# Шесть воронов

Бардуго Ли

Шесть воронов


ЧАСТЬ 1


ТЕНЬ БИЗНЕСА


У Йоста было две проблемы: луна и его усы.


Он должен был обойти дом Ходе, но последние пятнадцать минут он парил вокруг юго-восточной стены сада, пытаясь придумать что-нибудь умное и романтичное, чтобы сказать Ане.


Если бы только глаза Ани были голубыми, как море, или зелеными, как изумруд. Вместо этого ее глаза были карими -


прекрасный, мечтательный… растопленный шоколадно-коричневый? Мех кролика коричневый?


«Просто скажи ей, что у нее кожа, как лунный свет», - сказал его друг Питер. «Девушкам это нравится».


Прекрасное решение, но погода в Кеттердаме не подходила. В тот день с гавани не дул ветер, и серый молочный туман окутал влажными городские каналы и кривые переулки. Даже здесь, среди особняков на Гелдстраат, в воздухе стоял густой запах рыбы и трюмной воды, а дым от нефтеперерабатывающих заводов на внешних островах города окутывал ночное небо соленой дымкой.


Полная луна была не столько драгоценным камнем, сколько желтоватым пузырем, нуждающимся в прокалывании.


Может, он мог бы сделать комплимент смеху Ани? Вот только он никогда не слышал ее смеха. Он не очень разбирался в шутках.


Йост взглянул на свое отражение в одной из стеклянных панелей, установленных в двойных дверях, ведущих из дома в боковой сад. Его мать была права. Даже в своей новой форме он все еще выглядел как младенец.


Он осторожно провел пальцем по верхней губе. Если бы только его усы вошли. Они определенно казались гуще, чем вчера.


Он был охранником на вахте менее шести недель, и это было не так увлекательно, как он надеялся. Он думал, что будет преследовать воров в Бочке или патрулировать гавани, впервые увидев груз, прибывающий в доки. Но с момента убийства посла в ратуше Торговый совет ворчал по поводу безопасности, так где же он? Застрял ходить кругами в доме какого-то счастливчика. Но не просто торговец. Член совета Ходе занимал в правительстве Кеттердама такое же высокое положение, на каком только могло быть человек. Из тех, кто может сделать карьеру.


Йост поправил куртку и винтовку, затем похлопал по утяжеленной дубинке по бедру. Может быть, он понравится Ходу. «Зоркий и быстрый с дубиной» , - сказал бы Ходе. Этот парень заслуживает повышения.


- Сержант Йост Ван Поэл, - прошептал он, смакуя звук этих слов. « Капитан Йост Ван Поэл».


«Перестань пялиться на себя».


Джуст повернулся, щеки его стали горячими, когда Хенк и Рутгер вошли в боковой сад. Они оба были старше, крупнее и шире в плечах, чем Джуст, и были домашними охранниками, частными слугами члена совета Ходе. Это означало, что они носили его бледно-зеленую ливрею, носили модные винтовки из Нового Зема и никогда не позволяли Йусту забыть, что он был скромным ворчанием из городской стражи.


«Если погладить этот кусочек пуха, он не станет быстрее расти», - сказал Рутгер с громким смехом.


Йост попытался вызвать некоторое достоинство. «Мне нужно закончить раунды».


Рутгер толкнул Хенка локтем. «Это означает, что он собирается пойти сунуть голову в мастерскую Гриши, чтобы взглянуть на свою девушку».


« О, Аня, ты не воспользуешься магией Гриши, чтобы мне отрастили усы? - издевался Хенк.


Йост повернулся на каблуках, щеки его горели, и зашагал по восточной стороне дома. Они дразнили его с тех пор, как он приехал. Если бы не Аня, он, наверное, умолял бы своего капитана о переводе. Он и Аня обменивались лишь несколькими словами во время его обходов, но она всегда была лучшей частью его ночи.


И он должен был признать, что ему тоже понравился дом Ходе, несколько взглядов, которые ему удалось подглядывать через окна. У Ходе был один из самых величественных особняков на Гелдстраат - полы с блестящими квадратами из черного и белого камня, блестящие стены из темного дерева, освещенные люстрами из дутого стекла, которые парили, как медузы, возле кессонных потолков. Иногда Йост любил притворяться, что это его дом, что он богатый торговец, просто прогуливающийся по своему прекрасному саду.


Прежде чем завернуть за угол, Джуст глубоко вздохнул. Аня, у тебя глаза карие, как… кора дерева ? Он бы что-нибудь придумал. В любом случае ему лучше было быть спонтанным.


Он был удивлен, увидев, что стеклянные двери в мастерскую Гриши открыты. Эта мастерская больше, чем расписанная вручную голубая плитка на кухне или каминные полы с тюльпанами в горшках, свидетельствовала о богатстве Ходе. Обязательства Гриши обходились недешево, а у Ходе их было три.


Но Юрия не было за длинным рабочим столом, а Ани нигде не было. Был только Ретвенко, растянувшийся на стуле в темно-синей мантии, с закрытыми глазами и открытой книгой на груди.


Йост замер в дверном проеме, затем откашлялся. «Эти двери следует закрывать и запирать на ночь».


«Дом похож на печь», - протянул Ретвенко, не открывая глаз, с сильным и крутящимся с равканским акцентом. «Скажи Ходе, что я перестаю потеть, я закрываю двери».


Ретвенко был Скваллер, старше остальных Гриш, его волосы пробивались серебром.


Ходили слухи, что он сражался за проигравшую сторону в гражданской войне Равки и после боев бежал в Керчь.


«Я буду рад передать ваши жалобы советнику Ходу», - солгал Джуст. Дом всегда был перегрет, как будто Ходе был обязан сжигать уголь, но Йост не собирался упоминать об этом. "До тех пор-"


«Вы приносите новости о Юрии?» - прервал его Ретвенко, наконец открыв глаза с тяжелыми прикрытыми глазами.


Йост с тревогой взглянул на миски с красным виноградом и груды бордового бархата на рабочем столе.


Юрий работал над тем, чтобы растушевать плоды на занавесках для госпожи Ходе, но несколько дней назад он тяжело заболел, и с тех пор Джуст не видел его. На бархате начала собираться пыль, и виноград портился.


«Я ничего не слышал».


«Конечно, вы ничего не слышите. Слишком занят, расхаживая в дурацкой фиолетовой униформе.


Что не так с его униформой? И почему Ретвенко вообще должен был быть здесь? Он был Ходе


личный Squaller и часто путешествовал с самыми ценными грузами торговца, гарантируя попутный ветер, чтобы безопасно и быстро доставить корабли в гавань. Почему он не может сейчас уйти в море?


«Я думаю, Юрий может быть на карантине».


«Так полезно», - сказал Ретвенко с усмешкой. «Вы можете перестать вытягивать шею, как гусь в надежде», - добавил он. «Аня ушла».


Йост снова почувствовал, как его лицо вспыхивает. "Где она?" - спросил он, пытаясь казаться авторитетным. «Она должна прийти после наступления темноты».


«Час назад Ходе забирает ее. Той же ночью он пришел за Юрием ».


«Что значит« он пришел за Юрием »? Юрий заболел ».


«Ходе приходит за Юрием, Юрий возвращается больным. Два дня спустя Юрий исчезает навсегда. А теперь Аня ».


На пользу?


«Может быть, возникла чрезвычайная ситуация. Если кому-то нужно было исцелить ...


«Сначала Юрий, теперь Аня. Я буду следующим, и никто этого не заметит, кроме бедного маленького офицера Джуста. А теперь иди.


«Если советник Ходе ...»


Ретвенко поднял руку, и порыв воздуха отбросил Джуста назад. Йост изо всех сил старался сохранить свою


опоры, хватаясь за дверной косяк.


«Я сказал сейчас ». Ретвенко начертил в воздухе круг, и дверь захлопнулась. Джуст отпустил его как раз вовремя, чтобы не сломать пальцы, и рухнул в боковой сад.


Он вскочил на ноги так быстро, как только мог, вытирая грязь со своей униформы, стыд содрогнулся в его животе. Одно из оконных стекол двери треснуло от удара. Сквозь него он увидел ухмылку Шквалера.


«Это идет в счет вашего договора», - сказал Джуст, указывая на разрушенное стекло. Он ненавидел, насколько мелким и мелочным звучал его голос.


Ретвенко махнул рукой, и двери задрожали на петлях. Сам того не желая, Джуст отступил на шаг.


«Иди и обойди, маленький сторожевой пес», - крикнул Ретвенко.


«Все прошло хорошо», - хмыкнул Рутгер, прислонившись к садовой стене.


Как долго он там стоял? «Разве у тебя нет лучшего дела, чем преследовать меня?» - спросил Йуст.


«Все охранники должны явиться в эллинг. Даже ты. Или ты слишком занят, заводя друзей? »


«Я просил его закрыть дверь».


Рутгер покачал головой. «Вы не спрашиваете. Вы скажете. Они слуги. Не почетные гости ».


Йост пошел рядом с ним, внутренности все еще содрогались от унижения. Хуже всего было то, что Рутгер был прав. Ретвенко не имело права с ним так разговаривать. Но что должен был делать Джуст? Даже если бы у него хватило смелости вступить в схватку со Шквалером, это было бы похоже на драку с дорогой вазой. Гриши были не просто слугами; они были бесценным имуществом Ходе.


Что Ретвенко все равно имел в виду, когда увезли Юрия и Аню? Прикрывал ли он Аню? Договоры Гриши не зря держали в доме. Идти по улицам без защиты означало рисковать быть схваченным работорговцем и никогда больше его не увидеть. «Может, она с кем-нибудь встречается , - печально предположил Джуст.


Его мысли были прерваны пламенем света и деятельностью лодочного сарая, обращенного к каналу. По ту сторону воды он мог видеть другие прекрасные дома торговцев, высокие и стройные, аккуратные фронтоны их крыш, образующие темный силуэт на фоне ночного неба, их сады и эллинги, освещенные светящимися фонарями.


Несколькими неделями ранее Йосту сказали, что эллинг Ходе будет модернизирован, и что он будет стрелять в него из его снарядов. Но когда они с Рутгером вошли, он не увидел ни краски, ни строительных лесов. В gondels и весла были прижаты к стенам. Остальные охранники дома были там в своих зеленых ливреях, и Джуст узнал двух стражников в лиловом . Но большую часть интерьера занимала огромная коробка - что-то вроде отдельно стоящей камеры, которая выглядела так, как если бы она была сделана из армированной стали, с толстыми швами с заклепками и огромным окном, встроенным в одну из стен. Стекло имело волнообразный изгиб, и сквозь него Джуст мог видеть девушку, сидящую за столом, туго сжимающую свои красные шелка вокруг себя. Позади нее по стойке регистрации стоял стражник.


«Аня» , - подумал Йост, вздрогнув. Ее карие глаза были широко раскрыты и испуганы, а кожа бледна. Маленький мальчик, сидящий напротив нее, выглядел напуганным вдвойне. Его волосы были взлохмачены, а ноги свисали со стула, нервно пиная воздух.


«Почему вся охрана?» - спросил Джуст. Их должно было быть больше десяти, заполнивших лодочный домик. Советник Ходе тоже был там, вместе с другим купцом, которого Джуст не знал, оба были одеты в торговое черное. Йост выпрямился, когда увидел, что они разговаривают с капитаном на вахте . Он надеялся, что со своей униформы стряхнул всю садовую грязь. "Что это?"


Рутгер пожал плечами. "Какая разница? Это перерыв в рутине ». Йост снова посмотрел через стекло.


Аня смотрела на него рассеянным взглядом. В тот день, когда он прибыл в дом Ходе, она вылечила синяк на его щеке. Это было ничто, желто-зеленые остатки трещины, которую он нанес на лице во время тренировок, но, очевидно, Ходе заметил это и ему не нравились его охранники, похожие на головорезов. Йоста отправили в мастерскую Гриши, и Аня усадила его на ярком квадрате, залитом солнечным светом поздней зимы. Ее прохладные пальцы скользнули по его коже, и хотя зуд был ужасным, через несколько секунд казалось, что синяка никогда не было.


Когда Джуст поблагодарил ее, Аня улыбнулась, и Джуст потерялся. Он знал, что его дело безнадежно.


Даже если бы она имела хоть какой-то интерес к нему, он никогда не смог бы позволить себе купить ее залог у Ходе, и она никогда не выйдет замуж, если Ходе не укажет это. Но это не помешало ему зайти поздороваться или принести ей маленькие подарки. Больше всего ей понравилась карта Керчи, причудливый рисунок их островного государства, окруженного русалками, плавающими в Истинном Море, и кораблями, уносимыми ветрами, изображенными в виде толстощеких мужчин. Это был дешевый сувенир, который туристы покупали на Ист-Стейв, но, похоже, он ей понравился.


Теперь он рискнул поднять руку в знак приветствия. Аня никак не отреагировала.


«Она не видит тебя, придурок», - засмеялся Рутгер. «Стекло зеркально отражено с другой стороны».


Щеки Йоста порозовели. «Откуда мне было это знать?»


«Открой глаза и хоть раз обрати внимание».


Сначала Юрий, теперь Аня. «Зачем им Гриша-целитель? Этот мальчик ранен? "


«Мне он кажется прекрасным».


Казалось, что капитан и Ходе пришли к какому-то соглашению.


Через стекло Джуст увидел, как Хоэд вошел в камеру и ободряюще похлопал мальчика. В камере, должно быть, были вентиляционные отверстия, потому что он слышал, как Ходе сказал: «Будь храбрым парнем, и там для тебя есть несколько круге ». Затем он схватил Аню за подбородок рукой с пятнами печени. Она напряглась, и живот Джуста сжался. Ходе слегка покачал головой Ани. «Делай , как вы сказали, и это скоро закончится, JA ?»


Она слегка натянуто улыбнулась. «Конечно, Onkle».


Ходе прошептал несколько слов охраннику позади Ани, затем вышел. Дверь с громким лязгом захлопнулась, и Ходе задвинул тяжелый замок на место.


Ходе и другой торговец заняли позиции почти прямо перед Джустом и Рутгером.


Незнакомый купец Йуст сказал: «Ты уверен, что это разумно? Эта девушка капральница. После того, что случилось с вашим Fabrikator ...


«Если бы это был Ретвенко, я бы волновался. Но у Ани милый нрав. Она целительница. Не склонен к агрессии ».


«И вы снизили дозу?»


«Да, но мы договорились, что если у нас будут те же результаты, что и у Fabrikator, Совет выплатит мне компенсацию? Меня не могут попросить нести эти расходы ».


Когда торговец кивнул, Ходе сделал знак капитану. "Продолжить."


Те же результаты, что и у Fabrikator. Ретвенко заявил, что Юрий исчез. Это то, что он имел в виду?


«Сержант, - сказал капитан, - ты готов?»


Охранник в камере ответил: «Да, сэр». Он вытащил нож.


Йост тяжело сглотнул.


«Первое испытание», - сказал капитан.


Охранник наклонился вперед и велел мальчику закатать рукав. Мальчик послушался и протянул руку, засунув большой палец другой руки в рот. «Слишком стар для этого , - подумал Джуст. Но мальчик, должно быть, очень напуган. Йост спал с медведем в носках почти до четырнадцати лет, и его старшие братья безжалостно высмеивали этот факт.


«Это немного ужалит», - сказал охранник.


Мальчик зажал большим пальцем рот и кивнул, округлив глаза.


«На самом деле в этом нет необходимости, - сказала Аня.


«Тихо, пожалуйста», - сказал Ходе.


Охранник похлопал мальчика и нанес ему ярко-красный порез на предплечье. Мальчик сразу заплакал.


Аня попыталась встать со стула, но охранник сурово положил ей руку на плечо.


«Все в порядке, сержант, - сказал Ходе. «Пусть она его исцелит».


Аня наклонилась вперед, нежно взяв мальчика за руку. «Шшшш», - мягко сказала она. "Давай помогу."


"Будет ли больно?" мальчик сглотнул.


Она улыбнулась. "Нисколько. Просто небольшой зуд. Попытаться удержаться для меня? "


Йост обнаружил, что наклоняется ближе. Он никогда не видел, чтобы Аня кого-то лечила.


Аня сняла с рукава платок и вытерла лишнюю кровь. Затем ее пальцы


осторожно провел по ране мальчика. Йост с удивлением наблюдал, как кожа медленно восстанавливалась и срасталась.


Через несколько минут мальчик ухмыльнулся и протянул руку. Он выглядел немного красным, но в остальном был гладким и без следов. "Это было волшебство?"


Аня похлопала его по носу. «В некотором роде. Та же магия, что твое собственное тело, когда дано время


и немного повязки.


Мальчик выглядел почти разочарованным.


- Хорошо, хорошо, - нетерпеливо сказал Ходе. «Теперь парем ».


Йост нахмурился. Он никогда не слышал этого слова.


Капитан сделал знак своему сержанту. «Вторая последовательность».


«Протяни руку», - снова сказал сержант мальчику.


Мальчик покачал головой. «Мне не нравится эта часть».


"Сделай это."


Нижняя губа мальчика задрожала, но он протянул руку. Охранник снова разрезал его. Затем он положил на стол перед Аней небольшой конверт из вощеной бумаги.


«Проглоти содержимое пакета», - проинструктировал Ходе Ане.


"Что это?" - спросила она дрожащим голосом.


«Это не твое дело».


« Что это? - повторила она.


«Это не убьет тебя. Мы попросим вас выполнить несколько простых заданий, чтобы оценить действие препарата. Сержант следит за тем, чтобы вы делали только то, что вам говорят, и не более того, понятно?


Ее челюсти сжались, но она кивнула.


«Никто не причинит вам вреда», - сказал Ходе. «Но помните, если вы обидите сержанта, у вас нет возможности


из этой камеры. Двери заперты снаружи ».


"Что это за хрень?" прошептал Джуст.


«Не знаю», - сказал Рутгер.


"Что ты знаешь?" пробормотал он.


«Достаточно, чтобы держать мою ловушку закрытой».


Йост нахмурился.


Трясущимися руками Аня подняла восковой конверт и открыла клапан.


«Давай, - сказал Ходе.


Она запрокинула голову и проглотила порошок. На мгновение она сидела в ожидании, сжав губы.


«Это просто юрда ?» - с надеждой спросила она. Йост тоже обнаружил, что надеется. Юрды нечего было бояться, она была стимулятором, который все в наблюдательном пункте разжевывали, чтобы не заснуть на поздних дежурствах.


"Каково это на вкус?" - спросил Ходе.


«Как юрда, но слаще, она…»


Аня резко вздохнула. Ее руки схватились за стол, зрачки расширились настолько, что глаза казались почти черными. - Ооо, - вздохнула она. Это было почти мурлыканье.


Охранник крепче сжал ее плечо.


"Как вы себя чувствуете?"


Она посмотрела в зеркало и улыбнулась. Ее язык выглядывал сквозь белые зубы, в пятнах ржавчины.


Йосту внезапно стало холодно.


«Так же, как это было с фабрикатором», - пробормотал торговец.


«Вылечите мальчика», - скомандовал Ходе.


Она махнула рукой в воздухе, жест почти пренебрежительно, и порез на руке мальчика мгновенно зажил. Кровь ненадолго поднялась с его кожи красными каплями, а затем исчезла. Его кожа выглядела идеально гладкой, все следы крови или покраснения исчезли. Мальчик просиял. «Это определенно было волшебство».


«Это похоже на волшебство», - сказала Аня с той же жуткой улыбкой.


«Она не трогала его», - удивился капитан.


- Аня, - сказал Ходе. «Слушай внимательно. Мы скажем охраннику, чтобы он провел следующее испытание ».


«Ммм», - промурлыкала Аня.


- Сержант, - сказал Ходе. «Отрежьте мальчику большой палец».


Мальчик взвыл и снова заплакал. Он засунул руки под ноги, чтобы защитить их.


«Я должен прекратить это» , - подумал Джуст. Я должен найти способ защитить ее, их обоих. Но что тогда? Он был никем, новичком в статистике , новичком в этом доме. Кроме того , он в порыве стыда обнаружил, что я хочу сохранить свою работу.


Аня лишь улыбнулась и запрокинула голову так, чтобы смотреть на сержанта. «Стреляй по стеклу».


"Что она сказала?" спросил торговец.


"Сержант!" - рявкнул капитан.


- Стреляй по стеклу, - повторила Аня. Лицо сержанта помрачнело. Он склонил голову набок, словно прислушиваясь к далекой мелодии, затем снял винтовку и прицелился в смотровое окно.


"Спускаться!" кто-то крикнул.


Йост бросился на землю, прикрыв голову, когда быстрые выстрелы выстрелов заполнили его уши, а осколки стекла осыпали его руки и спину. Его мысли превратились в панический шум. Его разум пытался отрицать это, но он знал, что только что увидел. Аня приказала сержанту выстрелить в стекло.


Она заставила его это сделать. Но этого не могло быть. Гриша Капралки специализировался на человеческом теле. Они могли остановить твое сердце, замедлить дыхание, сломать кости. Они не могли проникнуть в вашу голову.


На мгновение воцарилась тишина. Затем Йост вместе со всеми вскочил на ноги и потянулся за винтовкой. Ходе и капитан закричали одновременно.


"Покори ее!"


"Пристрели ее!"


«Вы знаете, сколько она стоит денег?» - возразил Ходе. «Кто-нибудь ее удержит! Не стрелять!"


Аня подняла руки, широко раскинув красные рукава. «Подожди», - сказала она.


Паника Йуста исчезла. Он знал, что испугался, но его страх был далеким. Он был полон ожиданий. Он не был уверен, что и когда произойдет, только то, что оно прибудет, и что очень важно быть готовым встретить это. Это могло быть плохо или хорошо. Ему было все равно. Его сердце было свободно от беспокойства и желаний. Он ни к чему не желал, ни в чем не нуждался, его разум был безмолвным, его дыхание ровным. Ему нужно было только подождать .


Он увидел, как Аня поднялась и подняла маленького мальчика. Он слышал, как она нежно напевала ему какую-то равканскую колыбельную.


«Открой дверь и входи, Ходе», - сказала она. Йост услышал слова, понял их, забыл.


Ходе подошел к двери и отодвинул засов. Он вошел в стальную камеру.


«Делай , как вы сказали, и это скоро закончится, JA ?» - пробормотала Аня с улыбкой. Ее глаза были черными и бездонными бассейнами. Ее кожа была светлой, сияющей, раскаленной. В голове Джуста промелькнула мысль - прекрасная, как луна.


Аня переместила вес мальчика на руках. «Не смотри», - пробормотала она ему в волосы. "Теперь,"


- сказала она Ходе. «Поднимите нож».


index-19_1.jpg


Казу Бреккеру не нужна была причина. Это были слова, которые шептали на улицах Кеттердама, в тавернах и кофейнях, в темных и кровоточащих переулках района развлечений, известного как Бочка. Мальчику, которого они назвали Грязными руками, не нужна была причина, равно как и разрешение - сломать ногу, разорвать союз или изменить судьбу человека поворотом карты.


Конечно, они ошибались, подумала Инеж, переходя мост через черные воды Бёрсканала к заброшенной главной площади, выходящей на Биржу. Каждый акт насилия был преднамеренным, и каждая услуга сопровождалась достаточным количеством привязок, чтобы устроить кукольный спектакль. У Каза всегда были свои причины. Инеж никогда не могла быть уверена, что они хорошие. Особенно сегодня вечером.


Инеж проверила свои ножи, молча повторяя их имена, как всегда, когда думала, что могут возникнуть проблемы. Это была практическая привычка, но и удобство. Лезвия были ее спутниками. Ей нравилось знать, что они готовы ко всему, что может принести ночь.


Она увидела Каза и остальных, собравшихся у большой каменной арки, обозначавшей восточный вход на Биржу. На скале над ними были вырезаны три слова: Enjent, Voorhent, Almhent.


Трудолюбие, порядочность, процветание.


Она держалась близко к закрытым ставнями витринам магазинов, обрамляющим площадь, избегая очагов мерцающего газового света, отбрасываемого уличными фонарями. Двигаясь, она описала команду, которую Каз привел с собой: Дирикс, Ротти, Маззен и Киг, Аника и Пим, а также секунданты, выбранные им для сегодняшних переговоров, Джеспер и Большой Боллигер. Они толкались и толкались, смеясь, топая ногами от резкого похолодания, которое удивило город на этой неделе, последнем вздохе зимы перед серьезным началом весны. Все они были хулиганами и скандалистами, взятыми из молодых членов Отбросов, людей, которым Каз доверял больше всего. Инеж отметила блеск ножей, заправленных за пояс, свинцовые трубы, утяжеленные цепи, рукояти топоров, усеянных ржавыми гвоздями, а кое-где масляный блеск ствола ружья. Она бесшумно проскользнула в их ряды, осматривая тени возле Биржи в поисках следов шпионов «Чёрного кончика».


«Три корабля!» - говорил Джеспер. «Их послал Шу. Они просто сидели в Первой гавани, выставленные пушки, развевающиеся красные флаги, набитые золотом по парусам ».


Большой Боллигер тихо присвистнул. «Хотел бы это увидеть».


«Хотел бы украсть это», - ответил Джеспер. «Половина Торгового Совета была там внизу, хлопая руками и крича, пытаясь понять, что делать».


«Разве они не хотят, чтобы Шу выплатил их долги?» - спросил Большой Боллигер.


Каз покачал головой, темные волосы блестели в свете лампы. У него были четкие линии и скроенные края - острый подбородок, худощавое телосложение, шерстяное пальто, облегающее плечи. «Да и нет», - сказал он своим рашпилем из каменной соли. «Всегда хорошо иметь страну в долгу перед тобой. Делает переговоры более дружественными ».


«Может быть, Шу перестали дружить», - сказал Джеспер. «Им не нужно было отправлять все это сокровище сразу. Ты думаешь, они застряли того торгового посла? »


Взгляд Каза безошибочно нашел Инеж в толпе. Кеттердам неделями жаловался на убийство посла. Это почти разрушило отношения Керчи и Земени и вызвало бурю негодования в Купеческом совете. Земени обвинили Керчь. В Керчи заподозрили Шу. Казу было все равно, кто виноват; убийство очаровало его, потому что он не мог понять, как оно было совершено. В одном из самых оживленных коридоров Штадхолла, на виду у более чем дюжины правительственных чиновников, торговый посол Земени вошел в уборную. Больше никто не входил и не выходил, но когда его помощник постучал в дверь несколько минут спустя, ответа не последовало.


Когда они выломали дверь, они обнаружили посла лицом вниз на белой плитке, с ножом в спине, а кран все еще работал.


Каз послал Инеж осмотреть помещение в нерабочее время. В уборной не было другого входа, окон или вентиляционных отверстий, и даже Инеж не овладела искусством протиснуться через водопровод.


Однако посол Земени был мертв. Каз ненавидел головоломку, которую не мог решить, и они с Инеж придумали сотню теорий, чтобы объяснить убийство, ни одна из которых не удовлетворила. Но сегодня у них были более насущные проблемы.


Она видела, как он подал знак Джесперу и Большому Боллигеру, чтобы те избавились от оружия. Уличные законы требовали, чтобы для переговоров такого рода каждый лейтенант сопровождался двумя его пехотинцами и чтобы все они были безоружными. Переговоры. Слово казалось обманом - странно чопорным, старинным. Независимо от того, какие законы уличного движения были установлены, эта ночь пахла насилием.


«Давай, отдай те пистолеты», - сказал Дирикс Джесперу.


С глубоким вздохом Джеспер снял ремни на бедрах. Ей пришлось признать, что без них он сам выглядел хуже. Снайпер Земени был длинноногим, смуглым, постоянно находился в движении. Он прижался губами к жемчужным рукояткам своих ценных револьверов, одарив каждую печальным поцелуем.


«Позаботьтесь о моих детях», - сказал Джеспер, передавая их Дириксу. «Если я увижу на них хоть одну царапину или порез, я закляну« прости меня » на твоей груди в пулевых отверстиях».


«Ты бы не стал тратить боеприпасы».


«И он был бы мертв на полпути к прощению» , - сказал Большой Боллигер, бросая топор, нож с выкидным ножом и его любимое оружие - толстую цепь с тяжелым замком - в выжидающие руки Ротти.


Джеспер закатил глаза. «Речь идет об отправке сообщения. Какой смысл в мертвом парне с надписью на груди? »


«Компромисс», - сказал Каз. « Мне очень жаль, что я сделал трюк и использовал меньше пуль».


Дирикс засмеялся, но Инеж отметила, что он очень осторожно держит револьверы Джеспера.


"Что об этом?" - спросил Джеспер, указывая на трость Каза.


Смех Каза был низким и лишенным юмора. «Кто откажет бедному калеку в его трости?»


«Если калека - это ты, то любой здравомыслящий человек».


«Тогда хорошо, что мы встречаемся с Гилсом». Каз вытащил часы из жилетного кармана. «Уже почти полночь».


Инеж обратила свой взор на биржу. Это был немногим больше, чем большой прямоугольный двор, окруженный складами и торговыми конторами. Но в течение дня это было сердце Кеттердама, заполненное богатыми торговцами, покупавшими и продававшими акции в торговых рейсах, которые проходили через городские порты. Теперь было почти двенадцать колоколов, и Биржа была пуста, если бы не охранники, патрулировавшие периметр и крышу. Их подкупили, чтобы они смотрели в другую сторону во время сегодняшних переговоров.


Биржа была одной из немногих оставшихся частей города, которые не были разделены и участвовали в непрекращающихся столкновениях между соперничающими бандами Кеттердама. Предполагалось, что это будет нейтральная территория. Но это не чувствовать себя нейтрально к Inej. Это было похоже на тишину леса, прежде чем ловушка дернулась, и кролик начал кричать. Это было похоже на ловушку.


«Это ошибка», - сказала она. Большой Боллигер тронулся; он не знал, что она там стояла. Инеж услышала имя, которое Отбросы предпочитали для нее, которое шептали в своих рядах - Призрак . «Гилс что-то задумал».


«Конечно, есть», - сказал Каз. Его голос имел грубую, истертую текстуру камня на камне. Инеж всегда задавался вопросом, говорил ли он так в детстве. Если бы он когда-нибудь был маленьким мальчиком.


«Тогда зачем приходить сюда сегодня вечером?»


«Потому что это то, чего хочет Пер Хаскелл».


«Старик, старые обычаи», - подумала Инеж, но не сказала, и подозревала, что другие Отбросы думают о том же.


«Он убьет нас всех», - сказала она.


Джеспер вытянул свои длинные руки над головой и усмехнулся, его зубы были белыми на фоне темной кожи. Он еще не отдал свою винтовку, и ее силуэт на спине делал его похожим на неуклюжую птицу с длинными конечностями. «По статистике, он, вероятно , убьет только некоторых из нас».


«Это не повод для шуток», - ответила она. Каз посмотрел на нее с удивлением. Она знала, как звучит - сурово, суетливо, как старая старуха, делающая ужасные заявления со своего крыльца. Ей это не нравилось, но она также знала, что права. Кроме того, старушки должны что-то знать, иначе они не дожили бы, чтобы морщиться и кричать с крыльца.


«Джеспер не шутит, Инеж, - сказал Каз. «Он оценивает шансы».


Большой Боллигер хрустнул огромными костяшками пальцев. «Что ж, у меня есть лагер и сковорода с яйцами, которые ждут меня в Купероме, так что я не могу умереть сегодня вечером».


"Хотите сделать ставку?" - спросил Джеспер.


«Я не собираюсь делать ставку на собственную смерть».


Каз накинул шляпу на голову и провел пальцами в перчатках по ее краям в быстром приветствии. «Почему бы и нет, Боллигер? Мы делаем это каждый день ».


Он был прав. Долг Инеж перед Пером Хаскеллом означал, что она рисковала своей жизнью каждый раз, когда бралась за новую работу или новое назначение, каждый раз, когда выходила из своей комнаты в Slat. Сегодняшняя ночь не была исключением.


Каз ударил своей тростью о булыжник, когда колокола церкви Бартера зазвонили. Группа замолчала. Время для разговоров прошло. «Гилс не умен, но он достаточно умен, чтобы создавать проблемы», - сказал Каз. «Независимо от того, что вы слышите, вы не вступаете в бой, пока я не дам команду. Оставайся проницательным." Затем он коротко кивнул Инеж. «И оставайся спрятанным».


«Никаких плакальщиков», - сказал Джеспер, бросая винтовку Ротти.


«Никаких похорон», - пробормотали остальные Отбросы. Среди них это прозвучало как «удача».


Прежде чем Инеж смогла раствориться в тени, Каз постучал ей по руке тростью из вороньей головы. «Наблюдайте за охранниками на крыше. Они могут быть у Гилса в кармане.


- Тогда… - начала Инеж, но Каза уже не было.


Инеж в отчаянии всплеснула руками. У нее была сотня вопросов, но, как обычно, Каз держал ответы мертвой хваткой.


Она побежала к стене Биржи, обращенной к каналу. Только лейтенантам и их секундантам разрешили войти во время переговоров. Но на случай, если у Черных Советов появятся какие-то идеи, другие Отбросы будут ждать прямо у восточной арки с оружием наготове. Она знала, что Гилс соберет свою команду хорошо вооруженных Черных Типов у западного входа.


Инеж нашла свой путь внутрь. Правила честной игры среди банд были со времен Пера Хаскелла. Кроме того, она была Призраком - единственный закон, применимый к ней, - это сила тяжести, и в некоторые дни она бросала вызов и этому.


Нижний уровень биржи был отведен под склады без окон, поэтому Иней нашла водосточную трубу, чтобы поднять настроение. Что-то заставило ее заколебаться, прежде чем она обняла его рукой. Она вытащила из кармана фонарь и встряхнула, бросив бледно-зеленый свет на трубку. Это было скользко от масла. Она последовала за стеной, ища другой вариант, и нашла каменный карниз со статуей трех керченских летающих рыб в пределах досягаемости. Она встала на цыпочки и осторожно ощупывала карниз. Он был покрыт матовым стеклом. «Меня ждут» , - подумала она с мрачным удовольствием.


Она присоединилась к Отбросам менее двух лет назад, всего через несколько дней после своего пятнадцатого дня рождения. Это было вопросом выживания, но ей было приятно знать, что за такое короткое время она стала тем, против кого нужно принимать меры предосторожности. Хотя, если Черные Советы думали, что подобные уловки будут удерживать Призрака от ее цели, они, к сожалению, ошибались.


Она вытащила два альпинистских шипа из карманов своего стеганого жилета и вклинила сначала один, затем другой между кирпичами стены, когда она поднялась выше, ее поисковые ноги находили мельчайшие зацепки и гребни в камне. В детстве, изучая проводку, она ходила босиком. Но улицы Кеттердама были слишком холодными и влажными для этого. После нескольких разливов она заплатила Грише Фабрикатору, тайно работавшему в магазине джина на Вайнстраат, чтобы он сделал ей пару кожаных тапочек с шиповатой резиновой подошвой. Они идеально подходили к ее ногам и уверенно держались за любую поверхность.


На втором этаже Биржи она вскочила на подоконник, достаточно широкий, чтобы на нем можно было сесть.


Каз приложил все усилия, чтобы научить ее, но она не совсем справлялась с взломом и проникновением, и ей потребовалось несколько попыток, чтобы открыть замок. Наконец она услышала приятный щелчок , и окно распахнулось в заброшенном офисе, стены которого были покрыты картами, отмеченными торговыми маршрутами, и классными досками с указанием цен на акции и названий кораблей. Она нырнула внутрь, снова закрыла защелку и прошла мимо пустых столов с аккуратными стопками заказов и бюллетеней.


Она подошла к узким дверям и вышла на балкон, выходивший на центральный двор Биржи. По одному в каждом судоходном отделении. Отсюда звонившие объявляли о новых рейсах и прибытии инвентаря или вывешивали черный флаг, который указывал, что судно потеряно в море со всем его грузом. Биржа разразится шквалом торгов, бегуны распространят информацию по всему городу, а цены на товары, фьючерсы и акции в исходящих рейсах будут расти или падать. Но сегодня воцарилась тишина.


Ветер дул с гавани, принося запах моря, взъерошивая выбившиеся волосы, вырвавшиеся из плетеной спирали на затылке Инеж. Внизу на площади она увидела колебания света лампы и услышала стук трости Каза по камням, когда он и его секунданты шли через площадь. На противоположной стороне она увидела еще одну группу фонарей, направляющихся к ним. Прибыли «Черные подсказки».


Инеж подняла капюшон. Она взобралась на перила и беззвучно прыгнула на соседний балкон, затем на следующий, выслеживая Каза и остальных по площади, стараясь держаться как можно ближе. Его темное пальто колыхалось на соленом бризе, его хромота стала более заметной сегодня вечером, как всегда, когда становилась холодная погода. Она слышала, как Джеспер поддерживает оживленную беседу, и низкий рокочущий смешок Большого Боллигера.


Подойдя ближе к другой стороне площади, Инеж увидела, что Гилс решил привести Эльзингера и Омена - в точности, как она и предсказывала. Инеж знала сильные и слабые стороны каждого члена «Черных советов», не говоря уже о «Пойнтерах Харли», «Лидди», «Разоргаллах», «Дайм-львах» и любой другой банде, работающей на улицах Кеттердама. Ее работа заключалась в том, чтобы знать, что Гилс доверяет Эльзингеру, потому что они вместе прошли через ряды Черных Советов, и потому что Эльзингер был построен как стопка валунов - почти семь футов высотой, плотный с мускулами, его широкий, раздавленный ... низко прижат к шее, толстой, как пилон.


Она внезапно обрадовалась, что Большой Боллигер был с Казом. То, что Каз выбрал Джеспера своим секундантом, не удивительно. Каким бы нервным ни был Джеспер, с револьверами или без них, он был на высоте в бою, и она знала, что он сделает все для Каза. Она была менее уверена, когда Каз тоже настаивал на Большом Боллигере. Большой Бол был вышибалой в Вороньем клубе, отлично подходил для того, чтобы выгонять пьяных и расточителей, но слишком тяжело стоял на ногах, чтобы быть полезным в настоящей драке. Тем не менее, по крайней мере, он был достаточно высок, чтобы смотреть Эльзингеру в глаза.


Инеж не хотела слишком много думать о второй секунде Гилса. Омэн заставил ее нервничать. Он не был таким устрашающим физически, как Эльзингер. Фактически, Оомен был похож на пугало - не тощий, но как будто под одеждой его тело было сложено под неправильными углами. Ходили слухи, что однажды он раздробил мужчине череп голыми руками, вытер ладони о рубашку и продолжал пить.


Инеж попыталась утихомирить беспокойство, охватившее ее, и слушала, как Гилс и Каз вели светскую беседу на площади, в то время как их секунданты похлопывали каждого из них, чтобы убедиться, что никто не несет.


«Непослушный», - сказал Джеспер, вытаскивая крошечный нож из рукава Эльзингера и швыряя его через площадь.


«Ясно», - заявил Большой Боллигер, закончив похлопывать Гилза и двинувшись в Оомен.


Каз и Гилс обсудили погоду, подозрения в том, что Купером служил в разбавленном виде.


выпить теперь, когда арендная плата была повышена - танцевать вокруг настоящей причины, по которой они приехали сюда сегодня вечером. Теоретически они болтали, приносили извинения, соглашались уважать границы Пятой гавани, а затем все вместе отправлялись выпить - по крайней мере, на этом настаивал Пер Хаскелл.


Но что знает Пер Хаскелл? Подумала Инеж, ища охранников, патрулирующих крышу наверху, пытаясь различить их очертания в темноте. Хаскелл управлял Отбросами, но в наши дни он предпочитал сидеть в тепле своей комнаты, пить теплый лагер, строить модели кораблей и рассказывать длинные истории о своих подвигах всем, кто их слушал. Казалось, он думал, что территориальные войны можно разрешить, как когда-то: короткой потасовкой и дружеским рукопожатием. Но все чувства Инеж подсказывали ей, что все закончится не так. Ее отец сказал бы, что сегодня тени были заняты их собственным делом. Здесь должно было случиться что-то плохое.


Каз стоял, обеими руками в перчатках опираясь на вырезанную воронью голову своей трости. Он выглядел совершенно непринужденно, его узкое лицо было скрыто за полями шляпы. Большинство членов банды в «Бочке» любили вспышки: яркие жилеты, брелки для часов, усыпанные фальшивыми драгоценными камнями, брюки с любым принтом и узором, который только можно вообразить. Каз был исключением - изображение сдержанности, его темные жилетки и брюки были просто скроены и скроены по строгим линиям. Сначала она думала, что это дело вкуса, но со временем поняла, что это была шутка, которую он сыграл над честными торговцами. Ему нравилось выглядеть как один из них.


«Я деловой человек», - сказал он ей. "Не больше, не меньше."


«Ты вор, Каз».


«Разве я не это только что сказал?»


Теперь он выглядел как священник, пришедший проповедовать группе артистов цирка. « Молодой священник», - подумала она с новой тревогой. Каз назвал Гилса старым и вымытым, но сегодня он определенно не выглядел таким. У лейтенанта «Блэк Типсов» могли быть морщинки в уголках глаз и большие челюсти под бакенбардами, но он выглядел уверенным и опытным. Рядом с ним Каз выглядел… ну, на семнадцать.


«Давайте будем честными, да ? Все, что нам нужно, это еще немного скраба, - сказал Гилс, постукивая по зеркальным пуговицам своего салатового жилета. «Это несправедливо с вашей стороны отбирать каждого довольного туриста, сходящего с прогулочного катера в Пятой гавани».


«Пятая гавань наша, Гилс», - ответил Каз. «Отбросы первыми атакуют голубей, которые приходят в поисках развлечения».


Гилс покачал головой. «Ты молодой, Бреккер», - сказал он со снисходительным смехом. «Может быть, вы не понимаете, как все это работает. Гавани принадлежат городу, и мы имеем на них такие же права, как и все остальные. Мы все должны зарабатывать на жизнь ».


Технически это было правдой. Но Пятая Гавань была бесполезна и почти заброшена городом, когда Каз захватил ее. Он вырыл грунт, а затем построил доки и причал, и для этого ему пришлось заложить Вороний клуб. Пер Хаскелл ругал его и назвал дураком за такие расходы, но в конце концов уступил. По словам Каза, точные слова старика были: «Возьми всю эту веревку и повесись». Но затея окупилась менее чем за год. Теперь Пятая гавань предлагала причалы торговым судам, а также лодкам со всего мира, перевозящим туристов и солдат, жаждущих увидеть достопримечательности и испытать удовольствия Кеттердама. Отбросы сначала попробовали всех их, направив их - и их кошельки - в публичные дома, таверны и игорные заведения, принадлежащие банде. Пятая Гавань сделала старика очень богатым и закрепила за Отбросами роль настоящих игроков в Бочке, чего не добился даже успех Кроу Клуба. Но с прибылью пришло нежелательное внимание. Гилс и Блэк Типс весь год создавали проблемы Отбросам, вторгаясь в Пятую гавань, отлавливая голубей, которые им не принадлежали по праву.


- Пятая гавань наша, - повторил Каз. «Это не предмет переговоров. Вы врезались в наш трафик из доков и перехватили партию джурды, которая должна была пристыковаться две ночи назад.


«Не понимаю, о чем ты говоришь».


«Я знаю, что это легко, Гилс, но постарайся не баловать меня».


Гилс сделал шаг вперед. Джеспер и Большой Боллигер напряглись.


«Перестань сгибаться, мальчик», - сказал Гилс. «Все мы знаем, что у старика не хватит смелости для настоящей драки».


Смех Каза был сухим, как шелест мертвых листьев. «Но я тот, кто сидит за твоим столом, Гилс, и я здесь не для того, чтобы попробовать. Вы хотите войны, я позабочусь о том, чтобы вы насытились ».


«А что, если тебя нет рядом, Бреккер? Все знают, что вы - основа работы Haskell


- щелкни, и Отбросы рухнут ».


Джеспер фыркнул. «Желудок, позвоночник. Что дальше, селезенка? "


- Заткнись, - прорычал Оомен. Правила переговоров требовали, чтобы только лейтенанты могли говорить после начала переговоров. Джеспер пробормотал «извините» и изящно изобразил, закрывая губы.


«Я почти уверен, что ты мне угрожаешь, Гилс», - сказал Каз. «Но я хочу быть уверенным, прежде чем решу, что с этим делать».


«Уверен в себе, не так ли, Бреккер?»


«Я и больше ничего».


Гилс рассмеялся и толкнул Оомена локтем. «Послушайте этот нахальный кусок дерьма. Бреккер, эти улицы тебе не принадлежат. Такие дети, как вы, - блохи. Новый урожай из вас появляется каждые несколько лет, чтобы раздражать ваших лучших, пока большая собака не решит почесаться. И позвольте мне сказать вам, что я уже устал от зуда ».


Он скрестил руки, удовольствие покатилось по нему самодовольными волнами. «Что, если я скажу вам, что прямо сейчас двое охранников с городскими винтовками направлены на вас и ваших мальчиков?»


У Инеж упало в животе. Не это ли имел в виду Каз, когда сказал, что у Гилса могут быть охранники в кармане?


Каз взглянул на крышу. «Нанять городскую стражу для убийства? Я бы сказал, что это дорогое удовольствие для такой банды, как Black Tips. Я не уверен, что верю, что ваша казна сможет это поддержать ».


Иней взобралась на перила и бросилась с безопасного балкона на крышу. Если они переживут ночь, она убьет Каза.


На крыше биржи всегда стояли двое охранников из вахты . Несколько крюге из Отбросов и Черных Советов убедились, что не будут вмешиваться в переговоры, что было довольно распространенной сделкой. Но Гилс имел в виду совсем другое. Неужели ему удалось подкупить городских стражей, чтобы они сыграли для него снайпера? Если так, то шансы Отбросов выжить в эту ночь просто уменьшились до уровня ножа.


Как и у большинства зданий в Кеттердаме, у Биржи была остроконечная крыша, чтобы защититься от проливного дождя, поэтому охранники патрулировали крышу по узкой дорожке, выходящей во двор. Инеж проигнорировала это. Это было легче, но она оставила бы ее слишком незащищенной. Вместо этого она взобралась на полпути по гладкой черепице и поползла, ее тело наклонилось под опасным углом, двигаясь, как паук, одним глазом следя за дорожкой охранников, а одним ухом следя за разговором внизу. Может, Гилс блефовал. Или, может быть, прямо сейчас двое стражников склонились над перилами, а в их глазах были Каз, Джеспер или Большой Боллигер.


«Пришлось немного поработать», - признал Гилс. «Сейчас у нас небольшая операция, и городская охрана обходится недешево. Но за приз оно того стоит ».


«Это я?»


«Это ты».


"Я польщен."


«Отбросы без тебя не протянут и недели».


«Я бы дал им месяц просто так».


Эта мысль шумно вертелась в голове Инеж. Если Каз уйдет, я останусь? Или я пропущу свой долг? Рискнуть с помощью Enforcers Per Haskell? Если бы она не двинулась быстрее, она вполне могла бы узнать.


«Самодовольная маленькая крыса из трущоб». Гилс засмеялся. «Не могу дождаться, чтобы стереть это выражение с твоего лица».


«Так сделай это», - сказал Каз. Инеж рискнула взглянуть вниз. Его голос изменился, весь юмор исчез.


«Может, я прикажу им пустить пулю в твою здоровую ногу, Бреккер?»


Где охранники? - подумала Инеж, ускоряя темп. Она мчалась по крутому склону фронтона. Биржа протянулась почти на квартал. Было слишком много территории, чтобы покрыть ее.


«Перестань говорить , Гилс. Скажи им стрелять.


- Каз… - нервно сказал Джеспер.


"Продолжать. Найди свои яйца и отдай приказ ».


В какую игру играл Каз? Ожидал ли он этого? Если бы он просто предположил, что Инеж найдет свой путь


к охранникам вовремя?


Она снова посмотрела вниз. Гилс излучал предвкушение. Он глубоко вздохнул, надувая грудь.


Шаги Инеж дрогнули, и ей пришлось бороться, чтобы не соскользнуть прямо с края крыши. Он это сделает. Я буду смотреть, как умирает Каз.


"Огонь!" - крикнул Гилс.


Воздух раскололся выстрелом. Большой Боллигер издал крик и рухнул на землю.


"Блин!" - крикнул Джеспер, упав на одно колено рядом с Боллигером и прижав руку к пулевому ранению, когда здоровяк застонал. "Ты никчемный тупица!" - крикнул он Гилсу. «Вы только что нарушили нейтральную территорию».


«Нечего сказать, что ты не стрелял первым», - ответил Гилс. «А кто будет знать? Никто из вас


уходят отсюда ».


Голос Гилса казался слишком высоким. Он пытался сохранить самообладание, но Инеж слышала панику, пульсирующую против его слов, испуганный взмах крыльев испуганной птицы. Почему? За несколько мгновений до того, как он был весь в бахвальстве.


Именно тогда Инеж увидела, что Каз все еще не двинулся с места. «Ты плохо выглядишь, Гилс».


«Я в порядке, - сказал он. Но это было не так. Он выглядел бледным и дрожащим. Его глаза метались направо и налево, как если бы он искал тенистую дорожку на крыше.


"Ты?" - разговорчиво спросил Каз. «Дела идут не совсем так, как планировалось, не так ли?»


«Каз», - сказал Джеспер. «У Боллигера сильное кровотечение…»


«Хорошо», - сказал Каз, не обращая на него внимания.


«Каз, ему нужен медик!»


Каз бросил быстрый взгляд на раненого. «Что ему нужно сделать, так это перестать болеть животом и порадоваться, что я не позволил Холсту убить его выстрелом в голову».


Даже сверху Инеж увидела, как Гилс вздрогнул.


«Так зовут охранника, не так ли?» - спросил Каз. - Виллем Холст и Берт Ван Даал - двое городских стражников, дежуривших сегодня вечером. Те, кого вы опустошили казну Черных Советов, чтобы подкупить?


Гилс ничего не сказал.


«Виллем Холст, - громко сказал Каз, его голос поднялся до потолка, - он любит играть почти так же сильно, как и Джеспер, так что ваши деньги были очень привлекательны. Но у Холста есть гораздо большие проблемы - назовем их побуждениями. Не буду вдаваться в подробности. Секрет - это не монета. Это не сохраняет свою ценность в расходах. Вам просто придется поверить мне, когда я скажу, что от этого перевернется даже ваш желудок. Разве это не так, Холст?


Ответом был еще один выстрел. Он попал в булыжник у ног Гилса. Гилс испустил шокированное блеяние и отскочил назад.


На этот раз у Инеж было больше шансов отследить источник стрельбы. Выстрел был произведен откуда-то с западной стороны здания. Если Холст был там, это означало, что другой стражник - Берт Ван Даал - будет на восточной стороне. Удалось ли Казу нейтрализовать и его? Или он рассчитывал на нее? Она помчалась через фронтоны.


«Просто пристрели его, Холст!» Гилс заорал, отчаяние послышалось в его голосе. «Стреляй ему в голову!»


Каз с отвращением фыркнул. «Вы действительно думаете, что этот секрет умрет вместе со мной? - Давай, Холст, - крикнул он. «Воткни мне пулю в череп. Прежде чем я упаду на землю, к твоей жене и к двери твоего вахтенного капитана поспешат посыльные.


Выстрела не последовало.


"Как?" - с горечью сказал Гилс. «Откуда вы вообще знали, кто будет сегодня дежурить? Мне пришлось заплатить


через жабры, чтобы получить этот список. Вы не могли бы меня перебить ».


«Допустим, моя валюта имеет большее влияние».


«Деньги - это деньги».


«Я торгую информацией, Гилс, тем, что делают мужчины, когда думают, что никто не смотрит. Стыд ценится больше, чем монета ».


Он был великолепен, Инеж увидела это и выиграла время, когда перепрыгнула сланцевую черепицу.


«Вы беспокоитесь о втором охраннике? Старый добрый Берт Ван Даал? - спросил Каз. «Может он встал


прямо сейчас, интересно, что ему делать. Стреляй в меня? Стрелять в Холста? Или, может быть, я тоже добрался до него, и он готовится продырявить тебе дыру в груди, Гилс. Он наклонился, как будто они с Гилсом делились великим секретом. «Почему бы не отдать Ван Даалу приказ и не выяснить?»


Гилс открывал и закрывал рот, как карп, а затем заорал: «Ван Даал!»


Как только Ван Даал приоткрыл рот, чтобы ответить, Инеж подкралась к нему сзади и приставила лезвие к его горлу. Она едва успела различить его тень и соскользнуть с крыши. Святые, Каз любил подрезать.


- Шшш, - прошептала она Ван Даалу на ухо. Она легонько уколола его в бок, чтобы он почувствовал, как острие ее второго кинжала прижалось к его почке.


«Пожалуйста, - простонал он. "Я-"


«Мне нравится, когда мужчины попрошайничают», - сказала она. «Но сейчас не время для этого».


Внизу она могла видеть, как грудь Гилса поднимается и опускается от панического дыхания. "Ван Даал!" - снова крикнул он. Когда он снова повернулся к Казу, на его лице была ярость. «Всегда на шаг впереди, не так ли?»


«Гилс, когда дело касается вас, я бы сказал, что у меня есть шанс».


Но Гилс только улыбнулся - крошечной улыбкой, натянутой и удовлетворенной. « Победная улыбка» , - со свежим страхом сообразила Инеж.


«Гонка еще не окончена». Гилс полез в пиджак и вытащил тяжелый черный пистолет.


«Наконец-то», - сказал Каз. «Большое открытие. Теперь Джеспер может перестать придираться к Боллигеру, как женщина с мокрыми глазами ».


Джеспер уставился на пистолет ошеломленными, разъяренными глазами. «Боллигер обыскал его. Он… О, Большой Бол, ты идиот, - простонал он.


Инеж не могла поверить в то, что видела. Охранник в ее руках издал легкий писк. В гневе и удивлении она случайно усилила хватку. «Расслабься», - сказала она, ослабляя хватку. Но, все Святые, она хотела проткнуть что-то ножом. Большой Боллигер был тем, кто погладил Гилза.


Он не мог пропустить пистолет. Он предал их.


Не поэтому ли Каз настоял на том, чтобы сегодня вечером привезти сюда Большого Боллигера - чтобы получить публичное подтверждение того, что Боллигер перешел к Черным Типам? Несомненно, именно поэтому он позволил Холсту пустить пулю в живот Боллигеру. Но что с того? Теперь все знали, что Большой Бол был предателем. Каз все еще приставил пистолет к груди.


Гилс ухмыльнулся. «Каз Бреккер, великий художник-побег. Как ты собираешься выбраться из этого? »


«Выхожу так же, как я вошла». Каз проигнорировал пистолет, обратив внимание на большого человека, лежащего на земле. «Ты знаешь, в чем твоя проблема, Боллигер?» Он ткнул кончиком трости в рану на животе Большого Бола. «Это не был риторический вопрос. Вы знаете, в чем ваша самая большая проблема? »


Боллигер мяукнул. «Неееет…»


«Дай мне предположение», - прошипел Каз.


Большой Бол ничего не сказал, просто издал еще один дрожащий всхлип.


«Хорошо, я тебе скажу. Ты лентяй. Я знаю это. Все это знают. Поэтому мне пришлось спросить себя, почему мой самый ленивый вышибала дважды в неделю вставал рано, чтобы пройти две дополнительные мили до ресторана Cilla's Fry на завтрак, особенно когда яйца в Купероме намного лучше. Большой Бол встает рано, Черные Советы начинают набрасываться на Пятую гавань, а затем перехватывают нашу самую большую партию юрды . Это было несложно установить ». Он вздохнул и сказал Гилсу: «Вот что происходит, когда глупые люди начинают строить большие планы, да? ”


«Теперь это не имеет большого значения, не так ли?» - ответил Гилс. «Это становится некрасиво, я стреляю с близкого расстояния. Может быть, твои охранники поймают меня или моих парней, но от этой пули ты никак не уклонишься ».


Каз вошел в дуло пистолета так, что оно прижалось прямо к его груди. «Вовсе нет, Гилс».


«Думаешь, я этого не сделаю?»


«О, я думаю, ты бы с радостью сделал это с песней в своем черном сердце. Но вы этого не сделаете. Не этой ночью."


Палец Гилса дернулся на спусковом крючке.


«Каз», - сказал Джеспер. «Вся эта штука« пристрели меня »начинает меня беспокоить».


На этот раз Оомен не стал возражать против того, что Джеспер издевается. Один человек упал. Нарушена нейтральная территория. Резкий привкус пороха уже повис в воздухе - и вместе с ним вопрос, невысказанный в тишине, как будто сам Жнец ждал ответа: сколько крови будет пролито сегодня вечером?


Вдалеке завыла сирена.


«Девятнадцать Burstraat», - сказал Каз.


Гилс слегка переминался с ноги на ногу; теперь он замер.


«Это адрес вашей девушки, не так ли, Гилс?»


Гилс сглотнул. «Нет девушки».


«О, да, ты знаешь», - промурлыкал Каз. «Она тоже хорошенькая. Что ж, для такого парня, как ты, вполне достаточно. Выглядит мило. Ты любишь ее, не так ли? " Даже с крыши Инеж могла видеть блеск пота Гилса.


восковое лицо. "Конечно, вы делаете. Никто из таких хороших людей не должен был дважды смотреть на мерзавцев Барреля, таких как ты, но она другая. Она находит тебя очаровательным. Верный признак безумия, если вы спросите меня, но любовь в этом смысле странная. Она любит класть свою красивую головку тебе на плечо? Слушай, как ты рассказываешь о своем дне? "


Гилс посмотрел на Каза, как будто он наконец увидел его впервые. Мальчик, с которым он разговаривал, был дерзким, безрассудным, забавным, но не пугающим - не совсем. Теперь монстр был здесь, с мертвыми глазами и не боялся. Каз Бреккер ушел, а Грязные Руки пришли посмотреть, как проделали черную работу.


«Она живет на Девятнадцать Бурстрат», - сказал Каз своим грубым хрипом. «Три этажа вверх, герань в оконных ящиках. Прямо сейчас за дверью ее ждут двое Отбросов, и, если я не выйду отсюда целым и чувствуя себя праведным, они подожгут это место с этажа на крышу. Он взлетит за секунды, горя с обоих концов, а бедная Элиза окажется в ловушке посередине. Ее светлые волосы зацепятся первыми. Как фитиль свечи.


«Вы блефуете», - сказал Гилс, но его рука с пистолетом дрожала.


Каз поднял голову и глубоко вдохнул. «Уже поздно. Вы слышали сирену. Я чувствую запах гавани на ветру, море и соли, и, может быть, я тоже чувствую запах этого дыма? » В его голосе было удовольствие.


«О, святые, Каз» , - с горечью подумала Иней. Что ты сделал сейчас?


И снова палец Гилса дернулся на спусковом крючке, и Инеж напряглась.


«Я знаю, Гилс. Я знаю, - сочувственно сказал Каз. «Все эти планы, интриги и подкупы зря. Вот о чем вы сейчас думаете. Как плохо будет идти домой, зная, что ты потерял. Как разозлится ваш босс, когда вы явитесь с пустыми руками и от этого станете намного беднее. Как приятно было бы пустить пулю в свое сердце. Ты можешь это сделать. Спустить курок. Мы все вместе можем спуститься. Они могут отнести наши тела на Баржу Жнеца для сжигания, как и все нищие. Или вы можете нанести удар по своей гордости, вернуться на Бурстраат, положить голову девушке на колени, заснуть, все еще дыша, и мечтать о мести. Выбор за вами, Гилс. Мы пойдем домой сегодня вечером? »


Гилс внимательно посмотрел на Каза, и от того, что он там увидел, его плечи опустились. Инеж с удивлением почувствовала укол жалости к нему. Он вошел в это место, поддержанный бравадой, выживший, чемпион Бочки. Он уйдет как еще одна жертва Каза Бреккера.


«Когда-нибудь ты поймешь то, что к тебе придет, Бреккер».


«Я сделаю это, - сказал Каз, - если в мире есть справедливость. И все мы знаем, насколько это вероятно ».


Гилс уронил руку. Пистолет бесполезно висел рядом с ним.


Каз отступил, задевая перед своей рубашки то место, где находился ствол пистолета. «Пойди и скажи своему генералу, чтобы он держал« Черных кончиков »подальше от Пятой гавани и что мы ожидаем, что он возместит убытки за партию юрды, которую мы потеряли, плюс пять процентов за волочение стали на нейтральной территории и еще пять процентов за то, что он такой эффектная куча ослов ».


Затем трость Каза взмахнула резкой дугой. Гилс закричал, когда его запястья раскололись. Пистолет загремел по мостовой.


"Я встал!" - воскликнул Гилс, обнимая его за руку. "Я встал!"


«Ты снова набросишься на меня, я сломаю тебе оба запястья, и тебе придется нанять кого-нибудь, чтобы помочь тебе поссать». Каз приподнял поля своей шляпы кончиком трости. «Или, может быть, ты сможешь заставить прекрасную Элизу сделать это за тебя».


Каз присел рядом с Боллигером. Здоровяк заскулил. «Посмотри на меня, Боллигер. Если вы не истечете кровью сегодня вечером, у вас есть завтра до заката, чтобы выбраться из Кеттердама. Я слышал, ты где-то недалеко от городской черты, и они найдут тебя набитым в бочонке в Cilla's Fry. Затем он посмотрел на Гилса. «Ты поможешь Боллигеру, или я узнаю, что он работает с« Черными наконечниками », не думай, что я не пойду за тобой».


«Пожалуйста, Каз», - простонал Боллигер.


- У вас был дом, и вы засунули в парадную дверь мяч для разрушения, Боллигер. Не ждите от меня сочувствия ». Он встал и посмотрел на карманные часы. «Я не ожидал, что это продлится так долго. Лучше я пойду в путь, иначе бедная Элиза немного согреется.


Гилс покачал головой. «С тобой что-то не так, Бреккер. Я не знаю кто ты


но ты не в порядке ».


Каз склонил голову набок. «Вы из пригорода, не так ли, Гилс? Приехали в город испытать удачу? » Он разгладил лацкан рукой в перчатке. «Ну, я из тех ублюдков, которых производят только в Бочке».


Несмотря на заряженное ружье у ног Черных Кончиков, Каз повернулся к ним спиной и, хромая, по брусчатке направился к восточной арке. Джеспер присел рядом с Боллигером и нежно похлопал его по щеке. «Идиот», - грустно сказал он и последовал за Казом из Биржи.


С крыши Инеж продолжала наблюдать, как Оомен взял и убрал пистолет Гилса в кобуру, а Черные Советы сказали друг другу несколько тихих слов.


«Не уходи, - умолял Большой Боллигер. «Не оставляй меня». Он пытался вцепиться в манжету Гилса.


штаны.


Гилс стряхнул его. Они оставили его свернувшимся на боку, проливая кровь на булыжники.


Инеж вырвала винтовку Ван Даала из его рук, прежде чем отпустить его. «Иди домой», - сказала она охраннику.


Он бросил испуганный взгляд через плечо и помчался по дорожке. Далеко внизу Большой Бол начал пытаться волочиться по полу Биржи. Возможно, он был достаточно глуп, чтобы перебраться через Каза Бреккера, но он так долго прожил в Бочке, а для этого потребовалась воля. Он мог бы это сделать.


«Помогите ему» , - сказал голос внутри нее. Еще несколько минут назад он был ее братом по оружию. Казалось неправильным оставлять его в покое. Она могла пойти к нему, предложить быстро избавить его от страданий, держать его за руку, когда он проходил. Она могла бы принести медика, чтобы спасти его.


Вместо этого она произнесла короткую молитву на языке своих Святых и начала крутой спуск по внешней стене. Инеж пожалела мальчика, который мог умереть в одиночестве, и никто не мог утешить его в последние часы его жизни, или который мог жить и проводить свою жизнь в изгнании. Но ночная работа еще не закончилась, и у Призрака не было времени на предателей.


index-31_1.jpg


Приветствия приветствовали Каза, когда он вышел из восточной арки, Джеспер следовал за ним и, если Каз был хоть сколько-нибудь судьей, уже надулся.


Дирикс, Ротти и остальные бросились на них, крича и крича, револьверы Джеспера поднялись вверх.


Команда имела мельком представление о разбирательстве с Гилсом, но большую часть они слышали. Теперь они скандировали: «Бурстраат горит! У Дрогов нет воды! »


«Не могу поверить, что он только что свернул хвостом!» - издевался Ротти. «У него в руке был заряженный пистолет!»


«Расскажите нам, что у вас было на страже», - попросил Дирикс.


«Не может быть обычного».


«Я слышал о парне из Слокена, который любил покататься в яблочном сиропе, а потом получить два…»


«Я не говорю», - сказал Каз. «Холст может пригодиться в будущем».


Настроение было нервным, а в их смехе прозвучали неистовые зубчики, которые почти привели к катастрофе.


Некоторые из них ожидали драки и все еще жаждали ее. Но Каз знал, что это еще не все, и он не упустил тот факт, что никто не упомянул имя Большого Боллигера. Они были сильно потрясены его предательством - и откровением, и тем, как Каз отнес наказание. За всей этой толкотней и криком скрывался страх. Хорошо . Каз полагался на тот факт, что все Отбросы были убийцами, ворами и лжецами. Ему просто нужно было убедиться, что они не имеют привычки лгать ему .


Каз послал двоих из них следить за Большим Болом и удостовериться, что, если он поднимется на ноги, он уедет из города. Остальные могли вернуться в «Планку» и «Вороний клуб», чтобы выпить свою тревогу, устроить себе неприятности и рассказать о событиях ночи. Они рассказывали о том, что видели, вышивали остальное, и с каждым пересказом Грязные руки становились все безумнее и безжалостнее. Но у Каза были дела, и его первой остановкой была Пятая гавань.


Джеспер встал на его пути. «Тебе следовало сообщить мне о Большом Боллигере», - сказал он яростным шепотом.


«Не рассказывай мне о моих делах, Джес».


«Ты тоже думаешь, что я грязный?»


«Если бы я думал, что ты грязный, ты бы держался кишками на полу биржи, как Большой Бол, так что хватит трепаться».


Джеспер покачал головой и положил руки на револьверы, которые он забрал у Дирикса. Всякий раз, когда он капризничал, ему нравилось брать в руки ружье, как ребенок, ищущий комфорта любимой куклы.


Было бы достаточно легко помириться. Каз мог бы сказать Джесперу, что он знал, что он не грязный, напомнить ему, что он достаточно доверял ему, чтобы сделать его единственным настоящим секундантом в битве, которая сегодня могла закончиться плохо. Вместо этого он сказал: «Давай, Джеспер. В Вороньем клубе вас ждет кредитная линия. Играйте до утра, или ваша удача иссякнет, в зависимости от того, что наступит раньше ».


Джеспер нахмурился, но не смог скрыть голодный блеск в глазах. «Еще одна взятка?»


«Я человек привычки».


«Мне тоже повезло для тебя». Он колебался достаточно долго, чтобы сказать: «Ты не хочешь, чтобы мы были с тобой? Гилс


мальчики будут в ярости после этого.


«Пусть идут», - сказал Каз и, не сказав больше ни слова, отказался от Немстраат. Если вы не можете пройти через Кеттердам после наступления темноты, то можете просто повесить табличку с надписью «мягкий».


вокруг шеи и лягте для избиения.


Он чувствовал на своей спине глаза Отбросов, пока шел по мосту. Ему не нужно было слышать их шепот, чтобы знать, что они скажут. Они хотели с ним выпить, послушать, как он объяснил, откуда он узнал, что Большой Боллигер перешел к Черным Советам, послушать, как он описывает выражение глаз Гилса, когда он уронил свой пистолет. Но они никогда не получат этого от Каза, а если им это не понравится, они смогут найти другую команду, с которой можно будет работать.


Что бы они ни думали о нем, сегодня вечером они будут немного выше. Вот почему они остались, вот почему они проявили к нему как можно больше преданности. Когда он официально стал членом Отбросов, ему было двенадцать, и эта банда была посмешищем, беспризорными детьми и вымытыми гадами, занимавшимися играми в ракушку и нищими мошенниками из захудалого дома на окраине города. худшая часть Бочки. Но ему не нужна была великая банда, только та, которую он мог сделать великой - та, которая нуждалась в нем.


Теперь у них была своя территория, свой игровой зал, а этот захудалый дом превратился в


планка, сухое и теплое место, где можно перекусить, или яму, когда вы были ранены. Теперь подонков боялись. Каз дал им это. Вдобавок он не должен был с ними поболтать.


Кроме того, Джеспер все это сгладит. Несколько напитков и несколько поднятых рук - и к снайперу вернется добродушие. Он держал обиду так же хорошо, как и свою выпивку, и у него был дар заставлять победы Каза звучать так, как будто они принадлежат всем.


Когда Каз направлялся по одному из маленьких каналов, которые должны были пройти мимо Пятой гавани, он понял, что чувствует - Святые, он почти почувствовал надежду. Может, ему стоит обратиться к медику. Черные подсказки наступали ему на пятки в течение нескольких недель, и теперь он заставил их сыграть свою руку. Его нога тоже была неплоха, несмотря на зимний холод. Боль была всегда, но сегодня это была просто тупая пульсация. Тем не менее, часть его интересовалась, не было ли это испытанием, которое Пер Хаскелл поставил для него. Хаскелл был вполне способен убедить себя в том, что он был гением, благодаря которому Отбросы процветали, особенно если один из его друзей шептал ему на ухо. Эта идея далась нелегко, но завтра Каз мог бы побеспокоиться о Пере Хаскелле. А пока он должен убедиться, что все идет по расписанию в гавани, а затем отправиться домой в Слат, чтобы немного поспать.


Он знал, что Инеж следит за ним. Она была с ним с Биржи. Он не


взывать к ней. Она сделает себя видимой, когда будет готова. Обычно ему нравилась тишина; на самом деле, он с радостью зашил бы губы большинству людей. Но когда она хотела, Инеж умела заставить вас почувствовать ее молчание. Это дергало тебя за края.


Каз сумел выдержать это весь путь мимо железных перил Зентцбриджа, решетки, покрытой маленькими кусочками веревки, завязанными сложными узлами, молитв моряков о безопасном возвращении из моря. Суеверная гниль.


В конце концов он сдался и сказал: «Выкладывай уже, Рэйф».


Ее голос исходил из темноты. «Вы никого не отправляли на Бурстрат».


"Почему я?"


«Если Гилс не успеет вовремя ...»


«Никто не поджигает Девятнадцать Бурстрат».


«Я слышал сирену…»


«Счастливый случай. Я черпаю вдохновение там, где его найду ».


- Значит, вы блефовали. Она никогда не была в опасности ».


Каз пожал плечами, не желая отвечать. Инеж всегда пыталась выжать из него немного приличия. «Когда все знают, что ты монстр, тебе не нужно тратить время на все чудовищные поступки».


«Почему вы даже согласились на встречу, если знали, что это была подстава?» Она была где-то справа от него и двигалась беззвучно. Он слышал, как другие члены банды говорили, что она двигалась как кошка, но подозревал, что кошки будут внимательно сидеть у ее ног, чтобы изучить ее методы.


«Я бы назвал эту ночь удачной», - сказал он. "Не так ли?"


«Вас чуть не убили. И Джеспер тоже.


«Гилс опустошил казну Черных Типов, платя бесполезные взятки. Мы выявили предателя, восстановили свои права на Пятой Гавани, и на мне нет ни единой царапины. Это была хорошая ночь."


«Как давно вы знаете о Большом Боллигере?»


«Недели. У нас будет нехватка персонала. Это напоминает мне, отпусти Роякке ».


"Почему? За столами нет никого похожего на него ».


«Много рыданий знает толк в колоде карт. Роякке слишком быстр. Он скользит ».


«Он хороший дилер, и у него есть семья, которую нужно обеспечивать. Вы могли бы предупредить его, возьмите палец.


«Тогда он бы больше не был хорошим дилером, не так ли?»


Когда дилера ловили на снятии денег в игорном зале, босс отрубал ему мизинец. Это было одно из тех нелепых наказаний, которые каким-то образом закрепились в бандах. Это выбило скиммер из равновесия, заставило его заново учиться перетасовывать и показало любому будущему работодателю, что за ним нужно следить. Но это также делало его неуклюжим за столами. Это означало, что он сосредоточился на простых вещах, таких как механика сделки, вместо того, чтобы наблюдать за игроками.


Каз не видел лица Инеж в темноте, но чувствовал ее неодобрение.


«Жадность - твой бог, Каз».


Он чуть не рассмеялся над этим. «Нет, Инеж. Жадность кланяется мне. Это мой слуга и мой рычаг ».


- А какому богу вы тогда служите?


«Что принесет мне удачу».


«Я не думаю, что боги так работают».


«Я не думаю, что меня это волнует».


Она раздраженно вздохнула. Несмотря на все, через что она прошла, Инеж все еще верила, что ее Святые Сули наблюдают за ней. Каз знал это и по какой-то причине любил ее рассердить. Ему хотелось теперь прочитать выражение ее лица. В маленькой складке между ее черными бровями всегда было что-то такое приятное.


«Как ты узнал, что я доберусь до Ван Даала вовремя?» спросила она.


«Потому что ты всегда так делаешь».


«Тебе следовало предупредить меня больше».


«Я думал, твои Святые оценят этот вызов».


Некоторое время она ничего не говорила, затем откуда-то позади него он услышал ее. «Мужчины издеваются над богами


пока они им не понадобятся, Каз.


Он не видел ее ухода, только чувствовал ее отсутствие.


index-34_1.jpg


Каз раздраженно покачал головой. Сказать, что он доверял Инеж, было бы преувеличением, но он мог признаться себе, что стал полагаться на нее. Решение погасить договор с Зверинцем было интуитивным и дорого обошлось Отребьям. Пера Хаскелла требовалось убедить, но Инеж была одной из лучших инвестиций, которые Каз когда-либо делал. То, что она так хорошо умела оставаться незамеченной, делало ее превосходным вором секретов, лучшим в Бочке. Но тот факт, что она могла просто стереть себя, беспокоил его. У нее даже не было запаха. Все люди носили запахи, и эти запахи рассказывали истории - намек на карболик на пальцах женщины или древесный дым в ее волосах, на влажной шерсти мужского костюма или на оттенке пороха на манжетах его рубашки. Но не Иней. Она каким-то образом овладела невидимостью. Она была ценным активом. Так почему же она не могла просто выполнять свою работу и избавить его от своего настроения?


Внезапно Каз понял, что он не один. Он сделал паузу, прислушиваясь. Он пробился через узкий переулок, прорезанный темным каналом. Здесь не было уличных фонарей и небольшого пешеходного движения, только яркая луна и маленькие лодки, натыкающиеся на свои причалы. Он потерял бдительность, позволил своему разуму отвлечься.


В начале переулка возник темный силуэт мужчины.


«Что за бизнес?» - спросил Каз.


Фигура бросилась на него. Каз взмахнул тростью по низкой дуге. Он должен был напрямую коснуться ног атакующего, но вместо этого он пролетел через пустое пространство. Каз споткнулся, потеряв равновесие из-за силы удара.


Затем каким-то образом мужчина оказался прямо перед ним. Кулак попал в челюсть Каза. Каз стряхнул звезды, проносящиеся в его голове. Он развернулся и снова замахнулся. Но никого не было. Тяжелая голова трости Каза с грохотом пробилась сквозь пустоту и ударилась о стену.


Каз почувствовал, как кто-то справа вырвал трость из его рук. Их было больше одного?


А потом через стену шагнул мужчина . Разум Каза запнулся и закружился, пытаясь объяснить то, что он видел, когда сгусток тумана превратился в плащ, ботинки, бледную вспышку лица.


«Призраки , - подумал Каз. Страх мальчика, но он пришел с абсолютной уверенностью. Джорди наконец пришел, чтобы отомстить. Пора платить долги, Каз. Вы никогда не получите ничего даром.


Эта мысль пронеслась в голове Каза в унизительной, бормочущей волне паники, затем призрак накрыл его, и он почувствовал острый удар иглы в шею. Призрак со шприцем?


«Дурак , - подумал он. А потом он оказался в темноте.


Каз проснулся от резкого запаха аммиака. Его голова дернулась назад, когда он полностью вернулся в сознание.


Старик перед ним был одет в мантию университетского медика. В руке у него была бутылка вафтсальта, которой он размахивал перед носом Каза. Вонь была почти невыносимой.


- Отойди от меня, - прохрипел Каз.


Медик бесстрастно посмотрел на него, возвращая вафтсоль в их кожаный мешочек. Каз сжал пальцы, но это было все, что он мог сделать. Его приковали к стулу, заложив руки за спину.


Что бы они ни вводили ему, он оставался слабым.


Медик отошел в сторону, и Каз дважды моргнул, пытаясь прояснить свое видение и разобраться в абсурдной роскоши своего окружения. Он ожидал, что проснется в логове «Черных Советов» или какой-нибудь другой соперничающей банды. Но это была не дешевая вспышка Barrel. Приседания в таком наряде требовали настоящих денег -


Панели из красного дерева, плотно украшенные резными изображениями вспенивающихся волн и летучей рыбы, полки, уставленные книгами, окна со свинцовыми краями, и он был почти уверен, что это настоящий ДеКаппель. Один из тех скромных масляных портретов дамы с раскрытой книгой на коленях и ягненком, лежащим у ее ног. Человек, наблюдавший за ним из-за широкого стола, выглядел преуспевающим торговцем. Но если это был его дом, то почему вооруженные члены караульной службы охраняли дверь?


«Черт побери , - подумал Каз, - я арестован?» Если так, то этот товар ждал сюрприз. Благодаря Инеж он имел информацию обо всех судьях, судебных приставах и членах высшего совета Керчи. Он выйдет из камеры до восхода солнца. Вот только его не было в камере, его приковали цепью к стулу, так что, черт возьми, происходит?


Этому мужчине было за сорок, с изможденным, но красивым лицом, а линия волос решительно отступала от его лба. Когда Каз встретился с ним взглядом, мужчина откашлялся и сжал пальцы.


«Мистер Бреккер, надеюсь, вы не слишком плохо себя чувствуете».


«Убери от меня эту старую язву. Я хорошо себя чувствую."


Торговец кивнул медику. "Ты можешь идти. Пожалуйста, пришлите мне свой счет. И я, конечно, был бы признателен за вашу осмотрительность в этом вопросе ».


Медик закрепил сумку и вышел из комнаты. В это время торговец поднялся и взял со стола пачку бумаг. На нем были идеально скроенный сюртук и жилетка всех керченских купцов - темные, изысканные, нарочито строгие. Но карманные часы и булавка для галстука рассказали Казу все, что ему нужно было знать: тяжелые звенья лавровых листьев составляли золотой брелок часов, а булавка была массивным идеальным рубином.


«Я собираюсь вырвать этот толстый драгоценный камень из оправы и воткнуть булавку прямо в шею твоего продавца, за то, что ты приковал меня к стулу» , - подумал Каз. Но все, что он сказал, было: «Ван Эк».


Мужчина кивнул. Поклона, конечно, нет. Торговцы не кланялись подонкам из Бочки. "Тебе известно


тогда я? "


Каз знал символы и драгоценности всех керченских купеческих домов. Герб Ван Экка был красным лавром. Чтобы установить связь, не нужен был профессор.


«Я знаю тебя», - сказал он. «Ты один из тех крестоносцев-торговцев, которые всегда пытаются навести порядок в Бочке».


Ван Эк еще раз кивнул. «Я стараюсь найти для мужчин честную работу».


Каз засмеялся. «В чем разница между пари в Вороньем клубе и спекуляцией на бирже?»


«Одно - воровство, другое - коммерция».


«Когда человек теряет свои деньги, у него могут быть проблемы с их различием».


«Бочка - это логово грязи, порока, насилия…»


«Сколько кораблей, которые вы отправляете из гавани Кеттердама, никогда не вернутся?»


"Это не ..."


«Один из пяти, Ван Эк. Каждое пятое судно, которое вы отправляете в поисках кофе, джурды и рулонов шелка, тонет на дне моря, разбивается о скалы, становится жертвой пиратов. Каждый пятый экипаж погиб, их тела потеряны в чужих водах, корм для глубоководных рыб. Не будем говорить о насилии ».


«Я не буду спорить об этике с мальчишкой из Бочки».


Каз действительно этого не ожидал. Он просто тянул время, проверяя, насколько туго затянуты наручники на своих запястьях. Он позволил пальцам нащупать цепь, насколько это было возможно, все еще ломая голову над тем, куда его привел Ван Эк. Хотя Каз никогда не встречал этого человека, у него была причина изучить планировку дома Ван Экка внутри и снаружи. Где бы они ни были, это не был особняк торговца.


«Раз уж ты привел меня сюда не философствовать, какое дело?» Об этом говорили при открытии любого собрания. Приветствие сверстника, а не мольба заключенного.


«У меня есть предложение. Скорее, это делает Совет ».


Каз скрыл свое удивление. «Торговый совет начинает все переговоры с избиения?»


«Считайте это предупреждением. И демонстрация ».


Каз вспомнил фигуру из переулка, то, как она появлялась и исчезала, как призрак.


Джорди .


Он внутренне встряхнул себя. «Не Джорди», - поджидаешь ты. Сосредоточьтесь. Они схватили его, потому что он был сбит с толку и отвлекся. Это было его наказанием, и это не было ошибкой, которую он совершит снова. Это не объясняет призрак. А пока он отбросил эту мысль.


«Какая возможная польза от меня от Торгового Совета?»


Ван Эк пролистал бумаги в руке. «Вас впервые арестовали в десять, - сказал он, просматривая страницу.


«Все помнят его первый раз».


«Еще дважды в том году, дважды в одиннадцать. Вы были подхвачены , когда stadwatch rousted игорного зала , когда вы были четырнадцать, но не служили в любое время с тех пор.»


Это было правдой. Каза за три года не удалось ущипнуть. «Я прибрался», - сказал Каз. «Нашел честную работу, живи трудолюбивой и молитвенной жизнью».


«Не богохульствуй», - мягко сказал Ван Эк, но его глаза на мгновение вспыхнули гневом.


«Человек веры» , - отметил Каз, перебирая в уме все, что он знал о Ван Экке.


преуспевающий, набожный, вдовец недавно женился на невесте не намного старше самого Каза. И, конечно же, была загадка сына Ван Экка.


Ван Эк продолжал листать файл. «Вы ведете книгу о боях за призовые места, лошадях и своих собственных азартных играх. Вы были начальником этажа в Вороньем клубе более двух лет. Вы самый молодой из всех, кто когда-либо руководил букмекерской конторой, и за это время вы удвоили ее прибыль. Ты шантажист


- ”


«Я являюсь посредником в информации».


"Мошенник ..."


«Я создаю возможности».


«Клятва и убийца ...»


«Я не управляю шлюхами, и я убиваю ради дела».


"И что это за причина?"


«Так же, как и ваш, мерч. Выгода."


«Как вы получаете информацию, мистер Бреккер?»


«Можно сказать, что я отмычка».


«Ты, должно быть, очень одаренный».


"Я действительно являюсь." Каз слегка откинулся назад. «Видите ли, каждый мужчина - это сейф, хранилище тайн и желаний. Есть и те, кто идет по пути грубости, но я предпочитаю более мягкий подход - правильное давление, оказываемое в нужный момент и в нужном месте. Это деликатная вещь ».


«Вы всегда говорите метафорами, мистер Бреккер?»


Каз улыбнулся. «Это не метафора».


Он вскочил со стула прежде, чем его цепи упали на землю. Он прыгнул через стол, одной рукой схватив с его поверхности нож для открывания писем, а другой схватившись за переднюю часть рубашки Ван Эка.


Тонкая ткань собралась в комок, когда он прижал лезвие к горлу Ван Экка. У Каза кружилась голова, и его конечности скрипели от того, что он был зажат в кресле, но с оружием в руке все казалось солнечным.


Перед ним стояли охранники Ван Экка, все с обнаженными мечами и ружьями. Он чувствовал, как сердце торговца колотится под шерстью его костюма.


«Не думаю, что мне нужно тратить зря на угрозы», - сказал Каз. «Скажи мне, как пройти к двери, или я провожу тебя через окно со мной».


«Думаю, я могу передумать».


Каз слегка подтолкнул его. «Меня не волнует, кто ты и насколько велик этот рубин. Вы не забираете меня с моих собственных улиц. И ты не пытайся заключить со мной сделку, пока я в цепях ».


- Микка, - крикнул Ван Эк.


А потом это случилось снова. Мальчик прошел через стену библиотеки. Он был бледен как труп и носил расшитое синее пальто Гриши Тайдмейкера с красно-золотой лентой на лацкане, указывающей на его связь с домом Ван Экка. Но даже Гриша не мог просто пройти сквозь стену.


«Под наркотиками» , - подумал Каз, пытаясь не паниковать. Я был под наркотиками. Или это была какая-то иллюзия, вроде той, что ставили в театрах у Ист-Стейва, - разрезанная пополам девушка, голуби из чайника.


"Что это, черт подери, такое?" - прорычал он.


«Отпусти меня, и я объясню».


«Вы можете объяснить, где находитесь».


Ван Эк коротко и прерывисто вздохнул. «То, что вы видите, - это эффекты юрда парем ».


« Юрда - это просто стимулятор». Маленькие засушенные соцветия выращивали в Новой Земле и продавали в магазинах по всему Кеттердаму. В первые дни своего пребывания в Отбросах Каз пережевал их, чтобы не терять бдительности во время наблюдений.


Спустя несколько дней после этого его зубы окрашивались в оранжевый цвет. «Это безвредно, - сказал он.


« Jurda parem - это нечто совершенно иное, и оно определенно не безвредно».


«Значит, ты накачал меня наркотиками».


«Не вы , мистер Бреккер. Микка.


Каз заметил болезненную бледность лица Гриши. У него были темные впадины под глазами и хрупкое дрожащее телосложение человека, который пропустил несколько приемов пищи и, похоже, не заботился.


« Юрда парем - двоюродный брат обычной юрды» , - продолжил Ван Эк. «Это происходит с того же завода.


Мы не уверены в том, как изготавливается препарат, но его образец был отправлен в Совет купцов Керчи ученым по имени Бо Юл-Баюр ».


"Шу?"


"Да. Он хотел сбежать, поэтому он прислал нам образец, чтобы убедить нас в своих утверждениях относительно необычных эффектов препарата. Пожалуйста, мистер Бреккер, это очень неудобная поза. Если хотите, я дам вам пистолет, и мы можем сесть и обсудить это более цивилизованно ».


«Пистолет и моя трость».


Ван Эк указал на одного из своих охранников, который вышел из комнаты и через мгновение вернулся с тростью Каза - Каз был просто рад, что воспользовался этой проклятой дверью.


«Сначала пистолет», - сказал Каз. "Медленно." Охранник снял оружие с кобуры и за ручку передал его Казу. Каз схватил и взвел курок одним быстрым движением, затем отпустил Ван Экка, швырнул нож на стол и выхватил трость из руки охранника. Пистолет был полезнее, но трость принесла Казу облегчение, которое он не собирался описывать.


Ван Эк отступил на несколько шагов, увеличивая дистанцию между собой и заряженным пистолетом Каза. Похоже, ему не хотелось сидеть. Каза тоже не было, поэтому он держался поближе к окну, готовый сбежать, если понадобится.


Ван Эк глубоко вздохнул и попытался привести в порядок свой иск. «Эта трость - настоящее железо, мистер Бреккер. Это Fabrikator сделан? »


Фактически, это была работа Гриши Фабрикатора, обшитая свинцом и идеально подходящая для перелома костей. "Не твое дело. Давай, Ван Эк.


Торговец откашлялся. «Когда Бо Юл-Баюр прислал нам образец джурда парем , мы скормили его трем гришам, по одному от каждого Ордена».


«Счастливые волонтеры?»


«Договоры», - признал Ван Эк. «Первые двое были фабрикатором и целителем по контракту с членом совета Ходе. Микка - создатель приливов. Он мой. Вы видели, что он может делать, употребляя наркотик ».


Ходе. Почему это имя прозвучало в колокольчике?


«Я не знаю, что я видел», - сказал Каз, взглянув на Микку. Взгляд мальчика был сосредоточен на Ван Экке, словно ожидая его следующей команды. Или, может быть, другое исправление.


«Обычный Tidemaker может управлять течениями, вызывать воду или влагу из воздуха или ближайшего источника. Они управляют приливами в нашей гавани. Но под влиянием jurda parem Создатель приливов может изменять свое собственное состояние с твердого на жидкое, на газообразное и обратно, и делать то же самое с другими объектами.


Даже стену ».


Каз хотел отрицать это, но он не мог объяснить то, что он только что увидел, иначе. "Как?"


"Сложно сказать. Вы знаете об усилителях, которые носят некоторые Гриши? »


«Я видел их», - сказал Каз. Кости, зубы, чешуя животных. «Я слышал, их трудно найти».


"Очень. Но они только увеличивают силу Гриши. Юрда парем меняет восприятие гриши ».


"Так?"


«Гриши манипулируют материей на самых фундаментальных уровнях. Они называют это Малой Наукой. Под влиянием парема эти манипуляции становятся быстрее и точнее. Теоретически джурда парем - это просто стимулятор, как и его обычный собрат . Но, кажется, это обостряет и оттачивает чутье Гриши. Они могут устанавливать связи с необычайной скоростью. Становятся возможными вещи, которых просто не должно быть ».


«Что это значит с такими жалкими рыданиями, как ты и я?»


Ван Эк, казалось, слегка вздрогнул от того, что его поместили в одну кучу с Казом, но он сказал: «Это смертельно. Обычный ум не может терпеть парем даже в самых низких дозах ».


«Ты сказал, что отдал троим Гришам. Что могут сделать другие? »


«Вот, - сказал Ван Эк, потянувшись к ящику своего стола.


Кэт подняла пистолет. "Легкий."


Ван Эк с преувеличенной медлительностью сунул руку в ящик стола и вытащил кусок золота. «Это началось как свинец».


«Как черт возьми».


Ван Эк пожал плечами. «Я могу сказать вам только то, что я видел. Fabrikator взял в руки кусок свинца, и через несколько секунд мы получили его ».


«Откуда ты вообще знаешь, что это реально?» - спросил Каз.


«У него такая же температура плавления, как у золота, такой же вес и пластичность. Если оно не идентично золоту во всех отношениях, разница ускользнула от нас. Проверь, если хочешь.


Каз сунул трость под мышку и взял тяжелую шишку из руки Ван Эка. Он сунул его в карман. Было ли это реальным или просто убедительной имитацией, такой большой кусок желтого цвета можно было много купить на улицах Бочки.


«Ты мог получить это где угодно», - заметил Каз.


«Я бы принес сюда Fabrikator Ходе, чтобы показать вам себя, но он нездоров».


Взгляд Каза метнулся на болезненное лицо Микки и влажный лоб. У препарата явно была своя цена.


«Скажем так, это все настоящая, а не дешевая магия с монетами. Какое это имеет отношение ко мне? »


«Может быть, вы слышали, что Шу полностью погасили свой долг Керчи внезапным притоком золота? Убийство торгового посла из Новой Земли? Кража документов с военной базы в Равке? »


Таков был секрет убийства посла в туалете. И золото в этих трех кораблях Шу должно быть произведено Fabrikator. Каз ничего не слышал о документах Равкана, но все равно кивнул.


«Мы считаем, что все эти происшествия - дело рук Гриши под контролем правительства Шу и под влиянием jurda parem ». Ван Эк потер рукой подбородок. «Мистер Бреккер, я хочу, чтобы вы на мгновение задумались о том, что я вам говорю. Люди, которые могут проходить сквозь стены - ни склеп, ни крепость больше никогда не будут безопасными. Люди, которые могут делать золото из свинца или чего-то еще, кто может изменить сам материал мира - финансовые рынки будут ввергнуты в хаос. Мировая экономика рухнет ».


"Очень волнующе. Что ты хочешь от меня, Ван Эк? Вы хотите, чтобы я украл груз? Формула?"


«Нет, я хочу, чтобы ты украл этого человека».


«Похитить Бо Юл-Баюр?»


"Спасти его. Месяц назад мы получили сообщение от Юл-Баюра с просьбой о предоставлении убежища. Он был обеспокоен планами своего правительства относительно jurda parem , и мы согласились помочь ему перебежать . Мы назначили рандеву, но у точки высадки произошла стычка ».


«С Шу?»


«Нет, с Фьердансом».


Каз нахмурился. У фьерданов, должно быть, были шпионы в глубине Шу Хана или Керчи, если бы они так быстро узнали о наркотике и планах Бо Юл-Баюра. «Так что пошлите за ним своих агентов».


«Дипломатическая ситуация несколько деликатная. Важно, чтобы наше правительство никак не было привязано к Юл-Баюру ».


«Вы должны знать, что он, вероятно, мертв. Фьерданы ненавидят Гришу. Они ни за что не позволили бы узнать об этом наркотике ».


«Наши источники говорят, что он жив и ожидает суда». Ван Эк откашлялся.


«На ледовом корте».


Каз долго смотрел на Ван Экка, затем рассмеялся. «Что ж, было приятно, что ты потерял сознание и попал в плен, Ван Эк. Вы можете быть уверены, что ваше гостеприимство окупится, когда придет время. А теперь пусть один из ваших лакеев проводит меня до двери.


«Мы готовы предложить вам пять миллионов крюге ».


Каз убрал пистолет в карман. Теперь он не боялся за свою жизнь, его просто раздражало, что этот парень зря потратил время. «Это может стать сюрпризом для вас, Ван Эк, но мы, крысы, живущие в каналах, ценим свою жизнь так же, как и вы свою».


"Десять миллионов."


«Нет смысла тратить состояние, которое я не буду в живых. Где моя шляпа - ваш Приливник оставил ее в переулке?


"Двадцать."


Каз замолчал. У него было жуткое ощущение, что резная рыба на стенах остановилась на полпути, чтобы прислушаться.


"Двадцать миллионов крюге ?"


Ван Эк кивнул. Он не выглядел счастливым.


«Мне нужно было убедить команду пойти на самоубийственную миссию. Это будет недешево ». Это было не совсем так. Несмотря на то, что он сказал Ван Экку, в Бочке было много людей, которым нечем было жить.


«Двадцать миллионов крюге - это недешево, - отрезал Ван Эк.


«Ледовый двор никогда не нарушался».


«Вот почему вы нам нужны, мистер Бреккер. Возможно, Бо Юл-Баюр уже мертв или он передал все свои секреты Фьерданам, но мы думаем, что у нас есть хотя бы немного времени, чтобы действовать, прежде чем секрет jurda parem будет задействован ».


«Если у Шу есть формула ...»


«Юл-Баюр утверждал, что ему удалось ввести в заблуждение свое начальство и сохранить в секрете особенности формулы. Мы думаем, что они работают за счет того ограниченного запаса, который оставил после себя Юл-Баюр ».


Жадность кланяется мне. Возможно, Каз был слишком дерзок в этом отношении. Теперь на волю Ван Экка повлияла жадность. Рычаг работал, преодолевая сопротивление Каза, перемещая его на место.


Двадцать миллионов крюге . Что это за работа? Каз ничего не знал о шпионаже или правительственных склоках, но почему кража Бо Юл-Байура из Ледового двора должна отличаться от извлечения ценностей из сейфа торговца? «Самый хорошо защищенный сейф в мире» , - напомнил он себе. Ему понадобится очень специализированная команда, отчаянная команда, которая не станет возражать против реальной возможности того, что они никогда не вернутся с этой работы. И он не сможет просто вытащить из Отбросов. В их рядах у него не было нужного таланта. Это означало, что ему придется приглядывать за своей спиной больше, чем обычно.


Но если им это удастся, даже после того, как Пер Хаскелл получит свою долю, доли Каса в кустах будет достаточно, чтобы все изменить, чтобы наконец привести в действие мечту, которую он видел с тех пор, как он впервые выполз из холодной гавани с местью. прожигая дыру в его сердце. Его долг Джорди наконец будет выплачен.


Были бы и другие преимущества. Керченский совет будет ему должен, не говоря уже о том, что это конкретное ограбление повлияет на его репутацию. Проникнуть в неприступный Ледяной двор и вырвать приз из бастиона фьерданской знати и военной мощи? С такой работой за поясом и подобным скрабом на кончиках пальцев ему больше не понадобится Пер Хаскелл. Он мог начать свою операцию.


Но что-то было не так. "Почему я? Почему Отбросы? Есть и более опытные экипажи ».


Микка закашлялся, и Каз увидел кровь на своем рукаве.


«Сядь», - мягко посоветовал Ван Эк, помогая Микке сесть на стул и протягивая грише его носовой платок. Он сделал знак охраннику. "Немного воды."


"Хорошо?" - проткнул Каз.


«Сколько вам лет, мистер Бреккер?»


"Семнадцать."


«Тебя не арестовывали с четырнадцати лет, и, поскольку я знаю, что ты не более честный человек, чем честный мальчик, я могу только предположить, что ты обладаешь тем качеством, которое мне больше всего нужно в преступнике: ты не являешься честным человеком. попасться. Ван Эк слегка улыбнулся. «Есть еще и мой ДеКаппель».


«Я уверен, что не понимаю, что вы имеете в виду».


«Шесть месяцев назад из моего дома исчезло масло DeKappel стоимостью почти сто тысяч крюге ».


«Довольно потеря».


«Это было, особенно с тех пор, как меня заверили, что моя галерея непроходима, а замки на ее дверях надежны».


«Кажется, я помню, как читал об этом».


«Да», - с легким вздохом признал Ван Эк. «Гордость - вещь опасная. Мне не терпелось показать свое приобретение и то, на что я пошел, чтобы защитить его. И все же, несмотря на все мои меры предосторожности, несмотря на собак, сигнализацию и самый преданный персонал во всем Кеттердаме, моя картина пропала ».


"Мои соболезнования."


«Он еще не появился на мировом рынке».


«Может быть, у твоего вора уже есть покупатель».


«Возможно, конечно. Но я склонен полагать, что вор взял это по другой причине ».


"Что бы это было?"


«Просто чтобы доказать, что он может».


«Мне кажется, это глупый риск».


«Ну, а кто может угадать мотивы воров?»


«Не я, конечно».


«Из того, что я знаю о Ледовом дворе, тот, кто украл мой DeKappel, - именно тот, кто мне нужен для этой работы».


- Тогда тебе лучше его нанять. Или ее."


"Действительно. Но мне придется довольствоваться тобой.


Ван Эк смотрел на Каза так, словно надеялся найти признание, написанное между его глазами. Наконец Ван Эк спросил: «Значит, у нас есть сделка?»


"Не так быстро. А что насчет Целителя? "


Ван Эк выглядел сбитым с толку. "Кто?"


«Ты сказал, что давал лекарство Грише из каждого Ордена. Микка Tidemaker - он ваш Etherealnik. Фабрикатор, который смоделировал это золото, был Материалом. Так что же случилось с ефрейтором? Лекарь?"


Ван Эк слегка поморщился, но просто сказал: «Вы будете сопровождать меня, мистер Бреккер?»


Осторожно, не сводя глаз с Микки и охранников, Каз последовал за Ван Экком из библиотеки и пошел по коридору. Из дома капало богатство торговца - стены, обшитые панелями из темного дерева, полы, выложенные чистой черно-белой плиткой, все со вкусом, все безупречно сдержано и безупречно обработано. Но это было похоже на кладбище. Комнаты были пустынны, шторы задернуты, мебель покрыта белыми простынями, так что каждая темная комната, мимо которой они проходили, выглядела как какой-то забытый морской пейзаж, загроможденный айсбергами.


Ходе . Теперь имя встало на свое место. На прошлой неделе в особняке Ходе на Гелдстраат произошел какой-то инцидент. Все это место было оцеплено, и в нем ползли сторожевые часы . До Каз дошли слухи о вспышке оспы, но даже Инеж не смогла узнать больше.


«Это дом члена совета Ходе», - сказал Каз, по коже пошли мурашки по коже. Он не хотел иметь ничего общего с чумой, но товар и его охранники, похоже, ничуть не обеспокоены. «Я думал, это место на карантине».


«То, что здесь произошло, для нас не представляет опасности. И если вы будете выполнять свою работу, мистер Бреккер, этого никогда не будет.


Ван Эк провел его через дверь в ухоженный сад, наполненный новым нектарным ароматом ранних крокусов. Запах ударил Каза как удар по челюсти. Воспоминания о Джорди были уже слишком свежи в его памяти, и на мгновение Каз не шел через сад богатого магазина на берегу канала, он был по колено в весенней траве, жаркое солнце падало на его щеки, его голос брата зовет его домой.


Каз вздрогнул. «Мне нужна кружка самого темного и горького кофе, который я могу найти» , - подумал он. А может, настоящий удар в челюсть.


Ван Эк вел его к эллингу, выходившему на канал. Свет, проникающий между окнами с ставнями, отбрасывал узоры на садовую дорожку. Одинокий городской стражник стоял по стойке смирно у двери, пока Ван Эк высовывал ключ из кармана в тяжелый замок. Каз прижал рукав ко рту, когда до него дошла вонь из закрытой комнаты - моча, экскременты. Вот и все о весенних крокусах.


