? . . . Во всяком случае, вот оно. Временные сдвиги не случаются просто так. Ну, вообще-то, есть. Внезапно, резко и повсюду. Кровавые твари всегда открываются, образуя временные врата в прошлое, будущее и любое количество альтернативных Земель. По-видимому, это результат серьезной ошибки в дизайне оригинального создания Темной Стороны. . . Но вы действительно не думаете, что власть имущие на Темной Стороне - бедные ублюдки, которые думают, что они на самом деле правят этим местом - позволят такому случиться, не пытаясь воспользоваться ситуацией? Нет; они нашли способ задействовать основные задействованные энергии и заставили энергии работать на них. Знаете, власти не просто подарили мне Мой Голос; они также дали мне мой собственный Portable Timeslip, чтобы я мог приходить и уходить, когда мне заблагорассудится, и быть там, где мне нужно быть, когда мне нужно быть там. А иногда чуть раньше ».


Он достал из кармана жилета большие золотые карманные часы на усиленной золотой цепочке. Он задумчиво поднял часы, а затем протянул их мне, чтобы я увидел. На крышке часов была выгравирована змея Ороборус с хвостом во рту, окружающая песочные часы. Уокер открыл крышку, и внутри не было ничего, кроме темноты. Как бездонная дыра, исчезающая навсегда. Я резко откинула голову, чтобы меня не засосало. Уокер слабо улыбнулся.


«Если вы посмотрите в бездну достаточно долго, бездна снова заглянет в вас. И иногда он знает ваше имя. Мне сказали, что кто-то или что-то застряло внизу часов, питая Portable Timeslip. Я никогда не был склонен заниматься этим вопросом ».


«В моей семье есть нечто подобное», - сказал я из гордости. «Переносная дверь. Мы используем их годами ».


«Заставляет задуматься, кому пришла в голову идея первым, не так ли?» - сказал Уокер. «А кто что и кому продал? Друды могут быть изгнаны с Темной Стороны по давней традиции, но у разведывательного сообщества всегда были свои связи на многих неофициальных уровнях. Ваши переносные двери работают в пространстве и по местному времени; мой Portable Timeslip более амбициозен. Власти в их различных воплощениях веками изучали хронологические листы и постепенно учились, как влиять на них и манипулировать ими. Не лично, конечно, Власти; у них есть люди, которые могут делать такие вещи за них. Но эти маленькие часы могут доставить меня куда угодно, и когда они окажутся там, они никогда не забудут. Это означает, что точные координаты логова Александра Кинга надежно спрятаны в ядре памяти часов.


«К сожалению, у него очень мало энергии. В нем осталось ровно столько метатемпорального сока, чтобы перенести нас обоих в условленное место на Темной Стороне, где я смогу его подзарядить ».


«Я всегда хотел побывать на Темной стороне», - сказал я.


«Вы говорите это только потому, что никогда этого не видели», - сказал Уокер.


Он крутил брелок на карманных часах взад и вперед, как кодовый замок, бормоча себе под нос. Он сделал последний драматический поворот брелка, и тьма вырвалась из часов, образуя дверь, висящую в воздухе перед нами. Простой прямоугольник непроницаемой тьмы, клочок ночного неба без каких-либо звезд, которые могли бы куда-то привести. Уокер жестом пригласил меня пройти. Всего несколькими днями ранее я бы отказался, зная, что лучше не поворачиваться спиной к Уокеру. . . но мне было все равно. Я хотел справедливости и мести, и если мне придется пойти на сделку с дьяволом, чтобы получить их, то пусть так и будет. Я вошел в темноту, вышел на другую сторону и оказался в самом грязном и грязном баре, который я когда-либо видел. Уокер появился из ниоткуда и встал рядом со мной.


«Добро пожаловать в самый старый бар в мире», - торжественно сказал он. «Добро пожаловать в Strangefellows».


Должен сказать, меня это не впечатлило. Я, конечно, слышал о Странных Парнях; у всех в моей сфере работы есть. Это место, куда можно пойти, если вы хотите, чтобы что-то происходило. Мечты сбываются в старейшем баре в мире, хотите вы этого или нет. Могут происходить чудеса, и можно заключать сделки, и если вы просидите за столом достаточно долго, все, кто имеет значение, пройдут мимо. И пока вы все это смотрите, кто-то украдет ваш кошелек, одежду и, возможно, душу. Strangefellows - это место, где ходят герои и злодеи, боги и монстры, мифы и легенды. . . дуться в углах и плакать в свои напитки.


Я предпочел элитную, ярко освещенную и, безусловно, более цивилизованную атмосферу Wulfshead Club, который мог иметь свою долю дурных клиентов, но всегда знал, где провести черту. Вулфсхед верил в безопасность, хорошее настроение и элементарную гигиену, которых здесь явно не хватало. Освещение было не столько слабым, сколько подавленным, вероятно, поэтому вы не могли сказать, что это за место на самом деле, а воздух был густым от целого ряда различных незаконных форм дыма. Просто вдыхая его, мои легкие перестали работать. Никто не обратил внимания на мое внезапное появление; на самом деле у меня сложилось впечатление, что завсегдатаи привыкли к незнакомцам, появляющимся без предупреждения. Многие люди внимательно наблюдали за Уокером краем глаза. Я собирался сказать об этом, когда заметил в тени там, где стены соприкасались с полом, несколько маленьких тряпок. Я указал на них Уокеру, который пожал плечами.


«Не обращайте на них внимания», - легко сказал он. «Они придают характер. И случайные закуски в баре.


Я старался не вздрагивать слишком открыто, следуя за Уокером через переполненные столы к длинной деревянной стойке в задней части комнаты. Я проходил среди вампиров и упырей, мумий, завернутых в ярды и ярды гниющей марли, группы рогатых демонов женского пола, натянутых на рывок, и даже нескольких богов в стесненных обстоятельствах, которые склонялись над своими напитками и бормотали, как они раньше были соперниками . Все они игнорировали меня с такой тщательностью, что я мог только восхищаться. Они не знали Шамана Бонда, и, когда воротник моей рубашки был задран как можно выше, они не могли видеть мой торк и пометить меня как Друда.


Ни один из них не был похож на людей, с которыми я бы поговорил по своему выбору, если только я не занимался расследованием дела. У меня есть свои стандарты. Я знаю свою долю сомнительных погружений в Лондоне: грязные закоулки, где нужно ограбить швейцара, чтобы войти или выйти. Я прогулялся по своей доле клубов только для членов, где атмосфера декаданса и распутства настолько густа, что вы можете вырезать на ней свои инициалы. Я ходил среди шпионов и предателей, мошенников и негодяев, друзей, злодеев и преступников. . . и ни один из них никогда не заставлял меня встать дыбом, как это место.


Strangefellows - это то место, куда вы идете, когда весь остальной мир вас выгнал.


На маленькой сцене под единственным прожектором стоял крупный мужчина, который развлекал зрителей. На нем была потрепанная черная кожа, оставленная открытой, чтобы показать множество шрамов, покрывающих его неестественно бледный торс. Одно из созданий барона Франкенштейна. Он держался за старомодный микрофон, как будто думал, что он может сбежать, когда убивал старый стандарт Дженис Джоплин «Take Another Piece of My Heart».


«Он часто бывает здесь», - сказал Уокер, хотя я не спрашивал. «Появляется на сколь угодно большом количестве шоу талантов с открытым микрофоном, и давайте посмотрим правде в глаза, у большинства из них больше здравого смысла, чем сказать« нет ». Похоже, он не совсем доволен работой барона. Он копит свои гроши на операцию по смене пола ».


