# Секреты Фбр

Рональд Кесслер,

Секреты ФБР

Кесслер, Рональд,


ПРОЛОГ


ЭТО БЫЛО РОЖДЕСТВЕНСКИМ ДНЕМ, ДО ПОЛУДНЯ. ИНДЕЙКА была в духовке, и аромат начал наполнять дом, когда Артур М. «Арт» Каммингс II получил звонок на его Black Berry.


Командный центр ФБР сказал ему перезвонить на свой защищенный телефон. Когда он это сделал, он узнал, что пассажир рейса 253 Northwest Airlines, который совершал последний заход в Детройт из Амстердама, попытался взорвать взрывчатку, когда авиалайнер вошел в воздушное пространство США.


Пятидесятилетний Каммингс, как исполнительный помощник директора ФБР по национальной безопасности, руководил в бюро контртеррористической и контрразведывательной деятельностью. Он был должностным лицом, непосредственно ответственным за обнаружение и пресечение террористических заговоров и шпионажа со стороны других стран. Мало кто в правительстве США знал столько секретов.


Для Каммингса охота на террористов была битвой умов. Он был хищником, террористы - его добычей. Неужели террорист ускользнул от него? Мог ли он доверять информации, которую получал? Он что-то упустил? Это были вещи, которые не давали ему спать по ночам, когда он руководил преобразованием ФБР из агентства, которое уделяет особое внимание судебным преследованиям, в агентство, которое сосредоточено на предотвращении заговоров до того, как они произойдут.


Чтобы связаться с террористами, Каммингс ежедневно общался с Tactical Operations, суперсекретным подразделением ФБР, занимающимся взломом артистов, которые проводят санкционированные судом кражи со взломом в домах, офисах и посольствах с целью установки скрытых микрофонов и видеокамер и слежки за компьютерами. Помимо террористов, целями могут быть деятели мафии, коррумпированные члены Конгресса, шпионы или офицеры разведки России и Китая.


При скрытом проникновении TacOps усыпляет сторожевых собак и может инсценировать фальшивые дорожно-транспортные происшествия, остановки движения или поломки коммунальных служб для подстерегающих пассажиров и сотрудников службы безопасности. Чтобы скрыть агентов, когда они взламывают замки и системы сигнализации, он создает ложные фасады домов и поддельные кусты, которые скрывают агентов. В случае взлома агенты TacOps могут быть застрелены оккупантами, считающими себя грабителями.


Помимо охоты на Аль-Каиду, Каммингсу приходилось бороться с бюрократическим соперничеством. Полиция Нью-Йорка нарушила обещание, данное ФБР, и бросила вызов в случае Наджибуллы Зази, который замышлял взорвать метро Нью-Йорка для Аль-Каиды. Министерство внутренней безопасности не могло управлять своими собственными иммиграционными обязанностями, но пыталось участвовать в принятии ряда контртеррористических решений, которые входили в компетенцию ФБР. Затем было Управление директора национальной разведки, агентство, которое часто мешало и мало что представляло для ФБР.


Помимо бюрократических распрей, Каммингсу приходилось иметь дело с запросами, которые могли поставить под угрозу независимость ФБР. Объявив о своем решении судить Халида Шейха Мохаммеда в Нью-Йорке, министерство юстиции попросило Каммингса подготовить оценку угрозы безопасности, которую может создать там такое судебное разбирательство. Каммингс сопротивлялся. Он полагал, что такая оценка ФБР будет использована в политических целях как демократами, так и республиканцами. В любом случае, он думал, что идея Нью-Йорка, которую он считал безответственной, никогда не будет реализована.


Попытка должностных лиц администрации Обамы публично использовать эвфемизмы, такие как «антропогенные катастрофы», для обозначения терроризма или избегать использования терминов «исламисты» или «джихадисты» при описании врага, вызвала раздражение Каммингса. «Ужасно, ужасно» - так Каммингс описал эти идеи. «Конечно, сегодня в терроризме доминируют исламисты», - говорит он.


С другой стороны, Каммингс не возражал против желания администраций Обамы и Буша зачитать террористам их права. Он считал, что в большинстве случаев ФБР могло получить разведывательные данные, необходимые для предотвращения будущих заговоров, оставаясь в рамках правовой системы, в том числе путем применения предупреждений Миранды. Хитрость заключалась в том, чтобы противостоять подозреваемым до того, как они попадут под стражу, побудить их поговорить и установить взаимопонимание.


Сам Каммингс был гением, заставляя плохих людей самообвиняться. Каммингс, мастер зрительного контакта, имеет залысины, подчеркивающие интенсивность его взгляда. Его магнетические голубые глаза направляют энергию на слушателя.


«Все дело в парировании с противником», - говорит Каммингс. «Сколько крошек он оставил, и сколько я могу забрать? Как мне добраться до ответа, как понять, что происходит на самом деле? Есть так много разных способов сделать это, но лучший из них - сесть напротив кого-то за столом. Лучше всего, когда ты впиваешься клыками ему в шею, а он улыбается, пока ты это делаешь, потому что ты убеждаешь его, что то, что он делает, отвечает его интересам, хотя на самом деле это абсолютно не так ».


Узнав о рождественском бомбардировщике, Каммингс схватил батончик Snickers и кока-колу. Это будет его рождественский ужин в 2009 году. Его жена Эллен и трое подростков будут сами наслаждаться индейкой и клюквенным соусом.


Каммингс теперь руководил делом Умара Фарука Абдулмуталлаба, одним из самых противоречивых и потенциально самых разрушительных террористических дел ФБР.