Комнату освещали два стеклянных фонаря на стене. Группа охранников стояла перед большим железным ящиком, у их ног валялось разбитое стекло. На одних была фиолетовая форма дозорных , на других - цвета морской волны, как у дома Ходе. Через то, что, как теперь понял Каз, было смотровое окно, он увидел другого городского стража, стоящего перед пустым столом и двумя перевернутыми стульями. Как и другие, охранник стоял, расставив руки по бокам, с пустым лицом, глазами вперед и ничего не глядя. Ван Эк включил свет на одном из фонарей, и Каз увидел тело в фиолетовой форме, упавшее на пол с закрытыми глазами.


Ван Эк вздохнул и присел, чтобы перевернуть тело. «Мы потеряли еще одного», - сказал он.


Мальчик был молод, с голыми лоскутками усов на верхней губе.


Ван Эк отдал приказ охраннику, впустившему их, и с помощью одного из приближенных Ван Экка они подняли труп и вынесли его из комнаты. Остальные охранники не отреагировали, просто продолжали смотреть вперед.


Каз узнал одного из них - Хенрика Дальмана, капитана караульной службы .


"Дальман?" - спросил он, но мужчина не ответил. Каз махнул рукой перед лицом капитана, затем резко ткнул его в ухо. Ничего, кроме медленного бескорыстного моргания. Каз поднял пистолет и нацелил его прямо в лоб капитана. Он взвел курок. Капитан не вздрогнул, не отреагировал. Его ученики не сжимались.


«Он почти мертв, - сказал Ван Эк. "Стрелять. Вышибите ему мозги. Он не будет протестовать, и другие не отреагируют ».


Каз опустил оружие, холод пробежал по его костям. "Что это? Что с ними случилось?"


«Гриша была капральником, служившим по контракту с домочадцем члена совета Ходе. Он подумал, что, поскольку она была Целительницей, а не Heartrender, он делал безопасный выбор, чтобы проверить парем ".


Казалось достаточно умным. Каз видел, как работают Heartrenders. Они могут разорвать ваши клетки, разорвать ваше сердце в груди, украсть дыхание из ваших легких или снизить пульс, так что вы впадете в кому, при этом никогда не касаясь вас пальцем. Если хотя бы часть того, что сказал Ван Экк, была правдой, идея о том, чтобы одному из них было дозировано jurda parem, была устрашающей. Так что вместо этого торговцы попробовали лекарство на Целителе. Но, видимо, все пошло не по плану.


«Вы дали ей лекарство, и она убила своего хозяина?»


«Не совсем так», - сказал Ван Эк, прочищая горло. «Они держали ее в камере наблюдения. Через несколько секунд после употребления парема она взяла под контроль охранника внутри камеры ...


"Как?"


«Мы точно не знаем. Но какой бы метод она ни использовала, это позволило ей подчинить и этих охранников ».


"Это невозможно."


«Не так ли? Мозг - это всего лишь еще один орган, скопление клеток и импульсов. Почему бы грише, находящемуся под влиянием jurda parem, не иметь возможности манипулировать этими импульсами? »


Недоверие Каза, должно быть, проявилось.


«Посмотрите на этих людей», - настаивал Ван Эк. «Она сказала им подождать. И это именно то, что они сделали - это все, что они сделали с тех пор ».


Каз внимательно изучил молчаливую группу. Их глаза не были пустыми или мертвыми, их тела не совсем отдыхали. Они были выжидательными . Он подавил дрожь. Он видел необычные вещи, необычные вещи, но ничего похожего на то, что он видел сегодня вечером.


«Что случилось с Ходе?»


«Она приказала ему открыть дверь, и когда он это сделал, она приказала ему отрезать большой палец от


его рука. Мы знаем, как все это произошло, только потому, что там был кухонный мальчик. Девушка-гриша оставила его нетронутым, но он утверждает, что Ходе вырезал себе большой палец, все время улыбаясь.


Казу не нравилась идея, что какой-то Гриша крутит вещи в его голове. Но он не удивился бы, если бы Ходе заслужил то, что получил. Во время гражданской войны Равки многие гриши бежали от боевых действий и заплатили за свой путь в Керчь, вступив в контракты, не осознавая, что по сути они продали себя в рабство.


«Товар мертв?»


«Член совета Ходе потерял много крови, но он в том же состоянии, что и эти люди. Его увезли в деревню вместе с семьей и персоналом из дома ».


«Целитель-гриша вернулся в Равку?» - спросил Каз.


Ван Эк жестом вывел Каза из жуткого эллинга и запер за ними дверь.


«Возможно, она пыталась это сделать», - сказал он, когда они возвращались назад через сад и вдоль стены дома. «Мы знаем, что она захватила небольшой корабль, и подозреваем, что она направлялась в Равку, но два дня назад мы нашли ее тело, выброшенное на берег около Третьей гавани. Мы думаем, что она утонула, пытаясь вернуться в город ».


«Почему она вернулась сюда?»


«Для большего количества jurda parem ».


Каз подумал о блестящих глазах и восковой коже Микки. «Это так вызывает привыкание?»


«Кажется, нужно принять только одну дозу. Как только наркотик исчерпал себя, он оставляет тело Гриши ослабленным, а влечение становится интенсивным. Это довольно изнурительно ».


«Довольно изнурительно» - это было преуменьшением. Совет приливов контролировал вход в гавани Кеттердама. Если бы целительница под наркотиками попыталась вернуться ночью на маленькой лодке, у нее не было бы особых шансов противостоять течению. Каз подумал о изможденном лице Микки, о том, как его одежда свисала с его тела. Это сделало с ним лекарство. Он был под кайфом от jurda parem и уже жаждал следующей дозы. Он также выглядел готовым упасть. Как долго гриша может идти таким путем?


Это был интересный вопрос, но не относящийся к делу. Они подошли к парадным воротам. Пора было рассчитываться.


«Тридцать миллионов крюге» , - сказал Каз.


«Мы сказали двадцать!» - пробормотал Ван Эк.


« Вы сказали двадцать. Понятно, что ты в отчаянии. Каз оглянулся в сторону эллинга, где комната, полная мужчин, просто ждала смерти. «И теперь я понимаю, почему».


«Моя голова будет у Совета».


«Они будут восхвалять вас, как только вы надежно спрячете Бо Юл-Байюр, где бы вы ни собирались.


чтобы удержать его ».


«Новый Зем».


Каз пожал плечами. "Вы можете положить его в кофейник, мне все равно".


Взгляд Ван Экка остановился на нем. «Вы видели, на что способно это лекарство. Уверяю вас, это только начало. Если в мире будет развязана джурда парем , война неизбежна. Наши торговые пути будут разрушены, а наши рынки рухнут. Керчь этого не переживет. Наши надежды возлагаются на вас, мистер Бреккер. Если вы проиграете, весь мир пострадает из-за этого ».


«О, это еще хуже, Ван Эк. Если я проиграю, мне не заплатят ».


Выражение отвращения на лице продавца было чем-то, что заслуживает собственного масла DeKappel в память о нем.


«Не выгляди таким разочарованным. Только подумайте, как вы были бы несчастны, обнаружив, что у этой канальной крысы были патриотические наклонности. Возможно, тебе действительно пришлось раскрыть эту губу и относиться ко мне с чем-то более уважительным.


«Спасибо, что избавили меня от этого дискомфорта», - пренебрежительно сказал Ван Эк. Он открыл дверь и остановился. «Мне действительно интересно, чем мог бы стать ваш умный мальчик при различных обстоятельствах».


«Спроси Джорди» , - с горечью подумал Каз. Но он просто пожал плечами. «Я бы просто воровал у лучших сосунков. Тридцать миллионов крюге ».


Ван Эк кивнул. "Тридцать. Сделка есть сделка ».


«Сделка есть сделка», - сказал Каз. Они тряслись.


Когда аккуратно ухоженная рука Ван Экка сжала обтянутые кожей пальцы Каза, мерч сузил глаза.


«Почему вы носите перчатки, мистер Бреккер?»


Каз приподнял бровь. «Я уверен, что вы слышали эти истории».


«Каждый более гротескный, чем предыдущий».


Каз тоже их слышал. Руки Бреккера были в крови. Руки Бреккера были в шрамах. У Бреккера были когти, а не пальцы, потому что он был наполовину демоном. Прикосновение Бреккера горело, как сера - от одного прикосновения его голой кожи твоя плоть засыхала и умирала.


«Выберите один», - сказал Каз, исчезая в ночи, мысли уже обращались к тридцати миллионам крюге и команде, которая ему понадобится, чтобы помочь ему получить это. «Они все достаточно правдивы».


index-45_1.jpg


Инеж знала момент, когда Каз вошел в планку. Его присутствие разносилось по тесным комнатам и кривым коридорам, когда каждый бандит, вор, торговец, мошенник и штурман просыпался немного больше. Любимый лейтенант Пера Хаскелла был дома.


Планка была невелика, просто еще один дом в худшей части Бочки, три этажа, плотно поставленные друг на друга, увенчанные чердаком и остроконечной крышей. Большинство зданий в этой части города были построены без фундамента, многие на болотистой местности, где каналы были вырыты наугад. Они прислонились друг к другу, как подвыпившие друзья, собравшиеся в баре, наклоняясь под сонными углами. Инеж навещала многих из них по делам Отбросов, и внутри они были не намного лучше - холодно и сыро, штукатурка соскальзывала со стен, окна в окнах были достаточно широкими, чтобы пропускать дождь и снег.


Каз потратил свои деньги на то, чтобы обрезать воздухозаборники и утеплить стены. Он был некрасивым, кривым и многолюдным, но планка была восхитительно сухой.


Комната Инеж находилась на третьем этаже, узкий кусок пространства, едва достаточно большой для кроватки и чемодана, но с окном, выходившим на остроконечные крыши и беспорядочные дымоходы Бочки. Когда ветер проникал и рассеивал дымку угольного дыма, нависшую над городом, она могла даже различить синий карман гавани.


Хотя до рассвета оставалось всего несколько часов, Slat не спал. Единственный раз, когда в доме было по-настоящему тихо, было тихое время после полудня, и сегодня все гудели от новостей о вскрытии карт на бирже, о судьбе Большого Боллигера, а теперь и об увольнении бедного Роякке.


Инеж сразу же после разговора с Казом перешла на поиски карточного дилера в Вороньем клубе.


Он сидел за столиками и продавал трех человек Брамбл для Джеспера и пары туристов из Равкана. Когда он закончил раздачу, Инеж предложила им поговорить в одном из частных игровых салонов, чтобы избавить его от смущения, связанного с увольнением на глазах у его друзей, но Роякке этого не было.


«Это нечестно», - проревел он, когда она передала ему приказ Каза. «Я не обманщик!»


«Обсуди это с Казом», - тихо ответила Инеж.


«И говорите тише», - добавил Джеспер, взглянув на туристов и моряков, сидящих за соседними столиками. Драки были обычным явлением в Бочке, но не на полу Вороньего клуба. Если у вас были проблемы, вы разрешали их на улице, где не рисковали прервать священную практику отделения голубей от их денег.


«Где Бреккер?» - прорычал Роякке.


"Я не знаю."


«Ты всегда обо всем знаешь все», - ухмыльнулся Роякке, наклоняясь, чувствуя запах лагера и лука в его дыхании. «Разве это не то, за что вам платит Dirtyhands?»


«Я не знаю, где он и когда вернется. Но я же знаю , что вы не хотите быть здесь , когда он делает «.


«Дай мне чек. Я должен за мою последнюю смену.


«Бреккер тебе ничего не должен».


«Он даже не может смотреть мне в глаза? Посылает девочку дать мне сапог? Может, я просто вытрясу из тебя несколько монет ». Он попытался схватить ее за воротник рубашки, но она легко увернулась от него. Он снова нащупал ее.


Краем глаза Инеж увидела, как Джеспер встал со своего места, но отмахнулась от него и сунула пальцы в костяшки пальцев, которые она держала в правом набедренном кармане. Она быстро ударила Роякке по левой щеке.


Его рука взлетела к лицу. «Привет, - сказал он. «Я не причинил тебе вреда. Это были просто слова ».


Люди смотрели сейчас, поэтому она снова ударила его. Независимо от правил Вороньего клуба это имело приоритет. Когда Каз привел ее к планке, он предупредил ее, что не сможет следить за ней, что ей придется постоять за себя, и она сделала это. Было бы достаточно легко отвернуться, когда они окликнули ее по имени или подкрались к ней, чтобы попросить об объятиях, но сделайте это, и вскоре это была рука, засовывающая вашу блузку, или попытка прижаться к стене. Так что она не позволила бы ускользнуть от оскорблений или намеков. Она всегда била первой и била сильно. Иногда она их даже немного подрезала. Это было утомительно, но для Керчи не было ничего священного, кроме торговли, поэтому она изо всех сил старалась сделать риск намного выше, чем вознаграждение, когда дело доходило до неуважения к ней.


Роякке прикоснулся пальцами к уродливому синяку, образовавшемуся на его щеке, выглядел удивленным и немного преданным. «Я думал, что мы дружны», - возразил он.


Печально было то, что они были. Иней нравилась Роякке. Но прямо сейчас он был просто напуганным человеком, который хотел почувствовать себя больше, чем кто-либо.


«Роякке», - сказала она. «Я видел, как вы собираете колоду карт. Получить работу можно практически в любом логове.


Иди домой и будь благодарен, Каз не вытаскивает из своей шкуры то, что ты ему должен, хммм?


Он ушел, немного покачиваясь на ногах, все еще сжимая щеку, как ошеломленный малыш, и Джеспер медленно подошел к нему.


«Он прав, знаете ли. Каз не должен посылать тебя делать его грязную работу ».


«Это все грязная работа».


«Но мы все равно делаем это», - вздохнул он.


«Ты выглядишь измученным. Ты вообще будешь спать сегодня вечером? "


Джеспер только подмигнул. «Нет, пока карты горячие. Останься и поиграй немного. Каз сделает ставку на тебя.


«Правда, Джеспер?» - сказала она, натягивая капюшон. «Если я хочу посмотреть, как мужчины роют ямы, чтобы упасть, я найду себе кладбище».


«Пойдем, Инеж», - крикнул он ей вслед, когда она проходила через большие двойные двери на улицу.


"Удачи тебе!"


Святые , подумала она, если он в это верит, значит, он действительно в отчаянии. Она оставила свою удачу в сулиском лагере на берегу Западной Равки. Она сомневалась, что увидит и то, и другое снова.


Теперь Инеж покинула свою крохотную комнатку на планке и направилась вниз по перилам. Не было причин скрывать здесь свои движения, но тишина была привычкой, а лестница скрипела, как спаривающиеся мыши. Когда она достигла площадки второго этажа и увидела толпу внизу, она отступила.


Каз отсутствовал дольше, чем кто-либо ожидал, и как только он вошел в темное фойе, его подстерегли люди, желавшие поздравить его с бегством Гилса и узнать новости о Черных Советах.


«Ходят слухи, что Гилс уже собирает банду, чтобы напасть на нас», - сказала Аника.


"Позволь ему!" - прорычал Дирикс. «У меня есть рукоять топора с его именем».


«Гилс не будет играть какое-то время», - сказал Каз, проходя по коридору. «У него нет числа, чтобы противостоять нам на улицах, и его казна слишком пуста, чтобы нанять кого-то еще. Разве тебе не поехать в Вороний клуб?


Поднятой брови было достаточно, чтобы Аника поспешила прочь, Дирикс последовал за ней по пятам. Другие приходили поздравлять или угрожать «Черным советам». Однако никто не зашел так далеко, чтобы похлопать Каза по спине - это был хороший способ потерять руку.


Инеж знала, что Каз остановится, чтобы поговорить с Пером Хаскеллом, поэтому вместо того, чтобы спускаться по последнему лестничному пролету, она пошла по коридору. Здесь был чулан, полный всякой всячины, старые стулья со сломанными спинками, забрызганные краской холсты. Инеж отодвинула ведро, полное чистящих средств, которое она положила туда именно потому, что знала, что никто в Планке никогда к нему не прикоснется. Из решетки под ней открывался прекрасный вид на офис Пера Хаскелла. Она чувствовала себя немного виноватой за то, что подслушивала Каза, но именно он превратил ее в шпиона. Нельзя дрессировать сокола, а потом ожидать, что он не будет охотиться.


Через решетку она услышала стук Каза в дверь Пера Хаскелла и звук его приветствия.


«Назад и все еще дышит?» - спросил старик. Она могла просто видеть, как он сидел в своем любимом кресле, возился с моделью корабля, которую строил большую часть года, и, как всегда, пинта лагера была на расстоянии вытянутой руки.


«У нас больше не будет проблем с Пятой гаванью».


Хаскелл хмыкнул и вернулся к своей модели корабля. "Закройте дверь."


Инеж услышала, как дверь закрылась, заглушая звуки из коридора. Она могла видеть макушку Каза. Его темные волосы были влажными. Должно быть, пошел дождь.


«Тебе следовало спросить у меня разрешения разобраться с Боллигером», - сказал Хаскелл.


«Если бы я сначала поговорил с тобой, слухи могли бы выйти…»


«Ты думаешь, я позволю этому случиться?»


Плечи Каза поднялись. «Это место похоже на все в Кеттердаме. Утечка ». Инеж могла поклясться, что когда он это сказал, он смотрел прямо на вентиляционное отверстие.


«Мне это не нравится, мальчик. Большой Боллигер был моим солдатом, а не твоим.


«Конечно», - сказал Каз, но они оба знали, что это ложь. Отбросы Хаскелла были старой гвардией, аферистами и мошенниками из другого времени. Боллигер был одним из членов экипажа Каза - молодой, молодой и бесстрашной.


Может быть, слишком бесстрашный.


«Ты умный, Бреккер, но тебе нужно научиться терпению».


"Да сэр."


Старик рассмеялся. « Да, сэр. Нет, сэр , - издевался он. «Я знаю, что ты что-то задумал, когда начинаешь становиться вежливым. Что у тебя варится? »


«Работа», - сказал Каз. «Возможно, мне нужно уйти ненадолго».


"Большие деньги?"


"Очень."


«Большой риск?»


"Это тоже. Но ты получишь свои двадцать процентов ».


«Вы не делаете никаких серьезных шагов без моего согласия, понятно?» Каз, должно быть, кивнул, потому что Пер Хаскелл откинулся на спинку стула и сделал глоток лагера. «Мы должны быть очень богатыми?»


«Богаты, как святые, в золотых венцах».


Старик фыркнул. «До тех пор, пока мне не придется жить как один».


«Я поговорю с Пимом», - сказал Каз. «Он может подобрать слабину, пока меня не будет». Инеж нахмурилась. Куда собирался Каз? Он не упомянул ей о какой-либо большой работе. А почему Пим? Эта мысль немного опозорила ее.


Она почти могла слышать голос своего отца: Так хочется стать Королевой Воров, Инеж? Одно дело - делать свою работу и делать ее хорошо. Другое дело - хотеть преуспеть в этом. Она не хотела постоянного места с Отбросами. Она хотела выплатить свои долги и навсегда освободиться от Кеттердама, так почему ей должно быть дело, если Каз выбрал Пима, чтобы управлять бандой в его отсутствие? Потому что я умнее Пима. Потому что Каз мне больше доверяет. Но, возможно, он не доверял команде следовать за такой девушкой, как она, только два года назад из борделей, даже не семнадцати лет. У нее были длинные рукава, и ножны ее ножа в основном скрывали шрам на внутренней стороне ее левого предплечья, где когда-то была татуировка зверинца, но все знали, что он был там.


Каз вышел из комнаты Хаскелла, а Инеж оставила насест, чтобы дождаться его, пока он, хромая, поднимался по лестнице.


"Роякке?" - спросил он, проезжая мимо нее, и начал второй полет.


«Ушла», - сказала она, отставая от него.


"Он много боролся?"


«Ничего такого, с чем я не смог бы справиться».


«Не то, что я просил».


"Он был зол. Он может вернуться в поисках неприятностей ».


«Никогда не бывает недостатка в том, что можно раздать», - сказал Каз, когда они достигли верхнего этажа. Комнаты на чердаке были превращены в его кабинет и спальню. Она знала, что все эти лестничные пролеты жестоко воздействуют на его больную ногу, но, похоже, ему хотелось, чтобы весь этаж был предоставлен самому себе.


Он вошел в офис и, не оглядываясь на нее, сказал: «Закрой дверь».


Комнату в основном занимал импровизированный письменный стол - старая складская дверь над сложенными ящиками с фруктами, заваленными бумагами. Некоторые из начальников этажа начали использовать счетные машинки, лязгая вещи, набитые жесткими латунными пуговицами и катушками с бумагой, но Каз в уме подсчитывал «Клуб Кроу». Он вел бухгалтерские книги, но только ради старика, чтобы ему было на что указать, когда он звал кого-то за обман или когда искал новых инвесторов.


Это было одно из больших изменений, которые Каз внес в банду. Он дал обычным лавочникам


а законным бизнесменам - шанс купить акции Crow Club. Сначала они были настроены скептически, уверенные, что это была какая-то афера, но он привел их с крошечными ставками и сумел собрать достаточно капитала, чтобы купить ветхое старое здание, привести его в порядок и запустить. Первым инвесторам он окупился. По крайней мере, так пошла история. Инеж никогда не мог быть уверен, какие истории о Казе были правдой, а какие - слухами, которые он подбросил для своих целей. Насколько она знала, он обманул какого-то бедного честного торговца из своих сбережений, чтобы Вороний клуб процветал.


«У меня есть для тебя работа», - сказал Каз, просматривая данные за предыдущий день. Каждый лист едва ли оставался в его памяти. "Что бы вы сказали четырем миллионам крюге ?"


«Такие деньги - больше проклятие, чем подарок».


«Мой маленький идеалист Сули. Все, что тебе нужно, это полный живот и открытая дорога? » - сказал он с явной насмешкой в голосе.


«И с легким сердцем, Каз». Это была трудная часть.


Теперь он откровенно рассмеялся, проходя через дверь в свою крошечную спальню. «Никаких надежд на это. Я бы предпочел наличные. Вы хотите денег или нет? »


«Вы не дарите подарки. Какая работа? »


«Невозможная работа, на грани верной смерти, ужасные шансы, но если мы соскоблим ее…» Он замолчал, пальцы на пуговицах жилета, его взгляд был отстраненным, почти мечтательным. Редко она слышала такое возбуждение в его скрипучем голосе.


«Должны ли мы очистить его?» она подсказала.


Он ухмыльнулся ей, его улыбка была внезапной и резкой, как раскат грома, его глаза были почти черными, как горький кофе. «Мы будем королями и королевами, Инеж. Короли и королевы."


«Хм», - уклончиво сказала она, делая вид, что рассматривает один из своих ножей, решив игнорировать


эта ухмылка. Каз не был легкомысленным мальчиком, улыбающимся и строящим с ней планы на будущее. Он был опасным игроком, который всегда работал под углом. «Всегда» , - твердо напомнила она себе. Инеж не отводила глаз, складывая стопку бумаг в стопку на столе, пока Каз снимает жилет и рубашку. Она не была уверена, польщено ей или оскорблено тем, что он, похоже, даже не подумал о ее присутствии.


«Как долго нас не будет?» - спросила она, бросив на него взгляд через открытую дверь. Мышцы были перебиты, шрамы, но тату только две - ворона и чашка Отбросов на предплечье и над ним черная буква R на бицепсе. Она никогда не спрашивала его, что это значит.


Ее внимание привлекли его руки, когда он скинул кожаные перчатки и окунул тряпку в умывальник. Он снимал их только в этих комнатах и, насколько она знала, только перед ней. Какое бы недуг он ни скрывал, она не видела никаких признаков этого, только тонкие пальцы отмычки и блестящая веревка из рубцовой ткани от какой-то давней уличной драки.


«Несколько недель, может быть, месяц», - сказал он, проводя влажной тканью под руками и твердыми поверхностями груди, вода стекала по его торсу.


«Ради Святых» , - подумала Инеж, когда ее щеки вспыхнули. За время пребывания в Зверинце она потеряла большую часть своей скромности, но на самом деле пределы были. Что сказал бы Каз, если бы она внезапно разделась и начала мыться на его глазах? «Он, наверное, посоветует мне не капать на стол» , - подумала она, нахмурившись.


"Месяц?" она сказала. «Вы уверены, что вам следует уйти с такими рассерженными Black Tips?»


«Это правильная игра. Кстати, облавьте Джеспера и Маззена. Я хочу, чтобы они пришли сюда к рассвету. А завтра вечером мне понадобится Уилан, который будет ждать в Вороньем клубе.


«Уилан? Если это для большой работы ...


"Просто сделай это."


Инеж скрестила руки. В одну минуту он заставил ее покраснеть, а в следующую - заставить ее совершить убийство. «Вы собираетесь что-то объяснять?»


«Когда мы все встретимся». Он надел свежую рубашку, потом заколебался, застегивая воротник. «Это не задание, Инеж. Это ваша работа, которую вы можете взять или уйти, если сочтете нужным ".


Внутри нее зазвонил тревожный звонок. Она подвергала себя опасности каждый день на улицах Бочки. Она убивала для Отбросов, воровала, сбивала с ног плохих и хороших людей, и Каз никогда не намекнул, что какое-либо задание - это меньше, чем приказ, который нужно выполнять. Это была цена, на которую она согласилась, когда Пер Хаскелл купил ее контракт и освободил ее из зверинца. Так чем же отличалась эта работа?


Каз закончил расстегивать пуговицы, натянул темно-серый жилет и что-то ей швырнул. Он промелькнул в воздухе, и она поймала его одной рукой. Открыв кулак, она увидела массивную рубиновую булавку для галстука, обведенную золотыми лавровыми листьями.


«Огради это», - сказал Каз.


"Чей это?"


«Теперь наш».


«Чей это был?»


Каз молчал. Он поднял пальто и счистил с него засохшую грязь. «Тот, кто должен был подумать лучше, прежде чем он меня прыгнул».


"Прыгнул?"


"Ты слышал меня."


«Кто-то тебя обманул?»


Он посмотрел на нее и кивнул. Беспокойство охватило ее и превратилось в тревожный шелестящий клубок. Никто не смог победить Каза. Он был самым крутым и страшным существом, идущим по переулкам Бочки.


Она полагалась на это. Он тоже.


«Этого больше не повторится», - пообещал он.


Каз надел чистые перчатки, схватил трость и направился к двери. «Я вернусь через несколько часов. Переместите ДеКаппель, который мы подняли, из дома Ван Экка в хранилище. Думаю, он свернулся под мою кровать. Да, и заказываю новую шляпу.


« Пожалуйста ».


Каз тяжело вздохнул, готовясь к трем болезненным лестничным пролетам. Он оглянулся через плечо и сказал: «Пожалуйста, моя дорогая Инеж, сокровище моего сердца, не окажете ли вы мне честь приобрести мне новую шляпу?»


Инеж многозначительно взглянул на свою трость. «Долго спуститься вниз», - сказала она, затем запрыгнула на перила и скользила с одного пролета на другой, скользкая, как масло на сковороде.


index-51_1.jpg


Каз последовал за Восточным Стейвом в сторону гавани, через начало игорного района Баррел. Баррель был ограничен двумя основными каналами, Восточным Стейвом и Западным Стейвом, каждый из которых обслуживает определенную клиентуру, и разделен клубком узких улочек и второстепенных водных путей. Здания «Бочки» отличались от других мест в Кеттердаме: они были больше, шире, выкрашены во все яркие цвета и привлекали внимание прохожих - «Сундук с сокровищами», «Золотая излучина», «Речной корабль Уэдделла». Лучшие залы для ставок были расположены дальше на север, в престижном районе Лид, на участке канала, ближайшем к гавани, и удобно расположены для привлечения туристов и моряков, прибывающих в порт.


«Но не Кроу-клуб» , - размышлял Каз, глядя на черно-малиновый фасад. Чтобы заманить туристов и жаждущих риска торговцев так далеко на юг для развлечения, потребовалось немало усилий. Вот и подошло время четырех колоколов, а у клуба все еще была густая толпа. Каз следил за потоком людей, проходящих мимо черных колонн портика, под бдительным оком окисленной серебряной ворона, расправившей крылья над входом. «Благослови голубей» , - подумал он. Благослови всех вас, добрых и щедрых людей, готовых опустить свои кошельки в сундуки Отбросов и назвать это хорошим временем.


Он мог видеть, как зазывалы кричат потенциальным клиентам, предлагают бесплатные напитки, горячий кофе и самые выгодные сделки во всем Кеттердаме. Он кивнул им и двинулся дальше на север.


Для него имел значение только одно другое игорное заведение на Посохе: Изумрудный дворец, дом Пекки Роллинза.


гордость и радость. Здание было уродливого зеленого цвета, украшенное искусственными деревьями, увешанными фальшивыми золотыми и серебряными монетами. Все это место было устроено как дань уважения кельскому наследию Роллинза и его банды, Дайм Лайонс. Даже девушки, работающие за прилавками и столами для чипсов, были одеты в блестящие зеленые шелковые ножны, а их волосы были окрашены в темный, неестественно красный цвет, чтобы имитировать внешний вид девушек с Блуждающего острова. Проходя мимо Изумруда, Каз посмотрел на фальшивые золотые монеты, позволяя гневу овладеть собой. Он нуждался в этом сегодня вечером как напоминание о том, что он потерял, о том, что он собирался приобрести. Он нуждался в этом, чтобы подготовить его к этому безрассудному усилию.


«По кирпичику», - пробормотал он про себя. Это были единственные слова, которые сдерживали его гнев, не давали ему пройти через яркие золотисто-зеленые двери Изумруда, потребовать личной аудиенции у Роллинза и перерезать ему горло. Камень за камнем. Это было обещание, которое позволяло ему спать по ночам, управляло им каждый день, удерживало призрак Джорди в страхе. Потому что быстрая смерть была слишком хороша для Пекки Роллинза.


Каз наблюдал, как поток клиентов входит и выходит из дверей «Изумруда», и мельком увидел своих управляющих, мужчин и женщин, которых он нанял, чтобы соблазнить клиентов Пекки на юге перспективой более выгодных сделок, больших выигрышей, более красивых девушек.


«Откуда ты такая, такая румяная?» - сказал один другому, говоря гораздо громче, чем необходимо.


«Только что вернулся из Вороньего клуба. Вытащил из дома сотню крюге всего за два часа.


"Вы не говорите!"


"Я делаю! Просто подошел к Посоху, чтобы выпить пива и познакомиться с другом. Почему бы тебе не присоединиться к нам, и мы все пойдем вместе? »


«Вороний клуб! Кто бы мог подумать?"


«Давай, я куплю тебе выпить. Я куплю всем выпить! "


И они вместе со смехом ушли, оставив всех посетителей вокруг гадать, не стоит ли им пройти всего несколько мостов вниз по каналу и посмотреть, не лучше ли там - слуга Каза, жадность, заманивая их на юг, как волынщик. с флейтой в руке.


Он следил за тем, чтобы ездить и уходить рулевые, меняя лица, чтобы лающие и вышибалы Пекки никогда не становились мудрыми, и клиент за клиентом, он похищал бизнес Изумруда. Это был один из бесконечных крошечных способов, которые он нашел, чтобы укрепиться за счет Пекки - перехватить его поставки юрды , взимать с него плату за доступ к Пятой гавани, урезать его арендную плату, чтобы его собственность оставалась свободной от арендаторов, и медленно, медленно дергая за нити, составлявшие его жизнь.


Несмотря на ложь, которую он распространял, и заявления, которые он сегодня сделал Гилсу, Каз не был ублюдком. Он даже не был из Кеттердама. Ему было девять, а Джорди тринадцать, когда они впервые приехали в город, чек от продажи фермы их отца надежно зашит во внутреннем кармане старого пальто Джорди. Каз мог видеть себя таким, каким он был тогда, идущим по Посоху с ослепленными глазами, зажав руку в руке Джорди, чтобы толпа не унесла его прочь. Он ненавидел мальчиков, которыми они были, двух глупых голубей, ждущих, чтобы их ощипали. Но эти мальчики давно ушли, и наказать остался только Пекка Роллинз.


Однажды Роллинз подошел к Казу на коленях и умолял о помощи. Если бы Каз справился с этой работой за


Ван Эк, этот день наступит гораздо раньше, чем он мог надеяться. Кирпич за кирпичиком, я уничтожу тебя.


Но если у Каза была хоть какая-то надежда попасть в Ледяной двор, ему нужна была правильная команда, и дела следующего часа приблизили бы его на шаг ближе к захвату двух очень важных частей головоломки.


Он свернул на дорожку, граничащую с одним из меньших каналов. Туристы и торговцы любили держаться на хорошо освещенных улицах, поэтому пешеходы здесь были реже, и он лучше проводил время. Вскоре в поле зрения появились огни и музыка West Stave, канал был забит мужчинами и женщинами всех слоев общества и страны, ищущими развлечения.


Музыка доносилась из гостиных, двери которых были распахнуты, и мужчины и женщины бездельничали.


на кушетках в лоскутках шелка и ярких безделушках. Акробаты болтались на веревках над каналом, гибкие тела были одеты только в блестки, а уличные артисты играли на скрипках, надеясь получить от прохожих пару монет. Разносчики кричали на изящных частных гондол богатых торговцев в канале и на большие надбровные лодки, которые доставляли туристов и моряков вглубь страны от Лида.


Многие туристы никогда не заходили в бордели West Stave. Они просто пришли посмотреть на толпу, что само по себе было зрелищем. Многие люди предпочитали посещать эту часть Бочки замаскированными - в вуалях, масках или накидках, из которых ничего не было видно, кроме блеска глаз. Они покупали свои костюмы в одном из специализированных магазинов у основных каналов и иногда исчезали от своих товарищей на день или неделю, или как бы долго не хватало их средств. Они одевались как Мистер Кримсон или Потерянная невеста или носили гротескную маску Сумасшедшего с выпученными глазами - все персонажи из Комеди Брута.


А еще были Шакалы, группа хулиганов и мальчишек, которые прыгали через Бочку в красных лакированных масках Сули, «гадалки».


Каз вспомнил, когда Инеж впервые увидела маски шакала в витрине магазина. Она не могла сдержать своего презрения. «Настоящие сулийские гадалки - редкость. Они святые мужчины и женщины. Эти маски, которые раздают как сувениры на вечеринке, являются священными символами ».


«Я видел, как кассиры Сули занимались торговлей караванами и прогулочными судами, Инеж. Они не казались такими уж святыми ».


«Они притворщики. Делают себя клоунами для тебя и тебе подобных ».


"Мой иже?" Каз засмеялся.


Она с отвращением махнула рукой. « Шеврати », - сказала она. «Незнайки. Они смеются над тобой под этими масками ».


«Не на меня, Инеж. Я бы никогда не отложил хорошую монету, чтобы мне кто-то сказал о моем будущем - мошенник или святой ».


«У судьбы на всех нас есть планы, Каз».


«Неужели судьба забрала тебя из семьи и заточила в доме для удовольствий в Кеттердаме? Или это просто очень невезение? »


«Я еще не уверена», - холодно сказала она.


В такие моменты он думал, что она может его ненавидеть.


Каз пробирался сквозь толпу буйной яркой тенью. У каждого из главных домов увеселений была своя специализация, одни более очевидные, чем другие. Он прошел мимо Голубого Ириса, Бандиката, бородатых мужчин, гневно сверкающих из окон Кузницы, Обскуры, Ивового Переключателя, блондинок с розовыми глазами в Снежном Доме и, конечно, зверинца, также известного как Дом Экзотики. , где Инеж была вынуждена надеть фальшивые шелка Сули. Он заметил Тантэ Хелен в ее павлиньих перьях и знаменитое бриллиантовое колье в позолоченной гостиной. Она управляла зверинцем, добывала девочек, следила за их поведением. Когда она увидела Каза, ее губы сжались до кислой морщинки, и она подняла свой стакан - жест больше угроза, чем тост. Он проигнорировал ее и продолжил.


Дом Белой розы был одним из самых роскошных заведений на Вест-Стейв. У него был собственный причал, а его сияющий белокаменный фасад больше походил на дом для удовольствий, чем на особняк торговца. Его оконные коробки всегда были переполнены плетистыми белыми розами, и их аромат густо и сладко держался над этой частью канала.


В гостиной было еще больше парфюмерии. Огромные алебастровые вазы были переполнены белыми розами, а мужчины и женщины - некоторые в масках или вуали, некоторые с обнаженными лицами - ждали на кушетках цвета слоновой кости, потягивая почти бесцветное вино и покусывая маленькие ванильные лепешки, пропитанные миндальным ликером.


Мальчик за столом был одет в кремовый бархатный костюм с белой розой в петлице. У него были белые волосы и глаза цвета вареных яиц. За исключением глаз, он выглядел как альбинос, но Каз знал, что он был скроен в соответствии с декором Дома неким Гришей, фигурирующим в платежной ведомости.


«Мистер Бреккер, - сказал мальчик, - Нина с клиентом».


Каз кивнул и проскользнул по коридору за розовым деревом в горшке, подавляя желание зарыться носом в воротник. Онкле Феликс, мерзавец, управляющий Белой розой, любил говорить, что его домашние девушки такие же милые, как его цветы. Но шутка была над клиентами. Эта особая порода белых роз, единственная достаточно выносливая, чтобы пережить влажную погоду Кеттердама, не имела естественного запаха. Все цветы были ароматизированы вручную.


Каз провел пальцами по панелям за деревом в горшке и прижал большой палец к выемке в стене. Она открылась, и он поднялся по винтовой лестнице, которой пользовались только сотрудники.


Комната Нины находилась на третьем этаже. Дверь в соседнюю спальню была открыта, а в комнате никого не было, поэтому Каз проскользнул внутрь, отодвинул натюрморт и прижался лицом к стене. Глазки были характерной чертой всех борделей. Они были способом обеспечить безопасность и честность сотрудников, и они доставляли острые ощущения всем, кто любил наблюдать, как другие получают их удовольствие. Каз видел достаточно обитателей трущоб, ищущих удовлетворения в темных углах и переулках, что очарование его потерялось. Кроме того, он знал, что любой, кто смотрит в этот глазок и надеется на волнение, будет сильно разочарован.


Маленький лысый человечек сидел полностью одетый за круглым столом, задрапированным сукном цвета слоновой кости, его руки были аккуратно сложены рядом с нетронутым серебряным подносом для кофе. Позади него стояла Нина Зеник, закутанная в красный шелковый кефта, который рекламировал ее статус Гриши Сердцеед, одна ладонь была прижата к его лбу, а другая - к затылку. Она была высокой и сложена, как носовая фигура корабля, вырезанная щедрой рукой.


Они молчали, как будто застыли там, за столом. В комнате не было даже кровати, только узкий диванчик, на котором каждую ночь свернулась калачиком Нина.


Когда Каз спросил Нину, почему, она просто ответила: «Я не хочу, чтобы у кого-то возникали идеи».


«Мужчине не нужна кровать, чтобы черпать идеи, Нина».


Нина взмахнула ресницами. «Что бы ты знал об этом, Каз? Снимите эти перчатки, и посмотрим, какие идеи придут в голову ».


Каз не сводил с нее холодных глаз, пока она не опустила взгляд. Его не интересовали заигрывания с Ниной Зеник, и он случайно знал, что она не интересовалась им даже отдаленно. Нине просто нравилось со всем пофлиртовать. Однажды он видел, как она строила глазки на туфлях, которые ей нравились, в витрине магазина.


Нина и лысый мужчина сидели, молча, пока шли минуты, и когда пробил час на часах, он встал и поцеловал ее руку.


«Иди», - сказала она торжественным тоном. "Быть в мире."


Лысый мужчина снова поцеловал ее руку со слезами на глазах. "Спасибо."


Как только клиент прошел по коридору, Каз вышел из спальни и постучал в спальню Нины.


дверь.


Она осторожно открыла его, не отпуская цепочку. «О, - сказала она, когда увидела Каза. "Ты."


Она не выглядела особенно счастливой, увидев его. Не удивительно. Каз Бреккер у твоей двери редко был хорошим делом. Она расстегнула цепь и позволила ему показать себя, стряхивая красную кефту , обнажая полоску атласа, настолько тонкого, что его едва ли можно было считать тканью.


«Святые, я ненавижу эту штуку», - сказала она, отбрасывая кефту и вытаскивая из ящика поношенный халат.


"Что с этим не так?" - спросил Каз.


«Это неправильно. И чешется ». Kefta был производства Керченского, не Ravkan - костюм, не однородны. Каз знал, что Нина никогда не носила его на улице; для Гриши это было просто слишком рискованно. Ее членство в Отбросах означало, что любой, кто действовал против нее, рискнул бы расправиться с бандой, но расплата не имела бы большого значения для Нины, если бы она находилась на корабле работорговцев, неизвестно куда.


Нина бросилась в кресло у стола и вытащила ноги из украшенных драгоценностями тапочек, упираясь пальцами ног в плюшевый белый ковер. «Аааа», - сказала она удовлетворенно. "Намного лучше." Она сунула в рот один из пирожных из кофейного сервиза и пробормотала: «Что ты хочешь, Каз?»


«У тебя крошки на декольте».


«Плевать», - сказала она, откусывая еще кусок торта. "Так голодны."


Каз покачал головой, удивленный и впечатленный тем, как быстро Нина отказалась от мудрого поступка жрицы Гриши. Она упустила свое истинное призвание на сцене. «Это был Ван Акстер, мерч?» - спросил Каз.


"Да."


«Его жена умерла месяц назад, и с тех пор его бизнес развалился. Теперь, когда он навещает вас, можем ли мы ожидать улучшения? "


Нине не нужна была кровать, потому что она специализировалась на эмоциях. Она имела дело с радостью, спокойствием, уверенностью.


Большинство капралки-гриши сосредоточились на теле - убить или вылечить, - но Нине нужна была работа, которая удерживала бы ее в Кеттердаме и от неприятностей. Поэтому вместо того, чтобы рисковать своей жизнью и зарабатывать большие деньги в качестве наемника, она замедлила сердцебиение, облегчила дыхание, расслабила мышцы. У нее был прибыльный побочный бизнес, она работала портной, присматривая за морщинами и щеками богатой Керчи, но ее главным источником дохода было изменение настроения. Люди приходили к ней одинокие, скорбящие, грустные без всякой причины и уходили бодрыми, их тревога утихала. Эффект длился недолго, но иногда просто иллюзии счастья было достаточно, чтобы ее клиенты чувствовали, что они могут столкнуться с другим днем. Нина утверждала, что это как-то связано с железами, но Каз не заботился о деталях, пока она появлялась, когда он нуждался в ней, и вовремя платила Перу Хаскеллу его процент.


«Я ожидаю, что вы увидите изменения», - сказала Нина. Она доела последний торт, с удовольствием облизывая пальцы, затем поставила поднос за дверью и позвонила горничной. «Ван Акстер начал приезжать в конце прошлой недели и с тех пор был здесь каждый день».


"Превосходно." Каз сделал мысленную пометку о скупке некоторых мелких акций компании Ван Акстера.


Даже если изменение настроения мужчины было результатом работы Нины, дела пошли на поправку. Он поколебался, затем сказал: «Ты заставишь его почувствовать себя лучше, облегчишь его горе и все такое… но не могли бы вы заставить его что-то сделать? Может, заставить его забыть жену? »


«Изменить пути в его сознании? Не будь абсурдным ».


«Мозг - это просто еще один орган», - сказал Каз, цитируя Ван Экка.


«Да, но это невероятно сложный вопрос. Контроль или изменение мыслей другого человека…


ну, это не похоже на снижение частоты пульса или выброс химического вещества для улучшения чьего-то настроения. Слишком много переменных. Ни один Гриша на это не способен ».


Тем не менее , Каз внес поправки. «Значит, вы лечите симптом, а не причину».


Она пожала плечами. «Он избегает горя, не лечит его. Если я его решение, он никогда не оправится от ее смерти.


- Тогда вы отправите его в путь? Посоветовать ему найти новую жену и перестать затемнять твою дверь? »


Она провела кистью по своим светло-каштановым волосам и взглянула на него в зеркало. «Планирует ли Пер Хаскелл простить мой долг?»


"Вовсе нет."


- Что ж, Ван Акстер должен иметь возможность горевать по-своему. Через полчаса у меня есть еще один клиент, Каз. Что за бизнес? »


«Ваш клиент будет ждать. Что ты знаешь о юрда парем ? »


Нина пожала плечами. «Ходят слухи, но мне они кажутся чепухой». За исключением Совета приливов, немногие гриши, работавшие в Кеттердаме, знали друг друга и охотно обменивались информацией. Большинство из них бежало от чего-то, стараясь не привлекать внимания работорговцев или интереса со стороны правительства Равкана.


«Это не просто слухи».


«Скволлеры летают? Создатели приливов превращаются в туман?


«Фабрикаторы, делающие золото из свинца». Он полез в карман и бросил ей желтый комок. "Это реально."


«Fabrikators производят текстиль. Они возятся с металлами и тканями. Они не могут превратить одно в другое ». Она поднесла комок к свету. «Вы могли получить это где угодно», - сказала она, так же, как он спорил с Ван Экком несколькими часами ранее.


Не получив приглашения, Каз сел на плюшевый диван и вытянул больную ногу. « Юрда парем настоящий, Нина, и если ты все еще хороший солдатик-гриша , я думаю, ты имеешь в виду , что тебе захочется услышать, что он делает с такими людьми, как ты».


Она повернула кусок золота вокруг себя в руках, затем плотнее обернула халат вокруг себя и свернулась калачиком в конце дивана. И снова Каз поразился трансформации. В этих комнатах она играла роль, которую хотели видеть ее клиенты - могущественного Гриши, безмятежного в своих знаниях.


Но сидя там, нахмурив лоб и поджав под себя ноги, она выглядела так, как она была на самом деле: семнадцатилетняя девушка, выросшая в уединенной роскоши Маленького дворца, вдали от дома и едва живущая каждый день.


«Скажи мне, - сказала она.


Каз говорил. Он не стал говорить о деталях предложения Ван Экка, но рассказал ей о Бо Юл- Байюр , юрда парем и вызывающих привыкание свойствах препарата, сделав особый акцент на недавней краже военных документов Равкана.


«Если все это правда, то Бо Юл-Баюр необходимо устранить».


«Это не работа, Нина».


«Дело не в деньгах, Каз».


Всегда дело было в деньгах. Но Каз знал, что требуется другое давление. Нина любила свою страну и свой народ. Она по-прежнему верила в будущее Равки и Второй армии, военной элиты гришей, которая почти распалась во время гражданской войны. Друзья Нины в Равке считали, что она мертва, жертва фьерданских охотников на ведьм, и пока она хотела, чтобы так и оставалось.


Но Каз знал, что она надеется однажды вернуться.


«Нина, мы собираемся вернуть Бо Юл-Баюр, и для этого мне нужен капралник. Я хочу, чтобы ты был в моей команде ».


«Где бы он ни прятался, как только вы его найдете, оставить его в живых будет самым возмутительным видом безответственности. Мой ответ - нет ».


«Он не прячется. Фьерданы схватили его на Ледовом дворе.


Нина замолчала. «Тогда он почти мертв».


«Торговый совет так не считает. Они бы не пошли на эту неприятность или предложили бы такую награду, если бы думали, что его нейтрализовали. Ван Эк был обеспокоен. Я мог это видеть ».


«Торговец, с которым вы говорили?»


"Да. Он утверждает, что у них хороший интеллект. Если нет, хорошо, я приму удар. Но если Бо Юл-Баюр жив, кто-то попытается вытащить его из Ледового двора. Почему не мы? »


«Ледяной двор», - повторила Нина, и Каз знал, что она начала складывать части воедино. «Тебе ведь нужен не только капралник?»


"Нет. Мне нужен кто-то, кто знает Суд от и до ».


Она вскочила и зашагала, положив руки на бедра, халат развевался. «Ты немного болван, ты это знаешь? Сколько раз я приходил к тебе и умолял помочь Матиасу? И сейчас


что ты чего-то хочешь ... "


«Пер Хаскелл не занимается благотворительностью».


«Не надевай это на старика», - резко сказала она. «Если бы ты хотел мне помочь, ты знал, что мог бы».


«И зачем мне это делать?»


Она повернулась к нему. "По кочану …"


«Когда я когда-нибудь делал что-то напрасно, Нина?»


Она открыла рот, снова закрыла его.


«Вы знаете, сколько одолжений мне пришлось бы сделать? Сколько взяток мне пришлось бы


заплатить, чтобы вытащить Матиаса Хелвара из тюрьмы? Цена была слишком высокой ».


"И сейчас?" - справилась она, ее глаза все еще горели гневом.


«Теперь свобода Хелвар чего-то стоит».


"Это-"


Он поднял руку, чтобы отрезать ее. «Что-то мне стоит ».


Нина прижала пальцы к вискам. «Даже если бы ты смог добраться до него, Матиас никогда бы не согласился помочь тебе».


«Это просто вопрос влияния, Нина».


«Вы его не знаете».


«Не так ли? Он такой же человек, как и любой другой, движимый жадностью, гордостью и болью. Вы должны понимать это лучше, чем кто-либо ».


«Хелваром движет честь и только честь. Вы не можете подкупить или запугать это ».


«Возможно, однажды это было правдой, Нина, но это был очень долгий год. Helvar сильно изменился ».


«Вы его видели?» Ее зеленые глаза были широко распахнутыми, нетерпеливыми. Вот , подумал Каз, Бочка еще не лишила тебя надежды.


"У меня есть."


Нина глубоко вздохнула. «Он хочет отомстить, Каз».


«Это то, чего он хочет, а не то, что ему нужно», - сказал Каз. «Кредитное плечо - это знание разницы».


index-58_1.jpg


Болезненное ощущение в животе Нины не имело ничего общего с раскачиванием лодки. Она попыталась глубоко вздохнуть, сосредоточившись на исчезающих за ними огнях Кеттердамской гавани и на ровном плеске весел в воде. Рядом с ней Каз поправлял маску и плащ, а Маззен греб с неумолимой и агрессивной скоростью, приближая их к Терренджелю, одному из крошечных отдаленных островов Керчи, ближе к Вратам Ада и Матиасу.


Туман низко лежал над водой, влажный и клубился. В нем пахло смолой и оборудованием с верфей Имперджума, и кое-чем еще - сладким запахом горящих тел с баржи Жнеца, где Кеттердам избавлялся от мертвых, которые не могли позволить себе быть похороненными на кладбищах за пределами города. город. «Отвратительно» , - подумала Нина, плотнее затягивая плащ. Зачем кому-то захотелось жить в таком городе, ей было непонятно.


Маззен радостно гудел, гребя. Нина знала его лишь мимоходом - вышибалу и силовик,


как злополучный Большой Боллигер. Она как можно больше избегала «Планки» и «Вороньего клуба». Каз заклеймил ее за это снобом, но ее не особо заботило, что Каз Бреккер сказал о ее вкусах. Она оглянулась на огромные плечи Маззена. Она задавалась вопросом, привел ли его Каз только что грести или потому, что сегодня вечером он ожидал неприятностей.


Конечно будут неприятности. Они ворвались в тюрьму. Это не будет вечеринкой. Так почему мы одеты для одного?


Она встретила Каза и Маззена в Пятой гавани в полночь, и, когда она села на маленькую гребную лодку, Каз вручил ей синий шелковый плащ и соответствующую вуаль - атрибуты Потерянной невесты, одного из костюмов, которые нравились искателям удовольствий. надевать, когда пробовали излишества Бочки. На нем был большой оранжевый плащ с маской безумца на голове; Маззен носил то же самое.


Все, что им было нужно, это сцена, и они могли разыграть одну из тех мрачных, диких сцен из «Комеди Брута», которые в Керчи казались такими веселыми.


Теперь Каз ее толкнул. «Опустите вуаль». Он снял свою маску; длинный нос и


выпученные глаза в тумане казались чудовищнее вдвойне.


Она собиралась уступить и спросить, зачем нужны костюмы, когда поняла, что они не одни. Сквозь зыбучий туман она заметила другие лодки, плывущие по воде, неся фигуры других Безумцев, других Невест, Мистера Кримсон, Королевы скарабеев. Чем занимались эти люди в Hellgate?


Каз отказался рассказать ей подробности своего плана, а когда она настояла, он просто сказал: «Садись в лодку». Это был Каз повсюду. Он знал, что ему не нужно было ей ничего говорить, потому что соблазн свободы Матиаса уже подавил все ее здравый смысл. Большую часть года она пыталась уговорить Каза вытащить Матиаса из тюрьмы. Теперь он мог предложить Матиасу больше, чем свободу, но цена была бы намного выше, чем она ожидала.


По мере приближения к каменистой отмели Терренджеля было видно лишь несколько огней. Остальное было тьмой и грохотом волн.


«Не могли бы вы просто подкупить надзирателя?» - пробормотала она Казу.


«Мне не нужно, чтобы он знал, что у него есть то, чего я хочу».


Когда корпус лодки заскреб песок, двое мужчин бросились вперед, чтобы вытащить их на сушу. Другие лодки, которые она видела, приземлялись в той же бухте, их вытаскивали на берег все больше ворчащих и проклинающих людей. Их черты были расплывчаты из-под вуали, но Нина заметила татуировки на их предплечьях: дикий кот, свернувшийся в корону - символ Даймовых Львов.


«Деньги», - сказал один из них, когда они выбрались из лодки.


Каз передал стопку круге, и когда она была подсчитана, Дайм Лев махнул им рукой.


Они последовали за рядом факелов по неровной дороге к подветренной стороне тюрьмы. Нина запрокинула голову, чтобы посмотреть на высокие черные башни крепости, известной как Врата Ада, темный каменный кулак, торчащий из моря. Она видела это издалека раньше, когда заплатила рыбаку, чтобы тот вывез ее на остров. Но когда она попросила его подвести ее ближе, он отказался. «Акулы там становятся злыми»,


он утверждал. «Животы полны преступной крови». Нина вздрогнула при воспоминании.


Дверь была распахнута, и другой член Дайм Лайонс ввел Нину и остальных внутрь. Они вошли в темную, на удивление чистую кухню, вдоль стен которой стояли огромные чаны, которые больше подходили для стирки, чем для готовки. В комнате пахло странным запахом уксуса и шалфея. «Как кухня торговца» , - подумала Нина. В Керчи считали, что работа сродни молитве. Может быть, жены купцов приходили сюда, чтобы мыть полы, стены и окна, чтобы почтить память Гезена, бога промышленности и торговли, с мылом, водой и натиранием рук. Нина подавила желание заткнуть рот. Они могли вычистить все, что хотели. Под этим благотворным запахом стоял неизгладимый запах плесени, мочи и немытых тел. Чтобы его сместить, может потребоваться настоящее чудо.


Они прошли через сырой вестибюль, и она подумала, что они направятся в камеры, но вместо этого они прошли через другую дверь на высокий каменный переход, который соединял главную тюрьму с чем-то похожим на другую башню.


"Куда мы идем?" Прошептала Нина. Каз не ответил. Поднялся ветер, приподнял ее вуаль и залил щеки солеными брызгами.


Когда они вошли во вторую башню, из тени появилась фигура, и Нина едва подавила крик.


«Инеж», - сказала она, судорожно вздохнув. На девушке Сули были рога и туника с высоким воротником, как у Серого беса, но Нина все равно узнала ее. Никому другому это не нравилось, как будто мир был дымом, а она просто проходила сквозь него.


«Как ты вообще сюда попал?» - прошептала ей Нина.


«Я пришел раньше на барже с припасами».


Нина скрипнула зубами. «Люди просто приходят и уходят из Врат Ада ради развлечения?»


«Раз в неделю они делают», - сказала Инеж, ее маленькие бесовские рожки покачивались вместе с ее головой.


"Что ты имеешь в виду, когда ..."


- Молчи, - прорычал Каз.


«Не затыкай меня, Бреккер», - яростно прошептала Нина. «Если так легко попасть в Hellgate…»


«Проблема не в том, чтобы попасть внутрь, а в том, чтобы выйти. А теперь заткнись и будь начеку ».


Нина подавила гнев. Она должна была доверить Казу управление игрой. Он позаботился о том, чтобы у нее не было другого выбора.


Они вошли в узкий проход. Эта башня казалась отличной от первой, более старой, ее грубые каменные стены почернели от дымящихся факелов. Их проводник из Дайм-Лев толкнул тяжелую железную дверь и жестом велел им спуститься за ним по крутой лестнице. Здесь запах тел и отбросов был хуже, так как они были задержаны влажной соленой водой.


Они по спирали спускались ниже, в недра скалы. Нина вцепилась в стену. Перил не было, и, хотя она не могла видеть дна, она сомневалась, что падение будет приятным. Они не ушли далеко, но к тому времени, когда они достигли места назначения, она дрожала, ее мускулы напряглись, не столько от напряжения, сколько от осознания того, что Матиас был где-то в этом ужасном месте. Он здесь. Он под этой крышей.


"Где мы?" - прошептала она, пока они ныряли через тесные каменные туннели, проходя мимо темных пещер с железными решетками.


«Это старая тюрьма», - сказал Каз. «Когда они построили новую башню, они оставили эту стоять».


Она услышала стоны изнутри одной из камер.


«Они все еще держат здесь заключенных?»


«Только худшие из них».


Она вгляделась в решетку пустой камеры. На стене были кандалы, темные от ржавчины и, возможно, крови.


Сквозь стены до ушей Нины доносился устойчивый стук. Сначала она подумала, что это океан, но потом поняла, что это пение. Они вышли в извилистый туннель. Справа от нее были еще старые камеры, но свет лился в туннель из ступенчатых арок слева, и сквозь них она мельком увидела ревущую шумную толпу.


Дайм Лев повел их по туннелю к третьей арке, где стоял тюремный охранник в сине-серой форме с винтовкой за спиной. «Еще четыре для вас», - крикнул Дайм Лев над толпой. Затем он повернулся к Казу. «Если вам нужно уйти, охранник вызовет конвой.


Никто не уйдет без проводника, понятно?


«Конечно, конечно, и не снилось», - сказал Каз из-за своей нелепой маски.


«Наслаждайтесь», - сказал Дайм Лев с уродливой ухмылкой. Тюремный охранник махнул им рукой.


Нина шагнула под арку и почувствовала себя так, словно попала в какой-то странный кошмар. Они стояли на выступающем каменном уступе, глядя вниз в неглубокий, грубо сделанный амфитеатр. Башню выпотрошили, чтобы создать арену. Остались только черные стены старой тюрьмы, крыша давно провалилась или была разрушена, так что ночное небо было видно высоко над головой, густое облаками и свободное от звезд. Это было все равно, что стоять в выдолбленном стволе массивного дерева, что-то давно мертвое и воет с эхом.


Вокруг нее мужчины и женщины в масках и вуалах толпились на уступах террасы, топая ногами.


футов, поскольку действие продолжалось ниже. Стены, окружавшие боевую яму, горели светом факелов, а песок на полу арены был красным и влажным там, где он впитал кровь.


Перед темным входом в пещеру стоял тощий бородатый мужчина в кандалах рядом с большим деревянным колесом, на котором было что-то вроде рисунков маленьких животных. Когда-то он явно был сильным, но теперь его кожа свисала складками, а мускулы обвисли. Рядом с ним стоял молодой человек в потрепанном плаще, сделанном из шкуры льва, его лицо обрамляла пасть большой кошки. Яркая золотая корона была закреплена между ушами льва, а его глаза были заменены яркими серебряными монетами.


«Крути колесо!» - скомандовал молодой человек.


Заключенный поднял скованные руки и резко повернул колесо. Красная игла тикала по краям, когда она вращалась, издавая веселый грохот, затем колесо медленно остановилось. Нина не могла разобрать символ, но толпа заревела, и плечи мужчины опустились, когда охранник вышел вперед, чтобы разблокировать его цепи.


Пленный швырнул их в песок, и секунду спустя Нина услышала это - рев, который не выдержал даже возбужденного лая толпы. Человек в львином плаще и тюремный охранник поспешно ступили на веревочную лестницу и были подняты из ямы на безопасный выступ, когда заключенный выхватил хлипкий на вид нож из окровавленной связки оружия, лежащей на песке. Он попятился как можно дальше от входа в туннель.


Нина никогда не видела существа, подобного тому, что выползало из туннеля. Это была какая-то рептилия, ее толстое тело покрыто серо-зеленой чешуей, голова широкая и плоская, а желтые глаза прищурены. Он двигался медленно, извилисто, его низкое тело лениво скользило по земле. Вокруг широкого полумесяца его рта была белая корка, и когда он снова открыл пасть, чтобы зареветь, из его острых зубов капало что-то влажное, белое и пенящееся.


"Что это такое?" - спросила Нина.


« Rinca moten» , - сказала Инеж. «Ящерица пустыни. Яд из его рта смертельный.


«Кажется, он довольно медленно встает на ноги».


"Да. Кажется, так.


Заключенный бросился вперед с ножом. Большая ящерица двигалась так быстро, что Нина едва могла


отслеживать это. В один прекрасный момент заключенный навалился на нее; в следующий раз ящерица оказалась на другой стороне арены. Всего через несколько секунд он врезался в заключенного, прижав его к земле, когда он кричал, его яд капал на его лицо, оставляя дымные следы везде, где он касался его кожи.


Существо с тошнотворным хрустом обрушилось на пленника и принялось медленно терзать его по плечу, пока он лежал и кричал.


Толпа свистела.


Нина отвела глаза, не в силах смотреть. "Что это?"


«Добро пожаловать на Адское Шоу», - сказал Каз. «Пекке Роллинзу пришла в голову идея несколько лет назад, и он передал ее нужному члену Совета».


"Торговый совет знает?"


«Конечно, они знают, Нина. Здесь можно заработать деньги ».


Нина впилась ногтями в ладони. Этот снисходительный тон сделал Каза таким шлепким.


Она хорошо знала имя Пекки Роллинза. Он был правящим королем Бочки, владельцем не одного, а двух игровых дворцов - одного роскошного, другого обслуживающего моряков, у которого меньше возможностей набивать карманы.


- и несколько элитных публичных домов. Когда Нина приехала в Кеттердам год назад, она была без друзей, без гроша в кармане и вдали от дома. Первую неделю она провела в судах Керчи, рассматривая обвинения против Матиаса. Но как только ее показания были завершены, ее бесцеремонно бросили в Первой гавани с деньгами, достаточными для оплаты проезда обратно в Равку. Отчаявшись вернуться в свою страну, она знала, что не может оставить Матиаса и томиться в Вратах Ада.


Она не знала, что делать, но, похоже, слухи о новом капральнике Гриши в Кеттердаме уже распространились по городу. Люди Пекки Роллинза ждали ее в гавани, обещая безопасность и место для ночлега. Они отвезли ее в Изумрудный дворец, где сам Пекка сильно опирался на Нину, чтобы она присоединилась к Дайм Лайонс, и предложил открыть ей бизнес в Лавке сладостей. Она была близка к тому, чтобы сказать «да», отчаянно нуждаясь в деньгах и боясь работорговцев, патрулирующих улицы. Но той ночью Инеж пролезла в окно на верхнем этаже Изумрудного дворца с предложением от Каза Бреккера в руке.


Нина так и не смогла понять, как Инеж удалось взобраться на шесть этажей камня, скользких от дождя, посреди ночи, но условия Отбросов были гораздо более благоприятными, чем те, которые предлагали Пекка и Дайм Лайонс. Это был контракт, который она могла бы выплатить через год или два, если бы она была умна со своими деньгами. И Каз послал подходящего человека, чтобы аргументировать свою правоту - девушку Сули всего на несколько месяцев моложе Нины, которая выросла в Равке и провела очень уродливый год по контракту в Зверинце.


«Что вы можете сказать мне о Пере Хаскелле?» - спросила Нина той ночью.


«Немного», - признала Инеж. «Он не лучше и не хуже большинства боссов в Бочке».


«А Каз Бреккер?»


«Лжец, вор и совершенно без совести. Но он пойдет на любую сделку, которую вы с ним заключите.


Нина услышала убежденность в ее голосе. «Он освободил тебя из зверинца?»


«В Бочке нет свободы, только хорошие отношения. Девочки Тантэ Хелен никогда не зарабатывают на контрактах. Она следит за тем, чтобы они этого не делали. Она… - Инеж тогда замолчала, и Нина почувствовала, как ее охватывает яркая ярость. «Каз убедил Пера Хаскелла погасить мой договор. Я бы умер в зверинце ».


«Вы все еще можете умереть в Отбросе».


Темные глаза Инеж заблестели. "Я могу. Но я умру на ногах с ножом в руке ».


На следующее утро Инеж помогла Нине выбраться из Изумрудного дворца. Они встретились с Казом Бреккером, и, несмотря на его холодность и эти странные кожаные перчатки, она согласилась присоединиться к Отбросам и работать в Белой Розе. Менее чем через два дня в магазине сладостей умерла девочка, задушенная в постели покупателем в костюме Мистера Кримсона, которого так и не нашли.


Нина доверяла Инеж, и она не сожалела об этом, хотя сейчас она просто злилась на всех. Она наблюдала, как группа Дайм Львов протыкает пустынную ящерицу длинными копьями. Судя по всему, чудовище насытилось после еды; он позволил согнать себя обратно в туннель, его толстое тело двигалось из стороны в сторону ленивым извилистым перекатом.


Толпа продолжала свистеть, когда на арену вышли охранники, чтобы убрать останки заключенного, клубы дыма все еще вились от его изуродованной плоти.


«Почему они жалуются?» - сердито спросила Нина. «Разве они не для этого пришли?»


«Они хотели драки», - сказал Каз. «Они ожидали, что он продержится дольше».


"Это отвратительно."


Каз пожал плечами. «Отвратительно только то, что я не подумал об этом сначала».


«Эти люди не рабы, Каз. Они пленники.


«Они убийцы и насильники».


«И воры, и аферисты. Твой народ ».


«Нина, милая, их не заставляют драться. Они выстраиваются в очередь, чтобы получить шанс. Они зарабатывают лучшую еду, частные камеры, спиртное, юрду , супружеские пары с девушками из Вест-Стейва ».


Маззен хрустнул костяшками пальцев. «Звучит лучше, чем у Slat».


Нина смотрела на кричащих и кричащих людей, на зазывающих, идущих по проходам, принимая ставки. Заключенные Hellgate могли выстроиться в линию, чтобы сражаться, но Пекка Роллинз заработал настоящие деньги.


«Хелвар не ... Хелвар не сражается на арене, не так ли?»


«Мы здесь не из-за атмосферы», - сказал Каз.


Помимо шлепков. «Вы знаете, что я могу пошевелить пальцами и заставить вас намочить ваши брюки?»


«Полегче, Heartrender. Мне нравятся эти брюки. И если ты начнешь возиться с моими жизненно важными органами, Матиас Хелвар никогда больше не увидит солнечного света ».


Нина выдохнула и перестала сердито смотреть ни на кого.


- Нина… - пробормотала Инеж.


«Не начинай на меня».


«Все получится. Пусть Каз делает то, что у него получается лучше всего ».


«Он ужасен».


«Но эффективно. Злиться на Каза за безжалостность - все равно что злиться на печь за то, что он горячий.


Вы знаете, кто он ».


Нина скрестила руки. «Я тоже злюсь на тебя».


"Мне? Почему?"


«Я еще не знаю. Я просто есть. "


Инеж коротко сжала руку Нины, и через мгновение Нина сжала ее в ответ. Она в оцепенении просидела и следующую схватку, и следующую. Она сказала себе, что готова к этому - увидеть его снова, увидеть его здесь, в этом жестоком месте. Ведь она была гришей и солдатом 2-й армии. Она видела и хуже.


Но когда Матиас вышел из пещеры внизу, она поняла, что ошибалась. Нина


сразу узнал его. Каждую ночь в прошлом году она засыпала, думая о лице Матиаса.


Невозможно было спутать позолоченные брови, острый разрез скул. Но Каз не солгал: Матиас сильно изменился. Мальчик, который оглядывался на толпу с яростью в глазах, был незнакомцем.


Нина вспомнила, как впервые увидела Матиаса в залитом лунным светом келишском лесу. Его красота показалась ей несправедливой. В другой жизни она могла бы поверить, что он идет спасти ее, сияющий спаситель с золотыми волосами и глазами, бледно-голубыми, как северные ледники. Но она знала правду о нем по языку, на котором он говорил, и по отвращению на его лице каждый раз, когда его глаза смотрели на нее. Матиас Хелвар был дрюскелле , одним из фьерданских охотников за ведьмами, которому было поручено выследить Гришу, чтобы предстать перед судом и казнью, хотя для нее он всегда напоминал святого воина, освещенного золотом.


Теперь он выглядел тем, кем был на самом деле: убийцей. Его голый торс казался высеченным из стали, и хотя она знала, что это невозможно, он казался больше, как будто сама структура его тела изменилась. Его кожа была покрыта позолоченным медом; теперь он был белым как рыбий живот под грязью. И его волосы - у него были такие красивые волосы, густые и золотистые, длинные, как у солдат Фьердана. Теперь, как и другим заключенным, его голова была обрита, вероятно, для предотвращения появления вшей. Какой бы охранник ни сделал это, испортила работу. Даже с такого расстояния она могла видеть порезы и порезы на его коже головы и маленькие полоски светлой щетины в тех местах, где бритва пропустила. И все же он по-прежнему был красив.


Он впился взглядом в толпу и круто повернул колесо, которое чуть не сбило его с основания.


Отметьте галочку отметьте отметку. Змеи. Тигр. Медведь. Кабан. Колесо весело тикало, затем замедлилось и наконец остановилось.


«Нет», - сказала Нина, когда увидела, куда указывает игла.


«Могло быть и хуже», - сказал Маззен. «Мог снова приземлиться на ящерицу пустыни».


Она схватила Каза за руку через его плащ и почувствовала, как напряглись его мускулы. «Вы должны это остановить».


«Отпусти меня, Нина». Его грубоватый голос был низким, но она почувствовала в нем настоящую угрозу.


Она опустила руку: «Пожалуйста, вы не понимаете. Он-"


«Если он выживет, я заберу Матиаса Хелвара из этого места сегодня вечером, но это его дело».


Нина разочарованно покачала головой. «Вы этого не понимаете».


Охранник отстегнул кандалы Матиаса, и как только цепи упали в песок, он прыгнул на лестницу вместе с диктором, чтобы его поднять в безопасное место. Толпа кричала и топала ногами. Но Матиас стоял молча, не двигаясь, даже когда ворота открылись, даже когда волки выскочили из туннеля - трое из них рыча и щелкали, кувыркаясь друг на друга, чтобы добраться до него.


В последнюю секунду Матиас присел, сбив первого волка в грязь, затем перекатился вправо, чтобы поднять окровавленный нож, оставленный предыдущим бойцом на песке. Он вскочил, выставив перед собой клинок, но Нина почувствовала его сопротивление. Его голова была склонена набок, и взгляд в его голубых глазах был умоляющим, как будто он пытался вовлечь двух волков, круживших над ним, в неких безмолвных переговорах. Каким бы ни был довод, его не услышали. Волк справа сделал выпад. Матиас низко присел и развернулся, вонзив нож в живот волка. Он издал жалобный визг, и Матиас, казалось, вздрогнул от этого звука. Это стоило ему драгоценных секунд. Третий волк был на нем, сбив его с ног. Его зубы впились ему в плечо. Он покатился, забрав с собой волка. Челюсти волка щелкнули, и Матиас поймал их. Он развел их в стороны, мускулы его рук напряглись, лицо стало мрачным. Нина зажмурилась. Раздался отвратительный треск . Толпа взревела.


Матиас преклонил колени перед волком. Его челюсть была сломана, и он лежал на земле, подергиваясь от боли. Он потянулся к камню и сильно ударил им череп бедного животного. Все замерло, и Матиас


плечи поникли. Люди выли, топая ногами. Только Нина знала, чего это ему стоило, что он был drüskelle . Волки были священными для его вида, выведены для битв, как их огромные лошади. Они были друзьями и товарищами, сражавшимися бок о бок со своими хозяевами дрюскелле .


Первый волк пришел в себя и кружил. «Двигайся, Матиас» , - в отчаянии подумала она. Он поднялся на ноги, но движения его были медленными, усталыми. Его сердце не было в этой битве. Его противниками были серые волки, стройные и дикие, но родственники белых волков севера Фьердана. У Матиаса не было ножа, только окровавленный камень в руке, а оставшийся волк рыскал по арене между ним и грудой оружия. Волк опустил голову и оскалил зубы.


Матиас нырнул. Волк сделал выпад, вонзив зубы ему в бок. Он хмыкнул и сильно ударился о землю. На мгновение Нине показалось, что он может просто сдаться и позволить волку лишить себя жизни. Затем он протянул руку, ковыряя песком в поисках чего-то. Его пальцы сомкнулись на кандалах, сковывающих его запястья.


Он схватил их, натянул цепь на шею волка и потянул, вены на его шее затянулись от напряжения. Его окровавленное лицо было прижато к волчьей шерсти, глаза были плотно закрыты, губы шевелились. Что он говорил? Drüskelle молитва? Прощание?


Задние лапы волка скребли по песку. Его глаза закатились, испуганные белки ярко выделялись на фоне спутанной шерсти. Из его груди вырвался высокий вой. А потом все было кончено. Тело существа замерло. Оба бойца неподвижно лежали на песке. Матиас держал глаза закрытыми, его лицо все еще было уткнуто в шерсть существа.


Толпа одобрительно гремела. Лестница была спущена, и диктор спрыгнул вниз, подняв Матиаса на ноги и схватив его за запястье, чтобы победно поднять руку. Диктор слегка подтолкнул его, и Матиас поднял голову. У Нины перехватило дыхание.


Слезы залили грязью лицо Матиаса. Ярость исчезла, и казалось, что с ней погасло какое-то пламя. Его глаза северного моря были холоднее, чем она когда-либо видела, лишенные чувств, лишенные чего-либо человеческого. Именно это Хеллгейт сделал с ним. И это была ее вина.


Охранники снова схватили Матиаса, стянули кандалы с горла волка и наложили их обратно на его запястья. Когда его уводили, толпа неодобрительно скандировала: «Еще!


Более!"


"Куда они его везут?" - спросила Нина дрожащим голосом.


«В камеру, чтобы отоспаться после боя», - сказал Каз.


«Кто позаботится о его ранах?»


«У них есть медики. Подождем, чтобы убедиться, что он один.


«Я могла бы его вылечить» , - подумала она. Но в ней поднялся более мрачный голос, полный насмешек. Даже ты не можешь быть такой глупой, Нина. Ни один целитель не может вылечить этого мальчика. Вы в этом убедились.


Ей казалось, что она выпрыгнет из своей кожи, когда истечут минуты. Остальные наблюдали за следующей схваткой - Маззен жадно сгибал пальцы и размышлял о результате, Инеж молчала и неподвижна, как статуя, Каз, как всегда, непостижимый, ковырявший за этой ужасной маской. Нина замедлила собственное дыхание, понизила пульс, пытаясь успокоиться, но ничего не могла сделать, чтобы заглушить бунт в своей голове.


Наконец Каз толкнул ее. «Готова, Нина? Сначала охранник.


Она бросила взгляд на тюремного охранника, стоящего у арки.


"Как вниз?" Это был бочкообразный оборот. Насколько сильно вы хотите, чтобы он причинил боль?


«Закрой глаза». Вырубите его, но не причиняйте ему вреда.


Они последовали за Казом к арке, через которую вошли. Остальная часть толпы не обращала на это внимания, глаза были сосредоточены на сражении внизу.


«Нужен ваш эскорт?» - спросил охранник, когда они подошли.


«У меня есть вопрос», - сказал Каз. Под накидкой Нина подняла руки, чувствуя, как течет кровь в венах стражника, в ткани его легких. «О твоей матери и о том, правдивы ли слухи».


Нина почувствовала, как у охранника участился пульс, и вздохнула. «Никогда не может быть проще, не так ли, Каз?»


Охранник шагнул вперед, подняв пистолет. "Что ты сказал? Я… - Его веки опустились. «Вы не…» У Нины упал пульс, и он упал вперед.


Муззен схватила его прежде, чем он успел упасть, когда Инеж накинула на него плащ, в котором был Каз.


всего за несколько минут до этого. Нина была лишь слегка удивлена, увидев, что на Казе под ним была форма тюремного надзирателя.


«Не могли бы вы просто спросить у него время или что-то в этом роде?» - сказала Нина. «А где у тебя эта форма?»


Инеж натянула маску Безумца на лицо стражника, и Маззен обнял его,


держит его, как будто охранник слишком много пил. Его поместили на одну из скамеек, прижатых к задней стене.


Каз потянул за рукава своей формы. «Нина, люди любят отдавать власть мужчинам в красивой одежде. У меня есть форма для наблюдателей , портовой полиции и ливреи всех торговых особняков на Гелдстраат. Пойдем."


Они проскользнули по коридору.


Вместо того чтобы повернуть назад тем же путем, которым пришли, они двинулись против часовой стрелки вокруг старой башни, стена арены вибрировала от голосов и топала ногами слева от них. Охранники, стоявшие у каждой арки, бросили на них лишь взгляд, хотя некоторые кивнули Казу, который шел быстрым шагом, уткнувшись лицом в воротник.


Нина была так глубоко задумана, что чуть не упустила это, когда Каз протянул им руку, чтобы они замедлились.


Они обогнули поворот между двумя арками и оказались в тени глубокой тени. Впереди из камеры выходил медик в сопровождении охранников, у одного из которых был фонарь. «Он проспит всю ночь», - сказал медик. «Убедитесь, что он что-нибудь выпьет утром, и проверьте его зрачки. Мне пришлось дать ему сильный снотворный напиток ».


Когда люди двинулись в противоположном направлении, Каз жестом указал своей группе вперед. Дверь в скале была прочной, железной, и только через узкую щель проходила еда заключенного. Каз наклонился к замку.


Нина посмотрела на грубую железную дверь. «Это место варварское».


«Большинство лучших бойцов спят в старой башне», - ответил Каз. «Держит их подальше от остального населения».


Нина посмотрела налево и направо, туда, где яркий свет падал от входа на арену. В дверных проемах стояли охранники, возможно, отвлеченные, но все, что нужно было сделать, это повернуть голову. Если бы их поймали здесь, охранники потрудились бы отдать их на вахту для суда или они просто заставили бы их выйти на ринг, чтобы их съел тигр? «Может быть, что-нибудь менее достойное» , - мрачно подумала она. Рой разъяренных полевок.


Казу потребовалось несколько быстрых ударов сердца, чтобы взломать замок. Дверь со скрипом открылась, и они проскользнули внутрь.


В камере было темно как смоль. Прошло короткое мгновение, и холодное зеленое сияние костра ожило рядом с ней. Инеж подняла вверх маленький стеклянный шар. Вещество внутри было сделано из высушенных и измельченных тел светящихся глубоководных рыб. Они были обычным явлением среди жуликов в Бочке, которые не хотели попадаться в темный переулок, но не беспокоились о том, чтобы таскать с собой фонарики.


По крайней мере, здесь чисто , подумала Нина, когда ее глаза привыкли к полумраку. Бесплодный и ледяной, но не грязный. Она увидела поддон с попонами и два ведра, поставленные у стены, в одном из которых виднелась окровавленная ткань.


Это было то, за что боролись люди Хеллгейта: личная камера, одеяло, чистая вода, ведро для мусора.


Матиас спал спиной к стене. Даже в тусклом свете костра она могла видеть, что его лицо начало опухать. Его раны намазали какой-то мазью - календулой.


Она узнала запах.


Нина двинулась к нему, но Каз остановил ее, взяв за руку. «Пусть Инеж оценит ущерб».


«Я могу…» начала Нина.


«Мне нужно, чтобы ты поработал над Маззеном».


Инеж бросила Казу трость с вороньей головой, которую она, должно быть, прятала под своим костюмом Серого Беса,


и преклонил колени над телом Матиаса светом. Маззен выступил вперед. Он снял плащ, рубашку и маску Безумца. Его голова была выбрита, и он был одет в тюремные брюки.


Нина посмотрела на Матиаса, затем снова на Маззен, понимая, что имел в виду Каз. Два мальчика были


примерно такого же роста и такого же телосложения, но на этом сходство заканчивалось.


«Вы не можете иметь ввиду, что Маззен займет место Матиаса».


«Он здесь не для яркой беседы», - ответил Каз. «Вам нужно будет воспроизвести травмы Хелвара. Инеж, что за инвентарь? "


«Ушибы суставов, сколотый зуб, два сломанных ребра», - сказала Инеж. «Третий и четвертый слева».


«Его левая или ваша левая?» - спросил Каз.


«Его слева».


«Это не сработает», - разочарованно сказала Нина. «Я могу сопоставить повреждения с телом Хелвара, но я недостаточно хороший портной, чтобы сделать Маззена похожим на него».


«Просто поверь мне, Нина».


«Я бы не доверил тебе завязать мои туфли, не украшая шнурков, Каз». Она вгляделась в лицо Маззен.


«Даже если я его раздуваю, он никогда не пройдет».


«Сегодня вечером Матиас Хелвар - или, скорее, наш дорогой Маззен - заболеет огненной оспой, разновидностью люпина, переносимой как волками, так и собаками. Завтра утром, когда его охранники DISCOVER его так покрыты пустулами , что он неузнаваем , он будет карантин в течение месяца , чтобы увидеть , если он выживает лихорадку и переждать заразы. Тем временем Матиас будет с нами. Возьми?"


«Вы хотите, чтобы я представил Маззена так, будто у него оспа?»


«Да, и делай это быстро, Нина, потому что минут через десять здесь будет очень беспокойно».


Нина уставилась на него. Что планировал Каз? «Что бы я с ним ни делала, это не продлится и месяца. Я не могу вызвать у него постоянную лихорадку ».


«Мой контакт в лазарете позаботится о том, чтобы он был достаточно болен. Нам просто нужно провести ему диагностику. А теперь за работу.


Нина посмотрела на Маззена с головы до ног. «Это будет так же больно, как если бы ты сам участвовал в драке», - предупредила она.


Он сморщил лицо, готовясь от боли. "Я могу взять это."


Она закатила глаза, затем подняла руки, сосредоточившись. Срезав правую руку над левой, она сломала Маззен ребра.


Он хрюкнул и согнулся пополам.


«Хороший мальчик», - сказал Каз. «Принимая это как чемпион. Потом костяшки пальцев, потом лицо.


Нина распространила синяки и порезы на суставы и руки Маззен, сопоставив раны с описанием Инеж.


«Я никогда не видела оспу вблизи, - сказала Нина. Она была знакома только с иллюстрациями из книг, которые они использовали на своих занятиях по анатомии в Малом дворце.


- Считай, что тебе повезло, - мрачно сказал Каз. «Поторопись».


Она работала по памяти, опухая и растрескивая кожу на лице и груди Маззена, поднимая волдыри до тех пор, пока опухоль и пустулы не стали настолько сильными, что он стал действительно неузнаваемым. Здоровяк застонал.


«Почему вы согласились на это?» - пробормотала Нина.


Раздувшееся лицо Маззена задрожало, и Нине показалось, что он пытается улыбнуться.


«Деньги - это хорошо», - хрипло сказал он.


Она вздохнула. Почему еще кто-то делал что-нибудь в Бочке? «Достаточно хорошо, чтобы запереться в Hellgate?»


Каз постучал тростью по полу камеры. «Перестань создавать проблемы, Нина. Если Хелвар будет сотрудничать, он и Маззен получат свободу, как только работа будет сделана ».


"А если он этого не сделает?"


«Затем Хелвара снова запирают в своей камере, а Маззен по-прежнему платят. А я отведу его завтракать в «Купером».


«Можно мне вафли?» - пробормотал Маззен.


«Мы все будем есть вафли. И виски. Если эта работа не удастся, никто не захочет быть рядом со мной трезвым. Закончено, Нина?


Нина кивнула, и Инеж заняла свое место, чтобы перевязать Маззена, чтобы он выглядел как Матиас.


«Хорошо, - сказал Каз. «Поднимите Хелвар на ноги».


Нина присела рядом с Матиасом, а Каз стоял над ней с добрым светом. Даже во сне, Матиас


черты лица были встревожены, его бледные брови нахмурились. Она позволила своим рукам провести по ушибленной линии его челюсти, сопротивляясь желанию задержаться на ней.


«Не лицо, Нина. Он нужен мне мобильным, а не красивым. Исцели его быстро, и на данный момент только для того, чтобы он начал ходить. Я не хочу, чтобы он был достаточно проворным, чтобы рассердить нас ».


Нина опустила одеяло и принялась за работу. «Просто еще одно тело , - сказала она себе. Ей всегда поздно ночью звонили Каз, чтобы вылечить раненых членов Отбросов, которых он не хотел приводить к какому-либо законному медику - девочек с колющими проколами, мальчиков со сломанными ногами или пулями, застрявшими в них, жертвами драки. с наблюдателем или другой бандой. «Представь , что это Маззен» , - сказала она себе. Или Большой Боллигер, или какой-нибудь другой дурак. Вы не знаете этого мальчика. И это было правдой. Мальчик, которого она знала, мог быть эшафотом, но на нем было построено что-то новое.


Она нежно коснулась его плеча. «Хелвар», - сказала она. Он не шевелился. «Матиас».


Комок поднялся у нее в горле, и она почувствовала боль от угрожающих слез. Она поцеловала его в висок. Она знала, что Каз и другие смотрят, и что она выставляет себя идиоткой, но спустя столько времени он, наконец, оказался здесь, перед ней, и так сильно сломлен. - Матиас, - повторила она.


"Нина?" Его голос был грубым, но таким прекрасным, насколько она помнила.


- О святые, Матиас, - прошептала она. "Пожалуйста, проснись."


Его глаза открылись, неуверенно, бледно-голубого цвета. «Нина», - мягко сказал он. Его костяшки коснулись ее щеки; его грубая рука неуверенно, недоверчиво обняла ее лицо. "Нина?"


Ее глаза наполнились слезами. «Шшшш, Матиас. Мы здесь, чтобы вытащить тебя ».


Прежде чем она смогла моргнуть, он схватил ее за плечи и прижал к земле.


«Нина», - прорычал он.


Затем его руки сомкнулись на ее горле.


ЧАСТЬ 2


СЛУГА И РЫЧАГ


index-70_1.jpg


Матиасу снова снился сон. Мечтая о ней.


Во всех своих снах он охотился на нее, иногда через новые зеленые весенние луга, но обычно через ледяные поля, уверенными шагами уклоняясь от валунов и трещин. Он всегда гнался и всегда ловил ее.


В хороших снах он повалил ее на землю и задушил, наблюдая, как жизнь утекает из ее глаз, сердца, полного мести - наконец, наконец . В дурных снах он поцеловал ее. В этих снах она не дралась с ним. Она засмеялась, как если бы погоня была не чем иным, как игрой, как будто она знала, что он поймает ее, как будто она хотела, чтобы он это сделал, и не было места, где она предпочла бы быть, кроме как под ним. Она была приветливой и совершенной в его объятиях. Он поцеловал ее, уткнувшись лицом в сладкую впадину ее шеи. Ее кудри касались его щек, и он чувствовал, что, если он сможет подержать ее еще немного, каждая рана, каждая боль, все плохое растают.


«Матиас», - шептала она, его имя было таким мягким на ее губах. Это были худшие сны, и когда он проснулся, он ненавидел себя почти так же сильно, как ненавидел ее. Знать, что он может предать себя, снова предать свою страну даже во сне, знать, что - после всего, что она сделала - какая-то больная часть его все еще жаждет ее… это было слишком.


Сегодня ночью был дурной сон, очень плохой. На ней был синий шелк, одежда была намного более роскошной, чем все, в чем он когда-либо ее видел; какая-то прозрачная вуаль запуталась в ее волосах, и свет лампы отражался от них, как от дождя. Джел , она хорошо пахла. Мшистая влага все еще была, но и духи тоже. Нина любила роскошь, и это было дорого - розы и еще кое-что, чего не мог распознать его нищий нос. Она прижалась своими мягкими губами к его виску, и он мог поклясться, что она плакала.


«Матиас».


«Нина», - сумел он.


- О святые, Матиас, - прошептала она. "Пожалуйста, проснись."


А потом он проснулся и знал, что сошел с ума, потому что она была здесь, в его камере, стояла на коленях рядом с ним, ее рука нежно лежала на его груди. «Матиас, пожалуйста».


Звук ее умоляющего голоса. Он мечтал об этом. Иногда она умоляла о пощаде. Иногда она умоляла о других вещах.


Он протянул руку и коснулся ее лица. У нее была нежнейшая кожа. Он однажды посмеялся над ней. Он сказал ей, что ни у одного настоящего солдата не было такой кожи, которую баловали, баловали. Он издевался над пышностью ее тела, стыдясь своего собственного ответа ей. Он коснулся теплого изгиба ее щеки, пощупал мягкую прическу ее волос. Так мило. Так правдоподобно. Это было несправедливо.


Затем он заметил окровавленные повязки на своих руках. Боль бросилась на него, когда он полностью проснулся


- трещины в ребрах, ноющие суставы. Он выбил зуб. Он не был уверен, когда, но в какой-то момент порезался. Во рту все еще стоял медный привкус крови. Волки. Они заставили его убивать волков.


Он не спал.


"Нина?"


В ее прекрасных зеленых глазах стояли слезы. Его охватила ярость. У нее не было права ни на слезы, ни на жалость.


«Шшшш, Матиас. Мы здесь, чтобы вытащить тебя ».


Что это была за игра? Какая новая жестокость? Он только что научился выживать в этом чудовищном месте, а теперь она пришла, чтобы обрушить на него новые пытки.


Он бросился вперед, повалив ее на землю, крепко обвив руками ее горло, оседлав ее так, что его колени прижали ее руки к земле. Он чертовски хорошо знал, что Нина со свободными руками была смертельной вещью.


«Нина», - выдохнул он. Она царапала его руки. «Ведьма», - прошипел он, склонившись над ней. Он увидел, как ее глаза расширились, а лицо покраснело. «Умоляй меня, - сказал он. «Умоляй меня о твоей жизни».


Он услышал щелчок, и хриплый голос сказал: «Руки прочь, Хелвар».


Кто-то позади него приставил пистолет к его шее. Матиас даже не взглянул на него. «Давай, стреляй в меня», - сказал он. Он глубже вонзился кончиками пальцев в шею Нины - ничто не могло его лишить. Ничего такого.


Предатель, ведьма, мерзость. Все эти слова приходили ему в голову, но вливались и другие: красивая, очаровательная. Рёд фетла , как он назвал ее, маленькая красная птичка, из-за цвета ее Ордена Гриши. Цвет, который она любила. Он сжал сильнее, подавляя безвольное напряжение внутри себя.


«Если ты действительно потерял рассудок, это будет намного сложнее, чем я думал», - сказал хриплый голос.


Он услышал свист, словно что-то движущееся в воздухе, затем мучительная боль пронзила его левое плечо. Казалось, что его ударили крошечным кулаком, но вся его рука онемела. Он хмыкнул, упав вперед, одной рукой все еще сжимая горло Нины. Он бы упал прямо на нее, но его отбросило назад за воротник рубашки.


Перед ним стоял мальчик в форме стражника, его темные глаза блестели, в одной руке был пистолет, а в другой - трость. Его рукоять была вырезана в виде вороньей головы с жестоко заостренным клювом.


«Возьми себя в руки, Хелвар. Мы здесь, чтобы вырваться из-под контроля. Я могу сделать с твоей ногой то же, что сделал с твоей рукой, и мы можем вытащить тебя отсюда, или ты можешь уйти, как мужчина, на двух ногах ".


«Никто не выберется из Врат Ада», - сказал Матиас.


«Сегодня они делают».


Матиас подался вперед, пытаясь сориентироваться, сжимая мертвую руку. «Вы не можете просто вывести меня отсюда. Охранники узнают меня, - прорычал он. «Я не теряю боевых привилегий из-за того, что меня увезут, Джель знает куда с тобой».


«Ты будешь в маске».


"Если охранники проверит ..."


«Они будут слишком заняты, чтобы проверить», - сказал странный бледный мальчик. А потом начались крики.


Голова Матиаса дернулась. Он услышал грохот шагов с арены, нарастающий, как волна, когда люди врывались в проход за пределами его камеры. Он услышал крики стражи, а затем рев большой кошки и звук слона.


«Вы открыли клетки». Голос Нины дрожал от недоверия, хотя кто знал, что может быть


реальный или перформанс с ней. Он отказался смотреть в ее сторону. Если бы он это сделал, он бы потерял всякое чувство реальности. Он и так еле держался.


«Джеспер должен был ждать до трех колокольчиков», - сказал бледный мальчик.


«Это три колокола, Каз», - ответила маленькая девочка в углу с темными волосами и темно-бронзовой кожей Сули.


К ней прислонилась фигура, покрытая рубцами и перевязками.


«С каких это пор Джеспер пунктуален?» - пожаловался мальчик, взглянув на часы. «Встань, Хелвар».


Он протянул ему руку в перчатке. Матиас уставился на него. Это мечта. Самый странный сон, который у меня когда-либо был, но определенно сон. Или, может быть, убийство волков наконец свело его с ума. Сегодня он убил семью. Никакие прошептанные молитвы за их дикие души не исправят этого.


Он посмотрел на бледного демона руками в черных перчатках. Каз, она его назвала. Выведет ли он Матиаса из этого кошмара или просто затащит его в ад другого рода? Выбирай, Хелвар.


Матиас пожал мальчику руку. Если бы это было реальностью, а не иллюзией, он бы сбежал из ловушки, устроенной для него этими существами. Он услышал, как Нина глубоко вздохнула - ей стало легче? Раздражен? Он покачал головой. Он разберется с ней позже. Маленькая бронзовая девочка окутала Матиаса плащом.


плечи и подпер на голове уродливую маску с клювым носом.


В коридоре за пределами камеры царил хаос. Мужчины и женщины в костюмах промчались мимо, крича и


толкают друг друга, пытаются уйти с арены. Охранники вытащили пистолеты, и он слышал выстрелы. У него кружилась голова, сильно болел бок. Его левая рука по-прежнему была бесполезна.


Каз сделал знак в сторону крайней правой арки, показывая, что они должны двигаться против потока толпы на арену. Матиасу было все равно. Вместо этого он мог бы прорваться сквозь толпу, пробиться по лестнице на лодку. И что потом? Это не имело значения. Не было времени на планирование.


Он шагнул в толпу, и его тут же утащили обратно.


«Мальчики вроде тебя не должны черпать идеи, Хелвар», - сказал Каз. «Эта лестница ведет к узкому месту.


Думаешь, охранники не проверит под маской, пока тебя не пропустят?


Матиас нахмурился и последовал за остальными сквозь толпу, рука Каза лежала у него за спиной.


Если проход был хаосом, то арена была особым видом безумия. Матиас заметил гиен, перепрыгивающих через уступы. Один кормился над телом в малиновой накидке. Слон врезался в стену стадиона, подняв облако пыли и взвизгнув в отчаянии. Он увидел белого медведя и одну из великих кошек из джунглей из южных колоний, которые притаились к карнизу, оскалив зубы. Он знал, что в клетках тоже водятся змеи. Он мог только надеяться, что этот персонаж Джеспера не был настолько глуп, чтобы освободить их тоже.


Они нырнули по пескам, где Матиас боролся за свои привилегии последние шесть месяцев, но когда они направились к туннелю, ящерица пустыни устремилась к ним, из ее пасти капала пена белого яда, а толстый хвост хлестал по земле. Прежде чем Матиас смог подумать о том, чтобы двинуться с места, бронзовая девушка перепрыгнула через его спину и поразила существо двумя яркими кинжалами, вбитыми под доспехи его чешуи. Ящерица застонала и упала на бок. Матиас почувствовал укол печали. Это было гротескное существо, и он никогда не видел, чтобы боец пережил его атаку, но это было также живое существо. «До сих пор вы никогда не видели, чтобы боец выжил , - поправил он себя. Кинжалы бронзовой девушки заслуживают внимания.


Он предполагал, что они пересекут арену и вернутся на трибуны, чтобы избежать скопления толпы в коридоре, возможно, просто штурмуют лестницу и надеются пройти через охранников, которые, должно быть, ждут наверху. Вместо этого Каз провел их по туннелю мимо клеток. Клетки были старыми клетками, которые были переданы каким-то зверям, которых хозяева Адского Шоу заполучили на той неделе.


- старые цирковые животные, в крайнем случае даже больной скот, твари, добытые из леса и сельской местности.


Когда они пробегали мимо открытых дверей, он заметил пару желтых глаз, смотрящих на него из тени, и двинулся дальше. Он проклинал свою мертвую руку и отсутствие оружия. Он был практически беззащитен. Куда этот Каз ведет нас? Они прошли мимо кабана, кормившегося охранником, и пятнистой кошки, которая шипела и плюлась в них, но не приближалась.


А потом, сквозь мускус животных и вонь их отходов, он почувствовал чистый привкус соленой воды. Он услышал шум волн. Он поскользнулся и обнаружил, что камни под его ногами были влажными.


Он оказался в туннеле глубже, чем ему когда-либо разрешалось. Он должен вести к морю. Что бы ни планировали Нина и ее люди, они действительно вытаскивали его из недр Hellgate.


В зеленом свете сфер, которые несли Каз и бронзовая девушка, он заметил впереди пришвартованную крошечную лодку. Похоже, там сидел охранник, но он поднял руку и махнул им вперед.


«Ты был рано, Джеспер», - сказал Каз, подталкивая Матиаса к лодке.


«Я был вовремя».


«Для тебя это рано. В следующий раз, когда ты планируешь произвести на меня впечатление, предупреди меня ».


«Животные вышли, и я нашел вам лодку. Вот когда было бы уместно поблагодарить вас ».


«Спасибо, Джеспер», - сказала Нина.


«Добро пожаловать, красотка. Видишь, Каз? Так поступают цивилизованные люди ».


Матиас слушал только наполовину. Пальцы его левой руки начали покалывать, когда ощущение вернулось. Он не мог драться со всеми, ни в этом состоянии, ни когда они были вооружены. Но Каз и мальчик в лодке Джеспер, похоже, были единственными с ружьями. Отцепите веревку, отключите Джеспера. У него будет пистолет и лодка. «И Нина может остановить твое сердце, прежде чем ты возьмешься за весла» , - напомнил он себе. Так что стреляй в нее первой. Пуля ей в сердце. Оставайся достаточно долго, чтобы посмотреть, как она упадет, а потом покончим с этим местом. Он мог это сделать. Он знал, что сможет. Все, что ему нужно, - это отвлечься.


Бронзовая девушка стояла справа от него. Она едва дотянулась до его плеча. Даже будучи раненым, он мог сбить ее с ног, не потеряв равновесия и не причинив ей никакого реального вреда.


Брось девушку. Освободите лодку. Отключите стрелка. Убейте Нину. Убейте Нину. Убейте Нину. Он глубоко вздохнул и набросился на бронзовую девушку.


Она отступила в сторону, как будто знала, что он приближается, лениво зацепив пяткой ему за лодыжку.


Матиас громко крякнул, тяжело приземлившись на камни.


- Матиас… - сказала Нина, выступая вперед. Он попятился назад, едва не упав в воду. Если она снова возложит на него руки, он потеряет рассудок. Нина остановилась, боль на ее лице была очевидна. Она не имела права.


«Неуклюжая, эта», - бесстрастно сказала бронзовая девушка.


«Уложи его, Нина», - скомандовал Каз.


- Не надо, - возразил Матиас, охваченный паникой.


«Ты достаточно глуп, чтобы перевернуть лодку».


- Держись от меня подальше, ведьма, - прорычал Матиас Нине.


Нина напряженно кивнула ему. "С удовольствием."


Она подняла руки, и Матиас почувствовал, как его веки отяжелели, когда она затащила его в бессознательное состояние. «Убей тебя», - пробормотал он.


index-74_1.jpg


"Спокойной ночи." Голос ее был волчьим, преследующим его шаги. Это гнало его в темноту.


В комнате без окон, обтянутой черно-малиновой драпировкой, Матиас молча слушал странные слова, исходившие из уст бледного, причудливого мальчика. Матиас знал монстров, и один взгляд на Каза Бреккера сказал ему, что это существо слишком долго провело в темноте - он что-то принес с собой, когда выполз на свет. Матиас чувствовал это вокруг себя. Он знал, что другие смеются над суевериями Фьердана, но он доверял своей интуиции. Или был, до Нины. Это было одним из худших последствий ее предательства, как он сам был вынужден переосмыслить. Это сомнение чуть не погубило его в Hellgate, где инстинкт был всем.


Он слышал имя Бреккера в тюрьме и слова, связанные с ним - вундеркинд, безжалостный, аморальный. Они называли его Грязными руками, потому что не было греха, который он не совершил бы за адекватную цену. А теперь этот демон говорил о проникновении в Ледяной двор, о том, чтобы заставить Матиаса совершить измену. И снова Матиас поправился. Я снова совершу измену.


Он не спускал глаз с Бреккера. Он остро осознавал, что Нина наблюдает за ним из другого конца комнаты. Он все еще чувствовал запах ее розовых духов в носу и даже во рту; острый цветочный аромат касался его языка, как будто он пробовал ее.