Я никогда не знаю, что сказать, когда люди говорят мне такие вещи. Так что я просто улыбнулся, неопределенно кивнул и устремил взгляд на стойку впереди.


«Мне нужно выпить», - твердо сказал я. «На самом деле, мне нужно несколько больших напитков, желательно смешанных в высоком стакане, но определенно не включая миниатюрный зонтик или рваные ломтики изворотливых фруктов, которых я даже не узнаю. Какие-либо предложения?"


«Да», - сказал Уокер. «Что бы вы ни делали, не позволяйте уговаривать себя попробовать вишневый бренди Merovingian. Это не выпивка; это внезапная смерть в бутылке. И не пробуйте «Мочу ангела». Это не торговая марка. Бутылки приходится закапывать в очищенную землю. На твоем месте я бы остановился на Perrier. И настаивай на том, чтобы открыть бутылку самостоятельно ».


«Ты отвезешь меня в самые красивые места, Уокер».


Люди освобождали нам место в баре, даже не глядя в нашу сторону. Уокер очаровательно улыбнулся блондинке-официантке.


«Привет, Кэти. Мне нужна услуга. И ты не скажешь «нет», или я пришлю команду санитарных инспекторов с вооруженной поддержкой ».


Она нахмурилась на него с настоящей угрозой. «Что тебе нужно, Уокер?»


«Мне нужно, чтобы ты зарядил мои часы, пока я жду».


"Что опять? Клянусь, ты делаешь это только здесь, чтобы возиться со своими расходами. . . Хорошо, передай это. Но если он снова перегорит предохранители, вы платите ».


Мы с Уокером стояли спиной к бару, глядя на толпу и пили наш Perrier прямо из бутылки. Уокер, конечно, пил, протянув мизинец. Рев разговоров в баре нарастал и стихал, время от времени прерываемый моментами музыки и хаоса. Место могло быть свалкой, но это была оживленная свалка.


«Что вы собираетесь делать, когда мы наконец догоним Александра и Питера?» - сказал Уокер. Он не смотрел на меня.


«Убейте их», - сказал я. «Никаких оправданий, никакой сделки о признании вины. Я убью их обоих ».


«Для меда?»


«Для Хани, Блю, Кэт и всех остальных людей, с которыми Независимый агент облажался за эти годы. Александр Кинг стал легендой в нашей области, топчая всех, кто попадался ему на пути. Он делал добрые дела, важные дела; это нельзя отрицать. Но только для того, чтобы укрепить свою репутацию, чтобы он мог брать больше. Работа агента не в этом. Мир стал слишком ненадежным, чтобы позволить мошенникам вроде него бегать на свободе. . . »


«Вы пошли на многое, - пробормотал Уокер, - чтобы зарекомендовать себя в качестве независимого полевого агента Друдов».


«Я все еще жив», - сказал я. «Дело не в том, что вы делаете; вот почему ты это делаешь. Я держусь на разумном расстоянии от своей семьи, чтобы ясно видеть их такими, какие они есть, и действовать как их совесть, когда это необходимо. . . Я агент, а не убийца. Но я убью Александра и Питера Кинга за все, что они сделали. Не только из-за Хани. И Блю и Катт. У меня будут проблемы с тобой из-за этого, Уокер?


"Не в последнюю очередь. Но, Эдди, пойми это. Если доходит до сути, и вы обнаруживаете, что не можете этого сделать. . . их нельзя убить. . . Я буду. И тебе лучше не мешать мне. Я никогда не был агентом, Эдди. Я был солдатом ».


«Для меда?» Я сказал.


"Нет; Я никогда особо не заботился о ней. Типичный высокомерный призрак ЦРУ. Нет, некоторых людей просто нужно убивать ».


В этот момент из толпы внезапно появился крупный, мускулистый и более чем модно одетый молодой человек, который навис над нами. Он сел прямо перед Уокером и злобно улыбнулся ему. Он был достаточно красив, как светловолосый арийский стероидный фанатик, и вблизи от него пахло потом и тестостероном.


«Привет, Джорджи, - сказал Уокер. «Ты сегодня выглядишь очень хорошо. Как испражнения? »


«Да пошли вы, Уокер, - сказала Джорджи. «Мне не нужно больше терпеть от тебя всякое дерьмо. Не такой ли ты сейчас высокий и могучий без своего Голоса? Не так сильно, раз уж ты потерял свой драгоценный Голос в Войне Лилит! Все эти годы вы вмешивались в мои дела, унижали меня перед моими людьми только потому, что могли. . . Что ж, ты не можешь больше со мной так разговаривать! Пришло мое время. И твое время узнать то, что тебе предстоит! »


«Твой друг?» Я сказал Уокеру.


«Даже отдаленно». Уокер спокойно посмотрел в свирепый взгляд Джорджи, и если он был чем-то обеспокоен, то очень хорошо это скрывал. «Этот ужасный и слегка истеричный человек - Good Time, Джорджи. Ваш специальный помощник на Темной стороне для всего, что вам плохо, когда вы работаете с ограниченным бюджетом. Будь то наркотики, разврат или одержимость демонами, Джорджи может получить это для вас по более низкой цене, чем кто-либо другой. Конечно, при таких ценах нельзя ожидать гарантированного качества или обслуживания клиентов. Никаких возмещений или извинений от Good Time, Джорджи. Покупатель, берегись, каждую минуту рождается один ».


«Это все, что у тебя есть сейчас», - сказала Джорджи. «Слова. Нет голоса, чтобы поддержать их. Я сломаю тебе кости, Уокер, и втопкну тебя в пол. Здесь вам никто не поможет. У тебя здесь нет друзей ». Он взглянул на меня. «Держись подальше от этого. Это не твое дело."


«От тебя странно пахнет», - сказал я. Я посмотрел на Уокера. "Если хочешь я . . . ? »


«В этом нет необходимости», - сказал Уокер.


«Право, я не против. Это не будет проблемой ».


«Это всего лишь хорошее время, Джорджи, - сказал Уокер. «Я бы справился с Good Time, Джорджи, если бы я был без сознания». Он легко улыбнулся в краснеющее лицо Джорджи, совершенно не обращая внимания на размер, присутствие или гнев мужчины. "Вы уверены, что хотите это сделать? Вы действительно так уверены, что у меня больше нет голоса? Был бы я здесь, в Странных Парнях, без моего голоса, который защищал бы меня? Возможно, ты забыл все ужасные вещи, которые я делал с тобой за эти годы. Или заставил тебя поступить с собой. Ты просто дешевый головорез, Джорджи, а я. . . Уокер. А теперь уходи и перестань меня беспокоить. Или я скажу тебе сделать что-нибудь очень забавное и настолько экстремальное, что люди будут смеяться над этим через тридцать лет ».


В голосе Уокера не было ни капли неуверенности. Он звучал так, будто имел в виду каждое сказанное слово и все те, которые имел в виду. Доброго времени суток Джорджи заколебалась, его гнев улетучился перед спокойной уверенностью Уокера. Джорджи огляделась. Многие люди прекратили то, что они делали, чтобы посмотреть, что произойдет, но никто из них не выглядел так, как будто они не собирались вмешиваться. В конце концов, это был Уокер. Джорджи резко повернулась и пошла прочь. Уокер сделал глоток своего Perrier, вытянув мизинец даже больше, чем обычно. И все вернулись к тому, что делали.


- Ужасный парень, - пробормотал Уокер. «Я бы закрыл его много лет назад, но на его месте просто появилось бы еще десять. У тех, кто приезжает сюда грешить с ограниченным бюджетом, всегда найдется стабильный бизнес ».