Матиас проснулся связанным и привязанным к стулу в каком-то игорном зале.


Нина, должно быть, вывела его из оцепенения, в которое она его поместила. Она была там вместе с бронзовой девушкой. Джеспер, длинноногий мальчик с лодки, сидел в углу, подтянув костлявые колени, а мальчик с румяными золотыми кудрями бесцельно рисовал на клочке бумаги на круглом столе, предназначенном для игры в карты, иногда грыз большой палец. . Стол был накрыт малиновой тканью с повторяющимся узором ворон, а колесо, подобное тому, которое использовалось на арене Hellshow, но с другими отметинами, было подперто к черной лакированной стене. У Матиаса было ощущение, что кто-то - вероятно, Нина - обработал больше его травм, пока он был без сознания. От этой мысли ему стало плохо. Лучше чистая боль, чем Гриша коррупция.


Затем Бреккер заговорил - о наркотике под названием jurda parem , о невероятно высокой награде и об абсурдной идее попытки рейда на Ледяной двор. Матиас не был уверен, что могло быть фактом или вымыслом, но это не имело значения. Когда Бреккер наконец закончил, Матиас просто сказал:


"Нет."


«Поверь мне, когда я говорю это, Хелвар: я знаю, что потерять сознание и проснуться в незнакомой обстановке - не самый дружелюбный способ начать сотрудничество, но ты не дал нам много вариантов, поэтому постарайся открыть свой разум для возможности. "


«Ты мог бы прийти ко мне на коленях, и мой ответ был бы таким же».


«Ты понимаешь, что я могу вернуть тебя в Хеллгейт в считанные часы? Когда бедняга Маззен попадет в лазарет, переключиться будет легко.


"Сделай это. Не могу дождаться, чтобы рассказать начальнику тюрьмы о твоих нелепых планах.


«Что заставляет вас думать, что вы вернетесь с языком?»


«Каз…» - запротестовала Нина.


«Делай, что хочешь», - сказал Матиас. Он больше не предаст свою страну.


«Я же говорила тебе», - сказала Нина.


- Не притворяйся, что знаешь меня, ведьма, - прорычал он, не сводя глаз с Бреккера. Он не смотрел на нее. Он отказался.


Джеспер развернулся из-за угла. Теперь, когда они вышли из мрака Врат Ада, Матиас увидел, что у него темно-коричневая кожа Земени и несочетаемые серые глаза. Он был построен как аист.


«Без него нет работы», - сказал Джеспер. «Мы не можем прорваться на ледяной двор вслепую».


Матиасу хотелось рассмеяться. «Вы вообще не можете проникнуть в Ледовый двор». Ледовый двор не был обычным зданием. Это был комплекс, древняя цитадель Фьерды, дом непрерывной преемственности королей и королев, хранилище их величайших сокровищ и самых священных религиозных реликвий. Это было непроницаемо.


«Пойдем, Хелвар», - сказал демон. «Конечно, ты чего-то хочешь. Дело достаточно праведно для такого фанатика, как вы. Фьерда может подумать, что они поймали дракона за хвост, но они не смогут удержаться. Как только Бо Юл-Баюр воспроизведет свой процесс, на рынок выйдет юрда парем , и это только вопрос времени, когда другие научатся его производить ».


"Этого никогда не случится. Юл-Баюр предстанет перед судом, а в случае признания его виновным будет казнен ».


"Виновен в чем?" - мягко спросила Нина.


«Преступления против народа».


" Какие люди?"


Он слышал в ее голосе едва сдерживаемый гнев. «Естественные люди», - ответил Матиас. «Люди, которые живут в гармонии с законами этого мира, а не искажают их ради собственной выгоды».


Нина раздраженно фыркнула. Остальные просто забавлялись, ухмыляясь бедному, отсталому Фьердану. Брам предупредил Матиаса, что мир полон лжецов, искателей удовольствий, неверных язычников. И казалось, что в этой комнате их скопилось много.


«Ты недальновиден в этом отношении, Хелвар», - сказал Бреккер. «На Юл-Баюр первой могла попасть другая команда. Шу. Может, Равканы. У всех свои планы. Пограничные споры и давнее соперничество для Керчи не имеют значения. Все, что волнует Торговый совет, - это торговля, и они хотят удостовериться, что jurda parem остается слухами и не более того ».


«Значит, ведение преступников в самое сердце Фьерды для похищения ценного заключенного - это патриотический поступок?» - презрительно сказал Матиас.


«Я также не думаю, что обещание четырех миллионов крюге повлияет на вас».


Матиас сплюнул. «Вы можете оставить себе деньги. Давись этим ». Затем ему пришла в голову мысль - мерзкая, варварская, но единственная вещь, которая могла бы позволить ему вернуться в Врата Ада с миром в сердце, даже если бы у него не было языка в голове. Он отклонился назад, насколько позволяли его узы, и сосредоточил все свое внимание на Бреккере. «Я заключу с тобой сделку».


"Я слушаю."


«Я не пойду с вами, но я дам вам план расположения двора. По крайней мере, это поможет вам пройти первый контрольно-пропускной пункт ».


«И чего мне будет стоить эта ценная информация?»


«Мне не нужны твои деньги. Я даром отдам тебе планы. Матиасу было стыдно произносить эти слова, но он все равно их произнес. «Если вы позволите мне убить Нину Зеник».


Маленькая бронзовая девочка издала звук отвращения, ее презрение к нему было явным, и мальчик за столом перестал рисовать, его рот открылся. Каз, однако, не выглядел удивленным. Во всяком случае, он выглядел довольным. У Матиаса возникло неприятное ощущение, что демон точно знал, чем все закончится.


«Я могу дать тебе кое-что получше», - сказал Каз.


Что может быть лучше мести? «Больше мне ничего не нужно».


«Я могу снова сделать тебя дрюскелле ».


- Значит, вы волшебник? WEJ спрайт , который исполняет желания? Я суеверный, а не глупый ».


«Вы можете быть и тем, и другим, но не в этом суть». Каз сунул руку в свое темное пальто.


«Вот», - сказал он и протянул бронзовой девушке лист бумаги. Еще один демон. Эта шла мягкими ногами, как будто она прилетела из того мира, и ни у кого не хватило здравого смысла отправить ее обратно. Она поднесла газету к его лицу, чтобы он прочитал. Документ написан в Керчи и Фьердане. Он не мог читать Керчь - он выучил язык только в тюрьме, - но фьердан был достаточно ясным, и когда его глаза скользили по странице, сердце Матиаса забилось сильнее.


В свете новых доказательств Матиас Бенедик Хелвар получает полное и немедленное помилование по всем обвинениям в торговле рабами. Он освобожден в этот день, ________, с извинениями суда, и ему будет предоставлен транспорт на его родину или в пункт назначения по его выбору со всей возможной поспешностью и искренними извинениями этого суда и правительства Керчи.


«Какие новые доказательства?»


Каз откинулся на спинку стула. «Похоже, Нина Зеник отказалась от своих заявлений. Ей будет предъявлено обвинение в лжесвидетельстве ".


Теперь он действительно смотрел на нее; он не мог это остановить. Он оставил синяки на ее изящном горле. Он сказал себе радоваться этому.


«Лжесвидетельство? Как долго ты прослужишь для этого, Зеник? »


«Два месяца», - тихо сказала она.


"Два месяца?" Теперь он действительно смеялся, долго и сильно. Его тело подергивалось вместе с ним, как будто яд сжимал его мускулы.


Остальные смотрели на него с некоторым беспокойством.


«Насколько он сумасшедший?» - спросил Джеспер, барабаня пальцами по жемчужным рукояткам его револьверов.


Бреккер пожал плечами. «Я бы не назвал его надежным, но он все, что у нас есть».


Два месяца. Наверное, в какой-нибудь уютной тюрьме, где она очаровала бы каждого охранника, чтобы тот принес ей свежий хлеб и взбил подушки. Или, может быть, она просто уговорит их позволить ей заплатить штраф, который ее богатые хранители-гриши в Равке могут покрыть за нее.


«Знаете, ей нельзя доверять, - сказал он Бреккеру. «Какие бы секреты вы ни надеялись получить от Бо Юл-Баюра, она передаст их Равке».


«Позволь мне побеспокоиться об этом, Хелвар. Вы вносите свой вклад , и секреты Юл- Баюра и джурда парем будут в руках людей, которые лучше всего подготовлены к тому, чтобы они оставались слухами ».


Два месяца. Нина отслужит свое время и вернется к Равке на четыре миллиона крюге богаче, ни о чем не думая о нем. Но если это помилование было настоящим, то и он мог пойти домой.


Дом. Он много раз представлял себе побег из Врат Ада, но никогда не думал о побеге. Какая жизнь была для него снаружи, когда на его шее висело обвинение в работорговле? Он никогда не сможет вернуться в Фьерду. Даже если бы он мог вынести позор, он бы каждый день жил как беглец от керченского правительства, заметный человек. Он знал, что сможет зарабатывать себе на жизнь в Новой Земле, но какой в этом смысл?


Это было что-то другое. Если демон Бреккер скажет правду, Матиас отправится домой. Тоска по нему закрутилась в его груди - услышать, как говорят на его языке, снова увидеть своих друзей, попробовать семлу, наполненную сладкой миндальной пастой, почувствовать укус северного ветра , ревущего по льду. Чтобы вернуться домой и получить там радушный прием без бремени позора. Когда его имя будет очищено, он сможет вернуться к своей жизни дрюскелле . И ценой будет измена.


«Что, если Бо Юл-Баюр мертв?» - спросил он Бреккера.


«Ван Эк настаивает, что это не так».


Но как мог торговец, о котором говорил Каз, действительно понимать пути Фьердана? Если бы суда еще не было, он бы был, и Матиас легко мог бы предсказать результат. Его народ никогда не освободит человека с такими ужасными знаниями.


«Но что, если это так, Бреккер?»


«Вы все еще получаете прощение».


Даже если их добыча уже превратилась в пепел на костре, Матиас получил бы свободу. Но какой ценой? Он и раньше делал ошибки. Он был достаточно глуп, чтобы доверять Нине. Он был слаб, и этот позор он пронесет на всю оставшуюся жизнь. Но он заплатил за свою глупость кровью, страданиями и зловонием Адских Врат. И его преступления были ничтожными, поступками наивного мальчика. Это было намного хуже. Раскрыть секреты Ледяного двора, снова увидеть свою родину и знать, что каждый его шаг был актом государственной измены - мог ли он сделать такое?


Брам рассмеялся бы им в лицо, разорвав это прощение на куски. Но Каз Бреккер был умен. У него явно были ресурсы. Что, если Матиас откажется и вопреки всему, Бреккер и его команда все же проникли в Ледяной двор и украли ученого Шу? Или что, если Бреккер был прав, и другая страна пришла первой? Звучало так, будто парем слишком затягивает, чтобы быть полезным для Гриши, но что, если формула попадет в руки Равкана, и им каким-то образом удастся ее адаптировать? Чтобы сделать еще сильнее Равкинский Гришу, его вторую армию? Если бы он был частью этой миссии, Матиас мог бы убедиться, что Бо Юл-Байур никогда больше не вздохнет за стенами Ледового двора, или он мог бы устроить какую-то аварию на обратном пути в Керчь.


До Нины, до Хеллгейта он никогда бы не подумал об этом. Теперь он обнаружил, что может заключить сделку с самим собой. Он присоединится к команде демона, заслужит его помилование, и когда он снова станет дрюскеллом , Нина Зеник станет его первой целью. Он будет охотиться на нее в Керчи, в Равке, в какой бы дыре или уголке мира, по ее мнению, она была бы в безопасности. Он заставит Нину Зеник расплатиться всеми возможными способами. Смерть была бы слишком хороша. Он бы бросил ее в самую жалкую камеру Ледяного Двора, где ей никогда больше не будет тепло. Он играл с ней, как она играла с ним. Он предлагал ей спасение, а затем отрицал это. Он одарил ее любовью и небольшой добротой, а затем похитил их. Он смаковал каждую проливаемую ею слезу и заменял сладкий аромат зеленого цветка солью ее печали на своем языке.


Тем не менее, слова Матиаса были горькими, когда он сказал: «Я сделаю это».


Бреккер подмигнул Нине, и Матиас хотел выбить зубы. Когда я вынесу Нине долю страданий ее жизни , я приду за тобой. Он ловил ведьм; как иначе могло быть убить демона?


Бронзовая девушка сложила документ и протянула Бреккеру, который сунул его в нагрудный карман. Матиасу казалось, что он наблюдает, как старый друг, которого он никогда больше не надеялся увидеть, исчезает в толпе, и он был бессилен крикнуть.


«Мы собираемся развязать тебя», - сказал Бреккер. «Я надеюсь, что тюрьма не лишила вас всех ваших манер и здравого смысла».


Матиас кивнул, и бронзовая девушка поднесла нож к веревкам, связывающим его. «Я думаю, ты знаешь Нину», - продолжил Бреккер. «Прекрасная девушка, которая тебя освобождает, - это Инеж, наша воровка секретов и лучший в своем деле. Джеспер Фэйи - наш снайпер, уроженец Земени, но постарайся не удерживать его против него, а это Уилан, лучший специалист по подрыву строений в Бочке ».


«Раске лучше», - сказала Инеж.


Мальчик поднял голову, румяные золотые волосы упали ему в глаза, и заговорил впервые. «Ему не лучше. Он безрассудный ».


«Он знает свое дело».


"Я тоже."


«Едва ли», - сказал Джеспер.


«Уилан новичок на сцене, - признал Бреккер.


«Конечно, он новенький, похоже, ему около двенадцати», - парировал Матиас.


«Мне шестнадцать», - угрюмо сказал Уилан.


Матиас в этом сомневался. Пятнадцать самое большее. Мальчик даже не выглядел так, будто начал бриться. Фактически, в восемнадцать лет Матиас подозревал, что он был самым старшим из них. Глаза Бреккера были древними, но он не мог быть старше Матиаса.


Впервые Матиас по-настоящему посмотрел на окружающих его людей. Что это за команда для столь опасной миссии? Измена не была бы проблемой, если бы все они были мертвы. И только он точно знал, насколько опасным может оказаться это начинание.


«Мы должны использовать Raske», - сказал Джеспер. «Он хорош под давлением».


«Мне это не нравится», - согласилась Инеж.


«Я не спрашивал», - сказал Каз. «Кроме того, Уилан не только хорош с кремнем и суетой. Он наша страховка.


«Против чего?» спросила Нина.


«Познакомьтесь с Уиланом Ван Экком», - сказал Каз Бреккер, когда щеки мальчика залились красным. «Сын Яна Ван Экка и наша гарантия на тридцать миллионов крюге ».


index-79_1.jpg


Джеспер уставился на Уилана. «Конечно, ты ребенок члена Совета». Он рассмеялся. «Это все объясняет».


Он знал, что должен злиться на Каза за то, что тот утаивает еще одну важную информацию, но прямо сейчас он просто наслаждался, наблюдая, как маленькое откровение личности Уилана Ван Экка кружит по комнате, как злобный жеребенок, поднимающий пыль.


Уилан был краснолицым и подавленным. Нина выглядела ошеломленной и раздраженной. Фьердан казался сбитым с толку. Каз выглядел совершенно довольным собой. И, конечно же, Инеж ничуть не удивилась. Она собирала секреты Каза и тоже хранила их. Джеспер попытался не обращать внимания на укол ревности, который он почувствовал при этом.


Рот Уилана открылся и закрылся, горло сжалось. "Вы знали?" - несчастно спросил он Каза.


Каз откинулся на спинку стула, согнув одно колено, вытянув перед собой больную ногу. «Как ты думаешь, почему я тебя держал?»


«Я хорошо разбираюсь в демо».


«Вы сносны на демо. Ты отлично справляешься с заложниками ».


Это было жестоко, но это был Каз. А Баррель был гораздо более грубым учителем, чем Каз когда-либо мог быть.


По крайней мере, это объясняло, почему Каз нянчился с Уиланом и присылал ему работу.


«Это не имеет значения, - сказал Джеспер. «Мы все равно должны забрать Раске и оставить этот детский товар взаперти в Кеттердаме».


«Я не доверяю Раске».


«И вы доверяете Уилану Ван Экку?» - недоверчиво сказал Джеспер.


«Уилан не знает достаточно людей, чтобы доставить нам настоящие неприятности».


"Разве я не имею права голоса в этом?" - пожаловался Уилан. «Я сижу прямо здесь».


Каз приподнял бровь. - Ты когда-нибудь ковырял в кармане, Уилан?


«Я… не знаю».


«Вас ограбили в переулке?»


"Нет."


«Повесился на обочине моста, уткнувшись головой в канал?»


Уилан моргнул. "Нет, но-"


«Вас когда-нибудь избивали до тех пор, пока вы не могли ходить?»


"Нет."


"Как вы думаете, почему?"


"Я-"


«Прошло три месяца с тех пор, как вы покинули особняк своего отца на Гелдстраат. Как ты думаешь, почему твое пребывание в Бочке было таким благословенным? »


"Повезло, я думаю?" - слабо предложил Уилан.


Джеспер фыркнул. «Каз - твоя удача, мерчлинг. Он держал тебя под защитой Отбросов - хотя ты такой бесполезный, до этой минуты никто из нас не мог понять, почему.


«Это было озадачивающе, - призналась Нина.


«У Каза всегда были свои причины», - пробормотала Инеж.


«Почему же вы выйти из вашего отца дома«s?» - спросил Джеспер.


«Пришло время», - твердо сказал Уилан.


«Идеалист? Романтичный? Революционный? »


"Идиот?" - предложила Нина. «Никто не решит жить в бочке, если у него есть другой выбор».


«Я не бесполезен, - сказал Уилан.


«Раске - лучший демонстратор…» - начала Инеж.


«Я был на Ледовом дворе. С моим отцом. Мы пошли на посольский обед. Я могу помочь с планами ».


"Видеть, что? Скрытые глубины ». Каз постучал пальцами в перчатках по вороньей головке трости. «И я не хочу, чтобы у нас было единственное средство противостояния Ван Экку, остужающему пятки в Кеттердаме, пока мы идем на север.


Уилан идет с нами. Он достаточно хорош в демонстрации, и у него хорошие руки для рисования, благодаря всем этим дорогостоящим репетиторам ».


Уилан покраснел еще сильнее, а Джеспер покачал головой. "Тоже играть на пианино?"


- Флейта, - защищаясь, сказал Уилан.


"Идеально."


«И поскольку Уилан видел Ледяной двор собственными глазами, - продолжил Каз, - он может помочь тебе сохранить честность, Хелвар».


Фьердан яростно нахмурился, а Уилан выглядел немного больным.


«Не волнуйтесь, - сказала Нина. «Гнев не смертельный».


Джеспер заметил, как плечи Матиаса сгибались каждый раз, когда Нина говорила. Он не знал, какую историю они переживают, но они, вероятно, убьют друг друга, прежде чем доберутся до Фьерды.


Джеспер потер глаза. Он мало спал и устал после волнения, связанного с побегом из тюрьмы, и теперь его мысли гудели и прыгали при мысли о возможности получить тридцать миллионов крюге . Даже после того, как Пер Хаскелл получит свои двадцать процентов, каждому из них останется по четыре миллиона. Что он мог сделать с такой большой кучей царапин? Джеспер мог представить, как его отец говорит: « Попади в кучу дерьма вдвое большую». Святые, он скучал по нему.


Каз постучал тростью по полированному деревянному полу.


- Возьми ручку и подходящую бумагу, Уилан. Давайте заставим Helvar работать ».


Уилан полез в сумку у своих ног и вытащил тонкий рулон мясной бумаги, а затем металлический футляр с дорогой на вид ручкой и набором чернил.


«Как мило», - заметил Джеспер. «Перо на любой случай».


«Начни говорить», - сказал Каз Фьердану. «Пора платить за аренду».


Матиас яростно посмотрел на Каза. Определенно могучий взгляд. Было почти весело наблюдать, как он наткнулся на акулий взгляд Каза.


Наконец, «фьердан» закрыл глаза, глубоко вздохнул и сказал: «Ледяной двор находится на обрыве с видом на гавань Джерхольма. Он построен из концентрических кругов, как кольца дерева ». Слова звучали медленно, как будто каждое из них причиняло ему боль. «Сначала кольцевая стена, затем внешний круг. Он разделен на три сектора. За ним ледяной ров, затем в центре всего - Белый остров ».


Уилан начал рисовать. Джеспер посмотрел через плечо Уилана. «Это не похоже на дерево, это похоже на торт».


«Ну, это что- то вроде торта», - защищаясь, сказал Уилан. «Все построено на подъеме».


Каз жестом пригласил Матиаса продолжить.


«Скалы неприступны, и северная дорога - единственный выход или вход. Вам придется пройти через охраняемый контрольно-пропускной пункт, прежде чем вы даже доберетесь до кольцевой стены ».


«Два контрольно-пропускных пункта, - сказал Уилан. «Когда я был там, их было двое».


- Вот и все, - сказал Каз Джесперу. «Товарные навыки. Уилан наблюдает за тобой, Хелвар.


«Почему два КПП?» - спросила Инеж.


Матиас уставился на планки пола из черного ореха и сказал: «Труднее подкупить двух охранников. Безопасность в Суде всегда строится на множестве отказоустойчивых устройств. Если вы зайдете так далеко ...


« Мы , Хелвар. Если мы зайдем так далеко, - поправил Каз.


Фьердан едва заметно пожал плечами. «Если мы зайдем так далеко, внешний круг будет разделен на три сектора: тюрьма, дрюскелле и посольство, каждый со своими воротами в кольцевой стене. Тюремные ворота работают постоянно, но находятся под постоянным вооруженным наблюдением. Из двух других только один работает в любой момент времени ».


«Что определяет, какие ворота используются?» - спросил Джеспер.


«Расписание меняется каждую неделю, и охранники получают сообщения только накануне вечером».


«Может быть, это и хорошо, - сказал Джеспер. «Если мы сможем выяснить, какие ворота не работают, они не будут охраняться или охраняться…»


«Всегда дежурит по крайней мере четыре охранника, даже когда ворота не используются».


«Уверен, что мы справимся с четырьмя охранниками».


Матиас покачал головой. «Ворота весят тысячи фунтов, и ими можно управлять только из гауптвахты. И даже если бы вы могли поднять один из них, открытие ворот, которые не запланированы для использования, запустило бы Black Protocol. Весь Суд будет заблокирован, а вы выдадите свое местонахождение ».


По комнате прошла волна беспокойства. Джеспер неловко поерзал. Если выражения на лицах других были каким-то признаком, у всех была одна и та же мысль: во что мы ввязываемся ? Только Каз казался невозмутимым.


«Положи все это на место», - сказал Каз, постукивая по бумаге. «Хелвар, я ожидаю, что вы позже опишете механику системы охранной сигнализации Уилану».


Матиас нахмурился. «Я действительно не знаю, как это работает. Это какая-то серия кабелей и звонков ».


«Расскажи ему все, что знаешь. Где они будут держать Бо Юл-Баюр? »


Медленно Матиас поднялся и подошел к планам, обретающим форму под пером Уилана. Его движения были неохотными, такими осторожными, как если бы Каз сказал ему погладить гремучую мышь.


«Вероятно, здесь», - сказал фьердан, упираясь пальцем в бумагу. «Тюремный сектор. Камеры строгого режима находятся на самом верхнем этаже. Здесь держат самых опасных преступников. Убийцы, террористы ...


«Гриша?» - спросила Нина.


«Совершенно верно», - мрачно ответил он.


«Вы, ребята, собираетесь сделать это действительно забавным, не так ли?» - спросил Джеспер. «Обычно люди начинают ненавидеть друг друга только через неделю после начала работы, но у вас двоих есть преимущество».


Они бросили на него двойные взгляды, и Джеспер улыбнулся им в ответ, но внимание Каза было сосредоточено на планах.


«Бо Юл-Баюр не опасен», - задумчиво сказал он. «По крайней мере, не в этом смысле. Я не думаю, что они будут держать его взаперти с отребьем ».


«Я думаю, они сохранят его в могиле», - сказал Матиас.


«Действуйте, исходя из предположения, что он не мертв. Он ценный заключенный, из которого они не хотят попасть в чужие руки до суда. Где бы он был? »


Матиас посмотрел на план. «Здания внешнего круга окружают ледяной ров, а в центре рва находится Белый остров, где находятся сокровищница и Королевский дворец. Это самое безопасное место на Ледовом дворе.


«Тогда вот где будет Бо Юл-Баюр», - сказал Каз.


Матиас улыбнулся. На самом деле это была не столько улыбка, сколько скрежет зубов. «Он узнал эту ухмылку в Hellgate» , - подумал Джеспер.


«Тогда твои поиски бессмысленны», - сказал Матиас. «Группа иностранцев не сможет добраться до Белого острова».


«Не будь таким довольным, Хелвар. Мы не попадем внутрь, вы не получите прощения ».


Матиас пожал плечами. «Я не могу изменить то, что правда. За ледяным рвом наблюдают с нескольких сторожевых башен на Белом острове и со смотровой площадки на вершине Старого Часов. Его совершенно невозможно преодолеть, кроме как по стеклянному мосту, а на стеклянный мост без зазора нельзя попасть ».


«Хрингкалла идет», - сказала Нина.


- Молчи, - рявкнул Матиас.


«Молись, не надо», - сказал Каз.


«Хрингкелла. Это День слушания, когда на Белом острове открываются новые drüskelle ».


Костяшки пальцев Матиаса побелели. «Вы не имеете права говорить об этом. Они святые ».


«Это факты. Члены королевской семьи Фьердана устраивают грандиозную вечеринку с гостями со всего мира, и множество развлечений идет прямо из Кеттердама ».


"Развлечение?" - спросил Каз.


«Актеры, танцоры, труппа Komedie Brute и лучшие таланты из домов удовольствий West Stave».


«Я думал, что Фьерданс не занимается такими вещами», - сказал Джеспер.


Губы Инеж скривились. «Вы никогда не видели солдат Фьердана на Посохах?»


«Я имел в виду, когда они дома», - сказал Джеспер.


«Это единственный день в году, когда все они перестают вести себя такими несчастными и позволяют себе хорошо проводить время», - ответила Нина. «Кроме того, только drüskelle живут как монахи».


«Хорошее время не обязательно должно включать вино и… и мясо», - пробормотал Матиас.


Нина погрозила ему блестящими ресницами. «Ты бы не знал, как хорошо провести время, если бы он подкрался к тебе боком и засунул тебе в рот леденец». Она снова посмотрела на планы. «Ворота посольства должны быть открыты.


Может, нам не стоит беспокоиться о взломе Ледового двора. Может, нам стоит просто зайти к исполнителям ».


«Это не адское шоу», - сказал Каз. «Это будет не так просто».


«Посетители проходят проверку за несколько недель до прибытия в Ледяной двор», - сказал Матиас. «У любого, кто войдет в посольство, будут снова проверять документы. Фьерданы не дураки.


Нина приподняла бровь. - По крайней мере, не все.


«Не тыкай медведя, Нина, - сказал Каз. «Он нужен нам дружелюбным. Когда состоится эта вечеринка? »


«Это сезонный сезон, - сказала Нина, - в день весеннего равноденствия».


«Через две недели после сегодняшнего дня», - отметила Инеж.


Каз склонил голову набок, его глаза сосредоточились на чем-то вдалеке.


- Коварное лицо, - прошептал Джеспер Инеж.


Она кивнула. "Определенно."


«Белая роза отправляет делегацию?» - спросил Каз.


Нина покачала головой. «Я ничего об этом не слышал».


«Даже если мы поедем прямо в Джерхольм, - сказала Инеж, - нам понадобится большая часть недели на поездку. Нет времени защищать документы или создавать прикрытие, которое выдержит тщательную проверку ».


«Мы не проходим через посольство», - сказал Каз. «Всегда бей туда, куда не смотрит цель».


«Кто такой Марк?» - спросил Уилан.


Джеспер рассмеялся. «О, Святые, вы кое-что. Знак , голубь, уютный, дурак вы хотите начес «.


Уилан выпрямился. «Возможно, у меня не было вашего… образования, но я уверен, что знаю много слов, которых нет у вас».


«Также как правильно сложить салфетку и станцевать менуэт. О, и ты можешь играть на флейте.


Товарные навыки, мерчлинг. Рыночные навыки ».


«Никто больше не танцует менуэт», - проворчал Уилан.


Каз откинулся назад. «Какой самый простой способ украсть мужской кошелек?»


«Нож к горлу?» - спросила Инеж.


«Пистолет в спину?» - сказал Джеспер.


«Яд в его чашке?» - предложила Нина.


«Вы все ужасны», - сказал Матиас.


Каз закатил глаза. «Самый простой способ украсть бумажник мужчины - сказать ему, что собираешься украсть его часы. Берешь его внимание и направить его , куда вы хотите идти. Хрингкелла сделает эту работу за нас. Ледяному двору придется отвлечь ресурсы на наблюдение за гостями и защиту королевской семьи. Они не могут смотреть сразу везде. Это прекрасная возможность спровоцировать Бо Юл-Байюр ». Каз указал на тюремные ворота в кольцевой стене. «Помнишь, что я сказал тебе в Hellgate, Нина?»


«Трудно уследить за всей своей мудростью».


«В тюрьме им все равно, кто войдет, просто кто-то пытается выбраться». Его палец в перчатке скользнул в сторону следующего сектора. «В посольстве им все равно, кто уйдет, они просто будут сосредоточены на том, кто пытается попасть. Мы входим через тюрьму, уходим через посольство. Хелвар, часы Elderclock работают?


Матиас кивнул. «Звонит каждые четверть часа. Это также то, как озвучиваются протоколы тревоги ».


"Это точно?"


"Конечно."


- Качественная инженерия Fjerdan, - кисло сказала Нина.


Каз проигнорировал ее. «Тогда мы будем использовать часы Elderclock для координации наших движений».


«Мы войдем, переодевшись охраной?» - спросил Уилан.


Джеспер не мог сдержать презрение в своем голосе. «Только Нина и Матиас говорят на фьердане».


«Я говорю на фьердане», - возразил Уилан.


«Школьная Фьердан, верно? Готов поспорить, ты говоришь о Фьердане так же хорошо, как я говорю о лосе.


«Лось, вероятно, твой родной язык», - пробормотал Уилан.


«Мы входим, как есть», - сказал Каз. «Как преступники. Тюрьма - наша входная дверь ».


«Позвольте мне уточнить это», - сказал Джеспер. «Вы хотите, чтобы мы позволили фьерданам запереть нас в тюрьме. Разве это не то, чего мы всегда пытаемся избежать? »


«Криминальные личности ненадежны. Это одно из преимуществ принадлежности к классу возмутителей спокойствия. Они будут считать головы у тюремных ворот, выявлять имена и преступления, а не проверять паспорта и печати посольств ».


«Потому что никто не хочет сесть в тюрьму», - сказал Джеспер.


Нина потерла ладони о руки. «Я не хочу, чтобы меня запирали в камере Фьердана».


Каз щелкнул рукавом, и между его пальцами показались два тонких металлических стержня. Они танцевали на его костяшках пальцев и снова исчезли.


"Отмычки?" - спросила Нина.


«Вы позволите мне позаботиться о камерах», - сказал Каз.


«Ударь туда, куда не смотрит метка», - размышляла Инеж.


«Верно», - сказал Каз. «А Ледяной двор похож на любую другую отметку, это один большой белый голубь, готовый к ощипыванию».


«Придет ли Юл-Баюр добровольно?» - спросила Инеж.


«Ван Эк сказал, что Совет дал Юл-Баюру кодовое слово, когда они впервые попытались вывести его из Шу Хана, чтобы он знал, кому доверять: Сеш-уэ . Он скажет ему, что нас прислали из Керчи ».


- Сеш-уе , - повторил Уилан, неуклюже пробуя слоги на своем языке. "Что это значит?"


Нина осмотрела место на полу и сказала: «Тоска по духу».


«Это можно сделать, - сказал Каз, - и мы сами это сделаем». Джеспер почувствовал, как настроение в комнате изменилось, когда появилась возможность. Это была тонкая вещь, но он научился искать ее за столами - в тот момент, когда игрок осознал, что у него может быть выигрышная рука. Джеспера охватило предвкушение, шипящая смесь страха и возбуждения, из-за которой ему было трудно усидеть на месте.


Может быть, Матиас тоже это почувствовал, потому что скрестил свои огромные руки и сказал: «Ты понятия не имеешь, с чем столкнешься».


«Но ты знаешь, Хелвар. Я хочу, чтобы вы работали над планом Ледового двора каждую минуту, пока мы не отплывем. Никакая деталь не является слишком мелкой или несущественной. Я буду регулярно проверять тебя.


Инеж провела пальцем по черновому наброску, созданному Уиланом, - серии врезанных кругов. «Это действительно похоже на кольца дерева», - сказала она.


«Нет», - сказал Каз. «Похоже на цель».


index-85_1.jpg


«Мы закончили здесь», - сказал Каз другим. «Я пришлю известие каждому из вас, когда найду для нас корабль, но будьте готовы к отплытию к завтрашней ночи».


"Так рано?" - спросила Инеж.


«Мы не знаем, в какую погоду мы попадем, и впереди нас ждет долгий путь. Хрингкелла - наш лучший шанс на Бо Юл-Баюр. Я не собираюсь рисковать потерять его ».


Казу нужно было время, чтобы обдумать план, который формировался в его голове. Он мог видеть основы -


куда они войдут, как они уйдут. Но план, который он придумал, означал, что они не смогут принести с собой многого. Они будут работать без своих обычных ресурсов. Это означало больше переменных и гораздо больше шансов, что что-то пойдет не так.


Держать Уилана Ван Экка при себе означало, что он, по крайней мере, мог убедиться, что они получили свою награду. Но это будет нелегко. Они даже не покинули Кеттердам, а Уилан уже казался совершенно не в себе. Он был ненамного моложе Каза, но почему-то выглядел как ребенок - с гладкой кожей, с широко раскрытыми глазами, как шелкоухий щенок в комнате, полной бойцовых собак.


«Держите Уилана подальше от неприятностей», - сказал он Джесперу, отпуская их.


"Почему я?"


«Вам не повезло, что вы оказались в моей зоне видимости, и я не хочу внезапных примирений между отцом и сыном перед тем, как мы отправимся в плавание».


«Вам не нужно об этом беспокоиться, - сказал Уилан.


«Я беспокоюсь обо всем, мерчлинг. Вот почему я все еще жив. И ты тоже можешь следить за Джеспером.


«На меня ?» - возмущенно сказал Джеспер.


Каз отодвинул панель из черного дерева и отпер спрятанный за ней сейф. "Да ты." Он отсчитал четыре тонкие стопки крюге и протянул одну Джесперу . «Это для пули, а не для ставок. Уилан, убедись, что его ноги таинственным образом не попадут в игорный зал по пути за боеприпасами, понял?


«Мне не нужна няня», - отрезал Джеспер.


«Больше похоже на сопровождающего, но если ты хочешь, чтобы он стирал тебе подгузники и укрывал тебя на ночь, это твое дело». Он проигнорировал обиженное выражение Джеспера и раздал Крюге Уилану за взрывчатку и Нине за все, что ей понадобится в ее портновском наборе. «Запасайтесь только поездкой», - сказал он. «Если это сработает так, как я думаю, нам придется войти в Ледовый двор с пустыми руками».


Он увидел, как тень прошла по лицу Инеж. Ей не хотелось бы остаться без ножей больше, чем ему хотелось бы быть без трости.


«Ты мне понадобишься, чтобы получить снаряжение для холодной погоды», - сказал он ей. «На Wijnstraat есть магазин, в котором продают охотников - начните с него».


«Думаете подойти с севера?» - спросил Хелвар.


Каз кивнул. «Гавань Джерхольма кишит таможенными агентами, и я готов поспорить, что они будут усиливать безопасность во время вашего большого праздника».


«Это не вечеринка».


«Это похоже на вечеринку», - сказал Джеспер.


«Это не должно быть вечеринкой», - угрюмо поправил Хелвар.


«Что мы будем с ним делать?» - спросила Нина, кивая Матиасу. Ее голос был безразличным, но представление было потрачено зря для всех, кроме Хелвар. Все видели ее слезы в Hellgate.


«На данный момент он живет здесь, в« Вороньем клубе ». Я хочу, чтобы ты углубился в свою память в деталях,


Helvar. Уилан и Джеспер присоединятся к вам позже. Мы будем держать эту комнату закрытой. Если кто-нибудь, кто играет в главном зале, спросит, скажите им, что идет приватная игра ».


«Мы должны здесь ночевать?» - спросил Джеспер. «У меня есть кое-что, что мне нужно сделать в Slat».


«Ты справишься», - сказал Каз, хотя знал, что просить Джеспера переночевать в игорном заведении, не делая ставки, было особой жестокостью. Он повернулся к остальным. «Ни слова никому. Никто не должен знать, что вы уезжаете из Керчи. Вы работаете со мной в загородном доме за городом. Это все."


«Вы собираетесь рассказать нам что-нибудь еще о своем чудесном плане?» - спросила Нина.


"В лодке. Чем меньше знаешь, тем меньше можешь говорить ».


«И ты покидаешь Хелвар без кандалов?»


"Ты умеешь себя вести?" - спросил Каз Фьердана.


Его глаза смотрели убийственно, но он кивнул.


«Мы плотно закроем эту комнату и выставим охрану».


Иней считала гиганта Фьерданом. «Может быть, два».


«Сообщите Dirix и Rotty, но не сообщайте им слишком много деталей. Они поплывут с нами, и я могу заполнить их позже. И Уилан, мы с тобой собираемся поболтать. Я хочу знать все о торговой компании вашего отца.


Уилан пожал плечами. «Я ничего об этом не знаю. Он не включает меня в эти обсуждения ».


«Ты хочешь сказать, что никогда не шпионил за его офисом? Просматривали его документы?


- Нет, - сказал Уилан, слегка выпячивая подбородок. Каз был удивлен, обнаружив, что действительно верит ему.


"Что я тебе сказал?" - весело сказал Джеспер, проходя через дверь. "Бесполезный."


Остальные начали пятиться позади него, и Каз закрыл сейф, покрутив тумблер.


«Я хотел бы поговорить с тобой, Бреккер», - сказал Хелвар. "В одиночестве."


Иней бросила на Каз предупреждающий взгляд. Каз проигнорировал это. Она не думала, что он сможет справиться с такой большой деревенской мускулатурой, как Матиас Хелвар? Он задвинул стенную панель и встряхнул ногой. Теперь было больно


- слишком много поздних ночей и слишком много времени с его весом.


«Давай, Рэйф», - сказал он. «Закрой за собой дверь».


Как только дверь щелкнула, Матиас бросился на него. Каз позволил этому случиться. Он этого ожидал.


Матиас зажал грязной рукой рот Каза. Ощущение кожи на коже вызвало буйное отвращение в голове Каза, но, поскольку он ожидал нападения, ему удалось справиться с болезнью, которая охватила его. Другая рука Матиаса зарылась в карманы Каза, сначала в одном, потом в другом.


« Fer esje? - сердито проворчал он на Фьердане. Затем: «Где это?» в Керчи.


Каз дал Хелвару еще один момент неистовых поисков, затем опустил локоть и толкнул вверх, вынуждая Хелвар ослабить хватку. Каз легко ускользнул. Он ударил Хелвара тростью за правую ногу. Большой Fjerdan рухнул. Когда он снова попытался оттолкнуться, Каз ударил его ногой.


«Ложись, жалкий скив».


И снова Хелвар попытался подняться. Он был быстр, и тюрьма сделала его сильным. Каз сильно ударил его по челюсти, а затем нанес по точкам давления в огромных плечах Хелвара два молниеносных удара кончиком своей трости. Фьердан крякнул, когда его руки обвисли и стали бесполезными.


Каз щелкнул тростью в руке и прижал вырезанную голову вороны к горлу Хелвара. «Двигайся еще раз, и я разобью тебе челюсть так сильно, что ты будешь пить свою еду всю оставшуюся жизнь».


Фьердан замер, его голубые глаза светились ненавистью.


«Где помилование?» - прорычал Хелвар. «Я видел, как ты положил его в карман».


Каз присел рядом с ним и достал сложенный документ из кармана, который, казалось,


пустой за мгновение до этого. "Этот?"


Фьердан хлопнул бесполезными руками, затем издал низкий звериный рык, когда Каз произнес прощение.


исчезнуть в воздухе. Оно снова появилось между его пальцами. Он повернул ее один раз, высветив текст, затем провел по нему рукой и показал Хелвару, казалось бы, пустую страницу.


- Демджин , - пробормотал Хелвар. Каз не говорил на фьердане, но это слово знал. Демон.


Едва ли. Он научился ловкости рук у кард-шулеров и монте-раннеров на «Ист-Стейв» и часами практиковался перед грязным зеркалом, которое купил на зарплату в первую неделю.


Каз осторожно постучал тростью по челюсти Хелвар. «На каждую уловку, которую вы видели, я знаю на тысячу больше. Думаешь, год в Hellgate закалил тебя? Научили драться? В детстве Hellgate был бы для меня раем. Вы двигаетесь как вол - вы продержитесь около двух дней на улице, где я вырос. Это был твой единственный пропуск, Хелвар. Не испытывай меня снова. Кивните, чтобы я знал, что вы понимаете.


Хелвар сжал губы и кивнул.


"Хороший. Думаю, сегодня вечером мы заковаем эти ноги в кандалы.


Каз встал, схватил свою новую шляпу со стола, на котором он ее оставил, и в последний раз пнул Фьердану по почкам для хорошей меры. Иногда большие не знали, когда оставаться внизу.


index-88_1.jpg


На следующий день Инеж увидела, как Каз начал расставлять части своей схемы. Она была причастна к его консультациям с каждым членом команды, но знала, что видит только фрагменты его плана. В такую игру Каз всегда играл.


Если у него были сомнения по поводу того, что они пытались сделать, они не показали, и Инеж хотела, чтобы она разделяла его уверенность. Ледяной двор был построен, чтобы противостоять натиску армий, убийц, Гриши и шпионов. Когда она сказала это Казу, он просто ответил: «Но он не был построен, чтобы удерживать нас ».


Его уверенность нервировала ее. «Что заставляет вас думать, что мы можем это сделать? Там будут другие команды, обученные солдаты и шпионы, люди с многолетним опытом ».


«Это не работа для обученных солдат и шпионов. Это работа для головорезов и воров. Ван Эк это знает, и поэтому он пригласил нас ».


«Ты не сможешь потратить его деньги, если умрешь».


«Я приобрету дорогие привычки в загробной жизни».


«Есть разница между уверенностью и высокомерием».


Тогда он повернулся к ней спиной, резко дернув каждую из своих перчаток. «И когда мне нужна проповедь по этому поводу, я знаю, к кому обратиться. Если хочешь уйти, так и скажи.


Ее позвоночник выпрямился, и ее собственная гордость встала на защиту. «Матиас не единственный незаменимый член этой команды, Каз. Я тебе нужен."


«Мне нужны твои навыки, Инеж. Это не одно и то же. Вы можете быть лучшим пауком, ползающим по Бочке, но не только вы. Вам следует запомнить это, если вы хотите сохранить свою долю добычи ».


Она не сказала ни слова, не хотела показать, насколько он ее рассердил, но она покинула его офис и с тех пор ничего ему не сказала.


Теперь, когда она направлялась к гавани, она задавалась вопросом, что удерживает ее на этом пути.


Она могла уехать из Керчи в любое время, когда захотела. Она могла укрыться на корабле, направляющемся в Новую Землю.


Она могла вернуться в Равку и поискать свою семью. Надеюсь, они были в безопасности на западе, когда разразилась гражданская война, или, может быть, они укрылись в Шу Хане. Караваны Сули шли по одним и тем же проторенным дорогам в течение многих лет, и у нее были навыки, чтобы украсть все, что ей нужно, чтобы выжить, пока она их не найдет.


Это означало бы отказаться от своего долга перед Отбросами. Пер Хаскелл обвинит Каза; он был бы вынужден нести цену ее контракта, и она оставила бы его уязвимым без его Призрака, который собирал секреты. Но разве он не сказал ей, что ее легко заменить? Если им удастся осуществить это ограбление и вернуться в Керчь с Бо Юл-Баюром в целости и сохранности на буксире, ее процента от улова будет более чем достаточно, чтобы выкупить у нее выход из контракта с Отбросами. Она ничего не должна Казу, и у нее не будет причин оставаться.


До восхода солнца оставался всего час, но улицы были переполнены, когда она шла с Востока на Запад Стейв. У Сули была поговорка: «Сердце - стрела». Это требует, чтобы цель приземлилась. Ее отец любил повторять это, когда она тренировалась на тросе или качелях. Он говорил, что будь решительным . Вы должны знать, куда вы хотите пойти, прежде чем попасть туда. Ее мать смеялась над этим. «Это не то, что это значит , - сказала бы она. Вы убираете романтику из всего. Однако он этого не сделал. Ее отец обожал ее мать. Инеж вспомнила, как он оставлял маленькие букетики дикой герани для ее матери, чтобы она находила повсюду: в шкафах, походных кастрюлях, на рукавах ее костюмов.


Сказать тебе секрет настоящей любви? как-то спросил ее отец. Мой друг любил говорить мне, что женщины любят цветы. У него было много флирта, но он так и не нашел жену. Ты знаешь почему?


Потому что женщины могут любить цветы, но только одна женщина любит аромат гардений в конце лета, который напоминает ей крыльцо ее бабушки. Только одна женщина любит цветы яблони в голубой чашке. Только одна женщина любит дикую герань.


Это мама! Инеж плакала.


Да, мама любит дикую герань, потому что ни один другой цветок не имеет такого же цвета, и она утверждает, что, когда она щелкает стебель и кладет веточку за ухо, весь мир пахнет летом.


Многие мальчики принесут вам цветы. Но однажды вы встретите мальчика, который выучит ваш любимый цветок, вашу любимую песню, вашу любимую сладость. И даже если он слишком беден, чтобы дать вам хоть одно из них, это не имеет значения, потому что он нашел время, чтобы узнать вас, как никто другой. Только этот мальчик заслуживает твое сердце.


Это было похоже на сто лет назад. Ее отец ошибался. Не было мальчиков, которые приносили ей цветы, только мужчины со стопками крюге и кошельками, полными монет. Увидит ли она когда-нибудь своего отца снова? Слушать пение ее матери, слушать глупые рассказы дяди? Не уверен, что у меня есть сердце, чтобы отдавать что- то еще, папа.


Проблема заключалась в том, что Инеж больше не знала, к чему стремится. Когда она была маленькой, это было легко - улыбка отца, еще одна ступня по канату, оранжевые лепешки, завернутые в белую бумагу. Затем он освободился от Тантэ Хелен и Зверинца, и после этого он выжил с каждым днем, становясь немного сильнее с каждым утром. Теперь она не знала, чего хотела.


«Сию минуту я приму извинения» , - решила она. И я не сяду на лодку без него.


Даже если Каз не сожалеет, он может притвориться. По крайней мере, он обязан мне своей лучшей имитацией человека.


Если бы она не опаздывала, она бы объехала Уэст-Стейв или просто путешествовала по крышам - это был тот Кеттердам, который она любила, пустой и тихий, высоко над толпой, залитый лунным светом горный хребет с остроконечными вершинами и необычными вершинами. дымоходы. Но сегодня вечером у нее было мало времени. Каз послал ее обыскивать магазины в поисках двух кусков парафина в последнюю минуту. Он даже не сказал ей, для чего они нужны и почему они так необходимы. А снежные очки? Чтобы приобрести их, ей пришлось посетить трех разных поставщиков оборудования. Она так устала, что не решила полностью перебраться через фронтоны после двух ночей без сна и дня, потраченного на возню с припасами для похода к Ледяному двору.


Она полагала, что тоже осмелилась.


Она никогда не ходила по Уэст-Стейву одна. С Отбросами на ее стороне, она могла пройти мимо Зверинца, не глядя на золотые решетки на окнах. Но сегодня ее сердце колотилось, и она могла слышать рев крови в ушах, когда показался позолоченный фасад. Зверинец был построен в виде многоярусной клетки, первые два этажа оставлены открытыми, если не считать широко расставленных золотых решеток. Он был также известен как Дом экзотики. Если вы любили девушку Шу или гиганта Фьердана, рыжую с Блуждающего острова, темнокожего Земени, то зверинец был вашим местом назначения. Каждую девушку знали по животному имени - леопард, кобыла, лисица, ворон, горностай, олененок, змея. Провидцы Сули носили маску шакала, когда занимались своим ремеслом и заглядывали в судьбу человека. Но какой мужчина захочет переспать с шакалом? Итак, девочка Сули - а в Зверинце всегда были девочки Сули - была известна как рысь. Клиенты приходили искать не самих девушек, а только смуглую кожу Сули, огонь кельских волос, наклон золотых глаз Шу. Животные остались прежними, хотя девочки приходили и уходили.


Инеж увидела павлиньи перья в гостиной, и ее сердце замерло. Это было всего лишь украшение, часть пышной цветочной композиции, но панике внутри нее было наплевать. Он поднялся, хватаясь за ее дыхание. Люди толпились со всех сторон, мужчины в масках, женщины в вуалях - а может быть, это были мужчины в вуалях и женщины в масках. Сказать было невозможно. Рога беса. Вытаращенные глаза Безумца, печальное лицо Королевы Скарабеев, сделанное черным с золотом. Художники любили рисовать сцены из Вест-Стейва, мальчиков и девочек, которые работали в публичных домах, искателей удовольствий, одетых как персонажи Комеди Брута. Но здесь не было ни красоты, ни настоящего веселья, ни радости, только сделки, люди, ищущие побега или какого-то красочного забвения, некая мечта декаданса, от которой они могли бы проснуться, когда захотят.


Проходя мимо Инеж заставила себя посмотреть на зверинец.


«Это просто место , - сказала она себе. Просто еще один дом . Как бы это увидел Каз? Где входы и выходы? Как работают замки? Какие окна открыты? Сколько охранников


опубликовано, а какие выглядят настороженными? Просто дом, полный замков, которые нужно взломать, сейфов, которые нужно взломать, голубей, чтобы обмануть.


И теперь она была хищницей, а не Хелен в ее павлиньих перьях и не какой-нибудь мужчина, который ходил по этим улицам.


Как только она скрылась из поля зрения зверинца, чувство сдавления в груди и горле стало уменьшаться. Она это сделала. Она гуляла одна по Уэст-Стейв, прямо напротив Дома экзотики.


Что бы ни ждало ее в Фьерде, она могла с этим столкнуться.


Чья-то рука схватила ее за предплечье и сдернула с ног.


Инеж быстро восстановила равновесие. Она развернулась на пятке и попыталась вырваться, но хватка была слишком сильной.


«Привет, рысь».


Инеж зашипела и вырвала руку. Tante Heleen . Это то, что ее девочки знали, чтобы называть Хелен Ван Хоуден или рисковать тыльной стороной ладони. Для остальной части Бочки она была Павлином, хотя Инеж всегда думала, что она меньше похожа на птицу, чем на прихорашивающуюся кошку. Волосы у нее были густые и сочно-золотистые, а глаза карие и слегка кошачьи. Ее высокая извилистая фигура была задрапирована ярким синим шелком, глубокий вырез украшен переливающимися перьями, которые щекотали фирменное бриллиантовое колье на ее шее.


Инеж повернулась, чтобы бежать, но ей преградил путь огромный синяк, его синее бархатное пальто туго облегало его большие плечи. Коббет, любимый боец Хелен.


«О, нет, маленькая рысь».


Зрение Инеж затуманилось. В ловушке. В ловушке. Снова в ловушке.


«Это не мое имя», - выдохнула Инеж.


«Упрямая вещь».


Хелен схватилась за тунику Инеж.


«Двигайся» , - кричал ее разум, но она не могла. Ее мускулы сжались; пронзительный вой ужаса заполнил ее голову.


Хелен провела по щеке ухоженным когтем. «Рысь - твое единственное имя», - напевала Хелен.


«Ты все еще достаточно хорош, чтобы получить хорошую цену. Затрудняюсь с кругами вокруг глаз - слишком много времени проведено с этим маленьким головорезом Бреккером.


Унизительный звук вырвался из горла Инеж, сдавленный хрип.


«Я знаю, что ты такое, рысь. Я знаю, сколько вы стоите, вплоть до цента. Коббет, может нам стоит отвезти ее домой.


Блэк втиснулся в поле зрения Инеж. «Вы бы не посмели. Отбросы ...


«Я могу выжидать, рысь. Обещаю, ты снова наденешь мои шелка. Она освободила Инеж. «Приятной ночи», - сказала она с улыбкой, затем распахнула синий веер и улетела в толпу, Коббет последовал за ней.


Инеж застыла, дрожа. Затем она нырнула в толпу, желая исчезнуть. Ей хотелось броситься бежать, но она продолжала уверенно двигаться в сторону гавани. На ходу она отпустила спусковые крючки на ножнах на предплечьях, чувствуя, как захват кинжалов скользит по ее ладоням.


Санкт-Петир, известный своей храбростью, справа; тонкий клинок с костяной рукоятью, который она назвала в честь Санкта Алины слева. Она назвала и другие свои ножи. Санкта Марья и Санкта Анастасия были привязаны к ее бедрам. Санкт Владимир спрятался в ее сапоге, а Санкта Лизабета плотно прижалась к ее поясу, лезвие было выгравировано в узоре из роз. Защити меня, защити меня. Ей приходилось верить, что ее Святые видели и понимали то, что она делала, чтобы выжить.


Что с ней не так? Она была Призраком. Ей больше нечего было бояться Тантэ Хелен. Пер Хаскелл выкупил ее облигации. Он освободил ее. Она не была рабыней; она была ценным членом Отбросов, воровкой секретов, лучшей в Бочке.


Она поспешно прошла мимо света и музыки Крышки, и, наконец, в поле зрения появилась Кеттердамская гавань, вид и звуки Бочки затихли, когда она приблизилась к воде. Здесь не было толпы, которая могла бы столкнуться с ней, ни приторных духов, ни диких масок. Она сделала долгий глубокий вдох. С этой точки она могла просто видеть вершину одной из башен Tidemaker, где всегда горели огни. Толстые обелиски из черного камня днем и ночью обслуживала избранная группа Гришей, которые постоянно поддерживали высокие приливы над сухопутным мостом, который в противном случае соединил бы Керчь с Шуханом. Даже Каз так и не смог узнать личности Совета Приливов, где они жили и как была гарантирована их лояльность Керчи. Они также наблюдали за гаванями, и если бы сигнал поступал от капитана порта или докера, они изменяли бы приливы и не позволяли никому выходить в море.


Но в эту ночь сигнала не будет. Правильные взятки были даны нужным чиновникам, и их корабль должен быть готов к отплытию.


Иней побежала трусцой, направляясь к погрузочной пристани Пятой гавани. Она опоздала - она не ожидала неодобрительного взгляда Каза, когда она добралась до пристани.


Она была рада тишине доков, но они казались слишком спокойными после шума и хаоса Бочки. Здесь ряды ящиков и грузовых контейнеров стояли высоко по обе стороны от нее -


три, иногда четыре, друг на друга. Они сделали эту часть доков похожей на лабиринт. У основания позвоночника выступил холодный пот. Стычка с Тантэ Хелен оставила ее потрясенной, и тяжести кинжалов в ее руках было недостаточно, чтобы успокоить ее расшатанные нервы. Она знала, что должна привыкнуть к ношению пистолета, но вес выбил ее из равновесия, и в неудачный момент оружие могло заклинить или застрять. Маленькая рысь. Ее лезвия были надежными. И они заставили ее почувствовать, будто она родилась с настоящими когтями.


Легкий туман поднимался над водой, и сквозь него Иней увидела Каза и остальных, ожидающих возле пирса. Все они были одеты в невзрачную одежду моряков - грубые штаны, ботинки, толстые шерстяные пальто и шляпы. Даже Каз отказался от своего безукоризненно скроенного костюма в пользу объемного шерстяного пальто. Пучка его темных волос была зачесана назад, по бокам, как всегда, коротко острижена. Он был похож на докера или парня, отправляющегося в плавание в свое первое приключение. Это было почти так, как если бы она смотрела через линзу на какую-то другую, более приятную реальность.


Позади них она увидела маленькую шхуну, которую реквизировал Каз, с надписью «Феролинд» жирным шрифтом на боку. На нем будут летать пурпурные керченские рыбы и красочный флаг компании Haanraadt Bay Company. Для любого жителя Фьерды или Истинного моря они будут выглядеть просто керченскими звероловами, направляющимися на север за шкурами и мехами. Инеж ускорила шаг. Если бы она не опаздывала, они, вероятно, уже были бы на борту или даже выходили из гавани.


У них будет минимальный экипаж - все бывшие моряки, попавшие в ряды Отбросов через то или иное несчастье. Сквозь туман она быстро подсчитала ожидающую группу. Номер был отключен. Они пригласили еще четырех членов Отбросов, чтобы помочь шхуне, поскольку никто из них толком не знал, как обходить снасти, но она никого из них не видела.


Может они уже на борту? Но как только ей пришла в голову эта мысль, ее ботинок задел что-то мягкое, и она споткнулась.


Она посмотрела вниз. В тусклом свете газовых фонарей гавани она увидела Дирикса, одного из Отбросов, которым предназначалось отправиться вместе с ними. В животе у него был нож, а глаза остекленели.


«Каз!» крикнула она.


Но было слишком поздно. Шхуна взорвалась, сбив Инеж с ног и залив доки пламенем.


index-93_1.jpg


Джеспер всегда чувствовал себя лучше, когда в него стреляли. Не то чтобы ему нравилась идея умереть (на самом деле, этот потенциальный исход был определенным недостатком), но если он беспокоился о том, чтобы остаться в живых, он не мог думать ни о чем другом. Этот звук - быстрое, шокирующее сообщение о выстреле -


призвал рассеянную, вспыльчивую, постоянно ищущую часть своего разума сосредоточиться, как ничто другое. Это было лучше, чем сидеть за столами и ждать флопа, лучше, чем стоять у Makker's Wheel и видеть, как выпадает его число. Он обнаружил это в своем первом бою на границе Земени. Его отец весь вспотел, дрожал, едва мог зарядить револьвер. Но Джеспер нашел свое призвание.


Теперь он уперся руками в верх ящика, в котором он укрылся, и выпустил обе стволы. Его оружием были револьверы производства Земени, которые могли сделать шесть выстрелов подряд, не имевшие аналогов в Кеттердаме. Он чувствовал, как они нагреваются в его руках.


Каз предупредил их, чтобы они предвидели соревнования, другие команды стремились получить приз любой ценой, но это было ранним этапом для того, чтобы дела шли так плохо. Они были окружены, по крайней мере, один человек убит, за их спиной стоял горящий корабль. Они потеряли транспорт до Фьерды, и если обрушившиеся на них выстрелы были хоть одним признаком, то их было значительно меньше. Он предположил, что могло быть и хуже; они могли быть на лодке, когда она взорвалась.


Джеспер присел, чтобы перезарядить его, и не мог поверить в то, что предстало перед его глазами. Уилан Ван Эк фактически свернулся калачиком на скамье подсудимых, закинув мягкие руки торговца над головой. Джеспер тяжело вздохнул, сделал несколько выстрелов для укрытия и выскочил из-за сладкой безопасности своего ящика. Он схватил Уилана за воротник рубашки и потащил обратно в укрытие.


Джеспер слегка встряхнул его. «Собери это вместе, малыш».


«Не ребенок», - пробормотал Уилан, отбрасывая руки Джеспера.


«Хорошо, вы - пожилой государственный деятель. Ты умеешь стрелять? »


Уилан медленно кивнул. «Скит».


Джеспер закатил глаза. Он вытащил винтовку за спину и воткнул ее Уилану в грудь. "Большой.


Это похоже на стрельбу по глиняным голубям, но при ударе они издают другой звук ».


Джеспер повернулся, подняв револьверы, когда в его периферийном поле зрения появилась фигура, но это был всего лишь Каз.


«Направляйтесь на восток к следующему доку, садитесь на причал двадцать два, - сказал Каз.


"Что у причала двадцать два?"


«Настоящий Феролинд ».


"Но-"


«Взорвавшаяся лодка была приманкой».


"Вы знали?"


«Нет, я принял меры предосторожности. Это то, что я делаю, Джеспер.


"Вы могли бы сказать нам, что мы ..."


«Это уничтожило бы цель приманки. Пошевеливайся." Каз взглянул на Уилана, который стоял там.


качает винтовку, как младенец. «И убедитесь, что он доберется до корабля в целости и сохранности».


Джеспер смотрел, как Каз снова исчезает в тени с тростью в одной руке и пистолетом в другой. Даже на одной здоровой ноге он был устрашающе проворным.


Затем Джеспер еще раз толкнул Уилана. "Пойдем."


"Идти?"


«Разве ты не слышал, что сказал Каз? Нам нужно добраться до двадцать два причала ».


Уилан тупо кивнул. Его глаза были ошеломлены и достаточно широкими, чтобы из них можно было пить.


«Просто оставайся позади меня и постарайся не быть убитым. Готовый?"


Уилан покачал головой.


«Тогда забудьте, что я просил». Он положил руку Уилана на рукоять винтовки. "Ну давай же."


Джеспер сделал еще одну серию снимков, сделав набросок дикого строя, который, как он надеялся, замаскирует их местоположение. С пустым револьвером он бросился прочь от ящика в тень. Он наполовину ожидал, что Уилан не последует за ним, но он слышал, как позади него мерчлинг, тяжело дыша и тихонько свистнув в легких, когда они рвались к следующей стопке бочек.


Джеспер зашипел, когда пуля просвистела у его щеки, достаточно близко, чтобы оставить ожог.


Они бросились за бочки. С этой точки он увидел Нину, зажатую в пространстве между двумя стопками ящиков. Она подняла руки и, когда в поле зрения появился один из нападавших, она сжала кулак. Мальчик рухнул на землю, схватившись за грудь. Однако в этом лабиринте она оказалась в невыгодном положении. Heartrenders нужно было видеть свои цели, чтобы победить их.


Хелвар стоял рядом с ней, спиной к ящику, со связанными руками. Разумная мера предосторожности, но Фьердан был ценен, и Джеспер успел задуматься, почему Каз оставил его в таком затруднительном положении, прежде чем он увидел, как Нина вытащила нож из рукава и прорезала путы Хелвар. Она сунула ему в руки пистолет. «Защищайся», - сказала она с рычанием, а затем вернула свое внимание к бою.


«Не умно , - подумал Джеспер. Не отворачивайтесь от разъяренного Фьердана. Хелвар выглядел так, будто серьезно подумывал застрелить ее. Джеспер поднял револьвер, приготовившись сбить гиганта. Затем Хелвар встал рядом с Ниной и целился в лабиринт ящиков. Просто так они сражались бок о бок. Неужели Каз сознательно оставил Матиаса связанным с Ниной? Джеспер никогда не мог сказать, что из того, что у Каза сходило с рук, было умом и планированием, а сколько - тупой удачей.


Он резко свистнул. Нина оглянулась через плечо, и ее взгляд встретился с Джеспером. Он дважды махнул двумя пальцами, и она быстро кивнула. Знала ли она, что их настоящим местом назначения была двадцать вторая пристань? Была ли Инеж? Каз снова занялся этим, играя с информацией, заставляя одного или всех слепых и гадая. Джесперу это не нравилось, но он не мог спорить с тем фактом, что у них все еще был способ добраться до Фьерды. Если они доживут до второй шхуны.


Он подал знак Уилану, и они продолжили свой путь мимо лодок и кораблей, пришвартованных у пристани, держась как можно ниже.


"Там!" он услышал голос откуда-то позади себя. Их заметили.


«Черт возьми, - сказал Джеспер. "Запустить!"


Они обрушились на причал. Там, у причала двадцать два, стояла симпатичная шхуна с надписью «Феролинд» на боку. Было почти жутко, насколько она была похожа на другую лодку. На его борту не было зажжено фонарей, но когда они с Уиланом запрыгнули по трапу, из них вышли двое матросов.


«Вы здесь первые, - сказал Ротти.


«Будем надеяться, что мы не последние. Ты вооружен? »


Он кивнул. «Бреккер сказал нам оставаться в секрете, пока ...»


«Это до тех пор, пока», - сказал Джеспер, указывая на людей, идущих к ним на причале, и выхватывая винтовку у Уилана. «Мне нужно подняться на высоту. Удерживайте их и отвлекайте как можно дольше ».


- Джеспер… - начал Уилан.


«Никто не пройдет мимо вас. Если они снесут эту шхуну, нам конец. Люди, стреляющие в них, заботились не только о том, чтобы Отбросы не покинули гавань. Они хотели их смерти.


Джеспер выстрелил в двух мужчин, ведущих атаку на причал. Один упал, а другой покатился влево и укрылся за бушпритом рыбацкой лодки. Джеспер сделал еще три выстрела и взлетел по мачте.


Внизу он услышал новую стрельбу. Десять футов, двадцать, сапоги цепляются за такелаж. Он должен был остановиться, чтобы снять их. Он был в двух футах от вороньего гнезда, когда почувствовал, как горячее лезвие боли пронзило его бедро. Его нога поскользнулась, и на мгновение он повис над далекой палубой, и только его скользкие ладони цеплялись за веревки. Он заставлял свои ноги работать и искал опоры носками ботинок. Его правая нога была почти бесполезной после выстрела, и ему пришлось подтянуться на последние несколько футов, руки дрожали, а сердце колотилось в ушах.


Все его чувства были словно в огне. Определенно лучше, чем победная серия за столами.


Он не останавливался отдыхать. Он зацепился больной ногой за такелаж, не обращая внимания на боль, проверил прицел на своей винтовке и начал стрелять по любому в радиусе действия.


«Четыре миллиона крюге» , - сказал он себе, перезаряжая и обнаруживая в поле зрения еще одного врага. Из-за тумана видимость была плохой, но именно это умение удерживало его в Отбросе даже после того, как его долги росли, и стало ясно, что Джесперу нравятся карты больше, чем удача. Четыре миллиона крюге аннулируют его долг и надолго посадят его в клевер.


Он заметил, что Нина и Матиас пытаются пробраться на причал, но на их пути стояло не менее десяти человек. Каз, казалось, бежал в противоположном направлении, а Инеж нигде не было, хотя это не имело большого значения, когда дело касалось Призрака. Она могла висеть на парусах в двух футах от него, и он, вероятно, не знал бы этого.


"Джеспер!"


Крик раздался далеко внизу, и Джесперу потребовалось мгновение, чтобы понять, что это зовет его Уилан. Он попытался не обращать на него внимания, снова прицелившись.


"Джеспер!"


Я собираюсь убить этого маленького идиота. "Чего ты хочешь?" - крикнул он.


"Закрой глаза!"


«Ты не можешь целовать меня оттуда, Уилан».


"Просто сделай это!"


«Так будет лучше!» Он закрыл глаза.


«Они закрыты?»


«Черт возьми, Уилан, да, они…»


Раздался пронзительный визгливый вой, а затем за веками Джеспера засиял яркий свет. Когда оно исчезло, он открыл глаза.


Внизу он увидел, как люди блуждают, слепые из-за взрывной бомбы, которую запустил Уилан. Но Джеспер прекрасно видел. «Неплохо для дитя торговца» , - подумал он и открыл огонь.


index-96_1.jpg


Еще до того, как Инеж ступила на высокий трос или даже на тренировочную веревку, отец научил ее падать - чтобы защитить голову и минимизировать удар, не сопротивляясь собственной инерции. Даже когда взрыв из гавани сбил ее с ног, она скрутилась. Она сильно ударила, но в считанные секунды поднялась, прижалась к стенке ящика, в ушах звенело, в носу опалил резкий запах пороха.


Иней бросила взгляд на Каза и остальных, а затем сделала то, что у нее получалось лучше всего - она исчезла. Она вскочила на грузовые ящики, взбираясь по ним, как проворное насекомое, ее ноги с резиновыми подошвами нашли опору и зацепились за них.


Вид сверху был тревожным. Отбросы были в меньшинстве, и работали мужчины.


обходили их левый и правый фланги. Каз был прав, сохранив в секрете их настоящую отправную точку. Кто-то говорил. Инеж пыталась следить за командой, но кто-то другой из банды мог подглядывать. Каз сказал это сам: все в Кеттердаме просочилось, в том числе Slat и Crow Club.


Кто-то стрелял с мачт нового « Феролинда» . Надеюсь, это означало, что Джеспер добрался до шхуны, и ей просто нужно было выиграть у остальных достаточно времени, чтобы добраться туда.


Инеж легко пробежала по ящикам, пробираясь вниз по ряду, ища свои цели внизу. Это было достаточно просто. Никто из них не ожидал, что угроза придет сверху. Она соскользнула на землю за двумя мужчинами, стреляющими в Нину, и произнесла беззвучную молитву, перерезав одно горло, затем другое.


Когда второй мужчина упал, она присела рядом с ним и закатала его правый рукав - татуировка руки, у которой первый и второй пальцы были отрезаны на суставе. Черные подсказки. Было ли это возмездие за схватку Каза с Гилсом или что-то большее? Они не должны были иметь возможность поднять такие цифры.


Она перешла к следующему ряду ящиков, следуя мысленной карте позиций других нападающих.


Сначала она застрелила девушку, державшую массивное, громоздкое ружье, затем проткнула человека, который должен был следить за ее флангом. На его татуировке было изображено пять птиц в строю клина: Razorgulls.


Против скольких банд они выступили?


Следующий угол был слепым. Стоит ли ей масштабировать грузовые контейнеры, чтобы проверить свое положение, или рискнуть тем, что может поджидать ее на другой стороне? Она глубоко вздохнула, низко опустилась и выскользнула из-за угла. Сегодня вечером ее Святые были добры - двое мужчин стреляли по докам спиной к ней. Она поразила их двумя быстрыми ударами клинков. Шесть тел, шесть жизней. Ей предстояло много покаяться, но она немного сравняла шансы в пользу Отбросов. Теперь ей нужно добраться до шхуны.


Она вытерла ножи кожаными штанами и вернула их в ножны, затем попятилась и бросилась к ближайшему грузовому контейнеру. Когда ее пальцы сжали ободок, она почувствовала пронзительную боль под рукой. Она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть уродливое лицо Омена, исказившее решительную гримасу. Вся информация, которую она собрала на Черных наконечниках, вернулась к ней в тошнотворной спешке.


- Оомен, неуклюжий силовик Гилса, тот, кто мог раздавить черепа голыми руками.


Он дернул ее вниз и схватил за переднюю часть жилета, резко повернув нож в ее боку.


Инеж старалась не потерять сознание.


Когда ее капюшон откинулся назад, он воскликнул: « Гезен ! У меня есть Призрак Бреккера.


«Тебе следовало прицелиться… выше», - ахнула Инеж. «Соскучился по моему сердцу».


«Не хочу, чтобы ты умер, Рэйф», - сказал он. «Ты настоящий приз. Не могу дождаться, чтобы услышать все сплетни, которые вы собрали для Dirtyhands, а также все его секреты. Я люблю хорошие истории ».


«Я могу рассказать вам, чем это закончится», - сказала она, прерывисто вздохнув. «Но тебе это не понравится».


"Это так?" Он прижал ее к ящику, и боль пронзила ее. Ее пальцы ног только касались земли, когда из раны сбоку хлынула кровь. Предплечье Оомена упиралось ей в плечи, удерживая ее руки скрещенными.


«Вы знаете секрет борьбы со скорпионом?»


Он посмеялся. «Говоришь чушь, Рэйт? Не умирай слишком быстро. Тебе нужно залатать ".


Она скрестила одну лодыжку за другой и услышала обнадеживающий щелчок. У нее на коленях были подушки для ползания и лазания, но была и другая причина - а именно, крошечные стальные лезвия, спрятанные в каждом из них.


«Секрет, - задыхалась она, - в том, чтобы не спускать глаз с хвоста скорпиона». Она подняла колено, вонзив лезвие между ног Омена.


Он взвизгнул и отпустил ее, положив руки на свой кровоточащий пах.


Она пошатнулась назад по ряду ящиков. Она слышала, как мужчины кричат друг другу, и теперь выстрелы раздавались очередями. Кто выигрывал? Добрались ли остальные до шхуны? Ее накатила волна головокружения.


Когда она коснулась пальцами раны на боку, они стали мокрыми. Слишком много крови.


Шаги. Кто-то шел. Она не могла подняться ни с этой раной, ни с тем количеством крови, которое она потеряла. Она вспомнила, как отец впервые посадил ее по веревочной лестнице. Поднимитесь, Инеж.


Грузовые контейнеры здесь сложены пирамидой. Если бы она могла придумать хотя бы один, она могла бы спрятаться на первом уровне. Только один. Она могла подняться, а могла стоять и умереть.


Она заставила свой разум прояснить ситуацию и вскочила, цепляясь кончиками пальцев за верх ящика. Поднимитесь, Инеж. Она перелезла через край на жестяную крышу контейнера.


Было так приятно лежать здесь, но она знала, что оставила за собой кровавый след. Еще один , сказала она себе. Еще один, и ты будешь в безопасности. Она заставила себя встать на колени и потянулась к следующему ящику.


Поверхность под ней начала раскачиваться. Она услышала смех снизу.


«Выходи, выходи, Призрак! У нас есть секреты, которые нужно рассказать! »


В отчаянии она снова потянулась к краю следующего ящика и схватила его, борясь с натиском боли, когда контейнер под ней упал. Тогда она просто висела, беспомощно свесив ноги. Они не открывали огонь; они хотели ее живой.


«Спускайся, Призрак!»


Она не знала, откуда взялась сила, но ей удалось вырваться через край. Она лежала на крыше ящика, тяжело дыша.


Еще один. Но она не могла. Не могла встать на колени, не могла дотянуться, даже не могла перекатиться. Было слишком больно. Поднимитесь, Инеж.


«Я не могу, папа», - прошептала она. Даже сейчас она ненавидела его разочаровывать.


«Двигайся , - сказала она себе. Это глупое место для смерти. И все же голос в ее голове сказал, что есть места и похуже. Она умрет здесь, на свободе, на рассвете. Она умрет после достойной битвы не потому, что какой-то мужчина устал от нее или потребовал от нее большего, чем она могла дать.


Лучше умереть здесь от ее собственного клинка, чем с раскрашенным лицом и окутанным фальшивым шелком.


Чья-то рука схватила ее за лодыжку. Они забрались на ящики. Почему она их не слышала? Неужели она так далеко зашла? У них была она. Кто-то переворачивал ее на спину.


Она вытащила кинжал из ножен на запястье. В бочке такой острый клинок назывался доброй сталью. Это означало быструю смерть. Лучше это, чем пытки на милость Черных Кончиков или Колючих Жезлов.


Да примет меня Святые. Она прижала кончик к груди, между ребрами, стрелой к сердцу. Затем чья-то рука болезненно схватила ее за запястье, заставляя уронить лезвие.


«Еще нет, Инеж».


Рашпиль камня по камню. Ее глаза распахнулись. Каз.


Он обнял ее и спрыгнул с ящиков, грубо приземлившись, его больная нога выгнулась.


Она застонала, когда они упали на землю.


«Мы выиграли?»


«Я здесь, не так ли?»


Он, должно быть, бежит. Ее тело болезненно подпрыгивало на его груди при каждом шаге. Ему нужна была трость.


«Я не хочу умирать».


«Я сделаю все возможное, чтобы сделать для вас другие приготовления».


Она закрыла глаза.


«Продолжай говорить, Рэйф. Не ускользай от меня ».


«Но это то, что у меня получается лучше всего».


Он сжал ее крепче. «Просто доберись до шхуны. Открой свои проклятые глаза, Инеж.


Она пыталась. Ее зрение затуманивалось, но она могла различить бледный, блестящий шрам на шее Каза, прямо под его челюстью. Она вспомнила, как впервые увидела его в зверинце. Он платил Танте Хелен за информацию - советы по биржевым ценам, политические разговоры о подушках и все, о чем болтали клиенты Зверинца в пьяном виде или головокружение от блаженства. Он никогда не навещал девочек Хелен, хотя многие были бы счастливы провести его в свои комнаты. Они утверждали, что он заставлял их дрожать, что его руки были навсегда окрашены кровью под этими черными перчатками, но она распознала рвение в их голосах и то, как они следили за ним своими глазами.


Однажды ночью, когда он проходил мимо нее в гостиной, она совершила глупый поступок, безрассудный поступок. «Я могу помочь тебе», - прошептала она. Он взглянул на нее и продолжил свой путь, как будто она вообще ничего не сказала. На следующее утро ее вызвали в гостиную Танте Хелен. Она была уверена, что надвигается новое избиение или что-то еще хуже, но вместо этого Каз Бреккер стоял там, опираясь на свою трость с вороньей головой, и ждал, чтобы изменить ее жизнь.


«Я могу помочь тебе», - сказала она сейчас.


«Помогите мне с чем?»


Она не могла вспомнить. Она должна была ему кое-что сказать. Это больше не имело значения.


«Поговори со мной, Призрак».


«Ты вернулся за мной».


«Я защищаю свои вложения».


Инвестиции. «Я рад, что у меня кровь по всей твоей рубашке».


"Я положу это на ваш счет".


Теперь она вспомнила. Он должен ей извиниться. «Скажи, что тебе жаль».


"За что?"


"Просто сказать это."


Она не слышала его ответа. Мир действительно стал очень темным.


index-100_1.jpg


«Вытащите нас отсюда», - крикнул Каз, как только он хромал на борт шхуны с Инеж на руках.


Паруса уже были подрезаны, и через несколько мгновений они уже покидали гавань, хотя и не так быстро, как ему хотелось бы. Он знал, что ему следовало попытаться заполучить несколько Скваллеров для путешествия, но они были адом впереди.


На палубе царил хаос, люди кричали и пытались вывести шхуну в открытое море как можно быстрее.


"Шпехт!" - кричал он на человека, которого выбрал капитаном судна, на моряка с талантом к ножу, который пережил тяжелые времена и в конечном итоге застрял в нижних рядах Отбросов. «Приведите свою команду в форму, прежде чем я начну ломать черепа».


Шпехт отсалютовал - потом, казалось, схватился за себя. Он больше не служил на флоте, и Каз не был командиром.


Боль в ноге Каза была ужасной, самой сильной с тех пор, как он впервые сломал ее, когда она упала с крыши банка возле Гелдстраат. Возможно, он снова сломал кость. Вес Инеж не помогал, но когда Джеспер встал на его пути, чтобы предложить помощь, Каз протолкнулся мимо него.


«Где Нина?» - прорычал Каз.


«Присмотр за ранеными внизу. Она уже позаботилась обо мне ». Каз смутно заметил засохшую кровь на бедре Джеспера. «Уилан получил травму во время боя. Давай я тебе помогу-"


«Уйди с моего пути», - сказал Каз и нырнул мимо него по пандусу, ведущему на нижнюю палубу.


Он обнаружил, что Нина ухаживает за Уиланом в узкой каюте, ее руки скользили по его руке, связывая плоть от пулевого ранения. Едва ли ссадина.


«Двигайся», - потребовал Каз, и Уилан практически спрыгнул из-за стола.


«Я еще не закончила», - начала Нина. Затем она увидела Инеж. «Святые», - поклялась она. "Что случилось?"


«Ножевое ранение».


Тесную каюту освещало несколько ярких фонарей, а на полке рядом с бутылкой камфоры лежала туша чистых бинтов. Каз осторожно положил Инеж на стол, который был прикручен к палубе.


«Это много крови», - тихо вздохнула Нина.


"Помочь ей."


«Каз, я Heartrender, а не настоящий целитель».


«К тому времени, как мы его найдем, она умрет. Принимайтесь за работу."


«Ты в моем свете».


Каз отступил в коридор. Инеж лежала на столе совершенно неподвижно, ее светящаяся коричневая кожа тускла в колеблющемся свете лампы.


Он был жив благодаря Инеж. Все были. Им удалось выбраться из угла, но только потому, что она помешала им быть окруженными. Каз знал смерть. Теперь он чувствовал его присутствие на корабле, нависшее над ними, готовое забрать свой Призрак. Он был залит ее кровью.


«Если ты не сможешь быть полезным, уходи», - сказала Нина, не поднимая на него взгляда. «Ты заставляешь меня нервничать». Он заколебался, затем двинулся назад тем же путем, которым пришел, остановившись, чтобы украсть чистую рубашку из другой хижины. Его не должно было так волновать драка на доке, даже перестрелка, но он был.


Что-то внутри него было потрепанным и раздраженным. Это было то же чувство, которое он испытывал мальчиком в те первые отчаянные дни после смерти Джорди.


Скажи, что тебе жаль. Это последнее, что сказала ему Инеж. За что она хотела, чтобы он извинился? Было так много возможностей. Тысяча преступлений. Тысяча глупых насмешек.


На палубе он глубоко вдохнул морской воздух, наблюдая, как на горизонте исчезают гавань и Кеттердам.


"Что, черт возьми, только что произошло?" - спросил Джеспер. Он стоял, прислонившись к перилам, рядом с ним стояла винтовка. волосы растрепаны, зрачки расширены. Он казался почти пьяным или будто только что скатился с чьей-то кровати. Он всегда так смотрел после ссоры. Хелвар склонился над перилами, его рвало. Судя по всему, не моряк. В какой-то момент им снова придется сковать его ноги.


«Мы попали в засаду», - сказал Уилан со своего места на палубе полубака. Подняв рукав, он провел пальцами по красному пятну, на котором Нина видела его рану.


Джеспер бросил на Уилана испепеляющий взгляд. «Частные репетиторы из университета, и это то, что придумывает этот ребенок? «Мы попали в засаду»? »


Уилан покраснел. «Перестань называть меня ребенком . Мы практически одного возраста ».


«Тебе не понравятся другие имена, которые я придумал для тебя. Я знаю, что мы попали в засаду. Это не объясняет, как они узнали, что мы будем там. Может быть, Большой Боллигер был не единственным шпионом Черной подсказки в Отбросе ».


«У Гилса нет мозгов или ресурсов, чтобы дать отпор так быстро или так сильно в одиночку», - сказал Каз.


"Вы уверены? Потому что это было похоже на довольно большой кусок ».


"Давай спросим." Каз, хромая, подошел к тому месту, где Ротти помог ему спрятать Оомена.


«Я засунул твой Призрак» , - хихикнул Оомен, когда Каз заметил, что он свернулся калачиком на земле. Я ее хорошо засунул. Каз взглянул на кровь на бедре Омена и сказал: « Похоже, она тебя тоже поймала».


Но она не прицелилась, иначе Омен ни с кем не разговаривал. Он нокаутировал силовика и приказал Ротти забрать его, пока он отправлялся на поиски Инеж.


Теперь Хелвар и Джеспер со связанными руками потащили Оомена к перилам.


«Поднимите его».


Одной огромной рукой Хелвар поднял Оомена на ноги.


Оомен ухмыльнулся, его соломенные жесткие белые волосы прижались к широкому лбу.


«Почему бы тебе не сказать мне, что привело к такому количеству« Черных советов »сегодня вечером?» - сказал Каз.


«Мы должны тебе».


«Публичная драка с оружием наготове и упаковкой вещей из тридцати человек? Я так не думаю.


Оомен хмыкнул. «Гилс не любит, когда его переигрывают».


«Я мог втиснуть мозги Гилса в носок моего ботинка, а Большой Боллигер был его единственным источником среди Отбросов».


"Может, он ..."


Каз прервал его. «Я хочу, чтобы ты сейчас подумал очень осторожно, Оомен. Гилс, наверное, думает, что ты мертв, поэтому здесь нет никаких правил обмена. Я могу делать с тобой все, что хочу ».


Оомен плюнул ему в лицо.


Каз достал из кармана пальто носовой платок и тщательно вытер лицо. Он подумал об Инеж, неподвижно лежащей на столе, с легким весом в его руках.


«Держите его», - сказал он Джесперу и Фьердану. Каз щелкнул рукавом пальто, и в его руке появился нож для чистки устриц. В любой момент времени где-то в его одежде было спрятано как минимум два ножа. Он даже не считал это, на самом деле - аккуратный злой маленький клинок.


Он сделал аккуратный разрез через глаз Оомена - от лба до скулы - и прежде, чем Оомен смог


сделав вдох, чтобы вскрикнуть, он сделал второй разрез в противоположном направлении, почти идеальный крестик . Теперь Оомен кричал.


Каз вытер нож, вернул его в рукав и засунул пальцы в перчатке в глазницу Омена. Он взвизгнул и вздрогнул, когда Каз выдернул его глазное яблоко, за основанием которого остался кровавый корень. Кровь залила его лицо.


Каз услышал, как Уилана рвало. Он выбросил глазное яблоко за борт и воткнул пропитанный слюной носовой платок в глазницу, на которой был глаз Омена. Затем он схватил Оомена за челюсть, его перчатки оставили красные пятна на подбородке силовика. Его действия были плавными, точными, как если бы он сдавал карты в Вороньем клубе или взламывал легкий замок, но его ярость была горячей, безумной и незнакомой.


Что-то внутри него вырвалось.


«Послушай меня», - прошипел он, его лицо было в нескольких дюймах от Омена. «У вас есть два варианта. Вы скажете мне то, что я хочу знать, и мы доставим вас в следующий порт с вашими карманами, набитыми монетами, достаточными для того, чтобы вас зашили, и вы купили билет обратно в Керчь. Или беру другой глаз и повторяю этот разговор со слепым ».


«Это была просто работа», - пробормотал Оомен. «Гилс получил пять тысяч крюге, чтобы ввести в действие« Черные кончики » . Мы тоже притащили несколько остряков.


«Тогда почему не больше мужчин? Почему бы не удвоить свои шансы? »


«Вы должны были быть на лодке, когда она взорвалась! Мы просто должны были позаботиться об отставших ».


«Кто вас нанял?»


Оомен заколебался, посасывая губу, из носа текли сопли.


- Не заставляй меня снова спрашивать, Оомен, - тихо сказал Каз. «Кто бы это ни был, теперь не сможет тебя защитить».


«Он убьет меня».


«И я заставлю тебя желать смерти, так что ты должен взвесить все варианты».


- Пекка Роллинз, - всхлипнул Оомен. «Это был Пекка Роллинз!»


Даже несмотря на собственный шок, Каз заметил, как это имя подействовало на Джеспера и Уилана. Helvar


не знал достаточно, чтобы испугаться.


- Святые, - простонал Джеспер. «Мы так облажались».


«Роллинз сам возглавляет команду?» - спросил Каз Оомен.


«Какая команда?»


«В Фьерду».


«Я не знаю ни об одной команде. Мы просто должны были помешать тебе выйти из гавани ».


"Я понимаю."


«Мне нужен медик. Можешь теперь отвести меня к медику? »


«Конечно», - сказал Каз. "Прямо по этому пути." Он взял Оомена за лацканы и поднял его с ног, упираясь всем телом в перила.


«Я сказал тебе, что ты хотел!» Оомен закричал, сопротивляясь. «Я сделал то, что ты просил!»


Несмотря на узловатое телосложение Оомена, он был обманчиво силен - фарм сильный, как Джеспер. Он, наверное, вырос в поле.


Каз наклонился так, чтобы никто другой не мог услышать, когда он сказал: «Мой Призрак посоветует пощады. Но благодаря тебе ее здесь нет, чтобы отстаивать твои дела.


Не говоря ни слова, он сбросил Оомена в море.


"Нет!" - крикнул Уилан, перегнувшись через перила, его лицо было бледным, ошеломленные глаза следили за Ооменом в волнах. Мольбы силовика все еще были слышны, его искалеченное лицо исчезло из поля зрения.


«Ты ... ты сказал, что если он тебе помог ...»


«Ты тоже хочешь пойти?» - спросил Каз.


Уилан глубоко вздохнул, словно набираясь храбрости, и пробормотал: «Ты не выбросишь меня за борт.


Я тебе нужен."


Почему люди продолжают это говорить? «Может быть», - сказал Каз. «Но я не в очень рациональном настроении».


Джеспер положил руку Уилану на плечо. "Отпусти ситуацию."


"Это не верно-"


- Уилан, - сказал Джеспер, слегка встряхнув его. «Может быть, твои наставники не освещали этот урок, но ты не споришь с человеком, залитым кровью и с ножом в рукаве».


Уилан сжал губы в тонкую линию. Каз не мог сказать, испугался ребенок или был в ярости, и ему было все равно. Хелвар молча стоял на страже, наблюдая за всем происходящим, под своей светлой бородой он выглядел зеленым, как морская болезнь.


Каз повернулся к Джесперу. «Наденьте на Хелвара кандалы, чтобы он был честен», - сказал он, направляясь вниз. «И принеси мне чистую одежду и свежую воду».


«С каких это пор я твой камердинер?»


«Человек с ножом, помнишь?» - сказал он через плечо.


«Человек с ружьем!» - крикнул ему Джеспер.


Каз ответил сэкономившим время жестом, который во многом опирался на его средний палец и исчез на нижней палубе. Ему нужна была горячая ванна и бутылка бренди, но он согласился побыть одному и ненадолго избавиться от запаха крови.


Пекка Роллинз. Имя грохотало в его голове, как выстрелы. Это всегда возвращалось к Пекке Роллинзу, человеку, который отнял у него все. Человек, который теперь стоял между Казом и


самый крупный улов, который когда-либо предпринимала любая команда. Посылает ли Роллинз кого-нибудь вместо него или возглавит команду, чтобы схватить самого Бо Юл-Байура?


В сумраке своей каюты Каз прошептал слова «Кирпич за кирпичиком». Убить Пекку Роллинза всегда было заманчиво, но этого было недостаточно. Каз хотел, чтобы Роллинза понизили. Он хотел, чтобы он страдал так же, как Каз, как и Джорди. И вырвать тридцать миллионов крюге прямо из грязных рук Пекки Роллинза было очень хорошим началом. Может, Инеж была права. Может, судьба беспокоила таких, как он.


index-104_1.jpg


В тесной кабинке маленького хирурга Нина пыталась восстановить тело Инеж, но ее не обучали для такого рода работы.


Первые два года обучения в столице Равки все Гриши Капралки вместе учились, ходили в одни классы, делали одни и те же вскрытия. Но затем их обучение разошлось. Целители изучили сложную работу по заживлению ран, а Heartrenders стали солдатами - экспертами в нанесении повреждений, а не в их устранении. Это был другой взгляд на то, что по сути было той же силой. Но живые просили от вас больше, чем мертвые. Смертельный удар принял решение, ясность намерений. Исцеление было медленным, преднамеренным, ритмом, который требовал вдумчивого изучения каждого небольшого выбора. Работа, которую она выполняла для Каза за последний год, помогала, и в некотором смысле помогала ее работа по тщательному изменению настроения и созданию лиц в «Белой розе».


Но, глядя на Инеж, Нина пожалела, что ее собственное школьное обучение не было таким сокращенным. Гражданская война в Равканах разразилась, когда она была еще студенткой Маленького дворца, и она и ее одноклассники были вынуждены скрываться. Когда бой закончился и пыль улеглась, король Николай очень хотел, чтобы несколько оставшихся солдат-гришей были обучены в полевых условиях, поэтому Нина провела всего шесть месяцев в продвинутых классах, прежде чем ее отправили на свою первую миссию. . В то время она была в восторге. Теперь она была бы благодарна даже за еще одну неделю в школе.


Инеж была гибкой, со всеми мускулами и тонкими костями, сложена как акробат. Нож вошел под ее левую руку. Это было очень похоже. Немного глубже, и лезвие пронзило бы самое сердце.


Нина знала, что, если она просто запечатает кожу Инеж, как она сделала с Уиланом, у девушки будет продолжаться внутреннее кровотечение, поэтому она попыталась остановить кровотечение изнутри. Она думала, что справилась с этим достаточно хорошо, но Инеж потеряла много крови, и Нина понятия не имела, что с этим делать.


Она слышала, что некоторые целители могут сопоставить кровь одного человека с кровью другого, но если это было сделано неправильно, это было равнозначно отравлению пациента. Процесс был далеко за ее пределами.


Она закончила закрывать рану, затем накрыла Инеж легким шерстяным одеялом. На данный момент все, что Нина могла делать, это следить за своим пульсом и дыханием. Уложив руки Инеж под одеяло, Нина увидела покрытую шрамами плоть на внутренней стороне ее предплечья. Она нежно провела большим пальцем по неровностям и выступам. Должно быть, это было павлинье перо, татуировка членов Зверинца, Дома экзотики. Кто бы ни удалил его, он проделал ужасную работу.


С любопытством Нина подтянула другой рукав Инеж. Кожа там была гладкой и без следов. Инеж не взяла на себя ворон и чашу, татуировку, которую носил любой полноправный член Отбросов. Союзы менялись так и иначе в Бочке, но ваша банда была вашей семьей, единственной защитой, которая имела значение. Сама Нина нанесла две татуировки. Тот, что на ее левом предплечье, принадлежал Дому Белой розы. Тот, который считал, был справа от нее: ворона пыталась напиться из почти пустого кубка. Он сказал миру, что она принадлежит Отбросам, что шутить с ней - значит рисковать их местью.


Инеж была с Отбросами дольше, чем Нина, и все же без татуировок. Странный. Она была одним из самых уважаемых членов банды, и было ясно, что Каз ей доверяет - настолько, насколько может такой человек, как Каз.


Нина подумала о выражении его лица, когда он поставил Инеж на стол. Он был тот же Каз -


холодно, грубо, невозможно - но под всем этим гневом она подумала, что тоже видела кое-что еще. А может, она просто романтик.


Ей пришлось посмеяться над собой. Она никому не пожелает любви. Это был гость, которого вы приветствовали, и от которого уже нельзя было избавиться.


Нина убрала прямые черные волосы Инеж с лица. «Пожалуйста, будь в порядке», - прошептала она. Она ненавидела слабую дрожь голоса в каюте. Она не походила на солдата Гриши или закоренелого члена Отбросов. Она говорила как маленькая девочка, которая не знает, что делает. И именно это она чувствовала. Ее обучение было слишком коротким. Ее отправили на первую миссию слишком рано. Зоя тогда говорила об этом, но Нина умоляла уйти, а она была им нужна, поэтому старший Гриша уступил.


Зоя Назяленская - могущественный Шквалер, великолепный до абсурда, способный довести до пепла самоуверенность Нины, приподняв одну бровь. Нина поклонялась ей. Безрассудный, глупый, легко отвлекающийся. Зоя называла ее всем этим и хуже.


«Ты была права, Зоя. Счастливы сейчас?"


«Головокружение», - сказал Джеспер в дверном проеме.


Нина вздрогнула и, взглянув вверх, увидела, как он раскачивается взад и вперед на подушечках ног. «Кто такая Зоя?» он спросил.


Нина откинулась на спинку стула. "Никто. Член Триумвирата Гриши ».


"Изысканный. Те, кто руководит Второй армией? »


«Что от этого осталось». Солдаты Равки-гриши были истреблены во время войны. Некоторые сбежали.


Большинство из них были убиты. Нина потерла усталые глаза. «Вы знаете, как лучше всего найти Гришу, который не хочет быть найденным?»


Джеспер потер затылок, коснулся руками оружия и вернулся к шее. Казалось, он всегда был в движении. «Никогда не задумывался об этом», - сказал он.


«Ищите чудес и слушайте сказки на ночь». Следите за рассказами о ведьмах и гоблинах, а также за необъяснимыми событиями. Иногда это было просто суеверие. Но часто в основе местных легенд лежала правда - люди, рожденные с дарами, которых их страны не понимали. Нина очень хорошо разбиралась в этих историях.


«Мне кажется, если они не хотят, чтобы их нашли, просто оставьте их».


Нина бросила на него мрачный взгляд. « Drüskelle не позволит им быть. Они везде охотятся на Гришу ».


«Все ли они такие чародеи, как Матиас?»


«И еще хуже».


«Мне нужно найти кандалы на его ногах. Каз дает мне всю веселую работу ».


"Хотят торговать?" - устало спросила Нина.


Неистовая энергия долговязого тела Джеспера, казалось, улетучилась. Он застыл так неподвижно, как Нина когда-либо его видела, и его взгляд сосредоточился на Инеж впервые с тех пор, как он вошел в маленькую хижину. Нина поняла, что он избегает этого . Он не хотел на нее смотреть. Одеяла слегка шевелились от ее поверхностного вдоха. Когда Джеспер заговорил, его голос был натянут, струны инструмента настроены на слишком резкую тональность.


«Она не может умереть», - сказал он. "Не так."


Нина озадаченно посмотрела на Джеспера. «Не каким образом?»


«Она не может умереть», - повторил он.


Нина почувствовала прилив разочарования. Она разрывалась между желанием крепко обнять Джеспера и криком на него, что она пыталась. «Святые, Джеспер», - сказала она. "Я делаю все возможное."


Он переместился, и его тело, казалось, ожило. «Извини», - сказал он немного смущенно. Он неловко похлопал ее по плечу. «У тебя все отлично».


Нина вздохнула. «Не убедительно. Почему бы тебе не посадить на цепь гигантского блондина? "


Джеспер отсалютовал и нырнул из хижины.


Каким бы раздражительным он ни был, Нина почти хотела перезвонить ему. После того, как Джеспер ушел, в ее голове не было ничего, кроме голоса Зои и напоминания о том, что ее лучшее было недостаточно.


Кожа Инеж казалась слишком холодной на ощупь. Нина положила руки на плечи девушки и попыталась улучшить ее кровоток, немного подняв температуру тела.


Она не была полностью честна с Джеспером. Триумвират Гриши не просто хотел спасти Гришу от фьерданских охотников на ведьм. Они отправили миссии на Блуждающий остров и Новый Землю, потому что Равке нужны были солдаты. Они разыскали Гришу, который мог тайно жить, и пытались убедить их поселиться в Равке и поступить на службу к короне.


Нина была слишком молода, чтобы участвовать в гражданской войне в Равкане, и она отчаянно пыталась принять участие в восстановлении Второй армии. Именно ее дар к языкам - шу, келиш, сули, фьердан и даже к некоторым земени - в конце концов преодолел сомнения Зои. Она согласилась позволить Нине сопровождать ее и команду экзаменаторов Гриши на Блуждающий остров, и, несмотря на все опасения Зои, Нина добилась успеха. Под видом путешественницы она проскальзывала в таверны и каретные сараи, чтобы подслушивать разговоры и болтать с местными жителями, а затем возвращала крестьянскую беседу в лагерь.


Если вы собираетесь в Мароч-Глен, обязательно путешествуйте днем. Тревожные духи ходят по тем землям -


штормы бушуют из ниоткуда.


Ведьма из Феллс реальна, все в порядке. Мой троюродный брат ходил к ней со вспышкой цифила и клянется, что никогда не был здоровее. Что ты имеешь в виду, он не прав в голове? Правильнее, чем когда- либо.


Они нашли две семьи гришей, прячущихся в предполагаемых пещерах фей Истамере, и спасли мать, отца и двух мальчиков - Инферни, который мог управлять огнем - от толпы в Фенфорде. Они даже совершили налет на рабовладельческий корабль недалеко от порта в Лефлине. После того, как беженцы были рассортированы, тем, кто лишился полномочий, был предложен безопасный проход домой. Тем, чьи полномочия подтвердил экзаменатор Гриша, было предложено убежище в Равке. Только старый Heartrender, известный как Witch of Fells, предпочел остаться. «Если им нужна моя кровь, пусть приходят за ней», - смеялась она. «Я возьму часть их взамен».


Нина говорила на келишском, как местная, и ей нравилась задача обретения новой идентичности в каждом городе.


Но, несмотря на все их триумфы, Зоя не обрадовалась. «Недостаточно хорошо владеть языками», - отругала она. «Вам нужно научиться быть менее… большим. Ты слишком громкий, слишком эксцентричный, слишком запоминающийся. Вы слишком много рискуете ».


«Зоя», - сказал Экзаменатор, с которым они ехали. "Полегче." Он был живым усилителем. Мертвые его кости послужили бы усилению силы Гриши, ничем не отличаясь от акульих зубов или медвежьих когтей, которые носили другие Гриши. Но жив, он был бесценен для их миссии, обучен использовать свой усилитель дарований, чтобы ощутить силу Гриши через прикосновение.


Большую часть времени Зоя защищала его, но теперь ее темно-синие глаза превратились в щелочки. «Мои учителя не обходились со мной легко. Если ее погонит по лесу толпа крестьян, посоветуете им, чтобы они не торопились? »


Нина отступила, гордая горькая боль, смущенная слезами, наполнявшими ее глаза. Зоя крикнула ей, чтобы она не переходила гребень, но она проигнорировала ее, желая быть как можно дальше от Шквалера, и пошла прямо в лагерь дрюскелле . Шесть белокурых мальчиков, говорящих на фьердане, скопились на утесе над берегом. Они не разводили костра и были одеты как келишские крестьяне, но она сразу поняла, кто они.


Они долго смотрели на нее, освещенную только серебристым лунным светом.


«О, слава богу», - сказала она с нежным келишским тоном. «Я путешествую с семьей, и меня развернули в лесу. Может ли кто-нибудь из вас помочь мне найти дорогу? »


«Я думаю, она заблудилась», - перевела одна из них на фьердан для остальных.


Еще одна роза с фонарем в руке. Он был выше других, и все ее инстинкты кричали ей, чтобы она бежала, когда он подходил ближе. «Они не знают, кто ты» , - напомнила она себе. Ты просто милая кельская девушка, заблудшая в лесу. Не делай глупостей. Уведи его подальше от других, а затем убей.


Он поднял свой фонарь, свет осветил их лица. У него были длинные блестящие золотые волосы, а бледно-голубые глаза блестели, как лед под зимним солнцем. «Он похож на картину , - подумала она, - на святого, вырезанного из сусального золота на стенах церкви, рожденного, чтобы владеть огненным мечом».


«Что ты здесь делаешь?» - спросил он в Фьердане.


Она притворилась смущенной. «Мне очень жаль», - сказала она на келишском. «Я не понимаю. Я потерялся."


Он бросился к ней. Она не остановилась, чтобы подумать, а просто отреагировала, подняв руки, чтобы атаковать. Он был слишком быстр. Без колебаний он уронил фонарь и схватил ее за запястья, хлопнув ее руками, сделав невозможным для нее использовать свою силу.


« Drüsje », - сказал он с удовлетворением. Ведьма . У него была волчья улыбка.


Атака была испытанием. Заблудшаяся в лесу девушка съежилась; она потянулась за ножом или пистолетом. Она не пыталась руками остановить мужское сердце. Безрассудный. Импульсивный.


Вот почему Зоя не хотела ее приводить. Правильно подготовленный Гриша таких ошибок не допускал.


Нина была дурой, но предательницей быть не обязательно. Она умоляла их в Келише, а не в Равкане, и она не взывала о помощи - ни когда они связывали ей руки, ни когда они угрожали ей, ни когда они бросали ее в лодку, как мешок с просом. Ей хотелось закричать от ужаса, заставить Зою бежать, умолять кого-нибудь спасти ее, но она не стала рисковать жизнями других. Drüskelle гребли ее на судно на якоре у берега и бросил ее в клетку в трюм полно другого пленного Гриша.


Вот тогда и начался настоящий ужас.


Ночь сливалась с днем в промозглом брюхе корабля. Руки заключенных-гришей держали крепко связанными, чтобы они не использовали свою силу. Их кормили крутым хлебом, кишащим долгоносиками - ровно столько, чтобы они оставались живыми, - и им приходилось тщательно нормировать пресную воду, так как они никогда не знали, когда она у них появится в следующий раз. Им не было места, чтобы облегчиться, и вонь тела и того хуже была почти невыносимой.


Иногда корабль бросал якорь, и дрюскелле возвращался с другим пленником. Фьерданы стояли вне своих клеток, ели и пили, издеваясь над своей грязной одеждой и их запахом. Как бы плохо это ни было, страх того, что может их поджидать, был гораздо более пугающим -


инквизиторы в Ледовом суде, пытки и неминуемая смерть. Нине приснилось, что ее заживо сожгут на костре, и она проснулась с криком. Кошмар, страх и бред голода слились воедино, так что она перестала быть уверенной в том, что реально, а что нет.


Затем однажды дрюскеллы втиснулись в трюм, одетые в свежеотглаженную черно-серебряную форму, с головой белого волка на рукавах. Они выстроились в стройные ряды и стояли по стойке смирно, когда вошел их командир. Как и все они, он был высоким, но с опрятной бородой, а его длинные светлые волосы казались седыми на висках. Он прошел через трюм и остановился перед заключенными.


"Как много?" он спросил.


«Пятнадцать», - ответил мальчик с блестящим золотом, который схватил ее. Она впервые увидела его в трюме.


Командир откашлялся и заложил руки за спину. «Я ярл Брам».


Нину охватила дрожь страха, и она почувствовала, как он отразился на грише в камере, предупреждающий звонок, на который никто из них не мог прислушаться.


В школе Нина была одержима drüskelle . Они были порождениями ее кошмаров со своими белыми волками, жестокими ножами и лошадьми, которых они выращивали для битвы с Гришей. Вот почему она училась, чтобы усовершенствовать свой Фьердан и свои знания об их культуре. Это был способ подготовиться к ним, к предстоящей битве. И Ярл Брам был худшим из них.


Он был легендой, чудовищем, ждущим в темноте. Drüskelle существовали на протяжении сотен лет, но под руководством Брум, их сила удвоилась в размерах и становятся гораздо более смертоносным. Он изменил их обучение, разработал новые методы искоренения Гриши в Фьерде, проник на границы Равки и начал преследовать негодяев Гриш в других странах, даже охотясь на корабли с рабами.


«Освобождение» пленников Гриши с единственной целью - снова заковать их в цепи и отправить в Фьерду для суда и казни. Она представляла, как однажды встретится с Брамом в образе воина-мстителя или умного шпиона. Она не представляла себя стоящей перед ним в клетке, голодающей, со связанными руками, одетой в лохмотья.


Брам, должно быть, знал, на что повлияет его имя. Он долго ждал, прежде чем сказал на превосходном келишском: «Перед вами следующее поколение drüskelle , священного ордена, которому поручено защищать суверенную нацию Fjerda путем искоренения вашего вида. Они доставят вас в Фьерду, чтобы предстать перед судом и получить звание офицера. Они самые сильные и лучшие из нас ».


«Хулиганы» , - подумала Нина.


«Когда мы доберемся до Фьерды, вас будут допросить и судить за ваши преступления».


«Пожалуйста, - сказал один из заключенных. «Я ничего не сделал. Я фермер. Я не причинил тебе вреда.


«Вы оскорбляете Джела», - ответил Брам. «Болезнь на этой земле. Вы говорите о мире, но как насчет ваших детей, которым вы можете передать эту демоническую силу? А как насчет их детей? Я сохраняю свою милость к беспомощным мужчинам и женщинам, которых косят мерзости Гриши ».


Он столкнулся с drüskelle . «Хорошая работа, ребята», - сказал он на Фьердане. «Мы немедленно отправляемся в Джерхольм».


Drüskelle казалось , был готов лопнуть от гордости. Как только Брам вышел из трюма, они нежно похлопали друг друга по плечам, смеясь от облегчения и удовлетворения.


«Хорошая работа - это правильно», - сказал один в Фьердане. «Пятнадцать Гриш на Ледовый двор доставить!»


«Если это не принесет нам зубов…»


"Вы знаете, что это будет".


«Хорошо, мне надоело бриться каждое утро».


«Я собираюсь отрастить бороду до пупка».


Затем один из них протянул руку через решетку и схватил Нину за волосы. «Мне нравится этот, по-прежнему красивый и круглый. Может, нам стоит открыть дверь клетки и спустить ее из шланга.


Мальчик с блестящими волосами отбил руку своего товарища. "Что с тобой не так?" он


- сказал он в первый раз после исчезновения Брума. Краткий прилив благодарности, который она почувствовала


index-109_1.jpg


засох, когда он сказал: «Вы бы прелюбодействовали с собакой?»


«Как выглядит собака?»


Остальные взревели от смеха, направляясь наверх. Тот золотой, который сравнил ее с животным, ушел последним, и, когда он собирался шагнуть в проход, она сказала четким, идеальным фьерданом: «Какие преступления?»


Он замер, и когда он снова посмотрел на нее, его голубые глаза светились ненавистью. Она отказалась вздрогнуть.


«Как ты стал говорить на моем языке? Вы служили на северной границе Равки? »


«Я келиш, - солгала она, - и могу говорить на любом языке».


«Еще колдовство».


«Если под колдовством вы имеете в виду тайную практику чтения. Ваш командир сказал, что нас будут судить за наши преступления. Я хочу, чтобы ты мне рассказал, какое преступление я совершил ».


«Вас будут судить за шпионаж и преступления против народа».


«Мы не преступники», - сказал фабрикатор, удерживая Фьердана от его места на полу. Он пробыл там дольше всех и был слишком слаб, чтобы подняться. «Мы обычные люди - фермеры, учителя».


«Не я» , - мрачно подумала Нина. Я солдат.


«Тебя ждет суд», - сказал дрюскелле . «С вами будут обращаться более справедливо, чем вы того заслуживаете».


«Сколько гришей когда-либо признают невиновными?» - спросила Нина.


Фабрикатор застонал. «Не провоцируйте его. Вы не повлияете на его разум ».


Но она схватилась за решетку связанными руками и спросила: «Сколько? На сколько вы отправили


костер? »


Он повернулся к ней спиной.


"Ждать!"


Он проигнорировал ее.


"Ждать! Пожалуйста! Просто ... немного пресной воды. Вы бы так относились к своим собакам? »


Он остановился, положив руку на дверь. «Я не должен был этого говорить. По крайней мере, собаки знают верность. Верность стае. Для собаки оскорбление - называть тебя таковой.


«Я собираюсь скормить тебе стаю голодных псов» , - подумала Нина. Но все, что она сказала, было: «Вода.


Пожалуйста."


Он исчез в коридоре. Она слышала, как он поднимался по лестнице, и люк с громким хлопком захлопнулся.


«Не трать на него дыхание», - посоветовал Фабрикатор. «Он не проявит к вам доброты».


Но вскоре дрюскелле вернулся с жестяной чашкой и ведром чистой воды. Он поставил его внутри камеры и без единого слова захлопнул решетку. Нина помогла Фабрикатору выпить, а потом сама проглотила чашку. Ее руки так сильно дрожали, что половина их хлестала по блузке. Фьердан отвернулся, и Нина с удовольствием увидела, что смутила его.


«Я бы убила ради ванны», - насмехалась она. «Вы можете вымыть меня».


«Не разговаривай со мной», - прорычал он, уже направляясь к двери.


Он не вернулся, и следующие три дня они остались без пресной воды. Но когда разразился шторм, эта жестяная чашка спасла ей жизнь.


Подбородок Нины опустился, и она проснулась. Она кивнула?


Матиас стоял в коридоре возле хижины. Он заполнил дверной проем, слишком высокий, чтобы было удобно на нижней палубе. Как долго он наблюдал за ней? Нина быстро проверила пульс и дыхание Инеж, с облегчением обнаружив, что на данный момент она, похоже, стабильна.


"Я спал?" спросила она.


«Дремлю».


Она потянулась, пытаясь избавиться от усталости. «Но не храп?» Он ничего не сказал, просто смотрел на нее своими ледяными глазами. «Они разрешили тебе бритву?»


Его скованные руки легли на недавно выбритую челюсть. «Это сделал Джеспер». Джеспер, должно быть, тоже позаботился о волосах Матиаса. Пучки блондина, рваные из его черепа, были подстрижены. Он все еще был слишком коротким, голый золотой пушок на коже, на котором виднелись порезы и синяки от его последнего боя в Вратах Ада.


«Но он, должно быть, счастлив, что у него нет бороды», - подумала Нина. До тех пор, пока дрюскелле не выполнил задание самостоятельно и не получил статус офицера, он должен был оставаться чисто выбритым. Если бы Матиас предстал перед Ниной перед судом в Ледовом суде, ему было бы предоставлено такое разрешение.


Он бы носил голову серебряного волка, которым был отмечен офицер дрюскелле . Ей было больно думать об этом. Поздравляю вас с недавним повышением до звания убийцы. Эта мысль помогла ей напомнить, с кем она имеет дело. Она села прямее, приподняв подбородок.


« Hje marden , Матиас?» спросила она.


«Не надо, - сказал он.


«Вы бы предпочли, чтобы я говорил на Керчи?»


«Я не хочу слышать мой язык из ваших уст». Его глаза метнулись к ее губам, и она почувствовала нежелательный румянец.


С мстительным удовольствием она сказала на Фьердане: «Но тебе всегда нравилось, как я говорила на твоем языке.


Вы сказали, что это звучит чисто. Это было правдой. Ему нравился ее акцент - гласные принцессы, любезно предоставленные ее учителями в Маленьком дворце.


«Не дави на меня, Нина, - сказал он. Керчь Матиаса была уродливой, жестокой, с гортанным акцентом воров и убийц, которых он встретил в тюрьме. «Это прощение - мечта, за которую трудно удержаться. Гораздо легче вспомнить, как твой пульс исчезает под моими пальцами.


«Испытай меня», - сказала она, ее гнев вспыхнул. Ей надоели его угрозы. «Мои руки сейчас не скованы, Хелвар». Она сжала кончики пальцев, и Матиас задохнулся, когда его сердце забилось быстрее.


«Ведьма», - выплюнул он, схватившись за грудь.


«Конечно, вы можете сделать лучше, чем это. У вас уже должно быть для меня сто имен.


«Тысяча», - проворчал он, когда на его лбу выступил пот.


Она расслабила пальцы, внезапно почувствовав смущение. Что она делала? Наказывать его?


Играешь с ним? Он имел полное право ненавидеть ее.


«Уходи, Матиас. У меня есть пациент, о котором нужно позаботиться ». Она сосредоточилась на измерении температуры тела Инеж.


"Она будет жить?"


"Тебя волнует?"


«Конечно, мне не все равно. Она человек.


Она услышала невысказанный конец этого предложения. Она человек - в отличие от тебя . Фьерданы не верили, что гриши были людьми. Они даже не были наравне с животными, а были чем-то низким и демоническим, мерзостью мира, мерзостью.


Она подняла плечо. «Я не знаю, правда. Я старался изо всех сил, но мои дары лежат в другом месте ».


«Каз спросил вас, пошлет ли Белая Роза делегацию в Хрингкеллу».


«Вы знаете Белую розу?»


«Западный посох - любимый предмет разговоров в Hellgate».


Нина замолчала. Затем, не говоря ни слова, она закатала рукав рубашки. Две розы переплелись на внутренней стороне ее предплечья. Она могла бы объяснить, что она там сделала, что она никогда не зарабатывала себе на жизнь за счет своей спины, но его не касалось, что она делала или не делала. Пусть верит в то, что ему нравится.


«Вы выбрали работу там?»


« Выбрал немного натянуто, но да».


"Почему? Зачем тебе оставаться в Керчи? »


Она протерла глаза. «Я не мог оставить тебя в Вратах Ада».


«Вы поместили меня в Врата Ада».


«Это была ошибка, Матиас».


Ярость загорелась в его глазах, спокойная внешность рассыпалась. « Ошибка ? Я спас тебе жизнь, а ты обвинил меня в работорговле.


«Да», - сказала Нина. «И я потратил большую часть этого прошлого года, пытаясь найти способ все исправить».


«Срывалось ли когда-нибудь истинное слово с твоих уст?»


Она устало откинулась на стуле. «Я никогда не лгал тебе. Я никогда не буду."


«Первые слова, которые вы мне сказали, были ложью. Насколько я помню, говорят на келишском.


«Сказано прямо перед тем, как вы схватили меня и засунули в клетку. Было ли время говорить правду? "


«Я не должен тебя винить. Ты ничего не можешь с собой поделать. Твоя природа - лицемерить. Он посмотрел на ее шею. «Твои синяки исчезли».


«Я удалил их. Это беспокоит тебя?"


Матиас ничего не сказал, но она увидела проблеск стыда на его лице. Матиас всегда


боролся с собственной порядочностью. Чтобы стать drüskelle , ему пришлось убить все хорошее внутри себя. Но мальчик, которым он должен был быть, всегда был рядом, и она начала видеть правду о нем в те дни, которые они провели вместе после кораблекрушения. Ей хотелось верить, что этот мальчик все еще был там, заперт, несмотря на ее предательство и все, что он пережил в Вратах Ада.


Глядя на него сейчас, она не могла быть уверена. Может быть, это была правда о нем, а образ, который она держалась в прошлом году, был иллюзией.


«Мне нужно позаботиться об Инеж», - сказала она, желая, чтобы он ушел.


Он не ушел. Вместо этого он сказал: «Ты вообще обо мне думала, Нина? Я не беспокоил твой сон?


Она пожала плечами. «Капральник может спать, когда захочет». Хотя она не могла контролировать свои мечты.


«Сон - это роскошь в Hellgate. Это опасность. Но когда я спал, ты мне снился ».


Ее голова вскинулась.


«Верно, - сказал он. «Каждый раз, когда я закрывала глаза».


«Что случилось во сне?» - спросила она, жажда ответа, но тоже боясь.


«Ужасные вещи. Худшие виды пыток. Ты медленно утопил меня. Ты сжег мое сердце от


моя грудь. Ты меня ослепил ».


«Я был монстром».


«Чудовище, дева, ледяная сильфида. Ты целовал меня, шептал мне на ухо сказки. Ты пел мне и держал меня, пока я спал. Твой смех заставил меня проснуться.


«Ты всегда ненавидел мой смех».


«Мне понравился твой смех, Нина. И сердце твоего жестокого воина. Я тоже мог бы любить тебя.


Должно быть. Один раз. До того, как она его предала. Эти слова вызвали у нее боль в груди.


Она знала, что не должна говорить, но ничего не могла с собой поделать. «А что ты сделал, Матиас? Что ты делал со мной во сне? »


Корабль мягко кренился. Покачивались фонари. Его глаза горели голубым огнем. «Все», - сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти. "Все."


index-113_1.jpg


Выйдя на палубу, Матиас должен был направиться прямо к перилам. Все эти канальные крысы и обитатели трущоб легко нашли свои морские ноги, привыкшие прыгать с лодки на лодку по водным путям Кеттердама. Только мягкий, Уилан, казалось, боролся. Он выглядел так же плохо, как чувствовал себя Матиас.


Лучше было на свежем воздухе, где можно было наблюдать за горизонтом. Он совершал морские путешествия как дрюскелле , но всегда чувствовал себя комфортнее на суше, на льду. Было унизительно видеть, как эти иностранцы видят, как его рвет через перила в третий раз за столько часов.


По крайней мере, Нины здесь не было, чтобы засвидетельствовать этот позор. Он все думал о ней в той хижине, проявляя к бронзовой девушке всю заботу и доброту. И усталость. Она выглядела такой усталой. «Это была ошибка» , - сказала она. Чтобы его заклеймили как работорговца, бросили на керченский корабль и бросили в тюрьму?


Она утверждала, что пыталась все исправить. Но даже если это было правдой, какое это имело значение? У ее вида не было чести. Она это доказала.


Кто-то сварил кофе, и он видел, как команда пила его из медных кружек с керамическими крышками.


Мысль принести Нине чашку пришла ему в голову, и он раздавил ее. Ему не нужно было ухаживать за ней или говорить Бреккеру, что она может использовать облегчение. Он сжал пальцы, глядя на покрытые струпьями суставы. Она посеяла в нем такую слабость.


Бреккер жестом указал Матиасу туда, где он, Джеспер и Уилан собрались на палубе полубака, чтобы изучить планы Ледового двора вдали от глаз и ушей экипажа. Вид этих рисунков был как нож в его сердце. Стены, ворота, охрана. Им следовало отговорить этих дураков, но, видимо, он был таким же дураком, как и все остальные.


«Почему ни на чем нет имен?» - спросил Бреккер, показывая на планы.


«Я не знаю Фьердана, и нам нужны подробности», - сказал Уилан. «Хелвар должен это сделать». Он отстранился, когда увидел выражение лица Матиаса. «Я просто делаю свою работу. Перестань на меня пялиться ».


- Нет, - прорычал Матиас.


«Вот», - сказал Каз, подбрасывая ему крошечный чистый диск, который мигал на солнце. Демон оперся на бочку и прислонился к мачте, его больная нога была приподнята на мотке веревки, а проклятая трость лежала у него на коленях. Матиас любил представлять, как разбивает его на щепки и по одному скармливает Бреккеру.


"Что это?"


«Одно из новых изобретений Раске».


Голова Уилана вскинулась. «Я думал, он сделал демонстрационную работу».


«Он делает все», - сказал Джеспер.


«Вставьте его между задними зубами», - сказал Каз, передавая диски остальным. «Но не кусайся…»


Уилан закашлялся и начал кашлять, хватаясь за рот. Его губы покрыла прозрачная пленка; он выпирал, как лягушачий глоток, когда он пытался дышать, его глаза в панике метались влево и вправо.


Джеспер начал смеяться, а Каз только покачал головой. «Я сказал тебе не кусаться, Уилан. Дыши через нос ».


Мальчик сделал глубокий вдох, ноздри раздулись.


«Легко», - сказал Джеспер. «Ты собираешься потерять сознание».


"Что это?" - спросил Матиас, все еще держа крошечный диск в ладони.


Каз засунул его глубоко в рот, пошевелив им сквозь зубы. « Усатый . Я планировал спасти их, но после той засады я не знаю, с какими проблемами мы можем столкнуться в открытом море. Если вы подойдете и не можете подойти, чтобы подышать воздухом, вытащите его и прикусите. Это даст вам десять минут передышки. - Меньше, если ты запаникуешь, - сказал он, многозначительно взглянув на Уилана. Он дал мальчику еще кусок уса . «Будь осторожен с этим». Затем он подключился к планам Ледового двора.


«Имена, Хелвар. Все они."


С неохотой Матиас взял перо и чернила, которые выложил Уилан, и начал царапать названия зданий и близлежащих дорог. Каким-то образом, делая это, он сам чувствовал себя еще более предательским.


Часть его задавалась вопросом, сможет ли он просто найти способ отделиться от группы, как только они окажутся там, раскрыть их местонахождение и тем самым вернуть себе дорогу к благосклонности своего правительства. Узнает ли его кто-нибудь в Ледовом дворе? Его, вероятно, считали мертвым, утонувшим в результате кораблекрушения, в результате которого погибли его ближайшие друзья и командир Брам. У него не было доказательств его истинной личности. Он будет чужаком, которому нечего делать в Ледяном дворе, и к тому времени, когда он заставит кого-нибудь послушать ...


«Ты сдерживаешься», - сказал Бреккер, его темные глаза остановились на Матиасе.


Матиас проигнорировал пробежавшую по нему дрожь. Иногда казалось, что демон умеет читать мысли. «Я говорю вам то, что знаю».


«Твоя совесть мешает твоей памяти. Помните условия нашей сделки, Хелвар.


- Хорошо, - сказал Матиас, его гнев нарастал. «Вам нужен мой опыт? Ваш план не сработает ».


«Ты даже не знаешь моего плана».


«Через тюрьму, через посольство?»


«Для начала».


«Это невозможно. Тюремный сектор полностью изолирован от остальной части Ледового двора. Это не связано с посольством. Оттуда нет возможности добраться до него ».


"У него есть крыша, не так ли?"


«Вы не можете добраться до крыши», - с удовлетворением сказал Матиас. « Drüskelle проводят три месяца, работая с заключенными и охранниками Гриши в рамках нашего обучения. Я был в тюрьме, а на крышу нет доступа именно по этой причине - если кому-то удастся выбраться из камеры, мы не хотим, чтобы он бегал по Ледяному двору. Тюрьма полностью изолирована от двух других секторов внешнего круга. Как только вы вошли, вы вошли ».


«Всегда есть выход». Каз вытащил из стопки план тюрьмы. «Пять этажей, да?


Зона обработки и четыре уровня ячеек. Так что здесь? В подвале?"


"Ничего такого. Прачечная и мусоросжигательная печь ».


«Мусоросжигательный завод».


«Да, где сжигают одежду осужденных, когда они приезжают. Это мера предосторожности от чумы, но… - Как только слова сорвались с уст Матиаса, он понял, что имел в виду Бреккер. «Милый Джел, ты хочешь, чтобы мы поднялись на шесть этажей вверх по шахте мусоросжигательной печи?»


«Когда запускается мусоросжигательный завод?»


«Если я правильно помню, рано утром, но даже без жары мы ...»


«Он не хочет, чтобы мы взбирались на него», - сказала Нина, выходя с нижней палубы.


Каз выпрямился. «Кто наблюдает за Инеж?»


«Ротти», - сказала она. «Я вернусь через минуту. Мне просто нужно было подышать воздухом. И не притворяйся, что беспокоишься об Инеж, когда собираешься отправить ее на шесть этажей дымохода с помощью только веревки и молитвы ».


«Призрак может справиться с этим».


« Призрак - шестнадцатилетняя девушка, в настоящее время лежащая без сознания на столе. Она может даже не пережить ночь ».


«Она будет», - сказал Каз, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое. Матиас подозревал, что Бреккер сам вытащит девушку из ада, если понадобится.


Джеспер поднял винтовку, протерев ее мягкой тканью. «Почему мы говорим о масштабировании дымоходов, когда у нас есть более серьезная проблема?»


"И что это?" - спросил Каз, хотя у Матиаса сложилось отчетливое впечатление, которое он знал.


«У нас нет дела до Бо Юл-Байура, если замешан Пекка Роллинз».


«Кто такой Пекка Роллинз?» - спросил Матиас, переворачивая нелепые слоги во рту. Керченские имена не имели для них никакого достоинства. Он знал, что этот человек был главой банды и набил свои карманы доходами от Адского шоу. Это было достаточно плохо, но Матиас чувствовал, что есть еще кое-что.


Уилан вздрогнул, потянув за липкую массу на губах. «Только самый крупный и самый плохой оператор во всем Кеттердаме. У него есть деньги, которых у нас нет, связи, которых у нас нет, и, вероятно, хорошее начало ».


Джеспер кивнул. «На этот раз Уилан имеет смысл. Если каким-то чудом нам удастся спрыгнуть Бо


Юл-Баюр раньше Роллинза, как только он узнает, что это мы его опередили, мы все мертвы ».


«Пекка Роллинз - босс Barrel, - сказал Каз. "Не больше, не меньше. Перестань выставлять его бессмертным.


«Здесь что-то еще происходит , - подумал Матиас. Бреккер потерял грохот насилия, который, казалось, двигал им ранее, когда он убил Оомена. Но в его словах все еще сохранялась напряженность. Матиас был уверен, что Каз Бреккер ненавидит Пекку Роллинза, и не только потому, что он взорвал их корабль и нанял головорезов, чтобы они стреляли в них. Это было ощущение старых ран и плохой крови.


Джеспер откинулся назад и сказал: «Ты думаешь, Пер Хаскелл поддержит тебя, когда узнает, что ты пересек Пекку Роллинза? Думаешь, старик хочет этой войны?


Каз покачал головой, и Матиас увидел в этом настоящее разочарование. «Пекка Роллинз пришел в этот мир не в бархате и не в круге . Вы все еще думаете о мелочах. Так поступает Пер Хаскелл, как хотят, чтобы вы были такие люди, как Роллинз. Мы выполним эту работу и поделим ту добычу, мы станем легендами о Бочке. Мы будем той командой, которая победит Пекку Роллинза ».


«Может, нам стоит забыть о приближении с севера», - сказал Уилан. «Если у команды Пекки есть преимущество, мы должны отправиться прямо в Джерхольм».


«Гавань будет кишеть охраной», - сказал Каз. «Не говоря уже обо всех обычных таможенных агентах и юристах».


"Юг? Через Равку? »


«Эта граница плотно закрыта, - сказала Нина.


«Это большая граница, - сказал Матиас.


«Но нет никакого способа узнать, где он наиболее уязвим», - ответила она. «Если только у вас нет каких-либо магических знаний о том, какие сторожевые башни и заставы действуют. Кроме того, если мы войдем из Равки, нам придется бороться с Равканами и Фьерданами ».


То, что она сказала, имело смысл, но это его нервировало. В Fjerda женщины так не разговаривали, не говорили о военных или стратегических вопросах. Но Нина всегда была такой.


«Мы входим с севера, как и планировали», - сказал Каз.


Джеспер ударился головой о корпус и поднял глаза к небу. "Отлично. Но если Пекка Роллинз убьет нас всех, я получу призрак Уилана, чтобы он научил моего призрака играть на флейте, чтобы я мог до чертиков рассердить твой призрак.


Губы Бреккера скривились. «Я просто найму призрак Матиаса, чтобы он надрал твоему призраку задницу».


«Мой призрак не будет ассоциироваться с вашим призраком», - чопорно сказал Матиас, а затем подумал, не портит ли морской воздух его мозг.


ЧАСТЬ 3


СЕРДЕЧНИК


index-118_1.jpg


Все болело. И почему комната двигалась?


Инеж медленно просыпалась, мысли ее путались. Она вспомнила удар ножа Оомена, лазание по ящикам, крики людей, когда она свешивалась на кончиках пальцев. Спускайся, Призрак. Но Каз вернулся за ней, чтобы спасти свои вложения. Должно быть, они добрались до Феролинда .


Она попыталась перевернуться, но боль была слишком сильной, поэтому она решила повернуть голову. Нина дремала на табурете, приставленном в углу у стола, рука Инеж свободно сжимала ее.


- Нина, - прохрипела она. Казалось, ее горло было покрыто шерстью.


Нина проснулась. "Я вверху!" - выпалила она, затем мутно посмотрела на Инеж. "Ты проснулся." Она села прямее. «О, Святые, вы проснулись!»


А потом Нина заплакала.


Инеж попыталась сесть, но едва могла поднять голову.


«Нет, нет», - сказала Нина. «Не пытайся пошевелиться, просто отдохни».


"Ты в порядке?"


Нина начала смеяться сквозь слезы. "Я в порядке. Это ты получил ножевое ранение. Я не знаю, что со мной не так. Убивать людей намного проще, чем заботиться о них ». Инеж моргнула, и они оба начали смеяться. «Ой, - простонала Инеж. «Не смеши меня. Это ужасно.


Нина поморщилась. «Как же вы себя чувствуете?»


«Больно, но не страшно. Жаждущий."


Нина предложила ей жестяную чашку с холодной водой. «Это свежее. У нас вчера был дождь.


Инеж осторожно отпила, позволив Нине поднять голову. «Как долго меня не было?»


«Три дня, почти четыре. Джеспер сводит нас всех с ума. Не думаю, что видел, как он сидел вместе больше двух минут ». Она резко встала. «Мне нужно сказать Казу, что ты не спишь! Мы думали


- ”


«Подожди», - сказала Инеж, хватая Нину за руку. «Просто ... мы не можем сказать ему прямо сейчас?»


Нина снова села с озадаченным лицом. "Конечно, но ..."


"Только на сегодня." Она остановилась. "Сейчас ночь?"


"Да. На самом деле, только за полночь.


«Знаем ли мы, кто шел за нами в гавани?»


«Пекка Роллинз. Он нанял Черных Типов и Колючих Волков, чтобы не дать нам выбраться из Пятой гавани ».


«Как он узнал, откуда мы уезжаем?»


«Мы еще не уверены».


«Я видел Оомена…»


«Оомен мертв. Каз убил его.


"Он сделал?"


«Каз убил много людей. Ротти видел, как он пошел за Черными Типами, которые посадили тебя на ящики. Я считаю, что его точные слова были: «Крови было достаточно, чтобы выкрасить сарай в красный цвет» ».


Инеж закрыла глаза. «Столько смерти». Они были окружены им в Бочке. Но это было ближе всего к ней.


«Он боялся за тебя».


«Каз ничего не боится».


«Тебе следовало видеть его лицо, когда он приводил тебя ко мне».


«Я очень ценное вложение».


У Нины отвисла челюсть. «Скажи мне, что он этого не говорил».


«Конечно, знал. Ну, не самое ценное.


"Идиот."


«Как Матиас?»


«Тоже идиот. Как ты думаешь, ты сможешь поесть? "


Инеж покачала головой. Она совсем не чувствовала голода.


«Попробуйте», - призвала Нина. «С самого начала вас было не так много».


«Я просто хочу сейчас отдохнуть».


«Конечно», - сказала Нина. «Я выключу фонарь».


Инеж снова потянулась к ней. «Не надо. Я пока не хочу снова спать ».


«Я мог бы читать вам, если бы мне было что читать. В Маленьком дворце есть Heartrender, который часами может читать эпические стихи. Тогда бы ты пожалел, что умер ».


Инеж засмеялась, потом поморщилась. "Просто остаться."


«Хорошо, - сказала Нина. «Поскольку вы хотите поговорить. Скажи мне, почему у тебя нет чашки и кукарека на руке ».


«Начиная с простых вопросов?»


Нина скрестила ноги и подперла подбородок руками. "Ожидающий."


Инеж какое-то время молчала. «Вы видели мои шрамы». Нина кивнула. «Когда Каз заставил Пера Хаскелла заплатить


Из моего контракта с Зверинцем, первое, что я сделал, - удалил татуировку с павлиньим пером ».


«Тот, кто об этом позаботился, проделал довольно грубую работу».


«Он не был капральником и даже не медиком». Просто один из полуобразованных мясников, которые занимались своим делом среди отчаявшихся жителей Бочки. Он предложил ей глоток виски, а затем просто разрезал кожу, оставив сморщенные следы ран на ее предплечье. Ей было все равно. Боль была освобождением. Они любили говорить о ее коже в Доме экзотики. Это было похоже на кофе со сладким молоком. Это было похоже на полированную карамель. Это было похоже на атлас. Она приветствовала каждый порез ножа и оставленные им шрамы. «Каз сказал мне, что мне не нужно ничего делать, кроме как быть полезным».


Каз научил ее взламывать сейф, ковырять в кармане, владеть ножом. Он подарил ей ее первый клинок, тот, который она назвала Санкт-Петиром - не таким красивым, как дикая герань, но более практичным, как она полагала.


«Может, я использую это на тебе» , - сказала она.


Он вздохнул. Если бы только ты был таким кровожадным. Она не могла понять, шутит ли он.


Теперь она немного поерзала на столе. Была боль, но не так уж и страшно. Учитывая, насколько глубоко проник нож, ее Святые, должно быть, направляли руку Нины.


«Каз сказал, что если я докажу себя, то смогу присоединиться к Отбросам, когда буду готов. И я сделал. Но татуировку я не сделал ».


Брови Нины приподнялись. «Я не думал, что это необязательно».


«Технически это не так. Я знаю, что некоторые люди не понимают, но Каз сказал мне ... он сказал, что это мой выбор, что он не будет тем, кто снова меня пометит ».


Но он поступил по-своему - несмотря на ее лучшие намерения. Чувствовать что-либо для Каза Бреккера было наихудшей глупостью. Она знала это. Но именно он спас ее, увидел ее потенциал.


Он сделал бы ставку на нее, и это кое-что значило - даже если бы он сделал это из собственных эгоистических соображений. Он даже окрестил ее Призраком.


- Мне это не нравится , - сказала она. Это заставляет меня походить на труп.


- Призрак , - поправил он.


Разве ты не говорил, что я буду твоим пауком? Почему бы не придерживаться этого?


Потому что в Бочке полно пауков. Кроме того, вы хотите, чтобы ваши враги боялись. Не думайте, что они могут раздавить вас носком одного сапога.


Мои враги?


Наши враги .


Он помог ей создать легенду, которую можно носить как броню, нечто большее и пугающее, чем та девушка, которой она была. Инеж вздохнула. Она не хотела больше думать о Казе.


«Поговори», - сказала она Нине.


«Ваши веки опущены. Вы должны спать."


«Не люблю лодки. Плохие воспоминания."


"Я тоже."


- Тогда спой что-нибудь.


Нина засмеялась. «Помнишь, что я сказал о желании смерти? Вы не хотите, чтобы я пел ».


"Пожалуйста?"


«Я знаю только народные мелодии Равкана и застольные керченские песни».


«Питьевая песня. Что-нибудь хулиганское, пожалуйста.


Нина фыркнула. «Только для тебя, Рэйф». Она откашлялась и начала. « Крепкий молодой капитан, смелый в море. Солдаты и Матрос и свободные от болезней »


Инеж начала хихикать и схватилась за бок. "Ты прав. Невозможно унести мелодию в ведре ».


«Я же сказал тебе это».


"Продолжать."


Голос Нины действительно был ужасен. Но в этот момент это помогло удержать Инеж на этой лодке. Ей не хотелось думать о том, когда она в последний раз была в море, но с воспоминаниями было трудно бороться.


Ей даже не полагалось быть в фургоне в то утро, когда ее забрали работорговцы. Ей было четырнадцать, и ее семья проводила лето на побережье Западной Равки, наслаждалась морем и выступала на карнавале на окраине Ос-Керво. Она должна была помогать отцу чинить сети. Но ей было лень, и она позволила себе еще несколько минут поспать, дремая под тонкими хлопковыми покрывалами и прислушиваясь к шуму и вздохам волн.


Когда в дверях фургона появился силуэт человека, она даже не заметила, что нужно бежать.


Она просто сказала: «Еще пять минут, папа».


Потом схватили ее за ноги и вытаскивали из вагона. Она сильно ударилась головой об землю. Их было четверо, здоровяки, моряки. Когда она попыталась закричать, ей заткнули рот. Они связали ей руки и запястья, и один из них перебросил ее через плечо, когда они погрузились в баркас, пришвартованный в бухте.


Позже Инеж узнала, что побережье было популярным местом для работорговцев. Они заметили караван Сули со своего корабля и приплыли к нему после рассвета, когда лагерь был почти пуст.


Остаток пути был туманным. Ее бросили в грузовой отсек с группой других детей - старших и младших, в основном девочек, но и нескольких мальчиков. Она была единственной Сули, но некоторые говорили на Равкане и рассказывали свои истории о том, как их схватили. Один был похищен с верфи его отца; другая играла в лужах и слишком далеко отошла от своих друзей.


Один был продан ее старшим братом, чтобы расплатиться с игровыми долгами. Моряки говорили на языке, которого она не знала, но один из других детей утверждал, что их везут на самый большой из отдаленных островов Керчи, где они будут проданы с аукциона частным владельцам или домам отдыха в Кеттердаме и Новой Земле. На участие в торгах съезжались люди со всего мира. Иней думала, что рабство в Керчи незаконно, но, по всей видимости, это все же произошло.


Она так и не увидела аукционный блок. Когда они наконец бросили якорь, Инеж вывели на палубу и передали одной из самых красивых женщин, которых она когда-либо видела, высокой блондинке с карими глазами и копной золотистых волос.


Женщина подняла фонарь и осмотрела каждый дюйм Инеж - ее зубы, грудь, даже ступни. Она потянула за спутанные волосы на голове Инеж. «Это нужно будет побрить». Затем она отступила. «Красиво», - сказала она. «Худенькая и плоская, как сковорода, но у нее безупречная кожа».


Она отвернулась, чтобы торговать с моряками, пока Инеж стояла там, сжимая связанные руки на груди, ее блузка все еще расстегнута, а юбка все еще задиралась вокруг талии. Инеж видела отблеск лунного света на волнах бухты. «Прыгай» , - подумала она. Все, что ждет на дне моря, лучше, чем то, куда эта женщина ведет вас. Но ей не хватило смелости.


Девушка, которой она стала, прыгнула бы, не задумываясь, и, возможно, взяла бы одну из


работорговцы с ней. Или, может быть, она обманывала себя. Она замерзла, когда Тант Хелен обратилась к ней в Западном Посохе. Она не была ни сильнее, ни храбрее, а все та же напуганная девушка Сули, которая была парализована и унижена на палубе этого корабля.


Нина все еще пела о моряке, который бросил свою возлюбленную.


«Научи меня припеву», - сказала Инеж.


"Вы должны отдохнуть."


"Хор."


Итак, Нина научила ее словам, и они пели вместе, шария по куплетам, безнадежно выбивая из тональности, пока фонари не перегорели.


index-122_1.jpg


Джеспер был готов броситься за борт только для того, чтобы изменить распорядок дня. Еще шесть дней. Еще шесть дней на этой лодке - если им повезет и будет хороший ветер - а потом они должны будут высадиться.


Западное побережье Фьерды представляло собой опасные скалы и крутые обрывы. К нему можно было безопасно подойти только в Джерхольме и Эллинге, а поскольку безопасность в обеих гаванях была жесткой, они были вынуждены пройти весь путь до северных китобойных портов. Он втайне надеялся, что на них нападут пираты, но маленький корабль был слишком мал, чтобы перевозить ценный груз. Они были недостойной целью и беспрепятственно прошли через самые оживленные торговые пути Истинного Моря под нейтральным флагом Керчи. Вскоре они оказались в холодных водах севера, двигаясь в Изенви.


Джеспер рыскал по колоде, лазил по такелажу, пытался заставить команду играть с ним в карты, чистил его ружья. Ему не хватало земли, хорошей еды и лучшего лагера. Он скучал по городу. Если бы он хотел широких просторов и тишины, он бы остался на границе и стал бы фермером, на которого надеялся его отец. На корабле было нечего делать, кроме как изучить план Ледового двора, послушать ворчание Матиаса и досадить Уилану, которого всегда можно было найти трудящимся над его попытками восстановить возможные механизмы ворот кольцевой стены.


Каз был впечатлен эскизами.


«Ты думаешь как отмычка», - сказал он Уилану.


"Я не делаю."


«Я имею в виду, что вы можете видеть пространство по трем осям».


«Я не преступник», - возразил Уилан.


Каз бросил на него почти жалобный взгляд. «Нет, ты флейтист, попавший в плохую компанию».


Джеспер сел рядом с Уиланом. «Просто научись принимать комплименты. Каз нечасто их раздает ».


«Это не комплимент. Я не похож на него. Мне здесь не место ».


«Никаких аргументов с моей стороны».


«И тебе здесь тоже не место».


«Прошу прощения, мерчлинг?»


«Нам не нужен снайпер для плана Каза, так в чем твоя работа, кроме как рыскать вокруг, заставляя всех нервничать?»


Он пожал плечами. «Каз мне доверяет».


Уилан фыркнул и взял ручку. "Уверены в этом?"


Джеспер неловко поерзал. Конечно, он не был в этом уверен. Он провел слишком много времени, угадывая мысли Каза Бреккера. И если бы он был заработал некоторую небольшую часть доверия КАЗ, в сделал он


index-123_1.jpg


Заслуживать это?


Он постучал большими пальцами по револьверам и сказал: «Когда начнут лететь пули, вы, возможно, обнаружите, что мне приятно иметь рядом. Эти красивые картинки не помогут тебе выжить.


«Нам нужны эти планы. И если вы забыли, одна из моих флеш-бомб помогла нам выбраться из гавани Кеттердама ».


Джеспер вздохнул. «Блестящая стратегия».


"Это сработало, не так ли?"


«Вы ослепили наших парней вместе с Black Tips».


«Это был рассчитанный риск».


«Это было скрестить пальцы и надеяться на лучшее. Поверьте, я знаю разницу ».


«Я слышал».


"Имея в виду?"


«Это означает, что все знают, что нельзя держаться подальше от драки или пари, независимо от шансов».


Джеспер покосился на паруса. «Если вы от рождения не обладаете всеми преимуществами, вы учитесь рисковать».


- Я не ... - Уилан замолчал и отложил ручку. «Как вы думаете, почему вы знаете все о


меня?"


«Я много знаю, мерчлинг».


«Как мило для тебя. Я чувствую, что никогда не узнаю достаточно ».


"О чем?"


«Ни о чем», - пробормотал Уилан.


Несмотря на его здравый смысл, Джеспер был заинтригован. "Как что?" он нажал.


«Ну, как те ружья», - сказал он, указывая на револьверы Джеспера. «У них необычный ударный механизм, не так ли? Если бы я мог разобрать их ...


«Даже не думай об этом».


Уилан пожал плечами. «Или как насчет ледяного рва?» - сказал он, касаясь плана Ледового двора. Матиас сказал, что ров не был твердым, а только гладким, тонким, как вафля, слоем льда над холодной водой, полностью обнаженным и невозможным перейти.


"Что насчет этого?"


«Откуда вся вода? Суд находится на холме, так где же водоносный горизонт или акведук для подъема воды? »


"Это имеет значение? Есть мост. Нам не нужно пересекать ледяной ров ».


«Но разве тебе не любопытно?»


«Святые, нет. Дайте мне систему для выигрыша в Three Man Bramble или Makker's Wheel. Это мне любопытно ».


Уилан вернулся к своей работе, его разочарование было очевидным.


По какой-то причине Джеспер тоже был немного разочарован.


Джеспер проверял Инеж каждое утро и каждую ночь. Мысль о том, что засада в доках может стать для нее всего лишь концом, потрясла его. Несмотря на усилия Нины, он был совершенно уверен, что Призрак недолго просуществует в этом мире.


Но однажды утром Джеспер обнаружил Инеж сидящей, одетой в бриджи, стеганый жилет и тунику с капюшоном.


Нина наклонилась, пытаясь запихнуть ноги девушки Сули в ее странные тапочки на резиновой подошве.


"Инеж!" - закричал Джеспер. «Ты не мертв!»


Она слабо улыбнулась. «Не больше, чем кто-либо».


«Если вы излучаете удручающую мудрость Сули, значит, вы чувствуете себя лучше».


«Не стой там, - проворчала Нина. «Помогите мне поставить эти штуки ей на ноги».


«Если бы вы только позволили мне…» - начала Инеж.


«Не сгибайся», - резко сказала Нина. «Не прыгай. Не двигайтесь резко. Если ты не пообещаешь расслабиться, я замедляю твое сердце и буду держать тебя в коме, пока не буду уверен, что ты полностью выздоровел.


«Нина Зеник, как только я выясню, куда вы положили мои ножи, у нас будут слова».


«Первыми лучше всего было бы« Спасибо, о великая Нина, за то, что каждую минуту бодрствования вы посвящаете спасению моей жалкой жизни ». '”


Джеспер ожидал, что Инеж рассмеется, и был поражен, когда она взяла лицо Нины руками и сказала: «Спасибо за то, что сохранила меня в этом мире, когда судьба, казалось, решила затащить меня в следующий». Я в долгу перед тобой.


Нина сильно покраснела. «Я дразнила, Инеж». Она остановилась. «Думаю, у нас обоих достаточно долгов».


«Это то, что я рад вынести».


"Ладно ладно. Когда мы вернемся в Кеттердам, возьми меня на вафли ».


Теперь Инеж засмеялась. Она опустила руки и, казалось, размышляла. «Десерт на всю жизнь? Я не уверен, что это кажется справедливым ».


«Я жду действительно хороших вафель».


«Я знаю это место», - сказал Джеспер. «У них есть яблочный сироп…»


«Тебя не приглашают», - сказала Нина. «А теперь помогите мне встать».


«Я могу стоять сама», - проворчала Инеж, соскользнув со стола и поднявшись на ноги.


«Юмор надо мной».


Вздохнув, Инеж взяла предложенную Джеспером руку, и они вышли из каюты на палубу, Нина шла за ними.


«Это глупость», - сказала Инеж. "Я в порядке."


« Да , - ответил Джеспер, - но я могу упасть в любой момент, так что будь внимателен».


Когда они оказались на палубе, Инеж сжала его руку, чтобы заставить остановиться. Она запрокинула голову, глубоко дыша. Был каменно-серый день, море - унылый сланец, изрезанный белыми шапками, небо было покрыто густой облачной рябью. Сильный ветер наполнял паруса, унося лодку по волнам.


«Приятно быть таким холодным», - пробормотала она.


"Этот вид?"


«Ветер в волосах, морские брызги на коже. Холод живых ».


«Два поворота вокруг палубы», - предупредила Нина. «Тогда обратно в постель». Она подошла к Уилану на корме. Джеспера не ускользнуло от мысли, что она переместилась в точку на корабле, наиболее удаленном от Матиаса.


"Они были такими все время?" - спросила Инеж, переводя взгляд с Нины на Фьердана.


Джеспер кивнул. «Это как смотреть, как два рыси кружат друг над другом».


Инеж издала тихий гудящий звук. «Но что они собираются делать, когда набрасываются?»


«Схватить друг друга до смерти?»


Инеж закатила глаза. «Неудивительно, что вы так плохо играете за столами».


Джеспер направил ее к перилам, где они могли сделать вид, что это прогулка, и никому не мешать. «Я бы пригрозил бросить тебя в напиток, но Каз наблюдает».


Инеж кивнула. Она не смотрела на то место, где Каз стоял рядом со Шпехтом за рулем. Но Джеспер радостно помахал ему рукой. Выражение лица Каза не изменилось.


«Будет ли его убивать, если время от времени улыбаться?» - спросил Джеспер.


«Очень возможно».


Каждый член команды звал приветствия и наилучшие пожелания, и Джеспер чувствовал, как Инеж оживляется от каждого возгласа «Призрак возвращается!» Даже Матиас неловко поклонился ей и сказал: «Я так понимаю, благодаря тебе мы вышли из гавани живыми».


«Я подозреваю, что причин было много», - сказала Инеж.


«Я - причина», - услужливо предложил Джеспер.


«Все равно», - сказал Матиас, не обращая на него внимания. "Спасибо."


Они двинулись дальше, и Джеспер увидел довольную ухмылку, играющую на губах Инеж.


"Удивлен?" он спросил.


«Немного», - признала она. «Я провожу так много времени с Казом. Наверное-"


«Это новость - чувствовать, что ценят».


Она тихонько усмехнулась и прижала руку к себе. «По-прежнему больно смеяться».


«Они рады, что ты жив. Я рада ».


«Я надеюсь на это. Думаю, я просто никогда не чувствовал себя подходящим для Отбросов ».


«Ну, ты не знаешь».


"Спасибо."


«Мы - команда с ограниченными интересами, и вы не играете, не ругаетесь и не пьете слишком много. Но вот секрет популярности: рискуйте смертью, чтобы спасти своих соотечественников от разорванных на куски в засаде.


Отличный способ подружиться ».


«Пока мне не придется ходить на вечеринки».


Когда они достигли носовой части, Инеж оперлась на перила и посмотрела на горизонт. «Он вообще приходил ко мне?»


Джеспер знал, что она имела в виду Каза. "Каждый день."


Инеж посмотрела на него своими темными глазами и покачала головой. «Вы не можете читать людей и не можете блефовать».


Джеспер вздохнул. Он ненавидел кого-либо разочаровывать. «Нет, - признал он.


Она кивнула и снова посмотрела на океан.


«Не думаю, что ему нравятся больничные койки», - сказал Джеспер.


"Кто делает?"


«Я имею в виду, я думаю, ему было тяжело так находиться рядом с тобой. В тот первый день, когда тебе было больно


… Он немного сошел с ума ». Джесперу было дорого признать это. Стал бы Каз пустить такую бешеную слезу, если бы это был Джеспер с воткнутым в бок ножом?


«Конечно, знал. Это работа для шести человек, и, очевидно, ему нужно, чтобы я взобрался на шахту мусоросжигательного завода. Если я умру, план развалится ».


Джеспер не спорил. Он не мог притвориться, что понимает Каза или то, что им двигало. "Скажи мне что-нибудь. Что за большая ссора между Уиланом и его отцом? »


Инеж быстро взглянула на Каза, затем посмотрела через плечо, чтобы убедиться, что поблизости никого из экипажа нет. Каз ясно дал понять, что информация, даже отдаленно связанная с работой, должна храниться среди шести из них. «Я точно не знаю», - сказала она. «Три месяца назад Уилан появился в ночлежке возле Слэта. Он использовал другую фамилию, но Каз следит за всеми, кто не знаком с Бочкой, поэтому он попросил меня подглядывать.


"А также?"


Инеж пожала плечами. «Прислуге в доме Ван Экка платят достаточно хорошо, и их трудно подкупить.


Информация, которую я получил, не очень много. Ходили слухи, что Уилан был застигнут в потной возне с одним из своих наставников ».


"Действительно?" - недоверчиво сказал Джеспер. Действительно, скрытые глубины.


«Всего лишь слух. И это не значит, что Уилан ушел из дома, чтобы поселиться с любовником ».


«Так почему же папа Ван Эк его выгнал?»


«Я так не думаю. Ван Эк пишет Уилану каждую неделю, а Уилан даже не открывает письма ».


"Что они говорят?"


Инеж осторожно откинулась на перила. «Вы предполагаете, что я их читал».


"Вы не сделали?"


"Конечно, я". Затем она нахмурилась, вспомнив. «Они просто повторяли одно и то же снова и снова: если ты это читаешь, значит, ты знаешь, как я хочу, чтобы ты был дома. Или я молю, чтобы вы прочитали эти слова и подумали обо всем, что остались позади. ”


Джеспер посмотрел туда, где Уилан болтал с Ниной. «Таинственный мерчлинг. Я думаю


То, что сделал Ван Эк, было достаточно плохим, чтобы отправить Уилана в трущобы вместе с нами ».


«Теперь ты мне кое- что скажи , Джеспер. Что привело вас к этой миссии? Вы знаете, насколько рискованна эта работа, каковы шансы, что мы вернемся. Я знаю, что ты любишь вызовы, но это натянуто даже для тебя ».


Джеспер смотрел на серые волны моря, идущие к горизонту бесконечным строем. Ему никогда не нравился океан, ощущение неизвестного под его ногами, что что-то голодное и полное зубов могло поджидать, чтобы утащить его под землю. И так он чувствовал себя теперь каждый день, даже на суше.


«Я в долгу, Инеж».


«Ты всегда в долгах».


"Нет. На этот раз все плохо. Я занимал деньги не у тех людей. Вы знаете, что у моего отца есть ферма?


«На Новой Земле».


«Да, на западе. В этом году он только начал приносить прибыль ».


«О, Джеспер, ты этого не сделал».


«Мне нужна была ссуда…. Я сказал ему, что это для того, чтобы я мог закончить учебу в университете ».


Она смотрела на него. «Он думает, что ты студент?»


«Вот почему я приехал в Кеттердам. В первую неделю в городе я вместе с другими студентами поехал в Ист-Стейв. Ставлю на стол несколько круге . Это была прихоть. Я даже не знал правил Makker's Wheel. Но когда дилер крутил колесо, я никогда не слышал более красивого звука. Я выигрывал и продолжал выигрывать. Это была лучшая ночь в моей жизни ».


«И с тех пор ты гнался за ним».


Он кивнул. «Мне следовало остаться в библиотеке. Я выиграл. Я потерял. Я потерял еще немного. Мне были нужны деньги, поэтому я начал работать с бандами. Однажды ночью двое парней набросились на меня в переулке. Каз снял их, и мы начали вместе выполнять работу ».


«Вероятно, он нанял этих мальчиков, чтобы они напали на тебя, чтобы ты чувствовал себя в долгу перед ним».


- Он бы не… Джеспер замолчал, а затем рассмеялся. "Конечно, он бы". Джеспер согнулся


его костяшки, сосредоточенные на линиях его ладоней. «Каз… Я не знаю, он не похож на всех, кого я когда-либо знал. Он меня удивляет ».


"Да. Как пчелиный улей в ящике комода.


Джеспер рассмеялся. "Просто так."


«Так что мы здесь делаем?»


Джеспер снова повернулся к морю, чувствуя, как его щеки вспыхивают. - Думаю, надеюсь на мед. И молится, чтобы меня не ужалили ».


Инеж ударилась плечом о его. «Тогда, по крайней мере, мы оба такие же глупые».


«Я не знаю, как ты оправдываешься, Рэйф. Я тот, кто никогда не сможет уйти от плохой руки ».


Она взяла его за руку. «Это делает тебя тухлым игроком, Джеспер. Но отличный друг.


- Знаешь, ты слишком хорош для него.


"Я знаю. Так ты."


"Пойдем?"


«Да», - сказала Инеж, шагая рядом с ним. «А потом мне нужно, чтобы вы отвлекли Нину, и я пойду искать свои ножи».


"Без проблем. Я просто вызову Хелвар ». Джеспер оглянулся на штурвал, когда они двинулись вниз по противоположной стороне палубы. Каз не двинулся с места. Он все еще смотрел на них, его глаза были жесткими, а лицо по-прежнему непроницаемым.


index-128_1.jpg


Казу потребовалось два дня после того, как она вышла из кабины хирурга, чтобы заставить себя подойти к Инеж.


Она сидела одна, скрестив ноги, спиной к корпусу корабля и потягивала чай.


Каз хромал к ней. "Я хочу показать тебе кое-что."


«Я в порядке, спасибо за вопрос», - сказала она, глядя на него. "Как дела?"


Он почувствовал, как его губы скривились. "Великолепный." Он неловко опустился рядом с ней и отложил трость.


«У тебя болит нога?»


"Все нормально. Здесь." Он раздал им рисунок тюремного сектора, сделанный Уиланом. Большинство планов Уилана изображали Ледяной двор сверху, но тюремный фасад представлял собой вид сбоку, поперечный разрез, показывающий, что этажи здания уложены друг на друга.


«Я видела это», - сказала Инеж. Она провела пальцем от подвала до крыши по прямой. «Шесть этажей над дымоходом».


"Ты можешь сделать это?"


Ее темные брови приподнялись. "Есть ли другой вариант?"


"Нет."


«Так что, если я скажу, что не смогу подняться, ты скажешь Шпехту развернуть лодку и отвезти нас обратно в Кеттердам?»


«Я найду другой вариант», - сказал Каз. «Я не знаю что, но я не откажусь от этого трофея».


«Ты знаешь, что я могу это сделать, Каз, и ты знаешь, что я не откажусь. Так зачем спрашивать? »


Потому что я два дня искал повод поговорить с тобой.


«Я хочу убедиться, что вы знаете, с чем будете иметь дело, и изучаете планы».


"Будет ли тест?"


«Да», - сказал Каз. «Если вы проиграете, мы все окажемся в тюрьме Фьердан».


«Ммм», - сказала она и сделала глоток чая. «И я умру». Она закрыла глаза и прислонилась головой к корпусу. «Меня беспокоит выход в гавань. Мне не нравится, что есть только один выход ».


Каз тоже прислонился к корпусу. «Я тоже», - признал он, вытянув больную ногу. «Но именно поэтому фьерданы построили его именно так».


«Вы доверяете Шпехту?»


Каз искоса взглянул на нее. «Есть ли причина, по которой я не должен?»


«Вовсе нет, но если Феролинд не ждет нас в гавани…»


«Я достаточно ему доверяю».


"Он должен тебе?"


Каз кивнул. Он огляделся и сказал: «Флот выгнал его за неподчинение и отказал ему в пенсии. У него есть сестра, которую нужно поддерживать рядом с Белендтом. Я получил его деньги ».


«Это было хорошо с твоей стороны».


Каз прищурился. «Я не персонаж из детской сказки, который разыгрывает безобидные шалости и ворует у богатых, чтобы раздать их бедным. Нужно было заработать деньги и получить информацию. Шпехт знает маршруты военно-морского флота как свои пять пальцев ».


«Никогда ничего не даром, Каз», - сказала она, пристально глядя на нее. "Я знаю. Тем не менее, если « Феролинд» будет перехвачен, у нас не будет выхода из Джерхольма ».


«Я вытащу нас. Ты знаешь что."


Скажи мне, что ты это знаешь. Он нуждался в ней, чтобы сказать это. Эта работа не была похожа ни на что из того, что он делал раньше.


Каждое сомнение, которое она подняла, было законным и лишь отражало страхи в его собственной голове. Он огрызнулся на нее еще до того, как они покинули Кеттердам, и сказал, что получит нового паука для этой работы, если она не думает, что он сможет это сделать. Ему нужно было знать, что она верит, что он может это сделать, что он может взять их в Ледяной двор и вывести их из себя, чувствуя себя целостными и праведными, как он поступал с другими командами на других работах. Ему нужно было знать, что она верит в него.


Но все, что она сказала, было: «Я слышала, что Пекка Роллинз стрелял в нас в гавани».


Каз почувствовал прилив разочарования. "Так?"


«Не думай, что я не заметил твоего следа за ним, Каз».


«Он просто еще один босс, еще один бандит из Бочонка».


«Нет, это не так. Когда вы преследуете другие банды, это бизнес. Но с Пеккой Роллинзом это личное ».


Позже он не был уверен, почему сказал это. Он никогда никому не говорил, никогда не произносил слов вслух. Но теперь Каз не сводил глаз с парусов над ними и сказал: «Пекка Роллинз убил моего брата».


Ему не нужно было видеть лицо Инеж, чтобы ощутить ее шок. «У тебя был брат?»


«У меня было много вещей», - пробормотал он.


"Мне жаль."


Хотел ли он ее сочувствия? Не поэтому ли он сказал ей?


«Каз…» Она заколебалась. Что бы она сделала сейчас? Попытаться утешить его руку? Скажите ему, что она поняла?


«Я буду молиться за него», - сказала Инеж. «За мир в том мире, если не в этом».


Он повернул голову. Они сидели близко друг к другу, их плечи почти соприкасались. Ее глаза были такими карими, что казались почти черными, и на этот раз ее волосы были распущены. Она всегда носила его, завязанного безжалостно тугой спиралью. Даже идея оказаться рядом с кем-то должна была вызвать у него мурашки по коже.


Вместо этого он подумал: что будет, если я подойду ближе?


«Мне не нужны ваши молитвы, - сказал он.


"Что ты хочешь тогда?"


На ум легко приходили старые ответы. Деньги. Месть. Голос Джорди в моей голове замолчал навсегда. Но внутри него ожил другой ответ, громкий, настойчивый и нежеланный. Ты, Инеж. Ты.


Он пожал плечами и отвернулся. «Умереть под тяжестью собственного золота».


Инеж вздохнула. «Тогда я буду молиться, чтобы ты получил все, о чем просишь».


«Еще молитвы», - попросил он. «А что тебе нужно, Рэйф?» он спросил.


«Чтобы отвернуться от Кеттердама и больше никогда не слышать это имя».


Хорошо . Ему нужно будет найти нового паука, но он избавится от этого отвлечения.


index-130_1.jpg


«Ваша доля в тридцать миллионов крюге может удовлетворить это желание». Он поднялся на ноги. «Так что приберегите свои молитвы на хорошую погоду и глупых стражников. Просто оставь меня в покое ».


Каз хромал на лук, раздраженный собой и сердитый на Инеж. Почему он разыскал ее? Почему он рассказал ей о Джорди? Он был раздражительным и рассеянным несколько дней. Он привык к тому, что его Призрак повсюду - кормит ворон за окном, точит ее ножи, пока он работает за своим столом, отчитывая его ее пословицами Сули. Он не хотел Инеж. Он просто хотел вернуть их привычный распорядок.


Каз прислонился к перилам корабля. Он пожалел, что ничего не сказал о своем брате. Даже эти несколько слов пробудили воспоминания, требуя внимания. Что он сказал Гилсу на бирже? Я из тех ублюдков, которых производят только в Бочке. Еще одна ложь, еще одна часть мифа, который он построил для себя.


После того, как их отец умер, раздавленный плугом, и его внутренности были разбросаны по полю, как след из влажных красных цветов, Джорди продал ферму. Не за много. Об этом позаботились долги и залоговые права.


Но этого было достаточно, чтобы увидеть их в безопасности до Кеттердама и какое-то время содержать их в скромном комфорте.


Казу было девять, он все еще скучал по Да и боялся уехать из единственного дома, который он когда-либо знал. Он крепко держался за руку своего старшего брата, пока они путешествовали по милой холмистой местности, пока не достигли одного из главных водных путей и не запрыгнули на болотную лодку, которая доставляла продукты в Кеттердам.


«Что будет, когда мы туда доберемся?» - спросил он Джорди.


«Я устроюсь бегуном на биржу, потом клерком. Я стану акционером, а затем приличным торговцем, а затем заработаю состояние ».


"А что я?"


«Ты пойдешь в школу».


«Почему ты не ходишь в школу?»


Джорди усмехнулся. «Я слишком стар для школы. Тоже слишком умный.


Первые несколько дней в городе - все, что обещал Джорди. Они прошли по огромному изгибу гавани, известному как Крышка, затем по Восточному столбу, чтобы увидеть все игорные дворцы. Они не рискнули заходить слишком далеко на юг, где, как их предупреждали, улицы стали опасными. Они сняли комнаты в опрятном пансионе недалеко от биржи и пробовали каждую новую еду, которую видели, набиваясь конфетами из айвы. Казу понравились маленькие подставки для омлетов, где можно было выбрать то, что вам нравится, и положить в них.


Каждое утро Джорди ходил на биржу в поисках работы и просил Каза оставаться в своей комнате.


Сам по себе Кеттердам был небезопасен для детей. Были воры, карманники и даже мужчины, которые хватали маленьких мальчиков и продавали их по самой высокой цене. Так что Каз остался внутри. Он придвинул стул к тазу и забрался на него, чтобы увидеть себя в зеркале, пытаясь заставить монеты исчезнуть, точно так же, как он видел фокусника, выступающего перед одним из игровых залов. Каз мог наблюдать за ним часами, но в конце концов Джорди утащил его. Карточные фокусы были хороши, но исчезающая монета не давала ему уснуть по ночам. Как магу это удалось? Одно мгновение оно было, а в следующее исчезло.


Катастрофа началась с заводной собаки.


Джорди пришел домой голодным и раздражительным, разочарованным после еще одного потерянного дня. «Они говорят, что у них нет работы, но имеют в виду, что у них нет работы для такого мальчика, как я. У каждого есть чей-то кузен, брат или сын лучшего друга ».


Каз не был в настроении подбодрить его. Он был ворчлив после стольких часов в помещении


не имея ничего, кроме монет и карточек, чтобы составить ему компанию. Он хотел спуститься в Восточный Стейв, чтобы найти волшебника.


В последующие годы Каз всегда задавался вопросом, что могло бы случиться, если бы Джорди не потакал ему, пошли бы они вместо этого в гавань, чтобы посмотреть на лодки, или просто пошли бы по другой стороне канала. . Он хотел верить, что это могло иметь значение, но чем старше он становился, тем больше он сомневался, что это вообще имело значение.


Они миновали зеленый бунт Изумрудного дворца, и прямо по соседству, перед Золотым ударом, был мальчик, продававший маленьких механических собачек. Игрушки заводились бронзовым ключом и переваливались на одеревеневших ножках, хлопая оловянными ушками. Каз присел, поворачивая все ключи, пытаясь заставить всех собак переваливаться в одно и то же время, и мальчик, продававший их, завязал разговор с Джорди.


Как оказалось, он был из Лиджа, а не через два города от того места, где выросли Каз и Джорди, и он знал человека, у которого была открытая работа для бегунов - не на бирже, а в офисе чуть дальше по улице.


Джорди должен прийти на следующее утро, сказал он, и они могут поговорить с ним вместе. Он тоже надеялся получить работу бегуна.


По дороге домой Джорди купил каждому по горячему шоколаду, а не только по одному.


«Наша удача меняется», - сказал он, когда они, обхватив руками дымящиеся чашки, свесили ноги через небольшой мостик, а огни Посоха играли над водой. Каз посмотрел на их отражение на яркой поверхности канала и подумал: « Теперь мне повезло» .


Мальчика, который продавал механических собак, звали Филип, а человеком, которого он знал, был Якоб Херцун,


мелкий торговец, владевший небольшой кофейней недалеко от биржи, где он организовал для мелких инвесторов разделение долей в торговых рейсах, проходящих через Керчь.


«Ты должен увидеть это место», - крикнул Джорди Казу, вернувшись домой поздно вечером. «Здесь каждый час есть люди, которые обсуждают и торгуют новостями, покупают и продают акции и фьючерсы, обычные люди - мясники, пекари и докеры. Мистер Херцун говорит, что любой мужчина может стать богатым. Все, что ему нужно, - это удача и верные друзья ».


Следующая неделя была для меня счастливым сном. Джорди и Филип работали у мистера Херцуна бегунами,


доставлять сообщения в док и из дока и иногда размещать для него заказы на бирже или в других торговых офисах. Пока они работали, Казу разрешили остаться в кофейне. Человек, который заказывал напитки из-за стойки бара, позволял ему сесть на стойку и практиковать свои фокусы, и давал Казу весь горячий шоколад, который он мог выпить.


Их пригласили на ужин в дом Херцун, большой дом на Зелверстраат с синей входной дверью и белыми кружевными занавесками на окнах. Мистер Герцун был крупным мужчиной с румяным дружелюбным лицом и пушистыми серыми бакенбардами. Его жена, Маргит, ущипнула Каза за щеки и накормила его тушкой из копченой колбасы, а он играл на кухне с их дочерью Саскией. Ей было десять лет, и Каз считал ее самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел. Он и Джорди оставались до поздней ночи, пели песни, пока Маргит играла на пианино, их большая серебряная собака хлопала хвостом в злополучном ритме. Это было лучшее, что Каз чувствовал с тех пор, как умер его отец. Мистер Хертзун даже позволил Джорди вложить крошечные суммы в акции компании. Джорди хотел вкладывать больше, но мистер Хертзун всегда советовал проявлять осторожность. «Маленькие шаги, парень. Маленькие шаги ».


Положение стало еще лучше, когда из Новой Земли вернулся друг господина Герцуна. Он был капитаном керченского торговца, и казалось, что он пересекся с сахарным фермером в одном из земенских портов.


Фермер лежал в своих чашках и стенал о том, как затопило его и его соседские тростниковые поля. Прямо сейчас цены на сахар были низкими, но когда люди узнали, насколько сложно будет достать сахар в ближайшие месяцы, цены взлетели. Друг мистера Херцуна намеревался скупить весь сахар до того, как эта новость достигнет Кеттердама.


«Это похоже на обман», - прошептал Каз Джорди.


«Это не обман, - фыркнул Джорди. «Это просто хороший бизнес. И как обычные люди могут продвинуться в этом мире без небольшой дополнительной помощи? »


Мистер Херцун поручил Джорди и Филипу разместить заказы в трех отдельных офисах, чтобы гарантировать, что такая крупная покупка не привлечет нежелательного внимания. Поступили новости о неурожаях, и, сидя в кофейне, мальчики наблюдали, как цены на доске растут, пытаясь сдержать ликование.


Когда мистер Херцун подумал, что акции взлетели настолько, насколько это возможно, он послал Джорди и Филипа продать и забрать. Они вернулись в кофейню, и мистер Герцун передал им обоим прибыль прямо из своего сейфа.


"Что я тебе сказал?" - сказал Джорди Казу, когда они выходили в ночь Кеттердама. «Удачи и хороших друзей!»


Всего несколько дней спустя мистер Херцун рассказал им о другом совете, который он получил от своего друга капитана, который сказал то же самое о следующем урожае юрды . «В этом году дожди сильно ударили по всем, - сказал г-н Херцун. «Но на этот раз были уничтожены не только поля, но и склады в доках Имса. Это будут большие деньги, и я намерен пойти на них по-крупному ».


«Тогда мы тоже должны», - сказал Филип.


Мистер Герцун нахмурился. «Боюсь, это не для вас, мальчики. Минимальные вложения слишком высоки для любого из вас. Но впереди будет еще больше сделок! »


Филип был в ярости. Он кричал на мистера Херцуна, говорил ему, что это несправедливо. Он сказал, что мистер Херцун был в точности как купцы на бирже, копившие все богатства для себя, и называл мистера Герцуна такими именами, которые заставили Каза съежиться. Когда он ушел, все в кофейне уставились на красное, смущенное лицо мистера Герцуна.


Он вернулся в свой офис и ссутулился в своем кресле. «Я ... я ничего не могу поделать с тем, как ведется бизнес. Людям, занимающимся торговлей, нужны только крупные инвесторы, люди, которые могут поддержать риск ».


Джорди и Каз стояли там, не зная, что им делать.


«Ты тоже на меня сердишься?» - спросил мистер Герцун.


Конечно, нет, заверили они его. Филип был тем, кто вел себя несправедливо.


«Я понимаю, почему он зол, - сказал мистер Херцун. «Такие возможности появляются нечасто, но ничего не поделаешь».


«У меня есть деньги, - сказал Джорди.


Мистер Герцун снисходительно улыбнулся. «Джорди, ты хороший парень, и я не сомневаюсь, что когда-нибудь ты станешь королем биржи, но у тебя нет тех средств, которые требуются этим инвесторам».


Подбородок Джорди вздернулся. "Я делаю. От продажи отцовской фермы ».


«И я думаю, это все, на что вам с Казом нужно жить. Это не то, чем стоит рисковать в сделке, независимо от того, насколько очевиден результат. Ребенку твоего возраста нет дела ...


«Я не ребенок. Если это хорошая возможность, я хочу ею воспользоваться ».


Каз всегда будет помнить тот момент, когда он увидел, как жадность овладела его братом, невидимая рука вела его вперед, рычаг в действии.


Мистеру Герцуну потребовалось немало убеждений. Все они вернулись в дом на Зелверстраат и обсуждали это до поздней ночи. Каз заснул, положив голову на бок серебряного пса, а красную ленту Саскии сжимал в руке.


Когда Джорди наконец разбудил его, свечи почти совсем не горели, и было уже утро. Мистер Херцун попросил своего делового партнера прийти и составить договор о ссуде от Джорди.


Из-за своего возраста Джорди одалживал деньги мистеру Герцуну, а мистер Герцун размещал сделку. Маргит дала им чай с молоком и теплые оладьи со сметаной и джемом. Затем они все пошли в банк, в котором хранились средства от продажи фермы, и Джорди подписал их.


Мистер Херцун настоял на том, чтобы проводить их обратно в пансион, и обнял их у двери. Он передал договор займа Джорди и предупредил его, чтобы он оставался в безопасности. «А теперь, Джорди, - сказал он. «Вероятность того, что эта сделка не состоится, очень мала, но шанс есть всегда. Если это так, я надеюсь, что вы не будете использовать этот документ для возврата кредита. Мы оба должны пойти на риск вместе. Я доверяю тебе ».


Джорди просияла. «Сделка есть сделка», - сказал он.


«Сделка есть сделка», - гордо сказал мистер Герцун, и они пожали друг другу руки, как настоящие торговцы.


Мистер Херцун протянул Джорди толстый рулет круге . «За прекрасный ужин в честь праздника. Вернись в кофейню через неделю, и мы вместе будем наблюдать за ростом цен ».


На той неделе они играли в риддерспел и спайкер в игровых автоматах на Лиде. Они купили Джорди новое прекрасное пальто, а Казу - новую пару сапог из мягкой кожи. Они ели вафли и жареный картофель, а Джорди покупал все романы, которые он так жаждал, в книжном магазине на Вайнстраат. Когда неделя закончилась, они рука об руку пошли в кофейню.


Он был пуст. Входная дверь была заперта на засов. Когда они прижались лицом к темным окнам, они увидели, что все исчезло - столы, стулья и большие медные урны, классная доска, на которой были вывешены цифры дневных торгов.


"У нас не тот угол?" - спросил Каз.


Но они знали, что нет. В нервном молчании они пошли к дому на Зелверстраат. На их стук в ярко-синюю дверь никто не ответил.


«Они просто ушли ненадолго», - сказал Джорди. Они ждали на ступеньках часами, пока солнце не начало садиться. Никто не приходил и не уходил. Свечи в окнах не горели.


Наконец, Джорди набрался храбрости и постучал в дверь соседа. "Да?" сказала служанка, которая ответила в своей маленькой белой шапочке.


«Вы знаете, куда делась семья по соседству? Герцунцы?


Горничная нахмурилась. «Я думаю, они просто приезжали какое-то время из Зиерфорта».


«Нет, - сказал Джорди. «Они живут здесь много лет. Они-"


Служанка покачала головой. «Этот дом пустовал почти год после того, как уехала последняя семья. Его арендовали всего несколько недель назад ».


"Но-"


Она закрыла дверь перед его лицом.


Каз и Джорди ничего не говорили друг другу, ни по дороге домой, ни когда они поднимались по лестнице в свою комнатку в пансионате. Они долго сидели в сгущающемся мраке. Голоса доносились до них из канала внизу, пока люди занимались своими вечерними делами.


«С ними что-то случилось», - сказал наконец Джорди. «Произошла авария или ЧП. Он скоро напишет. Он пошлет за нами.


Той ночью Каз вынул из-под подушки красную ленту Саскии. Он свернул его аккуратной спиралью и сжал в ладони. Он лежал в постели и пытался молиться, но все, о чем он мог думать, это монета фокусника: тут же исчезла.


index-134_1.jpg


Это было слишком. Он не ожидал, как трудно будет впервые за столь долгое время увидеть свою родину. У него было больше недели на борту Феролинда, чтобы подготовиться, но его голова была полна избранного им пути, Нины, жестокой магии, которая вырвала его из тюремной камеры и поместила на лодку, мчащуюся на север. под безграничным небом, все еще скованный не только оковами, но и тяжестью того, что он собирался сделать.


Он впервые увидел северное побережье ближе к вечеру, но Шпехт решил подождать до сумерек, чтобы высадить землю в надежде, что сумерки дадут им какое-то укрытие. Вдоль берега располагались китобойные деревни, и никто не хотел, чтобы их заметили. Несмотря на то, что они прикрывались охотниками, Отбросы оставались заметной группой.


Они ночевали на корабле. На рассвете следующего утра Нина нашла его за сборкой снаряжения для холодной погоды, которое раздали Джеспер и Инеж. Матиас был впечатлен стойкостью Инеж.


Хотя у нее все еще были круги под глазами, она двигалась без скованности, и если ей было больно, она хорошо ее скрывала.


Нина протянула ключ. «Каз послал меня снять твои кандалы».


«Ты собираешься снова запереть меня на ночь?»


«Это на усмотрение Каза. И ты, я полагаю. Присаживайся."


«Просто дай мне ключ».


Нина откашлялась. «Еще он хочет, чтобы я тебя адаптировал».


"Какие? Почему?" Мысль о том, что Нина изменит свою внешность с помощью своего колдовства, была невыносима.


«Мы сейчас в Фьерде. Он хочет, чтобы ты выглядела немного меньше ... как ты, на всякий случай.


«Вы знаете, насколько велика эта страна? Шанс, что ...


«Шансы на то, что тебя узнают на Ледовом дворе, будут значительно выше, и я не могу изменить твою внешность сразу».


"Почему?"


«Я не такой уж хороший портной. Сейчас это часть всех тренировок капралки, но мне это просто не нравится ».


Матиас фыркнул.


"Какие?" спросила она.


«Я никогда не слышал, чтобы вы признавали, что у вас что-то не получается».


«Ну, это случается так редко».


Он был в ужасе, обнаружив, что его губы скривились в улыбке, но это было достаточно легко подавить, когда он подумал о том, что его лицо изменилось. «Что Бреккер хочет, чтобы ты со мной сделал?»


«Ничего радикального. Я изменю цвет твоих глаз, твои волосы - что у тебя от этого есть. Это не будет навсегда ».


«Я не хочу этого». Я не хочу, чтобы ты был рядом со мной .


«Это не займет много времени и будет безболезненно, но если вы хотите поспорить об этом с Казом…»


«Прекрасно», - сказал он, собираясь с силами. Было бессмысленно спорить с Бреккером, когда он мог просто подразнить Матиаса обещанием прощения. Матиас взял ведро, перевернул его и сел. «Могу я получить ключ?»


Она передала его ему, и он снял кандалы со своих запястий, как она копалась в коробке, которую принесла. У него была ручка и несколько ящичков с порошками и пигментами в крошечных баночках. Она достала из ящика горшок с чем-то черным.


"Что это?"


«Черная сурьма». Она подошла к нему вплотную, приподняв его подбородок кончиком пальца.


«Разожги челюсти, Матиас. Ты собираешься стиснуть зубы ни к чему.


Он скрестил руки.


Она начала стряхивать его кожу головы сурьмой и печально вздохнула. «Почему храбрый drüskelle Матиас Хелвар не ест мяса?» - театрально спросила она, работая. «Это действительно печальная история, дитя мое. Его зубы рассеяла досадливая Гриша, и теперь он может есть только пудинг ».


«Прекрати», - проворчал он.


"Какие? Держи голову запрокинутой ».


"Что ты делаешь?"


«Затемнение бровей и ресниц. Знаешь, как девушки перед вечеринкой. Он, должно быть, скривился, потому что она рассмеялась. «Выражение твоего лица!»


Она наклонилась, волна ее каштановых волос коснулась его щек, пока она пролила цвет сурьмы на его брови. Ее рука обняла его щеку.


«Закрой глаза», - пробормотала она. Ее большие пальцы скользнули по его ресницам, и он понял, что задерживает дыхание.


«Ты больше не пахнешь розами», - сказал он, затем захотелось ударить себя. Он не должен замечать ее запах.


«Я, наверное, пахну лодкой».


Нет, она пахла сладко, идеально, как… «Ириска?»


Ее глаза виновато скользнули в сторону. «Каз сказал собрать все, что нам нужно для путешествия. Девушка должна есть ».


Она сунула руку в карман и вытащила пакетик ирисок. "Хочу один?"


да. "Нет."


Она пожала плечами и сунула одну в рот. Ее глаза закатились, и она счастливо вздохнула. "Так хорошо."


Это было унизительное прозрение, но он знал, что мог смотреть, как она ест весь день. Это было одно из того, что ему больше всего нравилось в Нине: она смаковала все, будь то ирис, или холодная вода из ручья, или сушеное оленине.


«Теперь глаза», - сказала она вокруг конфеты, вытаскивая из футляра крошечную бутылочку. «Вам придется держать их открытыми».


"Что это?" - нервно спросил он.


«Настойка, разработанная гришей по имени Геня Сафин. Это самый безопасный способ изменить цвет глаз ».


index-136_1.jpg


Она снова наклонилась. Ее щеки покраснели от холода, а рот приоткрылся. Ее губы были в дюймах от его. Если он сядет ровнее, они будут целоваться.


«Вы должны посмотреть на меня», - проинструктировала она.


Я. Он перевел взгляд на нее. Ты помнишь этот берег, Нина? он хотел спросить, хотя знал, что она должна.


«Какого цвета ты делаешь мои глаза?»


«Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш» Это сложно." Она нанесла капли на пальцы и поднесла к его глазам.


«Почему ты не можешь их просто вставить?»


«Почему ты не можешь перестать говорить? Вы хотите, чтобы я ослепил вас? "


Он замолчал.


Наконец, она отстранилась, блуждая взглядом по его чертам. «Коричневатое», - сказала она. Затем она подмигнула.


«Как ириски».


«Что вы собираетесь делать с Бо Юл-Баюром?»


Она выпрямилась и отошла, выражение ее лица изменилось. "Что ты имеешь в виду?"


Ему было жаль, что ее манеры ушли, но это не имело значения. Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что никто не слушает. «Вы точно знаете, что я имею в виду. Я ни на секунду не верю, что вы позволите этим людям передать Бо Юл-Баюр Керченскому купеческому совету ».


Она положила бутылку обратно в один из ящичков. «Нам придется сделать это еще как минимум два раза, прежде чем мы доберемся до Ледового двора, чтобы я мог сделать цвет более насыщенным. Собери свои вещи. Каз хочет, чтобы мы были готовы уйти в назначенный час. Она захлопнула крышку ящика и взяла кандалы. Потом она ушла.


К тому времени, когда они попрощались с командой корабля, небо из розового превратилось в золото.


«Увидимся в гавани Джерхольма», - крикнул Шпехт. «Нет плакальщиц».


«Никаких похорон», - ответили остальные. Странные люди.


Бреккер был удручающе молчалив о том, как именно они собирались добраться до Бо Юл-Байура, а затем выбраться из Ледяного двора с ученым на буксире, но ему было ясно, что как только они получат свой приз, Феролинд станет их дорога к отступлению. У него были документы с печатью Керчи, свидетельствующие о том, что для представителей компании Haanraadt Bay Company были поданы все сборы и заявки на перевозку меха и товаров из Фьерды в Зиерфоорт, портовый город на юге Керчи.


Они начали марш от каменистого берега вверх по склону утеса. Приближалась весна, но лед все еще был толстым, и подъем был тяжелым. Достигнув вершины утеса, они остановились, чтобы перевести дух. « Феролинд» все еще был виден на горизонте, его паруса полны ветра, хлеставшего их щеки.


«Святые», - сказала Инеж. «Мы действительно делаем это».


«Каждую минуту каждого жалкого дня я тратил на то, чтобы покинуть этот корабль», - сказал Джеспер. «Так почему я внезапно скучаю по нему?»


Уилан топнул ботинками. «Может быть, потому что уже кажется, что наши ноги вот-вот отморозятся».


«Когда мы получим деньги, ты сможешь сжечь крюге, чтобы согреться», - сказал Каз. "Пойдем." На борту « Феролинда» он оставил трость из вороньей головы и заменил ее на менее заметную трость. Джеспер скорбно оставил свои драгоценные револьверы с жемчужной рукоятью в пользу пары безукрашенных пистолетов, и Инеж сделала то же самое со своим необычным набором ножей и кинжалов, оставив только те, с которыми она могла вынести, чтобы расстаться, когда они войдут в тюрьму. Практический выбор, но Матиас знал, что талисманы обладают своей силой.


Джеспер сверился со своим компасом, и они повернули на юг, ища тропу, которая приведет их к главной торговой дороге. «Я собираюсь заплатить кому-нибудь, чтобы он сжег для меня мой крюге ».


Каз пошел рядом с ним. «Почему бы тебе не заплатить кому-то другому, чтобы он заплатил кому-то за то, чтобы он сжег для тебя твой круге ? Это то, что делают крупные игроки ».


«Вы знаете, что делают действительно большие боссы? Они платят кому-то, чтобы кто-то ... »


Их голоса стихли, когда они двинулись вперед, а Матиас и остальные последовали за ними. Но он заметил, что каждый из них бросил последний взгляд на исчезающего Феролинда . Шхуна была для них частью Керчи, домом, и последнее знакомое явление с каждой минутой отдалялось все дальше и дальше.


Матиас почувствовал некоторую долю сочувствия, но пока они шли через утро, он должен был признать, что ему понравилось видеть, как крысы канала дрожат и немного борются. Они думали, что знают холод, но у белого севера был способ заставить незнакомцев пересмотреть свои условия. Они спотыкались и шатались, неуклюже в своих новых ботинках, пытаясь научиться ходить по твердому покрытому коркой снегу, и вскоре Матиас лидировал, задавая темп, хотя Джеспер не спускал глаз с компаса.


«Положи свой…» Матиас замолчал и жестом указал на Уилана. Он не знал слова Керчь, обозначающего


«очки» или даже «снег», если на то пошло. Это не были сроки, которые применялись в тюрьме. «Держите глаза закрытыми, иначе вы можете навсегда их повредить». Люди ослепли так далеко на севере; они потеряли губы, уши, носы, руки и ноги. Земля была бесплодной и жестокой, и это все, что видели большинство людей. Но для Матиаса это было прекрасно. Лед нес в себе дух Джела. У него был цвет, форма и даже запах, если вы знали, что его искать.


Он двинулся вперед, чувствуя себя почти умиротворенным, как будто здесь Джель мог слышать его и успокаивать его беспокойный ум. Лед навеял воспоминания о детстве, об охоте с отцом. Они жили дальше на юг, недалеко от Хальмхенда, но зимой эта часть Фьерды не сильно отличалась от этой: белый и серый мир, разбитый рощами деревьев с черными ветвями и выступающими группами скал, казалось, возникли из ниоткуда, затонувшие корабли на голом дне океана.


Первый день похода был похож на очищение - небольшой разговор, белая тишина севера без всякого осуждения приветствовала Матиаса обратно. Он ожидал новых жалоб, но даже Уилан просто опустил голову и пошел. Матиас понял, что все они выжили . Они приспосабливаются. Когда солнце начало садиться, они съели свой рацион вяленой говядины и закуски и молча рухнули в свои палатки.


Но следующее утро положило конец тишине и хрупкому чувству покоя Матиаса. Теперь, когда они покинули корабль и покинули его команду, Каз был готов вникнуть в детали плана.


«Если мы все сделаем правильно, мы будем входить и выходить из Ледового двора до того, как фьерданы когда-нибудь узнают, что их призовой ученый ушел», - сказал Каз, когда они взвалили свои рюкзаки на плечи и продолжили продвигаться на юг.


«Когда мы войдем в тюрьму, нас отведут в зону ожидания под мужским и женским блоками, где мы будем ждать обвинения. Если Матиас прав и процедуры остаются прежними, патрули проходят через камеры содержания под стражей только три раза в день для подсчета голов. Как только мы выйдем из камер, у нас будет как минимум шесть часов, чтобы добраться до посольства, найти Юл-Байура на Белом острове и доставить его в гавань, прежде чем они поймут, что кто-то пропал ».


«А что насчет других заключенных в камерах предварительного заключения?» - спросил Матиас.


«У нас это покрыто».


Матиас нахмурился, но не особо удивился. Оказавшись в этих камерах, Каз и остальные окажутся наиболее уязвимыми. Матиасу потребуется всего лишь слово для охранников, чтобы положить конец их интрижкам. Это то, что сделает Брам, что выберет благородный человек. Какая-то часть Матиаса считала, что возвращение в Фьерду вернет его в чувство, даст ему силы отказаться от этого безумного поиска; напротив, это только усилило его тоску по дому, по той жизни, которую он когда-то прожил среди своих братьев дрюскелле .


«Как только мы выйдем из камер, - продолжил Каз, - Матиас и Джеспер закрепят веревку из конюшен, а мы с Уиланом вытащим Нину и Инеж из женской зоны ожидания. Подвал - наша встреча. Вот где находится мусоросжигательный завод, и никто не должен находиться в прачечной после того, как тюрьма закрывается на ночь. Пока Инеж поднимается, мы с Уиланом обыскиваем белье в поисках чего-нибудь, что он может использовать для демонстрации. И на тот случай, если фьерданы решат спрятать Бо Юл-Байура в тюрьме и облегчить нам жизнь, Нина, Матиас и Джеспер будут обыскивать камеры верхнего уровня ».


«Нина и Матиас?» - спросил Джеспер. «Я не могу сомневаться в чьем-либо профессионализме, но действительно ли это идеальная пара?»


Матиас подавил гнев. Джеспер был прав, но он ненавидел, когда о нем говорили.


«Матиас знает тюремный порядок, а Нина может справиться с любыми охранниками без шумной драки. Твоя задача - не дать им убить друг друга ».


«Потому что я дипломат группы?»


«В группе нет дипломата. А теперь послушай, - сказал Каз. «Остальная часть тюрьмы не похожа на место содержания под стражей. Патрули в тюремном блоке меняются каждые два часа, и мы не хотим, чтобы кто-нибудь поднял тревогу, так что будьте умны. Все согласовываем под бой Старших часов. Мы выходим из камер сразу после шести звонков, мы поднимаемся на мусоросжигательный завод и на крышу через восемь звонков. Без исключений."


"И что потом?" - спросил Уилан.


«Мы переходим на крышу сектора посольства и через него получаем доступ к стеклянному мосту».


«Мы будем по ту сторону блокпостов», - сказал Матиас, не сумев скрыть в своем голосе нотку восхищения. «Охранники на мосту решат, что мы прошли через ворота посольства и там проверили наши документы».


Уилан нахмурился. «В тюремной форме?»


«Вторая фаза», - сказал Джеспер. «Подделка».


«Верно», - сказал Каз. «Inej, Нина, Матиас, и я буду брать сменную одежду от одной из делегаций - и кое - что дополнительно для нашего друга Бо Юл-Bayur , когда мы находим его - и прогулка по стеклянному мосту. Находим Юл-Баюра и возвращаем его в посольство. Нина, если есть время, ты адаптируешь его как можно больше, но пока мы не срабатываем, никто не заметит еще одного Шу среди гостей ».


Если только Матиасу не удастся первым добраться до ученого. Если он был мертв, когда другие нашли его, Каз не мог бы возложить ответственность на Матиаса. Он все равно получит прощение. А если ему так и не удалось отделиться от группы? На обратном пути с Юл-Баюром все же может случиться авария на судне.


«Так что я получаю от этого, - сказал Джеспер, - что я застрял с Уиланом».


«Если вы вдруг не приобрели энциклопедические знания о Белом острове, способность взламывать замки, взбираться на немасштабируемые стены или флиртовать с конфиденциальной информацией высокопоставленных чиновников, да.


Кроме того, мне нужны две пары рук, делающие бомбы.


Джеспер печально посмотрел на свои пистолеты. «Такой потенциал потрачен впустую».


Нина скрестила руки. «Скажем так, все работает. Как нам выбраться? »


«Мы идем», - сказал Каз. «В этом вся прелесть этого плана. Помните, что я говорил о том, как направлять внимание знака? У ворот посольства все взоры будут прикованы к гостям, входящим в Ледовый двор.


Уходящие люди не представляют угрозы для безопасности ».


"Тогда почему бомбы?" - спросил Уилан.


index-139_1.jpg


"Меры предосторожности. Между Ледовым двором и гаванью семь миль дороги. Если кто-то заметит пропажу Бо Юл-Байура, нам придется быстро покрыть эту территорию ». Он нарисовал линию на снегу своей тростью. «Главная дорога пересекает ущелье. Мы взорвали мост, за ним никто не последует ».


Матиас закрыл голову руками, представляя, какой хаос вот-вот нанесут эти низкие существа столице его страны.


«Это один пленник, Хелвар», - сказал Каз.


- И мост, - услужливо вставил Уилан.


«И все, что мы должны взорвать между ними», - добавил Джеспер.


«Все заткнитесь», - прорычал Матиас.


Джеспер пожал плечами. «Фьерданс».


«Мне все это не нравится, - сказала Нина.


Каз приподнял бровь. «Ну, по крайней мере, вы с Хелваром нашли, о чем договориться».


Они продвигались дальше на юг, побережье давно исчезло, лед все больше и больше ломался из-за прорубей леса, проблесков чернозема и следов животных, доказательств существования живого мира, вечно бьющегося сердца Джела.


Вопросы от остальных не прекращались.


«Сколько сторожевых башен снова на Белом острове?»


«Как вы думаете, Юл-Баюр будет во дворце?»


«На Белом острове есть казармы стражи. Что, если он в казарме? »


Джеспер и Уилан обсуждали, какие виды взрывчатки можно собрать из тюремной прачечной.


припасов и если они смогут достать порох в секторе посольства. Нина попыталась помочь Инеж прикинуть, с каким темпом она сможет взобраться на шахту мусоросжигательной печи и успеть закрепить веревку и доставить остальных наверх.


Они постоянно знакомили друг друга с архитектурой и процедурами Суда, планировкой трех ворот кольцевой стены, каждая из которых построена вокруг внутреннего двора.


«Первый контрольно-пропускной пункт?»


«Четыре охранника».


«Второй контрольно-пропускной пункт?»


«Восемь охранников».


«Ворота кольцевой стены?»


«Четыре, когда ворота не работают».


Они походили на сводящий с ума хор ворон, кричащих в ухо Матиаса: предатель, предатель, предатель.


«Желтый протокол»? - спросил Каз.


«Беспорядки в секторе», - сказала Инеж.


«Красный протокол»?


«Нарушение сектора».


«Черный протокол?»


«Мы все обречены?» - сказал Джеспер.


«Это примерно прикрывает это», - сказал Матиас, плотнее натягивая капюшон и медленно продвигаясь вперед. Они даже заставили его имитировать различные узоры колокольчиков. Необходимость, но он чувствовал себя дураком, распевая,


« Бинг бонг бинг бинг бонг . Нет, подожди, бинг бинг бонг бинг бинг .


index-140_1.jpg


«Когда я богат», - сказал Джеспер позади него. «Я иду куда-нибудь, и мне больше никогда не придется видеть снег.


А что насчет тебя, Уилан?


«Я точно не знаю».


«Я думаю, тебе стоит купить золотое пианино…»


«Флейта».


«И давать концерты на прогулочной барже. Вы можете припарковать его в канале прямо у дома отца.


«Нина умеет петь, - вставила Инеж.


«Мы будем дуэтом», - поправила Нина. «Вашему отцу придется переехать».


У нее действительно был ужасный певческий голос. Он ненавидел то, что знал это, но не мог удержаться от взгляда через плечо. Капюшон Нины упал, а густые волны ее волос выскользнули из-под воротника.


Почему я продолжаю это делать? - подумал он в порыве разочарования. Это случилось и на борту корабля.


Он говорил себе игнорировать ее, и следующее, что он знал, его глаза будут искать ее.


Но было глупо делать вид, будто она не в его голове. Он и Нина вместе прошли по той же территории. Если его расчеты верны , их выбросило всего в нескольких милях от того места, где « Феролинд» вышел на берег. Это началось с бури, и в каком-то смысле эта буря так и не закончилась. Нина ворвалась в его жизнь ветром и дождем и заставила его мир вращаться. С тех пор он потерял равновесие.


Шторм пришел из ниоткуда, швыряя корабль, как игрушку, по волнам. Море подыгрывало, пока не утомилось игрой, и затянуло их лодку в клубке веревок, парусов и кричащих людей.


Матиас вспомнил темноту воды, ужасный холод, тишину бездны. Следующее, что он знал, это то, что он извергал соленую воду, задыхаясь. Кто-то обнял его за грудь, и они двигались по воде. Холод был невыносим, но каким-то образом он его переносил.


«Просыпайся, несчастный кусок мускулов». Чистый Фьердан, чистый, говорящий как благородный. Он повернул голову и был потрясен, увидев, что молодая ведьма, которую они поймали на южном побережье Скитающегося острова, схватила его и бормотала себе под нос на Равкане. Он знал, что она на самом деле не келиш. Каким-то образом она освободилась от своих оков и клеток. Каждая его часть впала в панику, и если бы он был менее шокирован или оцепенел, он бы боролся.


«Двигайся», - сказала она ему на Фьердане, тяжело дыша. «Святые, чем они вас кормят? Ты весишь примерно как телегу с сеном.


Она изо всех сил пыталась плыть за них обоих. Она спасла ему жизнь. Почему?


Он ерзал в ее руках, пинал ногами, чтобы толкнуть их вперед. К своему удивлению, он услышал, как она тихонько всхлипнула. «Благодарю Святых», - сказала она. «Плыви, ты, гигантский болван».


"Где мы?" он спросил.


«Я не знаю», - ответила она, и он услышал ужас в ее голосе.


Он отшатнулся от нее.


"Не надо!" воскликнула она. «Не отпускай!»


Но он сильно толкнул ее, вырвав ее из рук. В тот момент, когда он оставил ее руки, нахлынул холод. Боль была резкой и внезапной, а его конечности затекли. Она использовала свою больную магию, чтобы согреть его. Он потянулся к ней в темноте.


« Drüsje? - крикнул он, стыдясь страха в голосе. Это слово Фьердан означало ведьму, но у него не было для нее имени.


« Drüskelle! - крикнула она, и затем он почувствовал, как его пальцы коснулись ее пальцев в черной воде. Он схватил ее и притянул к себе. Ее тело не ощущалось совсем теплым, но как только они соприкоснулись, боль в его собственных конечностях утихла. Его охватили благодарность и отвращение.


«Мы должны найти землю», - выдохнула она. «Я не умею плавать и заставляю биться наши сердца».


«Я буду плавать», - сказал он. «Ты… я буду плавать». Он прижал ее спиной к своей груди, его рука обвилась петлей под ее рукой и поперек ее тела, так, как она держала его всего несколько минут назад, как будто она тонула. И она была, они оба были, иначе скоро будут, если сначала не замерзнут.


Он упорно пинал себя ногами, стараясь не тратить слишком много энергии, но они оба знали, что это, вероятно, бесполезно. Когда разразилась буря, они были недалеко от земли, но было совершенно темно.


Они могут направляться к береговой линии или дальше в море.


Не было ни звука, кроме их дыхания, плеска воды, волнения. Он заставлял их двигаться - хотя они вполне могли плыть по кругу - а она заставляла их обоих дышать. Кто из них выдаст первым, он не знал.


«Почему ты спас меня?» - наконец спросил он.


«Прекратите тратить энергию. Не разговаривай.


"Зачем ты это сделал?"


«Потому что ты человек», - сердито сказала она.


Ложь. Если они действительно сделают землю, ей понадобится фьердан, чтобы помочь ей выжить, кто-то, кто знает землю, хотя она явно знала язык. Конечно, да. Все они были обманщиками и шпионами, обученными охотиться на таких, как он, людей без их неестественных дарований. Они были хищниками.


Он продолжал пинать ногу, но мышцы его ног утомляли, и он чувствовал, как на него подкрадывается холод.


«Уже сдаешься, ведьма?»


Он почувствовал, как она стряхнула с себя усталость, и кровь прилила к его пальцам рук и ног.


«Я буду соответствовать твоему темпу, Drüskelle . Если мы умрем, это будет твоим бременем в следующей жизни ».


Ему пришлось немного улыбнуться. У нее определенно не было недостатка в позвоночнике. Это было ясно, даже когда она была в клетке.


Так они и поступали той ночью, насмехаясь друг над другом всякий раз, когда кто-то из них дрожал. Они знали только море, лед, случайные всплески, которые могли быть волной или чем-то голодным, приближающимся к ним в воде.


«Смотри», - прошептала ведьма, когда наступил рассвет, розовый и веселый. Там, вдалеке, он мог разглядеть выступающий ледяной мыс и благословенную черную полосу темного гравийного берега. Земля.


Они не тратили зря время на облегчение или празднование. Ведьма запрокинула голову назад, положив ее ему на плечо, пока он двигался вперед, дюйм за жалким дюймом, каждая волна тянула их назад, как будто море не желало отказываться от своей хватки. Наконец их ноги коснулись дна, и они наполовину поплыли, наполовину поползли к берегу. Они разошлись, и тело Матиаса затопило страдание, когда он пополз по черным скалам к мертвой и замороженной земле.


Поначалу ходить было невозможно. Оба они двигались урывками, пытаясь заставить свои конечности подчиняться, содрогаясь от холода. Наконец он поднялся на ноги. Он думал о том, чтобы просто уйти и найти убежище без нее. Она стояла на четвереньках, склонив голову, ее волосы были мокрыми и спутанными, покрывая ее лицо. У него было отчетливое ощущение, что она собирается лечь и просто не встанет.