«Я подумал, что аккуратно обработано», - сказал я.


"Спасибо. У меня было много практики ».


«Как вы думаете, как долго вы сможете продолжать это делать, прежде чем люди точно узнают, что вы блефуете по поводу своего голоса?»


«Что заставляет вас думать, что я блефую?» - сказал Уокер.


Я не смотрел на него. «Могу я просто спросить. . . Вы потеряли свой голос изначально во время войны Лилит? Как в библейской Лилит?


"Да."


"Забудь это. Не думаю, что действительно хочу знать ».


«Очень мудро», - сказал Уокер.


За стойкой Portable Timeslip издал вежливый стук, давая нам знать, что его перезарядка завершена. Блондинка-официантка отсоединила карманные часы от чего-то похожего на стероидное зарядное устройство и шлепнула их по деревянной перекладине перед Уокером с силой, которая заставила нас обоих вздрогнуть. Уокер вежливо улыбнулся, наклонил к ней свой котелок, затем взял часы и повернулся ко мне.


«Мы должны сделать это снаружи», - сказал он. «Слишком много встроенных средств защиты внутри бара».


«Чтобы кредиторы не попали внутрь?» Я сказал.


"Я слышал, что!" сказала официантка.


«Я заметил, что вы этого не отрицаете, - сказал Уокер. «Пойдем, Эдди».


За пределами бара я впервые по-настоящему увидел Темную Сторону. Уокер дал мне несколько минут, чтобы осмотреться и собраться с мыслями. Темная сторона была всем, чем я всегда думал: громким, неряшливым, ярко раскрашенным и пропитанным опасным гламуром. Это было все равно, что стоять на городской улице в аду. Из полуоткрытых дверей ночных клубов, которые никогда не закрывались, сверкали резкие цветные огни, а также всякая музыка, которая когда-либо заставляла вас танцевать, пока вы не упали, пока ваши ноги не стали кровоточить, а ваше сердце не разорвалось. Магазины и магазины, продающие все, о чем вы когда-либо мечтали в самых страшных кошмарах. Все грехи удовлетворены, каждое желание поощряется. Тротуары были забиты потенциальными покупателями, жаждущими удовольствий, секретов и знаний, запрещенных внешним миром. Среди них открыто перемещались звери и монстры. В любом другом месте мне пришлось бы использовать свое Зрение, чтобы увидеть так много и ясно, но это была Темная Сторона. И все это было обычным делом.


Все знают, что на Темной Стороне нет закона. Просто несколько надзирателей вроде Уокера, чтобы все не вышло из-под контроля. Все разрешено, все продается. Вы можете покупать что угодно или кого угодно, делать что угодно или кого угодно, и никто не остановит вас или не призовет к ответу. Или спасти вас, когда дела пойдут плохо. Место случайного греха и необузданных аппетитов, и на это никого наплевать. . . вот для чего нужна Темная Сторона. Я жаждал призвать свои доспехи, принять свой облик и принести справедливость и возмездие в единственный город, где ночь никогда не кончается.


«Теперь вы знаете, почему мы не допускаем сюда Друдса», - сказал Уокер. «Вы действительно слишком просты и понятны для такого места. У нас здесь все по-другому ».


«Невозможно греха без жертв», - сказал я. «Кому они нужны?»


«И ты принимаешь все очень лично. . . Все, кто приходит на Темную Сторону, знают, чего ожидать, Эдди. Здесь нет ни в чем не повинных людей ».


«Вы не ответили на мой вопрос».


Он коротко вздохнул. «Есть люди, которые делают то, что могут. И это больше, чем полагается большинству из тех, кто приезжает сюда ».


«Как ты это выдерживаешь?» Я сказал. «Работать в такой моральной помойке?»


«Это моя работа», - сказал Уокер. «И я очень хорош в этом. Теперь пора идти.


Его руки умело работали на карманных часах, и тьма внутри подпрыгивала, образуя огромное темное одеяло над нами. Он рухнул, как мухобойка, и у меня даже не было времени среагировать, как мы внезапно оказались где-то еще.


Интерьер площади Глории выглядел так, как я его запомнил. Яркие яркие напоминания о десятилетии, от которого отказались от вкуса. Я быстро огляделся, пока Уокер убирал карманные часы, но все было тихо и тихо. Я знал эту комнату; Это было то место, где мы все стояли вместе в начале игры, когда еще думали, что у нас есть неплохие шансы на победу. Я поймала Уокера, задумчиво рассматривающего меня, и заставила себя разжать кулаки.


«Я не думаю, что нам следует просто бегать по комнатам наугад, - пробормотал Уокер, - в надежде просто натолкнуться на Александра и Питера. . . Обязательно должны быть защиты, сигнализации; возможно, даже мины-ловушки для неосторожных и спешащих ».


«Тщательный поиск этого места может занять вечность», - сказал я. «У меня есть идея получше. Сделайте много шума и заставьте их прийти к нам ».


Я вытащил свой Colt Repeater, пистолет, в который не нужно прицеливаться и у которого никогда не кончаются боеприпасы, и я стрелял из него снова и снова, спокойно и хладнокровно уничтожая все ценное в комнате. Все, что выглядело важным, дорогим или трудно заменяемым. Древний фарфор разлетелся на части, стекла и зеркала разлетелись вдребезги, и комнату наполнил мстительный гром. Фотографии старых дел и побед Александра соскочили со стен, драгоценные воспоминания были уничтожены мгновенно. На фотографиях он позирует с великими и хорошими, знаменитыми и известными. Улыбающиеся лица, потрясенные. Я пробивал дыры в объектах, имеющих историческое и художественное значение, и мне было наплевать. Я разрушал антикварную и современную мебель и топтал обломки ног, бушевал по комнате. Непрерывный рев пистолета в замкнутом пространстве был почти невыносимым.


У некоторых вещей была собственная защита. Огромные часы, стрелки которых неуклонно уходили назад, исчезли прежде, чем мои пули достигли их. Висящий на стене древний черный рунический меч начал угрожающе петь на нечеловеческом языке. Мои пули не могли коснуться его, поэтому я двинулся дальше. И огромная каменная рука в непроницаемой стеклянной витрине показала мне палец. Мне было все равно. Оставалось еще много хорошего разрушить.


Мне действительно пришло в голову, что я, вероятно, разрушал или, по крайней мере, вандализировал важные реликвии шпионской истории, но все это не имело значения. Только не с кровью Хани, все еще высыхающей на моей одежде, откуда я прижимал ее к себе, когда она умерла. Не потому, что в моей памяти еще свежо сообщение о смерти Синей Феи. И не при жизни Александра и Петра.


В конце концов, у меня кончились вещи для стрельбы, и я медленно опустил Colt Repeater. В руке он казался тяжелым. Эхо непрерывной стрельбы стихло, и Уокер убрал руки с ушей. Комната была разрушена, повсюду обломки и обломки, но никто не пришел на разведку.


«Странно», - сказал Уокер, совершенно не тронутый разрушениями вокруг него. «Нет сигналов тревоги? Ни колокольчиков, ни сирен, ни тех надоедливых мигающих огней, от которых у меня всегда болит голова? И никакой попытки защитить большую часть вещей? Попробуйте это на складе Коллекционера, и роботы-охранники будут собирать ваши кусочки в течение нескольких недель. Я думаю, мы должны предположить, что Александр и Питер знают, что мы здесь, и не собираются подвергать себя опасности. . . Что понятно. Если бы я был здесь после меня, я бы тоже не показался. Знаешь, это может быть ловушка.