Он сделал один шаг, потом другой. Потом повернулся обратно. Какими бы ни были ее причины, прошлой ночью она спасала ему жизнь, не однажды, а снова и снова. Это был кровавый долг.


Он, пошатываясь, вернулся к ней и протянул руку.


Когда она взглянула на него, выражение ее лица было мрачной картой отвращения и усталости. В нем он увидел стыд, пришедший с благодарностью, и он знал, что в этот краткий миг она была его зеркалом. Она тоже не хотела ему ничего быть должна.


Он мог принять решение за нее. Он был ей в долгу. Он наклонился и дернул ее, чтобы


ее ноги, и они вместе хромали с пляжа.


Они направились на запад, как надеялся Матиас. Солнце могло обмануть ваши чувства так далеко на севере, и у них не было компаса, по которому можно было бы ориентироваться. Было почти темно, и Матиас начал чувствовать настоящую панику, когда они наконец заметили первый из китобойных лагерей. Было безлюдно -


заставы действовали только весной - и представляли собой нечто большее, чем круглый домик из костей, дерна и шкур животных. Но убежище означало, что они, по крайней мере, могли пережить ночь.


У двери не было замка. Они практически провалились.


«Спасибо», - простонала она, рухнув рядом с круглым очагом.


Он ничего не сказал. Найти лагерь было просто удачей. Если бы они были выброшены на берег хотя бы на несколько миль дальше, с ними было бы покончено.


Китобойные суда оставили в очаге торф и сухую растопку. Матиас возился над огнем, пытаясь заставить его делать больше, чем дым. Он был неуклюж, устал и настолько голоден, что с радостью сгрыз бы кожу со своего ботинка. Когда он услышал шорох позади себя, он повернулся и чуть не уронил кусок коряги, который использовал, чтобы уговорить маленькое пламя.


"Что ты делаешь?" - рявкнул он.


Она оглянулась через плечо - ее очень голое плечо - и спросила: «Я что-то должна делать?»


«Снова одевайся!»


Она закатила глаза. «Я не собираюсь замерзать насмерть, чтобы сохранить твое чувство скромности».


Он жестко ткнул в огонь, но она проигнорировала его и сняла остальную одежду - тунику, брюки, даже нижнее белье - затем завернулась в одну из грязных оленьих шкур, сложенных у двери.


«Святые, это пахнет», - проворчала она, шаркая и собирая у костра еще несколько шкурок и одеял. Каждый раз, когда она двигалась, оленьи плащи раздвигались, открывая вспышку круглого теленка, белой кожи и тени между ее грудями. Это было преднамеренно. Он знал это. Она пыталась сбить его с толку. Ему нужно было сосредоточиться на огне. Он чуть не умер, и, если он не разожжет пожар, он все еще может.


Если бы только она перестала так чертовски шуметь. Коряга треснула в его руках.


Нина фыркнула и легла в гнездо из шкур, опершись на локоть. «Ради святого, дрюскелле , что с тобой? Я просто хотел согреться. Я обещаю не насиловать тебя во сне.


«Я не боюсь тебя», - раздраженно сказал он.


Ее ухмылка была злобной. «Тогда ты такой же глупый, как выглядишь».


Он остался сидеть на корточках у огня. Он знал, что ему предназначено лечь рядом с ней. Солнце село, и температура падала. Он изо всех сил старался не стучать зубами, и им нужно было тепло друг друга, чтобы пережить ночь. Его это не должно было беспокоить, но он не хотел находиться рядом с ней. «Потому что она убийца , - сказал он себе. Вот почему. Она убийца и ведьма .


Он заставил себя встать и зашагать к одеялам. Но Нина протянула руку, чтобы остановить его.


«Даже не думай приближаться ко мне в этой одежде. Вы насквозь промокли.


«Вы можете поддерживать кровоток».


index-143_1.jpg


«Я устала», - сердито сказала она. «И как только я засну, все, что у нас будет, это огонь, чтобы согреться. Я вижу, как ты дрожишь отсюда. Неужели все фьерданы такие чопорные?


Нет. Может быть. Он действительно не знал. Drüskelle были святы порядок. Они должны были жить целомудренно, пока не возьмут себе жен - хороших фьерданских жен, которые не бегают, крича на людей и раздевающихся.


«Неужели все Гриши такие нескромные?» - защищаясь, спросил он.


«Мальчики и девочки вместе тренируются в Первой и Второй армиях. Тут мало места для девичьего покраснения ».


«Для женщин неестественно драться».


«Это неестественно для кого-то быть таким глупым, как он высокий, и все же ты стоишь. Неужели ты проплыл все эти мили только для того, чтобы умереть в этой хижине? »


«Это домик, и вы не знаете, что мы проплыли много миль».


Нина сердито выдохнула и свернулась калачиком на боку, зарывшись как можно ближе к огню. «Я слишком устал, чтобы спорить». Она закрыла глаза. «Не могу поверить, что твое лицо будет последним, что я увижу перед смертью».


Он чувствовал, что она смела его. Матиас стоял там, чувствуя себя глупо и ненавидя ее за то, что она заставила его так себя чувствовать. Он повернулся к ней спиной и быстро скинул промокшую одежду, разложив ее у огня. Он взглянул на нее один раз, чтобы убедиться, что она не смотрит, затем подошел к одеялам и залез за ней, все еще пытаясь держаться на расстоянии.


«Ближе, drüskelle », - насмешливо проговорила она.


Он обнял ее, прижимая спиной к своей груди. Она испуганно вскрикнула и беспокойно поерзала.


«Хватит двигаться», - пробормотал он. Он был близок с девушками - правда, не со многими - но ни одна из них не была похожа на нее. Она была неприлично круглой.


«Ты холодный и липкий», - пожаловалась она, дрожа. «Это как лежать рядом с здоровенным кальмаром».


«Ты сказал мне подойти ближе!»


«Немного расслабься», - посоветовала она, и когда он это сделал, она повернулась к нему лицом.


"Что ты делаешь?" - спросил он, отступая в панике.


«Расслабься, drüskelle . Это не то, что я могу с тобой сделать ».


Его голубые глаза сузились. «Ненавижу, как ты говоришь». Представил ли он боль, отразившуюся на ее лице? Как будто его слова могли повлиять на эту ведьму.


Она подтвердила, что он что-то воображал, когда сказала: «Как ты думаешь, меня волнует то, что тебе нравится, или


не нравится? »


Она положила руки ему на грудь, сосредоточившись на его сердце. Он не должен позволять ей это делать, не должен показывать свою слабость, но когда его кровь потекла и его тело согрелось, облегчение и легкость, которые прошли через него, были слишком хороши, чтобы сопротивляться.


Он неохотно позволил себе немного расслабиться под ее ладонями. Она перевернулась и снова обняла его. «Не за что, большой идиот».


Он солгал. Ему понравилось, как она говорила.


Он все еще делал. Где-то за спиной он слышал, как она бормочет Инеж, пытаясь научить ее фьерданским словам. «Нет, Хринг-каалле. Придется немного повесить последний слог ».


"Хрингала?" попробовала Иней.


«А лучше - вот Керчь как газель. Он перескакивает от слова к слову, - изобразила она.


«Фьердан похож на чаек, все налетает и ныряет». Ее руки стали птицами, плывущими по воздуху. В этот момент она подняла глаза и поймала его пристальный взгляд.


Он прочистил горло. «Не ешьте снег», - посоветовал он. «Это только обезвожит вас и снизит температуру тела». Он рванулся вперед, стремясь подняться на следующий холм на некотором расстоянии между ними. Но на подъеме он остановился как вкопанный.


Он повернулся, протягивая руки. "Стоп! Вы не хотите ...


Но было слишком поздно. Нина зажала рот руками. Инеж сделала в воздухе что-то вроде охраняющего знака. Джеспер покачал головой, и Уилан заткнул рот. Каз стоял, как камень, с непроницаемым выражением лица.


Костер устроили на обрыве. Ответственный за это пытался развести огонь в укрытии на скале, но этого оказалось недостаточно, чтобы пламя не затухло на ветру. Три колья были вбиты в ледяную землю, и три обугленных тела были привязаны к ним, их почерневшая, потрескавшаяся кожа все еще тлела.


- Гезен , - выругался Уилан. "Что это?"


«Это то, что Фьерданс делает с Гришей». - сказала Нина. Ее лицо было расслабленным, зеленые глаза смотрели.


«Это то, что делают преступники», - сказал Матиас, взбивая внутренности. «Костры были незаконны с тех пор, как ...»


Нина повернулась к нему и сильно толкнула его в грудь. «Не смей», - закричала она, ярость пылала вокруг нее, как ореол. «Расскажите, когда в последний раз кого-то привлекали к ответственности за поджог Гриши. Усыпая собак, ты даже называешь это убийством?


"Нина-"


«У вас есть другое название для убийства, когда вы носите для этого униформу?»


Они услышали это тогда - стон, похожий на скрип ветра.


«Святые», - сказал Джеспер. «Один из них жив».


Звук снова донесся, тонкий и пронзительный, из черной громадины крайнего правого тела. Невозможно было сказать, мужское это лицо или женское. Его волосы выгорели, одежда приросла к его конечностям. Местами отслоились черные чешуйки кожи, обнажив сырое мясо.


Рыдание вырвалось из горла Нины. Она подняла руки, но ее трясло слишком сильно, чтобы использовать свою силу, чтобы положить конец страданиям существа. Она обратила свои залитые слезами глаза на остальных. «Я ... пожалуйста, кто-нибудь ...»


Джеспер двинулся первым. Раздалось два выстрела, и тело замолкло. Джеспер вернул пистолеты в кобуры.


- Черт побери, Джеспер, - прорычал Каз. «Вы только что объявили о нашем присутствии на много миль».


«Значит, они думают, что мы - охотничий отряд».


«Тебе следовало позволить Инеж сделать это».


«Я не хотела этого делать», - тихо сказала Инеж. «Спасибо, Джеспер».


У Каза дрогнула челюсть, но он больше ничего не сказал.


«Спасибо», - выдохнула Нина. Она нырнула вперед по мерзлой земле, следуя очертаниям тропинки в снегу. Она плакала, спотыкаясь о землю. Матиас последовал за ним. Здесь было мало ориентиров, и было легко развернуться.


«Нина, ты не должна уходить из группы…»


«Это то, к чему ты вернешься, Хелвар», - резко сказала она. «Это страна, которой вы хотите служить. Вы этим гордитесь? »


«Я никогда не отправлял Гришу на костер. Грише судят справедливо ...


Она повернулась к нему в очках, слезы застыли на ее щеках.


«Тогда почему Гриша так и не был признан невиновным в конце ваших якобы справедливых судебных процессов?»


"Я-"


«Потому что наше преступление существует . Наше преступление - это то, что мы есть ».


Матиас замолчал, и когда он заговорил, его поймал стыд за то, что он собирался сказать, и необходимость произнести слова, слова, на которых он был воспитан, слова, которые все еще звучали для него правдой.


«Нина, тебе когда-нибудь приходило в голову, что, может быть ... тебе не суждено было существовать?»


Глаза Нины сверкнули зеленым огнем. Она сделала шаг к нему, и он почувствовал исходящую от нее ярость. «Может быть, вы те, кого не должно существовать, Хелвар. Слабая и мягкая, с твоей короткой жизнью и маленькими грустными предрассудками. Вы поклоняетесь древесным шпритам и ледяным духам, которые не хотят показывать себя, но вы видите настоящую силу, и вам не терпится ее искоренить ».


«Не смейся над тем, чего не понимаешь».


«Мои насмешки вас оскорбляют? Мой народ приветствовал бы ваш смех вместо этого варварства. На ее лице появилось выражение крайнего удовлетворения. «Равка восстанавливается. То же самое и со Второй армией, и когда они это сделают, я надеюсь, они устроят вам справедливый суд, которого вы заслуживаете. Я надеюсь, что они заковали дрюскеллы в кандалы и заставили их встать, чтобы выслушать перечисление их преступлений, чтобы мир получил отчет о ваших бедах ».


«Если ты так отчаянно хочешь увидеть, как встает Равка, почему тебя сейчас нет?»


«Прошу прощения, Хелвар. Я хочу, чтобы вы были здесь, когда Вторая армия двинется на север и захватит каждый дюйм этой пустоши. Надеюсь, они сожгут ваши поля и засолят землю. Я надеюсь, они отправят твоих друзей и твою семью на костер ».


«Уже сделали, Зеник. Моя мать, мой отец, моя младшая сестра. Солдаты Инферни, твой драгоценный преследуемый Гриша, сожгли нашу деревню дотла. Мне нечего терять ».


Смех Нины был горьким. «Возможно, твое пребывание в Хеллгейте было слишком коротким, Матиас. Всегда есть что терять ».


index-146_1.jpg


Я чувствую их запах. Нина качалась по снегу, пытаясь не пощекотать себя, тряся волосами и одеждой. Она не могла перестать видеть эти тела, злобную красную плоть, выглядывающую сквозь их сгоревшие черные оболочки, как угли. Казалось, что она покрыта их пеплом, вонью горящей плоти. Она не могла сделать полный вдох.


Находясь рядом с Матиасом, было легко забыть, кем он был на самом деле, что он на самом деле думал о ней.


Этим утром она снова скроила его, выдержав его сердитые взгляды и ворчание. Нет, наслаждаясь ими, благодарная за предлог быть рядом с ним, до смешного довольная каждый раз, когда она доводила его до смеха. Святые, какое мне дело? Почему одна улыбка Матиаса Хелвара казалась пятидесятилетней от кого-то другого? Она почувствовала, как его сердце забилось чаще, когда она запрокинула его голову, чтобы поработать над его глазами. Она думала о том, чтобы поцеловать его. Она хотела поцеловать его, и она была почти уверена, что он думал о том же. А может, он хотел снова меня задушить.


Она не забыла, что он сказал на борту « Феролинда» , когда спросил, что она собирается делать с Бо Юл-Байур, действительно ли она намеревается передать ученого Керчи. Если она сорвет миссию Каза, будет ли это стоить Матиасу прощения? Она не могла этого сделать. Кем бы он ни был, она была ему обязана свободой.


После кораблекрушения она путешествовала с Матиасом три недели. У них не было компаса, они не знали, куда собирались. Они даже не знали, где на северном берегу помыли


вверх. Они проводили долгие дни, пробираясь сквозь снег, морозные ночи в любом примитивном убежище, которое они могли собрать, или в заброшенных хижинах китобойных лагерей, когда им посчастливилось наткнуться на них. Они ели жареные водоросли и все травы и клубни, какие только могли найти.


Когда в одном из лагерей на дне дорожного рюкзака они нашли тайник с сушеным оленьим мясом, это было похоже на какое-то чудо. Они грызли его в немом блаженстве, чувствуя себя почти опьяненными его ароматом.


После первой ночи они спали во всей сухой одежде и одеялах, которые могли найти, но по разные стороны от костра. Если бы у них не было дров или растопок, они прижимались друг к другу, едва касаясь друг друга, но к утру они были бы прижаты друг к другу, дыша тандемом, окутанные туманным сном, одним полумесяцем.


Каждое утро он жаловался, что ее невозможно разбудить.


«Это похоже на попытку поднять труп».


«Мертвецы просят еще пять минут», - говорила она и зарывалась головой в шкуры.


Он топтался вокруг, пакуя их немногочисленные вещи как можно громче, ворча себе под нос. «Ленивая, нелепая, эгоистичная…», пока она, наконец, не очнулась и не принялась готовиться к новому дню.


«Что ты будешь делать в первую очередь, когда вернешься домой?» - спросила она его в один из их бесконечных дней, путешествуя по снегу в надежде найти хоть какие-то признаки цивилизации.


«Спи», - сказал он. «Купайся. Молитесь за моих потерянных друзей ».


«О да, другие головорезы и убийцы. И вообще, как ты стал дрюскелле ? »


« Ваши друзья вырезали мою семью во время набега на Гриши», - холодно сказал он. «Брам взял меня к себе и дал мне повод бороться».


Нина не хотела в это верить, но знала, что это возможно. Происходили бои, под перекрестным огнем гибли ни в чем не повинные люди. Не менее тревожно было думать об этом чудовище Бруме как об отце.


Было неправильно спорить или извиняться, поэтому она сказала первое, что пришло ей в голову.


« Jer molle pe oonet. Enel mörd je nej afva trohem verretn. «Я был создан, чтобы защищать тебя. Только смерть удержит меня от этой клятвы.


Матиас в шоке уставился на нее. «Это drüskelle клятва Fjerda. Откуда вы знаете эти слова? »


«Я пытался узнать о Fjerda как можно больше».


"Почему?"


Она заколебалась, а затем сказала: «Чтобы я не боялась тебя».


«Кажется, ты не боишься».


"Ты боишься меня?" она спросила.


«Нет», - сказал он почти удивленно. Он раньше утверждал, что не боится ее.


На этот раз она поверила ему. Она пыталась напомнить себе, что это нехорошо.


Некоторое время они шли, а потом он спросил: «Что ты собираешься делать в первую очередь?»


"Есть."


"Что есть?"


"Все. Голубцы, картофельные кнедлики, лепешки из черной смородины, блины с цедрой лимона. Не могу дождаться, когда увижу лицо Зои, когда войду в Малый дворец ».


«Зоя Назяленская?»


Нина остановилась. "Ты знаешь ее?"


«Мы все знаем о ней. Она могущественная ведьма.


Это поразило ее тогда: для drüskelle Зоя была немного похожа на Ярла Брума - жестокого, бесчеловечного, существа , которое ждало в темноте со смертью в руках. Зоя была чудовищем этого мальчика. Эта мысль заставила ее встревожиться.


«Как ты выбрался из клетки?»


Нина моргнула. "Какие?"


"На корабле. Вы были связаны и сидели в клетках ».


«Чашка для воды. Ручка сломалась, а выступ внизу оказался зазубрен. Мы использовали его, чтобы разорвать наши узы. Как только наши руки освободились… Нина неловко замолчала.


Бровь Матиаса опустилась. «Вы планировали напасть на нас».


«Мы собирались сделать ход той ночью».


«Но затем ударил шторм».


"Да."


Шквалер и Фабрикатор проделали дыру прямо в палубе, и они выплыли на свободу. Но выжил ли кто-нибудь из них в ледяной воде? Удалось ли им добраться до земли? Она вздрогнула.


Если бы они не раскрыли секрет чашки, она бы утонула в клетке.


«Что едят дрюскелле ?» - спросила она, ускоряя темп. «Кроме детей Гриши?»


«Мы не едим младенцев!»


«Дельфиний жир? Копыта оленя? »


Она увидела, как его рот скривился, и подумала, его тошнит или, возможно, он пытается не смеяться.


«Мы едим много рыбы. Сельдь. Треска соленая. И да, олени, но не копыта ».


«Как насчет торта?»


"Что насчет этого?"


«Я очень люблю торт. Мне интересно, сможем ли мы найти общий язык ».


Он пожал плечами.


«Да ладно , drüskelle », - сказала она. Они до сих пор не обменялись именами, и она не была уверена, что нужно. В конце концов, если они выживут, то доберутся до города или деревни. Она не знала, что произойдет потом, но в любом случае, чем меньше он знал о ней, тем лучше. «Вы не откажетесь от государственных секретов Фьердана. Я просто хочу знать, почему тебе не нравится торт ».


«Я люблю пирожные, но нам нельзя сладкое».


"Кто угодно? Или просто drüskelle ? »


« Drüskelle . Это считается поблажкой. Как алкоголь или ...


"Девушки?"


Его щеки покраснели, и он поплелся вперед. Это было так легко доставить ему дискомфорт.


«Если вам не разрешено употреблять сахар или алкоголь, вы, вероятно, действительно полюбите помдракон ».


Сначала он не проглотил наживку, просто пошел дальше, но в конце концов тишина оказалась для него невыносимой.


«Что такое помдракон ?»


«Драконья чаша», - нетерпеливо сказала Нина. «Сначала вы замачиваете изюм в бренди, а затем выключаете свет и поджигаете».


"Почему?"


«Чтобы их было трудно схватить».


«Что вы будете делать, когда они у вас появятся?»


«Вы их едите».


«Разве они не обжигают тебе язык?»


"Конечно, но ..."


"Тогда почему ты ..."


«Потому что это весело , болван. Вы знаете, «весело»? В «Фьердане» есть слово для этого, так что вы должны быть знакомы с этим термином ».


«Мне очень весело».


«Хорошо, а что ты делаешь для развлечения?»


И так они продолжали, стреляя друг в друга, точно так же, как в ту первую ночь в воде, поддерживая друг друга в живых, отказываясь признать, что они становятся слабее, что, если они не найдут в ближайшее время настоящий город, они долго не протянули. Бывали дни, когда голод и сияние северного льда заставляли их двигаться кругами, отступать, сбиваться с пути, но они никогда не говорили об этом, не произносили ни слова потерянное , как будто они оба знали, что это каким-то образом признает поражение.


«Почему Фьерданс не позволяет девочкам драться?» - спросила она его однажды ночью, когда они лежали, свернувшись клубочком, под навесом, и холод ощущался сквозь кожу, которую они положили на землю.


«Они не хотят драться».


"Откуда вы знаете? Вы когда-нибудь спрашивали об этом? »


«Женщин из Фьердана нужно уважать и защищать».


«Это, наверное, мудрая политика».


К тому времени он знал ее достаточно хорошо, чтобы удивиться. "Это?"


«Подумай, как тебе было бы неловко, когда тебя побила фьерданская девушка».


Он фыркнул.


«Я бы хотела, чтобы тебя избила девушка», - радостно сказала она.


«Не в этой жизни».


«Что ж, думаю, мне не удастся это увидеть . Я просто доживу до того момента, когда ударю тебя по заднице ».


На этот раз он действительно рассмеялся, настоящий смех, который она чувствовала сквозь спину.


«Святые, Фьердан, я не знал, что вы можете смеяться. А теперь осторожно, не торопитесь ».


«Мне нравится твое высокомерие, drüsje ».


Теперь она засмеялась. «Это может быть худший комплимент, который я получил».


«Ты никогда не сомневаешься в себе?»


«Все время», - сказала она, засыпая. «Я просто не показываю этого».


На следующее утро они пробирались через ледяное поле, расщепленное зазубренными трещинами, держась на твердом пространстве между смертоносными трещинами и спорив о привычках Нины ко сну.


«Как ты можешь называть себя солдатом? Ты бы проспал до полудня, если бы я тебе позволил.


"Какое это имеет отношение к чему-нибудь?"


«Дисциплина. Рутина. Для тебя это ничего не значит? Джел, мне не терпится снова лечь в постель.


«Верно», - сказала Нина. «Я чувствую, как сильно ты ненавидишь спать рядом со мной. Я чувствую это каждое утро ».


Матиас покраснел. «Почему ты должен так говорить?»


«Потому что мне нравится, когда ты краснешь».


"Это отвратительно. Не нужно делать все непристойным ».


"Если бы вы просто расслабились ..."


«Я не хочу расслабляться».


"Почему? Чего ты так боишься? Боишься, что я тебе начну нравиться?


Он ничего не сказал.


Несмотря на усталость, она бежала впереди него. «Вот и все, не так ли? Не хочешь любить Гришу.


Вы боитесь, что если вы посмеетесь над моими шутками или ответите на мои вопросы, вы можете начать думать, что я человек. Это было бы так ужасно? »


"Я люблю вас."


"Что это было?"


«Ты мне нравишься», - сердито сказал он.


Она сияла, чувствуя, как в ней бурлит поток удовольствия. «Ну, правда, это так плохо?»


"Да!" он взревел.


"Почему?"


«Потому что ты ужасен. Ты громкий, непристойный и ... коварный. Брам предупредил нас, что Гриша


может быть очаровательным. "


"О, я вижу. Я злая соблазнительница Гриши. Я обманул тебя своими уловками Гриши! »


Она ткнула его в грудь.


"Прекрати это."


"Нет. Я тебя обманываю.


index-150_1.jpg


"Брось это."


Она танцевала вокруг него в снегу, тыкая его в грудь, живот, бок. «Боже мой! Вы очень солидны. Это тяжелая работа ». Он начал смеяться. "Работает! Соблазнение началось. Фьердан упал. Вы бессильны противостоять мне. Ты-"


Голос Нины прервался криком, когда лед отступил под ее ногами. Она слепо вскинула руки, пытаясь найти что-то, все, что могло бы остановить ее падение, царапая пальцами лед и камень.


Drüskelle схватил ее за руку, и она закричала, как это было почти вырвала из его гнезда.


Она висела там, подвешенная ни на чем, хватка его пальцев была единственной вещью, отделявшей ее от темной пасти льда. На мгновение, глядя ему в глаза, она была уверена, что он собирается отпустить.


«Пожалуйста», - сказала она, и по ее щекам текли слезы.


Он вытащил ее за край, и они медленно поползли на более твердую землю. Они лежат на


их спины, тяжело дыша.


«Я боялась… боялась, что ты меня отпустишь», - сумела она.


Последовала долгая пауза, а затем он сказал: «Я подумал об этом. Всего на секунду.


Нина фыркнула. «Все в порядке», - сказала она наконец. «Я бы тоже подумал об этом».


Он встал и протянул ей руку. «Я Матиас».


«Нина», - сказала она, взяв его. «Приятно познакомиться».


Кораблекрушение произошло больше года назад, но казалось, что время совсем не прошло. Часть Нины хотела вернуться в тот момент, когда все еще не пошло не так, в те долгие дни на льду, когда им удалось быть Ниной и Матиасом вместо Гриши и охотника на ведьм. Но чем больше она думала об этом, тем увереннее знала, что такого момента никогда не было. Эти три недели были ложью, которую они с Матиасом построили, чтобы выжить. Истина была в костре.


- Нина, - сказал Матиас, подбегая за ней. «Нина, тебе нужно остаться с остальными».


"Оставь меня в покое."


Когда он взял ее за руку, она развернулась и сжала кулак, перекрывая воздух к его горлу. Обычный мужчина отпустил бы ее, но Матиас был натренированным дрюскеллом . Он схватил ее другую руку и прижал к ее телу, крепко прижимая к себе, чтобы она не могла использовать свои руки. «Стой, - мягко сказал он.


Она сопротивлялась его хватке, глядя на него снизу вверх. "Отпусти меня."


«Я не могу. Нет, пока ты угроза.


«Я всегда буду угрозой для тебя, Матиас».


Уголок его рта приподнялся в печальной улыбке. Его глаза были почти печальными. "Я знаю."


Медленно он отпустил ее. Она отступила.


«Что я увижу, когда доберусь до Ледового двора?» она потребовала.


«Вы напуганы».


«Да», - сказала она, вызывающе вздернув подбородок. Нет смысла отрицать это.


"Нина-"


"Скажи мне. Мне нужно знать. Камеры пыток? Костер, пылающий на крыше?


«Они больше не используют костры при дворе».


"И что? Розыгрыш и расквартирование? Расстрельные команды? Из Королевского дворца открывается вид на виселицу?


«С меня достаточно твоих суждений, Нина. Это нужно прекратить ».


"Он прав. Ты не можешь идти по этому пути ». Джеспер стоял в снегу с остальными. Как долго они там пробыли? Они видели, как она напала на Матиаса?


«Держись подальше от этого», - резко сказала Нина.


«Если вы двое продолжите драться, вы нас всех убьете, а у меня есть гораздо больше карточных игр, которые мне нужно проиграть».


«Вы должны найти способ помириться», - сказала Инеж. "По крайней мере, на некоторое время."


«Это не твоя забота», - прорычал Матиас.


Каз выступил вперед с опасным выражением лица. «Это наша большая забота. И следи за своим тоном.


Матиас всплеснул руками. - Она вас всех подобрала. Это то, что она делает. Она заставляет тебя думать, что она твой друг, а потом ...


Инеж скрестила руки. "И что?"


«Отпусти, Инеж».


«Нет, Нина», - сказал Матиас. "Скажи им. Когда-то ты сказал, что был моим другом. Ты помнишь?" Он


обратился к остальным. «Мы путешествовали вместе три недели. Я спас ей жизнь. Мы спасли друг друга.


Когда мы добрались до Эллинга, мы… Я мог в любой момент раскрыть ее солдатам, которых мы там видели. Но я этого не сделал ». Матиас начал ходить, его голос повысился, как будто воспоминания взяли верх. «Я занимал деньги. Я устроил жильё. Я был готов предать все, во что верил, ради ее безопасности. Когда я проводил ее в доках, чтобы мы могли попытаться забронировать проход, там был керченский торговец, готовый отправиться в плавание ». Матиас снова был там, стоял с ней на причале, она видела это по его глазам. «Спроси ее, что она тогда сделала, этот благородный союзник, эта девушка, которая осуждает меня и моих собратьев».


Никто не сказал ни слова, но они смотрели, ждали.


« Скажи им , Нина», - потребовал он. «Они должны знать, как вы относитесь к своим друзьям».


Нина сглотнула, затем заставила себя встретиться с ними взглядами. «Я сказал керченцу, что он работорговец и взял меня в плен. Я бросился на их милость и умолял их помочь мне. У меня была печать, которую я снял с корабля рабов, на который мы совершили набег возле Блуждающего острова. Я использовал это как доказательство ».


Она не могла смотреть на них. Каз, конечно, знал. Ей пришлось рассказать ему о выдвинутых ею обвинениях и попытаться отречься, когда она умоляла его о помощи. Но Каз никогда не исследовал, никогда не спрашивал почему, никогда не отчитывал ее. В каком-то смысле сказать Казу было утешением. Мальчик, которого зовут Грязные Руки, не мог быть осужден.


Но теперь правда была доступна всем. В частном порядке Керчь знала, что рабы входили и выходили из портов Кеттердама, и большинство контрактов на самом деле были рабами под другим именем. Но публично они осудили это и были обязаны привлечь к ответственности всех работорговцев. Нина точно знала, что произойдет, когда заклеймила Матиаса этим обвинением.


«Я не понимал, что происходит», - сказал Матиас. «Я не говорила по-керченски, но Нина, конечно, говорила. Они схватили меня и заковали в цепи. Они бросили меня в бриг и держали там в темноте несколько недель, пока мы переходили море. В следующий раз я увидел дневной свет, когда меня вывели с корабля в Кеттердаме ».


«У меня не было выбора», - сказала Нина, слезы прижались к ее горлу. "Вы не знаете ..."


«Просто скажи мне одну вещь», - сказал он. В его голосе был гнев, но она могла слышать и кое-что еще, своего рода мольбу. «Если бы ты мог вернуться, если бы ты мог отменить то, что со мной сделал, не так ли?»


Нина заставила себя смотреть им в глаза. У нее были свои причины, но разве они имели значение? И кто они такие, чтобы ее судить? Она выпрямила позвоночник, приподняла подбородок. Она была членом Отбросов, сотрудницей Белой Розы, а иногда и глупой девушкой, но прежде всего она была Гришей и солдатом. «Нет», - ясно сказала она, и ее голос эхом отразился от бесконечного льда. «Я бы сделал это снова и снова».


Внезапный грохот сотряс землю. Нина чуть не потеряла равновесие, и она увидела, как Каз взял себя в руки.


с его тростью. Они обменялись недоуменными взглядами.


«Есть ли линии разлома так далеко на севере?» - спросил Уилан.


Матиас нахмурился. «Не то, чтобы я об этом знал, но ...»


Кусок земли вырвался из-под ног Матиаса и повалил его на землю. Другой вспыхнул справа от Нины, заставив ее растянуться. Вокруг них изогнутые монолиты из земли и льда взрывались вверх, как будто земля оживала. Суровый ветер хлестал их в лицо, снег кружился в клочьях.


"Что это, черт подери, такое?" воскликнул Джеспер.


«Что-то вроде землетрясения!» крикнула Инеж.


«Нет», - сказала Нина, указывая на темное пятно, которое, казалось, парило в небе, не тронутое завывающим ветром. «Мы атакованы».


Нина ползла на четвереньках в поисках какого-нибудь укрытия. Она думала, что вполне могла сошла с ума. Кто-то витал в воздухе высоко над ней. Она смотрела, как кто-то летает.


Гриша Скваллерс умел контролировать ток. Она даже видела, как они играли, подбрасывая друг друга в воздухе в Малом дворце, но уровень утонченности и мощности, необходимых для поддержания управляемого полета, был немыслим - по крайней мере, так было до сих пор. Jurda parem. Она не совсем поверила Казу. Может быть, она даже подозревала, что он откровенно солгал ей о том, что он видел, только для того, чтобы заставить ее выполнить работу. Но если только она не получила удар по голове, которого она не помнит, это было по-настоящему.


Шквал повернулся в воздухе, превратив бурю в неистовство, посылая лед, пока тот не ужалил ее щеки. Она едва могла видеть. Она упала назад, когда из земли вырвался еще один кусок камня и льда. Их загоняли в загон, прижимали ближе друг к другу, чтобы образовать единую цель.


«Мне нужно отвлечься!» крикнул Джеспер откуда-то из шторма.


Она услышала металлический звон .


- Ложись, - крикнул Уилан. Нина прижалась к снегу. Бум прозвучал над головой, и взрыв осветил небо только справа от Squaller. Ветер вокруг них стих, поскольку Шкваллера сбило с курса, и он был вынужден сосредоточиться на том, чтобы восстановиться. Это заняло самую короткую секунду, но Джесперу хватило времени, чтобы прицелиться и выстрелить.


Раздался выстрел, и Шквалер устремился к земле. На место скользнула еще одна пластина льда.


Их, как животных, заперли в загоне, готовые к бойне. Джеспер прицелился между плит в отдаленную рощу деревьев, и Нина поняла, что там был еще один Гриша, мальчик с темными волосами.


Прежде чем Джеспер успел выстрелить, Гриша ударил кулаком вверх, и Джеспер был сброшен с ног валом земли. Он перекатился при падении и выстрелил с земли.


Мальчик вдали вскрикнул и упал на одно колено, но его руки все еще были подняты, а земля под ними все еще грохотала и раскачивалась. Джеспер снова выстрелил и промахнулся. Нина подняла руки и попыталась сосредоточиться на сердце Гриши, но он был вне ее досягаемости.


Она увидела, что Иней подала сигнал Казу. Не говоря ни слова, он прислонился к ближайшей плите и сложил ладони у колена. Земля покачивалась и покачивалась, но он держался твердо, когда она выскочила из колыбели его пальцев по изящной дуге. Она беззвучно исчезла над плитой. Мгновение спустя земля замерла.


«Доверься Призраку», - сказал Джеспер.


Они стояли, ошеломленные, в воздухе было странно тихо после хаоса, который случился раньше.


- Уилан, - задыхаясь, выдохнул Джеспер, поднимаясь на ноги. «Вытащите нас отсюда».


Уилан кивнул, вытащил из своего рюкзака кусок замазочного цвета и осторожно приложил его к ближайшему камню. «Все внизу», - проинструктировал он.


Они прижались кучкой так далеко, насколько позволяла ограда. Уилан хлопнул рукой по взрывчатке и нырнул, врезавшись в Матиаса и Джеспера, когда все они закрыли уши.


Ничего не произошло.


"Ты шутишь, что ли?" - сказал Джеспер.


Бум. Плита взорвалась. Лед и куски камня сыпались на их головы.


Уилан был покрыт пылью, и на его лице было слегка ошеломленное, безумно счастливое лицо. Нина засмеялась. « Постарайтесь выглядеть так, как будто вы знали, что это сработает».


Они выбрались из загона из плит.


Каз указал на Джеспера. «Периметр. Убедимся, что сюрпризов больше не будет ». Они двинулись в противоположные стороны.


Нина и другие нашли Инеж стоящей над трясущимся телом Гриши. На нем была одежда оливково-серого цвета, а глаза у него были остекленевшими. Из пулевого ранения в верхней части бедра текла кровь, а с правой стороны груди торчал нож. Инеж, должно быть, бросила его, когда сбежала из вольера.


Нина встала на колени рядом с ним.


«Мне нужно еще немного», - пробормотал Гриша. «Еще немного». Он схватил Нину за руку, и только тогда она узнала его.


"Нестор?"


Он вздрогнул при звуке своего имени, но, похоже, он ее не узнал.


«Нестор, это я, Нина». Она вместе с ним училась в Малом дворце. Их вместе отправили в Керамзин во время войны. На коронации короля Николая украли бутылку шампанского и заболели у озера. Он был фабрикатором, одним из дюрастов, которые работали с металлом, стеклом и волокнами. Это не имело смысла. Фабрикаторы производили текстиль, оружие. Он не должен был быть способен на то, что она только что стала свидетельницей.


«Пожалуйста», - умолял он, морщась на лице. "Мне нужно больше."


"Парем?"


«Да», - всхлипнул он. "Да. Пожалуйста."


«Я могу залечить твою рану, Нестор, если ты останешься на месте». Он был в плохой форме, но если она сможет остановить кровотечение…


«Мне не нужна твоя помощь», - сердито сказал он, пытаясь оттолкнуться от нее.


Она пыталась успокоить его, снизить пульс, но боялась остановить его сердце. «Пожалуйста, Нестор. Пожалуйста, успокойтесь.


Теперь он кричал, борясь с ней.


«Удерживайте его, - сказала она.


Матиас двинулся, чтобы помочь, и Нестор вскинул руки.


Земля поднялась рябью, отбрасывая Нину и остальных назад.


«Нестор, пожалуйста! Позвольте нам помочь вам ».


Он встал, покачиваясь на раненой ноге, вытаскивая нож, воткнутый в грудь. "Где они?" он кричал. "Куда они делись?"


"Кто?"


"Шу!" он причитал. "Куда они делись? Вернись!" Он сделал шаткий шаг, затем еще один.


"Вернись!" Он упал лицом в снег. Он больше не двинулся с места.


Нина бросилась к нему и перевернула. В его глазах и во рту был снег. Она положила руки ему на грудь, пытаясь восстановить его сердцебиение, но это было бесполезно. Если бы он не пострадал от наркотиков, он мог бы пережить свои раны. Но его тело было слабым, кожа плотно прилегала к костям и была такой бледной, что казалась прозрачной.


«Это неправильно» , - с горечью подумала Нина. Практика Малой Науки сделала гриша здоровее, сильнее. Это была одна из вещей, которые она больше всего любила в своей силе. Но у тела были пределы. Это было так, как если бы наркотик заставил Нестора превзойти его тело. Это просто его истощило.


Каз и Джеспер вернулись, тяжело дыша.


"Что-нибудь?" - спросил Матиас.


Джеспер кивнул. «Группа людей направляется на юг».


«Он звал Шу», - сказала Нина.


«Мы знали, что Шу пришлет команду, чтобы забрать Бо Юл-Баюр», - сказал Каз.


Джеспер посмотрел на неподвижное тело Нестора. «Но мы не знали, что они пришлют Гришу. Как мы можем быть уверены, что они не наемники? »


Каз поднял монету с изображением лошади на одной стороне и двух скрещенных ключей на другой. «Это было в кармане Шквалера», - сказал он, бросая его Джесперу. «Это Шу Вэнь Йе . Монета Прохода.


Это правительственная миссия ».


«Как они нас нашли?» - спросила Инеж.


«Может быть, их привлекли выстрелы Джеспера», - сказал Каз.


Джеспер ощетинился и указал на Нину и Матиаса. «Или, может быть, они слышали, как эти двое кричали друг на друга. Они могли преследовать нас много миль ».


Нина пыталась разобраться в том, что слышала. Шу не использовал Гриш в качестве солдат, и они не были похожи на фьерданов; они не считали силу Гриши неестественной или отталкивающей. Они были очарованы этим. Но они по-прежнему считали Гриш не человеком. Правительство Шу в течение многих лет ловило и экспериментировало с Гришей, пытаясь найти источник своей силы.


Они никогда не станут использовать Гришу в качестве наемников. По крайней мере, так было раньше. Может, Парем изменил правила игры.


«Я не понимаю», - сказала Нина. «Если у них есть джурда парем , зачем искать Бо Юл-Байюр?»


«Возможно, у них есть запас, но они не могут воспроизвести его процесс», - сказал Каз. «Похоже, так думал Совет Торговцев. Или, может быть, они просто хотят убедиться, что Юл-Баюр не передает формулу кому-либо еще ».


«Как вы думаете, они воспользуются наркотиками Грише, чтобы попытаться проникнуть в Ледяной двор?» - спросила Инеж.


«Если их будет больше», - сказал Каз. «Вот что я бы сделал».


Матиас покачал головой. «Если бы у них был Heartrender, мы все были бы мертвы».


«Это все еще было близко», - ответила Инеж.


Джеспер приложил винтовку к плечу. «Уилан заработал свое содержание».


Уилан вздрогнул при звуке своего имени. "Я сделал?"


«Ну, вы внесли первоначальный взнос».


«Пойдемте», - сказал Каз.


«Нам нужно их похоронить», - сказала Нина.


«Земля слишком твердая, и у нас нет времени. Команда Шу все еще движется в сторону Джерхольма. Мы не знаем, сколько у них может быть других Гришей, а команда Пекки уже могла быть внутри ».


«Мы не можем просто оставить их для волков», - сказала она, сжав горло.


«Вы хотите устроить им костер?»


«Иди к черту, Бреккер».


«Делай свою работу, Зеник», - парировал он. «Я привез тебя в Фьерду не для проведения похорон».


Она подняла руки. «Как насчет того, чтобы я расколол твой череп, как яйцо малиновки?»


«Ты не хочешь смотреть на то, что у меня в голове, дорогая Нина».


Она сделала шаг вперед, но Матиас пошел впереди нее.


«Стой, - сказал он. "Я сделаю это. Я помогу тебе выкопать могилу ». Нина уставилась на него. Он взял кирку из своего снаряжения и протянул ей, затем взял еще одну из рюкзака Джеспера. «Идите отсюда прямо на юг, - сказал он остальным. «Я знаю местность, и я позабочусь о том, чтобы мы вас догнали до наступления темноты. Мы будем двигаться быстрее сами ».


Каз пристально посмотрел на него. «Просто помни это прощение, Хелвар».


«Мы уверены, что оставить их в покое - хорошая идея?» - спросил Уилан, пока они спускались по склону.


«Нет», - ответила Инеж.


«Но мы все еще этим занимаемся?»


«Мы доверяем им сейчас или доверяем им позже», - сказал Каз.


«Мы собираемся поговорить о маленьком откровении Матиаса о преданности Нины?» - спросил Джеспер.


Нина смогла разобрать ответ Каза: «Уверена, что у большинства из нас нет слов« стойкий »или« истинный ».


отметился в наших резюме ". Несмотря на все, что она хотела избить Каза, она тоже не могла удержаться от благодарности.


Матиас отошел на несколько шагов от тела Нестора. Он вонзил кирку в ледяную землю, вырвал ее и снова вонзил.


"Здесь?" - спросила Нина.


"Вы хотите его где-нибудь еще?"


«Я ... я не знаю». Она смотрела на белые поля, отмеченные редкими березовыми рощами. «Мне все кажется одинаковым».


«Вы знаете наших богов?»


«Некоторые», - сказала она.


«Но ты же знаешь Джела».


«Источник».


Матиас кивнул. «Фьерданы верят, что весь мир связан через его воды - моря, лед, реки и ручьи, дожди и штормы. Все кормят Джеля и питаются им. Когда мы умираем, мы называем это felöt-objer , укоренение. Мы становимся корнями ясеня, пьем из Джеля, где бы мы ни лежали ».


«И поэтому вы сжигаете Гришу, а не хороните их?»


Он помолчал, затем коротко кивнул.


- Но вы поможете мне уложить здесь Нестора и Шквалера?


Он снова кивнул.


Она взяла второй медиатор и попыталась соответствовать его удару. Земля была твердой и неподатливой. Каждый раз, когда кирка ударялась о землю, она заставляла дребезжать вверх по ее рукам.


«Нестор не должен был быть в состоянии сделать это», - сказала она, ее мысли все еще крутились. «Ни один Гриша не может так использовать власть. Все неправильно.


Некоторое время он молчал, а затем сказал: «Теперь ты понимаешь немного лучше? Каково это - столкнуться с такой чуждой силой? Противостоять врагу с такой неестественной силой? "


Нина крепче сжала кирку. Нестор в тисках Парем казался извращением всего, что она любила в своей силе. Это то, что Матиас и другие фьерданы видели в Грише?


Сила, не поддающаяся объяснению, разрушенный мир природы?


"Может быть." Это было все, что она могла предложить.


«Вы сказали, что у вас нет выбора в гавани в Эллинге», - сказал он, не глядя на нее. Его медиатор поднимался и опускался, ритм не прерывался. «Это потому, что я был drüskelle ? Вы все это планировали? "


Нина вспомнила их последний настоящий день вместе, восторг, который они испытали, когда взошли на крутой холм и увидели портовый город, раскинувшийся внизу. Она была потрясена, услышав, что Матиас сказал: «Мне почти жаль, Нина».


"Почти?"


«Я слишком голоден, чтобы по-настоящему сожалеть».


«Наконец-то ты поддаешься моему влиянию. Но как мы будем есть без денег? » - спросила она, пока они спускались с холма. «Возможно, мне придется продать твои красивые волосы в парикмахерскую за наличные».


«Не бери идеи», - сказал он со смехом. По мере того, как они путешествовали, его смех становился легче, как если бы он свободно говорил на новом языке. «Если это Эллинг, я смогу найти нам ночлег».


Тогда она остановилась, правда об их ситуации вернулась к ней с ужасающей ясностью. Она находилась глубоко на вражеской территории, у нее не было союзников, кроме дрюскеля, который бросил ее в клетку всего несколькими неделями ранее.


Но прежде чем она смогла заговорить, Матиас сказал: «Я обязан тебе жизнью, Нина Зеник. Мы благополучно доставим вас домой.


Она была удивлена тем, как легко было ему доверять. И он ей тоже доверял.


Теперь она взмахнула медиатором, почувствовала, как удар отразился по ее рукам и плечам, и сказала:


«В Эллинге были Гриши».


Он остановился на середине маха. "Какие?"


«Это были шпионы, которые вели разведывательную работу в порту. Они увидели, как я вошел с вами на главную площадь, и узнали меня по Малому дворцу. Один из них тоже узнал тебя, Матиас. Он знал тебя по стычке на границе.


Матиас оставался неподвижным.


«Они подстерегли меня, когда вы пошли поговорить с менеджером пансионата, - продолжила Нина.


«Я убедил их, что я тоже там был под прикрытием. Они хотели взять вас в плен, но я сказал им, что вы не один, что было бы слишком рискованно пытаться схватить вас сразу. Я обещал отвезти тебя к ним на следующий день.


«Почему ты просто не сказал мне?»


Нина бросила кирку. «Скажите, в Эллинге были шпионы Гриши? Вы могли бы помириться со мной, но вы не можете ожидать, что я поверю, что вы бы их не раскрыли ».


Он отвернулся, мускул на его подбородке подергивался, и она знала, что сказала правду.


«В то утро, - сказал он, - в доках ...»


«Мне пришлось как можно быстрее увезти нас обоих из Эллинга. Я подумал, если бы я мог просто найти нам судно, на котором можно было бы укрыться… но Гриша, должно быть, наблюдал за пансионатом и видел, как мы уходили. Когда они появились в доках, я знал, что они идут за тобой, Матиас. Если бы тебя схватили, тебя бы отвели к Равке, допросили, может, расстреляли. Я заметил керченского торговца. Вы знаете их законы о рабстве ".


«Конечно, знаю, - с горечью сказал он.


«Я сделал заряд. Я умолял их спасти меня. Я знал, что они должны будут взять вас под стражу и благополучно доставить в Керчь. Я не знал ... Матиас, я не знал, что они бросят тебя в Врата Ада.


Когда он смотрел на нее лицом к лицу, его глаза были суровы, пальцы его побелели на рукоятке медиатора. «Почему ты не заговорил? Почему ты не сказал правду, когда мы прибыли в Кеттердам? »


"Я пытался. Я клянусь. Я пытался отречься. Они не позволили мне увидеться с судьей. Они не позволили мне увидеть тебя.


Я не мог объяснить печать работорговца или почему я выдвинул обвинения, не раскрывая разведывательных операций Равки. Я бы скомпрометировал Гришу еще в поле. Я бы приговорил их к смерти ».


«Значит, ты оставил меня гнить в Вратах Ада».


«Я мог поехать домой, в Равку. Святые, я хотел. Но я остался в Кеттердаме. Я отказался от зарплаты за взятки, обратился в суд ...


«Ты сделал все, но сказал правду».


Она хотела быть нежной, извиняющейся, чтобы сказать ему, что думала о нем каждую ночь и каждый день. Но образ костра все еще был свеж в ее памяти. «Я пытался защитить свой народ, людей, которых вы всю жизнь пытались истребить».


Он печально засмеялся, поворачивая медиатор в руках. «Wanden olstrum end kendesorum».


Это была первая часть поговорки Фьердана: «Вода слышит и понимает». Это прозвучало достаточно мило, но Матиас знал, что Нина знает все остальное.


« Isen ne bejstrum », - закончила она. Вода слышит и понимает. Лед не прощает.


«А что ты теперь будешь делать, Нина? Ты снова предаешь людей, которых называешь друзьями, ради Гриши? »


"Какие?"


«Вы не можете сказать мне, что собираетесь оставить Бо Юл-Баюр в живых».


Он хорошо ее знал. С каждым новым фактом , который она узнавала о джурда парем , она все больше убеждалась в том, что единственный способ защитить Гришу - это положить конец жизни ученого. Она подумала о Несторе, умоляющем на последнем издыхании, чтобы его мастера Шу вернулись. «Я не могу вынести мысли о том, что мои люди будут рабами», - призналась она. «Но у нас есть долг, который нужно погасить, Матиас. Прощение - это мое наказание, и я больше не буду тем, кто удерживает тебя от твоей свободы ».


«Я не хочу прощения».


Она смотрела на него. "Но-"


«Может быть, ваши люди станут рабами. Или, может быть, они станут неудержимой силой. Если


Юл-Баюр жив, и тайна джурда парем становится известна, все возможно ».


Долгое время они смотрели друг на друга. Солнце начинало садиться, свет золотыми столбиками падал на снег. Она могла видеть белокурые ресницы Матиаса, выглядывающие из-под черной сурьмы, которой она окрашивала их. Скоро ей придется снова его адаптировать.


В те дни после кораблекрушения она и Матиас заключили нелегкое перемирие. То, что выросло между ними, было чем-то более ожесточенным, чем привязанность - пониманием того, что они оба солдаты, что в другой жизни они могли бы быть союзниками, а не врагами. Она почувствовала это сейчас.


«Это означало бы предать других», - сказала она. «Они не получат зарплату от Торгового совета».


"Правда."


«И Каз убьет нас обоих».


«Если он узнает правду».


«Вы пробовали солгать Казу Бреккеру?»


Матиас пожал плечами. «Тогда мы умираем, как жили».


Нина посмотрела на исхудавшее тело Нестора. "По какой-то причине".


«В этом мы единомышленники», - сказал Матиас. «Бо Юл-Баюр живым с Ледового двора не выйдет».


«Сделка есть сделка», - сказала она на керченском языке торговли, языке, который не принадлежал ни одному из них.


«Сделка есть сделка», - ответил он.


Матиас взмахнул киркой и ударил по дуге, что-то вроде заявления. Она подняла кирку и сделала то же самое. Не говоря ни слова, они вернулись к работе над могилой, соблюдая определенный ритм.


Каз был прав по крайней мере в одном. Они с Матиасом наконец нашли, о чем договориться.


ЧАСТЬ 4


Уловка к падению


index-160_1.jpg


Инедж чувствовала себя так, как будто они с Казом стали солдатами-близнецами, маршируя, делая вид, что с ними все в порядке, скрывая свои раны и синяки от остальной команды.


Потребовалось еще два дня пути, чтобы добраться до скал, возвышавшихся над Джерхольмом, но идти было легче, поскольку они двигались на юг к побережью. Погода согревалась, земля оттаивала, и она начала видеть признаки весны. Инеж думала, что Джерхольм будет похож на Кеттердам - холст из черного, серого и коричневого, запутанных улиц, густых туманом и угольным дымом, кораблей всех видов в гавани, пульсирующих от суеты торговли. Гавань Джерхольма была переполнена кораблями, но ее опрятные улицы упорядоченно подходили к воде, а дома были выкрашены в такие цвета - красный, синий, желтый, розовый - как будто вопреки дикой белой земле и долгим зимам так далеко. север. Даже склады у набережной были окрашены в веселые цвета. Он выглядел так, как она представляла себе города в детстве: все было конфетного оттенка и на своем месте.


Неужели « Феролинд» уже ждал в доках, уютно устроился на причале, развевал свой керченский флаг и характерный оранжево-зеленый цвет компании Haanraadt Bay? Если план пойдет так, как надеялся Каз, завтра вечером они прогуляются по набережной Джерхольма с Бо Юл-Байуром на буксире, сядут на свой корабль и окажутся далеко в море, прежде чем кто-либо в Фьерде сообразит. Она предпочитала не думать о том, как может выглядеть завтрашний вечер, если план сорвется.


Инеж взглянула туда, где стоял Ледяной двор, как большой белый часовой на массивной скале, возвышающейся над гаванью. Матиас называл скалы неприступными, и Инеж вынуждена была признать, что они станут проблемой даже для Призрака. Они казались невероятно высокими, а издали их белая известковая поверхность казалась чистой и яркой, как лед.


«Пушка», - сказал Джеспер.


Каз прищурился, глядя на большие пушки, направленные на залив. «Я проник в банки, склады, особняки, музеи, хранилища, библиотеку раритетов и однажды в спальню приезжего дипломата-келиша, жена которого страстно увлекалась изумрудами. Но я никогда не стрелял из пушки ».


«Есть кое-что, что можно сказать о новинках», - предложил Джеспер.


Инеж сжала губы. «Надеюсь, до этого не дойдет».


«Эти пушки нужны, чтобы остановить вторжение в армады», - уверенно сказал Джеспер. «Удачи в попадании в тонкую маленькую шхуну, рассекающую волны, устремляющиеся к удаче и славе».


«Я процитирую тебя, когда пушечное ядро упадет мне на колени», - сказала Нина.


Они легко проскользнули в поток путешественников и торговцев там, где обрывистая дорога пересекалась с северной дорогой, ведущей к Верхнему Джерхольму. Верхний город был беспорядочным продолжением города внизу, обширной коллекцией магазинов, рынков и гостиниц, которые обслуживали охранников и персонал, работавшие в Ледовом дворе, а также посетителей. К счастью, толпа была достаточно большой и пестрой, чтобы еще одна группа иностранцев могла остаться незамеченной, и Инеж почувствовала, что дышит немного легче. Она волновалась, что они с Джеспером могут оказаться опасно заметными в море блондинок столицы Фьердана. Может быть, команда «Шу Хань» тоже полагалась на перемешавшуюся толпу в качестве прикрытия.


Признаки празднования Хрингкеллы были повсюду. В магазинах были выставлены замысловатые витрины перечного печенья, испеченного в форме волков, некоторые свисали, как украшения, с больших извилистых деревьев, а мост через ущелье реки был украшен лентами из серебра Fjerdan. Один выход на ледовый двор и один выход. Перейдут ли они завтра по этому мосту в качестве посетителей?


"Кто они такие?" - спросил Уилан, остановившись перед тележкой разносчика, нагруженной венками из тех же скрученных веток и серебряных лент.


«Ясень», - ответил Матиас. «Священный для Джела».


«Предполагается, что он будет посреди Белого острова», - сказала Нина, игнорируя предостерегающий взгляд, брошенный на нее Фьерданом. «Это то место, где drüskelle собираются на церемонию прослушивания».


Каз постучал тростью по земле. «Почему я впервые слышу об этом?»


«Пепел поддерживается духом Джела, - сказал Матиас. «Здесь мы лучше всего можем услышать его голос».


Глаза Каза заблестели. «Не то, что я спросил. Почему этого нет в наших планах? »


«Потому что это самое святое место во всей Фьерде и не имеет значения для нашей миссии».


«Я говорю то, что важно. Что еще ты решил оставить в своей великой мудрости? »


«Ледяной двор - огромное сооружение», - сказал Матиас, отворачиваясь. «Я не могу обозначить каждую трещину и каждый угол».


«Тогда будем надеяться, что в этих углах ничего не прячется», - ответил Каз.


У Верхнего Джерхольма не было настоящего центра, но большая часть его таверн, гостиниц и рыночных прилавков была сосредоточена вокруг подножия холма, ведущего к Ледяному двору. Каз вел их, казалось, бесцельно по улицам, пока он не нашел захудалую таверну под названием Gestinge.


"Здесь?" - пожаловался Джеспер, вглядываясь в сырую главную комнату. Все пахло чесноком и рыбой.


Каз лишь многозначительно взглянул вверх и сказал: «Терраса».


"Что за жест ?" - вслух задалась вопросом Иней.


«Это означает« рай », - сказал Матиас. Даже он выглядел скептически.


Нина помогла им поставить столик на террасе на крыше таверны. Он был в основном пуст, погода все еще была слишком холодной, чтобы привлечь внимание посетителей. Или, может быть, их напугала еда - сельдь в прогорклом масле, черствый черный хлеб и какое-то масло, которое выглядело явно мшистым.


Джеспер посмотрел на свою тарелку и застонал. «Каз, если ты хочешь, чтобы я умер, я предпочитаю отравить пулю».


Нина сморщила нос. «Когда я не хочу есть, значит, возникает проблема».


«Мы здесь ради вида, а не из-за еды».


Со своего стола они имели хороший, хотя и отдаленный, вид на внешние ворота Ледового двора и первую гауптвахту. Он был построен в виде белой арки, образованной двумя монументальными каменными волками на задних лапах, и пересекал дорогу, ведущую вверх по холму к Двору. Инеж и другие наблюдали, как поток машин прибывает и проходит через ворота, пока они обедали, ожидая знака тюремных фургонов. Аппетит Инеж наконец вернулся, и она ела столько, сколько могла, чтобы набраться сил, но кожа на супе, который она заказала, не помогала.


Кофе не было, поэтому они заказали чай и маленькие стаканчики прозрачного брэнвина, которые горели при дожигании , но помогали согревать их, когда поднимался ветер, шевеля серебристые ленты, привязанные к веткам пепла, выстилающим улицу внизу.


«Мы скоро начнем бросаться в глаза», - сказала Нина. «Люди не любят здесь задерживаться».


«Может, им не кого сажать в тюрьму», - предположил Уилан.


«Всегда есть кого сесть в тюрьму», - ответил Каз, затем кивнул подбородком в сторону дороги.


"Смотреть."


К гауптвахту остановился квадратный фургон. Его крыша и высокие борта были покрыты черным брезентом, и его запрягали четыре крепких лошади. Дверь в задней части была тяжелой, железной, запертой и запертой.


Каз полез в карман пальто. «Вот», - сказал он и протянул Джесперу тонкую книгу с изысканной обложкой.


«Мы будем читать друг другу?»


«Просто откройте его назад».


Джеспер открыл книгу и озадаченно посмотрел на последнюю страницу. "Так?"


«Постой, чтобы нам не пришлось смотреть на твое уродливое лицо».


«У моего лица есть характер. К тому же - ах!


«Отличное чтение, не правда ли?»


«Кто знал, что я люблю литературу?»


Джеспер передал его Уилану, который осторожно взял его. "Что там написано?"


«Вы только посмотрите, - сказал Джеспер.


Уилан нахмурился и поднял его, затем усмехнулся. "Где ты это взял?"


Подошла очередь Матиаса, и он удивленно хмыкнул.


«Это называется книга без спинки», - сказала Каз, когда Инеж взяла том у Нины и подняла его. Страницы были полны обычных проповедей, но за богато украшенной задней крышкой скрывались две линзы, которые действовали как длинное стекло. Каз сказал ей следить за женщинами, использующими такие же зеркальные компакты в Вороньем клубе.


Они могли прочитать руку, которую держал игрок, через комнату, а затем подать знак партнеру за столом.


«Умно», - заметила Инеж, всматриваясь. Для официантки и других посетителей на террасе это выглядело так, как если бы они передавали книгу и обсуждали какой-то интересный отрывок. Вместо этого Инеж могла внимательно рассмотреть сторожку и припаркованный перед ней фургон.


Ворота между свирепыми волками были сделаны из кованого железа с символом священного пепла и окаймлены высоким забором с шипами, окружавшим территорию Ледового двора.


«Четыре стражника», - отметила она, как и сказал Матиас. По обе стороны от сторожки стояли двое, и один из них болтал с водителем тюремной повозки, который вручил ему пачку документов.


«Они - первая линия защиты, - сказал Матиас. «Они проверят документы и подтвердят личность, пометят всех, кто, по их мнению, требует более пристального внимания. К этому времени завтра очередь, проходящая через ворота, будет заполнена гостями Хрингкеллы и будет поддерживаться до самого ущелья ».


«К тому времени мы будем внутри», - сказал Каз.


«Как часто ходят вагоны?» - спросил Джеспер.


«Это зависит от обстоятельств», - сказал Матиас. «Обычно утром. Иногда днем. Но я не могу представить, чтобы они захотели, чтобы заключенные приходили одновременно с гостями ».


«Тогда мы должны быть на раннем этапе», - сказал Каз.


Инеж снова подняла книгу без спинки. Водитель фургона был одет в серую форму, аналогичную той, которую носили охранники у ворот, но без каких-либо поясов или украшений. Он соскочил со своего места и подошел, чтобы отпереть железную дверь.


«Святые», - сказала Инеж, когда дверь распахнулась. Десять заключенных сидели вдоль скамеек вдоль фургона, сковав запястья и ноги, а на головах - черные мешки.


Инеж вернула книгу Матиасу, и по мере того, как книга обошла ее, Инеж почувствовала, как опасения группы усиливаются. Только Каз казался невозмутимым.


«В капюшоне, в цепях и в кандалах?» - сказал Джеспер. «Вы уверены, что мы не можем пойти в качестве артистов? Я слышал, Уилан действительно убивает на флейте.


«Мы входим сами, - сказал Каз, - как преступники».


Нина посмотрела через линзы книги. «Они проводят подсчет голов».


Матиас кивнул. «Если процедура не изменилась, они проведут быстрый подсчет людей на первом контрольно-пропускном пункте, затем второй подсчет на следующем контрольном пункте, где они будут обыскивать салон и ходовую часть на предмет контрабанды».


Нина передала книгу Инеж. «Водитель заметит еще шестерых заключенных, когда откроет дверь».


«Если бы я только подумал об этом», - сухо сказал Каз. «Я могу сказать, что ты никогда не ковырял в кармане».


«И я могу сказать, что ты никогда не задумывался о своей стрижке».


Каз нахмурился и смущенно провел рукой по голове. «Нет ничего плохого в моей стрижке, которую нельзя исправить четырьмя миллионами крюге ».


Джеспер склонил голову набок, его серые глаза загорелись. «Мы собираемся использовать двухъярусное печенье, не так ли?»


"Точно."


«Я не знаю этого слова, bunkbiscuit» , - сказал Матиас, соединяя слоги вместе.


Нина кисло посмотрела на Каза. «И я тоже. Мы не такие уличные, как вы, Грязные руки».


«И никогда не будешь», - легко сказал Каз. «Помнишь нашего друга Марка?» Уилан поморщился. «Скажем,


Знак - турист, идущий через Бочку. Он слышал, что это хорошее место для катания, поэтому продолжает гладить свой кошелек, проверяя, есть ли он там, поздравляя себя с тем, насколько он внимателен и осторожен. Он не дурак. Конечно, каждый раз, когда он гладит задний карман или перед пальто, что он делает? Он сообщает каждому вору на Посохе, где именно он хранит свой скраб ».


«Святые», - проворчала Нина. «Я, наверное, так и сделал».


«Все знают, - сказала Инеж.


Джеспер приподнял бровь. "Не каждый."


«Это только потому, что у тебя никогда ничего не было в кошельке», - парировала Нина.


"Иметь в виду."


«Факты».


«Факты для тех, кто лишен воображения», - сказал Джеспер, снисходительно помахав рукой.


«Плохой вор, - продолжил Каз, - тот, кто не разбирается в вещах, просто хватает его и пытается убежать. Хороший способ попасться на часы . Но настоящий вор - как я -


хватает бумажник и ставит на его место что-то другое ».


"Печенье?"


«Двухъярусное печенье - это всего лишь название. Это может быть камень, кусок мыла или даже старый рулон, если он подходящего размера. Настоящий вор может определить вес кошелька по тому, как он меняет покрой мужского пальто. Он переключается, и бедняга продолжает стучать по карману, довольный, насколько это возможно. Только когда он попытается заплатить за омлет или выложить свою ставку за стол, он понимает, что с него покончили с бездельником. К тому времени вор уже где-нибудь в безопасности и считает свой скраб.


Уилан несчастно заерзал на стуле. «Обманывать невиновных людей нечем».


index-164_1.jpg


«Это если вы сделаете это хорошо». Каз кивнул тюремной повозке, теперь с грохотом несущейся по дороге к Ледяному двору и второму контрольно-пропускному пункту. «Мы собираемся стать печеньем».


«Постой, - сказала Нина. «Дверь запирается снаружи. Как нам попасть внутрь и снова запереть дверь? »


«Это проблема, только если вы не знаете настоящего вора. Оставьте замки мне.


Джеспер вытянул свои длинные ноги. «Значит, мы должны отпереть, освободить цепи и вывести из строя шесть заключенных, занять их места и каким-то образом снова плотно запечатать фургон, чтобы охранники или другие заключенные не были мудрее?»


"Верно."


«Есть ли другие невозможные подвиги, которые вы бы хотели, чтобы мы совершили?»


Легкая улыбка мелькнула на губах Каза. «Я составлю вам список».


Если отбросить воровство, Инеж хотела бы нормально выспаться в хорошей постели, но в гостинице не было бы комфортного проживания, если бы они не собирались пробраться в тюремную повозку и попасть в Ледяной двор до начала Хрингкеллы. Дел было слишком много.


Нину послали поболтать с местными жителями и попытаться найти лучшее место, чтобы устроить засаду для фургона. После ужасов селедки Гестинджа они потребовали от Каза чего-нибудь съедобного и ждали Нину в переполненной пекарне, кормя чашками горячего кофе, смешанного с шоколадом, обломками разнесенных булочек и печеньем, разложенными по их столу маленькими стопками. масляные крошки. Инеж отметила, что кружка Матиаса стояла перед ним нетронутой, медленно остывая, когда он смотрел в окно.


«Это должно быть тяжело для тебя», - тихо сказала она. «Быть здесь, но не дома».


Он посмотрел на свою чашку. "У тебя нет идей."


"Я думаю, я сделаю. Я давно не видел своего дома ».


Каз отвернулся и начал болтать с Джеспером. Казалось, он делал это всякий раз, когда она упоминала о возвращении к Равке. Конечно, Инеж не могла быть уверена, что найдет там своих родителей. Сули были путешественниками. Для них «дом» действительно означал просто семью.


«Вы беспокоитесь о том, что Нина будет на улице?» - спросила Инеж.


"Нет."


- Знаете, у нее это очень хорошо получается. Она прирожденная актриса.


«Я в курсе», - мрачно сказал он. «Она может быть кем угодно».


«Она лучше всех, когда она Нина».


"А это кто?"


«Я подозреваю, что ты знаешь лучше, чем любой из нас».


Он скрестил свои огромные руки. «Она храбрая», - неохотно сказал он.


«И забавно».


"Глупый. Не все шутки должны быть шутками ».


«Смело», - сказала Инеж.


"Громко."


«Так почему твои глаза все время ищут ее в толпе?»


«Они этого не делают» , - возразил Матиас. Ей пришлось засмеяться над его жестоким взглядом. Он провел пальцем через груду крошек. «Нина - это все, что ты говоришь. Это слишком много."


«Ммм», - пробормотала Инеж, делая глоток из кружки. «Может, тебя просто недостаточно».


index-165_1.jpg


Прежде, чем он успел ответить, зазвенел колокольчик на двери пекарни, и Нина вошла внутрь, румяные щеки, великолепные каштановые волосы в великолепном клубке, и заявила: «Кто-то должен немедленно начать кормить меня сладкими булочками».


Несмотря на все ворчание Матиаса, Инеж не думала, что она вообразила облегчение на его лице.


Нине потребовалось меньше часа, чтобы обнаружить, что большая часть тюремных фургонов проезжает мимо придорожного поста, известного как путевая станция надзирателя, на пути к Ледяному двору. Инеж и другие должны были пройти почти две мили от Верхнего Джерхольма, чтобы найти таверну. Он был слишком переполнен фермерами и местными рабочими, чтобы быть полезными, поэтому они двинулись дальше по дороге, и к тому времени, когда они нашли место с достаточным укрытием и достаточно большими деревьями, чтобы соответствовать их назначению, Инеж почувствовала себя близкой к краху. Она поблагодарила своих Святых за безграничную энергию Джеспера. Он с радостью вызвался продолжить путь и быть начеку. Когда тюремная тележка проезжала мимо, он сигнализировал остальной команде сигнальной ракетой, а затем бежал обратно, чтобы присоединиться к ним.


Нине потребовалось несколько минут, чтобы подогнать предплечье Джеспера, скрыв татуировку Отбросов и оставив на ней пятнистый участок кожи. В ту ночь она позаботится о татуировках Каза и о своей собственной. Было возможно, что никто в тюрьме не узнает банды Кеттердама или обозначения борделей, но не было причин рисковать.


«Никаких плакальщиц», - крикнул Джеспер, ринувшись в сумерки, длинные ноги легко преодолевали расстояние.


«Никаких похорон», - ответили они. Инеж послала вместе с ним настоящую молитву. Она знала, что Джеспер хорошо вооружен и может позаботиться о себе, но между его долговязым телом и кожей Земени он был слишком заметен, чтобы успокоиться.


Они разбили лагерь в сухом овраге, окаймленном клубком кустарников, и по очереди дремали на твердой каменистой почве и несли дозор. Несмотря на свою усталость, Инеж не думала, что сможет заснуть, но следующее, что она помнила, - солнце было высоко над ними, яркое сияние в облачном небе.


Должно быть, уже полдень. Рядом с ней стояла Нина с кусочком одного из перечных волчьих печений, которые она купила в Верхнем Джерхольме. Инеж увидела, что кто-то развел слабый огонь, и в его золе видны липкие остатки блока расплавленного парафина.


«А где остальные?» - спросила она, оглядывая пустой овраг.


"В дороге. Каз сказал, что мы должны дать тебе поспать.


Инеж потерла глаза. Она предположила, что это была уступка ее травмам. Может, она вообще не скрывала своего истощения. Внезапный треск с дороги заставил ее подняться на ноги и вытащить ножи за секунды.


«Легко», - сказала Нина. «Это просто Уилан».


Джеспер, должно быть, уже подал сигнал. Инеж взяла печенье у Нины и поспешила туда, где Каз и Матиас наблюдали, как Уилан возился с чем-то у основания густой красной ели. Раздалась еще одна серия хлопков, и крошечные клубы белого дыма вырвались из ствола дерева в том месте, где оно касалось земли. На мгновение показалось, что ничего не произойдет, потом корни отделились от земли, скручиваясь и увядая.


"Что это было?" - спросила Инеж.


«Солевой концентрат», - сказала Нина.


Инеж склонила голову набок. «Матиас… молится?»


«Произнесение благословения. Фьерданы делают это всякий раз, когда срубают дерево ».


"Каждый раз?"


«Благословения зависят от того, как вы собираетесь использовать древесину. Один для домов, один для мостов ». Она остановилась. «Один для растопки».


Им потребовалось меньше минуты, чтобы повалить дерево так, что его ствол преградил дорогу. С целыми корнями он выглядел так, как будто его просто срубила болезнь.


«Как только фургон остановится, дерево даст нам около пятнадцати минут и не больше», - сказал Каз.


"Быстро двигаться. У заключенных должны быть капюшоны, но они будут слышать, так что ни слова. Мы не можем позволить себе вызывать подозрения. Насколько они знают, это обычная остановка, и мы хотим, чтобы она оставалась такой ».


Пока Инеж ждала в овраге с остальными, она обдумывала все, что могло пойти не так. Заключенные могли быть без капюшонов. У охранников может быть один в задней части фургона. А если их экипаж преуспел? Что ж, тогда они будут пленниками по пути в Ледяной двор.


Это тоже не выглядело особенно многообещающим.


Как только она начала задумываться, не ошибся ли Джеспер и слишком рано поднял сигнальную ракету, в поле зрения появилась тюремная повозка. Он проехал мимо них и остановился перед деревом. Она слышала, как водитель ругается своему спутнику.


Они оба соскользнули с сиденья в ложе и направились к дереву. Долгую минуту они стояли и смотрели на него. Более крупный охранник снял шляпу и почесал живот.


«Насколько они могут быть ленивыми?» - пробормотал Каз.


В конце концов, они, казалось, согласились с тем, что дерево не будет двигаться само по себе. Они пошли обратно к фургону, чтобы достать тяжелый моток веревки, и отцепили одну из лошадей, чтобы помочь вытащить дерево с дороги.


«Будьте готовы», - сказал Каз. Он перелетел через овраг к заднему концу телеги. Он оставил свою трость в канаве, и какую бы боль он ни чувствовал, он хорошо ее замаскировал.


Он вытащил отмычки из подкладки пальто и осторожно, почти с любовью взялся за замок.


Через несколько секунд он распахнулся, и он толкнул засов в сторону. Он оглянулся туда, где люди обвязывали дерево веревками, и открыл дверь.


Инеж напряглась, ожидая сигнала. Не получилось. Каз просто стоял и смотрел в фургон.


"Что творится?" прошептал Уилан.


«Может, у них нет капюшонов?» она ответила. Со стороны она не могла видеть. "Я пойду." Они не могли все сразу сбиться в кучу вокруг тележки.


Иней вылезла из оврага и подошла к Казу за спиной. Он все еще стоял там, совершенно неподвижный.


Она на мгновение коснулась его плеча, и он вздрогнул. Каз Бреккер вздрогнул . Что происходило? Она не могла спросить его и рискнула выдать что-нибудь подслушивающим заключенным. Она заглянула в фургон.


Все заключенные были в наручниках и в черных мешках на головах. Но их было значительно больше, чем в той повозке, которую они видели на блокпосту. Вместо того, чтобы сидеть и приковывать цепями к скамьям по бокам, они стояли, прижавшись друг к другу. Их ноги и руки были скованы, и все они носили железные ошейники, прикрепленные к крюкам на крыше фургона.


Каждый раз, когда кто-то начинал сутулиться или слишком сильно наклоняться, у него прерывалось дыхание. Это было некрасиво, хотя они были так плотно сбиты вместе, что не было похоже, что кто-то может упасть и задохнуться.


Иней слегка подтолкнула Каза. Его лицо было бледным, почти восковым, но, по крайней мере, на этот раз он не просто так стоял. Он толкнулся в фургон, его движения были резкими и неуклюжими, и начал расстегивать воротники заключенных.


Инеж подала знак Матиасу, который выскочил из оврага и присоединился к ним.


"Что творится?" - испуганно спросил один из заключенных на Равкане.


« Тиг! - Матиас резко прорычал на Фьердане. По заключенным в грузовике прокатился шорох, как будто все они привлекли внимание. Сам того не желая, Инеж тоже выпрямила позвоночник. С этим словом вся манера поведения Матиаса изменилась, как если бы он одним резким приказом вернулся в форму drüskelle . Инеж нервно посмотрела на него. Она начала чувствовать себя комфортно с Матиасом. Легкая привычка, но неразумная.


Каз разблокировал шесть комплектов кандалов для рук и ног. Один за другим Инеж и Матиас выгрузили шесть ближайших к двери заключенных. Не было времени думать о росте, телосложении или даже о том, освободили ли они мужчин или женщин. Они привели их к краю оврага, при этом следя за продвижением стражи по дороге. "Что творится?" один из пленников осмелился спросить. Но еще одно быстрое « Тиг! ”


от Матиаса заставил его замолчать.


Как только они скрылись из виду, Нина снизила их пульс, отправив их в бессознательное состояние. Только после этого Уилан снял с пленников капюшоны: четверо мужчин, один из них довольно старый, женщина средних лет и мальчик Шу. Это определенно было не идеально, но, надеюсь, охранники не будут слишком беспокоиться о точности. В конце концов, какие неприятности могут быть у группы заключенных в цепях и кандалы?


Нина ввела заключенным снотворный раствор, чтобы продлить их отдых, и Уилан помог им скатиться в овраг за деревьями.


«Мы что, просто оставим их там?» - прошептал Уилан Инеж, когда они поспешили обратно к фургону с капюшонами пленников в руках.


Глаза Инеж были прикованы к охранникам, перемещающим дерево, и она не посмотрела на него, когда сказала:


«Они скоро проснутся и побегут. Они могут даже добраться до побережья и свободы.


Мы делаем им одолжение ».


«Это не похоже на услугу. Похоже, бросить их в канаву.


«Тихо», - приказала она. Сейчас не время и не место для моральных споров. Если Уилан не знал разницы между нахождением в цепях и вне их, он собирался это выяснить.


Инеж поднесла руку ко рту и издала низкий, мягкий птичий крик. У них оставалось четыре, может, пять минут до того, как охранники расчистят дорогу. К счастью, охранники громко кричали, подбадривая лошадь, и кричали друг другу.


Матиас запер на место сначала Уилана, затем Нину. Инеж увидела, как он напрягся, когда Нина приподняла волосы, чтобы взять воротник, обнажив белый изгиб ее шеи. Когда он застегивал его ей на шее, Нина встретилась с ним взглядом через плечо, и взгляд, которым они обменялись, мог растопить мили северного льда.


Матиас поспешно отошел. Иней чуть не рассмеялась. Так что это было все, что потребовалось, чтобы бросить дрюскелле и вернуть мальчика.


Следующим был Джеспер, тяжело дышавший после бега к перекрестку. Он подмигнул ей, когда она накинула мешок ему на голову. Они слышали крики охранников взад и вперед.


Инеж заперла воротник Матиаса и встала на цыпочки, чтобы надеть капюшон ему на голову. Но когда она попыталась стянуть с Нины капюшон, Гриша быстро затрепетал глазами и кивнул в сторону двери фургона. Она все еще хотела знать, как Каз собирается их запереть.


«Смотри», - произнесла Инеж.


Каз подал знак Инеж, и она спрыгнула. Она закрыла дверь фургона, закрыла замок и задвинула засов. Через секунду открылась противоположная сторона двери. Каз просто снял петли. Это был прием, который они использовали много раз, когда замок был слишком сложным, чтобы его быстро вскрыть, или когда они хотели сделать кражу похожей на внутреннюю работу. Каз когда-то сказал ей, что идеально подходит для имитации самоубийств , и она никогда не была уверена, искренен ли он.


Инеж бросила последний взгляд на дорогу. Мужчины закончили с деревом. Большой вытирал пыль со своих рук и хлопал лошадь по спине. Другой уже приближался к передней части фургона.


Инеж ухватилась за край двери и вскочила, протиснувшись внутрь. Сразу Каз занялся заменой петель. Инеж накинула капюшон на удивленное лицо Нины и заняла свое место рядом с Джеспером.


Но даже в тусклом свете она могла сказать, что Каз двигается слишком медленно, его пальцы в перчатках неуклюже, чем она когда-либо видела. Что с ним не так? И почему он замерз у двери фургона?


Что-то заставило его колебаться, но что?


Она услышала звон металла , как Kaz упал один из винтов. Она посмотрела на пол фургона и толкнула его обратно, пытаясь не обращать внимания на биение своего сердца.


Каз присел, чтобы заменить вторую петлю. Он тяжело дышал. Она знала, что он работал


при слабом освещении, одним прикосновением, в тех проклятых кожаных перчатках, которые он всегда настаивал на ношении, но Инеж не думала, что именно поэтому он выглядел таким взволнованным. Она услышала шаги с правой стороны фургона, один охранник кричал другому. Давай, Каз. Она не нашла времени, чтобы смести их следы. Что, если охранник заметил? Что, если он потянет за дверь, и она просто упадет с петель, обнажив Каза Бреккера без косточек и цепей?


Она услышала еще один звук . Каз выругался себе под нос. Внезапно дверь задрожала, когда охранник стукнул цепью по замку. Каз уперся рукой в петлю. Трещина света под дверью стала шире. Инеж глубоко вздохнула.


Петли держатся.


Еще один крик в Фьердане, еще шаги. Затем щелкнули поводья, и повозка с грохотом покатилась по дороге. Инеж позволила себе выдохнуть. В горле совершенно пересохло.


Каз занял свое место рядом с ней. Он накинул ей на голову капюшон, и ее ноздри наполнил затхлый запах. Затем он наденет свой собственный капюшон, а затем заперется в нем. Достаточно просто, дешевый фокус фокусника, и Каз знал их всех. Его рука прижалась к ее руке от плеча до локтя, когда он застегивал воротник на своей шее. Тела двигались по спине и бокам Инеж, прижимаясь к ней.


Пока они были в безопасности. Но, несмотря на грохот колес фургона, Инеж могла сказать, что дыхание Каза ухудшилось - неглубокие, быстрые штаны, как у животного, пойманного в ловушку. Это был звук, который она никогда не думала услышать от него.


Именно потому, что она так внимательно слушала, она знала точный момент, когда Каз Бреккер, Грязные Руки, ублюдок Бочки и самый смертоносный мальчик в Кеттердаме, упал в обморок.


index-169_1.jpg


Деньги, которые мистер Герцун оставил Казу и Джорди, закончились на следующей неделе. Джорди попытался вернуть свое новое пальто, но магазин не принял его, а ботинки Каза явно были изношены.


Когда они принесли в банк кредитный договор, подписанный мистером Херцун, они обнаружили, что ...


несмотря на все официальные печати, это была бесполезная бумага. Никто не знал о мистере Герцуне или его деловом партнере.


Двумя днями позже их выселили из пансиона, и им пришлось искать мост, под которым можно было спать, но вскоре они были разбиты на страже . После этого они бесцельно бродили до утра. Джорди настоял на том, чтобы они вернулись в кофейню. Они долго сидели в парке напротив.


Когда наступила ночь и вахта начала обход, Каз и Джорди направились на юг, на улицы нижнего Барреля, где полиция не стала патрулировать.


Они спали под лестницей в переулке за таверной, спрятавшись между выброшенной плитой и мешками с кухонными отходами. В ту ночь их никто не побеспокоил, но на следующий день их обнаружила банда мальчиков, которые сказали им, что они находятся на территории Разоргулла. Они избили Джорди и сбили Каза в канал, но не раньше, чем забрали его ботинки.


Джорди выудил Каза из воды и дал ему сухое пальто.


«Я голоден», - сказал Каз.


"Я не", - ответил Джорди. И по какой-то причине Казу это показалось смешным, и они оба начали смеяться. Джорди обнял Каза и сказал: «Город пока побеждает. Но в конце вы увидите, кто победит ».


На следующее утро Джорди проснулся с лихорадкой.


В последующие годы люди назовут вспышку огненной оспы, поразившую Кеттердам, Леди Королевы чумой, после того как корабль, который, как считалось, принес заразу в город. Больше всего он ударил по многолюдным трущобам Бочки. Тела скапливались на улицах, а лодки-больницы перемещались по каналам, используя длинные лопаты и крюки, чтобы бросать трупы на свои платформы и вытаскивать их на баржу Жнеца для сжигания.


У Каза поднялась температура через два дня после Джорди. У них не было денег на лекарства или медикаменты, поэтому они сбились в кучу разбитых деревянных ящиков, которые назвали Гнездом.


Никто не пришел их разбудить. Все банды погибли от болезней.


Когда лихорадка достигла пика, Казу приснилось, что он вернулся на ферму, а когда он постучал в дверь, он увидел, что Сон Джорди и Сон Каз уже сидят за кухонным столом. Они смотрели на него через окно, но не впустили, поэтому он бродил по лугу, боясь лечь в высокую траву.


Проснувшись, он не чувствовал запаха сена, клевера или яблок, только угольного дыма и рыхлого гниющего овощного запаха мусора. Джорди лежал рядом с ним, глядя в небо. «Не оставляй меня», - хотел сказать Каз, но он слишком устал. Поэтому он положил голову на грудь Джорди. Это уже было неправильно, холодно и тяжело.


Он подумал, что это сон, когда телохранители перекатили его на лодку. Он почувствовал себя падающим, а затем был пойман в клубок тел. Он попытался закричать, но был слишком слаб. Они были повсюду: руки и ноги, окоченевшие животы, гниющие конечности и лица с синими губами, покрытые язвами от оспы. Он то плавал, то терял сознание, не зная, что было на самом деле, или что это был лихорадочный сон, когда лодка выходила в море. Когда они повалили его на мелководье Баржи Жнеца, он каким-то образом нашел в себе силы вскрикнуть.


«Я жив», - крикнул он как можно громче. Но он был такой маленький, и лодка уже дрейфовала в гавань.


Каз попытался вытащить Джорди из воды. Его тело было покрыто маленькими цветущими язвами, из-за которых возникла огненная оспа, а его кожа была белой и покрытой синяками. Каз подумал о маленькой заводной собачке, пьющей горячий шоколад на мосту. Он думал, что рай будет похож на кухню дома на Зельверстраат и пахнет хижиной, которую готовят в духовке Герцона. У него все еще была красная лента Саскии.


Он мог бы вернуть это ей. Из айвовой пасты делали конфеты. Маргит играла на пианино, а он мог заснуть у огня. Он закрыл глаза и ждал смерти.


Каз ожидал, что проснется в следующем мире, теплом и безопасном, с полным животом, Джорди рядом с ним. Вместо этого он проснулся в окружении трупов. Он лежал на мелководье Баржи Жнеца, его одежда промокла насквозь, кожа сморщилась от сырости. Рядом с ним было тело Джорди, едва узнаваемое, белое и опухшее от гниения, плавающее на поверхности, как какая-то ужасная глубоководная рыба.


Зрение Каза прояснилось, и сыпь исчезла. У него спала лихорадка. Он забыл о своем голоде, но жаждал достаточно, чтобы подумать, что сойдет с ума.


Весь этот день и ночь он ждал в куче тел, глядя на гавань, надеясь, что плоскодонка вернется. Они должны были приехать, чтобы разжечь костры, чтобы сжечь трупы, но когда? Организаторы собирали каждый день? В любой другой день? Он был слабым и обезвоженным. Он знал, что долго не протянет. Берег казался таким далеким, и он знал, что слишком слаб, чтобы проплыть это расстояние. Он пережил лихорадку, но вполне мог умереть здесь, на барже Жнеца. Ему было все равно? В городе его не ждало ничего, кроме нового голода, темных переулков и сырости каналов.


Даже когда он думал об этом, он знал, что это неправда. Ждала месть, месть за Джорди и, может быть, за себя тоже. Но ему придется пойти навстречу этому.


Когда наступила ночь и прилив изменил направление, Каз заставил себя возложить руки на тело Джорди. Он был слишком слаб, чтобы плавать самостоятельно, но с помощью Джорди он мог плавать. Он крепко прижался к брату и двинулся в сторону огней Кеттердама. Вместе они плыли, растянутое тело Джорди действовало как плот. Каз продолжал пинаться, стараясь не думать о своем брате, о тугой, раздутой плоти Джорди под его руками; он старался не думать ни о чем, кроме ритма своих ног, движущихся по морю. Он слышал, что в этих водах водятся акулы, но знал, что они его не тронут. Теперь он тоже был монстром.


Он продолжал брыкаться, а когда наступил рассвет, он поднял голову и обнаружил, что находится на восточном конце Крышки. Гавань была почти безлюдной; из-за чумы морские перевозки в Керчь и из Керчи прекратились.


Последние сто ярдов были тяжелыми. Ситуация снова изменилась, и это работало против него.


Но теперь у Каза была надежда, надежда и ярость, внутри него горело близнецовое пламя. Они привели его к пристани


index-171_1.jpg


и вверх по лестнице. Достигнув вершины, он плюхнулся спиной на деревянные перекладины и заставил себя перевернуться. Тело Джорди было захвачено течением, оно ударилось о пилон внизу.


Его глаза все еще были открыты, и на мгновение Каз подумал, что его брат смотрит на него в ответ. Но Джорди ничего не сказал, он не моргнул, его взгляд не сместился, когда прилив вытащил его из пилона и начал уносить в море.


«Я должен закрыть ему глаза , - подумал Каз. Но он знал, что если он спустится по лестнице и снова войдет в море, то больше никогда не найдет выхода. Он просто позволил себе утонуть, а это уже было невозможно. Он должен был жить. Кто-то должен был заплатить.


В тюремной повозке Каз проснулся от резкого удара в бедро. Он был ледяным и в темноте. Вокруг него были тела, прижимавшиеся к его спине и бокам. Он тонул в трупах.


«Каз». Шепотом.


Он вздрогнул.


Еще один удар в бедро.


«Каз». Голос Инеж. Ему удалось сделать глубокий вдох через нос. Он почувствовал, как она отдаляется от него.


Каким-то образом в тесноте фургона ей удалось освободить ему место. Его сердце колотилось.


«Продолжай говорить», - прохрипел он.


"Какие?"


«Просто продолжай говорить».


«Мы проходим через тюремные ворота. Мы миновали первые два контрольно-пропускных пункта ».


Это полностью привело его в чувство. Они прошли два блокпоста. Значит, их посчитали. Кто-то открыл эту дверь - не один раз, а дважды - может быть, даже возложил на него руки, и он не проснулся. Его могли ограбить, убить. Он представлял себе свою смерть тысячей способов, но никогда не спал.


Он заставил себя глубоко вздохнуть, несмотря на запах тел. Он не снимал перчатки, что охранники могли легко заметить, и разочаровывающая уступка его слабости, но если бы он этого не сделал, он был вполне уверен, что сошел бы с ума.


Позади него он мог слышать, как другие заключенные перешептываются друг с другом на разных языках.


Несмотря на страхи, что в нем проснулась тьма, он благодарил за это. Он мог только надеяться, что остальная часть его команды, скрывавшаяся и обремененная собственной тревогой, не заметила ничего странного в его поведении. Он был вялым, медленно реагировал, когда они устроили засаду на фургон, но это все, и он мог придумать какой-нибудь предлог, чтобы это объяснить.


Он ненавидел то, что Инеж видела его таким, как все, но вслед за этой мыслью пришла другая: Лучше бы это была она. В глубине души он знал, что она никогда никому не расскажет об этом, что она никогда не воспользуется этим знанием против него. Она полагалась на его репутацию. Она бы не хотела, чтобы он выглядел слабым. Но ведь это было нечто большее, не так ли? Инеж никогда его не предаст. Он знал это. Каз почувствовал себя плохо. Хотя он доверял ей свою жизнь бесчисленное количество раз, было гораздо страшнее доверять ей этот позор.


Повозка остановилась. Задвижка отодвинулась, и двери распахнулись.


Он услышал , как Fjerdan время говорят, а затем очищая шумы и преобразователь , . Его воротник был открыт, и его вывели из фургона по какой-то рампе вместе с другими заключенными. Он слышал, что звучало


словно ворота со скрипом открываются, и их гнали вперед, шаркая в кандалах.


Он прищурился, когда его капюшон внезапно сорвался. Они стояли в большом дворе. Массивные ворота, врезанные в кольцевую стену, уже опускались, и они ударялись о камни с зловещей серией лязганий и стонов. Когда Каз посмотрел вверх, он увидел охранников, стоящих вдоль крыши двора, с винтовками, нацеленными на заключенных. Охранники внизу двигались вдоль рядов скованных пленников, пытаясь сопоставить их с документами водителя по имени или описанию.


Матиас подробно описал схему Ледового двора, но мало сказал о том, как он выглядел на самом деле. Каз ожидал чего-то старого и сырого - мрачного серого камня, жестокого в битве. Вместо этого он был окружен мрамором, настолько белым, что почти светился синим. Ему казалось, что он забрел в какую-то сказочную версию суровых земель, по которым они путешествовали на севере. Было невозможно сказать, что могло быть стеклом, льдом или камнем.


«Если это не фабрикатор, то я королева лесоспрайтов», - пробормотала Нина в Керчи.


« Тиг! - скомандовал один из охранников. Он ударил ее винтовкой в живот, и она согнулась от боли. Матиас держал голову повернутой, но Каз не пропустил напряжение в его теле.


Охранники Фьердана жестикулировали над своими бумагами, пытаясь сопоставить числа и личности заключенных с группой перед ними. Это был первый настоящий момент разоблачения, над которым Каз не мог бы повлиять. Было бы слишком долго и опасно выбирать заключенных, которых они заменили. Это был рассчитанный риск, но теперь Казу оставалось только ждать и надеяться, что лень и бюрократия сделают все остальное.


Пока охранники двигались по очереди, Инеж помогла Нине подняться.


"Ты в порядке?" - спросила Инеж, и Каз почувствовал, что его голос притягивает его, как вода, катящаяся по склону.


Медленно Нина разогнулась и встала. «Я в порядке», - прошептала она. «Но я не думаю, что нам больше нужно беспокоиться о команде Пекки Роллинза».


Каз проследил за взглядом Нины до вершины кольцевой стены, высоко над двором, где пятеро мужчин были насажены на колючки, похожие на мясо, нарезанное для запекания, с согнутыми спинами и болтающимися конечностями. Казу пришлось прищуриться, но он узнал Эролла Аэртса, лучшего взломщика и взломщика Роллинза. Синяки и рубцы от побоев, нанесенных ему перед смертью, были темно-фиолетовыми в утреннем свете, и Каз мог просто различить черную отметину на руке - татуировку Димового Льва Аертса.


Он просмотрел другие лица - некоторые были слишком опухшими и искаженными после смерти, чтобы их можно было идентифицировать. Может ли один из них быть Роллинзом? Каз знал, что должен быть рад, что другая команда была выведена из строя, но Роллинз не был дураком, и мысль о том, что его команда не прошла через ворота Ледового двора, была более чем нервной. Кроме того, если бы Роллинз встретил свою смерть в конце фьерданской пики… Нет, Каз отказался от такой возможности. Пекка Роллинз принадлежал ему.


Охранники теперь спорили с возницей, и один из них указывал на Инеж.


"Что творится?" - прошептал он Нине.


«Они заявляют, что бумаги вышли из строя, что у них девочка Сули вместо мальчика Шу».


"А водитель?" - спросила Инеж.


«Он просто продолжает говорить им, что это не его проблема».


- Вот так, - ободряюще пробормотал Каз.


Каз смотрел, как они ходят взад и вперед. В этом была прелесть всех этих отказоустойчивых систем и уровней безопасности. Охранники всегда думали, что они могут положиться на кого-то другого, чтобы поймать ошибку или исправить проблему. Лень не была такой надежной, как жадность, но все же она была прекрасным рычагом. И они говорили о заключенных - закованных в цепи, окруженных со всех сторон и собирающихся бросить в камеры. Безвреден.


Наконец, один из тюремных охранников вздохнул и сделал знак своим товарищам. « Дивескемен ».


«Продолжай», - перевела Нина и продолжила, пока охранник говорил. «Отведи их в восточный квартал, и пусть следующая смена разбирается с ними».


Каз позволил себе кратковременный вздох облегчения.


Как и предполагалось, охранники разделили группу на мужчин и женщин, а затем, звенев цепями, повели оба ряда через почти круглый сводчатый проход, сделанный в форме открытой пасти волка.


Они вошли в комнату, где сидела старуха со скованными руками в сопровождении охранников. Ее


глаза были пустыми. По мере приближения каждого заключенного женщина сжимала его или ее запястье.


Человеческий усилитель. Каз знал, что Нина работала с ними, когда прочесывала Блуждающий остров, чтобы Гриша присоединился ко Второй армии. Они могли ощутить силу Гриши наощупь, и он видел, как их нанимали для участия в карточных играх с высокими ставками, чтобы убедиться, что никто из игроков не был Гришей. Тот, кто мог повлиять на пульс другого игрока или даже поднять температуру в комнате, имел несправедливое преимущество. Но фьерданы использовали их для другой цели - чтобы ни один гриша не пробил их стены незамеченным.


Каз смотрел, как приближается Нина. Он видел, как она дрожит, протягивая руку. Женщина сжала пальцы Нины за запястье. Веки ее ненадолго задергались. Затем она уронила руку Нины и помахала ей вслед.


Знала ли она и не заботилась? Или парафин, которым покрывали предплечья Нины, сработал?


Когда их вели через арку слева, Каз заметил, что Инеж исчезает в противоположной арке вместе с другими заключенными-женщинами. Он почувствовал боль в груди и с тревожным толчком понял, что это паника. Именно она разбудила его в тележке от оцепенения. Ее голос вернул его из темноты; это была веревка, которую он держал и использовал, чтобы вернуться к некоторому подобию здравомыслия.


Заключенных мужчин с лязгом вели вверх по темному лестничному пролету к металлическому переходу. Слева от них была гладкая белая часть кольцевой стены. Справа от них проход выходил на огромный стеклянный корпус, длиной почти четверть мили и достаточно высоким, чтобы с комфортом поместился торговый корабль. Его освещал огромный железный фонарь, свисавший с потолка светящимся коконом. Посмотрев вниз, Каз увидел ряды тяжелых бронированных фургонов, увенчанных куполообразными орудийными башнями. Их колеса были большими и соединялись толстым протектором. На каждой повозке массивный ствол орудия - где-то между формой винтовки и пушки - выступал в пространство, куда обычно попадала упряжка лошадей.


«Что это за штуки?» он прошептал.


- Торвеген , - тихо сказал Матиас. «Им не нужны лошади, чтобы тянуть их. Когда я ушел, они все еще совершенствовали дизайн ».


"Нет лошадей?"


- Танки, - пробормотал Джеспер. «Я видел прототипы, когда работал с оружейником в Новом Земе.


Несколько орудий в башне и большой ствол впереди? Серьезная огневая мощь ».


В ограде были также тяжелые артиллерийские орудия с гравитационным питанием, стеллажи, полные винтовок, боеприпасов и маленькие черные бомбы, которые Равканцы называли гренатыми . На стенах за стеклом старое оружие было разложено сложным образом - топоры, копья, длинные луки. Над всем этим висело бело-серебряное знамя: STRYMAKT FJERDAN.


Когда Каз взглянул на Матиаса, здоровяк пробормотал: «Фьердан мог бы».


Каз выглянул через толстое стекло. Он знал средства защиты, и Нина была права: этот стакан был еще одним произведением работы Фабрикатора - пуленепробиваемым и непробиваемым. Выходя из тюрьмы или выходя из нее, пленники видели оружие, вооружение, боевые машины - все это жестокое напоминание о мощи государства Фьердан.


«Давай и сгибайся , - подумал Каз. Неважно, насколько велико ружье, если вы не знаете, куда его направить.


С другой стороны вольера он увидел вторую дорожку, по которой вели женщин-заключенных.


Иней будет в порядке. Он должен был оставаться начеку. Теперь они находились на вражеской территории, в месте высокого риска, из которого вы не уйдете, если не будете держать себя в руках. Неужели команда Пекки добралась так далеко до того, как их обнаружили? А где был сам Пекка Роллинз? Оставался ли он в безопасности в Керчи или тоже был пленником фьерданов?


Все это не имело значения. А пока Казу нужно было сосредоточиться на плане и поиске Юл-Баюра. Он взглянул на остальных. Уилан выглядел так, словно был готов обмочиться. Хелвар, как всегда, казался мрачным. Джеспер только усмехнулся и прошептал: «Что ж, нам удалось запереться в самой безопасной тюрьме в мире. Мы либо гении, либо самые тупые сукины дети, когда-либо дышавшие воздухом ».


«Мы узнаем достаточно скоро».


Их провели в другую белую комнату, в которой стояли жестяные кадки и шланги.


Охранник что-то пробормотал на Фьердане, и Каз увидел, что Матиас и некоторые другие начали раздеваться. Он проглотил поднявшуюся в горле желчь. Он отказался от рвоты.


Он мог это сделать, он должен был это сделать. Он подумал о Джорди. Что сказал бы Джорди, если бы его младший брат потерял шанс добиться справедливости, потому что не смог победить какую-то глупую болезнь внутри себя? Но это только вернуло воспоминания о холодной плоти Джорди, о том, как она растаяла в соленой воде, о телах, толпившихся вокруг него в лодке. Его зрение начало размываться.


«Соберись, Бреккер , - резко отругал он себя. Это не помогло. Он снова собирался упасть в обморок, и все это закончится. Инеж однажды предложила научить его падать. «Уловка не в том, чтобы тебя сбили с ног», - сказал он ей со смехом. «Нет, Каз, - сказала она, - уловка в том, чтобы снова встать».


Снова банальности Сули, но как-то помогла даже память о ее голосе. Он был лучше этого. Он должен был быть. Не только для Джорди, но и для его команды. Он привел сюда этих людей. Он привел сюда Инеж. Его работа заключалась в том, чтобы снова вывести их на поверхность.


Уловка в том, чтобы снова встать. Он удерживал ее голос в своей голове, повторяя эти слова снова и снова, снимая ботинки, одежду и, наконец, перчатки.


Он увидел, что Джеспер смотрит на свои руки. «Чего вы ожидали?» Каз прорычал.


- По крайней мере, когти, - сказал Джеспер, переводя взгляд на свои костлявые босые ноги. «Возможно, колючий большой палец».


Охранник вернулся после того, как выбросил одежду в мусорное ведро, которое, несомненно, отправят на мусоросжигательный завод. Он грубо запрокинул голову Каза и заставил его открыть рот, ощупывая его толстыми пальцами. В глазах Каза расцвели черные пятна, пока он пытался оставаться в сознании. Пальцы стражника прошли по пятну между зубами Каза, где он вколол китовый ус , затем ущипнули и ткнули ему внутреннюю часть щеки.


« Ондетъярн! - воскликнул охранник. « Fellenjuret! - снова крикнул он, вытаскивая изо рта Каза два тонких куска металла. В отмычках ударили каменный пол с Plink-Plink . Охранник что-то крикнул ему на Фьердане и сильно надел ему наручники по лицу. Каз упал на колени, но заставил себя снова встать. Он заметил испуганное выражение лица Уилана, но все, что он мог сделать, это удержаться на ногах, когда охранник затолкал его в очередь, чтобы принять ледяной душ.


Когда он вышел, мокрый и дрожащий, другой охранник вручил ему бесцветные тюремные брюки и тунику из стопки рядом с ним. Каз натянул их и, прихрамывая, направился в место ожидания вместе с остальными заключенными. В тот момент он отдал бы половину своей доли из тридцати миллионов крюге за привычный вес своей трости.


Камеры содержания больше походили на тюрьму, которую он ожидал - ни белого камня, ни стеклянных дисплеев, только сырой серый камень и железные прутья.


Их загнали в уже переполненную камеру. Хелвар сел спиной к стене, прищурившись, глядя на шагающих мужчин. Каз прислонился к железным прутьям, глядя, как уходят охранники.


Он чувствовал движения тел позади него. Места было достаточно, но они все равно чувствовали себя слишком близко. «Еще немного , - сказал себе Каз. Его руки казались невероятно голыми.


Каз ждал. Он знал, что его ждет. Он узнал остальных, как только они вошли в камеру, и знал, что за ним придет дородный келиш с родинкой. Он был нервным, нервным и явно заметил хромоту Каза.


«Эй, калека», - сказал кэлиш на Фьердане. Он попробовал еще раз в Керчи, его мелодия была тяжелой. «Эй, мерзавец». Ему незачем беспокоиться. Каз знал слово, обозначающее калеку, на многих языках.


В следующую секунду Каз почувствовал движение воздуха, когда кейлиш потянулся к нему. Он сделал шаг влево, и келиш покатился вперед, движимый его собственной инерцией. Каз помог ему, схватил мужчину за руку и провел ею через пространство между решетками до самого плеча. Келиш громко хмыкнул, ударившись лицом о железные прутья.


Каз уперся предплечьем мужчины в металл. Он уперся своим весом в тело противника и почувствовал приятный хлопок, когда рука кэлиша вывихнулась из его плеча. Когда мужчина открыл губы, чтобы закричать, Каз прикрыл рот одной рукой, а другой зажал нос. Ощущение голой плоти на пальцах заставило его заткнуть рот.


«Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшвшшвш »шшшшшвШпшшштивгота” »Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшпшшшшшшшшшшшшшпшпуппет." Шшшшш ", - сказал он, схватив мужчину за нос, чтобы подтолкнуть его назад к скамейке у стены. Остальные заключенные рассыпались, расчищая путь.


Мужчина тяжело сел, глаза слезились, дыхание запыхалось. Каз продолжал держаться за нос и рот. Келиш задрожал под его хваткой.


«Вы хотите, чтобы я вернул его?» - спросил Каз.


Келиши захныкали.


"Ты?"


Он захныкал громче, пока заключенные смотрели на него.


«Ты кричишь, и я сделаю так, чтобы это больше никогда не сработало, понимаешь?»


Он выпустил мужчину изо рта и засунул его руку обратно в гнездо. Келиш перевернулся на бок, свернулся калачиком на скамейке и заплакал.


Каз вытер руки о брюки и вернулся на свое место у решетки. Он чувствовал, как другие смотрят, но теперь он знал, что его оставят в покое.


Хелвар подошел к нему. "Это действительно было необходимо?"


"Нет." Но это было - чтобы убедиться, что они остались одни, чтобы делать то, что нужно, и помнить, что он не был беспомощным.


index-176_1.jpg


Джесперу хотелось шагать, но он зафиксировал это место на скамейке и намеревался сохранить его. Казалось, что под его кожей дрожали небольшие толчки тревоги и возбуждения, а сидящий рядом с ним Уилан, неистово барабаня по его коленным чашечкам, не помогал ему успокоиться. Он не думал, что сможет выдержать гораздо большее ожидание. Сначала лодка, потом все эти пешие прогулки, а теперь он застрял в камере, пока не пришли охранники, чтобы провести вечерний подсчет голов.


Только отец понимал его беспокойную энергию. Он пытался уговорить Джеспера использовать его на ферме, но работа была слишком однообразной. Предполагалось, что университет будет тем, что укажет ему направление, но вместо этого он пошел другим путем. Он съежился от того, что сказал бы его отец, если бы узнал, что его сын умер в тюрьме Фьердан. Опять же, откуда он когда-нибудь узнает? Это было слишком удручающе, чтобы останавливаться на достигнутом.


Сколько времени прошло? Что, если бы они даже не слышали здесь Старшего Часовщика? Охранники


должны были произвести подсчет голов при шести колоколах. Тогда у Джеспера и остальных будет время до полуночи, чтобы закончить работу. Они надеялись. Матиас провел в тюрьме всего три месяца.


Протоколы могли быть изменены. Он мог что-то не так. Или, может быть, Фьердан просто хочет, чтобы мы сидели за решеткой, прежде чем выдать нас.


Но Матиас молча сидел в дальнем конце камеры рядом с Казом. Джеспер не мог пропустить маленькую стычку Каза с келишами. Обычно Каз был непоколебим во время работы, но теперь он был на грани, и Джеспер не знал почему. Какая-то его часть хотела спросить, хотя он знал, что это было глупо, - обнадеживающий фермерский мальчик, который выбрал наихудшего человека, о котором нужно было заботиться, который искал знаки в вещах, которые, как он знал в глубине души, ничего не значили - когда Каз выбрал его для работы , когда Каз подыграл одной из своих шуток. Он мог ударить себя ногой. Он наконец увидел печально известного Каза Бреккера без шва на одежде и слишком волновался о том, чтобы оказаться на пике, чтобы уделять ему должное внимание.


Но если Джеспер был обеспокоен, Уилан выглядел так, будто его действительно могло вырвать.


«Что нам теперь делать?» - прошептал Уилан. «Что хорошего в отмычке без отмычки?»


"Будь спокоен."


«А ты что хорошего? Снайпер без ружья. Вы совершенно не относитесь к этому


миссия ».


«Это не миссия; это работа ».


«Матиас называет это миссией».


«Он военный, а ты нет. А я уже в тюрьме, так что не искушай меня совершить убийство ».


«Ты не собираешься меня убивать, и я не собираюсь делать вид, что все в порядке. Мы застряли здесь ».


«Вам определенно больше подходит позолоченная клетка, чем настоящая».


«Я ушел из отцовского дома».


«Да, ты отказался от роскошной жизни, чтобы жить в трущобах с нами, рыдая в Бочке. Это не делает тебя интересным, Уилан, просто глупо.


«Вы ничего об этом не знаете».


«Так скажи мне», - сказал Джеспер, поворачиваясь к нему. "У нас есть время. Что заставляет хорошего маленького торговца уйти из дома, чтобы составить компанию преступникам? »


«Ты ведешь себя так, будто родился в Бочке, как Каз, но ты даже не Керчь. Ты тоже выбрал эту жизнь ».


«Я люблю города».


«У них нет городов в Новой Земле?»


«В отличие от Кеттердама. Вы когда-нибудь были где-нибудь, кроме дома, Бочки и причудливого посольства?


обеды? »


Уилан отвернулся. "Да."


"Где? В пригороде персикового сезона?


«Скачки на Царьеве. Нефтяные месторождения Шу. Jurda ферм вблизи Shriftport. Венчание. Эллинг ».


"Действительно?"


«Мой отец всегда брал меня с собой».


"До?"


«До чего?»


« Пока. Отец возил меня повсюду, пока я не заболел ужасной морской болезнью, пока меня не вырвало на королевской свадьбе, пока я не попытался ударить посла по ноге ».


«Об этом просила нога».


Джеспер громко рассмеялся. «Наконец, немного позвоночника».


«У меня много позвоночника», - проворчал Уилан. «И посмотри, откуда это ...»


Его прервал голос охранника, кричащий на Фьердане, как раз в тот момент, когда Старшие часы начали звонить в шесть колоколов. По крайней мере, фьерданы были пунктуальны.


Охранник снова заговорил на шу, а затем на Керчи. "На ногах."


« Шимкоппер », - потребовал охранник. Все смотрели на него тупо. «Ведро для мочи», - попробовал он в Керчи. «Где… пусто?» Он изобразил из себя.


Были пожатия плечами и недоуменные взгляды.


Мрачный дурак охранника дал понять, что ему все равно. Он налил в камеру ведро с пресной водой и захлопнул решетку.


Джеспер выдвинулся вперед и сделал большой глоток из чашки, привязанной к ручке. Большая его часть попала на его рубашку. Когда он протянул чашку Уилану, он убедился, что она пропитала и его.


"Что ты делаешь?" - запротестовал Уилан.


«Терпение, Уилан. И постарайся последовать твоему примеру ».


Джеспер задрал штаны и ощупал тонкую кожу на лодыжке.


«Скажи мне, что случилось ...»


"Будь спокоен. Мне нужно сконцентрироваться ». Это было правдой. Он действительно не хотел, чтобы гранула, зарытая под его кожей, открылась, пока она все еще была внутри него.


Он ощупал тонкие стежки, наложенные Ниной. Было чертовски больно, когда он открыл их и вытащил гранулу. Оно было размером с изюм и залито его кровью. Нина сейчас воспользуется своими способностями, чтобы разрезать себе кожу. Джеспер подумал, не больно ли это меньше, чем швы.


«Натяни рубашку на рот», - сказал он Уилану.


"Какие?"


«Перестань быть тупицей. Ты симпатичнее, когда умнее ».


Щеки Уилана порозовели. Он нахмурился и поднял воротник.


Джеспер полез под скамейку, где он спрятал ведро для мусора, и вытащил его.


«Надвигается буря», - громко сказал Джеспер в Керчи. Он видел, как Матиас и Каз подняли воротники.


Он отвернулся, натянул рубашку на рот и бросил гранулу в ведро.


Раздался шипящий свист, когда из воды выросло облако тумана. За секунды он покрыл камеры, сделав воздух молочно-зеленым.


Глаза Уилана над задранным воротником запаниковали. Джесперу хотелось притвориться, что он упал в обморок, но он остановился на том, что вокруг него падают на землю люди.


Джеспер дождался, пока сосчитает до шестидесяти, затем опустил воротник и осторожно вздохнул. В воздухе все еще пахло сладко-тошнотворным запахом, от которого они могли немного одурманить, но самое худшее рассеялось. Когда охранники прибудут для следующего подсчета голов, у заключенных будет сильная головная боль, но им не о чем будет рассказывать. И, надеюсь, к тому времени их уже давно не будет.


"Это был газообразный хлор?"


«Определенно симпатичнее, когда ты умный. Да, гранулы представляют собой оболочку на основе ферментов, заполненную хлорным порошком. Он безвреден, если не контактирует с каким-либо количеством аммиака. Что он и сделал ».


«Моча в ведре… но в чем был смысл? Мы все еще здесь застряли ».


- Джеспер, - сказал Каз, махнув ему рукой в сторону решетки. "Часы тикают."


Приближаясь, Джеспер развел плечами. Такая работа обычно занимала много времени, особенно потому, что у него никогда не было реальной подготовки. Он возложил руки по обе стороны от единого слитка и сосредоточился на поиске самых чистых частиц руды.


"Что он делает?" - спросил Матиас.


«Выполнение древнего ритуала Земени», - сказал Каз.


"Действительно?"


"Нет."


Между руками Джеспера образовалась мутная дымка.


Уилан ахнул. «Это железная руда?»


Джеспер кивнул, чувствуя, как на лбу выступил пот.


«Можете ли вы распустить решетки?»


«Не будь идиотом», - проворчал Джеспер. «Вы видите, насколько они толстые?» Фактически, планка, над которой он работал, выглядела без изменений, но он вытащил из нее достаточно железа, так что облако между его руками стало почти черным. Он согнул кончики пальцев, и частицы закружились, закручиваясь в сужающуюся спираль, которая становилась все уже и плотнее.


Джеспер опустил руки, и тонкая игла упала на пол с музыкальным звоном .


Уилан схватил его и поднял так, чтобы свет отражался от его тусклой поверхности.


«Ты фабрикатор», - мрачно сказал Матиас.


"Едва."


«Либо ты, либо нет», - сказал Уилан.


"Я." Он ткнул пальцем в Уилана. «И ты собираешься молчать об этом, когда мы вернемся в Кеттердам».


«Но зачем тебе лгать о ...»


«Мне нравится гулять по улицам на свободе, - сказал Джеспер. «Мне нравится не беспокоиться о том, что меня схватит работорговец или убьет какой-нибудь скив, вроде нашего друга Хелвара. Кроме того, у меня есть другие навыки, которые приносят мне больше удовольствия и выгоды, чем это. Множество других навыков ».


Уилан закашлялся. Флирт с ним на самом деле мог быть веселее, чем раздражать его, но это был серьезный вызов.


«А Нина знает, что ты Гриша?»


«Нет, и она не узнает. Мне не нужны лекции о вступлении во Вторую армию и о славном деле Равканов ».


- Сделай это еще раз, - прервал его Каз. «И поторопись».


Джеспер повторил свою попытку на другом баре.


«Если это был план, то какой смысл пытаться пронести эти отмычки?» - спросил Уилан.


Каз скрестил руки. «Вы когда-нибудь слышали об умирающем человеке, чей медик сказал ему, что он был чудесным образом излечен? Он выскочил на улицу, и его насмерть затоптала лошадь. Вы должны дать отметке почувствовать, что он выиграл. Охранники изучали Матиаса и задавались вопросом, знаком ли он?


Неужели они искали неприятностей, когда Джеспер пошел в душ, и с его рук сошел парафин? Нет, они были слишком заняты, поздравляя себя с тем, что поймали меня. Они думали, что нейтрализовали угрозу ».


Когда Джеспер закончил, Каз взял две тонкие отмычки между пальцами. Было странно видеть, как он работает без перчаток, но через мгновение замок щелкнул, и они были свободны. Когда они вышли, Каз использовал отмычку, чтобы запереть за ними дверь.


«Ты знаешь свои задания», - прошептал он. «Мы с Уиланом вытащим Нину и Инеж. Джеспер, ты и Матиас ...


«Я знаю, хватай как можно больше веревки».


«Будь в подвале к полудвонку».


Они разделились. Колеса были в движении.


Согласно планам Уилана, конюшни находились рядом со двором сторожки, поэтому им пришлось бы вернуться через зону ожидания. Теоретически эта часть тюрьмы должна была быть активной только тогда, когда заключенных обрабатывали внутрь или наружу, но им все равно нужно было быть осторожным. Достаточно одного своенравного охранника, чтобы разрушить их планы. Самая страшная часть проходила по дорожке через стеклянный забор, длинный, ярко освещенный участок, который оставлял их полностью незащищенными. Оставалось только скрестить пальцы и сбежать. Затем они спустились по лестнице в левую часть комнаты, где тот бедный старый усилитель Гриши проверял его. Джеспер подавил дрожь. Несмотря на то, что парафин на его руках всегда работал в игровых притонах, его сердце все еще колотилось, когда он смотрел на нее. Она была тонкой, как шелуха, и такой же пустой. Именно это случилось с Гришей, которого нашли не в том месте и не в то время - пожизненное заключение в рабстве или того хуже.


Когда Джеспер толкнул дверь конюшни, он почувствовал, как какая-то мелочь внутри него расслабилась. Запах сена, шевеление животных в стойлах, ржание лошадей навевали воспоминания о Новой Земле. В Кеттердаме каналы сделали ненужным большинство автобусов и фургонов.


Лошади были роскошью, удовольствием, демонстрирующим, что у вас есть место для их содержания и богатство, чтобы о них заботиться. Он не осознавал, как сильно ему не хватало просто быть рядом с животными.


Но не было времени ни на ностальгию, ни на то, чтобы остановиться и погладить бархатный нос. Он прошел мимо стойл в магазинчик. Матиас перекинул через каждое плечо массивный моток веревки. Он выглядел удивленным, когда Джесперу удалось еще два.


«Вырос на ферме, - объяснил Джеспер.


«Ты не смотришь».


«Конечно, я худой, - сказал он, когда они поспешили обратно через конюшню, - но я остаюсь суше под дождем».


"Как?"


«На меня падает меньше».


«Неужели все соратники Каза такие странные, как эта команда?» - спросил Матиас.


«О, ты должен познакомиться с остальными Отбросами. Они делают нас похожими на фьерданов ».


Они прошли через душ и, вместо того чтобы продолжить путь к месту ожидания, свернули на узкий лестничный пролет и в длинный темный холл, ведущий в подвал. Теперь они находились под главной тюрьмой, пять этажей тюрем, заключенные и охранники стояли на них сверху.


Джеспер ожидал, что остальная часть команды уже собирает демонстрационные принадлежности в большой прачечной. Но все, что он видел, - это гигантские жестяные кадки, длинные складные столы и одежду, оставленную сушиться на ночь на стеллажах, которые были выше его роста.


Они нашли Уилана и Инеж в комнате для мусора. Он был меньше прачечной и вонял мусором. Два больших мусорных бака с брошенной одеждой были прижаты к стене в ожидании сожжения. Джеспер почувствовал тепло, исходящее от мусоросжигательной печи, как только они вошли.


«У нас проблема, - сказал Уилан.


"Как плохо?" - спросил Джеспер, бросая мотки веревки на пол.


Инеж указала на пару больших металлических дверей, установленных в нечто похожее на гигантский дымоход, который выступал из стены и тянулся до самого потолка. «Думаю, сегодня днем они запустили мусоросжигательный завод».


«Ты сказал, что они запускали его по утрам», - сказал он Матиасу.


"Они обычно."


Когда Джеспер схватился за обтянутые кожей ручки дверей и распахнул их, его ударил поток обжигающего воздуха. Он нес черный и едкий запах угля - и еще что-то, химический запах, может быть, что-то, что они добавили, чтобы огонь разгорелся. Это не было неприятно. Именно здесь утилизировали весь мусор из тюрем - кухонные остатки, ведра с человеческой грязью, одежду, снятую с заключенных, но все, что фьерданы добавляли в топливо, сгорало достаточно сильно, чтобы сжечь любую нечистоту. Он наклонился, уже начинающий потеть. Далеко внизу он увидел горящие угли из мусоросжигателя, наклоненные, но все еще пульсирующие ярким красным светом.


«Уилан, дай мне рубашку из одного из мусорных ведер», - сказал Джеспер.


Он оторвал одну из рукавов и швырнул ее в шахту. Он упал беззвучно, загорелся в воздухе и начал сгореть дотла еще до того, как успел дотянуться до углей.


Он закрыл дверь и бросил остатки рубашки обратно в мусорное ведро. «Что ж, демо вышло», - сказал он.


«Мы не можем брать туда взрывчатку. Ты еще сможешь подняться? » - спросил он Инеж.


"Может быть. Я не знаю."


«Что говорит Каз? Где находится Kaz? А где Нина? »


«Каз еще не знает о мусоросжигательной установке, - сказала Инеж. «Он и Нина пошли обыскивать верхние камеры».


Взгляд Матиаса потемнел, как тяжелое от дождя небо, готовое расколоться. «Мы с Джеспером должны были пойти с Ниной».


«Каз не хотел ждать».


«Мы были вовремя», - сердито сказал Матиас. "Что он задумал?"


Джеспер задумался о том же. «Он собирается хромать по всем этим лестничным пролетам, уклоняясь от патрулей?»


«Возможно, я пыталась указать ему на это», - сказала Инеж. «Всегда удивительно, помнишь?»


«Как пчелиный улей. Я действительно надеюсь, что мы не все собираемся ужалиться ».


- Инеж, - крикнул Уилан из одного из тележек. «Это наша одежда».


Он залез внутрь и, один за другим, вытащил маленькие кожаные туфли Инеж.


Ее лицо расплылось в ослепительной улыбке. Наконец, немного удачи. У Каза не было трости. У Джеспера не было своего оружия. А у Инеж не было ножей. Но, по крайней мере, у нее были те волшебные тапочки.


«Что скажешь, Рэйф? Сможешь подняться? »


"Я могу."


Джеспер взял туфли у Уилана. «Если бы я не думал, что они страдают болезнью, я бы поцеловал их, а затем тебя».


index-182_1.jpg


Нина потащила Каза вверх по лестнице. Полет над крутым каменным пролетом и мерцающим газовым светом. Она внимательно наблюдала за ним. Он устанавливал хороший темп, но походка была скованной. Почему он настоял на том, чтобы это сделать? Это не могло быть вопросом времени, так что, возможно, Каз всегда имел в виду именно это. Может, он хотел скрыть какую-то информацию от Матиаса. Или он просто был настроен заставить их всех гадать.


Они останавливались на каждой площадке, прислушиваясь к патрулям. Тюрьма была полна звуков, и трудно было не прыгнуть на каждого из них - голоса, доносящиеся по лестничной клетке, металлический лязг открывающихся и закрывающихся дверей. Нина подумала о жестоком хаосе в Вратах Ада, о взятках, переходящих из рук в руки, о пятнах крови на песке, о мире вдали от этого стерильного места. Конечно, можно было рассчитывать на то, что Фьерданы будут поддерживать порядок.


По пути на четвертый пролет на лестничной клетке внезапно раздались голоса и шаги. Нина и Каз поспешно вернулись на площадку третьего этажа и выскользнули через дверь, ведущую в камеры.


Заключенный в ближайшей к ним камере начал кричать. Нина быстро подняла руку и зажала ему дыхательные пути. Он смотрел на нее, вытаращив глаза и царапая шею. Она снизила его пульс, заставив его потерять сознание, когда она ослабила давление на его гортань, позволяя ему дышать. Им нужен был он тихий, а не мертвый.


Шум нарастал, когда охранники спускались по лестнице, громкий Фьердан отражался от стен.


Нина затаила дыхание, глядя на дверь с руками наготове. У Каза не было оружия, но он принял боевую стойку, ожидая увидеть, не откроется ли дверь. Вместо этого охранники продолжили движение мимо лестничной площадки на следующий этаж.


Когда звуки стихли, Каз подал ей знак, и они выскользнули обратно за дверь, закрыв ее за собой как можно тише, и продолжили подъем.


Когда они достигли верхнего этажа, пробили семь колоколов. Прошел час с тех пор, как они вырубили заключенных в изоляторе. У них было сорок пять минут, чтобы обыскать камеры строгого режима, встретиться на лестничной площадке и добраться до подвала. Каз жестом велел ей свернуть в коридор слева, а он повернул направо.


Дверь громко скрипнула, когда Нина вошла внутрь. Фонари были здесь далеко друг от друга, и тени между ними казались достаточно глубокими, чтобы в них можно было упасть. Она сказала себе быть благодарной за обложку, но не могла отрицать, что это было жутко. Камеры тоже были другими, с дверями из прочной стали вместо железных решеток. В каждом из них на уровне глаз была установлена смотровая решетка. Ну, на уровне глаз для Фьердана.


Нина была высокой, но ей все равно приходилось вставать на цыпочки, чтобы заглянуть в них.


Большинство заключенных спали или отдыхали, свернувшись в уголки или лежа на спине, закрыв глаза рукой, чтобы заглушить тусклый свет лампы, проникающий через решетку. Остальные сидели, прислонившись к стенам, вяло глядя в никуда. Время от времени она обнаруживала, что кто-то расхаживает взад и вперед, и ей приходилось быстро отступать. Ни один из них не был Шу.


« Аджор? - крикнул ей вслед в Фьердане. Она проигнорировала его и двинулась дальше, сердце бешено колотилось.


Что, если Бо Юл-Баюр действительно находился в этих камерах? Она знала, что это маловероятно, и все же… она могла убить его в камере, погрузить в глубокий безболезненный сон и просто остановить его сердце. Она скажет Казу, что не нашла его. А что, если Каз нашел Бо Юл-Баюр? Возможно, ей придется подождать, пока они выйдут из Ледяного двора, чтобы найти решение, но она могла, по крайней мере, рассчитывать на то, что Матиас поможет ей. Какая странная, мрачная сделка они заключили.


Но пока она пробиралась взад и вперед по коридорам, крошечная надежда на то, что ученый может быть там, исчезла ни к чему. «Еще один ряд камер» , - подумала она, а затем вернулась в подвал, где нечего было показать. За исключением того, что она вошла в последний коридор, она увидела, что он короче других. Там, где должно было быть больше камер, была стальная дверь, под ней сиял яркий свет.


Когда она подошла, ее охватила тревога, но она заставила себя толкнуть дверь.


Ей пришлось прищуриться от яркости. Свет был резким - ясным, как дневной свет, но без тепла - и она не могла определить его источник. Она услышала, как за ней захлопнулась дверь. В последний момент она развернулась и схватила его за край. Что-то подсказало ей, что этой двери понадобится ключ, чтобы открыть ее изнутри. Она искала что-нибудь, что можно было бы использовать, чтобы открыть его, и пришлось довольствоваться тем, что оторвала кусок от нижней части своих тюремных брюк и засунула его в замок.


Это место казалось неправильным. Стены, пол и потолок были такими белыми, что было больно смотреть. Половина одной стены состояла из панелей из гладкого идеального стекла. Fabrikatormade. Также как стеклянный корпус, окружающий эту мерзкую демонстрацию оружия. Ни один мастер из Фьердана не смог бы сделать поверхности такими чистыми. Сила Гриши была использована для создания этого стакана, она была в этом уверена. Были негодяи Гриши, которые не обслуживали страну и могли подумать о найме на службу правительству Фьердана. Но выдержат ли они такую комиссию? Рабский труд казался более вероятным.


Нина сделала один шаг, потом другой. Она оглянулась через плечо. Если охранник войдет в коридор позади нее, ей негде будет спрятаться. Так что двигайся, Нина.


Она заглянула в первое окно. Камера была белой, как коридор, и освещалась тем же постоянным ярким светом. Комната была пуста и лишена какой-либо мебели - ни скамьи, ни тазика, ни ведра. Единственным разрывом во всей этой белизне был сток в самом центре пола, окруженный красноватыми пятнами.


Она перешла в следующую камеру. Он был таким же и таким же пустым, как и следующий, и следующий. Но тут что-то привлекло ее внимание, рядом со сливом лежала монетка - нет, не монетка, а пуговица. Крохотная серебряная пуговица с изображением крыла, символа Гриши Шквалера. Она почувствовала, как холодок пробегает по ее рукам.


Неужели эти камеры были созданы рабами-гришами для узников-гришей? Неужели стекло, стены и пол были сделаны так, чтобы выдерживать манипуляции Fabrikator? В комнатах не было металла. Не было ни водопровода, ни водопровода, которыми мог бы злоупотребить Тайдмейкер. И Нина подозревала, что стекло, через которое она смотрела, было зеркальным с другой стороны, так что Heartrender в камере не мог определить местонахождение цели. Это были камеры, предназначенные для содержания Гриши. Создан, чтобы держать ее.


Она развернулась на каблуках. Бо Юл-Баюра здесь не было, и она хотела убраться отсюда прямо сейчас. Она сорвала ткань с замка и вылетела в дверь, не останавливаясь, чтобы убедиться, что она закрылась за ней. Коридор железных камер был еще темнее после прежней яркости, и она споткнулась, мчась назад тем же путем, которым пришла. Нина знала, что ведет себя неосторожно, но не могла выбросить из головы образ этих белых комнат. Утечка. Пятна вокруг него. Неужели там пытали Гришу? Заставили признаться в своих преступлениях против народа?


Она изучала фьерданов - их лидеров, их язык. Она даже мечтала попасть на Ледяной двор как шпионка, как эта, нанести удар в самое сердце нации, которая так ее ненавидела. Но теперь, когда она была здесь, ей просто хотелось уйти. Она привыкла к Кеттердаму, к приключениям, которые происходили с ее участием с Отбросами, к своей легкой жизни в Белой Розе. Но даже там чувствовала ли она себя в безопасности? В городе, где она не могла без страха ходить по улицам? Я хочу домой . Тоска по нему сильно ударила по ней, физическая боль. Я хочу вернуться в Равку.


Старшие часы начали тихонько отбивать три четверти часа. Она была поздно. Тем не менее, она заставила свои шаги замедлиться, прежде чем открыла дверь на лестницу. Там никого не было, даже Каза. Она наклонила голову в противоположный проход, чтобы посмотреть, не идет ли он. Ничего - железные двери, глубокая тень, никаких следов Каза.


Нина ждала, не зная, что делать. Они должны были встретиться на площадке за пятнадцать минут до часа. Что, если у него были какие-то проблемы? Она заколебалась, затем бросилась в коридор, за поиски которого отвечал Каз. Она мчалась мимо камер, коридоры извивались взад и вперед, но Каза нигде не было.


«Хватит» , - подумала Нина, достигнув конца второго коридора. Либо Каз бросил ее и уже был внизу с остальными, либо его где-то поймали и утащили.


В любом случае, ей нужно добраться до мусоросжигательного завода. Как только она найдет остальных, они смогут решить, что делать.


Она помчалась обратно по коридорам и распахнула дверь на лестничную площадку. Двое охранников болтали наверху лестницы. Какое-то время они смотрели на нее с открытым ртом.


« Стен! - крикнул один на Фьердане, приказывая ей остановиться, пока они возились за ружьями. Нина вскинула обе руки, сжав пальцы в кулаки, и смотрела, как охранники падают назад. Один упал плашмя на площадку, но другой рухнул с лестницы, его винтовка стреляла, пули звенели о каменные стены, звук эхом разносился по лестничной клетке. Каз собирался убить ее. Она собиралась убить Каза.


Нина промчалась мимо тел охранников, пролетев один пролет, два пролета. На площадке третьего этажа дверь распахнулась, когда в подъезд ворвался охранник. Нина скрутила руки в воздухе, и у охранника с громким щелчком сломалась шея . Следующим рейсом она спускалась вниз, прежде чем его тело упало на землю.


Именно тогда старшие часы начали перезвонить. Не ровный час, а пронзительный крик, высокий и резкий - звук тревоги.


index-185_1.jpg


Инеж посмотрела в темноту. Высоко над ней парило небольшое серое пятно вечернего неба. Шесть уровней, на которые нужно подняться в темноте со скользкими от пота руками и адским пламенем, пылающим внизу, с веревкой, которая утяжеляет ее, и без сети, чтобы поймать ее. Поднимитесь, Инеж.


Голые руки лучше всего подходили для лазания, но стены мусоросжигательной печи были слишком горячими, чтобы этого допустить. Итак, Уилан и Джеспер помогли ей выудить перчатки Каза из баков для стирки. Она ненадолго поколебалась. Каз скажет ей просто надеть перчатки и сделать все возможное для выполнения работы. И все же она чувствовала странное чувство вины, когда натягивала гибкую черную кожу на руки, как будто она прокралась в его комнаты без его разрешения, прочитала его письма, легла в его кровать. Перчатки были без подкладки, тончайшие порезы были скрыты на кончиках пальцев. Она поняла, что из-за ловкости рук , чтобы он мог поддерживать контакт с монетами или картами или изящно работать с замком. Сенсорный без прикосновения.


Не было времени привыкнуть к ощущению огромных перчаток. Кроме того, она много раз лазила с прикрытыми руками, когда кеттердамские зимы у нее немели пальцы. Она согнула пальцы ног в своих маленьких кожаных тапочках, наслаждаясь знакомым ощущением их на ногах, подпрыгивая на шиповатой резиновой подошве, бесстрашной и нетерпеливой. Жара была пустяком, просто дискомфорт. Вес семидесяти футов веревки, обмотанной вокруг ее тела? Она была Призраком. Ей было хуже. Она с чистой уверенностью бросилась в дымоход.


Когда ее пальцы коснулись камня, она зашипела. Даже сквозь кожу она чувствовала плотный жар кирпичей. Без перчаток на ее коже сразу же появились бы волдыри. Но делать было нечего, кроме как держаться. Она поднялась - рукой, потом ногой, потом снова рукой, ища следующую маленькую трещину, следующую ямку в покрытых копотью стенах.


По ее спине струился пот. Они облили веревку и ее одежду водой, но, похоже, пользы от этого не было. Все ее тело было покрасневшим, залитым кровью, как будто ее медленно готовили на собственной шкуре.


Ее ступни пульсировали от жара. Они казались тяжелыми, неуклюжими, как будто принадлежали кому-то другому. Она пыталась сосредоточиться. Она доверяла своему телу. Она знала свои силы и точно знала, на что она способна.


Другая рука поднята вверх, заставляя ее конечности сотрудничать, ища ритм, но обнаруживая только неловкое синкопирование, от которого мышцы дрожали с каждым движением вверх. Она потянулась к следующему трюму, копаясь в нем. Лезь, Инеж.


Ее нога поскользнулась. Пальцы ее ног потеряли контакт со стеной, и ее живот вздрогнул, когда она почувствовала натяжение своего веса и веревки. Она схватилась за камень, впившись в трещины, перчатки Каза сжались вокруг ее влажных пальцев. И снова ее пальцы на ногах искали покупки, но только скользнули по кирпичам. Тогда ее


index-186_1.jpg


другая нога тоже начала скользить. Она втянула порыв обжигающего воздуха. Что-то пошло не так. Она рискнула взглянуть вниз. Далеко внизу она увидела красное сияние углей, но именно то, что она увидела на ногах, заставило ее сердце бежать в панике. Они были липким месивом. Подошвы ее туфель - ее идеальных любимых туфель - таяли.


«Все в порядке , - сказала она себе. Просто поменяй хватку. Положите свой вес на плечи. Резина остынет, когда вы подниметесь выше. Это поможет вам захватить. Но ее ноги чувствовали себя так, как будто они горели. Наблюдение за происходящим как-то усугубило ситуацию, как будто резина сливалась с ее телом.


Инеж сморгнула пот с глаз и приподнялась еще на несколько дюймов. Откуда-то


наверху она услышала бой Старших часов. Полчаса? Или без четверти? Ей нужно было двигаться быстрее.


Сейчас она должна быть на крыше, привязывая веревку.


Она поднялась выше, и ее нога заскользила по кирпичу. Она упала, заикаясь всем телом о стену, когда она пыталась купить. Некому было спасти ее. Ни Каза, который придет ей на помощь, ни сети, ждущей, чтобы остановить ее падение, только огонь, готовый забрать ее.


Инеж запрокинула голову, ища этот клочок неба. Это все еще казалось невероятно далеким. Как далеко это было? Двадцать футов? Тридцать? С таким же успехом это могли быть мили. Она собиралась умереть здесь, медленно, ужасно на углях. Они все собирались умереть - Каз, Нина, Джеспер, Матиас, Уилан - и это была ее вина.


Нет. Нет, не было.


Она приподнялась еще на одну ногу - Каз привел нас сюда - а потом еще на одну. Она заставила себя найти следующий зацеп. Каз и его жадность. Она не чувствовала себя виноватой. Она не сожалела. Она просто сошла с ума. Злой на Каза за попытку этой безумной работы, в ярости на себя за то, что согласился на нее.


А зачем ей это было? Чтобы выплатить долг? Или потому, что, несмотря на весь здравый смысл и лучшие намерения, она позволила себе что-то почувствовать к ублюдку из Бочки?


Когда той давней ночью Инеж вошла в салон Тантэ Хелин, ее ждал Каз Бреккер, одетый в самое темное серое, опираясь на трость вороньей головы. Салон был отделан золотом и бирюзовым цветом, одна стена была полностью украшена павлиньими перьями. Инеж ненавидела каждый дюйм зверинца - гостиную, где она и другие девочки были вынуждены ворковать и хлопать ресницами по потенциальным клиентам, ее спальня, которая была оформлена так, чтобы выглядеть как какая-то фарсовая версия каравана Сули, украшенная пурпурным шелком. и пахло ладаном, но салон Тантэ Хелин был худшим. Это была комната для избиений, для худших гнев Хелен.


Инеж пыталась сбежать, когда впервые приехала в Кеттердам. Она была в двух кварталах от зверинца, все еще в шелках, ошеломленная светом и хаосом Западного Посоха, бежала без направления, прежде чем Коббет схватил ее за шею мясистой рукой и потащил за спину. Хелен отвела ее в салон и настолько сильно избила, что она уже неделю не могла работать. В течение месяца после этого Хелен держала ее в золотых цепях, даже не позволяя спускаться в гостиную. Когда она наконец сняла кандалы, Хелен сказала: «Вы должны мне за месяц потерянного дохода. Беги еще раз, и я брошу тебя в Hellgate за нарушение контракта.


Той ночью она вошла в салон со страхом, и когда она увидела там Каза Бреккера, ее страх только удвоился. Грязные руки, должно быть, сообщили о ней. Он сказал Танте Хелен, что она говорила вне очереди, что она пыталась создать проблемы.


Но Хелен откинулась на спинку своего шелкового кресла и сказала: «Ну, рысь, похоже, ты теперь чья-то проблема. Судя по всему, Перу Хаскеллу нравятся девушки Сули. Он купил вашу облигацию за очень кругленькую сумму ».


Инеж сглотнула. «Я переезжаю в другой дом?»


Хелен махнула рукой. «У Хаскелла действительно есть дом для удовольствий - если это можно так назвать - где-то в нижнем бочке, но там вы были бы напрасной тратой его денег - хотя вы наверняка узнаете, насколько добра к вам была Тант Хелен. Нет, Хаскелл хочет, чтобы ты был его собственным ».


Кем был Пер Хаскелл? Это имеет значение? сказал голос внутри нее. Он мужчина, который покупает женщин. Это все, что вам нужно знать.


Страдание Инеж, должно быть, было очевидным, потому что Тантэ Хелин легонько рассмеялась. «Не волнуйся. Он стар, ужасно стар, но кажется достаточно безобидным. Конечно, никто не знает ». Она подняла плечо. «Возможно, он поделится с вами своим мальчиком на побегушках, мистером Бреккером».


Каз посмотрел холодным взглядом на Тант Хелин. "Мы все?" Это был первый раз, когда Инеж услышала его речь, и она была поражена резким ожогом его голоса.


Хелен фыркнула, поправляя вырез своего мерцающего синего платья. «Мы действительно правы, ты, маленький негодяй». Она нагрела палочку павлиньего воска и поставила печать на документ перед собой.


Затем она встала и рассмотрела свое отражение в зеркале, которое висело над камином. Инеж смотрела, как Хелен поправляет бриллиантовое колье на шее, драгоценности ярко блестят. «Сквозь шум смятения в ее голове, - подумала Инеж, - они похожи на украденные звезды».


«Прощай, рысь, - сказала Тант Хелен. «Сомневаюсь, что ты протянешь больше месяца в этой части Бочки». Она взглянула на Каза. «Не удивляйся, если она сбежит. Она быстрее, чем кажется. Но, возможно, Перу Хаскеллу это тоже понравится. Смотрите сами.


Она вылетела из комнаты потоком шелка и медового аромата, оставив за собой ошеломленную Инеж.


Медленно Каз пересек комнату и закрыл дверь. Инеж напряглась в ожидании того, что должно было произойти дальше, скручивая пальцы в своих шелках.


«Пер Хаскелл управляет Отбросами», - сказал Каз. «Вы слышали о нас?»


«Они твоя банда».


«Да, и Хаскелл - мой начальник. И твое, если хочешь.


Она набралась храбрости и сказала: «А если мне не понравится?»


«Я отказываюсь от предложения и возвращаюсь домой в виде дурака. Останься здесь с этим чудовищем Хелен.


Руки Инеж подлетели ко рту. «Она слушает», - в ужасе прошептала Инеж.


«Пусть она послушает. В Бочке обитают всевозможные монстры, и некоторые из них действительно очень красивы. Я плачу Хелен за информацию. На самом деле я слишком много плачу ей за информацию. Но я точно знаю, что она собой представляет. Я попросил Пера Хаскелла погасить ваш договор. Ты знаешь почему?"


«Тебе нравятся девушки Сули?»


«Я не знаю достаточно девушек Сули, чтобы сказать». Он подошел к столу и взял документ, заправив его под пальто. «Вчера вечером, когда ты говорил со мной ...»


"Я не имел в виду обиду, я ..."


«Вы хотели предложить мне информацию. Может, в обмен на помощь? Письмо родителям? Немного доплаты? "


Инеж съежилась. Это было именно то, чего она хотела. Она подслушала сплетни о торговле шелком и подумала о каком-то обмене. Это было глупо, нахально.


«Инеж Гхафа - ваше настоящее имя?»


Странный звук вырвался из горла Инеж, отчасти всхлип, отчасти смех, слабый, смущающий звук, но прошли месяцы с тех пор, как она слышала свое собственное имя, свою фамилию. «Да», - выдавила она.


«Вы так предпочитаете, чтобы вас называли?»


«Конечно», - сказала она, а затем добавила: «Каз Бреккер - ваше настоящее имя?»


«Достаточно реально. Вчера вечером, когда вы подошли ко мне, я не знал, что вы были где-то рядом, пока вы не заговорили.


Инеж нахмурилась. Она хотела молчать, поэтому она и была. Какое это имело значение?


«Колокольчики на твоих лодыжках, - сказал Каз, указывая на свой костюм, - но я тебя не слышал. Пурпурные шелка и пятна у тебя на плечах, но я тебя не видела. И я все вижу ». Она пожала плечами, и он склонил голову набок. «Вы учились на танцора?»


«Акробат». Она остановилась. «Вся моя семья - акробаты».


"Высокий провод?"


«И качели. Жонглирование. Кувыркается.


«Вы работали с сеткой?»


«Только когда я был очень маленьким».


"Хороший. В Кеттердаме нет сетей. Вы когда-нибудь дрались? »


Она покачала головой.


"Убил кого-то?"


Ее глаза расширились. "Нет."


«Вы когда-нибудь задумывались об этом?»


Она остановилась, а затем скрестила руки. "Каждую ночь."


«Это начало».


«Я не хочу убивать людей, на самом деле».


«Это надежная политика, пока люди не захотят тебя убить. И в нашей работе это происходит часто ».


« Наше направление работы?»


«Я хочу, чтобы ты присоединился к Отбросам».


"Что делать?"


"Собирая информацию. Мне нужен паук, чтобы лазить по стенам домов и предприятий Кеттердама, слушать в окнах и на карнизах. Мне нужен кто-то, кто может быть невидимым, кто может стать призраком.


Как ты думаешь, ты сможешь это сделать? "


«Я уже призрак , - подумала она. Я умер в трюме работорговца .


"Я так думаю."


«Этот город полон богатых мужчин и женщин. Вы узнаете их привычки, их приходы и уходы, грязные дела, которые они делают по ночам, преступления, которые они пытаются скрыть днем, их размеры обуви, их безопасные комбинации, игрушку, которую они любили больше всего в детстве. И я собираюсь использовать эту информацию, чтобы забрать у них деньги ».


«Что произойдет, если вы заберете их деньги и станете богатым человеком?»


Рот Каза слегка скривился. «Тогда ты тоже сможешь украсть мои секреты».


«Вот почему ты купил меня?»


Юмор исчез с его лица. «Пер Хаскелл тебя не купил. Он оплатил ваш договор. Это означает, что вы должны ему деньги. Много этого. Но это настоящий контракт. Вот, - сказал он, снимая с пальто документ Хелен. «Я хочу, чтобы вы кое-что увидели».


«Я не читаю Керчь».


«Это не имеет значения. Видите эти числа? Это цена, которую, по утверждению Хелин, вы взяли у нее для перевозки от Равки. Это деньги, которые вы заработали, работая на нее. И это то, чем вы ей еще должны.


«Но… но это невозможно. Сейчас это больше, чем когда я сюда приехал ».


"Верно. Она взимала с тебя плату за проживание, питание и уход за телом.


index-189_1.jpg


«Она купила меня», - сказала Инеж, несмотря на нарастающий гнев. «Я даже не мог прочитать то, что подписывал».


«Рабство в Керчи незаконно. Договоров нет. Я знаю, что этот контракт - подделка, и любой думающий судья поступит так же. К сожалению, у Хелен в кармане много думающих судей. Per Haskell предлагает вам ссуду - ни больше ни меньше. Ваш контракт будет в Равкане. Вы заплатите проценты, но это вас не сломает. И пока вы платите ему определенный процент каждый месяц, вы сможете приходить и уходить, когда захотите ».


Инеж покачала головой. Все это казалось невозможным.


«Инеж, позволь мне быть с тобой предельно ясной. Если вы откажетесь от контракта, Haskell пошлет за вами людей, людей, которые делают Тантэ Хелен похожей на безумную бабушку. И я не стану его останавливать. Я рискую своей шеей ради этой небольшой аранжировки. Это не то положение, которое мне нравится ».


«Если это правда», - медленно сказала Инеж. «Тогда я могу сказать« нет »».


"Конечно. Но вы явно опасны », - сказал он. «Я бы предпочел, чтобы ты никогда не становился опасным для меня».


Опасный. Она хотела прижать к себе слово. Она была почти уверена, что этот мальчик сошел с ума или просто безнадежно обманут, но ей нравилось это слово, и, если она не ошибалась, он предлагал ей сегодня вечером выйти из этого дома.


«Это не ... это не уловка, не так ли?» Ее голос был тише, чем она хотела.


Тень чего-то темного пробежала по лицу Каза. «Если бы это была уловка, я бы пообещал вам безопасность.


Я предлагаю тебе счастье. Я не знаю, существует ли это в Бочке, но у меня вы не найдете ничего подобного ».


По какой-то причине эти слова утешили ее. Лучше страшная правда, чем добрая ложь.


«Хорошо, - сказала она. «С чего начать?»


«Давайте начнем с того, что выберемся отсюда и найдем вам подходящую одежду. О, и Инеж, - сказал он, выводя ее из салона. «Больше никогда не подкрадывайся ко мне».


По правде говоря, с тех пор она много раз пыталась подкрасться к Казу. Ей никогда это не удавалось. Казалось, что однажды, увидев ее, Каз понял, как продолжать видеться с ней.


В ту ночь она доверилась Казу Бреккеру. Она стала той опасной девушкой, которая, как он чувствовал, таилась в ней. Но она совершила ошибку, продолжая доверять ему, поверив в легенду, которую он построил вокруг себя. Этот миф привел ее сюда, в эту изнуряющую тьму, балансирующую между жизнью и смертью, как последний лист, цепляющийся за осеннюю ветвь. В конце концов, Каз Бреккер был всего лишь мальчиком, и она позволила ему привести себя к этой судьбе.


Она даже не могла его винить. Она позволила вести себя, потому что не знала, куда хотела пойти. Сердце - стрела . Четыре миллиона крюге , свобода, шанс вернуться домой. Она сказала, что хочет этих вещей. Но в душе она не могла вынести мысли о возвращении к родителям.


Сможет ли она сказать отцу и матери правду? Поймут ли они все, что она делала, чтобы выжить, не только в зверинце, но и каждый день с тех пор? Сможет ли она положить голову на колени матери и получить прощение? Что они увидят, когда посмотрят на нее?


Поднимитесь, Инеж. Но куда было деваться? Какая жизнь ждала ее после всего, что она пережила? У нее болела спина. Ее руки кровоточили. Мышцы в ее ногах дрожали от невидимой дрожи, и ее кожа была готова отслоиться от тела. Каждый глоток черного воздуха обжигал ее легкие. Она не могла дышать глубоко. Она даже не могла сосредоточиться на сером клочке неба. Пот продолжал катиться по ее лбу и резать глаза. Если она сдастся, то сдастся из-за всех - из-за Джеспера и Уилана, из-за Нины и ее Фьердана, из-за Каза. Она не могла этого сделать.


- Это уже не твое дело , рысь , - раздался у нее в голове голос Танте Хелен. Как долго вы ни за что не держитесь?


Жар печи для сжигания отходов окутал Инеж, как живое существо, пустынный дракон в своем логове, прячущийся ото льда и поджидающий ее. Она знала пределы своего тела и знала, что ей больше нечего отдавать. Она сделала плохую ставку. Это было так просто. Осенний лист мог цепляться за свою ветку, но она уже была мертвой. Вопрос только в том, когда он упадет.


Отпусти, Инеж. Отец научил ее лазать, доверять веревке, качелям и, наконец, доверять собственному мастерству, верить, что если она прыгнет, то достигнет другой стороны. Будет ли он ждать ее там? Она подумала о своих ножах, спрятанных на борту « Феролинда» - может, они могли бы достаться какой-нибудь другой девушке, которая мечтала быть опасной. Она прошептала их имена: Петир, Марья, Анастасия, Владимир, Лизавета, Санкта Алина, замученные до того, как ей исполнилось восемнадцать. Отпусти, Инеж. Прыгать сейчас или просто ждать, пока ее тело не сдастся?


Инеж почувствовала влажность на щеках. Она плакала? Теперь? После всего, что она сделала и сделала с ней?


Затем она услышала мягкий стук, нежный барабан, у которого не было настоящего ритма. Она почувствовала это на своих щеках и лице. Она услышала шипение, когда оно ударило по углям внизу. Дождь. Крутой и снисходительный. Инеж запрокинула голову. Где-то она слышала колокольчики, звенящие в три четверти часа, но ей было все равно. Она слышала только музыку дождя, смывающего пот и сажу, угольный дым Кеттердама, окраску лица зверинца, когда он омывал джутовые нити веревки и укреплял резину на ее страдающих ногах. Это было похоже на благословение, хотя она знала, что Каз назовет это просто погодой.


Ей нужно было двигаться быстро, пока камни не стали скользкими и дождь не стал ее врагом. Она заставляла свои мускулы напрягаться, пальцы искать, и подтягивалась то вверх, то на ногу, снова и снова, бормоча благодарственные молитвы своим Святым. Это был ритм, который раньше ускользал от нее, похороненный в шепоте их имен.


Но даже когда она благодарила, она знала, что дождя недостаточно. Ей нужна была буря - гром, ветер, потоп. Она хотела, чтобы он врезался в дома удовольствий Кеттердама, поднимая крыши и срывая двери с петель. Она хотела, чтобы он поднял море, овладел каждым рабовладельческим кораблем, разбил их мачты и разбил их корпуса о неумолимые берега. «Я хочу вызвать эту бурю» , - подумала она. И четырех миллионов крюге может хватить на это. Достаточно для ее собственного корабля - чего-то маленького, свирепого и груженого огневой мощью. Что-то вроде нее. Она охотится на работорговцев и их покупателей. Они научатся бояться ее и узнают ее по имени. Сердце - стрела. Это требует, чтобы цель приземлилась. Она цеплялась за стену, но в конце концов ухватилась за цель, и она поднялась вверх.


Она не была рысью, пауком или даже Призраком. Она была Инеж Гхафа, и ее будущее ждало наверху.


index-191_1.jpg


index-191_2.jpg


Каз промчался через верхние камеры, уделив несколько секунд тому, чтобы взглянуть через каждую решетку. Бо Юл-Баюра здесь не было бы. А времени у него было мало.


Часть его чувствовала себя расстроенной. У него не было трости. Его ноги были босиком. Он был в странной одежде, с бледными руками без перчаток. Он совсем не чувствовал себя собой. Нет, это было не совсем так. Он чувствовал себя тем Казом, которым был в течение нескольких недель после смерти Джорди, как дикое животное, борющееся за выживание.


Каз заметил заключенного Шу, скрывающегося в задней части одной из камер.


- Сеш - уе , - прошептал Каз. Мужчина тупо уставился на него. «Юл-Баюр?» Ничего такого. Мужчина начал кричать на него на Шу, и Каз поспешил прочь, мимо остальных камер, затем выскользнул на площадку и бросился на следующий уровень так быстро, как только мог. Он знал, что ведет себя безрассудно, эгоистично, но разве не поэтому его называли Грязными руками? Нет работы слишком рискованной. Нет дела слишком низко.


Грязные руки увидят, что грубая работа сделана.


Он не был уверен, что им двигало. Возможно, Пекки Роллинза здесь не было. Возможно, он был мертв. Но Каз этому не поверил. Я бы знал. Как-то я бы знал. «Твоя смерть принадлежит мне», - прошептал он.


Плавание обратно с баржи Жнеца было возрождением Каза. Ребенок, которым он был, умер от оспы. Лихорадка выжгла все нежное внутри него.


Выживать было не так сложно, как он думал, когда оставил порядочность позади. Первое правило - найти кого-нибудь поменьше и слабее и взять то, что у него есть. Хотя - каким бы маленьким и слабым ни был Каз - это была нелегкая задача. Он поплелся из гавани, придерживаясь переулков, и направился к району, где жили Герцунцы. Когда он заметил кондитерскую, он подождал снаружи, а затем подстерегал пухлого школьника, отставшего от своих друзей. Каз сбил его с ног, опустошил карманы и взял сумку лакрицы.


«Отдай мне свои брюки», - сказал он.


«Они слишком большие для тебя», - кричал мальчик.


Каз укусил его. Мальчик отказался от штанов. Каз скатал их в клубок и бросил в канал, а затем побежал так быстро, как могли его слабые ноги. Брюки ему не нужны; он просто хотел, чтобы мальчик подождал, прежде чем он закричит о помощи. Он знал, что школьник еще долго будет ютиться в этом переулке, взвешивая стыд от появления полуодетого на улице с необходимостью вернуться домой и рассказать, что произошло.


Каз остановился, когда достиг самого темного переулка, который он мог найти в Бочке. Он запихнул всю лакрицу в рот сразу, проглотил болезненными глотками, и тут же его вырвало. Он взял деньги и купил горячую булочку из белого хлеба. Он был босиком и грязный. Пекарь дал ему вторую булку, чтобы держаться подальше.


Когда он почувствовал себя немного сильнее и немного менее шатким, он пошел к Восточному Стейву. Он нашел ужаснейшее игорное заведение, без вывески и только одного одинокого лающего перед дверью.


«Я хочу работу», - сказал он в дверях.


«Нет, нуб».


«Я хорошо разбираюсь в числах».


Мужчина засмеялся. «Можете ли вы почистить унитаз?»


"Да."


«Что ж, очень плохо. У нас уже есть мальчик, который чистит уши ».


Каз ждал всю ночь, пока не увидел, как мальчик примерно его возраста покинул помещение. Он следовал за ним два квартала, а затем ударил его камнем по голове. Он сел на ноги мальчика и снял с него туфли, затем порезал ему ступни осколком разбитой бутылки. Мальчик выздоровеет, но в ближайшее время работать не будет. Прикосновение к голой плоти его лодыжек вызвало у Каза отвращение. Он продолжал видеть белые тела баржи Жнеца, ощущая под руками спелую кожу Джорди.


На следующий вечер он вернулся в логово.


«Я хочу работу», - сказал он. И он был у него.


Оттуда он работал, копил и копил. Он выследил профессиональных воров Бочки и научился ковырять карманы и разрезать шнурки на женской сумочке. Сначала он отсидел в тюрьме, а потом и вторую. Он быстро заработал репутацию человека, готового браться за любую работу, в которой он нуждался, и вскоре последовало имя Грязные руки. Он был бойцом неквалифицированным, но стойким.


«У тебя нет изящества», - сказал ему однажды игрок из «Серебряной подвязки». «Нет техники».


«Конечно, знаю», - ответил Каз. «Я практикую искусство« натягивать его рубашку через голову и бить, пока не увидишь кровь »».


Он по-прежнему ходил мимо Каза, как всегда, но он украл имя Бреккер с машины, которую видел в доках. Ритвельд, его фамилия, был брошен, отрезан, как гнилая конечность. Это было название страны, его последняя связь с Джорди, его отцом и мальчиком, которым он был. Но он не хотел, чтобы Якоб Херцун видел, как он приближается.


Он узнал, что мошенник Херцун налетел на него, а Джорди был обычным преступником. Кофейня и дом на Зелверстраат были не чем иным, как декорациями, используемыми для обдирания деревенских дураков. Филип со своими механическими собаками был веревкой, которую использовали, чтобы привлечь Джорди, в то время как Маргит, Саския и клерки в торговом офисе были вовлечены в мошенничество. Даже один из банковских служащих должен был участвовать в этом, передавая Hertzoon информацию о своих клиентах и сообщая ему новичков из страны, открывающей счета. Вероятно, Hertzoon обманывал сразу несколько марок. Небольшого состояния Джорди было недостаточно, чтобы оправдать такую подставу.


Но самым жестоким открытием стал подарок Каза на карты. Это могло бы сделать его и Джорди богатыми. После того, как он выучил игру, ему потребовались считанные часы, чтобы овладеть ею, и тогда его просто невозможно было победить. Он мог вспомнить каждую сыгранную руку, каждую сделанную ставку. Он мог отслеживать сделку до пяти колод. И если что-то он не мог вспомнить, он компенсировал это обманом.


index-193_1.jpg


Он никогда не терял любви к ловкости рук и перешел от подсовывания монет к карточкам, чашкам, кошелькам и часам. Хороший фокусник мало чем отличался от настоящего вора. Вскоре ему запретили играть во всех игровых залах Ист-Стейва.


В каждом месте, где он бывал, в каждом баре, ночлежке, борделе и сквотте, он спрашивал о Якобе Херцуне, но если кто-нибудь знал его имя, они отказывались признать это.


Затем, однажды, Каз переходил мост через Ист-Стейв и увидел человека с красными щеками.


и пушистые бакенбарды, входящие в магазин джина. На нем больше не было строгого черного цвета мерчера, а были яркие полосатые брюки и темно-бордовый жилет с узором «пейсли». Его бархатное пальто было бутылочно-зеленого цвета.


Каз протолкался сквозь толпу, мозг гудел, сердце бешено колотилось, не зная, что он собирается делать, но у двери магазина гигантский синяк в котелке остановил его своей мясистой рукой.


«Магазин закрыт».


«Я вижу, что он открыт». Голос Каза казался ему неправильным - хриплым, незнакомым.


"Вам придется подождать."


«Мне нужно увидеть Якоба Херцуна».


"Кто?"


Каз чувствовал, что вот-вот вылезет из своей кожи. Он указал в окно. «Якоб, черт возьми, Герцун. Я хочу поговорить с ним ».


Синяк посмотрел на Каза как на ненормального. «Выправь голову, парень, - сказал он.


«Это не Hertzoon. Это Пекка Роллинз. Хотите добраться куда-нибудь в Бочке, вам лучше выучить его имя ».


Каз знал имя Пекки Роллинза. Все сделали. Он просто никогда не видел этого человека.


В этот момент Роллинз повернулся к окну. Каз ждал подтверждения - ухмылки, усмешки, искры признания. Но глаза Роллинза скользнули прямо по нему. Еще одна отметка. Еще одна выбраковка. Зачем ему вспоминать?


За Казом ухаживало множество банд, которым нравились его кулаки и карты. Он всегда говорил «нет». Он пришел в Бочку, чтобы найти Герцуна и наказать его, а не для того, чтобы присоединиться к какой-то импровизированной семье. Но узнав, что его настоящей целью был Пекка Роллинз, все изменилось. Той ночью он лежал без сна на полу сквота, в котором скрывался, и думал о том, чего он хотел, о том, что, наконец, исправит положение Джорди. Пекка Роллинз забрал у Каза все. Если бы Каз намеревался сделать то же самое с Роллинзом, ему нужно было бы стать равным ему, а затем и лучше, и он не мог сделать это в одиночку. Ему нужна была банда, и не просто банда, а та, которая нуждалась в нем. На следующий день он вошел в Slat и спросил Пера Хаскелла, может ли он использовать другого солдата. Но он знал уже тогда: он начнёт как ворчун, но Отбросы станут его армией.


Неужели все эти шаги привели его сюда сегодня вечером? В эти темные коридоры? Вряд ли это была месть, о которой он мечтал.


Ряды клеток тянулись и продолжались, бесконечные, невозможные. У него не было возможности вовремя найти Роллинза. Но это было невозможно до тех пор, пока он не увидел эту большую раму, это красное лицо через решетку в железной двери. Это было невозможно, пока он не стоял перед камерой Пекки Роллинза.


Он спал на боку. Кто-то сильно его избил. Каз смотрел, как вздымается и опускается его грудь.


Сколько раз Каз видел Пекку с того первого взгляда в джин-магазин? Ни разу не было и тени признания. Каз больше не был мальчиком; не было причин, по которым Пекка мог видеть ребенка, которого он обманул, в его чертах. Но это приводило его в ярость каждый раз, когда их пути пересекались. Это было неправильно. Лицо Пекки - лицо Герцуна - было неизгладимо в сознании Каза, вырезанное зазубренным лезвием.


Каз теперь отступил, чувствуя нежный вес своих отмычек, словно насекомое, убаюкивающее его ладонь.


Разве он не этого хотел? Увидеть, как Пекка приведен низкими, униженными, несчастными и безнадежными, лучшими из его команды, мертвыми на пиках. Может, этого хватит. Может быть, все, что ему сейчас нужно, это чтобы Пекка точно знал, кто он такой, что именно он сделал. Он мог устроить собственное небольшое судебное разбирательство, вынести приговор и отмерить его тоже.


Старшие часы начали отбивать три четверти часа. Он должен уйти. На то, чтобы добраться до подвала, оставалось не так много времени. Нина будет его ждать. Все будут.


Но ему это было нужно. Он боролся за это. Это было не так, как он себе представлял, но, возможно, это не имело значения. Если бы Пекка Роллинз был казнен каким-то безымянным палачом Фьердана, то все это не имело бы значения. У Каза будет четыре миллиона крюге , но Джорди никогда не отомстит.


Замок на двери легко сдался отмычке Каза.


Глаза Пекки открылись, и он улыбнулся. Он вообще не спал.


«Привет, Бреккер, - сказал Роллинз. "Придете злорадствовать?"


«Не совсем», - ответил Каз.


Он позволил двери захлопнуться за ним.


ЧАСТЬ 5


ЛЕД НЕ ПРОЩИТ


index-196_1.jpg


ВОСЕМЬ КОЛОКОЛОВ


Где, черт возьми, Каз? Джеспер прыгал с ноги на ногу перед мусоросжигательной установкой, глухой лязг тревожных колокольчиков наполнял его уши, гремел его мысли. Желтый протокол? Красный протокол? Он не мог вспомнить, что было чем. Весь их план был построен на том, чтобы не слышать звуков тревоги.


Инеж привязала веревку к крыше и сбросила веревку, по которой они могли подняться. Джеспер отправил остальную веревку вместе с Уиланом и Матиасом, вместе с парой ножниц, которые он нашел в прачечной, и грубым крюком, который он сделал из металлических планок стиральной доски. Затем он очистил пол мусоросборника от брызг дождя и влаги и убедился, что на нем нет обрывков веревки или других следов их присутствия. Оставалось только ждать - и паниковать, когда зазвонил будильник.


Он слышал, как люди кричат друг другу, и сквозь потолок над ним топают сапоги. В любую минуту некоторые интуитивные охранники могут рискнуть спуститься в подвал. Если они найдут Джеспера у мусоросжигательного завода, путь на крышу будет очевиден. Он будет проклинать не только себя, но и других.


Давай, Каз. Я жду тебя. Все были. Нина ворвалась в комнату всего несколько минут назад, задыхаясь.


"Идти!" она плакала. "Чего же ты ждешь?"


"Ты!" - парировал Джеспер. Но когда он спросил ее, где Каз, лицо Нины исказилось.


«Я надеялся, что он был с тобой».


Она исчезла по веревке, ворча от усилия, оставив Джеспера стоять внизу, застывшего в нерешительности. Неужели охранники захватили Каз? Он где-то в тюрьме боролся за свою жизнь?


Он Каз Бреккер. Даже если они запрут его, Каз сможет сбежать из любой камеры, из любой пары кандалов.


Джеспер мог оставить веревку для него, молиться, чтобы дождя и охлаждающей печи для сжигания отходов было достаточно, чтобы не допустить возгорания дна. Но если бы он просто продолжал стоять здесь, как стая, он бы выдал их путь к побегу, и все они были бы обречены. Оставалось только подняться.


Джеспер схватился за веревку, когда Каз влетел в дверь. Его рубашка была залита кровью, а темные волосы растрепаны.


«Поторопитесь, - сказал он без преамбулы.


Тысячи вопросов забились в голове Джеспера, но он не останавливался, чтобы их задать. Он перелетел через угли и начал подниматься. Сверху все еще лил легкий шум дождя, и он почувствовал, как дрожит веревка, когда Каз ухватился за него. Когда Джеспер посмотрел вниз, он увидел, что Каз собирался запереть за собой двери мусоросжигательной печи.


Джеспер взялся за руку, подтягиваясь от узла к узлу, его руки начали болеть, веревка врезалась в его ладони, упираясь ногами в стену мусоросжигательной печи, когда ему было нужно, а затем отпрянул от жара кирпичей. Как Инеж сделала это восхождение, не за что держаться?


Высоко над головой тревожные колокольчики Старших часов все еще звенели, как ящик, полный злых кастрюль и сковородок.


Что пошло не так? Почему были разлучены Каз и Нина? И как они собирались выбраться


этого?


Джеспер покачал головой, пытаясь отогнать дождь из глаз, мышцы спины сжались, когда он поднялся выше.


«Слава святым», - выдохнул он, когда Матиас и Уилан схватили его за плечи и подняли.


последние несколько футов. Он вылетел через край дымохода на крышу, промокший и дрожащий, как полутонущий котенок. «Каз на веревке».


Матиас и Уилан схватили веревку, чтобы вытащить его. Джеспер не был уверен, насколько Уилан на самом деле помогает, но он определенно много работал. Они вытащили Каза из шахты. Он плюхнулся на спину, глотая воздух. "Где Инеж?" он ахнул. «Где Нина?»


«Уже на крыше посольства», - сказал Матиас.


«Оставь эту веревку и возьми остальное», - сказал Каз. "Давай двигаться."


Матиас и Уилан бросили веревку мусоросжигателя в грязную кучу и схватили две чистые катушки.


Джеспер взял одну из них и заставил себя подняться. Он последовал за Казом к краю крыши, где Инеж закрепила веревку, которая шла от вершины тюрьмы к крыше сектора посольства внизу. Кто-то натянул пращу для тех, кто не обладал особым даром Призрака игнорировать гравитацию.


«Поблагодарите Святых, Джел и вашу тетю Еву», - сказал Джеспер с благодарностью и соскользнул вниз по веревке в сопровождении остальных.


Крыша посольства была изогнута, вероятно, для защиты от снега, но это было немного похоже на прогулку по горбатой спине огромного кита. К тому же он был определенно более… пористым, чем крыша тюрьмы. В нем было множество входов - вентиляционные отверстия, дымоходы, маленькие стеклянные купола, пропускающие свет. Нина и Инеж прижались к основанию самого большого купола - филигранного потолочного окна, выходившего на входную ротонду посольства. Он не предлагал особого укрытия от проливающего дождя, но если кто-нибудь из охранников на кольцевой стене переключит свое внимание с подъездной дороги на крыши Двора, экипаж будет скрыт из поля зрения.


Ноги Нины лежали у нее на коленях.


«Я не могу снять с ее каблуков всю резину», - сказала она, увидев их приближение.


«Помогите ей», - сказал Каз.


"Мне?" - сказал Джеспер. "Вы не имеете в виду ..."


"Сделай это."


Джеспер подполз, чтобы лучше рассмотреть покрытые волдырями ступни Инеж, остро осознавая, что Каз отслеживает его движения. Реакция Каза в прошлый раз, когда Инеж была ранена, была более чем немного тревожной, хотя это было не так плохо, как колото-резаное ранение - и на этот раз Каз не мог винить Черных Советов. Джеспер сосредоточился на частицах резины, пытаясь оторвать их от плоти Инеж так же, как он извлекал руду из тюремных решеток.


Инеж знала его секрет, но Нина уставилась на него. «Вы фабрикатор?»


«Ты поверишь мне, если я скажу нет?»


«Почему ты мне не сказал?»


"Вы никогда не спрашивали?" - неубедительно сказал он.


"Джеспер ..."


«Просто оставь это, Нина». Она сжала губы, но он знал, что слышал об этом не в последний раз. Он заставил себя снова сосредоточиться на ногах Инеж. «Святые», - сказал он.


Инеж поморщилась. "Это плохо?"


«Нет, у тебя просто очень уродливые ноги».


«Уродливые ноги, из-за которых ты оказался на этой крыше».


«Но мы застряли здесь?» спросила Нина. Старшие часы перестали звонить, и в наступившей тишине она с облегчением закрыла глаза. "Наконец-то."


«Что случилось в тюрьме?» - сказал Уилан, в его голосе снова послышался панический треск. «Что вызвало тревогу?»


«Я столкнулась с двумя охранниками, - сказала Нина.


Джеспер оторвался от работы. «Вы их не бросили?»


"Я сделал. Но один из них сделал несколько выстрелов. Прибежал еще один охранник. Тогда и прозвучали колокола ».


"Проклятие. Так вот что вызвало тревогу? »


«Может быть», - сказала Нина. «Где ты был, Каз? Меня бы не было на лестничной клетке, если бы я не тратил время на твои поиски. Почему ты не встретил меня на площадке? »


Каз смотрел вниз через стекло купола. «Я тоже решил обыскать камеры на пятом этаже».


Все смотрели на него. Джеспер почувствовал, как его гнев начинает выходить из себя.


"Что это, черт подери, такое?" он сказал. «Вы улетаете до того, как мы с Матиасом вернемся, а затем решаете расширить свои поиски и оставить Нину, думая, что у вас проблемы?»


«Было кое-что, о чем мне нужно было позаботиться».


"Не достаточно хорош."


«У меня было предчувствие», - сказал Каз. «Я следил за ним».


Выражение лица Нины было чистым недоверием. " Предчувствие ?"


«Я совершил ошибку», - прорычал Каз. "Все в порядке?"


«Нет», - спокойно ответила Инеж. «Вы должны дать нам объяснение».


Через мгновение Каз сказал: «Я пошел искать Пекку Роллинза». Каз и Инеж обменялись взглядами, которые Джеспер не понял; в нем было знание, от которого он был заблокирован.


«Ради святых, почему?» спросила Нина.


«Я хотел знать, кто из Отбросов слил ему информацию».


Джеспер ждал. "А также?"


«Я не смог его найти».


«А что насчет крови на твоей рубашке?» - спросил Матиас.


«Бегите с охранником».


Джеспер этому не поверил.


Каз провел рукой по глазам. "Я облажался. Я сделал плохой звонок и заслужил за это вину. Но это не меняет нашей ситуации ».


«Что это у нас ситуация?» - спросила Нина Матиаса. «Что они теперь будут делать?»


«Тревога была Желтым Протоколом, нарушением сектора».


Джеспер толкнул себя в виски. «Я не помню, что это значит».


«Я предполагаю, что они думают, что кто-то пытается сбежать из тюрьмы. Этот сектор уже изолирован от остальной части Ледового двора, поэтому они санкционируют обыск, возможно, попытаются выяснить, кто пропал из камер ».


«Они найдут людей, которых мы вырубили, в помещениях для задержанных женщин и мужчин», - сказал Уилан.


«Нам нужно убираться отсюда. Забудьте о Бо Юл-Байуре ».


Матиас снисходительно разрезал воздух рукой. "Это очень поздно. Если охранники думают, что идет побег из тюрьмы, контрольно-пропускные пункты будут в режиме повышенной готовности. Они не позволят никому просто пройти мимо ».


«Мы все еще можем попробовать», - сказал Джеспер. «Мы залатаем ноги Инеж…»


Она согнула их, затем встала, тестируя голые подошвы на гравии. «Они чувствуют себя хорошо. А мозоли у меня исчезли.


«Я дам вам адрес, по которому вы можете отправить свои жалобы», - сказала Нина, подмигнув.


«Хорошо, Призрак амбулаторный», - сказал Джеспер, потирая рукавом мокрое лицо. Дождь перешел в легкий туман. «Мы находим уютную комнату, чтобы ударить некоторых тусовщиков по голове и вальсировать из этого места в своих лучших нарядах».


«Мимо ворот посольства и двух контрольно-пропускных пунктов?» - скептически сказал Матиас.


«Они не знают, что кто-то сбежал из тюремного сектора. Они увидели Нину и Каза, чтобы узнать людей


находятся вне своих камер, но охранники на блокпостах будут искать хулиганов в тюремных одеждах, а не благоухающих дипло в маскарадных костюмах. Мы должны сделать это, прежде чем они осознают тот факт, что шесть человек находятся на свободе во внешнем круге ».


«Забудь об этом», - сказала Нина. «Я пришел сюда, чтобы найти Бо Юл-Байура, и я не уйду без него».


"В чем смысл?" - сказал Уилан. «Даже если тебе удастся добраться до Белого острова и найти Юл-Баюр, у нас не будет выхода. Джеспер прав: мы должны идти, пока у нас еще есть шанс ».


Нина скрестила руки. «Если мне придется перейти на Белый остров в одиночку, я это сделаю».


«Возможно, это не вариант», - сказал Матиас. "Смотреть."


Они собрались у основания стеклянного купола. Ротонда внизу представляла собой массу людей, пьющих, смеющихся, приветствующих друг друга, что-то вроде шумной вечеринки перед празднованием на Белом острове.


Пока они смотрели, группа новых охранников ворвалась в комнату, пытаясь выстроить толпу в ряды.


«Они добавляют еще один контрольно-пропускной пункт, - сказал Матиас. «Они собираются снова проверить удостоверения личности, прежде чем разрешат людям доступ к стеклянному мосту».


«Из-за желтого протокола?» - спросил Джеспер.


"Наверное. Меры предосторожности ».


Это было похоже на то, как последние капли удачи стекают из стакана.


«Тогда это решает», - сказал Джеспер. «Мы сокращаем наши потери и пытаемся выбраться сейчас».


«Я знаю способ», - тихо сказала Инеж. Все повернулись к ней. Желтый свет от купола заливал ее темные глаза. «Мы можем пройти через этот контрольно-пропускной пункт на Белый остров». Она указала внизу на то место, где две группы людей вошли в ротонду со двора сторожки и стряхивали туман со своей одежды. Девочек из Дома Голубого Ириса можно было легко узнать по цвету их платьев и цветам, украшавшим их волосы и декольте. И никто не мог ошибиться с людьми Наковальни - огромные татуировки гордо демонстрировали обнаженные руки, несмотря на холодную погоду. «Начали прибывать делегации West Stave. Мы можем войти.


«Инеж», - сказал Каз.


«Мы с Ниной можем попасть внутрь», - продолжила она. Ее спина была прямой, ее тон был ровным. Она выглядела так, как будто кто-то смотрит на расстрел и говорит, черт возьми, с завязанными глазами. «Мы входим в зверинец».


index-200_1.jpg


ВОСЕМЬ ЗВОНКОВ И ПОЛОВИНА ЗВОНКА


Каз пристально наблюдал за ней, его горькие кофейные глаза блестели в свете купола.


«Вы знаете эти костюмы», - сказала она. «Плащи тяжелые, капюшоны. Это все, что увидят фьерданы. Земенский олененок. Кельская кобыла. Она сглотнула и выдавила следующие слова с губ. «Сулийская рысь».


Не люди, даже не девушки, а просто прекрасные предметы для коллекционирования. «Я всегда хотел сбить с ног девушку Земени» , - шепчет покупатель. Кельская девушка с рыжими волосами. Девушка Сули с обожженной карамельной кожей.


«Это риск», - сказал Каз.


«Какой работы нет?»


«Каз, как ты и Матиас собираешься пережить?» спросила Нина. «Вы можете понадобиться нам для замков, и если на острове что-то пойдет не так, я не хочу оказаться в затруднительном положении. Сомневаюсь, что вы сможете выдать себя за членов зверинца.


«Это не должно быть проблемой», - сказал Каз. «Хелвар держится от нас».


"Есть ли у вас?" - спросила Инеж.


- Это не… - Матиас провел рукой по своим коротко остриженным волосам. «Откуда ты знаешь эти вещи, Демджин ?» - прорычал он Казу.


«Логика. Вся Ледовая площадка - это шедевр отказоустойчивости и дублированных систем. Этот стеклянный мост впечатляет, но в случае чрезвычайной ситуации должен быть другой способ получить подкрепление на Белый остров и вывести королевскую семью ».


«Да», - раздраженно сказал Матиас. «Есть еще один путь к Белому острову. Но это грязно ». Он взглянул на Нину. «И это, конечно, невозможно сделать в платье».


«Подожди», - прервал его Джеспер. «Какая разница, если вы все попадете на Белый остров? Допустим, Нина высветила местонахождение Юл-Баюра из какого-то вышестоящего Фьердана, и вы вернете его сюда. Мы будем в ловушке. К тому времени охранники завершат поиск и узнают, что шесть заключенных каким-то образом вышли из сектора. У нас не будет никаких шансов пройти через ворота посольства и контрольно-пропускные пункты ».


Каз посмотрел сквозь купол на открытый двор посольства и сторожку за кольцевой стеной.


«Уилан, насколько сложно вывести из строя одни из этих ворот?»


"Чтобы открыть его?"


index-201_1.jpg


«Нет, держать его закрытым».


"Вы имеете в виду сломать это?" Уилан пожал плечами. «Не думаю, что это было бы слишком сложно. Я не мог увидеть механизм, когда мы вошли в тюремные ворота, но, судя по расположению, я предполагаю, что он довольно стандартный ».


«Шкивы, винты, действительно большие винты?»


«Ну да, и лебедка немаленькая. Кабели наматываются на него, как на большую катушку, и охранники просто поворачивают его с помощью какой-нибудь ручки или колеса ».


«Я знаю, как работает лебедка. Сможете ли вы разобрать одну? »


«Думаю, да, но это сложная система сигнализации, к которой подключены кабели. Сомневаюсь, что смогу сделать это, не запуская Black Protocol ».


«Хорошо», - сказал Каз. «Тогда это то, что мы будем делать».


Джеспер поднял руку. «Извините, разве мы не хотим избегать Black Protocol любой ценой?»


«Кажется, я кое-что помню о верной гибели», - сказала Нина.


«Нет, если мы используем это против них. Сегодня вечером большая часть службы безопасности Суда сосредоточена на Белом острове и прямо здесь, в посольстве. Когда прозвучит «Черный протокол», стеклянный мост закроется, заманивая в ловушку всех стражников на острове вместе с гостями ».


«А как насчет маршрута Матиаса с острова?» спросила Нина.


«Они не могут переместить таким образом крупные силы», - признал Матиас. «По крайней мере, не быстро».


Каз смотрел на Белый Остров, наклонив голову и слегка расфокусировав глаза.


- Коварное лицо, - пробормотала Инеж.


Джеспер кивнул. "Определенно."


Ей будет не хватать этого взгляда.


«Три ворот в кольцевой стене», - сказал Каз. «Тюремные ворота уже плотно заперты из-за Желтого протокола. Ворота посольства - узкое место, забитое гостями - фьерданы не собираются проводить через них войска. Джеспер, это просто оставляет ворота в секторе Дрюскелле, чтобы вы и Уилан занимались ими. Вы используете его, чтобы задействовать Black Protocol, а затем разрушить его. Разбейте его настолько сильно, что любой охранник, которому удастся мобилизоваться, не сможет выйти за нами ».


«Я полностью за то, чтобы запереть фьерданов в их собственной« крепости », - сказал Джеспер. "Действительно. Но как нам выбраться? Как только мы активируем Black Protocol, вы, ребята, окажетесь в ловушке на этом острове, а мы окажемся в ловушке внешнего круга. У нас нет оружия и демонстрационных материалов ».


Улыбка Каза была острой, как бритва. «Слава богу, мы настоящие воры. Мы собираемся сделать небольшой шоппинг - и все это на счету Фьерды. Инеж, - сказал он, - давайте начнем с чего-нибудь блестящего.


Рядом с большим стеклянным куполом Каз изложил детали того, что он имел в виду. Если старый план был смелым, то, по крайней мере, он был построен на скрытности. Новый план был смелым, может быть, даже безумным. Они не просто объявят о своем присутствии фьерданам, они будут трубить об этом. Опять же, команда будет разделена, и они снова будут синхронизировать свои движения с бойком Старших часов, но теперь будет еще меньше места для ошибки.


Инеж искала в своем сердце, ожидая найти в нем осторожность, страх. Но все, что она чувствовала, было готово. Это была не та работа, которую она выполняла, чтобы выплатить долг Перу Хаскеллу. Это не было задачей Каза или Отбросов. Она хотела этого - денег, мечты, которую они могли бы обеспечить.


Пока Каз объяснил, а Джеспер использовал ножницы для стирки, чтобы разделить веревки, Уилан помог Инеж и Нине подготовиться. Чтобы стать членами зверинца, им понадобятся татуировки. Начали с Нины. Используя одну из отмычек Каза и медный колчедан, извлеченный Джеспером с крыши, Уилан нарисовал свою лучшую имитацию пера зверинца на руке Нины, следуя описанию Инеж и внося необходимые поправки. Затем Нина погрузила чернила в свою плоть. Капральнику игла для татуировок не нужна. Нина изо всех сил пыталась разгладить шрамы на предплечье Инеж. Работа была не идеальной, но времени было мало, и Нина не работала портным. Уилан нарисовал второе павлинье перо на коже Инеж.


Нина замолчала: «Ты уверен?»


Инеж глубоко вздохнула. «Это боевой раскраски», - сказала она и Нине, и себе. «Это моя оценка».


«Это тоже временно», - пообещала Нина. «Я сниму его, как только мы будем в гавани».


Гавань. Инеж подумала о Феролинде с его веселыми флагами и попыталась удержать этот образ в своей голове, наблюдая, как павлинье перо впивается в ее кожу.


Готовые татуировки не выдержат ни одного пристального внимания, но, надеюсь, выдержат.


Наконец они встали. Инеж предсказывала, что зверинец прибудет поздно - Тантэ Хелен любила появляться, - но они все равно должны были быть на месте и быть готовыми двинуться, когда придет время.


И все же они колебались. Осознание того, что они могут больше никогда не увидеть друг друга, что некоторые из них - может быть, все - могут не выжить в эту ночь, тяжело висело в воздухе. Игрок, каторжник, своенравный сын, заблудший Гриша, девочка Сули, ставшая убийцей, мальчик из Бочки, ставший чем-то похуже.


Инеж посмотрела на свою странную команду, босую и дрожащую в своей запачканной сажей тюремной униформе, их черты очерчивались золотым светом купола, смягченным туманом, висевшим в воздухе.


Что их связывало? Жадность? Отчаяние? Было ли это просто осознанием того, что, если один или все они исчезнут сегодня вечером, никто не придет на поиски? Мать и отец Инеж могли все еще плакать о дочери, которую они потеряли, но если Инеж умрет сегодня ночью, некому будет горевать о девушке, которой она сейчас является. У нее не было ни семьи, ни родителей, ни братьев и сестер, только люди, с которыми нужно было бороться. Может быть, это тоже было чем-то, за что можно было быть благодарным.


Первым заговорил Джеспер. «Нет плакальщиц», - сказал он с ухмылкой.


«Никаких похорон», - ответили они в унисон. Даже Матиас тихо пробормотал эти слова.


«Если кто-то из вас выживет, убедитесь, что у меня есть открытый гроб», - сказал Джеспер, перекинув через плечо две тонкие мотки веревки и давая Уилану знак следовать за ним через крышу. «Мир заслуживает еще нескольких минут с этим лицом».


Инеж была лишь слегка удивлена, увидев интенсивность взглядов, которые обменялись взглядами между Матиасом и Ниной. Что-то изменилось между ними после битвы с Шу, но Инеж не знала, что именно.


Матиас откашлялся и неловко поклонился Нине. "Слово?" он спросил.


Нина ответила на поклон с гораздо большим размахом и позволила ему увести ее. Инеж была рада; она хотела минутку с Казом.


«У меня есть кое-что для тебя», - сказала она, вытаскивая его кожаные перчатки из рукава тюремной туники.


Он смотрел на них. "Как-"


«Я получил их из выброшенной одежды. До того, как я поднялся ».


«Шесть этажей в темноте».


Она кивнула. Она не собиралась ждать благодарности. Ни для восхождения, ни для перчаток, ни для чего-то еще.


Он медленно натянул перчатки, и она увидела, как его бледные уязвимые руки исчезают под кожей. Это были руки-обманщики - длинные изящные пальцы, предназначенные для взлома замков, прячения монет,


index-203_1.jpg


заставляя вещи исчезать.


«Когда мы вернемся в Кеттердам, я беру свою долю и ухожу из Отбросов».


Он отвернулся. "Вам следует. Ты всегда был слишком хорош для Бочки.


Пора было идти. «Святые, Каз.»


Каз схватил ее за запястье. «Инеж». Его большой палец в перчатке провел по ее пульсу, проверив верхнюю часть татуировки с перьями. «Если мы не выберемся, я хочу, чтобы вы знали…»


Она ждала. Она чувствовала, как надежда шевелит крыльями внутри нее, готовая улететь при правильных словах Каза. Она заставила эту надежду обрести покой. Эти слова никогда не произойдут. Сердце - стрела.


Она протянула руку и коснулась его щеки. Она подумала, что он может снова вздрогнуть или даже отбить ее руку. За почти два года борьбы бок о бок с Казом, ночных интриг, невозможных ограблений, подпольных поручений и суетливой трапезы из жареного картофеля и хижин, съеденных , когда они бросались с одного места на другое, это был первый раз, когда она коснулся его кожа к коже, без каких-либо препятствий в виде перчаток, пальто или рукавов рубашки. Она позволила своей руке прижаться к его щеке. Его кожа была прохладной и влажной от дождя. Он оставался неподвижным, но она увидела, как по нему прошла дрожь, как будто он вел войну сам с собой.


«Если мы не переживем этой ночью, я умру, не боясь, Каз. Вы можете сказать то же самое? »


Его глаза были почти черными, зрачки расширены. Она видела, что ему потребовались все до последней капли его ужасающей воли, чтобы он оставался под ее прикосновением. И все же он не отстранился. Она знала, что это лучшее, что он мог предложить. Этого было мало.


Она уронила руку. Он глубоко вздохнул.


Каз сказал, что не хочет ее молитв, и она не будет их произносить, но, тем не менее, она желает ему безопасности. Теперь у нее была цель, у ее сердца было направление, и хотя было больно знать, что путь ведет от него, она могла это вынести.


Инеж присоединилась к Нине на краю купола, ожидая прибытия зверинца. Купол был широким и неглубоким, весь из стекла и серебряной филиграни. Инеж увидела мозаику на полу огромной ротонды внизу. Оно появилось в виде коротких вспышек между участниками вечеринки - два волка, преследующих друг друга, которым суждено было двигаться кругами, пока стоял Ледяной двор.


Гостей, проходящих через большой сводчатый проход, небольшими группами водили в комнаты возле ротонды для поиска оружия. Инеж увидела, как появились охранники с небольшими стопками брошек, иглами дикобраза и даже поясами, которые, по мнению Инеж, должны были содержать металл или проволоку.


«Знаешь, тебе не обязательно этого делать», - сказала Нина. «Тебе не нужно снова надевать эти шелка».


«Я сделал хуже».


"Я знаю. Ты преодолел для нас шесть этажей ада ».


"Это не то, что я имел ввиду."


Нина замолчала. «Я тоже это знаю». Она поколебалась, затем спросила: «Уловка так важна для вас?» Инеж была удивлена, услышав то, что звучало как вина в голосе Нины.


Старший час начал звонить девятью колокольчиками. Инеж посмотрела на волков, гоняющихся друг за другом по полу ротонды. «Не знаю, почему я начала это», - призналась она. «Но я знаю, почему я должен заканчивать. Я знаю, почему судьба привела меня сюда, почему она поставила меня на путь этой награды ».


Она была расплывчатой, но еще не была готова рассказать о мечте, вспыхнувшей в ее сердце - о собственной команде, о корабле под ее командованием, о крестовом походе. Это было похоже на то, что должно было храниться в секрете, новое семя, которое могло бы вырасти во что-то необычное, если бы его не заставили зацвести слишком рано. Она даже не умела плавать. И все же часть ее хотела все это рассказать Нине. Если бы Нина не решила вернуться в Равку, Heartrender был бы отличным дополнением к ее команде.


«Они здесь», - сказала Нина.


Девочки зверинца вошли через двери ротонды клином, их платья блестели в свете свечей, а капюшоны накидок закрывали их лица. Каждый капюшон изображал животное - олененка Земени с мягкими ушами и нежными белыми пятнами, кельскую кобылу с каштановым хохолком, змею Шу с расшитой бисером красными чешуйками, лису равкан, леопарда из южных колоний, ворон, горностай и, конечно же, сулинская рысь. Заметно отсутствовала высокая блондинка, игравшая роль волка Фьердана в серебристых мехах.


Их встретили женщины-охранники в форме.


«Я ее не вижу», - сказала Нина.


"Просто подожди. Павлин войдет последним.


И действительно, вот она: Хелен Ван Хоуден, мерцающая бирюзовым атласом, с замысловатым воротником из павлиньих перьев, обрамляющим ее золотую голову.


«Тонко», - сказала Нина.


«Тонкое не продается в бочке».


Инеж издала пронзительный свист. Свист Джеспера раздался откуда-то издалека. «Вот оно , - подумала Инеж. Она толкнула, и теперь валун катился с холма. Кто знал, какой ущерб он может нанести и что может быть построено на обломках?


Нина прищурилась через стекло. «Как она не рухнет под тяжестью


эти бриллианты? Они не могут быть настоящими ».


«О, они настоящие, - сказала Инеж. Эти драгоценности были куплены за пот, кровь и горе девушек, подобных ей.


Охранники разделили членов зверинца на три группы, а Хелин конвоировали.


раздельно. Никогда нельзя было ожидать, что Павлин развернет свою одежду и поднимет юбки перед своими девушками.


«Их», - сказала Инеж, указывая на группу, в которую входили сулиская рысь и кельская кобыла. Они направлялись к дверям слева от ротонды.


Пока Нина следила за группой глазами, Инеж двигалась по крыше, следуя их траектории.


"Какая дверь?" она позвала.


«Третий справа», - сказала Нина. Инеж подошла к ближайшему воздуховоду и подняла решетку. Нине было бы тяжело, но они справятся. Она соскользнула в вентиляционный канал, пригнувшись, продвигалась по узкой шахте между комнатами. Позади нее она услышала ворчание, а затем громкий хлопок, когда Нина ударилась о нижнюю часть шахты, как мешок с бельем. Инеж поморщилась. Надеюсь, шум толпы внизу прикрывает их. А может, на Ледовом дворе действительно были большие крысы.


Они ползли, на ходу всматриваясь в вентиляционные отверстия. Наконец, они заглянули в какую-то небольшую комнату для собраний, которую охранники использовали для обысков гостей.


Экзотики сняли накидки и положили их на длинный овальный стол. Одна из белокурых охранников похлопывала девочек по швам и кромкам их костюмов и даже тыкала пальцами в их волосы, в то время как другой охранник следил за происходящим, положив руку на винтовку. Она выглядела неловко с пистолетом. Инеж знала, что Фьерданс не разрешает женщинам служить в армии в боевых условиях. Может, гвардейцы набрали из какого-то другого подразделения.


Инеж и Нина подождали, пока охрана закончит обыск девушек, их накидок и маленьких кошельков, расшитых бисером.


« Ven tidder », - сказал один из охранников, когда они выходили из комнаты, чтобы позволить девочкам Зверинца привести себя в порядок.


«Пять минут», - шепотом перевела Нина.


«Иди», - сказала Инеж.


«Мне нужно, чтобы ты переехал».


"Почему?"


«Потому что мне нужна прямая видимость, а сейчас я вижу только твою задницу».


Инеж двинулась вперед, чтобы Нина могла лучше видеть через вентиляционное отверстие, и мгновение спустя она услышала четыре мягких удара, когда девушки из зверинца рухнули на темно-синий ковер.


Она быстро выдернула решетку и упала на блестящую поверхность стола. Нина рухнула вслед за ней, приземлившись кучей.


«Извини», - простонала она, выпрямившись.


Иней чуть не рассмеялась. «Ты очень грациозен в бою, только не тогда, когда ты падаешь».


«Пропустил тот день в школе».


Они раздели девушек Сули и Келиш до нижнего белья, затем связали им запястья и щиколотки всех девушек веревками от занавесок и заткнули им рваными кусками тюремной одежды.


«Часы идут, - сказала Инеж.


«Извини», - прошептала Нина кельской девушке. Инеж знала, что обычно Нина использовала бы пигменты, чтобы изменить свой цвет волос, но на это просто не было времени. Нина впитала ярко-красный цвет девушки прямо из прядей в волосы Нины, оставив беднягу Келиш с копной белых волн, которые местами выглядели слегка ржавыми, а Нину с волосами, не совсем кельско-рыжими.


Глаза Нины были зелеными, а не голубыми, но с таким пошивом торопиться нельзя, так что придется. Она взяла белую пудру из расшитого бисером мешочка девушки и постаралась побледнеть.


Пока Нина работала, Инеж затащила других девушек в высокий шкаф из серебряного дерева на дальней стене, расположив их конечности так, чтобы было место для кэлишов. Она почувствовала укол вины, когда убедилась, что кляп девушки Сули в безопасности. Тант Хелен, должно быть, купила ее, чтобы заменить Инеж; у нее была такая же бронзовая кожа, такой же густой пучок темных волос. Однако она была построена по-другому, мягкая и изогнутая, а не худощавая и угловатая. Может, она пришла к Тантэ Хелен по собственному желанию. Может, она выбрала эту жизнь. Инеж надеялась, что это правда.


«Святые защищают тебя», - прошептала Инеж девушке без сознания.


В дверь постучали, и голос заговорил на Фьердане.


«Им нужна комната для следующих девушек, - прошептала Нина.


Инеж и Нина запихнули келиш в шкаф и сумели закрыть и запереть двери, а затем натянули свои костюмы. Инеж была рада, что у нее не было времени размышлять о неприятной фамильярности шелка на ее коже, об ужасном позвякивании колокольчиков на ее браслетах. Они накинулись на накидки и бросили быстрый взгляд в зеркало.


Ни один из костюмов не подошел должным образом. Пурпурные шелка Инеж были слишком свободны, а что касается Нины…


«Что, черт возьми, это должно быть?» - сказала она, глядя на себя. Платье с глубоким вырезом едва прикрывало ее солидную декольте и плотно прилегало к ее ягодицам. Он был выполнен в виде сине-зеленой чешуи, уступающей место переливающемуся шифоновому вееру.


«Может быть, русалка?» - предложила Иней. "Или волна?"


«Я думал, что я лошадь».


«Ну, они не собирались надевать тебе платье с копытами».


Нина погладила руками нелепый костюм. «Я собираюсь стать очень популярным».


«Интересно, что Матиас сказал бы об этом наряде».


«Он бы не одобрил».


«Он ничего в тебе не одобряет. Но когда ты смеешься, он оживает, как тюльпан в пресной воде ».


Нина фыркнула. «Тюльпан Матиас».


«Большой задумчивый желтый тюльпан».


"Вы готовы?" - спросила Нина, когда они натянули капюшоны на лицо.


"Да." - сказала Инеж, и она имела это в виду. «Нам нужно отвлечься. Они заметят, что четыре девушки вошли, а выходят только две ».


"Оставь это мне. И следи за своим краем.


Как только они открыли дверь в коридор, охранники нетерпеливо размахивали ими.


Нина под накидкой сильно щелкнула пальцами. Один из охранников блеял, когда из ее носа хлынула кровь по передней части униформы до абсурда сильными подагонами. Другой охранник отпрянул, но в следующее мгновение она схватилась за живот. Нина крутила запястье в волнующем движении, посылая волны тошноты по телу женщины.


- Твой подол, - спокойно повторила Нина.


Едва Инеж успела подобрать плащ, как охранник согнулся пополам и поставил обед на кафельный пол. Гости в коридоре визжали и толкались друг в друга, пытаясь уйти от беспорядка. Нина и Инеж проплыли мимо, испуская соответствующие визги отвращения.


«Кровотечение из носа, вероятно, помогло бы», - прошептала Инеж.


«Лучше быть внимательным».


«Если бы я не знал ничего лучше, я бы подумал, что тебе нравится заставлять Фьерданс страдать».


Они опустили головы и вошли в толпу людей, заполняющих ротонду, не обращая внимания на олененка Земени, который пытался направить их в другой конец комнаты. Было важно, чтобы они не подходили слишком близко ни к одной из настоящих девушек зверинца. Инеж только хотела, чтобы плащи не было так легко проследить сквозь толпу.


«Этот», - сказала Инеж, направляя Нину в линию, далеко от других членов Зверинца. Казалось, что он движется немного быстрее. Но когда они подошли к началу очереди, Инеж подумала, не правильно ли она выбрала. Этот охранник казался еще более суровым и лишенным юмора, чем остальные. Он протянул руку к бумагам Нины и внимательно изучал их холодными голубыми глазами.


«В этом описании сказано, что у вас веснушки», - сказал он в Керчи.


«Да», - мягко сказала Нина. «Их просто сейчас не видно. Хочу увидеть?"


- Нет, - ледяным тоном сказал фьердан. «Вы выше, чем описано здесь».


«Сапоги», - сказала Нина. «Мне нравится смотреть мужчине в глаза. У тебя очень красивые глаза ».


Он посмотрел на газету, затем осмотрел ее ансамбль. «Ты тяжелее, чем написано на бумаге, держу пари».


Она ловко пожала плечами, чешуя ее шеи сползла ниже. «Я люблю поесть, когда у меня настроение», - сказала она, беззастенчиво поджав губы. «И я всегда в настроении».


Инеж изо всех сил пыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Если Нина прибегнет к взмаху ресниц, она знала, что проиграет бой, и рассмеялась. Но Фьердан, казалось, съел это. Может, Нина ошеломила всех стойких северян.


«Идите, - хрипло сказал он. Затем добавил: «Я ... я могу быть на вечеринке позже».


Нина провела пальцем по его руке. «Я спасу тебя от танца».


Он ухмыльнулся как дурак, затем откашлялся, и его суровое выражение вернулось на место. «Святые , - подумала Инеж, - должно быть, утомительно быть все время такой флегматичной» . Он бегло взглянул на бумаги Инеж, все еще ясно размышляя о перспективе развернуть слои сине-зеленого шифона Нины. Он махнул ей рукой, но когда Инеж шагнула вперед, она споткнулась.


«Подождите, - сказал охранник.


Она остановилась. Нина оглянулась через плечо.


«Что не так с твоей обувью?»


«Просто немного большая», - сказала Инеж. «Они растянулись больше, чем ожидалось».


«Покажи мне свои руки», - сказал охранник.


"Почему?"


«Просто сделай это», - резко сказал охранник.


Инеж вытащила руки из плаща и протянула их, демонстрируя бугорчатую татуировку с павлиньим пером.


Подошел стражник в капитанских погонах. "Что это?"


«Она, конечно, Сули, и у нее татуировка зверинца, но это выглядит не совсем правильно».


Инеж пожала плечами. «В детстве я получил сильный ожог».


Капитан указал на группу раздраженных тусовщиков, собравшихся у входа и окруженных охраной. «Все подозрительные идут туда. Положите ее с собой, и мы отвезем ее обратно на контрольно-пропускной пункт, чтобы проверить ее документы ».


«Я буду скучать по вечеринке», - сказала Инеж.


Охранник проигнорировал ее, схватил ее за руку и потащил назад к входу, в то время как другие люди в очереди смотрели и шептали. Ее сердце начало колотиться.


Лицо Нины было испуганным, бледным даже под пудрой, но Инеж не могла сказать ничего, что могло бы ее успокоить. Она коротко кивнула. «Иди , - безмолвно подумала она. Теперь дело за вами.


index-208_1.jpg


ДЕВЯТЬ КОЛОКОЛОВ


«Что, если я скажу нет, Бреккер?» Матиас знал, что это была просто позерство. Время протеста давно прошло. Они уже бежали по пологому склону крыши посольства к сектору Дрюскелле , Уилан тяжело дышал от напряжения, Джеспер легко скакал, а Бреккер не отставал, несмотря на его кривую походку и отсутствие трости. Но Матиасу не нравилось, насколько хорошо этот низкий вор мог его читать. «Что, если я не отдам тебе последний кусочек себя и своей чести?»


«Ты будешь, Хелвар. Нина сейчас едет на Белый остров. Вы действительно собираетесь оставить ее в затруднительном положении? "


«Вы на многое допускаете».


«Мне кажется, это идеальная сумма».


«Это же суды, верно?» - сказал Джеспер, когда они мчались по крыше, мельком видя элегантные дворы внизу, каждый из которых построен вокруг бурлящего фонтана и усеян шелестящими ледяными ивами.


«Думаю, если тебя собираются приговорить к смертной казни, это неплохое место для этого».