«Мне все равно, - сказал я.


«Плевать было сделано, чтобы заботиться», - сказал сердитый, знакомый голос.


Я резко огляделся, и вот они, все трое, стоят в напряженном угрожающем ряду в другом конце комнаты. Гроб Джоба, Танцующий дурак и Странная Хлоя. Трое моих товарищей-заговорщиков из рейда на лондонский Тауэр. Теперь все это казалось таким давним. . . другой мир. Но вот они сейчас были и явно были не на моей стороне. Гроб Джобе, некролептик, который умирал и возвращался к жизни так часто, что видел мир гораздо яснее, чем все мы. Танцующий дурак, который создал свое собственное боевое искусство, основанное на шотландских танцах с мечом, и выигрывал все схватки, потому что знал, что вы собираетесь делать, еще до того, как вы это сделали. Дежа фу. И Стрэндж Хлоя, гот-гот, с вытатуированными на лице черно-белыми отметинами, которая могла заставить исчезнуть что угодно в мире, если бы она просто достаточно ненавидела это. И в ней было много ненависти.


Своего рода друзья. Коллеги, конечно. У всех у них есть веские причины желать моей смерти. Иногда бывает так в жизни.


«Ребята, - сказал я. «Это действительно не лучшее время. Можем ли мы сделать это в другой раз? »


«Что случилось, Эдди?» сказал Танцующий дурак. Его голос был резким, злобным. «Вы совсем забыли о нас, не так ли? Трое друзей, которых вы предали и оставили беспомощными для властей в лондонском Тауэре? Коллеги, которых вы ударили ножом в спину, а затем бросили гнить? Если бы Александр Кинг не вмешался, чтобы спасти нас, мы все еще были бы за решеткой! »


"Александр?" Я сказал. «Блин, как долго он за мной наблюдает. . . ? »


«Преодолей себя, Шаман!» - сказала Стрэндж Хлоя. «Это не о тебе! Это про нас! »


«Только Шаман - это не твое настоящее имя, не так ли?» сказал Танцующий дурак. "Даже не близко."


- Друд, - сказал Гроб Джоб своим серым, смертоносным голосом. «Достаточно плохо, что ты предал нас, Шаман. . . Но ты тоже Друд?


«Согласитесь, - сказал Уокер, - это отличная оборонительная уловка. Заставляет вас пробиваться сквозь своих коллег, чтобы добраться до него. Александр Кинг сделал свою легенду тем, что всегда был на шаг впереди всех. . . Для меня почти большая честь видеть в действии такой талант ».


Никто из нас его не слушал.


«Я спас тебе жизнь!» Я сказал всем троим. «Большой Аус планировал убить всех нас, как только он получит в свои руки то, что ему на самом деле нужно. Вы же всерьез не поверили этой чепухе про воронов, не так ли? Он охотился за Драгоценностями короны! »


«Да, верно», - сказала Стрэндж Хлоя. «А моя задница играет на банджо. Вы бы сказали что угодно, чтобы спасти свою шкуру, не так ли? "


«Я думал, ты мой друг, Шаман», - сказал Гроб Джоб. «А теперь ты Друд?»


«Как ты мог оказаться одним из них ?» - сказала Стрэндж Хлоя. «Профессиональные убийцы, хулиганы и порочные виды спорта, посвященные тому, чтобы лишить жизни всего удовольствия! Ты притворился одним из нас, хотя на самом деле был одним из них. . . Что ж, вот где ты получишь свой, Друд .


«Александр привел нас сюда, чтобы мы могли отомстить тебе», - сказал Танцующий Дурак. «Он знал, что ты попытаешься вломиться сюда, чтобы украсть приз, который нельзя было выиграть честно. Типичный Друд. И мы все ухватились за шанс получить небольшую оправданную выплату! »


«Вы не знаете, что здесь происходит», - сказал я так твердо и спокойно, как мог. «Он использует тебя, как и Большой Аус. Ты здесь только как еще один способ причинить мне боль, заставив меня пробиться через моих друзей, чтобы добраться до него ».


«Это не о тебе!» - крикнула Стрэндж Хлоя, почти топая ногой. «Не все о тебе только потому, что ты чертов Друд!»


«Это», - сказал я, и что-то в моем голосе остановило ее. Я посмотрел на троих и почувствовал усталость больше всего на свете. «Ты действительно думаешь, что сможешь меня остановить?» Я сказал. «Я Друд, с броней Друда и тренировкой Друда. Вы знаете что это значит."


Трое из них впервые встревоженно посмотрели друг на друга. Они знали, на что способен Друд.


«Всегда хотел иметь шанс показать, что я могу сделать против Друда», - наконец сказал Танцующий Дурак.


«Всегда хотел иметь шанс прикрепить это к Друду, как они всегда прилепляли его ко мне», - сказала Стрэндж Хлоя.


«Я думал, ты мой друг, Шаман», - сказал Гроб Джоб. «Друзья - это все, что у меня осталось. . . »


Я видел, как растет в них уверенность, когда они уговаривают себя в этом. Танцующий дурак действительно улыбался.


«Когда станет известно, я сбил Друда. . . Я смогу удвоить гонорары », - сказал он.


«И моя семья пришла за тобой?» Я сказал. «Ты никогда не был самым умным человеком в коробке, Найджел».


Гроб Джоб и Стрэндж Хлоя повернули головы и посмотрели на танцующего дурака.


"Найджел?" - сказал Гроб Джоб.


"Это ваше имя?" - сказала Стрэндж Хлоя. «Ты настоящее имя? Кровавый Найджел?


Танцующий дурак посмотрел на меня так сердито, что едва мог говорить. - Ублюдок, - наконец сказал он. «Ты обещал, что никогда не расскажешь».


«Извини, Найджел», - сказал я. «Но нужно обязательно, когда дьявол сидит за рулем. И это тоже не значит, что ты настоящий мастер боевых искусств. Черт, ты даже не шотландец! Вы только что добавили небольшой талант к предвидению к некоторым движениям, которые усвоили при просмотре фильмов о Брюсе Ли. Тогда как я. . . действительно Друд. Я здесь, чтобы убить Независимого агента, не зря. Если бы вы знали половину того, что он сделал, вы бы помогли мне это сделать. Не позволяй ему обмануть тебя, как он сделал меня. Я пройду через тебя, чтобы добраться до него ».


«Типичный Друд», - сказала Стрэндж Хлоя. «Думаю, ты сможешь найти выход из чего угодно. Что ж, Найджел здесь может быть не настоящим, но я, черт возьми, в порядке. Я собираюсь ненавидеть тебя прямо во всем мире, Друд; Я буду смотреть на тебя, пока от тебя не останется ни единой частички, которая напомнила бы мне, как сильно я тебя ненавижу ».


«Твои друзья?» пробормотал Уокер. Я забыл, что он был там.


«Иногда», - сказал я. «Больше похоже на коллег. Люди, с которыми я иногда работаю. Вы знаете, как оно есть . . . »


«Слишком хорошо», - сказал Уокер.


«Вы знаете, кто все такие?» Я сказал. «Я мог бы познакомить вас. . . »


«В этом нет необходимости», - сказал Уокер. «Я знаю их всех по имени, по делу или по репутации». Он изучал их своим спокойным, холодным взглядом, и все они тревожно двигались. «Мелкие оперативники с небольшими талантами. Их вид всегда появляется на Темной Стороне, стремясь заработать себе репутацию. Обычно они длятся недолго. Большинство из них заканчивают тем, что плачут в пиво, потому что большие мальчики играют слишком грубо ».