«Вода везде, - сказал Уилан. «Фонтаны символизируют Джеля?»


«Источник, - размышлял Каз, - где все грехи омыты начисто».


«Или там, где тебя топят и заставляют признаться», - сказал Уилан.


Джеспер фыркнул. «Уилан, твои мысли приняли очень мрачный оборот. Я боюсь, что Отбросы могут плохо повлиять ».


Они использовали сдвоенный отрезок веревки и крюк, чтобы перебраться на крышу сектора Дрюскелле . Уилана пришлось перевязать петлей, но Джеспер и Каз легко передвигались по веревке, рука об руку, с пугающей скоростью. Матиас подошел с большей осторожностью, и, хотя он этого не показал, ему не понравилось, как веревка скрипит и прогибается под его собственным весом.


Остальные затащили его на камень крыши дрюскелле , и, когда Матиас встал, его охватила волна головокружения. Больше, чем в любом другом месте на Ледовом дворе, больше, чем в любом другом месте в мире, он чувствовал себя здесь как дома. Но это был дом, перевернутый с ног на голову, его жизнь рассматривалась под неправильным углом. Вглядываясь в темноту, он увидел огромные пирамидальные световые люки, обозначающие крышу. У него было смущающее чувство, что если бы он посмотрел в стекло, то увидел бы себя выполняющим упражнения в тренировочных залах, сидящим за длинным столом в столовой.


Вдалеке он слышал лай волков в своей конуре у сторожки, гадая, куда ушли на ночь их хозяева. Узнают ли они его, если он подойдет с протянутой рукой? Он не был уверен, что узнал себя. На северном льду его выбор казался очевидным. Но теперь его мысли были омрачены этими головорезами и ворами, храбростью Инеж и отвагой Джеспера, а также Ниной, всегда Ниной. Он не мог отрицать облегчения, которое испытал, когда она вышла из шахты мусоросжигательного завода, взъерошенная и задыхающаяся, напуганная, но живая. Когда они с Уиланом вытащили ее из дымохода, ему пришлось заставить себя отпустить ее.


Нет, он не станет смотреть в те окна в крыше. Он не мог позволить себе больше слабости, особенно в эту ночь. Пора было двигаться вперед.


Они достигли кромки крыши, выходящей на ледяной ров. Отсюда он выглядел твердым, его поверхность блестела, как зеркало, и освещалась сторожевыми вышками на Белом острове. Но воды рва постоянно менялись, скрытые только тонкой, как вафля, коркой льда.


Каз привязал еще один моток веревки к краю крыши и приготовился спуститься к берегу.


«Вы знаете, что делать», - сказал он Джесперу и Уилану. «Одиннадцать колоколов и не раньше».


«Когда я был рано?» - спросил Джеспер.


Каз приготовился к спуску и исчез за борт. Матиас последовал за ним, держась руками за веревку, босиком прижавшись к стене. Подняв глаза, он увидел, что Уилан и Джеспер смотрят на него сверху вниз. Но в следующий раз, когда он посмотрел, их уже не было.


Берег, окружавший ледяной ров, был не более чем тонкой, скользкой коркой белого камня.


Каз сидел там, прижался к стене и хмуро смотрел на ров.


«Как мы переходим? Я ничего не вижу ».


«Потому что ты недостоин».


«Я тоже не близорук. Там ничего нет."


Матиас начал двигаться вдоль стены, проводя рукой по камню на уровне бедер. «На Hringkälla drüskelle завершают наше посвящение», - сказал он. «Мы переходим от ученика к новичку drüskelle в церемонии у священного пепла».


«Где дерево говорит с тобой».


Матиас подавил желание столкнуть его в воду. «Где мы надеемся услышать голос Джела.


Но это последний шаг. Во-первых, мы должны незамеченными пересечь ледяной ров. Если нас сочтут достойными, Джел укажет нам путь ».


По правде говоря, старейшина Дрюскелле просто передал секрет перехода претендентам, которых они хотели видеть вступившими в орден; это был способ отбраковать слабых или тех, кто просто не смог успешно вступить в группу. Если бы вы подружились, если бы вы проявили себя, то один из братьев отвел бы вас в сторону и сказал бы вам, что в ночь посвящения вы должны пойти на берег ледяного рва и провести рукой по берегу. стена сектора Дрюскелле . В его центре вы найдете гравюру с изображением волка, которая отмечает местоположение еще одного стеклянного моста - не грандиозного и изогнутого, как тот, который пересекал ров со стороны посольского крыла, но плоского, ровного и шириной всего несколько футов. Он лежал прямо под замерзшей кожей на поверхности, невидимый, если вы не знали, что его искать. Сам командир Брам был тем, кто рассказал Матиасу, как найти секретный мост, а также как пройти через него незамеченным.


Матиасу потребовалось два прохода по стене, прежде чем его пальцы нашли резные линии волка. Он ненадолго задержал там руку, ощутив традиции, которые связали его с орденом дрюскелле , древним , как сам Ледяной двор.


«Вот, - сказал он.


Каз подошел к рву и прищурился. Он высунулся, и Матиас дернул его назад.


Он указал на сторожевые башни на вершине стены, окружающей Белый остров. «Тебя будет видно», - сказал он. "Использовать этот."


Он провел рукой по стене, и его ладонь побелела. В ночь своего посвящения Матиас натер свою одежду и волосы тем же меловым порошком. Скрытый от глаз стражников в башнях, он пересек узкую тропинку на остров, чтобы встретиться со своими братьями.


Теперь он и Каз сделали то же самое, хотя Матиас заметил, что Каз сначала аккуратно убрал свои перчатки. Инеж, должно быть, вернула их.


Матиас ступил на секретный мост, затем услышал шипение Каза, когда ледяные воды рва сомкнулись над его ногами.


«Холодно, Бреккер?»


«Если бы только у нас было время поплавать. Пошевеливайся."


Несмотря на его насмешки в адрес Каза, к тому времени, когда они были на полпути к острову, ноги Матиаса почти полностью онемели, и он остро осознавал сторожевые башни высоко над рвом.


Дрюскелле пришел бы сюда сегодня вечером. Он никогда не слышал, чтобы на мосту заметили или обстреляли кого-либо из претендентов, но все было возможно.


«Все это ради охоты на ведьм?» - сказал Каз позади него. «Отбросы нуждаются в лучшей инициации».


«Это только одна часть Хрингкеллы».


«Да, я знаю, тогда дерево расскажет тебе секретное рукопожатие».


«Мне жаль тебя, Бреккер. В твоей жизни нет ничего святого ».


Последовала долгая пауза, а затем Каз сказал: «Ты ошибаешься».


Перед ними вырисовывалась внешняя стена Белого острова, покрытая рябью чешуек.


Потребовалось время, чтобы найти гребень чешуи, скрывавший ворота. Совсем недавно друскелле собрались в этой нише стены, чтобы поприветствовать своих новых братьев на берегу, но теперь там было пусто, железная решетка прикована цепями. Каз быстро открыл замок, и вскоре они оказались в узком проходе, который привел их к садам, окружавшим казармы королевской гвардии.


«Вы всегда умели запирать?»


"Нет."


"Как ты узнал?"


«То, как ты узнаешь обо всем. Разбери его ».


«А фокусы?»


Каз фыркнул. «Так ты больше не думаешь, что я демон?»


«Я знаю, что ты демон, но твои уловки - человеческие».


«Некоторые люди видят фокус и говорят:« Невозможно! » Они хлопают в ладоши, переворачивают деньги и через десять минут забывают об этом. Другие спрашивают, как это работало. Они идут домой, ложатся в постель, ворочаются, недоумевая, как это было сделано. Им нужно хорошо выспаться, чтобы все об этом забыть.


А есть те, кто бодрствует, снова и снова повторяя трюк, ища этот скачок в восприятии, трещину в иллюзии, которая объяснит, как их глаза были обмануты; они из тех, кто не успокоится, пока не раскроет для себя эту маленькую тайну. Я такой добрый.


«Вы любите обманывать».


«Я люблю головоломки. Обман - это просто мой родной язык ».


«Сады», - сказал Матиас, указывая на живую изгородь впереди. «Мы можем сопровождать их до бального зала».


Когда они собирались выйти из коридора, из-за угла вышли двое охранников - оба в черной и серебряной форме дрюскелле , у обоих были винтовки.


« Пердженгер! - удивленно крикнул один из них. Заключенные. « Стен! ”


Не задумываясь, Матиас сказал: « Desjenet, Djel comenden! «Отойди, Джель этого хочет. Это были слова командира дрюскелле , и он произнес их со всей властью, которую когда-либо научился собирать.


Солдаты обменялись недоуменными взглядами. Этого момента колебаний было достаточно. Матиас схватил винтовку первого солдата и сильно ударил его головой. Drüskelle разрушилась.


Каз врезался в другого солдата, сбив его с ног. Drüskelle держал винтовку, но Kaz выскользнул за ним и привел его предплечье через солдатское горло, не применяя давление до солдатского закрытых глаз, и его голова упала вперед , когда он скользнул в беспамятство.


Каз скатился с тела и встал.


Реальность ситуации внезапно поразила Матиаса. Каз не взял в руки винтовку. Матиас держал в руках пистолет, а Каз Бреккер был безоружен. Они стояли над телами двух дрюскелле без сознания , мужчин, которые должны были быть братьями Матиаса. «Я могу застрелить его» , - подумал Матиас. Doom Nina и все остальные с одного акта. И снова у Матиаса возникло странное ощущение его жизни, которое он видел неправильно. Он был одет в тюремную одежду, злоумышленник в месте, которое он когда-то называл своим домом. Кто я сейчас?


Он посмотрел на Каза Бреккера, мальчика, единственной причиной которого был он сам. Тем не менее, он был выжившим и солдатом своего типа. Он выполнил сделку с Матиасом. В любой момент он мог решить, что Матиас выполнил свою задачу - как только он помог им составить планы, как только они минуют камеры содержания, как только Матиас обнаружит секретный мост. И кем бы он ни стал, Матиас не собирался стрелять в кого-то безоружного. Он еще не затонул.


Матиас опустил оружие.


Слабая улыбка коснулась губ Каза. «Я не был уверен, что бы вы сделали, если бы дело дошло до этого».


«Я тоже», - признал Матиас. Каз приподнял бровь, и правда поразила Матиаса с силой удара. «Это было испытание. Вы решили не брать в руки винтовку ».


«Мне нужно было убедиться, что вы действительно были с нами. Все мы."


«Как ты узнал, что я не буду стрелять?»


«Потому что, Матиас, от тебя воняет приличием».


"Вы безумец."


«Ты знаешь секрет азартных игр, Хелвар?» Каз ударил здоровой ногой по прикладу ружья упавшего солдата. Пистолет вскинулся. Каз держал его в руках и на мгновение указал на Матиаса. Он никогда не подвергался опасности. "Изменять. Теперь давайте приберемся и наденем эту форму. Нам нужно пойти на вечеринку.


«Однажды у тебя закончатся уловки, Демджин ».


«Тебе лучше надеяться, что это не сегодня».


«Посмотрим, что принесет эта ночь» , - подумал Матиас, наклоняясь к задаче. Обман - не мой родной язык, но я, возможно, еще научусь на нем говорить.


index-212_1.jpg


ДЕВЯТЬ ЗВОНКОВ И ЧЕТВЕРТАЛЬНЫЙ ЗВОНК


Джеспер знал, что должен злиться на Каза - за то, что он преследовал Пекку Роллинза и разрушил их первый план, а также за то, что толкнул их в еще большую опасность с помощью этой новой схемы. Но пока они с Уиланом ползли по крыше дрюскелле к сторожке, он был чертовски счастлив, чтобы рассердиться. Его сердце колотилось, и адреналин хрустел по его телу восхитительными всплесками. Это было немного похоже на вечеринку, на которую он когда-то ходил на West Stave. Кто-то наполнил городской фонтан шампанским, и Джесперу потребовалось около двух секунд, чтобы нырнуть в него без обуви и с открытым глотком. Теперь он рисковал забить нос и рот, заставляя его чувствовать головокружение и непобедимость. Он любил это и ненавидел себя за то, что любил это. Он должен думать о работе, о деньгах, о том, как выбраться из-под своего долга, о том, чтобы его отец не пострадал из-за его выходок. Но когда разум Джеспера даже натолкнулся на эти мысли, все в нем отшатнулось. Лучшее отвлечение было попыткой не умереть.


Но даже в этом случае Джеспер лучше осознавал звуки, которые они издавали теперь, когда они находились вдали от


толпы и хаос посольства. Эта ночь принадлежала дрюскелле . Хрингкелла был их праздником, и все они благополучно обосновались на Белом острове. Это здание было, вероятно, самым безопасным местом для него и Уилана на данный момент. Но тишина здесь казалась тяжелой, зловещей. Здесь не было ни ив, ни фонтанов, как было в посольстве. Как и тюрьма, эта часть Ледового двора не предназначалась для всеобщего обозрения. Jesper поймал себя нервно шевеля уса зажатый между зубами языком и заставил себя остановиться , прежде чем он вызвал его. Он был совершенно уверен, что Уилан никогда не позволит ему забыть такую ошибку.


Огромный световой люк в форме пирамиды смотрел вниз на то, что казалось тренировочным залом, его пол был украшен головой волка дрюскелле , а полки были уставлены оружием. Сквозь следующую стеклянную пирамиду он увидел большую столовую. Одну стену занимал огромный очаг, над ним на камне была вырезана голова волка. Противоположная стена была украшена огромным знаменем без видимого рисунка - лоскутным одеялом из тонких полос ткани - в основном красных и синих, но также и пурпурных.


Джесперу потребовалось мгновение, чтобы понять, что он видит.


«Святые», - сказал он, чувствуя себя немного больным. «Гриша красит».


Уилан прищурился. «Баннер?»


«Красный для капралки. Синий для Etherealki. Фиолетовый для Материалки. Это кусочки кефты, которую Гриша носит в бою. Это трофеи ».


"Существует так много."


Сотни. Тысячи. «Я бы носил пурпурное , - подумал Джеспер, - если бы вступил во Вторую армию». Он потянулся к тому шипящему восторгу, который бурлил в нем несколько мгновений назад. Он был готов, даже хотел рискнуть поймать и казнить как вор и наемный пистолет. Почему было хуже думать о том, что на тебя охотятся в образе гриши?


«Давай продолжим».


Так же, как тюрьма и посольство, сторожка в секторе Дрюскелле была построена вокруг внутреннего двора, чтобы любой входящий мог быть замечен и обстрелян сверху. Но после того, как ворота вышли из строя, зубчатые стены двора опустели, как и все остальное здание. Здесь плиты из гладкого черного камня были инкрустированы головой серебряного волка, а поверхности освещались жутким синим пламенем. Он видел ту часть Ледового двора, которая не была белой или серой. Даже ворота были из какого-то черного металла, которые казались невероятно тяжелыми.


Внизу был виден охранник, прислонившийся к арке сторожки с винтовкой через плечо.


"Только один?" - спросил Уилан.


«Матиас сказал, что четыре охранника не работают у ворот».


«Может быть, желтый протокол работает в нашу пользу», - сказал Уилан. «Их могли отправить в тюремный сектор или…»


«Или, может быть, внутри согревается двенадцать больших фьерданов».


Пока он и Уилан наблюдали, охранник открыл банку с джурдой и сунул ему в рот комок сушеных цветов апельсина. Он выглядел скучающим и раздраженным, вероятно, разочарованным из-за того, что его разместили вдали от веселья на празднике Хрингкелла.


«Я тебя не виню , - подумал Джеспер. Но ваша жизнь станет намного интереснее.


По крайней мере, охранник был одет в обычную форму вместо черного drüskelle , подумал Джеспер, все еще не в силах выбросить из головы образ этого знамени. Его матерью была Земени, но у его отца была кельская кровь, которая дала Джесперу его серые глаза, и он никогда до конца не поколебал суеверия Блуждающего острова. Когда Джеспер начал проявлять свою силу, его отец был убит горем. Он призвал Джеспера держать это в секрете. «Я боюсь за тебя», - сказал он. «Мир может быть жестоким по отношению к вам». Но Jesper всегда задавался вопросом, если возможно , его отец был побаивалась из него тоже.


Что, если бы я поехал в Равку вместо Керчи? - подумал Джеспер. Что, если бы я вступил во Вторую армию?


Они даже позволили Fabrikators драться, или их держали замурованными в мастерских? Равка теперь более стабильна, восстанавливается. Призывного призыва Грише не было. Он мог бы пойти, навестить, возможно, научиться лучше использовать свою силу, оставив игровые притоны Кеттердама позади. Если им удастся доставить Бо Юл-Байур Торговому Совету, все может быть возможно. Он встряхнул себя. О чем он думал? Ему нужна была доза неминуемой опасности, чтобы привести в порядок голову.


Он поднялся с корточки. "Я вхожу."


"Какой план?"


"Вот увидишь."


"Давай помогу."


«Вы можете помочь, заткнувшись и не вставая с дороги. Вот, - сказал Джеспер, перебрасывая веревку через край крыши, позволяя ей упасть за ряд каменных плит, выстилающих дорожку. «Подожди, пока я обездвижу охранников, а затем спустись вниз».


"Джеспер ..."


Джеспер взлетел через крышу, держась низко, так что край, выходящий во двор, стал широким. Он расположился на стене позади охранника.


Как можно тише он привязал к крыше еще один кусок веревки и начал медленно спускаться по стене. Охранник был почти прямо под ним. Джеспер не был Призраком, но если бы он мог просто бесшумно спрыгнуть и подкрасться за спиной охранника, он смог бы все замолчать.


Он напрягся, готовый упасть. Другой охранник вышел из сторожки, хлопая в ладоши на морозе и громко разговаривая, затем появился третий. Джеспер замер. Он болтался над тремя вооруженными охранниками на полпути к стене, совершенно незащищенный. Вот почему Каз занимался планированием. На его лбу выступил пот. Он не мог взять сразу троих охранников. А что, если бы в сторожке было больше, готовых бить тревогу?


«Подождите, - сказал один из охранников. "Вы что-то слышали?"


Не смотри вверх. О, Святые, не смотри вверх.


Охранники медленно двигались по кругу, подняв винтовки. Один из них запрокинул голову, осматривая крышу. Он начал поворачиваться.


Странный сладкий звук пронзил воздух.


«Skerden Fjerda, kende hjertzeeeeeng, lendten isen en de waaaanden».


Слова Фьердана, которые Джеспер не понимал, взлетели над двором в мерцающем, совершенном теноре, который, казалось, цеплялся за черные каменные стены.


Уилан.


Охранники развернулись, наставляя винтовки на дорожку, ведущую во двор, в поисках источника звука.


"Оландер?" один позвонил.


"Нильсон?" сказал другой.


Их ружья были подняты, но голоса были скорее озадаченными и любопытными, чем агрессивными.


Что, черт возьми, он делает?


В арке прохода появился силуэт, покачивающийся влево и вправо.


« Skerden Fjerda, kende hjertzeeeeeng» , - пел Уилан, производя на удивление убедительное впечатление пьяного, но очень талантливого Фьердана.


Охранники рассмеялись, присоединившись к песне. «Lendten isen…»


Джеспер спрыгнул. Он схватил ближайшего Фьердана, сломал ему шею и схватил винтовку. Когда следующий охранник повернулся, Джеспер с ужасным хрустом ударил его прикладом по лицу. Третий охранник поднял оружие, но Уилан неловко ухватился за его руки сзади. Винтовка выпала из рук охранника, ударившись о камень. Прежде чем он успел закричать, Джеспер бросился вперед и вонзил приклад своей винтовки в живот охранника, а затем прикончил его двумя ударами в челюсть.


Он протянул руку и бросил одну из винтовок Уилану. Они стояли над телами охранников, тяжело дыша, с поднятым оружием, ожидая, когда еще больше солдат Фьердана хлынут из сторожки. Никто не пришел. Может быть, четвертого охранника отобрали из-за Желтого протокола.


«Так ты заткнешься и держишься подальше от дороги?» - прошептал Джеспер, пока они тащили охранников.


тела вне поля зрения за одной из каменных плит.


«Так ты говоришь спасибо?» - возразил Уилан.


«Что, черт возьми, это была песня?»


- Государственный гимн, - самодовольно сказал Уилан. «Школьная Фьердан, помнишь?»


Джеспер покачал головой. "Я впечатлен. С вами и вашими наставниками ».


Они освободили форму двоих охранников, оставив их собственную тюремную одежду в аккуратном узле, затем связали руки и ноги охранникам, у которых все еще был пульс, и заткнули им рваные куски тюремной одежды. Форма Уилана была слишком большой, а рукава и брюки Джеспера выглядели смехотворно короткими, но, по крайней мере, ботинки подходили ему по размеру.


Уилан указал на охранников. - Знаете ли, безопасно ли оставлять их…


"В живых? Я не особо разбираюсь в убийстве людей без сознания ».


«Мы могли бы их разбудить».


«Довольно безжалостен, мерчлинг. Вы когда-нибудь убивали кого-нибудь? »


«Я никогда не видел мертвого тела до того, как попал в Бочку», - признался Уилан.


«Это не повод для смущения», - сказал Джеспер, немного удивившись. Но он имел в виду это. Уилану нужно было научиться заботиться о себе, но было бы хорошо, если бы он смог это сделать, не вступая в дружеские отношения со смертью. «Убедитесь, что приколы плотно затянуты».


Они предприняли дополнительные меры предосторожности, прикрепив связанных стражей к основанию каменной плиты. Плохие нубы, вероятно, будут обнаружены до того, как им удастся освободиться.


«Пойдем», - сказал Джеспер, и они прошли через двор к сторожке. Справа и слева от арки были двери.


Они взяли правую сторону, осторожно поднимаясь по лестнице. Хотя Джеспер не ожидал, что кто-то будет ждать, какой-нибудь охранник может быть обвинен в защите механизма ворот любой ценой. Но комната над аркой была пуста, освещена только фонарем, установленным на низком столике, где раскрытая книга лежала рядом с небольшой кучкой целых грецких орехов и треснувшей скорлупы. Вдоль стен стояли стойки с винтовками - очень дорогие винтовки - и Джеспер предположил, что ящики на полках были заполнены боеприпасами. Нигде нет пыли. Tidy Fjerdans.


Большую часть комнаты занимала длинная лебедка с ручками на каждом конце и толстыми петлями цепи, намотанными вокруг нее. Рядом с каждой ручкой цепи туго натянутыми спицами проходили через прорези в камне.


Уилан склонил голову набок. "Хм."


«Мне не нравится этот звук. Что случилось?"


«Я ожидал веревку или тросы, а не стальные цепи. Если мы хотим убедиться, что фьерданы не смогут открыть ворота, нам придется разрезать металл ».


«Но тогда как мы запускаем Black Protocol?»


"Это проблема."


Старший часы начал звонить в десять колоколов.


«Я ослаблю связи, - сказал Джеспер. «Ищите напильник или что-нибудь с острием».


Уилан поднял ножницы из прачечной.


«Достаточно хорошо, - сказал Джеспер. Так должно быть.


«У нас есть время» , - сказал он себе, сосредоточившись на цепи. Мы все еще можем это сделать. Джеспер надеялся, что остальные не встретили никаких сюрпризов.


Может быть, Матиас ошибался насчет Белого острова. Может быть, ножницы сломаются в руках Уилана.


Может, Инеж проиграет. Или Нина. Или Каз.


Или я. Может, я проиграю.


Шесть человек, но есть тысяча причин, по которым этот безумный план может пойти не так.


index-216_1.jpg


ДЕВЯТЬ ЗВОНКОВ И ПОЛОВИНА ЗВОНКА


Нина осмелилась еще раз взглянуть через плечо, наблюдая, как охранники утаскивают Инеж. Она умная, смертоносная. Инеж может позаботиться о себе.


Эта мысль не успокоила Нину, но ей пришлось продолжать двигаться. Она и Инеж явно были вместе, и она хотела уйти, пока охранник, остановивший Инеж, не распространил на нее свои подозрения. Кроме того, теперь она ничего не могла сделать для Инеж, не выдав себя и не разрушив все. Она нырнула сквозь толпы завсегдатаев вечеринок и сбросила бросающийся в глаза плащ из конского волоса, позволив ему волочиться за собой, а затем позволила ему упасть и быть растоптана толпой. Ее костюм все еще привлекал бы внимание, но, по крайней мере, теперь ей не нужно было беспокоиться о большом красном пучке волос, выдающем ее местонахождение.


Стеклянный мост поднимался перед ней, сверкая дугой, мерцая в голубом пламени фонарей на шпилях. Все вокруг смеялись и цеплялись друг за друга, поднимаясь выше над ледяным рвом, поверхность которого сияла внизу, почти идеальное зеркало. Эффект был обескураживающим, головокружительным; ее слишком узкие, расшитые бусами тапочки, казалось, парили в воздухе. Люди рядом с ней выглядели так, как будто они вообще ни по чему не ходили.


И снова у нее возникло неприятное понимание того, что это место должно быть построено кораблем Fabrikator в каком-то далеком прошлом. Фьерданс утверждал, что строительство Ледового двора было делом рук бога или Сенджа Эгмонда, одного из Святых, у которых, по их утверждениям, была кровь Фьердана. Но в Равке люди начали переосмысливать чудеса Святых. Это были настоящие чудеса или дело рук талантливого Гриши?


Был ли этот мост подарком от Джела? Древний продукт рабского труда? Или Ледяной двор был построен раньше, чем Фьерданы считали Гриши чудовищами?


На самой высокой точке арки она впервые увидела Белый остров и внутреннее кольцо.


Издалека она видела, что остров защищен другой стеной. Но с этой выгодной точки она увидела, что стена была сделана в форме левиафана, гигантского ледяного дракона, кружащего над островом и глотающего собственный хвост. Она вздрогнула. Волки, драконы, что было дальше? В рассказах Равканов монстры ждали, чтобы их разбудил зов героев. «Что ж , - подумала она, - мы уж точно не герои». Будем надеяться, что этот спит.


Спуск по мосту был еще более головокружительным, и Нина почувствовала облегчение, когда ее ноги еще раз ударились о твердый белый мрамор. Белые вишневые деревья и серебристые изгороди из пуговиц обрамляли мраморную дорожку, и безопасность с этой стороны моста казалась явно более спокойной. Охранники, которые стояли по стойке смирно, были одеты в тщательно продуманную белую униформу с серебряным мехом и менее устрашающим серебряным кружевом. Но Нина вспомнила, что сказал Матиас: по мере того, как вы углублялись в кольца, безопасность фактически усиливалась - это просто становилось менее заметным. Она смотрела на участников вечеринки, которые вместе с ней поднимались по скользкой лестнице через расщелину между хвостом и пастью дракона. Сколько было настоящих гостей, дворян, конферансье? И сколько было замаскированных солдат Фьердана или дрюскелле ?


Они прошли через открытый каменный двор и двери дворца в сводчатый вход в несколько этажей. Дворец был сделан из того же чистого белого камня без украшений, что и стены Ледяного двора, и казалось, будто он выдолблен из ледника. Нина не могла сказать, было ли это нервным окончанием, воображением или действительно было холодно, но ее кожа сморщилась от мурашек, и ей пришлось бороться, чтобы не стучать зубами.


Она вошла в огромный круглый бальный зал, заполненный танцующими и пьющими людьми под сверкающей стаей волков, высеченных изо льда. Там должно было быть не менее тридцати массивных скульптур бегущих, прыгающих тварей, их бока блестяще блестели в серебристом свете, челюсти открыты, а их медленно тающие морды время от времени капали на толпу внизу. Музыка невидимого оркестра была едва слышна из-за болтовни разговоров.


Старшие часы начали перезвонить в десять колоколов. Ей потребовалось слишком много времени, чтобы перебраться через этот глупый стеклянный мост. Ей нужен был лучший вид на комнату. Направляясь к наклонной белокаменной лестнице, она заметила две знакомые фигуры в тени ближайшего алькова. Каз и Матиас. Они сделали это. И они были в униформе дрюскелле . Нина подавила дрожь. Увидев Матиаса в этих цветах, она почувствовала холод другого рода. Что он подумал, когда надевал его? Она ненадолго встретилась с ним взглядом, но его взгляд был нечитаем. Тем не менее, вид рядом с ним Каза успокоил ее. Она была не одна, и они все еще шли по расписанию.


Она не рискнула даже кивком в знак признательности, а продолжила подниматься по лестнице на балкон на втором этаже, где она могла лучше рассмотреть поток толпы. Этому трюку она научилась в школе у Зои Назяленской. Существовали закономерности в том, как люди двигались, в том, как они группировались вокруг власти. Они думали, что плывут по течению, бесцельно слоняются, но на самом деле их тянуло к людям со статусом. Неудивительно, что вокруг королевы Фьердана и ее слуг было большое скопление людей. «Странно» , - подумала Нина, глядя на их белые платья. В Равке белый был цветом слуги. Но эту корону было не от чего нюхать - искривленные иглы алмазов, похожие на ветки, светящиеся новым инеем.


Члены королевской семьи были слишком хорошо защищены, чтобы быть ей полезными, но неподалеку она увидела новый круговорот активности вокруг группы в военной форме. Если бы кто-нибудь знал, где находится Юл-Баюр на острове, то это был бы кто-то из высокопоставленных военных Фьерды.


«Прекрасный вид, не правда ли?»


Нина чуть не подпрыгнула, когда рядом с ней подкрался мужчина. Она сделала какого-то шпиона. Она даже не заметила его приближения.


Он усмехнулся и положил руку ей на поясницу. «Вы знаете, здесь есть комнаты, предназначенные для небольшого развлечения. И ты выглядишь более чем забавным ». Его рука скользнула ниже.


У Нины резко снизился пульс, и он рухнул камнем, ударившись головой о перила. Он просыпался минут через десять с сильной головной болью и, возможно, с легким сотрясением мозга.


"С ним все в порядке?" спросила проходящая пара.


«Слишком много, чтобы выпить», - весело сказала Нина.


Она быстро спустилась по лестнице в толпу, неуклонно двигаясь к тому месту, где группа солдат, одетых в бело-серебряную военную форму, окружила дородного мужчину с пышными усами. Если созвездие медалей на его груди было каким-либо признаком, он должен был быть генералом или близким к нему. Должна ли она нацеливаться на него напрямую? Ей нужен был кто-то достаточно высокого ранга, чтобы иметь доступ к конфиденциальной информации - кто-то достаточно пьян, чтобы принимать необдуманные решения, но не настолько пьян, чтобы он не мог отвезти ее туда, куда ей нужно. Судя по румяным щекам генерала и по тому, как он покачивался на ногах, он выглядел так, как будто он зашел слишком далеко, чтобы делать что-нибудь, кроме как вздремнуть лицом вниз в горшке с растением.


Нина чувствовала, как тикают минуты. Пришло время сделать ставку. Она схватила бокал шампанского и осторожно обошла круг. Когда солдат отделился от группы, она сделала шаг назад, прямо ему навстречу. Он врезался в нее. Он был достаточно легок на ногах, так что это было не слишком удачно, но она издала резкий крик и рванулась вперед, проливая шампанское.


Мгновенно несколько сильных рук протянулись, чтобы удержать ее от падения.


«Ты болван», - сказал генерал. «Ты чуть не сбил ее с ног».


«И с первого раза» , - подумала про себя Нина. Неважно. Я отличный шпион.


Щеки бедного солдата были ярко-красными. «Извините, мисс».


«Извини», - сказала она в Керчи, изображая замешательство и придерживаясь языка зверинца.


«Я не говорю по-фьердански».


«Глубокие извинения», - попытался он произнести в Керчи. Затем предпринял отважную попытку на Кейлиша: «Очень сожалею».


«О нет, это была полностью моя вина», - сказала Нина, затаив дыхание.


«Альгрен, перестань убивать ее язык и принеси ей свежий бокал шампанского». Солдат поклонился и поспешил прочь. «С тобой все в порядке? Могу я найти тебе место? - спросил генерал в отличной Керчи.


«Он просто напугал меня», - с улыбкой сказала Нина, опираясь на руку генерала.


«Думаю, было бы лучше всего сбить тебя с ног».


Нина скинула бровь. Держу пари. Но сначала мне нужно узнать, что вы знаете.


"И пропустите вечеринку?"


"Вы выглядите бледным. Поможет отдых в одной из верхних комнат ».


Святые , он ведь не теряет времени зря? Прежде чем Нина смогла заявить, что она совершенно здорова, но, возможно, захочет погулять на террасе, теплый голос сказал: «На самом деле, генерал Эклунд, лучший способ завоевать расположение женщины - не говорить ей, что она выглядит болезненной».


Генерал нахмурился, его усы встали дыбом, но затем он, казалось, привлек внимание.


«Так верно, так верно», - нервно засмеялся он.


Нина повернулась, и пол, казалось, провалился у нее под ногами. «Нет» , - подумала она, и ее сердце заикалось от паники. Не может быть. Он утонул. Он должен быть на дне океана.


Но если ярл Брам был мертв, то из него получился очень живой труп.


index-219_1.jpg


ДЕСЯТЬ ЗВОНКОВ И ПОЛОВИНА ЗВОНКА


Одежда Джеспера была покрыта крошечными осколками и стальными стружками. Его украденная форма была пропитана потом, его руки болели, а головная боль, которая зарылась в его левый висок, казалось, будто он обосновался там на постоянное место жительства. Почти полчаса он сосредоточился на единственном звене цепи, которое шло от левого конца лебедки к одному из пазов в каменной стене, используя свою силу, чтобы ослабить металл, когда Уилан распиливал его. ножницы для стирки. Сначала они были осторожны, боялись, что порвут связь и вырубят ворота прежде, чем придет время поднять их, но сталь оказалась сильнее, чем они ожидали, и их продвижение было удручающе медленным. Когда прозвенел звонок на три четверти, Джеспер охватила паника.


«Давай просто поднимем ворота», - сказал он с разочарованным рычанием. «Мы озвучиваем Black Protocol, а затем стреляем по лебедке, пока она не сработает».


Уилан убрал локоны со лба и быстро взглянул на него. Джеспер мог видеть кровь на своих руках там, где образовались волдыри, а затем лопнула, когда он разрезал соединение. «Вы действительно так любите оружие?»


Джеспер пожал плечами. «Я не люблю убивать людей».


«Тогда что в них такого?»


Джеспер снова сосредоточился на ссылке. "Я не знаю. Звук. Мир сужается до вас и вашей цели. Я работал с оружейником в Новой Земле, который знал, что я фабрикатор. Мы придумали сумасшедшие вещи ».


«За убийство людей».


«Вы строите бомбы, мерчлинг. Избавь меня от своих суждений ".


«Меня зовут Уилан. И ты прав. Мне нечего тебя критиковать.


«Не начинай этого делать».


"Какие?"


«Согласен со мной», - сказал Джеспер. «Верный путь к разрушению».


«Мне тоже не нравится идея убивать людей. Я даже не люблю химию ».


"Что вам нравится?"


"Музыка. Числа. Уравнения. Они не похожи на слова. Они ... они не путаются ».


«Если бы вы только могли говорить с девушками уравнениями».


Последовало долгое молчание, а затем, не отрывая глаз от выемки, которую они создали в соединении, Уилан сказал:


«Только девочки?»


Джеспер сдержал ухмылку. "Нет. Не только девушки ». Было действительно жаль, что они все, вероятно, умрут сегодня вечером. Тогда Старшие часы начали звонить в одиннадцать колоколов. Его глаза встретились с Уиланом. Они были вне времени.


Джеспер вскочил на ноги, пытаясь стереть металлические осколки со своего лица и рубашки. Продержится ли цепь достаточно долго? Слишком долго? Им просто нужно узнать. «Занять позицию».


Уилан занял свое место у правой ручки лебедки, а Джеспер схватился за ручку слева.


«Готовы услышать звук верной гибели?» он спросил.


«Вы никогда не слышали, чтобы мой отец злился».


«Это чувство юмора становится все более подходящим для Barrel. Если мы выживем, я научу тебя ругаться. На мой счет, - сказал Джеспер. «Давайте сообщим Ледовому двору, что пришли Отбросы».


Он отсчитал с трех, и они начали крутить лебедку, тщательно подбирая темп друг друга, не сводя глаз с ослабленного звена. Джеспер ожидал какого-нибудь громового шума, но, за исключением нескольких скрипов и лязг, машины молчали.


Медленно ворота кольцевой стены начали подниматься. Пять дюймов. Десять дюймов.


«Может, ничего не случится , - подумал Джеспер. Может быть, Матиас лгал, или вся эта чушь про Black Protocol - фальшивка, чтобы люди даже не пытались открыть ворота.


Затем колокола Старших часов зазвонили, громко и панически, высоко и требовательно, нарастая волна эха, взбираясь один на другой, гремя над Белым островом, ледяным рвом, стеной.


Зазвонили колокола Черного протокола. Теперь пути назад не было. Они одновременно отпустили ручки лебедки, позволив воротам громыхать, но связь все равно не сработала.


«Пойдем», - сказал Джеспер, уговаривая упрямый металл. Вероятно, лучший Fabrikator мог бы быстро с этим справиться. Фабрикатор на паре, вероятно, мог бы превратить цепочку в набор ножей для стейка и успеть выпить чашку кофе. Но Джеспер не был ни тем, ни другим, а изящество у него кончилось. Он схватился за цепь, свисая с нее, изо всех сил пытаясь надавить на звено. Уилан сделал то же самое, и на мгновение они повисли, натягивая цепь, как пара обезумевших белок, не освоивших лазание. В любую минуту во двор ворвутся охранники, и им придется прекратить это безумие, чтобы защитить себя. Ворота все еще будут работать. Они бы потерпели неудачу.


«Может, тебе стоит попробовать спеть, - безнадежно сказал Джеспер.


А затем, с последней дрожью протеста, связь оборвалась.


Джеспер и Уилан упали на пол, когда цепь проскользнула через их руки, один конец исчез через прорезь, а другой заставил ручки лебедки вращаться.


"Мы сделали это!" - крикнул Джеспер, перекрикивая грохот колоколов, находясь где-то между возбуждением и ужасом. «Я прикрою тебя. Разберитесь с лебедкой! »


Джеспер взял винтовку, уперся в прорезь в каменной стене, выходившую во двор, и приготовился к тому, что ад вырвется наружу.


index-221_1.jpg


ДЕСЯТЬ ЗВОНКОВ И ПОЛОВИНА ЗВОНКА


«Как долго мы будем ждать?» - спросил мужчина в бархате винного цвета. Охранники проигнорировали его, но другие гости, собравшиеся вместе с Инеж у входа, недовольно заворчали. «Я приехал сюда за большие деньги, - продолжил он, - и это было не для того, чтобы я мог проводить все свое время, паря у входной двери».


Ближайший к ним охранник скучающим монотонным голосом произнес: «Мужчины на блокпосту расправляются с другими гостями. Как только они освободятся, вас проведут обратно через кольцевую стену и задержат на контрольно-пропускном пункте, пока ваша личность не будет подтверждена ».


« Задержан» , - сказал мужчина в бархате. «Как преступники!»


Инеж слышала вариации одного и того же разговора в течение большей части часа. Она взглянула на двор, который вел к воротам посольства. Если она собиралась воплотить этот план в жизнь, ей нужно было проявить смекалку и сохранять спокойствие. Вот только это был не совсем план, и она определенно не чувствовала себя спокойной. Уверенность и оптимизм, которые она чувствовала совсем недавно, почти испарились. Она ждала, пока шли минуты, внимательно осматривая толпу. Но когда прозвучал трехчетвертный звонок, она поняла, что больше ждать не может. Она должна действовать сейчас.


«С меня достаточно», - громко сказала Инеж. «Отвези нас на блокпост или отпусти».


«Охранники на блокпосту ...»


Инеж встала впереди группы и сказала: «Мы все устали от этой речи. Отведите нас к воротам и займитесь этим ».


«Молчи», - скомандовал охранник. «Вы здесь гости».


Инеж ткнула пальцем ему в грудь. «Так что относитесь к нам как к гостям», - сказала она, стараясь изо всех сил подражать Нине. «Я требую, чтобы меня немедленно отвели к воротам, большая светловолосая шишка».


Охранник схватил ее за руку. «Ты так отчаянно хочешь пойти к воротам? Пойдем. Ты больше не вернешься ».


"Только я-"


Затем другой голос эхом разнесся по ротонде. "Стоп! Ты там, я сказал, стой! »


Иней почувствовала запах своих духов - лилий, насыщенных и сливочных, с плотным золотистым запахом. Она хотела заткнуть рот.


Хелен Ван Хоуден, владелица и владелица зверинца, Дома экзотики, где мир был вашим за определенную цену, пробивалась сквозь толпу.


Разве она не говорила, что Тант Хелен любит выходить на улицу?


Охранник внезапно остановился, когда Хелен толкнулась перед ним. «Мадам, ваша девушка будет возвращена вам в конце ночи. Ее документы ...


«Она не моя девочка», - сказала Хелен, злобно сощурив глаза. Инеж стояла совершенно неподвижно, но даже она не могла исчезнуть, никуда не деться. «Это Призрак, правая рука Каза Бреккера и одного из самых известных преступников в Кеттердаме».


Люди вокруг повернулись и посмотрели.


«Как ты посмел приехать сюда под покровительством моего Дома?» - прошипела Хелен. «Дом, который тебя одевал и кормил? А где Аджала? »


Инеж открыла рот, но в ней поднялась паника, она сжала горло и заглушила слова, прежде чем они смогли выговориться. Ее язык казался бесполезным и онемевшим. И снова она смотрела в глаза женщине, которая избивала ее, угрожала ей, однажды купила, а потом снова и снова продавала.


Хелен схватила Инеж за плечи и встряхнула. « Где моя девочка? ”


Инеж посмотрела на пальцы, впившиеся в ее плоть. На короткую секунду все ужасы вернулись к ней, и она действительно была призраком, призраком, убегающим от тела, которое причинило ей единственную боль. Нет.


Тело, которое придало ей силы. Тело, которое пронесло ее по крышам Кеттердама, служило ей в бою, подняло ее на шесть этажей в темноте заляпанной копотью трубы.


Инеж схватила Хелен за запястье и сильно повернула его вправо. Хелен вскрикнула, ее колени подогнулись, когда охранники устремились вперед.


«Я бросила твою девушку в ледяной ров», - прорычала Инеж, едва узнав собственный голос. Другой рукой она сжала горло Хелин. «И ей там лучше, чем с тобой».


Затем сильные руки тянули ее, отрывая от пожилой женщины, оттягивая за спину.


Инедж тяжело дышала, сердце бешено колотилось. «Я могла бы убить ее» , - подумала она. Я почувствовал ее пульс под своей ладонью. Я должен был убить ее.


Хелен поднялась на ноги, всхлипывая и кашляя, когда зеваки двинулись ей на помощь. «Если она здесь, значит, Бреккер тоже!» - закричала она.


В этот момент, словно соглашаясь, зазвонили колокола Черного Протокола, громко и настойчиво. Была ошеломленная секунда инерции. Затем вся ротонда, казалось, взорвалась, когда охранники бросились к своим постам, а командиры начали отдавать приказы.


Один из охранников, явно капитан, что-то сказал на Фьердане. Единственное слово, которое узнала Инеж, было тюрьмой . Он схватил ее за шелк накидки и крикнул в Керчи: «Кто в вашей команде? Какова твоя цель? »


«Я не буду говорить», - сказала Инеж.


«Ты будешь петь, если мы хотим», - выплюнул охранник.


Смех Хелин был низким и полон удовольствия. «Я увижу, как тебя повесят. И Бреккер тоже.


«Мост закрыт», - заявил кто-то. «Никто больше не попадет на остров или не уйдет сегодня вечером!»


Разгневанные гости обращались ко всем, кто их слушал, с требованием объяснений.


Охранники потащили Инеж через двор, мимо зевак, и за ворота кольцевой стены, поскольку колокола продолжали звонить. Теперь они не беспокоились о мягкости или дипломатии.


«Я говорила тебе, что ты снова наденешь мои шелка, рысь, - крикнула Хелен со двора. Ворота уже опускались, так как охрана опечатала их в соответствии с протоколом Блэков. «Теперь ты будешь в них висеть».


Ворота захлопнулись, но Инеж могла поклясться, что до сих пор слышит смех Хелен.


index-223_1.jpg


ДЕСЯТЬ ЗВОНКОВ И ПОЛОВИНА ЗВОНКА


Нина молилась, чтобы ее паника не проявлялась. Узнал ли ее Брам? Он выглядел точно так же: длинные золотые волосы с седыми пятнами на висках , поджарый подбородок с аккуратной бородкой, форма drüskelle ...


черный с серебром, правый рукав украшен головой серебряного волка. Прошло больше года с тех пор, как она видела его, но она никогда не забудет это лицо или решительную голубизну его глаз.


В последний раз, когда она оказалась в компании ярла Брума, он напыщенно шел за Матиасом и его собратьями- дрюскеллами в трюме корабля. Матиас. Видел ли он Брума, своего старого наставника, живым и разговаривающим с Ниной? Наблюдал ли он за ними прямо сейчас? Она подавила желание обыскать толпу в поисках каких-либо следов его и Каза.


Тем не менее, в трюме корабля было темно, и она была одной из группы заключенных - грязных и напуганных. Теперь она была чистой, надушенной. Ее волосы были другого цвета; ее кожа была напудрена.


Она внезапно была благодарна своему абсурдному костюму. В конце концов, Брам был мужчиной. Будем надеяться, что Инеж права, и он просто увидит рыжеволосого кэлиша с очень низким вырезом.


Она сделала низкий реверанс и посмотрела на него сквозь ресницы. "Удовольствие."


Его взгляд блуждал по ее фигуре. «Это просто могло быть. Вы из Дома экзотики, не так ли?


Kep ye nom? ”


« Nomme Fianna», - ответила она на келишском. Проверял ли он ее? «Но вы можете называть меня как хотите».


«Я думала, что кельские девушки из зверинца носили красные кобыльи плащи».


Она надулась. «Наш Земени наступил на нее и порвал подол. Думаю, она сделала это специально ».


«Проклятая девочка. Сможем ли мы найти ее и наказать? »


Нина заставила хихикнуть. "Как бы вы взялись за это?"


«Они говорят, что наказание должно соответствовать преступлению, но я считаю, что оно должно устраивать преступника. Будь ты моим пленником, я бы поставил себе задачу узнать, что тебе нравится, а что нет - и, конечно же, твои страхи.


«Я бесстрашна», - сказала она, подмигнув.


"Действительно? Как интересно. Фьерданс очень ценит храбрость. Как ты находишь нашу страну? »


«Это волшебное место», - хмыкнула Нина. Если вы любите лед и побольше льда. Она взяла себя в руки. Если бы он знал, кто она, то она могла бы узнать сейчас. А если он этого не сделает, то ей все равно нужно будет найти Бо Юл-Байура - и какое удовольствие было бы обмануть легендарного Ярла Брума. Она подошла ближе. «Вы знаете, где я действительно хотел бы побывать?»


Он соответствовал ее заговорщицкому тону. «Я хотел бы знать все твои секреты».


«Равка».


Drüskelle «s губа. «Равка? Страна богохульников и варварства ».


«Верно, но чтобы увидеть Гришу? Можете представить себе острые ощущения? »


"Я уверяю вас. Вряд ли это кайф ».


«Вы говорите это только потому, что носите знак волка. Это значит, что вы… drüskelle , да?


- спросила она, делая вид, что борется со словом Fjerdan.


«Я их командир».


Нина расширила глаза. «Значит, ты, должно быть, победил многих Гриш в бою».


«В борьбе с таким существом мало чести. Я бы предпочел столкнуться с тысячей честных людей с мечами, чем с одной из этих лживых ведьм с неестественными способностями ».


И когда вы прибудете со своими винтовками и танками, когда вы нападете на детей и беспомощные деревни, не должны ли мы использовать то оружие, которое у нас есть? Нина сильно прикусила внутреннюю щеку.


«Есть ли в Керчи Гриши?» - спросил Брам.


«Я слышал, но никогда не видел ни одного в Зверинце или в Бочке. По крайней мере, насколько мне известно. Может ли она рискнуть упомянуть о юрда парем ? Как девушка, которой она притворяется, могла обладать такими знаниями? Она наклонилась к нему, скривив губы в злобной, слегка виноватой улыбке, и надеялась, что выглядит скорее жаждущей возбуждения, чем информации. «Я знаю, что они ужасны, но… они заставляют меня дрожать. Я слышал, что их силам нет предела ».


«Ну…» - хмыкнул дрюскелле .


Нина видела, что он что-то обсуждает сам с собой. Лучше всего организовать стратегическое отступление. Она пожала плечами. «Но, возможно, это не ваша область знаний». Она оглянулась через его плечо и увидела молодого дворянина в бледно-сером шелке.


«Хочешь сегодня вечером увидеть Гришу?»


Ее взгляд снова обратился к Бруму. Все, что мне нужно, это зеркало. Брам где-то спрятал пленных Гриш? Она хотела услышать все о Бо Юл- Байуре и юрда парем , но это могло быть началом. И если бы она могла достать Брама одного ...


Она хлопнула его по груди. «Ты дразнишь».


«Ваша хозяйка заметит, если вы ускользнете?»


«Вот почему мы здесь, не так ли? Ускользнуть?


Он протянул руку. "Тогда давайте?"


Она улыбнулась и положила руку ему на предплечье. Он нежно похлопал по ней. «Хорошая девочка».


Она хотела заткнуть рот. «Может быть, я сделаю тебя импотентом» , - мрачно подумала Нина, когда он вывел ее из бального зала через террасированный лес ледяных скульптур - волка с кричащим двуглавым орлом в пасти, змея, обернувшаяся вокруг медведя.


«Как… примитивно», - пробормотала она.


Брам усмехнулся и снова похлопал ее по руке. «Мы культура воинов».


Было бы так ужасно просто убить его сейчас ? Она думала, пока они гуляли. Сделать это похоже на сердечный приступ? Оставить его здесь на морозе? Но она могла еще немного выдержать, когда Ярл Брам злобно глядел на ее платье, если это означало, что юрда парем будет держаться подальше от мира.


К тому же, если Бо Юл-Байюр был на этом Заброшенном острове, Брам был тем, кто доставил ее к нему.


Охранники у дверей бального зала пропустили их, лишь приподняв бровь и ухмыльнувшись.


Прямо перед ними Нина увидела огромное серебристое дерево в центре круглого двора, его ветви сверкали над камнями сверкающим пологом. «Священный пепел» , - поняла Нина. Тогда они должны быть в центре острова. Двор с двух сторон окружали арочные колоннады. Если рисунки Матиаса и Уилана были правильными, то здание прямо за ним было сокровищницей.


Вместо того, чтобы провести ее через двор, Брам повернул налево на тропинку, огибающую колоннаду. Когда он это сделал, Нина заметила группу людей в черных плащах с капюшонами, движущихся к дереву.


"Кто они?" - спросила Нина, хотя подозревала, что знает.


«Drüskelle».


«Разве ты не должен быть с ними?»


«Это церемония для молодых братьев, которую приветствуют старые, а не для капитанов и офицеров».


"Вы прошли через это?"


«Все дрюскеллы в истории были введены в орден посредством одной и той же церемонии с тех пор, как Джель помазал первого из нас».


Нина заставила себя не закатить глаза. Конечно, гигантский фонтанный источник выбрал какого-то парня, чтобы выследить невинных людей и убить их. Это кажется вероятным.


«Это то, что празднует Хрингкелла, - продолжил Брам. «И каждый год, если есть достойные посвященные, дрюскелле собираются у священного пепла, где они могут еще раз услышать голос бога».


Джел говорит, что вы фанатик, опьяненный своей собственной силой. Вернись в следующем году.


«Люди забывают, что это святая ночь», - пробормотал Брам. «Они приходят во дворец пить, танцевать и блудить».


Нине пришлось прикусить язык. Учитывая интерес Брума к изгибу ее шеи, она сомневалась, что его мысли были особенно святыми.


«Неужели это так плохо?» - поддразнивающе спросила она.


Брам улыбнулся и сжал ее руку. «Не в меру».


«Умеренность - не моя специальность».


«Я это вижу», - сказал он. «Мне нравится внешний вид женщины, которая наслаждается собой».


«Я бы с удовольствием задушила тебя медленно» , - думала она, пробегая пальцами по его руке. Глядя на Брума, она знала, что не просто винит его за то, что он сделал с ее народом; то же самое он сделал и с Матиасом. Он взял храброго, несчастного мальчика и накормил его ненавистью. Он заставил Матиаса замолчать


совесть с предубеждениями и обещание божественного призвания, которое, вероятно, было не чем иным, как ветром, движущимся сквозь ветви древнего дерева.


Они достигли дальнего края колоннады. Внезапно она поняла, что Брам намеренно провел ее по двору. Может, он не хотел проводить шлюху через священное место. Лицемер.


"Куда мы идем?" спросила она.


«Казначейство».


«Ты собираешься уговорить меня драгоценностями?»


«Я не думал, что таких девушек, как ты, нужно ухаживать. Разве не в этом суть?


Нина засмеялась. «Ну, каждой девушке нравится немного внимания».


«Тогда это то, что у тебя будет. И острые ощущения, которые ты искал, тоже ».


Неужели Юл-Баюр был в казне? Каз сказал, что будет в самом безопасном месте Ледового двора. Это могло означать дворец, но с тем же успехом это могло означать сокровищницу. Почему не здесь? Это было еще одно круглое сооружение из сияющего белого камня, но в сокровищнице не было ни окон, ни причудливого убранства, ни чешуи дракона. Это было похоже на гробницу. Вместо обычных охранников у тяжелой двери на страже стояли двое дрюскелей .


Внезапно ее поразила вся тяжесть того, что она делала. Она была наедине с одним из самых смертоносных людей Фьерды, человеком, который с радостью замучил бы и убил ее, если бы знал, кто она на самом деле. План состоял в том, чтобы найти кого-нибудь, кто предоставит ей информацию о местонахождении Бо Юл-Байура, а не для того, чтобы сблизиться с высокопоставленными дрюскеллами на Белом острове. Ее глаза осматривали окружающие деревья и тропинки, лабиринт живой изгороди, придвинутый к восточной стороне сокровищницы, в надежде увидеть движение какой-нибудь тени, чтобы знать, что кто-то был с ней и что она не была полностью одна. Каз поклялся, что сможет вывести ее с этого острова, но первый план Каза развалился - может быть, и этот тоже.


Солдаты не моргнули, когда Нина и Брам прошли, а лишь жестко отсалютовали. Брам снял цепь с шеи; с него свисал странный круглый диск. Он вставил диск в почти невидимое углубление в двери и повернул его. Нина осторожно посмотрела на замок. Это может быть выше умений даже Каза Бреккера.


Вход с бочкообразным сводом был холодным и голым, освещенный тем же резким светом, что и камеры Гриши в тюремном крыле. Ни газа, ни свечей. Шквалерам или инферни нечем манипулировать.


Она прищурилась. "Где мы?"


«Старая сокровищница. Хранилище было перенесено много лет назад. Это было преобразовано в лабораторию ».


Лаборатория. Слово образовало холодный узел под ребрами Нины. "Почему?"


«Такая любознательная штука».


«Я почти такого же роста, как ты» , - подумала она.


«Казначейство уже было в безопасности и удобно расположено на Белом острове, поэтому это был логичный выбор для такого объекта».


Слова были безобидными, но узел страха сжался, теперь холодный кулак прижался к ее груди. Она повторила шаги Брума по сводчатому холлу, мимо гладких белых дверей, в каждой из которых было встроено маленькое стеклянное окошко.


«Вот и мы», - сказал Брам, останавливаясь перед дверью, которая казалась идентичной другим.


Нина посмотрела через стекло. Камера была точно такой же, как и камеры на верхнем уровне тюрьмы, но наблюдательная панель находилась с другой стороны - большое зеркало, занимавшее половину противоположной стены. Внутри она увидела мальчика в потрепанной синей кефте, беспокойно расхаживающего, бормоча себе под нос, царапая руки. Его глаза были впалыми, а волосы взлохмаченными. Он выглядел точно так же, как Нестор до своей смерти. «Гриша не болеет , - подумала она. Но это была болезнь другого рода.


«Он не выглядит очень угрожающим».


Брам подошел к ней сзади. Его дыхание коснулось ее уха, когда он сказал: «О, поверьте мне, он такой».


По коже Нины пошли мурашки, но она заставила себя слегка прижаться к нему. «Зачем он здесь?»


"Будущее."


Нина повернулась и положила руки ему на грудь.


"Есть еще?"


Он нетерпеливо выдохнул и повел ее к следующей двери. Девушка лежала на боку, ее спутанные волосы закрывали лицо. Она была одета в грязную рубашку, и ее руки были в синяках. Брам резко стукнул в маленькое окошко, напугав Нину.


«Посмотри вживую», - поддразнил его Брам, но девушка не двинулась с места. Палец Брума завис над медной пуговицей рядом с окном. «Если ты действительно хочешь шоу, я могу нажать эту кнопку».


"Что оно делает?"


"Красивые вещи. Чудесно, правда.


Нина думала, что знает; кнопка каким-то образом дозировала девушку jurda parem . Для развлечения Нины. Она оттащила Брама. "Все хорошо."


«Я думал, ты хочешь увидеть, как Гриша использует свои силы».


«О, да, но она не выглядит веселой. Есть еще? »


«Около тридцати».


Нина вздрогнула. Вторая армия была почти уничтожена в гражданской войне в Равке. Ей невыносимо было думать, что здесь тридцать гришей. «И все ли они в таком состоянии?»


Он пожал плечами и повел ее по коридору. «Некоторые лучше. Некоторые хуже. Если я найду тебя живым, какая будет мне награда? »


«Было бы легче показать тебе», - промурлыкала она.


Нине надоело видеть голодного, напуганного Гришу. Ей был нужен Юл-Баюр. Брам должен знать, где он был. Казна была почти пуста. Они не видели внутри ни одного охранника. Если ей удастся вывести Брума в пустой коридор, достаточно далеко от входа, чтобы охранники не могли их услышать… Сможет ли она истязать закаленного дрюскеля ? Сможет ли она заставить его говорить? Она думала, что она просто могла бы это сделать. Она заклеила ему нос, давила на гортань. Несколько минут, задыхаясь, могут его смягчить.


«Может, найдем тихий уголок?» - предложила Нина.


Брам прихорашивался, его грудь раздулась. «Сюда, dirre », - сказал он, используя кэлишское слово для обозначения возлюбленной.


Он провел ее по пустынному холлу, отпирая дверь своим круглым ключом.


«Так и должно быть», - сказал он с поклоном. «Немного уединения и немного очарования».


Нина подмигнула и проскользнула мимо него. Она ожидала, что охранникам будет что-то вроде офиса или комнаты отдыха. Но не было ни стола, ни койки. В комнате было совершенно пусто, за исключением водостока в центре пола.


Она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как захлопнулась дверь камеры.


"Нет!" - крикнула она, скребя руками по поверхности двери. У него не было ручки.


В окне появилось лицо Брума. Выражение его лица было самодовольным, глаза холодными. «Возможно, я преувеличиваю очарование, но здесь много уединения, Нина».


Она отпрянула.


"Это ваше имя, не так ли?" он сказал. «Вы действительно думали, что я вас не узнаю? Я помню твое упрямое личико с корабля рабов, и у нас есть файлы на каждого активного Гриши Равки. Я считаю своим делом узнать их всех - даже тех, которые, я надеюсь, поглотило море ».


Нина подняла руки.


«Давай, - сказал он. «Выкололи мне глаза в их глазницы. Раздави мое сердце в груди. Дверь не отпирается, и пока ты потрогаешь мой пульс, я нажму эту кнопку. Она не могла видеть медную пуговицу, но могла представить, как его палец парит над ней. «Вы знаете, что он делает?


Вы видели эффекты юрда парем . Хотели бы вы их тоже почувствовать? Он эффективен как порошок, но еще более эффективен как газ ».


Нина замерла.


"Умная девушка." Его ухмылка растрепала волосы на ее руках. «Я не буду просить» , - сказала она себе. Но она знала, что будет. Как только наркотик попадет в ее организм, она не сможет его остановить. Она вдохнула чистый воздух.


Жест бесполезный, даже детский, но она была полна решимости сдерживать его как можно дольше.


Затем Брам остановился. "Нет. Это месть - не мое. Есть кто-то еще, кто должен тебе


намного больше ». Он исчез из окна, и мгновение спустя лицо Матиаса заполнило стекло. Он посмотрел на нее тяжелым взглядом.


"Как?" - прошептала Нина, даже не уверенная, слышат ли они ее через дверь.


«Неужели вы действительно верили, что я выступлю против своей нации?» Голос Матиаса был полон отвращения. «Что я брошу дело, которому посвятил свою жизнь? Я пришел предупредить Брама, как только смог.


"Но ты сказал-"


«Страна перед собой, Зеник. Вы этого никогда не понимали ».


Нина прижала руку ко рту.


«Возможно, я никогда больше не стану drüskelle », - сказал он. «Я могу всегда жить с обвинением в« работорговле »на шее, но я найду другой способ служить Фьерде. И я увижу, как тебе дозируют джурда парем . Я увижу, как вы косите себе подобных, и попрошу о следующем исправлении. Я увижу, как ты предаешь людей, которых любишь, когда просил меня предать моих собственных.


«Матиас…»


Он ударил кулаком по окну. «Не произноси моего имени». Затем он улыбнулся такой же холодной и неумолимой улыбкой, как северное море. «Добро пожаловать на Ледовый двор, Нина Зеник. Теперь наш долг выплачен ».


Откуда-то снаружи зазвонили колокола Black Protocol.


index-229_1.jpg


ОДИННАДЦАТЬ ЗВОНКОВ


«Она красива, - сказал Брам, - преувеличенно. Ты был силен, чтобы она тебя не соблазнила.


Я был заманили, хотя , подумал Матфия. И дело не только в ее красоте.


- Тревога… - сказал Матиас.


«Ее соотечественники, без сомнения».


"Но-"


«Матиас, мои люди позаботятся об этом. Ледовый двор в безопасности ». Он оглянулся на камеру Нины.


«Мы могли бы нажать кнопку прямо сейчас».


«Разве она не будет угрозой?»


«Мы объединили jurda parem с успокаивающим средством, которое делает их более послушными. Мы все еще работаем над правильными соотношениями, но мы доберемся до цели. Кроме того, после второй дозы зависимость выполняет свою работу по их контролю ».


«Не первая доза?»


«Зависит от Гриши».


«Сколько раз вы это делали?»


Брам рассмеялся. «Я не считал. Но поверьте мне, она будет так отчаянно нуждаться в еще jurda parem , что не посмеет действовать против нас. Это замечательное преобразование. Думаю, тебе понравится.


Желудок Матиаса сжался. - Значит, вы сохранили жизнь ученому?


«Он сделал все возможное, чтобы воспроизвести процесс создания препарата, но это сложная вещь. Некоторые партии работают; другие не лучше пыли. Пока он может быть полезным, он жив ». Брам положил руку на плечо Матиаса, его суровый взгляд смягчился. «С трудом могу поверить, что ты действительно здесь, жив, стоишь передо мной. Я думал, ты умер."


«Я верил в то же самое и в вас».


«Когда я увидел тебя в том бальном зале, я едва узнал тебя, даже в этой форме. Вы так изменились ...


«Мне пришлось позволить ведьме приспособить меня».


Отвращение Брума было очевидным. "Вы позволили ей ..."


Почему-то, увидев этот ответ в чьем-то другом, Матиасу стало стыдно за то, как он отреагировал на Нину.


«Это нужно было сделать», - сказал он. «Мне нужно было, чтобы она поверила, что я предан ее делу».


- Все кончено, Матиас. Наконец-то ты в безопасности и среди себе подобных ». Брам нахмурился.


«Что-то вас беспокоит».


Матиас заглянул в камеру рядом с камерой Нины, затем в другую и еще одну, двигаясь по коридору, следом за ним Брам. Некоторые из пленников Гриши волновались, расхаживали. У других лица были прижаты к стеклу. Остальные просто лежали на полу. «Вы не могли знать о пареме больше месяца. Как долго здесь находится этот объект? »


«Я построил его почти пятнадцать лет назад с благословения короля и его совета».


Матиас остановился. "Пятнадцать лет? Почему?"


«Нам нужно было куда-то положить Гришу после испытаний».


"После? Когда Гришу признают виновным, их приговаривают к смертной казни ».


Брам пожал плечами. «Это все еще смертный приговор, только еще один в процессе разработки. Мы давно обнаружили, что гриша может оказаться полезным ресурсом ».


Ресурс. «Вы сказали мне, что их нужно искоренить. Что они вредили миру природы ".


«И они - когда они пытаются маскироваться под мужчин. Они не способны к правильному мышлению, к человеческой морали. Их нужно контролировать ».


«Вот почему вы хотели парем ?» - недоверчиво спросил Матиас.


«Мы годами пробовали наши собственные методы с ограниченным успехом».


«Но вы видели, на что способна jurda parem , на что способен Гриша, когда в ее руках…»


«Пистолет - это не зло. И лезвие тоже. Юрда парем гарантирует послушание. Это делает Гриши тем, кем они всегда должны были быть ».


«Вторая армия?» - спросил Матиас глухим от презрения голосом.


«Армия состоит из солдат. Эти существа были рождены, чтобы быть оружием. Они рождены, чтобы служить солдатам Джела ». Брам сжал его плечо. «Ах, Матиас, как я скучал по тебе. Ваша вера всегда была такой чистой. Я рад, что ты не хочешь принять эту меру, но это наш шанс нанести смертельный удар. Вы знаете, почему Гришу так сложно убить? Потому что они не из этого мира. Но они очень хорошо умеют убивать друг друга. Они называют это «подобным призывом к лайку». Подождите, пока вы не увидите все, чего мы достигли, оружие, которое их фабрикаторы помогли нам разработать ».


Матиас снова посмотрел в холл. «Нина Зеник провела год в Керчи, пытаясь торговаться за мою свободу. Я не уверен, что это действия монстра ».


«Может ли гадюка лежать неподвижно, прежде чем ударится? Может ли дикая собака лизнуть вам руку, прежде чем она ударит вас по шее?


Гриша может быть добрым, но это не меняет его основной природы ».


Матиас задумался. Он подумал о Нине, которая в ужасе стояла в камере, когда дверь захлопнулась. Ему очень хотелось увидеть ее пленницей, наказанной так же, как наказан он сам. И все же, после всего, через что они прошли, его не удивила боль, которую он почувствовал, увидев, как это произошло.


«Каков ученый Шу?» - спросил он Брума.


"Упрямый. Все еще оплакивает своего отца ».


Матиас ничего не знал об отце Юл-Байура, но нужно было задать более важный вопрос. "Он в безопасности?"


«Казначейство - самое безопасное место на острове».


«Вы держите его здесь с Гришей?»


Брам кивнул. «Главное хранилище было преобразовано для него в лабораторию».


«И вы уверены, что это безопасно?»


«У меня есть отмычка, - сказал Брам, похлопывая диск, висевший у него на шее, - и он охраняется днем и ночью. Лишь немногие избранные знают, что он здесь. Уже поздно, и мне нужно убедиться, что Black Protocol рассмотрено, но если хотите, я отведу вас к нему завтра ». Брам обнял Матиаса. «А завтра мы займемся твоим возвращением и восстановлением».


«Меня до сих пор обвиняют в работорговле».


«Мы достаточно легко заставим девушку подписать заявление об отказе от обвинений в рабстве. Поверьте, как только она впервые попробует джурда парем , она сделает все, что вы попросите, и даже больше. Будет слушание, но я клянусь, ты снова будешь носить цвета дрюскелле , Матиас.


Цвета Drüskelle . Матиас носил их с такой гордостью. И то, что он чувствовал к Нине, причинило ему столько стыда. Это все еще было с ним, может быть, так будет всегда. Он провел слишком много лет, полных ненависти, чтобы она исчезла в одночасье. Но теперь стыд был эхом, и все, что он чувствовал, было сожаление


- за время, которое он потратил впустую, за боль, которую он причинил, и да, даже сейчас, за то, что он собирался сделать.


Он повернулся к Бруму, человеку, который стал для него отцом и наставником. Когда он потерял семью, именно Брам завербовал его для drüskelle . Матиас был молод, зол и совершенно неопытен. Но он отдал делу то, что осталось от его разбитого сердца. Ложная причина. Ложь. Когда он это видел? Когда он помог Нине похоронить ее друга? Когда он сражался рядом с ней? Или это было задолго до того, когда она спала в его объятиях в ту первую ночь на льду? Когда она спасла его от кораблекрушения?


Нина обидела его, но сделала это, чтобы защитить свой народ. Она причинила ему боль, но она пыталась сделать все, что в ее силах, чтобы все исправить. Она тысячью способов показала ему, что она благородная, сильная, щедрая и очень человечная, может быть, более человечная, чем кто-либо, кого он


когда-либо известный. А если и была, то Гриши не были злом по своей сути. Они были такими же, как и все остальные - полны потенциала принести большую пользу, а также большой вред. Игнорировать это значило бы превратить Матиаса в монстра.


«Ты так многому меня научил, - сказал Матиас. «Вы научили меня ценить честь и силу. Ты дал


мне инструменты для мести, когда они мне нужны больше всего ».


«И с этими инструментами мы построим великое будущее, Матиас. Наконец-то пришло время Фьерды ».


Матиас ответил на объятия своего наставника.


«Не знаю, не прав ли ты насчет Гриши», - мягко сказал он. «Я просто знаю, что ты ошибаешься насчет нее».


Он крепко держал Брума в трюме, который Матиас изучил в гулких тренировочных комнатах крепости дрюскелле , комнатах, которые он никогда больше не увидит. Он держал Брама, пока тот ненадолго сопротивлялся и когда его тело расслаблялось.


Когда Матиас отстранился, Брам потерял сознание, но Матиас не думал, что он вообразил гнев, застывший на лице его наставника. Он заставил себя запомнить это. Было правильно, что он запомнил этот взгляд. Наконец-то он стал настоящим предателем, и он должен нести это бремя.


Когда они вошли в большой бальный зал, Матиас и Каз остановились в темном уголке возле лестницы. Они видели, как Нина вошла в это возмутительное платье из мерцающих чешуек - а потом Матиас заметил Брума. Шок от того, что он увидел своего наставника живым, сменился ужасным осознанием того, что Брам следует за Ниной.


«Брам знает», - сказал он Казу. «Мы должны ей помочь».


«Будь умницей, Хелвар. Ты можешь спасти ее и достать нам и Юл-Баюр ».


Матиас кивнул и нырнул в толпу. «Порядочность», - услышал он за собой бормотание Каза.


«Как дешевый одеколон».


Он подстерегал Брама у лестницы. "Сэр-"


"Не сейчас."


Матиасу пришлось встать прямо перед ним. "Сэр."


Тогда Брам остановился. Его лицо выражало гнев из-за того, что его остановили, затем смущение, а затем недоумение и недоверие. "Матиас?" - прошептал он.


«Пожалуйста, сэр», - поспешно сказал Матиас. «Просто дайте мне время, чтобы объяснить. Сегодня здесь есть Гриша, намеревающийся убить одного из ваших пленников. Если вы меня потерпите, я могу объяснить заговор и то, как его можно остановить ».


Брам дал знак другому дрюскелле присмотреть за Ниной и отвел Матиаса в нишу под лестницей. «Говори», - сказал он, и Матиас сказал ему правду - лишь часть ее: его побег из кораблекрушения, его близкое к потоплению, ложное обвинение Нины в рабстве, его пленение в Вратах Ада, а затем обещание прощение. Он винил во всем Нину и ничего не сказал ни о Казе, ни о других. Когда Брам спросил, была ли Нина одна в своей миссии, он просто сказал, что не знает.


«Она считает, что я жду возможности сопроводить ее по секретному мосту. Я вырвался, как только смог, и пришел, чтобы найти тебя.


Часть его почувствовала отвращение к тому, как легко ложь слетела с его губ, но он не хотел оставлять Нину на милость Брума.


Он посмотрел на Брума, слегка приоткрыв рот во сне. Одна из вещей, которые он больше всего уважал в своем наставнике, была его безжалостность, его готовность делать тяжелые вещи ради общего дела. Но Брам получил удовольствие от того, что он сделал с этими Гришей, что он с радостью сделал бы с Ниной и Джеспером. Может быть, Брам никогда не испытывал трудностей, как для Матиаса.


Это не было священным долгом, выполняемым неохотно ради Фьерды. Они были радостью.


Матиас снял отмычку с шеи Брума и затащил его в пустую камеру, прислонив к стене в сидячем положении. Матиас терпеть не мог оставлять его там, упираясь подбородком в грудь, расставив ноги перед собой без достоинства. Он ненавидел мысль о стыде, который постигнет его, воина, преданного кем-то, кому он отдал свое доверие и привязанность. Он хорошо знал эту боль.


Матиас один раз ненадолго прижался лбом к Бруму. Он знал, что его наставник не слышит его, но все равно произносил слова. «Жизнь, которую ты живешь, ненависть, которую ты чувствуешь, - это яд. Я больше не могу это пить ».


Матиас запер дверь камеры и поспешил по коридору к Нине, к чему-то большему.


index-233_1.jpg


ОДИННАДЦАТЬ ЗВОНКОВ


Джеспер ждал у щели в стене, снайперский выстрел, идеальное место для такого мальчика, как он. Что мы только что сделали? - подумал он. Но его кровь была жива, его винтовка была у него на плече, мир снова обрел смысл.


Так где же охранники? Джеспер ожидал, что они ворвутся во двор, как только они с Уиланом запустят «Черный протокол».


"Я понял!" - крикнул Уилан сзади.


Джеспер ненавидел отказываться от высоты, прежде чем они узнали, с чем они столкнулись, но у них было мало времени, и им нужно было добраться до крыши. «Хорошо, поехали».


Они бросились вниз по лестнице. Когда они собирались вырваться из арки сторожки, во двор выбежали шестеро охранников. Джеспер остановился и протянул руку.


«Поверни назад», - сказал он Уилану.


Но Уилан указывал через двор. "Смотреть."


Охранники не двинулись к сторожке; все их внимание было сосредоточено на мужчине в оливково-серой одежде, стоящем у одной из каменных плит. Эта форма ...


Через стену прошла женщина - фигура мерцающего тумана, которая затвердела рядом с незнакомцем.


На ней было все то же оливково-серое.


«Тайдмейкеры», - сказал Уилан.


«Шу».


Охранники открыли огонь, и создатели приливов исчезли, затем снова появились позади солдат и подняли руки.


Охранники закричали и уронили оружие. Вокруг них образовалась красная дымка. Дымка росла


плотнее по мере того, как визжали стражники, их плоть, казалось, сжималась от их костей.


«Это их кровь», - сказал Джеспер, и в горле у него выступила желчь. «Все святые, Создатели приливов истощают свою кровь». Их выжимали досуха.


Кровь образовывала плавучие лужи в расплывчатых человеческих очертаниях, скользкие тени, парящие в воздухе, влажный красный цвет граната, затем плескался на землю, в то время как стражники падали, дряблая кожа свисала с их иссохших тел гротескными складками. .


- Поднимитесь по лестнице, - прошептал Джеспер. «Нам нужно убираться отсюда».


Но было слишком поздно. Женщина-Тайдмейкер исчезла. На следующем вдохе она уже была на лестнице. Она уравновесила свой вес на перилах руками и уперлась ботинками в грудь Уилана, отбросив его назад в Джеспера. Они упали на черный камень двора.


Винтовку выдернули из рук Джеспера и с грохотом отбросило в сторону. Он попытался встать, и Создатель приливов надел ему наручники на затылке. Затем он лежал рядом с Уиланом, когда Создатели приливов возвышались над ними. Они подняли руки, и Джеспер увидел легкую красную дымку, появившуюся над ним. Его собирались осушить. Он почувствовал, как его силы начали уходить. Он посмотрел налево, но винтовка была слишком далеко.


- Джеспер, - ахнул Уилан. «Металл. Fabrikate ». А потом он начал кричать.


В мгновение ока Джеспер понял. Это был бой, который он не мог выиграть с помощью пистолета. Не было времени думать и сомневаться.


Он проигнорировал боль, разрывающую его кожу, и сосредоточил все свое внимание на кусках металла, прилипших к его одежде, стружке и крошечных частицах от разорванного звена цепи ворот. Он не был хорошим фабрикатором, но они совсем не ожидали, что он станет фабрикатором. Он протянул руки вперед, и осколки металла вылетели из его униформы, сверкающее облако повисло в воздухе на кратчайшую секунду, а затем устремилось в сторону Создателей приливов.


Женщина-Тайдмейкер закричала, когда металл вонзился в ее плоть, и она попыталась превратиться в туман.


Другой Создатель приливов сделал то же самое, его лицо разжижилось, но затем снова затвердело, его лицо стало серым, испещренным кусками металла. Джеспер не смягчился. Он вогнал металл в их органы, погрузившись глубже. Он чувствовал, как они пытаются манипулировать частицами металла. Если бы проблема была в пуле или лезвии, они могли бы справиться, но стружки и стружки были слишком многочисленными и слишком маленькими. Женщина схватилась за живот и упала на колени. Мужчина закричал, откашляясь от сгустков черного металла и крови.


«Помогите мне», - всхлипнула женщина. Ее края расплылись, ее тело вибрировало, пока она пыталась раствориться в тумане.


Джеспер опустил руки. Он и Уилан ускользнули от извивающихся тел Тайдмейкеров.


Они умирали? Неужели он только что убил двоих себе подобных? Джеспер хотел только выжить. Он снова подумал о знамени на стене, о всех этих красных, синих и пурпурных полосах.


Уилан потянул его за руку. Его лицо выглядело слегка прозрачным, вены были слишком близко к поверхности.


«Джеспер, нам нужно идти».


Джеспер медленно кивнул.


"Теперь."


Джеспер пошевелился, заставил себя следовать за Уиланом и взобраться по веревке на крышу. Он чувствовал головокружение и головокружение. Остальные полагались на него, он это знал. Он должен продолжать идти. Но ему казалось, что он оставил какую-то часть себя во дворе внизу, что-то, о чем он даже не подозревал, не имело значения, неосязаемое, как туман.


index-235_1.jpg


ОДИННАДЦАТЬ ЗВОНКОВ И ЧЕТВЕРТНЫЙ ЗВОНК


Когда Матиас открыл дверь в камеру Нины, она на мгновение колебалась. Она ничего не могла с собой поделать. Пока она жива, она никогда не забудет лицо Матиаса в том окне, каким жестоким он казался, или сомнение, которое зародилось в ее сердце. Она почувствовала это снова, глядя на него, стоящего в дверном проеме, но когда он протянул ей руку, она знала, что с ними покончено со страхом.


Она подбежала к нему, и он обнял ее.


Он уткнулся лицом в ее волосы. Она почувствовала, как его губы прижались к ее уху, когда он сказал: «Я больше не хочу тебя видеть такой».


"Вы имеете в виду платье или камеру?"


Его потряс смех. «Определенно клетка». Затем он обхватил ее лицо ладонями. «Jer molle pe oonet. Enel mörd je nej afva trohem verretn ».


Нина тяжело сглотнула. Она вспомнила эти слова и то, что они на самом деле значили. Я был создан, чтобы защищать тебя. Только смерть удержит меня от этой клятвы. Это был обет дрюскелле Фьерде. А теперь это было обещание, данное ей Матиасом.


Она знала, что в ответ ей следует сказать что-то глубокое, что-то прекрасное. Вместо этого она говорила правду. «Если мы выберемся отсюда живыми, я поцелую тебя без сознания».


Его красивое лицо разлилось в улыбке. Ей не терпелось снова увидеть настоящую голубизну его глаз.


«Юл-Баюр в хранилище», - сказал он. "Пойдем."


Когда Нина мчалась по коридору за Матиасом, звон колокольчиков Black Protocol заполнил ее уши. Если Брам знал о ней, то, скорее всего, знал и другой дрюскелль . Она сомневалась, что пройдет много времени, прежде чем они придут искать своего командира.


«Пожалуйста, скажите мне, что Каз снова не пропал», - сказала она, когда они мчались по коридору.


«Я оставил его в бальном зале. Мы встретим его у пепла ».


«Когда я в последний раз смотрел, он был окружен дрюскелле ».


«Может быть, Black Protocol позаботится об этом».


«Если мы выживем в дрюскелле , мы не переживем Каза, если не убьем Юл-Баюра…»


Матиас поднял руку, чтобы они остановились, прежде чем они свернут на следующий угол. Они приближались медленно. Когда они обогнули его, Нина быстро расправилась со стражником у двери хранилища. Матиас взял винтовку, ключ Брума оказался в замке, и круговой вход в хранилище открылся.


Нина подняла руки, приготовившись к атаке. Они ждали с колотящимся сердцем, пока дверь открылась.


Комната была такой же белой, как и все остальные, но почти не пустой. Его длинные столы были заполнены мензурками, установленными над низким синим пламенем, приборами для нагрева и охлаждения, стеклянными пузырьками с порошками разных оттенков оранжевого. Одна стена была посвящена массивной грифельной доске, исписанной мелом. Другой был стеклянным шкафом с маленькими металлическими дверцами. В них были цветущие растения джурды , и Нина догадалась, что шкафы нужно отапливать. К другой стене была придвинута койка, ее тонкие покрывала смяты, вокруг нее были разбросаны бумаги и записные книжки. На нем, скрестив ноги, сидел мальчик Шу. Он смотрел на них, его темные волосы падали на лоб, а на коленях лежал блокнот. Ему не могло быть больше пятнадцати.


«Мы здесь не для того, чтобы навредить тебе», - сказала Нина на шу. «Где Бо Юл-Баюр?»


Мальчик убрал волосы с золотых глаз. "Он мертв."


Нина нахмурилась. Была ли информация Ван Экка неверной? "Тогда что все это?"


«Ты пришел убить меня?»


Нина не знала ответа на этот вопрос. " Сеш-уэ ?" - отважилась она.


Лицо мальчика сморщилось от облегчения. «Ты Керчь».


Нина кивнула. «Мы пришли на помощь Бо Юл-Баюру».


Мальчик подтянул колени к груди и обнял их. «Он тебе не спасёт. Мой отец погиб, когда фьерданы пытались помешать Керчи вывести нас из Ахмрат Джен ».


Его голос дрожал. «Он был убит в перестрелке».


Мой отец. Нина перевела для Матиаса, пытаясь понять, что это значит.


"Мертвый?" - спросил Матиас, и его широкие плечи слегка опустились. Нина знала, о чем он думал


- все, что они пережили, все, что они сделали, а Юл-Баюр все это время был мертв.


Но Фьерданы не зря сохранили жизнь его сыну. «Они пытаются заставить вас воссоздать его формулу», - сказала она.


«Я помогал ему в лаборатории, но не все помню». Он закусил губу. «И я тянул время».


Какой бы парем, который Фьерданы использовали на Грише, должен был быть из оригинального запаса, который Бо Юл-Баюр привез в Керчь.


"Ты можешь сделать это?" - спросила Нина. «Можете ли вы воссоздать формулу?»


Мальчик заколебался. "Я так думаю."


Нина и Матиас переглянулись.


Нина сглотнула. Она убивала раньше. Она даже убила сегодня вечером, но это было другое. Этот мальчик не наставлял на нее пистолет и не пытался причинить ей вред. Убить его - а это было бы убийством - также означало бы предать Инеж, Каза, Джеспера и Уилана. Людей, которые даже сейчас рисковали своей жизнью ради награды, которую они никогда не увидят. Но потом она подумала о Несторе, безжизненном, падающем в снег, о камерах, полных Гриши, потерянных в собственных страданиях, все из-за этого наркотика.


Она подняла руки. «Мне очень жаль, - сказала она. «Если вы добьетесь успеха, страданиям, которые вы причините, не будет конца».


Взгляд мальчика был твердым, его подбородок упрямо вздергивался, как будто он знал, что этот момент может наступить. Было очевидно, что поступить правильно. Убейте этого мальчика быстро и безболезненно. Уничтожьте лабораторию и все в ней. Искоренить секрет юрда парем . Если вы хотели убить виноградную лозу, вы не просто продолжали ее обрезать. Вы оторвали его от земли с корнем. И все же ее руки дрожали. Разве не так думала Дрюскелле ? Уничтожьте угрозу, уничтожьте ее, независимо от того, что человек перед вами был невиновен.


«Нина, - мягко сказал Матиас, - он всего лишь ребенок. Он один из нас ».


Один из нас. Мальчик ненамного моложе ее, вовлеченный в войну, которую он выбрал не для себя.


Выживший.


"Как твое имя?" спросила она.


«Кувэй».


«Кувэй Юл-Бо», - начала она. Она намеревалась вынести приговор? Извиняться? Просить прощения?


Она никогда не узнает. Когда она обрела голос, все, что она сказала, было: «Как быстро ты сможешь разрушить эту лабораторию?»


«Быстро», - ответил он. Он рассек воздух рукой, и пламя из-под одного из стаканов вырвалось по синей дуге.


Нина смотрела. «Ты Гриша. Ты инферни.


Кувэй кивнул. « Jurda parem была ошибкой. Мой отец пытался найти способ помочь мне скрыть свои силы. Он был фабрикатором. Такой же Гриша, как и я ».


В голове у Нины шатало - Бо Юл-Байюр, гриша, прячущийся у всех на виду за пределами Шуханя. Не было времени, чтобы это погрузилось.


«Нам нужно уничтожить как можно больше вашей работы», - сказала она.


«Есть горючие материалы», - ответил Кувей, уже собирая документы и образцы юрды . «Я могу устроить взрыв».


«Только хранилище. Здесь есть Гриши ». И охранники. И наставник Матиаса. Нина с радостью позволила бы Бруму умереть, но, хотя Матиас предал своего командира, она сомневалась, что он захочет увидеть, как человека, который стал для него вторым отцом, разнесут на куски. Ее сердце бунтовало, когда она думала о грише, которого она оставит, но не было никакой возможности отвести их в гавань.


«Оставьте остальное», - сказала она Матиасу и Кувею. «Нам нужно переехать».


Кувэй поставил над горелками ряд пузырьков с жидкостью. "Я готов."


Они проверили коридор и поспешили ко входу в сокровищницу. На каждом шагу она ожидала увидеть дрюскелле или охранников, штурмующих их путь, но они беспрепятственно мчались через залы. У главной двери они остановились.


«Слева от нас есть лабиринт из живой изгороди, - сказала Нина.


Матиас кивнул. «Мы используем его как укрытие, а затем побежим в пепел».


Как только они открыли дверь, звон колоколов стал почти невыносимым. Нина могла видеть Старшего на самом высоком серебристом шпиле дворца, его лицо светилось, как луна. Яркие огни сторожевых вышек пересекали Белый остров, и Нина могла слышать крики солдат, приближающихся к дворцу.


Она прижалась к стене здания, следуя за Матиасом, стараясь держаться в тени.


«Поторопись», - сказал Кувэй, нервно оглядываясь на лабораторию.


«Сюда», - сказал Матиас. "Лабиринт-"


"Стой!" кто-то крикнул.


Слишком поздно. Со стороны лабиринта к ним мчались охранники. Оставалось только бежать. Они промчались мимо входа в колоннаду в круглый двор. Дрюскелле были повсюду - впереди и позади них. В любой момент они будут застрелены.


Тогда случился взрыв. Нина почувствовала это прежде, чем услышала: волна тепла подняла ее с ног и подбросила в воздухе, преследуемая оглушительным грохотом. Она тяжело рухнула на белую мостовую.


Все было дымом и хаосом. Нина с трудом поднялась на колени, в ушах звенело. Одна сторона сокровищницы превратилась в щебень, дым и пыль поднимались в ночное небо.


Матиас уже шагал к ней с Кувей. Она поднялась на ноги.


« Стен! - закричали двое охранников, отрываясь от другой группы, бегущей в сторону сокровищницы.


«Какое у вас здесь дело?»


«Мы просто наслаждались вечеринкой!» - воскликнула Нина, позволяя всему ее настоящему истощению и ужасу заполнить ее голос. «А потом… потом…» Было до смущения легко позволить слезам потечь.


Он поднял пистолет. «Покажи мне свои документы».


«Никаких бумаг, Ларс».


Голова охотника резко вскинулась, когда Матиас шагнул вперед. "Я тебя знаю?"


«Один раз ты так и сделал, хотя я выглядел немного иначе. Hje marden , Ларс?


«Хелвар?» он спросил. «Они ... они сказали, что ты мертв».


"Я был."


Ларс перевел взгляд с Матиаса на Нину. «Это Heartrender Brum принесен в сокровищницу». Затем он заметил присутствие Кувей, и его осенило. - Предатель, - прорычал он Матиасу.


Нина подняла руку, чтобы проверить пульс Ларса, но когда она это сделала, она уловила движение в тени справа от себя. Она вскрикнула, когда что-то ударило ее. Когда она посмотрела вниз, она увидела, как петли кабеля закрывают ее, плотно приковывая ее руки к телу. Она не могла поднять руки. Она не могла использовать свою силу. Матиас хмыкнул, и Кувей закричал, когда кабели хлестали из темноты, хватаясь за их туловища, связывая им руки.


«Это то, что мы делаем , кровопускатель», - усмехнулся Ларс. «Мы охотимся на грязь, как ты. Мы знаем все твои уловки ». Он пнул Матиаса ногой из-под себя. Матиас упал на колени и втянул воздух.


«Они сказали нам, что ты мертв. Мы оплакивали тебя, сжигали за тебя сучья пепла. Но теперь я вижу, что они защищали нас от чего-то похуже. Матиас Хелвар, предатель, помогает нашим врагам, общается с неестественными существами ». Он плюнул Матиасу в лицо. «Как ты мог предать свою страну и своего бога?»


«Джел - бог жизни, а не смерти».


«Есть ли здесь для Юл-Баюра другие, кроме тебя и этого существа?»


«Нет», - солгала Нина.


«Я не спрашивал тебя, ведьма, - сказал Ларс. «Это не имеет значения. Мы получим от вас информацию по-своему ». Он повернулся к Кувей. "А вы. Не думайте, что последствий не будет ».


Он подал сигнал в воздухе. Из тени колоннады появился ряд мужчин и мальчиков:


drüskelle , с капюшонами, накинутыми на длинные золотые волосы, сверкавшие на воротниках, одетые в черное с серебром, как существа, рожденные из темных трещин, раскалывающих северный лед. Они разошлись веером, окружив Нину, Матиаса и Кувей.


Нина подумала о белых тюремных камерах, сточных трубах на полу. Неужели весь парем был уничтожен лабораторией Кувей? Сколько времени ему потребуется, чтобы сделать еще одну партию, и чему они будут подвергать ее перед этим? Она бросила последний отчаянный взгляд в темноту, молясь о каком-нибудь знаке Каза. Неужели кто-то тоже до него добрался? Неужели он просто бросил их там? Она должна была быть воином. Ей нужно было сопротивляться тому, что должно было произойти.


Один из дрюскелле вышел вперед с чем-то похожим на хлыст с длинной ручкой, прикрепленным к тросам, которые их связывали, и протянул его Ларсу.


«Ты узнал это, Хелвар?» - спросил Ларс. "Вам следует. Вы помогли с его оформлением. Выдвижные кабели для управления несколькими пленными. И, конечно, колючки.


Ларс провел пальцем по одному из кабелей, и Нина ахнула, когда маленькие колючки вонзились в ее руки и туловище. Drüskelle рассмеялся.


«Оставь ее в покое», - прорычал Матиас на Фьердане, и его слова ощетинились гневом. На самую короткую секунду она увидела вспышку паники в его бывших соотечественниках. Он был крупнее их всех, и он был одним из их лидеров, одним из лучших из этих мальчишек-убийц. Затем Ларс резко щелкнул телеграммой. Колючки высвободились, и Матиас тяжело вздохнул, снова согнувшись в талии, как человек.


Последовавшее за этим хихиканье было украдкой и жестокостью.


Ларс резко щелкнул кнутом, и тросы сжались, вынудив Нину, Матиаса и Кувей неуклюже шататься за ним.


«Ты все еще молишься нашему богу, Хелвар?» - спросил Ларс, когда они проходили мимо священного дерева. «Как вы думаете, Джел слышит мяуканье людей, отдающихся осквернению Гриши? Ты думаешь


- ”


Затем раздался резкий, животный визг. Нине и остальным потребовалось много времени, чтобы понять, что это исходило от Ларса. Он открыл рот, и кровь залила его подбородок на ярко-серебряные пуговицы его формы. Его рука выпустила хлыст, и дрюскелле в капюшоне рядом с ним рванулся вперед, чтобы схватить его.


Из основания священного дерева раздался резкий хлопок . Нина узнала этот звук - она слышала его на северной дороге, прежде чем они подкрались к тюремной повозке. Когда они повалили дерево. Пепел скрипел и стонал. Его древние корни начали закручиваться.


« Недж! - воскликнул один из drüskelle . Они стояли с открытыми ртами, уставившись на поваленное дерево. « Недж! ”


- вопил другой голос.


Пепел начал наклоняться. Он был слишком велик, чтобы его можно было повалить одним солевым концентратом, но когда он наклонился, из зияющей черной дыры под ним раздался глухой рев.


Именно сюда пришли дрюскелле, чтобы услышать голос своего бога. А теперь он говорил.


«Это будет немного больно », - сказал дрюскелле, держащий хлыст. Его голос был хриплым, знакомым.


Его руки были в перчатках. «Но если мы живы, ты меня потом поблагодаришь». Его капюшон соскользнул, и Каз Бреккер оглянулся на них. Ошеломленные дрюскеллы подняли винтовки.


«Не взрывайте ус, пока не достигнете дна», - крикнул Каз. Затем он схватил Кувей и запустил их обоих в черный рот под корнями дерева.


Нина кричала, когда ее тело тянуло вперед за тросы. Она ковыляла по камням, пытаясь найти покупку. Последнее, что она заметила, это Матиас, который упал в яму рядом с ней.


Она услышала выстрелы - а потом она падала в темноту, в холод, в глотку Джела, в никуда.


index-240_1.jpg


ОДИННАДЦАТЬ ЗВОНКОВ И ТРЕХЧЕТВЕРТЫЙ ЗВОНОК


Каз хотел попытаться подслушать Матиаса и Брума в бальном зале, но он не хотел упускать из виду Нину, когда вокруг было так много дрюскелей . Он сделал ставку на чувства Матиаса к Нине, но ему всегда нравились такие шансы. Реальный риск заключался в том, сможет ли такой честный человек, как Матиас, убедительно солгать в лицо своему наставнику. Очевидно, у Фьердана были скрытые навыки.


Каз проследил за Ниной и Брамом до сокровищницы. Затем он укрылся за ледяной скульптурой и сосредоточился на жалкой задаче извергнуть пакеты корневых бомб Уилана, которые он проглотил, прежде чем они устроили засаду на тюремный фургон. Ему пришлось поднять их - вместе с мешочком хлоропеллетов и дополнительным набором отмычек, которые он на всякий случай забил себе в глотку.


- через час, чтобы они не переваривались. Это было неприятно. Он научился этому трюку у волшебника Восточного Посоха с огнедышащим действием, которое длилось годами до того, как человек случайно отравился, проглотив керосин.


Когда Каз закончил, он позволил себе проверить периметр сокровищницы, крышу, вход, но в конце концов ему ничего не оставалось, кроме как прятаться, оставаться начеку и беспокоиться обо всех вещах, которые могут пойти не так. Он вспомнил, как Инеж стояла на крыше посольства, сияя новым пылом, которого он не понимал, но все еще мог распознать - цель . Он залил ее светом. Я беру свою долю и ухожу из Отбросов. Когда она раньше говорила о том, чтобы уехать из Кеттердама, он никогда ей не поверил. На этот раз все было иначе.


Он был спрятан в тени западной колоннады, когда колокола Черного протокола


начали звонить, куранты Старших часов гремели над островом, сотрясая воздух. Ярким потоком загорелись огни сторожевых вышек. Drüskelle вокруг пепла оставил свои ритуалы и начал кричать приказы, и волна охранников спускались с башни , чтобы распространиться по всему острову. Он ждал, считая минуты, но Нины и Матиаса все еще не было видно. «У них проблемы» , - подумал Каз. Или ты был совершенно неправ насчет Матиаса и собирался заплатить за все эти шутки о говорящем дереве.


Он должен был попасть в сокровищницу, но ему нужно было какое-то прикрытие, пока он вскрывает этот непостижимый замок, а дрюскелле были повсюду. Затем он увидел Нину, Матиаса и человека, которого он предположил, должно быть, Бо Юл-Байура, бегущего от сокровищницы. Он собирался позвать их, когда случился взрыв, и все пошло к черту.


«Они взорвали лабораторию» , - подумал он, когда вокруг него посыпались обломки. Я определенно не говорил им взорвать лабораторию.


Все остальное было чистой импровизацией, и времени на объяснения оставалось мало. Каз сказал Матиасу только встречу с ним у пепла, когда зазвонил Черный Протокол. Он думал, что у него будет время сказать им, чтобы они развернули китовый ус, пока они все не провалились в темноту. Теперь ему оставалось только надеяться, что они не запаниковали и его удача ждала где-то внизу.


Падение показалось невероятно долгим. Каз надеялся, что мальчик Шу, за которого он держался, был удивительно молодым Бо Юл-Байур, а не каким-то несчастным пленником, которого Нина и Матиас решили освободить. Он засунул диск в рот мальчика, когда они подошли к нему, щелкнув его собственными пальцами. Он щелкнул кнутом, высвободив все кабели, и услышал крик остальных, когда нити втянулись. По крайней мере, они не войдут связанными в воду. Каз ждал, пока осмеливался откусить собственный ус .


Когда он ударился о ледяную воду, он боялся, что его сердце остановится.


Он не был уверен, чего ожидал, но сила реки была ужасающей, она текла быстро и тяжело, как лавина. Шум был оглушительным даже под водой, но вместе со страхом пришел и своего рода легкомысленное оправдание. Он был прав.


Голос бога. В легендах всегда была правда. Каз потратил достаточно времени на создание собственного мифа, чтобы знать. Он задавался вопросом, откуда взялась вода, питавшая ров и фонтаны Ледового двора, почему ущелье реки было таким глубоким и широким. Как только Нина описала ритуал посвящения дрюскелле , он понял: крепость Фьердан была построена не вокруг большого дерева, а вокруг источника.


Джел, источник, питавший моря и дожди, и корни священного пепла.


У воды был голос. Это было то, что знала каждая канальная крыса, любой, кто спал под мостом или пережил зимний шторм в перевернутой лодке - вода могла говорить голосом любовника, давно потерянного брата или даже бога. Это был ключ, и как только Каз его узнал, казалось, будто кто-то наложил идеальный план на Ледяной двор и его работу. Если Каз был прав, Джел выплюнул бы их в ущелье. При условии, что они не утонули первыми.


И это была вполне реальная возможность. Усатый только при условии достаточного количества воздуха в течение десяти минут, может быть , двенадцать , если они могли бы сохранить спокойствие, которое он сомневался , что они были бы. Его собственное сердце колотилось, а легкие уже чувствовали себя напряженными. Его тело онемело и болело от температуры воды, а тьма была непроницаемой. Не было ничего, кроме глухого грохота воды и тошнотворного ощущения падения.


Он не был уверен в скорости воды, но чертовски хорошо знал, что числа близки.


Числа всегда были его союзниками - шансы, маржа, искусство пари. Но теперь ему пришлось полагаться на нечто большее. Какому богу вы служите? - спросила его Инеж. Что принесет мне удачу.


Удачливые люди не стали гонять задницей по чайнику под ледяным рвом на враждебной территории.


Что будет ждать, когда они выловят рыбу в ущелье? Кто будет ждать? Джесперу и Уилану удалось задействовать Black Protocol. Но удалось ли им сделать все остальное? Увидит ли он Инеж на другой стороне?


Выживать. Выживать. Выживать. Именно так он прожил свою жизнь от момента к моменту, от дыхания к дыханию, с того ужасного утра, когда он проснулся и обнаружил, что Джорди все еще мертв, и он все еще очень жив.


Каз рухнул в темноту. Он был холоднее, чем когда-либо. Он подумал о руке Инеж на его щеке. Его разум был потрясён этим ощущением, буйством замешательства. Это были ужас, отвращение и - во всем этом шуме - желание, желание, которое все еще сохранялось, надежда, что она прикоснется к нему снова.


Когда ему было четырнадцать, Каз собрал команду, чтобы ограбить банк, который помог Херцуну охотиться на него и Джорди. Его команда сошла с рук с пятьюдесятью тысячами крюге , но он сломал ногу, упав с крыши. Кость не встала правильно, и после этого он хромал. Итак, он нашел себе фабрикатора и сделал свою трость. Это стало декларацией. В нем не было части, которая не была бы сломана, которая не исцелилась неправильно, и не было части его, которая не была бы сильнее из-за того, что была сломана. Трость стала частью созданного им мифа. Никто не знал, кто он такой. Никто не знал, откуда он. Он стал Казом Бреккером, калекой и самоуверенным человеком, ублюдком Бочки.