«Ублюдок», - сказала Стрэндж Хлоя. «Я покажу тебе, кто мелкий!»


«Держись подальше от этого, Уокер, - сказал Танцующий Дурак, ткнув его пальцем. «Наш бизнес связан с Друдом. Не вмешивайся, если знаешь, что для тебя хорошо ».


«А если я решу принять участие?» - сказал Уокер, слегка улыбаясь.


Странная Хлоя усмехнулась ему. «У тебя больше нет голоса. Все это знают ».


«А без Голоса ты просто еще один ублюдок в костюме», - сказал Танцующий Дурак. «Так что держись подальше от этого».


- Как скажешь, Найджел, - пробормотал Уокер.


«Ребята, пожалуйста, не делайте этого», - сказал я. «Не заставляй меня делать это. Я уже потерял троих коллег Александру Кингу; Я не хочу больше проигрывать ».


«Видишь ли, мы никогда не были друзьями», - сказал Танцующий Дурак. «Просто коллеги».


«Тогда почему тебя так расстраивает мысль о том, что тебя предали?» - сказал Уокер.


"Замолчи! Заткнись, Уокер! Ты меня больше не пугаешь! » Лицо танцующего дурака было опасно красным от ярости. «Без вашего голоса вы не лучше нас. . . »


«У меня нет голоса», - сказал Уокер. «Но у меня есть другие вещи».


«О, пожалуйста», - сказала Стрэндж Хлоя. «Я могу проткнуть тебя сквозь стену своими ресницами».


«Хлоя», - сказал я. «Ты не хочешь этого делать. Я тот, кто уговорил тебя выйти из этой грязной однокомнатной квартиры, нашел тебе работу, нашел друзей ».


«Ты сделал это не для меня», - сказала она. Ее голос был ровным, холодным, бесстрастным. «Это все дерьмо. Все. Как я всегда говорил. Почему ты должен был быть другим? Все врут."


«Это готы говорят», - сказал я. «Ты мне нравился больше, когда ты был панком. У тебя было больше энергии. И розовый ирокез тебе подошел.


«Ублюдок», - сказала Стрэндж Хлоя.


«Ты был панком?» - сказал Гроб Джоб.


«Заткнись, Джоб».


«У всех нас есть свои секреты», - сказал я. «Преодолейте себя, Хлоя. Это более важно, чем ваша обида ».


«Нет ничего важнее моих чувств», - сказала Стрэндж Хлоя.


Она шагнула вперед и посмотрела на меня. Я чувствовал, как вокруг нее нарастает сила. Я поспешно озвучил свои активирующие слова и укрепился. Гроб Джоб и Танцующий Дурак уставились на меня; они никогда раньше не видели, чтобы Друд одевал свою броню. Не многие жили и жили, чтобы рассказать об этом. Странной Хлои было все равно. Ее ярость кипела и трещала в воздухе между нами, когда она сделала еще один шаг вперед. Ее взгляд ударил меня как кулак. Это был ее дар, ее сила и ее проклятие: заставить исчезнуть все, что не осмеливается любить ее. Взгляд Стрэндж Хлои ударился о мою броню, ужасная энергия заполнила пространство между нами, когда она сконцентрировалась, непреодолимая сила ее ярости пыталась найти хоть какую-то опору, хоть какую-то покупку, против непробиваемой, более чем обычно уверенности моей странной материальной брони. Я сделал шаг вперед, к ней, и ее лицо стало почти нечеловеческим в сосредоточенной ярости.


Вещи, близкие нам, начали исчезать, вытесненные из реальности чрезмерной энергией взгляда Странной Хлои. Предметы, трофеи и предметы мебели исчезли, один за другим, воздух устремился внутрь, чтобы заполнить оставшиеся зазоры. Богатый глубокий ковер исчез и исчез, оставив между нами медленно расширяющуюся полосу голых досок. Стрэндж Хлоя впилась в меня взглядом, нахмурившись так сильно, что, должно быть, у нее было больно лицо, но все, что я должен был показать ей взамен, - это моя безликая золотая маска. Я был почти достаточно близко, чтобы дотянуться до нее и коснуться ее, когда ее сила сломала мою броню и обрушилась на нее. Вся сила ее взгляда была отражена в моей непоколебимой броне, и Странная Хлоя беззвучно закричала, когда она исчезла и исчезла.


Я бронировался.


«Извини, Хлоя», - сказала я пустому воздуху, где она была. «Надеюсь, теперь ты счастлив, где бы ты ни был».


«Ты убил ее», - сказал Танцующий дурак.


«Ее собственная сила обратилась против нее», - сказал я. - И не смей так возмущаться, Найджел. Ты чертовски хорошо знаешь, что она тебе никогда не нравилась. Не совсем. Не смей притворяться, будто она когда-либо была твоей подругой. Вы просто позволяете ей болтаться, потому что она была полезной: большое ружье, которое можно было использовать против людей, которых не впечатляли ваши боевые навыки. Она всегда была мне больше другом, чем твоим.


«Ты никогда не был ее другом», - сказал Танцующий Дурак.


"Иногда . . . у тебя просто нет времени, - сказал я.


Танцующий дурак коротко рассмеялся. В звуке не было юмора. «Вы украли у меня одного из моих коллег. Кажется справедливым, если я украду у тебя одного из твоих. Ты никогда не любил тебя, Уокер.


Его длинное худощавое тело приняло стойку боевых искусств, когда он повернулся к Уокеру, явно ожидая застать его врасплох, но Уокер уже ждал, с пистолетом в руке. Он коротко улыбнулся и ударил танцующего дурака коленом, разбив ему левую коленную чашечку единственной пулей. Танцующий дурак издал шокированный, удивленный звук, когда удар выбил его ногу из-под него, и он упал на пол. Слезы текли по его лицу, когда он обеими руками схватился за окровавленное колено, как будто думал, что сможет удержать его одной лишь силой. Его дыхание было прерывистым и учащенным, боль обрушивалась на него волнами, каждая из которых была сильнее предыдущей.


"Как ты это сделал?" - сказал он Уокеру, вытесняя слова. «Я быстр. Я могу уворачиваться от пуль. И я всегда знаю, что нас ждет! Как ты мог это сделать?"


«Потому что ты никогда раньше не встречал никого, похожего на меня», - спокойно сказал Уокер.


Я подошел к нему, дав искалеченному Танцующему дураку достаточно места. «Это действительно было необходимо, Уокер?»


«Я так и думал, да, - сказал он. «У всех нас нет доспехов, которые нас защищают».


«Извини, Найджел», - сказал я Танцующему дураку.


"Пихай это!" он сказал. Обе его руки были теперь в крови, а изуродованная нога сильно дрожала от шока и повреждения нервов. «Я тебя за это достану. Получите оба! Я никогда не остановлюсь, никогда не сдамся. Вы потратите то, что осталось от вашей жизни, оглядываясь через плечо, ожидая, что я буду там. И я буду! Я убью вас обоих за это! »


«Нет, не поймешь», - сказал Уокер. И он всадил пулю в другую коленную чашечку танцующего дурака.


Был только самый короткий крик, а затем Танцующий Дурак потерял сознание от боли, шока и ужаса. Я посмотрел на него, а затем на Уокера.


«На самом деле это была милость», - сказал Уокер, убирая пистолет. «Месть - это пустая трата жизни. Кроме того, никогда не стоит оставлять врага в форме, чтобы он пошел за вами ».