Перчатки были его единственной уступкой его слабости. С той ночи среди тел и плавания с баржи Жнеца он не мог вынести ощущения кожи на коже. Для него это было мучительно, противно. Это была единственная часть его прошлого, которую он не мог превратить во что-то опасное.


Уса начала шарик вокруг его губ. Вода просачивалась внутрь. Как далеко их занесла река?


Как далеко им осталось зайти? Одной рукой он все еще сжимал воротник Бо Юл-Баюра. Мальчик Шу был меньше Каза; надеюсь, у него было достаточно воздуха.


Яркие вспышки воспоминаний вспыхнули в голове Каза. Чашка горячего шоколада в его руках в рукавицах, Джорди предупреждает его, чтобы он дал ему остыть, прежде чем он сделает глоток. Чернила сохнут на странице, когда он подписал договор с Вороньим клубом. В первый раз он увидел Инеж в зверинце, в пурпурном шелке, с глазами, подведенными углем. Нож с костяной рукоятью, который он ей подарил. Рыдания, которые раздавались из-за двери ее комнаты в Слате в ночь, когда она впервые убила ее. Рыдания, которые он проигнорировал. Каз вспомнил, как она сидела на подоконнике своего чердачного окна где-то в тот первый год после того, как он привел ее в Отброс. Она кормила ворон, которые собирались на крыше.


«Не стоит дружить с воронами», - сказал он ей.


"Почему нет?" спросила она.


Он поднял глаза от стола, чтобы ответить, но все, что он собирался сказать, исчезло у него на языке.


На этот раз выглянуло солнце, и Инеж повернулась к нему лицом. Ее глаза были закрыты, маслянисто-черные ресницы обтекали щеки. Портовый ветер трепал ее темные волосы, и на мгновение Каз снова стал мальчиком, уверенным, что в этом мире есть волшебство.


"Почему нет?" - повторила она с закрытыми глазами.


Он сказал первое, что пришло ему в голову. «У них нет манер».


«И ты тоже, Каз». Она засмеялась, и если бы он мог сдержать звук и напиваться им каждую ночь, он бы так и поступил. Это его напугало.


Каз сделал последний вздох, когда китовый ус растворился, и вода хлынула внутрь. Он прищурился от шума воды, надеясь увидеть намек на дневной свет. Река ударила его о стену туннеля.


Давление в груди росло. «Я сильнее этого» , - сказал он себе. Моя воля больше . Но он слышал смех Джорди. Нет, младший брат. Нет никого сильнее. Вы слишком много раз обманывали смерть.


Жадность может творить волю, но смерть никому не служит.


В ту ночь в гавани Каз чуть не утонул, сильно ударившись ногой в темноте, унесенный трупом Джорди. Теперь некому было нести его. Он пытался думать о своем брате, о мести, о Пекке Роллинзе, привязанном к стулу в доме на Зельверстраат, о торговых приказах, набитых ему в горло, когда Каз заставил его вспомнить имя Джорди. Но все, о чем он мог думать, была Инеж. Она должна жить. Она должна была выбраться из Ледового двора. А если нет, то ему придется жить, чтобы спасти ее.


Боль в легких была невыносимой. Ему нужно было сказать ей… что? Что она прекрасна, отважна и лучше всего, что он заслуживал. Что он был изогнутым, кривым, неправильным, но не настолько сломленным, чтобы он не мог взять себя в руки в какое-то подобие мужчины для нее. Что сам того не желая, он начал опираться на нее, искать ее, нуждаться в ней рядом. Ему нужно было поблагодарить ее за свою новую шляпу.


Вода давила ему на грудь, требуя, чтобы он приоткрыл губы. «Я не буду» , - поклялся он. Но в конце концов Каз открыл рот, и вода хлынула внутрь.


ЧАСТЬ 6


НАДЛЕЖАЩИЕ ВОРЫ


index-245_1.jpg


Сердце Инеж билось о ребра. На воздушных качелях был момент, когда вы отпускали одно и тянулись к следующему, когда вы понимали, что совершили ошибку и больше не чувствуете себя невесомым, когда вы просто начали падать.


Охранники вытащили ее обратно через тюремные ворота. На нее было направлено гораздо больше охранников и гораздо больше оружия, чем в первый раз, когда она прошла через этот двор, когда она вышла из тюремной повозки вместе с остальной командой. Они прошли сквозь пасть волка, поднялись по лестнице и потащили ее по дорожке через коридор с его гигантским стеклянным корпусом. Нина перевела для нее знамя: « Фьердан мог». Она ухмыльнулась в ответ на это в первый раз, когда прошла мимо, глядя на танки и оружие, один глаз на Каза, а другие на противоположной дорожке. Ей было интересно, какие мужчины нужны, чтобы показать свою силу беспомощным пленникам в цепях.


Охранники двигались слишком быстро. Второй раз за ночь Инеж заставила себя споткнуться.


«Двигайся», - рявкнула солдат в Керчи, волоча ее вперед.


«Ты едешь слишком быстро».


Он сильно пожал ей руку. «Перестань тянуть время».


«Разве вы не хотите познакомиться с нашими инквизиторами?» другой спросил ее. «Они заставят тебя говорить».


«Но после того, как они закончат, ты не будешь выглядеть так красиво».


Они засмеялись, и у Инеж перевернулось живот. Она знала, что они говорили в Керчи, чтобы убедиться, что она все поняла.


Она думала, что сможет схватить их, несмотря на их ружья и даже без ножей. Ее руки не были связаны, и они все еще думали, что у них на руках опальная проститутка. Хелен назвала ее преступницей, но для них она была всего лишь маленькой воровкой в клочьях пурпурного шелка.


Обдумывая шаг, она услышала другие шаги, направлявшиеся в их сторону. Она увидела силуэты еще двух мужчин в форме, идущих к ним. Сможет ли она самостоятельно управлять четырьмя охранниками? Она не была уверена, но знала, что если они выйдут из коридора, все будет кончено.


Она снова взглянула на баннер в стеклянной ограде. Было сейчас или никогда.


Она обвила ногой лодыжку охранника слева. Он рванулся вперед, и она хлопнула рукой вверх, сломав ему нос.


Другой поднял пистолет. «Вы заплатите за это».


«Ты не будешь стрелять в меня. Вам нужна информация ».


«Я могу выстрелить тебе в ногу», - усмехнулся он, опуская винтовку.


Потом он рухнул на землю, из-за его спины торчала пара битых ножниц. Стоящий позади него солдат радостно помахал рукой.


- Джеспер, - с облегчением выдохнула она. "Наконец-то."


«Я тоже здесь, - сказал Уилан.


Охранник со сломанным носом простонал с пола и попытался поднять пистолет. Инеж сильно ударила его по голове. Он больше не двинулся с места.


«Тебе удалось достать достаточно большой бриллиант?» - спросил Джеспер.


Инеж кивнула и вытащила массивное украшенное драгоценными камнями колье из рукава. «Поторопись», - сказала она. «Если Хелен не заметила его пропажу, она скоро заметит». Хотя с действующим протоколом Черного она мало что могла с этим поделать.


Джеспер выхватил колье из руки Инеж, открыв рот. «Каз сказал, что нам нужен алмаз. Он не говорил тебе украсть бриллианты Хелен Ван Хоуден! »


«Просто приступай к работе».


Каз поставил перед Инеж две цели: схватить достаточно большой алмаз, с которым Джеспер могла бы работать, и попасть в этот коридор после одиннадцати звонков. Было много других алмазов, которые она могла бы украсть для своих целей, и другие проблемы, которые она могла бы сделать, чтобы привлечь внимание охранников. Но она хотела обмануть Хелен. Несмотря на все секреты, которые она собрала, и документы, которые она украла, и насилие, которое она совершила, именно Хелен Ван Хоуден она нуждалась в лучшем.


И Хелен облегчила это. Во время драки в ротонде Инеж убедилась, что она слишком сосредоточена на удушье, чтобы беспокоиться о том, что ее ограбят. После этого все внимание Хелен было сосредоточено на злорадстве. Инеж только пожалела, что ее не будет рядом, чтобы увидеть, как Тант Хелен обнаружит, что ее драгоценное ожерелье пропало.


Джеспер зажег фонарь и пошел работать рядом с Уиланом. Только тогда она увидела, что они оба были покрыты копотью после возвращения в шахту мусоросжигательной печи. Они тоже притащили с собой две грязные мотки веревки. Пока они работали, Инеж заперла двери в арки по обе стороны коридора. У них было всего несколько минут, прежде чем другой патруль вошел и обнаружил дверь, которую нельзя было запирать.


Уилан достал длинный металлический винт и то, что выглядело как ручку массивной лебедки, и


пытался соединить их вместе, чтобы сформировать то, что, как надеялась Инеж, будет уродливым, но функциональным сверлом.


В одну из дверей раздался стук.


«Поторопись», - сказала Инеж.


«Сказать это на самом деле не заставит меня работать быстрее», - пожаловался Джеспер, сосредоточившись на камнях. «Если я просто сломаю их, они потеряют свою молекулярную структуру. Их нужно аккуратно разрезать, края собрать в одно идеальное сверло. У меня нет подготовки ...


«Чья это вина?» - вставил Уилан, не отрываясь от своей работы.


«Опять же, бесполезно».


Теперь в дверь колотили охранники. На другом конце ограждения Инеж увидела людей, ворвавшихся на другой проход, указывая и крича. Но они не могли хорошо стрелять через две стены из пуленепробиваемого стекла.


Стакан сделал Гриша. Нина узнала это, как только они прошли через витрину ...


Фьердан мог быть защищен умением Гриши - и единственное, что было тверже стекла Фабрикатора, - это алмаз.


Двери по обеим сторонам прохода теперь дребезжали. "Они идут!" - сказала Инеж.


Уилан прикрепил алмазную коронку к импровизированной дрели. Когда они прижали его к стеклу, он издал царапающий звук, и Джеспер начал поворачивать ручку. Прогресс был мучительно медленным.


"Это вообще работает?" - воскликнула Иней.


«Стекло толстое!»


Что-то врезалось в дверь справа. «У них есть таран, - простонал Уилан.


«Продолжай», - призвала Инеж. Она сбросила туфли.


Джеспер крутил рукоятку быстрее, когда сверло зашумело. Он начал двигать им по кривой линии, начерчивая начало круга, а затем полумесяца. Быстрее.


Деревянная дверь в конце прохода начала раскалываться.


«Возьми ручку, Уилан!» - крикнул Джеспер.


Уилан занял свое место, вращая дрель так быстро, как только мог.


Джеспер схватил пистолеты упавших стражников и направил их на дверь.


"Они идут!" он закричал.


На стекле встретились две линии. Была полная луна. Круг высвободился, наклонившись внутрь. Он даже не ударился об пол, прежде чем Инеж отступила.


"С дороги!" она потребовала.


Затем она побежала, ее ноги легкие, ее шелк был подобен перьям. В этот момент она не возражала против них.


Она обманула Хелен Ван Хоуден. Она забрала свой маленький кусочек, глупый символ, но тот, который она ценила. Этого было недостаточно - этого никогда не будет - но это было начало. Можно было бы обмануть и других лохов, обмануть работорговцев. Ее шелка были перьями, и она была свободна.


Инеж сосредоточилась на этом стеклянном круге - луна, отсутствие луны, дверь в будущее - и прыгнула. Отверстие было едва достаточно для ее тела, она услышала мягкий свист, когда острый край стекла рассек шелк, по которому она шла. Она изогнула свое тело и потянулась. У нее будет только одна возможность схватить железный фонарь, свисающий с потолка вольера. Это был невозможный прыжок, безумный прыжок, но она снова стала дочерью своего отца, не связанной законами гравитации. Она повисла в воздухе на ужасающий момент, а затем ее руки схватились за основание фонаря.


Позади нее она услышала, как дверь в проходе распахнулась, выстрелил. Держи их, Джеспер. Купи мне время.


Она раскачивалась взад и вперед, набирая обороты. Мимо нее пролетела пуля. Авария? Или кто-то прошел мимо Уилана и Джеспера, чтобы выстрелить в нее через дыру?


Когда у нее было достаточно импульса, она отпустила. Она сильно ударилась об стену. Обойти это было невозможно, но ее руки цеплялись за край каменного уступа, на котором были выставлены древние топоры.


Оттуда это было легко: уступ к балке, чтобы опустить уступ, и вниз с глухим лязгом, когда ее босые ноги ударились о крышу массивного танка. Она скользнула в металлический купол в его центре.


Она повернула одну ручку, затем другую, пытаясь найти нужные элементы управления. Наконец одно из орудий откатилось вверх. Она нажала на спусковой крючок, и все ее тело затряслось, когда пули грохотали по стеклу ограждения, словно град, разлетаясь во всех направлениях. Это было лучшее предупреждение, которое она могла предложить Джесперу и Уилану.


Инеж могла только надеяться, что она сможет заставить работать большую пушку. Она сползла в кабину танка. Она повернула единственную видимую рукоять, и нос длинного ружья встал на место. Рычаг был там, как и сказал Джеспер. Она сильно потянула его. Раздался удивительно небольшой щелчок .


Затем, в течение долгого ужасного момента, ничего не произошло. Что делать, если он не загружен? она думала. Если Джеспер прав насчет этого ружья, то фьерданы были бы дураками, если бы держали такую большую огневую мощь просто так.


Преобразователь звучал откуда - то в баке. Она услышала, как что-то катится к ней, и ей пришла в голову ужасающая мысль, что она сделала это неправильно. Миномет собирался скатиться по длинному стволу и взорваться у нее на коленях. Вместо этого раздалось шипение и визг, как будто металл скрежетал по металлу. Большой пистолет завибрировал. Стрела, звенящая черепами, рассекла воздух клубами темно-серого дыма.


Раствор попал в стекло, разбив его на тысячи блестящих осколков. « Красивее бриллиантов» , - подивилась Инеж, надеясь, что Уилан и Джеспер нашли время и место, чтобы укрыться.


Она ждала, пока рассеется пыль, в ушах сильно звенело. Стеклянной стены не было. Все было по-прежнему. Затем две веревки, прикрепленные к перилам дорожки, опустились, и Уилан и Джеспер последовали за ними: Джеспер, как подвижное насекомое, Уилан останавливается и начинает двигаться, извиваясь, как гусеница, пытающаяся выбраться из кокона.


« Аджор! - крикнула Инеж на Фьердане. Нина была бы горда.


Она повернула пистолет. По ту сторону оставшейся стеклянной стены люди кричали с прохода. Когда ствол повернулся в их сторону, они разлетелись.


Инеж услышала шаги и лязг, когда Джеспер и Уилан забрались на танк. Появилась голова Джеспера, свисающая с купола. «Вы разрешаете мне водить машину?»


"Если вы настаиваете."


Она отошла в сторону, чтобы он смог залезть за пульт управления.


«О, привет, дорогая», - радостно сказал он. Он потянул еще за рычаг, и бронированная фургон, казалось, задрожала вокруг них, изрыгая черный дым. Что это за монстр? - подумала Иней.


"Тот шум!" воскликнула она.


«Этот двигатель!» - хихикнул Джеспер.


Потом они двинулись в путь - и ни одной лошади не было видно.


Сверху раздавалась стрельба. Судя по всему, Уилан нашел средства управления.


«Ради святых», - сказал Джеспер Инеж. «Помогите ему прицелиться!»


Она втиснулась рядом с Уиланом в башню с куполом и нацелила второе маленькое орудие, помогая прикрыть укрытие, когда охранники ворвались в ограждение.


Джеспер поворачивал танк, отступая как можно дальше. Однажды он выстрелил из большого ружья. Миномет разбил стекло ограждения, проплыл мимо прохода и попал в кольцевую стену за ним. Повсюду была разбросана белая пыль и осколки камня. Он выстрелил снова. Второй миномет сильно ударил, трещины раскололи скалу в стене. Джеспер проделал в кольцевой стене вмятину - большую, но не дыру.


"Готовый?" он звонил.


«Готово», - в унисон ответили Инеж и Уилан. Они нырнули под орудийную башню. Стекло Уилана покрыло все его щеки и шею царапинами. Он сиял. Инеж схватила его за руки и сжала. Они пришли к Ледяному двору, как крысы. Живи или умри, они выходили, как армия.


Inej услышал громкий преобразователь , , в шлепнуть и лязг шестерен поворота. Танк взревел; звук был громом, застрявшим в металлическом барабане, который требовал, чтобы его выпустили. Он откатился на ступеньки, затем рванулся вперед. Они рвались вперед, набирая обороты, все быстрее и быстрее. Танк дергался - они должны быть вне ограждения.


"Держись!" - крикнул Джеспер, и они с сокрушительным грохотом врезались в легендарную неприступную стену Ледяного двора. Инеж и Уилан отлетели обратно в кабину.


Они прошли. Они с грохотом проехали по дороге, за их спиной стихли мелкие выстрелы из винтовок.


Инеж услышала чавкающий звук. Она выпрямилась и посмотрела вверх. Уилан смеялся.


Он вылез из ниши купола и снова смотрел на Ледяной двор. Когда она присоединилась к нему, она увидела дыру в кольцевой стене - темное пятно на всем этом белом камне, сквозь нее пробегали люди, безуспешно стреляя по пыльному следу танка.


Уилан схватился за талию, все еще фыркая от смеха, и указал вниз. Позади них тянулось знамя, зацепившееся за гусеницы танка. Несмотря на пятна грязи и ожоги от пороха, Инеж все еще могла разобрать слова: STRYMAKTFJERDAN. Фьердан мог.


index-250_1.jpg


Они вышли из темноты, мокрые, в синяках и задыхаясь от яркого света луны.


Все тело Нины казалось, будто его ударили. Остатки китового уса собрались липкими комками в уголках ее рта. Ее платье почти полностью изношено, и, если бы она не была так отчаянно, головокружительно счастлива быть жива и дышать, она могла бы беспокоиться о том, что стояла босиком и практически голая в ущелье северной реки, все еще полторы мили от гавани и безопасности. Вдали она слышала звон колоколов Ледового двора.


Кувей откашлялся от воды, а Матиас вытаскивал хромого, потерявшего сознание Каза из мелководья.


«Святые, он дышит?» спросила Нина.


Матиас не слишком осторожно перевернул его на спину и начал надавливать на его грудь с большей силой, чем это было строго необходимо.


"Я. Должен. Позволять. Ты. Умри, - пробормотал Матиас в такт сжатию.


Нина переползла по камням и встала рядом с ними на колени: «Позволь мне помочь, пока ты не сломал ему грудину.


У него есть пульс? » Она прижала пальцы к его горлу. «Он есть, но исчезает. Распахни его рубашку.


Матиас помог сорвать униформу дрюскелле . Нина положила руку на бледную грудь Каза, сосредоточившись на его сердце и заставив его сжаться. Другим она зажала ему нос и открыла рот, пытаясь вдохнуть воздух в его легкие. Более опытные капралки могли добывать воду сами, но у нее не было времени волноваться из-за отсутствия подготовки.


"Он будет жить?" - спросил Кувэй.


Я не знаю. Она снова прижалась губами к Казу, синхронизируя дыхание с ритмом, которого она требовала от его сердца. Давай, гнилой головорез из Бочонка. Вам удалось выбраться из более трудных трудностей.


Она почувствовала сдвиг, когда сердце Каза приняло собственный ритм. Затем он закашлялся, грудь сжалась, изо рта хлынула вода.


Он оттолкнул ее от себя, втягивая воздух.


«Отойди от меня», - выдохнул он, вытирая рот рукой в перчатке. Взгляд Каза был расфокусирован. Казалось, он смотрел прямо на нее. «Не трогай меня».


«Ты в шоке, Демджин» , - сказал Матиас. «Ты чуть не утонул. Ты должен был утонуть ».


Каз снова закашлялся, и все его тело вздрогнуло. «Утонул», - повторил он.


Нина медленно кивнула. «Ледяной двор, помнишь? Невозможное ограбление? При смерти? Три миллиона крюге ждут тебя в Кеттердаме?


Каз моргнул, и его глаза прояснились. « Четыре миллиона».


«Я думал, что это может тебя сбить».


Он потер лицо руками, влажный кашель все еще сотрясал его грудь. «Мы сделали это», - сказал он с удивлением. «Джел творит чудеса».


«Ты не заслуживаешь чудес», - нахмурился Матиас. «Вы осквернили священный пепел».


Каз с трудом поднялся на ноги, слегка пошатнулся, сделал еще один прерывистый вдох. «Это символ, Хелвар. Если ваш бог такой деликатный, возможно, вам стоит купить нового. Давай выбираться отсюда."


Нина всплеснула руками. «Пожалуйста, неблагодарный негодяй».


«Я буду благодарен вам, когда мы будем на борту« Феролинда » . Двигаться." Он уже карабкался по валунам, обрамляющим дальнюю сторону ущелья. «Вы можете объяснить, почему наш прославленный ученый Шу выглядит как один из школьных приятелей Уилана».


Нина покачала головой, находясь между раздражением и восхищением. Может быть, это было то, что нужно, чтобы выжить в Бочке. Вы никогда не могли остановиться.


"Он друг?" - скептически спросил Кувэй.


"По случаю."


Матиас помог ей подняться, и все они последовали за Казом, медленно продвигаясь вверх по скалистым стенам ущелья, которое должно было привести их к другому концу моста наверху и немного ближе к Джерхольму. Нина еще никогда не была так измотана, но она не могла позволить себе отдохнуть. У них был приз.


Они продвинулись дальше любой команды. Они взорвали здание в самом центре Ледового двора. Но они никогда бы не добрались до гавани без Инеж и других.


Она продолжала двигаться. Единственный вариант - сесть на валун и дождаться конца. Откуда-то в сторону Ледового двора послышалось урчание.


«О, Святые, пусть это будет Джеспер», - умоляла она, когда они перелезли через край ущелья и оглянулись на мост, украшенный лентами и ветвями пепла для Хрингкеллы.


«Что бы ни случилось, оно велико», - сказал Матиас.


«Что нам делать, Каз?»


«Подожди», - сказал он, когда звук стал громче.


«Как насчет« укрыться »?» - спросила Нина, нервно подпрыгивая с ноги на ногу. "'Есть сердце'? «Я спрятал в этом удобном кустарнике двадцать винтовок»? Дай нам что-нибудь ».


"Как насчет нескольких миллионов крюге ?" сказал Каз.


Танк с грохотом пролетел над холмом, с его гусениц сыпались пыль и гравий. Кто-то махал им из своей артиллерийской башни - нет, кто-то двое. Инеж и Уилан дико кричали и жестикулировали из-за купола.


Нина победно вскрикнула, когда Матиас недоверчиво уставился на нее. Когда Нина посмотрела на Каза, она не могла поверить своим глазам. «Святые, Каз, вы действительно выглядите счастливым».


«Не будь смешным», - отрезал он. Но ошибиться было невозможно. Каз Бреккер ухмылялся как идиот.


«Я полагаю, мы их знаем?» - спросил Кувэй.


Но восторг Нины потускнел, когда за горизонтом промчался ответ Фьерды на проблему Отбросов.


Колонна танков достигла вершины холма и катилась по залитой лунным светом дороге, пыль поднималась с их гусениц. Может быть, Джеспер не запечатал ворота Дрюскелле . Или, может быть, на территории ждали танки. Учитывая огневую мощь, скрытую за стенами Ледового двора, она полагала, что они должны считать себя удачливыми. Но это точно не так.


Лишь когда Инеж и Уилан с грохотом пролетели над эстакадой моста, Нина смогла разобрать, что они кричали: «Уйди с дороги!»


Они соскочили с тропы, когда танк с ревом пролетел мимо них, а затем остановился, скрежетая зубчатыми колесами.


«У нас есть танк», - подумала Нина. «Каз, ты маленький жуткий гений, план сработал. У тебя есть танк ».


« Они купили нам танк».


«У нас есть один» , - сказал Матиас, затем указал на орду металла и дыма, надвигающуюся на них.


«У них намного больше».


«Да, но ты знаешь, чего у них нет?» - спросил Каз, когда Джеспер повернул гигантское орудие танка. «Мост».


Металлический визг раздался из бронированных внутренностей танка. Затем раздался яростный, потрясающий кости грохот. Нина услышала высокий свист, когда что-то пролетело мимо них и столкнулось с мостом. Первые две эстакады загорелись, искры и бревна упали в ущелье внизу. Большое ружье снова выстрелило. Со стоном козлы полностью рухнули.


Если фьерданы хотели пересечь ущелье, им пришлось бы лететь.


«У нас есть цистерна и ров, - сказала Нина.


"Забраться на!" - прокричал Уилан.


Они вскочили на борта цистерны, цепляясь за любую канавку или выступ в металле ради жизни, а затем на максимальной скорости катились по дороге к гавани.


Проходя мимо уличных фонарей, люди выходили из домов, чтобы посмотреть, что происходит.


Нина попыталась представить, как должна выглядеть их дикая команда для этих фьерданов. Что они увидели, высунув голову из окон и дверных проемов? Группа улюлюкающих ребят, цепляющихся за танк, раскрашенный флагом Фьердана, и несущихся, как какой-то ненормальный поплавок, сбившийся с парада; девочка в пурпурном шелке и мальчик с красно-золотыми кудрями, торчащими из-за ружей; четверо промокших людей, крепко держащихся по бокам за дорогую жизнь - мальчик Шу в тюремной одежде, два заляпанных дрюскеля и Нина, полуобнаженная девушка в клочьях бирюзового шифона, кричащая: «У нас есть ров!»


Когда они вошли в город, Матиас крикнул: «Уилан, скажи Джесперу, чтобы он держался западных улиц».


Уилан пригнулся, и танк повернул на запад.


«Это складской район», - объяснил Матиас. «Пустынный по ночам».


Танк грохотал и звенел по булыжникам, раскачиваясь направо и налево по бордюрам и обратно, избегая нескольких пешеходов, затем рванул в район гавани, мимо таверн, магазинов и контор.


Кувэй запрокинул голову, его лицо светилось радостью. «Я чувствую запах моря», - радостно сказал он.


Нина тоже это чувствовала. Вдали сиял маяк. Еще два квартала и они будут на набережной и на свободе. Тридцать миллионов крюге . С ее долей и с Матиасом они могли пойти куда угодно, жить любой жизнью, какой захотят.


"Почти готово!" воскликнул Уилан.


Они завернули за угол, и у Нины упало живот.


"Стоп!" крикнула она. "Стоп!"


Ей было незачем беспокоиться. Танк резко остановился, едва не сбросив Нину с места. Прямо перед ними лежала пристань, а за ней - гавань, флаги тысяч кораблей развевались на ветру. Было поздно. Причал должен был быть пустым. Вместо этого он был переполнен солдатами, ряд за рядом в серой форме, по крайней мере двести солдат - и каждый ствол каждого орудия был направлен прямо на них.


Нина все еще могла слышать колокола старших часов. Она посмотрела через плечо. Ледяной двор возвышался над гаванью, возвышался на утесе, как угрюмая чайка, с взъерошенными перьями, его белые каменные стены освещались снизу и сияли на фоне ночного неба.


"Что это?" - спросил Уилан Матиаса. "Ты никогда не говорил ..."


«Должно быть, они изменили порядок развертывания».


«В остальном все было так же».


«Я никогда не видел, чтобы Black Protocol занимались», - прорычал Матиас. «Может быть, у них всегда были войска в гавани. Я не знаю."


«Молчи, - сказала Инеж. "Просто перестань."


Нина подскочила, когда по толпе эхом разнесся голос. Сначала он говорил на Фьердане, затем на Равкане, затем в Керчи и, наконец, на Шу. «Освободите заключенного Кувэй Юл-Бо. Опусти оружие и отойди от танка ».


«Они не могут просто открыть огонь», - сказал Матиас. «Они не рискнут навредить Кувей».


«Им и не нужно», - сказала Нина. "Смотреть."


Изможденного пленного вели через ряды солдат. Его волосы были спутаны ко лбу. На нем была оборванная красная кефта, он сжимал рукав ближайшего к нему стражника, лихорадочно шевеля губами, словно передавая какую-то отчаянную мудрость. Нина знала, что он просил парем .


- Сердцеед, - мрачно сказал Матиас.


«Но он так далеко», - возразил Уилан.


Нина покачала головой. «Это не имеет значения». Если бы они держали его здесь с какими бы то ни было войсками


размещен в нижнем Джерхольме? Почему нет? Он был оружием лучше любого пушки или танка.


«Я вижу Феролинд» , - пробормотала Инеж. Она указала на доки, совсем недалеко. Нине потребовалось мгновение, но затем она увидела флаг Керчи и развевающийся под ним веселый вымпел в заливе Хаанрад. Они были так близки.


Джеспер мог выстрелить в Heartrender. Они могли попытаться прорваться сквозь войска на танке, но они никогда не добрались бы до корабля. Фьерданы с радостью рискнули бы жизнью Кувей, прежде чем позволили бы ему попасть в чьи-то руки.


«Каз?» - крикнул Джеспер из танка. «Сейчас самое подходящее время, чтобы сказать, что вы предвидели это».


Каз посмотрел на море солдат. «Я не ожидал этого». Он покачал головой. «Однажды ты сказал мне, что у меня закончились уловки, Хелвар. Похоже, ты был прав ». Слова были для Матиаса, но его глаза были прикованы к Инеж.


«Я насытилась пленом», - сказала она. «Они не возьмут меня живым».


«Я тоже», - сказал Уилан.


Джеспер фыркнул из танка. «Нам действительно нужно найти для него более подходящих друзей».


«Лучше выйти с махом кулаками, чем позволить какому-нибудь фьердану посадить меня на щуку», - сказал Каз.


Матиас кивнул. «Тогда мы соглашаемся. Мы заканчиваем здесь ».


«Нет», - прошептала Нина. Все повернулись к ней.


Голос снова раздался эхом из рядов Фьердана. «У вас есть счет до десяти, чтобы подчиниться. Повторяю: освободите пленника Кувэй Юл-Бо и сдайтесь. 10 …"


Нина быстро заговорила с Кувей на шу.


«Вы не понимаете, - ответил он. «Разовая доза…»


«Я понимаю», - сказала она. Но другие этого не сделали. Только когда они увидели, что Кувэй вытащил из кармана небольшой кожаный мешочек. Ободок был испачкан порошком цвета ржавчины.


"Нет!" - крикнул Матиас. Он схватился за парем , но Нина была быстрее.


Голос Фьердана гудел: «Семь…»


«Нина, не будь дурой», - сказала Инеж. "Вы видели ..."


«Некоторые люди не становятся зависимыми после первой дозы».


«Это не стоит риска».


"Шесть …"


«У Каза нет уловок». Она открыла сумку. "Но не я."


«Нина, пожалуйста», - умолял Матиас. Она видела ту же боль на его лице в тот день в Эллинге, когда он думал, что она его предала. В каком-то смысле она сейчас делала то же самое, снова бросив его.


"Пять …"


Первая доза была самой сильной, разве не так они сказали? Кайф и власть никогда не могли быть воспроизведены. Она будет гоняться за ним всю оставшуюся жизнь. Или, может быть, она будет сильнее наркотика.


«Четыре…»


Она на мгновение прикоснулась к щеке Матиаса. «Если станет плохо, найди способ положить этому конец, Хелвар. Я верю, что ты поступишь правильно ». Она улыбнулась. "Опять таки."


"Три …"


Затем она запрокинула голову и вылила парем в рот, сделав один сильный глоток. У него был сладкий, обожженный вкус цветов джурды, которые она знала, но был и другой аромат, который она не могла точно определить.


Она перестала думать.


У нее забилось кровь, и сердце внезапно забилось. Мир распался на крошечные вспышки света. Она могла видеть истинный цвет глаз Матиаса, чистый синий под серыми и коричневыми пятнышками, которые она положила туда, лунный свет отражался от каждого волоса на его голове. Она увидела пот на лбу Каза, почти невидимые уколы татуировки на его предплечье.


Она посмотрела на ряды солдат Фьердана. Она слышала биение их сердец. Она могла видеть, как срабатывают их нейроны, чувствовать, как формируются их импульсы. Все имело смысл. Их тела представляли собой карту клеток, тысячу уравнений, решаемых за секунду, за миллисекунды, и она знала только ответы.


"Нина?" - прошептал Матиас.


«Двигайся», - сказала Нина, и она услышала свой голос в воздухе.


Она почувствовала Heartrender в толпе, движение его горла, когда он проглотил свою дозу. Он будет первым.


index-255_1.jpg


"Два один …"


Матиас увидел, как расширились зрачки Нины. Ее губы приоткрылись, и она протиснулась мимо него, выйдя из бака. Воздух вокруг нее, казалось, потрескивал, ее кожа светилась, словно освещенная изнутри чем-то чудесным. Как если бы она напрямую коснулась вены Джела, и теперь сила бога текла через нее.


Она немедленно пошла за Heartrender. Нина щелкнула запястьем, и его глаза вспыхнули в его голове. Он беззвучно помялся. «Будьте свободны», - сказала она.


Нина скользнула к солдатам. Матиас двинулся, чтобы защитить ее, когда увидел поднятые винтовки. Она подняла руки. «Стой, - сказала она.


Они замерзли.


«Опустите оружие». Как один они повиновались ей.


«Спи», - приказала она. Нина взмахнула руками по дуге, и солдаты без протеста повалились, ряд за рядом, стебли пшеницы срубили невидимой косой.


Воздух был устрашающе неподвижен. Медленно Уилан и Инеж слезли с бака. Джеспер и остальные последовали за ними, и они стояли в ошеломленной тишине, весь язык растворился в том, что они видели, глядя на поле упавших тел. Это произошло так быстро.


Невозможно было добраться до гавани, если они не переступили через солдат. Не говоря ни слова, они начали прокладывать себе путь, тишину нарушали только далекие колокола Старших часов.


Матиас положил руку Нине на плечо, и она вздохнула, позволяя ему вести себя.


За причалом пустовали доки. Когда остальные направились к Феролинду , Матиас и Нина плыли за ними. Матиас видел, как Ротти вцепился в мачту, отвиснув от страха. Шпехт ждал, чтобы отшвартовать корабль, и выражение его лица было столь же испуганным.


«Матиас!»


Он повернулся. Группа дрюскелле стояла на набережной в мокрой форме, с поднятыми черными капюшонами.


Они носили маски из тускло блестящей серой кольчуги на лицах, их черты были скрыты сеткой. Но Матиас узнал голос Ярла Брума, когда он заговорил.


«Предатель», - сказал Брам из-под маски. «Предатель своей страны и своего бога. Ты не выйдешь из этой гавани живым. Никто из вас не будет ». Его люди, должно быть, вытащили его из сокровищницы после взрыва. Неужели они последовали за Матиасом и Ниной к реке под пеплом? В верхнем городе стояли лошади или танки?


Нина подняла руки. «Ради Матиаса я дам тебе один шанс оставить нас в покое».


«Ты не можешь нас контролировать, ведьма», - сказал Брам. «Наши капюшоны, маски, каждая стежка одежды, которую мы носим, усилена сталью Гриши. Corecloth, созданный по нашим спецификациям Grisha Fabrikators под нашим контролем и предназначенный именно для этой цели. Вы не можете заставить нас подчиняться своей воле. Вы не можете навредить нам. Эта игра подошла к концу ».


Нина подняла руку. Ничего не произошло, и Матиас знал, что то, что говорил Брам, было правдой.


"Идти!" - крикнул им Матиас. "Пожалуйста! Ты-"


Брам поднял пистолет и выстрелил. Пуля попала Матиасу прямо в грудь. Боль была внезапной и ужасной - но затем прошла. На его глазах он увидел, как пуля вылетела из его груди. Он ударился о землю со звоном . Он расстегнул рубашку. Раны не было.


Нина проходила мимо него. "Нет!" воскликнул он.


Drüskelle открыли огонь по ней. Он видел, как она вздрогнула, когда пули попали в ее тело, увидел красные пятна крови, появившиеся на ее груди, груди, ее голых бедрах. Но она не упала. Как только пули пронзили ее тело, она исцелилась, и снаряды безвредно упали на причал.


Drüskelle уставились на Нину. Она смеялась. «Ты слишком привык к пленению Гриши. Мы довольно ручные в наших клетках ».


«Есть и другие средства», - сказал Брам, вытаскивая длинный хлыст, похожий на тот, который Ларс использовал из-за пояса.


«Твоя сила не может коснуться нас, ведьма, и наше дело правое».


«Я не могу прикоснуться к тебе», - сказала Нина, поднимая руки. «Но я могу с ними связаться».


За дрюскелле встали усыпленные Ниной солдаты Фьердана с пустыми лицами. Один вырвал кнут из руки Брума, другие сдернули капюшоны и маски с испуганных лиц дрюскелле , сделав их уязвимыми.


Нина согнула пальцы, и дрюскели выронили винтовки, прижав руки к головам, крича от боли.


«Для моей страны», - сказала она. «Для моего народа. За каждого ребенка, которого вы бросили в костер. Пожни то, что посеял, ярл Брам.


Матиас наблюдал, как дрюскеллы дергались и бились , кровь текла из их ушей и глаз, пока другие солдаты Фьердана бесстрастно наблюдали за ними. Их крики были хором. Клаас, который слишком много выпил с ним в Авфальле. Гирт, который приучил своего волка есть из его рук. Он знал, что они монстры, но и мальчики, такие же мальчики, как он, - научены ненавидеть и бояться.


«Нина», - сказал он, все еще прижимая руку к гладкой коже на его груди, там, где должно быть пулевое ранение. «Нина, пожалуйста».


«Ты же знаешь, Матиас, они не помилуют тебя».


"Я знаю. Я знаю. Но пусть вместо этого они живут в стыде ».


Она колебалась.


«Нина, ты научила меня быть лучше. Их тоже можно научить ».


Нина перевела взгляд на него. Ее глаза были свирепыми, темно-зелеными лесами; зрачки, темные колодцы. Воздух вокруг нее, казалось, сиял силой, как будто она горела каким-то тайным пламенем.


«Они боятся тебя, как когда-то боялся я», - сказал он. «Как ты когда-то боялся меня. Мы все чьи-то чудовища, Нина.


Она долго изучала его лицо. Наконец она опустила руки, и ряды drüskelle рухнули на землю, всхлипывая. Ее рука снова вылетела, и Брам вскрикнул. Он хлопнул себя руками по голове, кровь текла между его пальцами.


«Он будет жить?» - спросил Матиас.


«Да», - сказала она, ступая на шхуну. «Он просто будет очень лысым».


Шпехт выкрикивал команды, и « Феролинд» плыл в гавань, набирая скорость, поскольку паруса раздувались ветром. Никто не побежал в доки их останавливать. Ни кораблей, ни пушек. Не было никого, кто мог бы предупредить, некому подать сигнал артиллерийскому обстрелу наверху. Старшие часы звенели незамеченными, когда шхуна исчезла в огромном черном убежище моря, оставив после себя только страдания.


index-258_1.jpg


Их благословил сильный ветер. Инеж почувствовала, как он пробегает по ее волосам, и не могла не думать о надвигающейся буре.


Как только они оказались на палубе, Матиас повернулся к Кувей.


"Сколько у нее осталось?"


У Кувей была Керчь, но Нине приходилось переводить местами. Она сделала это рассеянно, ее блестящие глаза блуждали по всем и каждому.


«Пик продлится час, может, два. Это зависит от того, сколько времени потребуется ее организму, чтобы обработать дозу такого размера ».


«Почему ты не можешь просто вычистить его из своего тела, как пули?» - в отчаянии спросил Матиас Нину.


«Это не работает», - сказал Кувэй. «Даже если ей удастся преодолеть тягу на достаточно долгое время, чтобы начать очищать ее от своего тела, она потеряет способность вытаскивать парем из своей системы, прежде чем она полностью исчезнет.


Для этого вам понадобится еще один капралник, использующий парем .


"Что это с ней сделает?" - спросил Уилан.


«Ты сам видел», - с горечью ответил Матиас. «Мы знаем, что произойдет».


Каз скрестил руки: «Как это начнется?»


«Боли в теле, озноб, не хуже легкой болезни», - объяснил Кувэй. «Затем какая-то гиперчувствительность, затем тремор и тяга».


«У вас есть еще парам ?» - спросил Матиас.


"Да."


«Достаточно, чтобы вернуть ее в Кеттердам?»


«Я больше не возьму», - возразила Нина.


«У меня достаточно, чтобы тебе было удобно», - сказал Кувэй. «Но если вы примете вторую дозу, никакой надежды нет». Он посмотрел на Матиаса. «Это ее единственный шанс. Возможно, ее тело вычистит достаточно от него естественным путем, чтобы не возникла зависимость ».


"А если это так?"


Кувэй протянул руки, частично пожав плечами, частично извинившись. «Без готового запаса лекарства она сойдет с ума. Из-за этого ее тело просто изнашивается. Вы знаете слово парем ? Это имя мой отец дал наркотику. Это означает «без жалости» ».


Когда Нина закончила перевод, наступила долгая пауза.


«Я не хочу больше ничего слышать», - сказала она. «Ничто из этого не изменит того, что нас ждет».


Она поплыла к носу. Матиас смотрел ей вслед.


«Вода слышит и понимает», - пробормотал он себе под нос.


Инеж разыскала Ротти и заставила его выкопать шерстяные куртки, которые они с Ниной оставили в пользу своего снаряжения для холодной погоды, когда они высадились на северном берегу. Она нашла Нину возле носа, смотрящую на море.


«Один час, может, два», - сказала Нина, не поворачиваясь.


Иней остановилась в шоке. «Вы слышали, как я подошел?» Никто не слышал Призрака, особенно из-за шума ветра и моря.


«Не волнуйся. Тебя выдали не эти бесшумные ноги. Я слышу твой пульс, твое дыхание ».


«И вы знали, что это я?»


«Каждое сердце звучит по-разному. Я никогда раньше не осознавал этого ».


Инеж подошла к ней у перил и передала Нине пальто. Гриша надел, хотя холод, похоже, ее не беспокоил. Звезды над ними ярко сияли между засеянными серебром облаками.


Инеж была готова к рассвету, к завершению этой долгой ночи и путешествия тоже. Она была удивлена, обнаружив, что ей не терпится снова увидеть Кеттердам. Она хотела омлет, кружку слишком сладкого кофе. Ей хотелось слышать дождь на крышах и сидеть уютно и тепло в своей крохотной комнатке на планке. Впереди были приключения, но они могли подождать, пока она не примет горячую ванну - может быть, несколько из них.


Нина зарылась лицом в шерстяной воротник пальто и сказала: «Я бы хотела, чтобы вы видели, что я делаю. Я слышу, как все на этом корабле, кровь течет по их венам. Я слышу изменение дыхания Каза, когда он смотрит на тебя.


«Ты ... ты можешь?»


«Он ловит каждый раз, как будто он никогда тебя раньше не видел».


«А что насчет Матиаса?» - спросила Инеж, желая сменить тему.


Нина невозмутимо приподняла бровь. «Матиас боится за меня, но его сердце бьется в устойчивом ритме, что бы он ни чувствовал. Так Фьердан, такой аккуратный.


«Я не думал, что ты позволишь этим людям жить в гавани».


«Я не уверен, что поступил правильно. Я стану еще одной страшилкой Гриши, которую они расскажут своим детям ».


«Веди себя или Нина Зеник тебя достанет?»


Нина задумалась. «Ну, я делать как звук этого.»


Инеж откинулась на перила и посмотрела на Нину. «Ты выглядишь сияющим».


«Это не продлится долго».


«Этого никогда не бывает». Затем улыбка Инеж дрогнула. "Ты боишься?"


"Испуганный."


«Мы все будем здесь с тобой».


Нина судорожно вздохнула и кивнула.


Инеж заключила бесчисленное количество союзов в Кеттердаме, но мало друзей. Она положила голову Нине на плечо. «Если бы я была сули-провидцем, - сказала она, - я могла бы заглянуть в будущее и сказать вам, что все будет хорошо».


«Или что я умру в агонии». Нина прижалась щекой к макушке Инеж. «Все равно скажи мне что-нибудь хорошее».


«Все будет хорошо», - сказала Инеж. «Вы переживете это. И тогда вы станете очень, очень богатым.


Вы будете петь морские лачуги и застольные песни каждую ночь в кабаре East Stave, и вы будете подкупать всех, чтобы они аплодировали вам стоя после каждой песни ».


Нина тихонько рассмеялась. «Давай купим зверинец».


Инеж усмехнулась, думая о будущем и своем маленьком корабле. «Давай купим это и сожжем».


Некоторое время они наблюдали за волнами. "Готовый?" - сказала Нина.


Инеж была рада, что ей не пришлось спрашивать. Она закатала рукав, обнажив павлинье перо и пятнистую кожу под ним.


Потребовалась секунда, самое мягкое прикосновение кончиков пальцев Нины. Зуд был острым, но быстро прошел. Когда покалывание исчезло, кожа на предплечье Инеж стала идеальной - почти слишком гладкой и безупречной, как будто это была ее новая часть.


Инеж коснулась мягкой кожи. Вот так и было сделано. Если бы только можно было так легко изгнать каждую рану.


Нина поцеловала Инеж в щеку. «Я собираюсь найти Матиаса, пока все не стало плохо».


Но уходя, Инеж увидела, что у Нины есть еще одна причина уйти. Каз стоял в тени возле мачты. На нем было тяжелое пальто, и он опирался на свою трость в виде вороньей головы - он снова выглядел почти как он сам. Ножи Инеж будут ждать в трюме вместе с другими ее вещами. Она скучала по когтям.


Каз пробормотал несколько слов Нине, и Гриша удивленно попятился. Инеж не могла разобрать остального из того, что они сказали, но она могла сказать, что разговор был напряженным, прежде чем Нина издала раздраженный звук и исчезла на нижней палубе.


«Что ты сказал Нине?» - спросила Инеж, когда он присоединился к ней у перил.


«У меня есть работа, которую она должна выполнять».


"Ей предстоит пройти через ужасное испытание ..."


«И работа еще предстоит сделать».


Pragmatic Kaz. Почему позволять сочувствию мешать? Возможно, Нина была бы рада отвлечению внимания.


Они стояли вместе, глядя на волны, между ними царила тишина.


«Мы живы», - сказал он наконец.


«Кажется, вы молились правильному богу».


«Или путешествовал с нужными людьми».


Инеж пожала плечами. «Кто выбирает наши пути?» Он ничего не сказал, и ей пришлось улыбнуться. «Нет резкого ответа?


Не смеяться над моими сулискими пословицами? »


Он провел большим пальцем в перчатке по поручню. "Нет."


«Как мы встретимся с Торговым советом?»


«Когда мы отойдем на несколько миль, мы с Ротти поплывем в гавань на баркасе. Мы найдем посыльного, чтобы сообщить Ван Экку и обменяться информацией о Веллгелуке.


Инеж вздрогнула. Остров был популярен среди работорговцев и контрабандистов. «Выбор Совета или ваш?»


«Ван Эк предложил это».


Инеж нахмурилась. «Почему продавец знает о Веллгелуке?»


«Торговля есть торговля. Может быть, Ван Эк не такой уж честный торговец, каким кажется ».


Некоторое время они молчали. Наконец, она сказала: «Я собираюсь научиться плавать».


Каз нахмурился и бросил на нее удивленный взгляд. "Действительно? Почему?"


«Я хочу использовать свои деньги, чтобы нанять команду и снарядить корабль». От этих слов у нее перехватило дыхание. Ее мечта все еще казалась хрупкой. Ей не хотелось заботиться о том, что думает Каз, но ей было все равно.


«Я собираюсь охотиться на работорговцев».


«Цель», - задумчиво сказал он. «Ты знаешь, что не можешь их всех остановить».


«Если я не буду пытаться, я не остановлюсь ни на чем».


«Тогда мне почти жаль работорговцев», - сказал Каз. «Они понятия не имеют, что их ждет».


Довольный румянец согрел ее щеки. Но разве Каз всегда не считал, что она опасна?


Инеж оперлась локтями на перила и подперла подбородок ладонями. «Но сначала я пойду домой».


«Равке?»


Она кивнула.


«Чтобы найти свою семью».


"Да." Всего два дня назад она бы оставила все как есть, уважая их молчаливое согласие легонько попирать прошлое друг друга. Теперь она сказала: «Не было никого, кроме твоего брата, Каза? Где твои мать и отец? "


«У мальчиков-бочек нет родителей. Мы рождены в гавани и выползаем из каналов ».


Инеж покачала головой. Она смотрела, как море движется, и вздохнула, каждая волна вздохнула. Она могла просто различить горизонт, самую малую разницу между черным небом и еще более черным морем. Она думала о своих родителях.


Она была вдали от них почти три года. Как бы они изменились? Сможет ли она снова стать их дочерью? Может не сразу. Но ей хотелось сидеть с отцом на ступеньках фургона и есть фрукты с деревьев. Прежде чем готовить ужин, она хотела увидеть, как ее руки покрываются пылью мела. Она хотела высоких южных трав и бескрайнего неба над горами Сикурзой. Там ее ждало то, что ей было нужно. Что было нужно Казу?


«Ты собираешься стать богатым, Каз. Что ты будешь делать, когда больше не будет крови, которую нужно проливать, или мести? »


«Всегда есть что-то еще».


«Больше денег, больше беспредела, больше счётов. Разве не было другого сна? »


Он ничего не сказал. Что вырвало из его сердца всю надежду? Она никогда не узнает.


Инеж повернулась, чтобы уйти. Каз схватил ее руку, держась за перила. Он не смотрел на нее. «Останься», - сказал он грубым каменным голосом. «Оставайся в Кеттердаме. Останься со мной."


Она посмотрела на его руку в перчатке, сжимающую ее руку. Все в ней хотело сказать «да», но она не соглашалась на такое маленькое, после всего, через что ей пришлось пройти. "В чем будет смысл?"


Он перевел дыхание. "Я хочу, чтобы ты остался. Я хочу, чтобы ты ... я хочу тебя.


"Ты хочешь меня." Она перевернула слова. Она нежно сжала его руку. «А как ты меня, Каз?»


Затем он посмотрел на нее свирепыми глазами и сжатыми губами. Это было то лицо, которое он носил, когда сражался.


"Как ты меня будешь?" - повторила она. «В полной одежде, в перчатках, твоя голова отвернулась, так что наша


губы никогда не могут коснуться? "


Он выпустил ее руку, его плечи сжались, его взгляд злился и стыдно, когда он повернулся лицом к морю.


Может быть, потому что он стоял к ней спиной, она наконец смогла произнести эти слова. «Я хочу, чтобы ты был без доспехов, Каз Бреккер. Или я совсем не хочу тебя ».


Говори , молча умоляла она. Дай мне повод остаться. Несмотря на весь свой эгоизм и жестокость, Каз все еще оставался мальчиком, который спас ее. Ей тоже хотелось верить, что его стоит спасти.


Паруса скрипели. Облака разошлись на луну, а затем снова собрались вокруг нее.


Иней оставила Каза с завывающим ветром и рассветом еще далеко.


index-262_1.jpg


Боли начались после рассвета. Час спустя казалось, что ее кости пытались протиснуться через места, где встречаются ее суставы. Она лежала на том же столе, где залечила ножевую рану Инеж. Ее чувства все еще были достаточно острыми, чтобы она могла почувствовать медный запах крови девушки Сули под очистителем, которым Ротти удалила ее с дерева. Пахло Инеж.


Матиас сел рядом с ней. Он пытался взять ее за руку, но боль была слишком сильной. Натирание его кожи о ее кожу заставило ее кожу почувствовать себя сырой. Все выглядело неправильно. Все казалось неправильным. Все, о чем она могла думать, это сладкий, обожженный вкус паремы . У нее чесалось горло. Ее кожа казалась врагом.


Когда начались толчки, она умоляла его уйти.


«Я не хочу, чтобы ты меня такой видел», - сказала она, пытаясь перекатиться на бок.


Он убрал влажные волосы с ее лба. "Насколько плохо?"


"Плохой." Но она знала, что будет еще хуже.


«Хочешь попробовать джурду? Кувэй предположил, что небольшие дозы обычной джурды могут помочь Нине пережить день.


Она покачала головой. «Я хочу ... Я хочу ... Святые, почему здесь так жарко?» Затем, несмотря на боль, она попыталась сесть. «Не давайте мне еще одной дозы. Что бы я ни сказал, Матиас, как бы я ни умолял. Я не хочу быть как Нестор, как тот Гриша в камерах ».


«Нина, Кувей сказал, что уход может убить тебя. Я не позволю тебе умереть.


Kuwei. Вернувшись в сокровищницу, Матиас сказал: « Он один из нас». Ей понравилось это слово. Нас. Слово без разделений и границ. Это казалось полным надежд.


Она плюхнулась обратно, и все ее тело взбунтовалось. Ее одежда была из битого стекла. «Я бы убил всех дрюскелей ».


«Мы все несем свои грехи, Нина. Мне нужно, чтобы ты жил, чтобы я искупил свою вину ».


- Знаешь, ты справишься без меня.


Он закрыл голову руками. «Я не хочу».


«Матиас», - сказала она, пробегая пальцами по короткой прядке его волос. Больно. Мир обиделся.


Прикасаться к нему было больно, но она все равно это делала. Возможно, она больше никогда не сможет прийти в себя. "Я не жалею."


Он взял ее руку и нежно поцеловал ее суставы. Она вздрогнула, но когда он попытался вырваться, она прижалась к нему крепче.


«Останься», - выдохнула она. Слезы текли из ее глаз. «Оставайся до конца».


«И после», - сказал он. "И всегда."


«Я хочу снова чувствовать себя в безопасности. Я хочу домой, в Равку ».


«Тогда я отвезу тебя туда. Мы подожжем изюм или все, что вы, язычники, делаете для развлечения ».


«Фанатик», - слабо сказала она.


"Ведьма."


«Варвар».


«Нина, - прошептал он, - маленькая красная птичка. Не уходи ».


index-264_1.jpg


Шхуна мчалась на юг, и казалось, будто вся команда дежурит. Все говорили приглушенным тоном, тихо ступая по палубе. Джеспер беспокоился о Нине не меньше, чем кто-либо - кроме Матиаса, как он полагал, - но уважительное молчание было тяжело вынести. Ему нужно было во что стрелять.


« Феролинд» чувствовал себя кораблем-призраком. Матиас был изолирован с Ниной, и он попросил Уилана помощи в уходе за ней. Даже если Уилан не любил химию, он знал о настойках и соединениях больше, чем кто-либо в команде, кроме Кувей, и Матиас не мог понять и половины из того, что сказал Кувей. Джеспер не видел Уилана с тех пор, как они бежали из гавани Джерхольма, и он должен был признать, что скучал по мерчлингу, чтобы его раздражать. Кувэй казался достаточно дружелюбным, но его Керчь была грубой, и он, похоже, не любил много говорить. Иногда он просто появлялся ночью на палубе и молча стоял рядом с Джеспером, глядя на волны. Это немного нервировало. Только Инеж хотела с кем-нибудь поболтать, и это было потому, что у нее, казалось, появился всепоглощающий интерес ко всему морскому. Большую часть времени она проводила со Шпехтом и Ротти, изучая узлы и устанавливая паруса.


Джеспер всегда знал, что велика вероятность, что они вообще не вернутся домой, что они окажутся в камерах Ледяного двора или наткнутся на пики. Но он полагал, что если им удастся выполнить невыполнимую задачу по спасению Юл-Байура и добраться до Феролинда , обратная поездка в Кеттердам станет для них вечеринкой. Они пили все, что Шпехт заполучил на корабле, съедали последние ириски Нины, рассказывали о своих близких звонках и каждой маленькой победе. Но он никогда не мог предвидеть, как они были загнаны в угол в гавани, и уж точно не мог представить, что сделала Нина, чтобы вытащить их из нее.


Джеспер беспокоился о Нине, но мысли о ней заставляли его чувствовать себя виноватым. Когда они сели на шхуну и Кувей объяснил парем , крошечный голос внутри него сказал, что он должен предложить принять наркотик. Несмотря на то, что он был Фабрикатором без подготовки, возможно, он мог бы помочь вывести парем из системы Нины и освободить ее. Но это был голос героя, и Джеспер давно перестал думать, что у него есть задатки героя. Черт, герой вызвался бы принять парем, когда они столкнулись с фьерданами в гавани.


Когда Керчь наконец показалась на горизонте, Джеспер почувствовал странную смесь облегчения и трепета. Их жизни вот-вот изменились так, что все еще казались ненастоящими.


Они бросили якорь, и когда наступила ночь, Джеспер спросил Каза, может ли он присоединиться к нему и Ротти в баркасе, который они плыли к Пятой Гавани. Они не нуждались в нем, но Джесперу отчаянно хотелось отвлечься.


Хаос Кеттердама не изменился: корабли разгружают свой груз в доках, туристы и солдаты в отпуске выливаются из лодок, смеясь и крича друг другу на пути к Бочке.


«Выглядит так же, как когда мы его оставили», - сказал Джеспер.


Каз приподнял бровь. Он снова был в гладком серо-черном костюме с безупречным галстуком. "Что вы ожидали?"


«Я точно не знаю», - признал Джеспер.


Но он чувствовал себя иначе, даже со знакомым весом его револьверов с жемчужной рукоятью на бедрах и винтовкой на спине. Он все время думал о женщине-приливе, кричащей во дворе дрюскелле , с черными крапинками на лице. Он посмотрел на свои руки. Он хотел быть фабрикатором? Жить единым целым?


Он ничего не мог поделать с собой, но хотел ли он культивировать свою силу или продолжать скрывать ее?


Каз оставил Ротти и Джеспера на пристани, а сам пошел искать посыльного, чтобы передать сообщение Ван Экку.


Джеспер хотел пойти с ним, но Каз сказал ему оставаться на месте. Раздраженный, Джеспер воспользовался возможностью размять ноги, зная, что Ротти наблюдает за ним. У него было отчетливое ощущение, что Каз сказал Ротти держать его под присмотром. Неужели Каз думал, что он бросится прямиком в ближайший игорный зал?


Он взглянул на облачное небо. Почему бы не признать это? Он был искушаем. Ему не терпелось сыграть в карты. Может, ему действительно стоит выбраться из Кеттердама. Как только у него появятся деньги и его долги будут выплачены, он сможет отправиться в любую точку мира. Даже Равка. Надеюсь, Нина выздоровеет, и когда она вернется в себя, Джеспер сможет сесть с ней и разобраться. Никаких обязательств сразу, но он мог бы хотя бы навещать, не так ли?


Через полчаса Каз вернулся с сообщением, подтверждающим, что представители Торгового Совета встретят их на Веллгелуке на рассвете следующего дня.


«Посмотри на это», - сказал Каз, протягивая Джесперу газету. Под подробностями встречи было написано: « Поздравляю». Ваша страна благодарит вас.


Эти слова вызвали странное чувство в груди Джеспера, но он засмеялся и сказал: «Пока моя страна платит наличными. Знает ли Совет, что ученый мертв? »


«Я записал все это в свою записку Ван Экку, - сказал Каз. «Я сказал ему, что Бо Юл-Байюр мертв, но что его сын жив и работает над jurda parem для Fjerdans».


"Он торговался?"


«Не в записке. Он выразил «глубокую озабоченность», но ничего не упомянул о цене. Мы сделали свое дело. Посмотрим, попытается ли он нас выторговать, когда мы доберемся до Веллгелука.


Когда они плыли обратно к « Феролинд» , Джеспер спросил: «А Уилан пойдет с нами на встречу с Ван Экком?»


- Нет, - сказал Каз, барабаня пальцами по вороньей головке трости. «Матиас будет с нами, и кто-то должен остаться с Ниной. Кроме того, если нам нужно использовать Уилана, чтобы вывернуть руку его отца, лучше не показывать руку слишком рано ».


Это имело смысл. И какие бы разногласия ни существовали между Уиланом и его отцом, Джеспер сомневался, что Уилан хотел уладить его перед Отбросами и Матиасом.


Он провел беспокойную ночь, ворочаясь в гамаке, и проснулся на душном сером рассвете. Не было


ветер, и море выглядело плоским и стеклянным, как мельничный пруд.


«Упрямое небо», - пробормотала Инеж, покосившись на Веллгелука. Она была права. На горизонте не было облаков, но воздух казался плотным от влаги, как будто буря просто отказывалась формироваться.


Джеспер осмотрел пустую колоду. Он предполагал, что Уилан подойдет проводить их, но Нину нельзя было оставлять одну.


"Как она?" - спросил он Матиаса.


«Слабый», - сказал фьердан. «Она не могла заснуть. Но мы уговорили ее выпить бульона, и она, кажется, сдерживается.


Джеспер знал, что ведет себя эгоистично и глупо, но какая-то мелкая его часть задавалась вопросом, не умышленно ли Уилан держался от него подальше на обратном пути. Может быть, теперь, когда работа была завершена и он был на пути к своей доле улова, Уилан покончил с трущобами с преступниками.


"Где другой баркас?" - спросил Джеспер, когда он, Каз, Матиас, Инеж и Кувей гребли с Феролинда с Ротти.


«Ремонт», - сказал Каз.


Веллгелук был таким плоским, что его было едва видно, когда они гребли по воде. Остров был меньше мили в ширину, бесплодный клочок песка и скал, выделявшийся только разрушенным фундаментом старой башни, используемой Советом приливов. Контрабандисты назвали его Веллгелук, «удачи», из-за картин, которые все еще видны вокруг основания того, что должно было быть башней обелиска: золотые круги, обозначающие монеты, символы благосклонности Гезена, бога промышленности и торговли. Джеспер и Каз уже приезжали на остров раньше, чтобы встретиться с контрабандистами. Это было далеко от портов Кеттердама, далеко за пределами патруля портовой вахты, без зданий или скрытых бухт, из которых можно было бы устроить засаду. Идеальное место встречи для осторожных вечеринок.


Бригантина была пришвартована у противоположного берега острова, ее паруса вяло и бесполезно болтались. Джеспер наблюдал, как он медленно продвигается из Кеттердама в лучах раннего рассвета - крошечная черная точка, которая превратилась в огромное пятно на горизонте. Он слышал, как моряки перекликаются друг с другом, работая веслами. Теперь его команда спустила баркас, набитый людьми, за борт.


Когда их собственный баркас подошел к берегу, Джеспер и остальные выскочили, чтобы вытащить его на песок.


Джеспер проверил свои револьверы и увидел, как Инеж коснулась пальцами каждого из своих ножей, шевеля губами. Матиас поправил винтовку, привязанную к его спине, и повернул свои огромные плечи. Кувэй молча наблюдал за всем этим.


«Хорошо, - сказал Каз. «Пойдем разбогатеть».


«Никаких плакальщиков», - сказал Ротти, устраиваясь ждать вместе с баркасом.


«Никаких похорон», - ответили они.


Они двинулись к центру острова, Кувей позади Каза, в окружении Джеспера и Инеж. Когда они подошли ближе, Джеспер увидел приближающегося кого-то в черном костюме торговца, сопровождаемого высоким мужчиной Шу с темными волосами, завязанными на затылке, и сопровождаемым отрядом караула в пурпурных мундирах с дубинками и дубинками. магазинные винтовки. Двое мужчин протащили между собой тяжелый сундук, слегка покачиваясь под его весом.


«Так вот как выглядят тридцать миллионов крюге» , - сказал Каз.


Джеспер тихо присвистнул. «Надеюсь, баркас не утонет».


«Только ты, Ван Эк?» - спросил Каз у человека в черном. «Остальные члены Совета не могут беспокоиться?»


Итак, это был Ян Ван Эк. Он был стройнее Уилана, а линия волос у него была выше, но Джеспер определенно видел сходство.


«Совет посчитал, что я лучше всего подхожу для этой задачи, поскольку у нас уже были дела».


«Хорошая булавка», - сказал Каз, взглянув на рубин, прикрепленный к галстуку Ван Эка. «Но не так хорошо, как другой».


Губы Ван Экка слегка поджались. «Другой был семейной реликвией. Хорошо?" - сказал он мужчине Шу, стоявшему рядом с ним.


Шу сказал: «Это Кувэй Юл-Бо. Прошел год с тех пор, как я его видел. Теперь он немного выше, но он точная копия своего отца ». Он что-то сказал Кувей на шу и коротко поклонился.


Кувэй взглянул на Каза, затем поклонился в ответ. Джеспер видел, как на лбу у него выступил пот.


Ван Эк улыбнулся. «Признаюсь, я удивлен, мистер Бреккер. Удивлен, но рад ».


«Вы не думали, что мы добьемся успеха».


«Скажем так, я думал, что ты дальнобойщик».


«Вот почему вы хеджировали свои ставки?»


«А, значит, ты поговорил с Пеккой Роллинзом».


«Он очень болтушен, если вы правильно настроите его», - сказал Каз, и Джеспер вспомнил кровь на рубашке Каза в тюрьме. «Он сказал, что вы заключили с ним контракт и с Дайм Лайонс, чтобы они также отправились за Юл-Байуром для Торгового Совета».


С беспокойством Джеспер задумался, что еще Роллинз мог сказать Казу.


Ван Эк пожал плечами. «Лучше было перестраховаться».


«И какое тебе дело до того, что стая канальных крыс разнесет друг друга на куски в погоне за призом?»


«Мы знали, что шансы на успех любой из команд были невелики. Надеюсь, вы, как игрок, понимаете.


Но Джеспер никогда не думал о Казе как об игроке. Игроки кое-что оставили на волю случая.


«Тридцать миллионов крюге успокоят меня, - сказал Каз.


Ван Эк указал на охранников позади него. Они подняли чемодан и поставили его перед Казом.


Он присел рядом и открыл крышку. Даже издалека Джеспер мог видеть стопки банкнот бледно-пурпурного керченского цвета, украшенные тремя летучими рыбами, ряд за рядом, переплетенные в бумажные ленты, запечатанные воском.


Инеж вздохнула.


«Даже ваши деньги имеют особый цвет», - сказал Матиас.


Джесперу хотелось пробежаться руками по этим великолепным стопкам. Он хотел в них искупаться. «Я думаю, у меня просто слюнки текут».


Каз вытащил одну из стопок и скользнул по ней большим пальцем в перчатке, затем откопал еще один слой, чтобы убедиться, что Ван Эк не пытался их загнать.


«Это все здесь», - сказал он.


Он оглянулся через плечо и махнул Кувей вперед. Мальчик перешел короткую дистанцию, и


Ван Эк жестом пригласил его к себе и похлопал по спине.


Каз встал. «Что ж, Ван Эк. Я бы хотел сказать, что это было приятно, но я не такой уж хороший лжец. Мы уходим.


Ван Эк встал перед Кувей и сказал: «Боюсь, я не могу этого допустить, мистер Бреккер».


Каз оперся на трость, внимательно наблюдая за Ван Экком. "Есть проблема?"


«Я считаю несколько прямо перед собой. И никому из вас не уйти с этого острова ».


Ван Эк вытащил из кармана свисток и пронзительно протрубил. В тот же момент его слуги вытащили оружие, и из ниоткуда дул ветер - воющий, неестественный шторм, закружившийся вокруг маленького острова, когда море начало подниматься.


Моряки баркаса бригантины вскинули руки, за их спиной собирались волны.


- Создатели приливов, - прорычал Матиас, хватая ружье.


Затем с палубы бригантины взлетели еще две фигуры.


«Скволлеры!» - крикнул Джеспер. «Они используют парем !»


Шквалы кружили в небе, ветер кружил вокруг них.


«Ты сохранил часть тайника, который Бо отправил в Совет», - сказал Каз, сузив темные глаза.


Шквалы подняли руки, и ветер завыл высоким пронзительным криком.


Джеспер потянулся за револьверами. Разве ему не хотелось во что-то стрелять? «Думаю, здесь удача» , - подумал он с порывом предвкушения. Похоже, я собираюсь исполнить свое желание.


index-268_1.jpg


«Сделка есть сделка, Ван Экк», - сказал Каз сквозь звуки нарастающей бури. «Если Торговый Совет не выполнит свою точку зрения по этой сделке, никто из Бочонка больше никогда не будет торговать с кем-либо из вас. Ваше слово будет бессмысленным ».


«Это было бы проблемой, мистер Бреккер, если бы Совет знал что-нибудь об этой сделке».


Понимание пришло в ужасной вспышке. «Они никогда не участвовали», - сказал Каз. Почему он поверил, что Ван Эк получил благословение Торгового Совета? Потому что он был богатым и порядочным торговцем? Потому что он одел своих слуг и солдат в пурпурную форму на вахте ? Каз встретился с Ван Экком в доме торговца на карантине, а не в правительственном здании, но его привлекла небольшая декорация. Это снова был Герцун и его кофейня, только теперь Каз был достаточно взрослым, чтобы лучше разбираться.


«Вы хотели Юл-Баюр. Вам нужна формула для парама .


Ван Эк признал правду, легко кивнув. «Нейтралитет - это роскошь, которой Керчь слишком долго радовалась.


Члены Совета думают, что их богатство защищает их, что они могут сидеть сложа руки и считать свои деньги, пока мир ссорится ».


"А вам виднее?"


"Конечно, знаю. Jurda parem - это не секрет, который можно хранить, уничтожить или спрятать в хижине на границе Земени ».


«Итак, все ваши разговоры о торговых линиях и крахе рынков…»


«О, все произойдет, как я и предсказывал, мистер Бреккер. Я на это рассчитываю. Как только Совет получил послание Бо Юл-Баюра, я начал скупку полей юрды в Новой Земле. Когда парем будет выпущен на мир, в каждой стране, в каждом правительстве будет требоваться готовый запас его для использования на своих грише ».


«Хаос», - сказал Матиас.


«Да», - сказал Ван Эк. «Придет хаос, и я буду его хозяином. Его очень богатый хозяин ».


«Вы будете обеспечивать рабство и смерть Грише повсюду», - сказала Инеж.


Ван Эк приподнял бровь. «Сколько тебе лет, девочка? Шестнадцать? Семнадцать? Нации поднимаются и падают. Рынки созданы и разорваны. Когда меняется власть, всегда кто-то страдает ».


«Когда меняется прибыль», - парировал Джеспер.


Выражение лица Ван Экка было озадаченным. «Разве они не одно и то же?»


«Когда Совет узнает…» - начала Инеж.


«Совет никогда не услышит об этом», - сказал Ван Эк. «Как вы думаете, почему я выбрал мерзавцев из бочки в качестве своих чемпионов? О, вы находчивы и намного умнее любых наемников, я вам это даю. Но что еще важнее, тебя не упустят ».


Ван Эк поднял руку. Создатели приливов вскинули руки. Каз услышал крик и, обернувшись, увидел, как над Ротти нависает поток воды. Он врезался в баркас, разбив его вдребезги, когда он нырнул в укрытие.


«Никто из вас не покинет этот остров, мистер Бреккер. Все вы исчезнете, и никому будет до этого дела ».


Он снова поднял руку, и Тайдмейкеры ответили. Массивная волна взревела в сторону Феролинда .


"Нет!" воскликнул Джеспер.


"Ван Эк!" крикнул Каз. «Ваш сын на этом корабле».


Взгляд Ван Экка остановился на Казе. Он дал свисток. Создатели приливов замерли в ожидании инструкций.


Ван Эк нехотя опустил руку. Они позволили волне безвредно упасть, смещенное море плескалось о борт « Феролинда» .


"Мой сын?" - сказал Ван Эк.


«Уилан Ван Эк».


«Мистер Бреккер, вы, конечно же, должны знать, что я отправил своего сына собирать вещи несколько месяцев назад».


«Я знаю, что вы писали Уилану каждую неделю с тех пор, как он покинул вашу семью, умоляя его вернуться.


Это не действия человека, который не заботится о своем единственном сыне и наследнике ».


Ван Эк рассмеялся - теплым, почти веселым смехом, но с неровными краями и горьким смехом.


«Позвольте мне рассказать вам о моем сыне ». Он выплюнул это слово, как будто оно было ядом, на его губах. «Он должен был стать наследником одного из величайших состояний во всей Керчи, империи с судоходными линиями, протянувшимися по всему земному шару, построенной моим отцом и отцом моего отца. Но мой сын , мальчик, которому суждено было править этой великой империей, не может делать то, что может семилетний ребенок. Он может решить уравнение. Он прекрасно умеет рисовать и играть на флейте. То, что мой сын не может, мистер Бреккер, читают. Он не может писать. Я нанял лучших репетиторов со всего мира. Пробовала специалисты, тоники, побои, гипноз.


Но он отказывался от обучения. В конце концов мне пришлось смириться с тем, что Гезен счел нужным проклясть меня идиотом вместо ребенка. Уилан - мальчик, который никогда не вырастет мужчиной. Он позор для моего дома ».


«Письма…» - сказал Джеспер, и Каз увидел гнев на его лице. «Вы не умоляли его вернуться. Вы издевались над ним ».


Джеспер был прав. Если вы читаете это, то знаете, как я хочу, чтобы вы были дома. Каждое письмо было пощечиной Уилану, своего рода жестокой шуткой.


«Он твой сын», - сказал Джеспер.


«Нет, он заблуждается. Одно скоро будет исправлено. Моя прекрасная молодая жена носит ребенка, и будь то мальчик, девочка или существо с рогами, этот ребенок будет моим наследником, а не какой-нибудь мягкий идиот, который не умеет читать псалтырь, не говоря уже о бухгалтерской книге, не какой-нибудь дурак, который сделает Ван Экка называют посмешищем ».


«Ты дурак», - прорычал Джеспер. «Он умнее большинства из нас вместе взятых, и он заслуживает лучшего отца, чем ты».


«Заслуженно», - поправил Ван Эк. Он дважды дал свисток.


Создатели приливов не колебались. Прежде чем кто-либо успел вздохнуть, чтобы возразить, две огромные стены воды поднялись и устремились в сторону Феролинда . Они раздавили корабль между собой с громким грохотом, рассыпав обломки.


Джеспер закричал от ярости и поднял оружие.


"Джеспер!" - скомандовал Каз. «Встань!»


«Он убил их», - сказал Джеспер с искаженным лицом. «Он убил Уилана и Нину!»


Матиас положил руку ему на плечо. - Джеспер, - спокойно сказал он. «Замолчи».


Джеспер оглянулся на качающиеся волны, на обломки мачты и разорванный парус там, где всего несколько секунд назад находился корабль. «Я не… я не понимаю».


«Признаюсь, я тоже был немного шокирован, мистер Бреккер, - сказал Ван Эк. "Без слез? Никаких праведных протестов за потерянную команду? Они растят тебя холодным в бочке.


«Холодно и осторожно», - сказал Каз.


- Кажется, недостаточно осторожен. По крайней мере, вы не доживете до сожаления о своих ошибках ».


«Скажи мне, Ван Эк. Будете ли вы покаяться? Гезен недоволен нарушенными контрактами ».


Ноздри Ван Экка раздулись. «Что вы дали миру, мистер Бреккер? Вы создали богатство? Процветание? Нет. Вы берете у честных мужчин и женщин и обслуживаете только себя. Гезен проявляет благосклонность к тем, кто этого заслуживает, к тем, кто строит города, а не к крысам, разъедающим их основания. Он благословил меня и мои дела. Ты погибнешь, а я буду процветать. Такова воля Гезена ».


«Есть только одна проблема, Ван Эк. Для этого тебе понадобится Кувэй Юл-Бо ».


«А как ты его у меня заберешь? Тебя оглушают и окружают ».


«Мне не нужно забирать его у вас. У тебя его никогда не было. Это не Кувэй Юл-Бо ».


«В лучшем случае - жалкий блеф».


«Я не большой фанат блефа, правда, Инеж?»


«Не как правило».


Губа Ван Экка скривилась. "И почему так?"


«Потому что он предпочел бы обмануть», - сказал мальчик, который не был Кувей Юл-Бо, в идеальной Керчи без акцента.


Ван Эк вздрогнул от звука своего голоса, а Джеспер вздрогнул.


Мальчик Шу протянул руку. «Плати, Каз».


Каз вздохнул. «Я ненавижу проигрывать пари. Видишь ли, Ван Эк, Уилан поспорил со мной, что ты без колебаний покончишь с его жизнью. Назовите меня сентиментальным, но я не верил, что отец может быть таким черствым ».


Ван Эк уставился на Кувей Юл-Бо - или на мальчика, которого он считал Кувей Юл-Бо. Каз смотрел на него


бороться с реальностью голоса Уилана, исходящего изо рта Кувей. Джеспер выглядел так же недоверчиво. Он получит объяснения после того, как Каз получит свои деньги.


«Это невозможно, - сказал Ван Эк.


Этого не должно было быть. Нина была в лучшем случае сносной портной , но под влиянием jurda parem , ну, как однажды сказал Ван Эк, стало возможным то, чего просто не должно быть. Перед ними стояла почти идеальная копия Кувей Юл-Бо, но у него был голос Уилана, его манеры и ...


хотя Каз видел страх и боль в его золотых глазах - удивительное мужество Уилана тоже.


После битвы в гавани Джерхольма мерчлинг прибыл к Казу, чтобы предупредить его, что его нельзя использовать в качестве рычага против отца. Уилан был краснолицым и с трудом мог произнести слова о своем предполагаемом «недуге». Каз только пожал плечами. Некоторые мужчины были поэтами. Некоторые были фермерами. Некоторые были богатыми торговцами. Уилан мог нарисовать идеальную высоту. Он сделал дрель, которая могла прорезать стекло Гриши в части ворот и собирать драгоценности. Так что, если он не умел читать?


Каз ожидал, что мальчик откажется от мысли, что он будет выглядеть как Кувей. Подобное преобразование было непосильно ни одному Грише, не использующему парем . «Это может быть навсегда», - предупредил его Каз.


Уилана это не волновало. "Мне нужно знать. Раз и навсегда мне нужно знать, что мой отец на самом деле думает обо мне ».


И теперь он это сделал.


Ван Эк уставился на Уилана, ища какие-нибудь признаки черт лица своего сына. «Этого не может быть».


Уилан подошел к Казу. «Может быть, ты сможешь молиться Гезену о понимании, отец».


Уилан был немного выше Кувейя, его лицо было немного круглее. Но Каз видел их рядом, и сходство было необычайным. Работа Нины, выполненная на корабле до того, как первая необычайная высота начала убывать, была почти безупречной.


Ярость охватила Ван Экка. - Бесполезно, - прошипел он Уилану. «Я знал, что ты дурак, но и предатель?»


«Дурак ждал, когда его разнесут вдребезги на этом корабле. А что касается «предателя», ты только за последние несколько минут назвал меня хуже ».


«Подумай только, - сказал Каз Ван Экку. «Что, если бы настоящий Кувэй Юл-Бо был на корабле, который вы только что превратили в зубочистки?»


Голос Ван Экка был спокойным, но его шея залилась гневом. « Где Кувэй Юл-Бо? ”


«Позвольте нам благополучно покинуть этот остров с нашей оплатой, и я с радостью вам скажу».


«У тебя нет выхода, Бреккер. Твоя маленькая команда не ровня моему Грише.


Каз пожал плечами. «Убей нас, и ты никогда не найдешь Кувей».


Ван Эк, похоже, задумался над этим. Затем он отступил. «Охрана меня!» он крикнул. «Убейте всех, кроме Бреккера!»


Каз знал, что совершил ошибку. Все они знали, что до этого может дойти. Ему следовало доверять своей команде. Его взгляд должен был не отрываться от Ван Экка. Вместо этого в тот момент угрозы, когда ему следовало думать только о битве, он посмотрел на Инеж.


И Ван Эк увидел это. Он дунул в свисток. «Оставьте остальных! Возьми деньги и девушку ».


«Держись» , - подсказали инстинкты Каза. У Ван Экка есть деньги. Он ключ. Инеж может постоять за себя. Она пешка, а не приз. Но он уже поворачивался, уже бежал к ней, когда Гриша атаковал.


Создатели приливов первыми достигли ее, растворились в тумане, а затем снова появились рядом с ней. Но только дурак мог бы попытаться схватить Инеж в ближнем бою. Создатели приливов были быстрыми - исчезали и появлялись снова, хватая ее. Но она была Призраком, и ее ножи пронзали сердце, горло, селезенку. Кровь залила песок, когда «Тайдмейкеры» рухнули двумя очень твердыми кучками.


Краем глаза Каз уловил движение - Шквалер несся к Инеж.


"Джеспер!" он крикнул.


Джеспер выстрелил, и Шквал упал на землю.


Следующий Скваллер был умнее. Он вошел низко, скользя по руинам. Джеспер и Матиас открыли огонь, но им пришлось стоять лицом к солнцу, чтобы стрелять, и даже Джеспер не мог прицелиться вслепую. Шквал налетел на Инеж и помчался вместе с ней в небо.


«Не двигайся» , - беззвучно призвал ее Каз, держа пистолет наготове. Но она этого не сделала. Ее тело закружилось, и она резко выпала. Крик Шквальника был далеким. Он отпустил ее. Инеж упала на песок. Каз побежал к ней без всякой логики и плана.


Его взор расплылся в тумане. Третий Скваллер прыгнул вниз, схватив ее за секунды до столкновения и нанес ей жестокий удар по черепу. Каз увидел, как тело Инеж обмякло.


«Принесите его!» - взревел Матиас.


"Нет!" крикнул Каз. «Выстрелите в него, и она тоже упадет!»


Гриша выскользнул из зоны досягаемости, Инеж сжимала его в объятиях.


Им ничего не оставалось, как стоять там, как дураки, и смотреть, как ее форма становится меньше в небе - далекая луна, угасающая звезда, а затем исчезла.


Охранники Ван Экка и Гриша приблизились, унося торговца и сундук с крюге в воздух на ожидающую бригантину. Отмщение за Джорди, все, ради чего Каз работал, ускользало. Ему было все равно.


«У тебя есть неделя, чтобы принести мне настоящего Кувей», - крикнул Ван Эк. - Или они услышат крики этой девушки еще во Фьерде. И если это все еще вас не волнует, я дам вам знать, что вы укрываете самого ценного заложника в мире. Каждая банда, правительство, контрабандист и шпион будут преследовать вас и Отбросов. Тебе негде спрятаться.


«Каз, я могу выстрелить», - сказал Джеспер, приставив винтовку к плечу. «Ван Эк все еще в пределах досягаемости».


И все будет потеряно - Инеж, деньги, все.


«Нет», - сказал Каз. "Отпусти их."


Море было ровным; ветерок не дул, но оставшиеся Шквалы Ван Экка наполнили паруса порывами ветра.


Каз наблюдал, как бригантина устремилась через воду к Кеттердаму, в безопасное место, к крепости, построенной на безупречной репутации Ван Экка. Он чувствовал себя так, как будто смотрел в затемненные окна дома на Зелверстраат. Снова беспомощный. Он молился не тому богу.


Медленно Джеспер опустил винтовку.


«Ван Эк отправит солдат и Гришу на поиски Кувей», - сказал Матиас.


«Он не найдет его. Или Нина ». Ни в предкрылке, ни в какой-либо другой части ствола. Нигде в Кеттердаме. Накануне вечером Каз приказал Шпехту забрать Кувей и Нину с « Феролинда» на втором баркасе - том, который, как он сказал Джесперу, ремонтируется. Они были безопасно спрятаны в заброшенных клетках под старой тюремной башней в Хеллгейт. Каз сделал несколько запросов, когда посетил гавань, чтобы связаться с Ван Экком. После катастрофы на «Адском шоу» клетки затопили, чтобы очистить их от зверей и тел; с тех пор они были пустыми. Матиас ненавидел идею позволить Нине куда-нибудь уйти без него, особенно в ее состоянии, но Каз убедил его, что, если оставить ее и Кувей на борту « Феролинда», они останутся незамеченными .


Каз дивился собственной глупости. Тупее голубя, только что сошедшего с лодки и стремящегося разбогатеть на Ист-Стейв. Его самая большая уязвимость была рядом с ним. А теперь она ушла.


Джеспер смотрел на Уилана, его глаза блуждали по черным волосам, золотым глазам. "Почему?" - сказал он наконец. «Зачем тебе это делать?»


Уилан пожал плечами. «Нам были нужны рычаги воздействия».


«Это голос Каза».


«Я не мог позволить вам всем пойти на обмен заложниками, думая, что я своего рода страховка».


«Нина сшила тебя?»


«В ту ночь, когда мы покинули Джерхольм».


«Вот почему ты исчез во время путешествия», - сказал Джеспер. «Вы не помогали Матиасу заботиться о Нине. Вы прятались ».


«Я не скрывался».


«Ты ... сколько раз ты стоял рядом со мной на палубе ночью, когда я думал, что это Кувэй?»


"Каждый раз."


- Знаешь, Нина, возможно, не сможет вернуть тебя обратно. Не обошлось и без еще одной дозы парема . Ты можешь вот так застрять.


"Почему это имеет значение?"


"Я не знаю!" - сердито сказал Джеспер. «Может, мне понравилось твое глупое лицо». Он повернулся к Матиасу. "Вы знали. Уилан знал. Инеж знала. Все, кроме меня.


«Спроси меня, почему, Джеспер», - сказал Каз, его терпение подошло к концу.


Джеспер беспокойно заерзал на ногах. "Почему?"


« Это ты продал нас Пекке Роллинзу». Он обвиняюще ткнул Джеспера пальцем.


«Вы - причина того, что мы попали в засаду, когда пытались покинуть Кеттердам. Ты чуть не убил нас всех ».


«Я ничего не сказал Пекке Роллинзу. Я никогда-"


«Вы сказали одному из Dime Lions, что уезжаете из Керчи, но собираетесь заработать большие деньги, не так ли?»


Джеспер сглотнул. "Мне пришлось. Они сильно на меня опирались. Ферма моего отца ...


«Я сказал вам никому не рассказывать, что вы уезжаете из страны. Я предупреждал тебя держать язык за зубами ».


«У меня не было выбора! Перед отъездом ты запер меня в Вороньем клубе. Если бы вы позволили мне ...


Каз повернулся к нему. «Позволить вам что ? Сыграть несколько раздач в Three Man Bramble? Копайся глубже с каждым боссом в Бочке, настолько глуп, чтобы продлить тебе кредит? Ты сказал члену банды Пекки, что собираешься смыться.


«Я не знал, что он пойдет к Пекке. Или о том, что Пекка знал о пареме . Я просто пытался выиграть время ».


«Святые, Джеспер, вы действительно ничему не научились в Отбросах, не так ли? Ты все тот же тупой фермерский мальчик, сошедший с лодки.


Джеспер бросился на него, и Каз почувствовал прилив головокружительной ярости. Наконец, бой он мог выиграть. Но Матиас встал между ними, удерживая каждого массивной рукой. "Стоп. Прекрати это."


Каз не хотел останавливаться. Он хотел избить их всех до крови, а затем проложить себе путь через Бочку.


«Матиас прав, - сказал Уилан. «Нам нужно подумать о том, что будет дальше».


- Следующего нет , - прорычал Каз. Ван Эк позаботится об этом. Они не могли вернуться в Slat или получить помощь от Пера Хаскелла и других Отбросов. Ван Эк будет наблюдать, ожидая нападения. Он превратит Бочку, дом Каза, его маленькое королевство, во враждебную территорию.


«Джеспер совершил ошибку, - сказал Уилан. « Глупая ошибка, но он не собирался никого предавать».


Каз отошел, пытаясь прочистить голову. Он знал, что Джеспер не осознавал, что он приводил в действие, но он также знал, что никогда больше не сможет по-настоящему доверять Джесперу. И, возможно, он держал его в неведении насчет Уилана, потому что хотел немного его наказать.


Через несколько часов, когда они не смогли установить контакт, Шпехт греб за ними на баркасе.


Пока что не было ничего, кроме плоского серого неба и мертвой скалы этого жалкого предлога для острова. И отсутствие Инеж. Каз хотел кого-нибудь ударить. Он хотел, чтобы кто-нибудь ударил его.


Он осмотрел то, что осталось от его команды. Ротти все еще парил возле обломков баркаса.


Джеспер сидел, положив локти на колени, закрыв голову руками, рядом с ним Уилан с лицом почти незнакомого человека; Матиас стоял и смотрел через воду в сторону Врат Ада, как каменный страж. Если Каз был их лидером, то Инеж была их магнитом, объединяющим их, когда они, скорее всего, разошлись.


Нина замаскировала татуировку Каза в форме ворона и чашки, прежде чем они вошли в Ледяной двор, но он не позволил ей приблизиться к R на своем бицепсе. Теперь он прикоснулся пальцами в перчатке к тому месту, где рукав его пальто закрывал эту отметину. Сам того не желая, он позволил бы Казу Ритвельду вернуться. Он не знал, началось ли это с травмы Инеж или той ужасной поездки в тюремной повозке, но каким-то образом он позволил этому случиться, и это дорого ему обошлось.


Это не означало, что он собирался позволить, чтобы какой-то вороватый товар одолел себя.


Каз посмотрел на юг, в сторону гавани Кеттердама. Зарождение идеи царапало его затылок, зуд, малейшее подозрение. Это не был план, но, возможно, это начало. Он видел, какую форму она примет - невозможной, абсурдной и требующей серьезной суммы денег.


- Коварное лицо, - пробормотал Джеспер.


«Определенно», - согласился Уилан.


Матиас скрестил руки. «Копаться в сумке с трюками, Демджин ?»


Каз сжал пальцы в перчатках. Как ты выжил в Бочке? Когда они забрали у вас все, вы нашли способ сделать что-то из ничего.


«Я собираюсь изобрести новый трюк», - сказал Каз. «Один Ван Эк никогда не забудет». Он повернулся к остальным. Если бы он мог пойти за Инеж в одиночку, он бы это сделал, но даже он не смог бы этого осуществить. «Мне понадобится подходящая команда».


Уилан поднялся на ноги. «Для Призрака».


Джеспер последовал за ним, все еще не встречая взгляда Каза. «За Инеж», - тихо сказал он.


Матиас резко кивнул.


Инеж хотела, чтобы Каз стал кем-то другим, лучшим человеком, более мягким вором. Но этому мальчику здесь не было места. Этот мальчик в конце концов умер от голода в переулке. Он умер. Этот мальчик не мог ее вернуть.


«Я получу свои деньги» , - поклялся Каз. И я заберу свою девушку. Инеж никогда не сможет стать его, не совсем, но он найдет способ дать ей свободу, которую он обещал ей так давно.


Грязные руки пришли посмотреть, как проделана грубая работа.


index-275_1.jpg


Пекка Роллинз прижал пачку джурды к щеке и откинулся на спинку стула, чтобы осмотреть оборванную команду, которую Даути привел в свой кабинет. Роллинз жил над Изумрудным дворцом в огромной анфиладой комнат, каждый дюйм которых был покрыт позолотой и зеленым бархатом. Он любил вспышку - в своей одежде, в друзьях и в своих женщинах.


Дети, стоявшие перед ним, были полной противоположностью стильному образу жизни. Они были одеты в костюмы Комеди Брута, но никто не мог попасть в его кабинет, не показав свое лицо, поэтому маски были сняты. Он узнал некоторых из них. Он надеялся в какой-то момент завербовать Сердцеедку Нину Зеник, но теперь она выглядела так, будто не протянет и месяца - все выступающие кости, темные впадины и дрожащие руки. Казалось, он избежал плохого вложения. Она прислонилась к гигантскому Фьердану с бритой головой и мрачными голубыми глазами. Он был огромным, вероятно, бывшим военным. Хорошая мускулатура. Где Каз Бреккер нашел этих людей?


Мальчиком рядом с ними был Шу, но он выглядел слишком молодым, чтобы быть ученым, которого они все так отчаянно пытались заполучить. К тому же Бреккер никогда бы не принес такой приз в Изумрудный дворец. И, конечно же, Роллинз знал Джеспера Фейи. У снайпера накопились огромные долги почти в каждом игорном доме на Восточном Ставне. Его болтливость заставила Роллинза понять, что Бреккер отправляет команду на Фьерду. Немного раскопок и множество взяток позволили выяснить, где и когда они отбыли - разведданные, которые оказались ошибочными. Бреккер был на шаг впереди него и Дайм Лайонс. Маленькой крысе с канала все-таки удалось добраться до Ледового двора.


Это тоже было хорошо. Если бы не Каз Бреккер, Роллинз все еще сидел бы в камере в этой проклятой тюрьме Фьердан в ожидании очередных пыток - или, возможно, смотрел бы вниз с пики на кольцевой стене.


Когда Бреккер взломал замок на двери своей тюремной камеры, Роллинз не знал, будет ли он спасен или убит. Он много слышал о Казе Бреккере с тех пор, как стал известным в Отребье - той жалкой компании, которую Пер Хаскелл называл бандой, - и несколько раз видел его в Бочке. Мальчик появился из ниоткуда и с тех пор доставлял массу неприятностей. Но он все еще был лейтенантом, а не генералом, терьером, кусающим Роллинза за щиколотки.


«Привет, Бреккер», - сказал Роллинз. "Придете злорадствовать?"


"Не совсем. Ты знаешь меня?"


Роллинз пожал плечами. «Конечно, ты маленькая девочка, которая продолжает воровать моих клиентов».


Выражение лица мальчика ошеломило Роллинза. Это была ненависть - чистая, черная, долго кипящая. Что я сделал с этой маленькой писей? Но через несколько секунд взгляд исчез, и Роллинз подумал, не вообразил ли он это вообще.


«Что тебе нужно, Бреккер?»


Мальчик стоял там, в его взгляде было что-то мрачное и безумное. «Я хочу сделать тебе одолжение».


Роллинз отметил босые ноги и тюремную одежду Бреккера, руки, лишенные его легендарных черных перчаток, - смехотворная аффектация. «Ты не выглядишь так, как будто ты в состоянии оказать кому-либо услугу, малыш».


«Я собираюсь оставить эту дверь незапертой. Вы не настолько глупы, чтобы преследовать Бо Юл-Баюр без поддержки команды. Подожди своего момента и уходи ».


«Какого черта ты мне поможешь?»


«Тебе не суждено здесь умирать».


Как-то это прозвучало как проклятие.


«Я в долгу перед тобой, Бреккер», - сказал Роллинз, когда мальчик выходил из камеры, не веря своей удаче.


Бреккер оглянулся на него, его темные глаза были похожи на пещеры. «Не волнуйся, Роллинз. Ты заплатишь.


И, видимо, мальчик пришел собирать. Он стоял посреди роскошного кабинета Роллинза, похожий на темное пятно чернил, его лицо было мрачным, руки покоились на трости с вороной ручкой.


Роллинз совершенно не удивился, увидев его. Ходили слухи, что разговор между Бреккером и Ван Экком закончился неудачно, и что Ван Эк пристально следил за планкой и остальными прибежищами Каза Бреккера. Но Ван Эк не смотрел Изумрудный дворец. У него не было причин для этого. Роллинз даже не был уверен, что продавец знал, что он вернулся из Фьерды живым.


Когда Бреккер закончил объяснять суть ситуации, Роллинз пожал плечами и сказал: «Вы обманули. Ты хочешь моего совета, отдай Кувей Ван Экку и покончим с этим ».


«Я здесь не за советом».


«Торговцам нравятся налоги, которые мы платим. Они упускают возможность случайного ограбления банка или взлома дома, но ожидают, что мы останемся здесь, в Бочке, и предоставим их своим делам. Вы идете на войну с Ван Экком, и все меняется ».


«Ван Эк сошел с ума. Если бы Торговый совет знал ...


«А кто им скажет? Канальная крыса из худших трущоб в Бочке? Не обманывай себя, Бреккер. Сократите свои потери и живите, чтобы сражаться в следующий день ».


«Я борюсь каждый день. Ты говоришь мне, что просто уйдешь? »


«Послушайте, вы хотите прострелить себе ногу - хорошую ногу - я рад видеть, как вы это делаете. Но я не собираюсь заключать с тобой союз. Не против мерча. Никто не будет. Вы не разжигаете войну между бандами, Бреккер. Против вас будут выстроены дозорные , керченская армия и ее флот. Они сожгут планку дотла со стариком в ней, и они вернут Пятой гавани ».


«Я не жду, что ты будешь драться рядом со мной, Роллинз».


«Тогда чего ты хочешь? Это ваше. В пределах разумного."


«Мне нужно передать сообщение в столицу Равкана. Быстро."


Роллинз пожал плечами. «Достаточно просто».


«И мне нужны деньги».


«Шокирует. Сколько?"


«Двести тысяч крюге ».


Роллинз чуть не подавился смехом. «Что-нибудь еще, Бреккер? Изумруд Ланцова? Дракон


кто насмехается над радугой? »


«У тебя есть лишние деньги, Роллинз. И я спас тебе жизнь ».


«Тогда тебе следовало вести переговоры в той камере. Я не банк, Бреккер. И даже если бы я был, учитывая вашу текущую ситуацию, я бы сказал, что у вас довольно низкий кредитный риск ».


«Я не хочу ссуды».


«Вы хотите, чтобы я дал вам двести тысяч крюге ? И что я получу за этот щедрый жест? »


Набор челюстей Бреккера. «Мои акции« Вороньего клуба »и« Пятой гавани ».


Роллинз выпрямился. «Вы бы продали свою долю?»


"Да. А еще за сотню тысяч я брошу оригинальный DeKappel ».


Роллинз откинулся назад и сжал пальцы. «Знаете, этого недостаточно. Не воевать с Торговым Советом.


«Это для этой команды».


«Этот экипаж?» - фыркнул Роллинз. «Не могу поверить, что вы извинились, что успешно совершили набег на Ледяной двор».


"Поверь в это."


«Ван Эк собирается бросить тебя в землю».


«Другие пытались. Как-то я все время воскресаю из мертвых ».


«Я уважаю твой драйв, малыш. И я понимаю. Вы хотите своих денег; ты хочешь вернуть Призрака; ты хочешь немного шкуры Ван Эка ...


«Нет», - сказал Бреккер, его голос отчасти хрип, отчасти рычал. «Когда я приду за Ван Экком, я не буду просто брать то, что принадлежит мне. Я вырежу его жизнь пустотой. Я вычеркну его имя из бухгалтерской книги. Ничего не останется ».


Пекка Роллинз не мог сосчитать угрозы, которые он слышал, людей, которых он убил, или людей, которых он видел умирающими, но от взгляда в глазах Бреккера по-прежнему пробежал холодок по его спине. Какая-то гневная вещь в этом мальчике умоляла освободиться, и Роллинз не хотел быть рядом, когда он соскользнул с поводка.


«Откройте сейф, Даути».


Роллинз раздал деньги Бреккеру, а затем заставил его выписать распоряжение о передаче его акций в Crow Club и золотом руднике Fifth Harbour. Когда он протянул руку, чтобы пожать друг другу руки, хватка Бреккера была сокрушительной.


«Ты меня совсем не помнишь?» - спросил мальчик.


"Нужно ли мне?"


«Не сейчас». Эта черная штука мелькнула в глазах Бреккера.


«Сделка есть сделка», - сказал Роллинз, желая покончить с этой странной участью.


«Сделка есть сделка».


Когда они ушли, Роллинз заглянул в большое стеклянное окно, выходившее на игровую площадку Изумрудного дворца.


«Неожиданно прибыльный конец дня, Даути».


Даути согласился, наблюдая за действиями, происходящими за столами ниже - игральными костями, картами, Колесом Маккера, выигранными и проигранными состояниями, и Роллинз получил восхитительный кусок всего этого.


«Что с этими перчатками, которые он носит?» - спросил синяк.


- Подозреваю, немного театра. Кто знает? Какая разница?"


Роллинз наблюдал, как Бреккер и его команда движутся по переполненному игорному залу. Они открыли


двери на улицу, и на короткое время они в масках и накидках вырисовывались на фоне света лампы - калека, за которой следовала группа детей в костюмах. Какая-то банда. Бреккер был хитрым вором и, как полагал Пекка, достаточно крутым и изобретательным. Но в отличие от этих несчастных марионеток на Ледовом дворе, Ван Эк был бы готов к Бреккеру. Мальчик шел в настоящую битву. У него не было шансов.


Роллинз потянулся за часами. Дилерам должно быть пора менять смены, и он любил сам контролировать их.


«Сукин сын», - воскликнул он секундой позже.


«Что случилось, босс?»


Роллинз поднял цепочку для часов. Репа свисала с брелка там, где должны были быть его часы с бриллиантами. «Этот маленький ублюдок…» Тогда ему в голову пришла мысль. Он потянулся за бумажником. Это прошло. То же самое было с его булавкой для галстука, подвеской в виде монеты Kaelish, которую он носил на удачу, и золотыми пряжками на его ботинках. Роллинз подумал, стоит ли ему проверять пломбы в зубах.


«Он обыскал твой карман?» - недоверчиво спросил Даути.


На Пекке Роллинза никого не было. Никто не посмел. Но у Бреккера это было, и Роллинз задумался,


Это было только начало.


«Даути, - сказал он, - я думаю, нам лучше помолиться за Яна Ван Экка».


«Ты думаешь, Бреккер может победить его?»


«Это маловероятно, но, если он не будет осторожен, я думаю, что этот торговец может пойти прямо на виселицу и позволить Бреккеру затянуть петлю». Роллинз вздохнул. «Нам лучше надеяться, что Ван Эк убьет этого мальчика».


"Почему?"


«Потому что иначе мне придется».


Роллинз поправил узел своего галстука без булавок и направился к полу казино. Проблема Каза Бреккера может ждать своего решения в другой день. Прямо сейчас нужно было заработать деньги.