«Вот это», - сказал я. «По крайней мере, они больше не будут называть его танцующим дураком».


Мы оба огляделись в поисках Гроба Джоба. Он лежал мертвый на полу. Я попросил Уокера помочь мне поднять его и усадить в кресло, чтобы, по крайней мере, ему было удобно, когда он снова вернется к жизни. Я оставил Найджела там, где он был; Я не хотел рисковать разбудить его.


«Хорошо, - сказал Уокер. «Все это очень отвлекало, но это не приближает нас к Александру и Питеру. Фактически, после этого, я думаю, мы должны предположить, что они наблюдают за нами с тех пор, как мы прибыли сюда, и поэтому, вероятно, направляются к ближайшему выходу или запираются внутри укрепленного секретного бункера ».


"Нет я сказала. «Они не уйдут. Нет, если между нами осталось так много незавершенных дел. Они знают, что не выиграли, пока не победят меня. Избили меня честно, чтобы моя семья не пошла за ними. Потому что другая сторона « Что-нибудь для семьи» - это « Что-нибудь» для любого члена семьи. И лучший шанс королей на победу здесь, на их родной территории, где у них есть все преимущества ».


«Вы все еще готовы заключить сделку?» - сказал Уокер. «Руки прочь, уходи благополучно в обмен на секреты Независимого агента?»


"Нет я сказала. «Но они подумают, что смогут убедить меня согласиться на это. Потому что они так думают ». Я повысил голос. «Я знаю, ты меня слышишь, Александр! Поговори со мной! Скажи мне, где ты, чтобы мы могли во всем разобраться лицом к лицу. Ты знаешь чего хочешь."


Перед нами возникло видение Александра Кинга, непринужденно сидящего на своем большом деревянном троне. Он выглядел точно так же, как и раньше: престарелый негодяй в яркой одежде. Но теперь его улыбка была холодной и расчетливой, и это добавило лет его сморщенному лицу.


«Просто идите прямо вперед», - сказал он. "Я жду."


Видение исчезло. Я посмотрел на Уокера, а затем наклонился и прошептал ему на ухо.


«Не церемоньтесь. Если представится возможность, убейте его ».


- Рад, - пробормотал Уокер.


Мы прошли через памятник Независимому агенту его собственному гению, через комнату за комнатой, полную трофеев и сувениров, музей, который он создал из своей жизни. Бесконечные фотографии из его обширной карьеры, из всех мест и периодов, показывающие Александра Кинга в молодости, который неуклонно стареет. . . но не дальше определенного момента. Никаких фотографий мужчины старше среднего возраста, вышедшего из моды, или старика, хромающего на пенсию. Просто портреты легендарного независимого агента с известными политиками и религиозными деятелями, а также кинозвезд и знаменитостей и даже нескольких богов и монстров. (Хотя последние, как правило, плохо фотографировались.) Александр Кинг в свое время действительно был хорош.


Я остановился перед одной фотографией, красиво оформленной, но всего лишь одной из множества. . . Молодой и красивый Александр стоял, обняв за талию очень юную Марту Друд. Простой снимок теплого момента холодной войны. Марта, когда она была просто полевым агентом, как и я. Она даже не была такой старой, как я. Она была красива, как все и говорили.


На другой фотографии был показан стильный Александр средних лет, стоящий рядом с молодым Уокером, одетым в то, что выглядело как его первый хороший костюм. Я посмотрел на Уокера, и он легко пожал плечами.


«Когда у вас есть работа, которую нужно выполнить, вы обращаетесь к лучшему специалисту. И много лет этим человеком был Александр Кинг ».


"Вы заметили?" Я сказал, указывая на целую стену фотографий одним движением руки: «Все эти фотографии самого человека и его мира, а также всех людей, которых он знал. . . но не один из его семьи. Ни Александра с женой, кем бы она ни была, или его дочери. Или Питер. У какого мужчины нет семейных фотографий? »


«Человек, который живет своей работой, - сказал Уокер. «Вы не сможете стать величайшим агентом всех времен, если позволите себе быть. . . несосредоточенный."


Вскоре после этого мы прошли через комнату, полную доказательств более безжалостной стороны Александра Кинга. Фаршированные и смонтированные экспонаты мужчин и женщин из его прошлого. Врагов он победил, а затем сохранил в качестве трофеев. Сначала я подумал, что это восковые фигуры, но вблизи я увидел обработанную кожу и почувствовал запах консервантов. Я постучал пальцем по одному глазу, и он был стеклянным. Экспонаты были одеты по последнему слову моды, начиная с 1920-х годов. Их лица были напряженными, бесстрастными, проклятыми вечно стоять по комнате в непринужденных позах, как на какой-то ужасной коктейльной вечеринке, которая никогда не закончится.


Музей убийства.


«Старые враги», - сказал Уокер, небрежно проходя сквозь тщательно поставленные фигуры и время от времени всматриваясь в определенные лица. «И, может быть, всего несколько друзей и союзников, которые превзошли самих себя. Какой лучший способ отпраздновать свою победу, если ты не можешь рассказать миру. . . чем иметь возможность ходить среди побежденных врагов и злорадствовать, как вам угодно? Интересно, разговаривает ли он с ними. Наверное . . . Наверное, единственные люди, с которыми он может поговорить в наши дни. . . »


«Здесь есть кого-нибудь, кого ты узнаешь?» Это место меня пугало, но я был проклят, если бы показал его перед Уокером.


«Я никого не знаю», - сказал он. «Я когда-либо работал только на периферии разведывательной деятельности. А ты?"


"Иисус!" - внезапно сказал я, шагая вперед. «Это Друд! Он все еще носит торк! »


Я протянул руку, чтобы взять торс, и Уокер в последний момент схватил меня за руку и потянул назад.


«Нет, Эдди. Действительно плохая идея. Мины-ловушки, помнишь?


Я остановился, тяжело дыша, а затем коротко кивнул Уокеру, чтобы показать ему, что снова все под контролем. Он отпустил мою руку.


«Позже», - сказал я. «Я позабочусь об этом позже».


«Да», - сказал Уокер. «Позже будет время для многих вещей».


Наконец, у нас закончились комнаты. Я толкнул последнюю огромную дверь, и перед нами оказалась комната, которую я видел на фоне парящего видения Александра. Голая комната с голыми стенами, в ней ничего нет, кроме огромного деревянного трона, повернутого ко мне спиной. Я остановился прямо у двери и внимательно огляделся, но в комнате больше никого не было. Уокер произнес слово « Питер»? на меня, и я пожал плечами. Мы вошли в комнату, и дверь за нами медленно, но твердо закрылась. Трон начал бесшумно вращаться на каком-то невидимом механизме, и там, на троне Независимого агента, сидел Питер Кинг. Он легко улыбнулся мне и кивнул Уокеру.


«Добро пожаловать в мой дом, вы оба. Что ж, вам нечего сказать легендарному Независимому агенту в момент его величайшего триумфа? Я бегал вокруг таких людей, как вы, большую часть века, но согласитесь, это один из моих лучших! Ой, давай; вы наверняка догадались раньше? Несомненно, два агента с такими хвалеными навыками и опытом в какой-то момент заподозрили лишь малейшее подозрение, что я не тот, кем казался; что на самом деле это был я? "


«Ты маскировался под собственного внука», - сказал я, чувствуя себя оцепеневшим и глупым. «Это был ты все время, Александр».


"Конечно, конечно!" - весело сказал он. «Это была моя игра, мои правила, и у тебя не было ни единого шанса».


«Был ли когда-нибудь настоящий внук?» - сказал Уокер. «Настоящий Питер Кинг?»


«О, да», - легко сказал Независимый агент. «Жалкий малыш. Никому не нужен, даже самому себе. Ни драйва, ни амбиций, ни единого достижения, достойного его имени. Унылый человечек на унылой маленькой работе. Промышленный шпионаж; есть ли что-нибудь ниже для таких, как мы? Я действительно не убивал его, не как таковой. Просто избавила его от жизни, которой он все равно не пользовался. Я взял его жизненную энергию и использовал ее, чтобы снова стать молодым. Сделал себе несколько кусочков и поправок здесь и там и новое лицо. Это не сложно, если ты знаешь, что делаешь. Конечно, дорогостоящий процесс, но он стоит каждой копейки. Как однажды сказал один великий человек: какая польза от богатства, если у тебя нет здоровья? Я чувствую себя такой молодой ! Так живо ! Я чувствую . . . как я снова! »


Он элегантно закинул одну ногу на другую и снисходительно улыбнулся. Я чувствовал, как мои руки сжимаются в кулаки по бокам. Я хотел сбросить его с тупого трона и забить до смерти голыми руками. Но я этого не сделал. Я заставил себя ждать. У него есть что сказать, еще больше секретов, которые нужно раскрыть, и мне нужно было их услышать.


«Вы действительно не думали, что легендарный Независимый агент откажется от своей роли и своих секретов только потому, что стареет, не так ли?» сказал Александр через лицо Питера Кинга. Я решил думать о нем как об Александре. Так было легче его ненавидеть. «Мир нуждается во мне, нуждается в Независимом агенте, в моих знаниях, опыте и навыках сейчас больше, чем когда-либо. Слишком много проклятых дилетантов бегают вокруг и всем лажают. Когда у вас есть настоящая проблема, вам нужен профессионал. Тот, кто знает, что делает.


«И не заставляйте меня говорить о состоянии официальных организаций! Кровавые бухгалтеры взяли на себя ответственность, больше озабоченные балансированием своих бюджетов, чем фактическим достижением чего-либо. А что касается Друдов. . . Я не могу найти слов, Эдди. Вы никогда не должны были вмешиваться. Хорошо, ваша семья коррумпирована; И что? Они сделали свою работу, не так ли? Ты знал, что я предлагал тебе помощь во время Войны голодных богов, но какой-то проклятый дурак отказал мне? » Он наклонился вперед на своем троне, чтобы взглянуть на меня. «Неужели вы думали, что я брошу все это и тихо уйду в долгую ночь? Просто ляг и умри, потому что я состарился? Я не потратил всю свою жизнь, спасая мир и приводя его в порядок, просто чтобы состариться, ослабеть и умереть! Такие люди, как я, не должны умирать! Я нужен миру! У меня еще есть важные дела! Умирать для маленьких людей, для маленьких людей, которые не имеют значения! »


«Ты кричишь, Алекс», - сказал Уокер.


«Ах. да. - Извините за это, - сказал молодой Независимый агент, садясь на свой деревянный трон. «Это новое тело полно гормонов. Я все еще к этому привыкаю ».


«Игра никогда не была такой, как мы думали», - сказал я. «Вы организовали конкурс специально для того, чтобы принять в нем участие и выиграть. Чтобы ты смог победить нас всех на глазах у всего мира. Тебе нужно было доказать себе и всем остальным, что ты по-прежнему лучший. Взяв на себя величайших агентов, которых может предложить мир, и победив их всех ».


"О, пожалуйста; - сказал Александр. «Вы были всего лишь пятью лучшими новичками. Скорее всего, они станут моим конкурентом, когда я снова начну жизнь. Те, которые, скорее всего, встанут у меня на пути, когда я построю свою новую карьеру Питера Кинга. Я ввел вас в эту игру, чтобы показать всем, что я могу победить вас, да; но в основном для того, чтобы убить вас всех, пока вы не стали помехой.


«Простите, - сказал Уокер. "Но . . . почему я? Я не новичок. Я почти не агент. Почему бы не выбрать действующего чемпиона Темной Стороны Джона Тейлора? »


"Ты . . . были моим единственным удовольствием, - сказал Александр, сияя Уокеру. «Я хотел кого-то, кто мог бы выдержать хороший бой. Кого-то стоит победить. И я хотел, чтобы там был кто-то, кто знал старого меня, чтобы посмотреть, смогут ли они идентифицировать меня внутри этой новой личности. А вы этого не сделали! Я полностью обманул тебя! "


«Вся эта молодая кровь идет тебе в голову», - сказал Уокер.


«Я знаю, - сказал Александр. «Разве это не чудесно?»


«Если бы все, чего вы хотели, - это снова стать молодым, - медленно сказал я, - вы могли бы стать молодым Александром Кингом разными способами. Не очень хорошие способы, большинство из них, но это бы вас не остановило. Независимый агент, помолодевший! Известно, что подобное случается в нашей сфере. Редко и обычно неодобрительно, но не неизвестно. Однако вы этого не сделали. Вы не могли себе этого позволить. Ты нажил слишком много врагов за эти годы, Александр. Действительно могущественные, действительно опасные враги. Вы не могли убить их всех и выставить напоказ. Нет, они там, чувствуя слабость в старости: шакалы и стервятники кружат над умирающим львом.


«Единственный способ избавиться от них - это распространять слухи о своей неминуемой смерти, а затем снова появиться как собственный внук. Победа в настроенной вами игре сделает Питера Кинга самостоятельным крупным игроком, а затем вы сможете использовать секреты, полученные в результате конкурса, в качестве валюты, чтобы вернуться в великую игру. Вы станете новым Независимым агентом, и никто из ваших старых врагов не станет мудрее ».


«Но почему эта отчаянная потребность в новых секретах?» - сказал Уокер. «Зачем вообще играть в эту игру? Пока не . . . »


«Совершенно верно», - сказал Александр. «Знал, что в конце концов ты доберешься туда. Нет большого запаса скрытых секретов. Давно не было. Когда-то там были целые своды, полные предметов силы, запрещенного оружия и тому подобного. Но с годами я продал их все, чтобы профинансировать свой чудесно экстравагантный образ жизни. По одному и, конечно, очень осторожно, но все пошли. Иногда я даже продавал вещи тем же людям, у которых я их забирал! Разумеется, через целую серию проверенных посредников; Я не мог рисковать, что слухи выплеснут наружу. О, у меня почти кружится голова, когда я думаю о том, какой я умный. . . Последние несколько вещей пошли на оплату моей молодости. Не могу сказать, что скучаю по ним. Они были прошлым, и сейчас я должен сосредоточиться только на будущем.


«Как и положено молодому человеку, у него впереди вся жизнь.


«Я буду новой сенсацией времени и удивлю всех! После того, как я взорвал площадь Глория, чтобы установить смерть Александра. И ваше, естественно. Жалко взорвать старое место; мне было хорошо. . . Но мир должен поверить в то, что Независимый агент мертв, если новый агент воскреснет из пепла. И ты должен умереть, чтобы никому не рассказать то, что знаешь. Ничего личного; просто бизнес."


«Неправильно, - сказал я. «Это личное».


«Ты действительно не думаешь, что это будет так просто, не так ли?» - сказал Уокер.


"О, да . . . Думаю, да, - сказал Александр. «Если бы вы не нашли свой путь сюда так быстро, я планировал проложить след из панировочных сухарей. Мне нужно, чтобы ты пришел и нашел меня самостоятельно, без вызова подкрепления. Как ты меня так быстро нашел. . . ? Нет, это не имеет значения. Я не попал туда, где нахожусь сегодня, беспокоясь о неважных деталях. Вы здесь, как я и предполагал. Знаешь, тобой очень легко манипулировать, Эдди. Я просто знал, что убийство Хани прямо у тебя на глазах разозлит тебя так, что ты бросишься за мной, не потрудившись привести еще кого-нибудь из своей надоедливой семьи ».


"Вот и все?" Я сказал. «Вот почему ты убил Хани? Из-за меня?"


«Да, из-за тебя», - сказал Александр. «Нет, Эдди! Не все о тебе! Она должна была умереть, как и все вы. Необходимо. Моя игра, мой исход, и мне уже не осталось никого, кто бы мне противоречил. Я убил ее из-за себя, Эдди. Все это было обо мне. Привыкай к этому ».


«Ты правда думаешь, что сможешь взять меня в доспехах?» Я сказал. «Я боролся со злыми организациями, Голодными Богами и моей собственной проклятой семьей, и все равно одержал верх, глупая маленькая какашка. Все это для вашего эго. Ты можешь снова стать молодым, Александр, но ты все еще просто мужчина, а я Друд.


«Я приговариваю тебя к смерти своей рукой за убийство Хани Лейк, Синюю Фею и Смертельную Гармонию Катманду. И за предательство собственной легенды. Потому что когда-то ты был великим человеком ».


Мой голос был таким холодным, что даже Уокер с тревогой посмотрел на меня. Александр восседал на троне, все еще улыбаясь. Он поднял левую руку и показал мне простой кликер в форме маленькой золотой лягушки.


«Узнаешь это, Эдди? Простое устройство, созданное вашим собственным семейным оружейником. Предназначен для отключения вашей брони и удержания ее внутри вашего Torc. Переключатель включения / выключения, вся цель которого состоит в том, чтобы дать кому-то другому возможность контролировать броню Друда. Ваш дядя Джек счел необходимым разработать такую вещь, чтобы быть уверенным, что ни один мошенник Друд не сможет использовать свою броню во зло, как это сделал Арнольд Друд, Кровавый Человек. Он действительно испортился, не так ли? Кто бы мог подумать, что такой воспитанный Друд может делать такие ужасные вещи? »


«Я знаю об Арнольде», - сказал я. "Я убил его."


Александр посмотрел на меня. Он этого не знал. Он быстро пришел в себя, замахивая золотой лягушкой мне в лицо. «Я убедил твоего дядю Джека дать мне одну из своих копий. Отчасти для того, чтобы я мог быть там, чтобы убить действительно плохого Друда, если он не мог, а отчасти в обмен на то, чего он так сильно хотел, что семья ему не позволила ».


"Как что?" Я сказал. «Что у тебя могло быть такого, что вся семья Друд не могла получить для него?»


«Мерлин Гласс», - сказал Александр. - И если бы вы знали, почему ваш дорогой старый дядя Джек так этого хотел. . . ты бы обосрался. "


Я сделал шаг вперед, и он предостерегающе поднял золотую лягушку. «А-а, Эдди! Один маленький щелчок, и ваша броня застряла внутри вашего воротника, и что тогда вы будете делать? "


Я сделал еще один шаг вперед. Он смущенно нахмурился. Это был не тот сценарий, который он написал в своей голове по этому поводу. Один раз он щелкнул золотой лягушкой большим драматическим жестом. Тихий звук был очень громким в тишине. Я озвучил свои активирующие Слова, и моя золотая броня потекла из моего тела и мгновенно накрыла меня полностью. Александр Кинг сел прямо на троне, тупо глядя на меня. Он щелкал лягушкой снова и снова, как будто мог заставить ее работать с одной лишь страстью. Как будто он мог заставить мою броню уйти одной силой воли. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, позвать на помощь или активировать какую-то скрытую защиту. Я не дал ему шанса. Я сделал выпад вперед и сильно ударил его золотым кулаком в грудь, сокрушив его сердце. Он ударил спиной о свой трон, моя правая рука уткнулась в его грудь до золотого запястья, и последнее, что он видел своими умирающими глазами, было его собственное испуганное лицо, отраженное в безликой золотой маске на лице Друда.


Я смотрел, как свет погас в его глазах. Убедившись, что он мертв, я наклонился ближе и прошептал ему на ухо. «Новый торк», - сказал я. «Новая броня. Разные правила. Тебе действительно следовало быть в курсе, Александр.


Мы с Уокером не торопились, прогуливаясь по многочисленным трофейным комнатам и залам площади Глории. Я уже использовал свой прицел, чтобы найти спрятанную бомбу и выключить механизм синхронизации.


«Думаю, я хорошенько осмотрюсь перед отъездом», - сказал Уокер. «Здесь должно быть что-то, что я могу использовать, чтобы снова запустить свой Голос».


"Ты можешь это сделать?" Я сказал. «Когда власти ушли?»


Уокер улыбнулся. «Голос - это не то, что мне дали власти, Эдди; это то, что они сделали со мной. Все, что мне нужно сделать, это найти подходящий источник питания, и я смогу его перезарядить. Прямо как Portable Timeslip ».


«Будь моим гостем», - сказал я. «Я ничего не хочу. Не от него.


«Что он может иметь такого, чего еще не было у Друдов?» - великодушно сказал Уокер.


«Тем не менее, - сказал я. «Не занимай слишком много времени. Когда я ухожу, я сбрасываю таймер бомбы. Так что никто никогда не должен знать об этом. . . все это. Александр Кинг был в свое время хорошим человеком. Настоящая легенда. Никому не нужно знать, каким он был в конце. Испуганный старик в пустой сокровищнице. Нашему полю нужны легенды вроде Независимого агента ».


«Чтобы он мог вдохновить других стать такими же мошенниками, как вы?» - сказал Уокер. «Выстоять в одиночестве и отважно противостоять коррупции в авторитетных организациях?»


«Что-то вроде этого», - сказал я.


Уокер покачал головой. «Герои. Всегда больше проблем, чем они того стоят ».


«Кто-то должен держать больших мальчиков честными, - сказал я.


Зачем быть агентом? Чтобы защитить мир от всех остальных агентов.


ПОСЛЕСЛОВИЕ


W Alker вернулся к Темной. Я ушел домой.


Я рассказал Матриарху, что случилось. Сделал полный репорт. Она просто кивнула. В конце концов, она знала Александра Кинга лучше, чем любой из нас.


Я пошел к оружейнику. Я сказал ему, что убил независимого агента. Он был доволен. Он спросил, как у меня дела со всеми новыми игрушками, которые он мне дал: Кодекс Хамелеона, Дубликатор Близнецов, новый отмычка. Я сказал ему, что не использовал ни одного из них. Я был так занят, что совсем забыл о них.


Его лицо приобрело цвет, который обычно не встречается в природе, и мне пришлось позвать некоторых из его помощников, чтобы принести ему приятный успокаивающий напиток.


И, наконец, я пошел домой, к Молли. Она вернулась в лес между мирами, вернувшись со своей миссии. Мы вместе ложимся на травянистый берег. Она не рассказала мне о своей миссии, и я не рассказал ей о своей. Мы просто лежали рядом, счастливые снова быть друг с другом.


Я никогда не рассказывал ей о Хани-Лейк. Женщина, которую я не любил, и которая не любила меня. Кто умер у меня на руках. Но я всегда буду помнить ее, и время, которое мы провели вместе, и то, как все могло бы сложиться иначе, если бы только. . .


Шаман Бонд

вернется

в

ИЗ АДА С ЛЮБОВЬЮ