Каммингс прыгнул в свою машину ФБР, Dodge Charger. Он включил сирены и мигал синий и красный свет и помчался к штаб-квартире ФБР.


1


ТАКОПЫ


Вт СФДЗ врываясь в дома и офисы на завод закладных устройств, TacOps агенты стараются избегать использования задних дверей. Поскольку они редко используются, задние двери могут быть заминированы. Поэтому, когда агентам TacOps понадобилось подбросить жучки в компанию по поставке электроники в Филадельфии, которая была прикрытием для тусовки организованной преступной банды наркоторговцев, они решили войти через парадную дверь.


Агенты решили, что лучшее время для входа - между полуночью и двумя часами ночи. После этого сборщики мусора начали свои пикапы и увидели, как агенты ворвались внутрь. Единственная проблема заключалась в том, что через дорогу находился бар с сидячими местами на улице. Посетители бара заметили, как команда ФБР взламывает замки и снимает сигнализацию у входной двери.


Поэтому агенты TacOps одолжили городской автобус и поехали в компанию, поставляющую электронику. Они припарковали автобус у входной двери и сделали вид, что автобус сломался. Когда агент ФБР, который управлял автобусом, поднял капот, агенты выбрались, чтобы взломать замки и взломать машину. Зрители через улицу не могли видеть их за автобусом.


Как только агенты оказались в целевом здании, автобус уехал. Когда агенты закончили установку электронных жучков, автобус вернулся за ними. Но автобус просвистел мимо двух нетрезвых посетителей бара, которые ждали на ближайшей автобусной остановке. Когда автобус остановился перед офисом, два разъяренных посетителя побежали к автобусу и вскочили в него. Поскольку многие агенты были из разных офисов, все сначала предположили, что двое мужчин были участниками их операции.


«У нас есть пара кварталов, мы начинаем снимать наше оборудование», - говорит агент ФБР Луи Э. Гревер, который был в команде TacOps в течение двенадцати лет. «У всех есть оружие и радиоаппаратура, и эти два парня сидят там и думают:« Какого черта? » Они начинают звонить в колокол. Дин Дин! Они хотят выйти. Дин Дин! Теперь водитель автобуса, который был из местного офиса, был не очень хорошим водителем автобуса. Думаю, он тренировался минут двадцать за рулем этого автобуса. На поворотах он опрокидывал мусорные баки. Он кричит в ответ: «Эй, хватит играть с колокольчиком! Я с трудом водю автобус! ' ”


Другие агенты в автобусе начали понимать, что двое мужчин, которые звонили, чтобы выйти, в конце концов, не были из ФБР. Перед каждым заданием все агенты встречаются друг с другом, и теперь стало ясно, что эти двое были невольными самозванцами.


«Один из наших парней встал, и случайно у него на ремне за спиной висел дробовик», - говорит Гревер. «Он подходит к ним и спрашивает:« Мы вас знаем? » ”


Теперь, говорит Гревер, «они действительно звонят в этот колокол. Ding ding ding ding ding! И мы понимаем, что этих парней нет с нами. Итак, мы кричим: «Эй, Фил, останови автобус! У нас здесь пара гонщиков! ”


Водитель обернулся, взглянул на посетителей и понял, что они не агенты. Ругаясь, он остановился и открыл двери.


«Они уезжают, и мы никогда не слышим от них ни слова», - говорит Гревер. «Они понятия не имели, что происходит. Они просто случайно сели не на тот автобус ».


Еще в 1992 году Гревер, у которого голубые глаза и красноватая стрижка, никогда не слышал о Отделе тактических операций. Но его руководитель в полевом офисе в Джексоне, штат Миссисипи, Биллапс «Билл» Аллен спросил, не хочет ли он присоединиться к нему. В то время Гревер проработал в ФБР четыре года. Он ожидал перевода в Нью-Йорк или Лос-Анджелес.


По поводу того, что делает TacOps, Аллен был осторожен. Вместо этого он связал его с Майком МакДевиттом, бывшим морским пехотинцем, который уже был в команде.


«Как твоя семейная жизнь?» - спросил его Макдевитт.


Удивленный вопросом, Гревер ответил: «Хорошо».


«У вас есть дети?»


"Да."


«Вы не против проводить время вдали от них в дороге?» - спросил Макдевитт.


«Нет, - сказал Гревер. «Все что угодно для миссии».


«Хорошо, у нас уже есть книга о тебе», - сказал Макдевитт. «Если вы хотите, можете соответствовать требованиям и побеждать конкурентов, у вас может быть будущее здесь, в TacOps».


Когда Гревер встретился с командой TacOps на территории Академии ФБР в Куантико, штат Вирджиния, он узнал, что она проводит сверхсекретные, санкционированные судом кражи со взломом, чтобы вживить скрытые микрофоны и видеокамеры, а также проникнуть в компьютеры и столы в домах, офисах, автомобилях, яхтах. , самолеты и посольства. В любой год TacOps проводит до четырехсот из того, что ФБР называет тайными въездами. Восемьдесят процентов ведутся по делам национальной безопасности, связанным с терроризмом или контрразведкой. Остальные ведутся по уголовным делам, связанным с организованной преступностью, мошенничеством с должностными лицами и политической коррупцией.


Как оказалось, Гревера наняли отчасти потому, что во время учебы в колледже он работал в инженерной компании по контролю доступа и электронной безопасности. Член спецназа полевого отделения, когда-то он был офицером полиции. Прежде чем нанять его через Аллена, TacOps тщательно его проверила.


«Прежде всего они хотели узнать, смогу ли я работать в команде», - говорит Гревер. «Когда вы проводите большую часть своей жизни с очень сплоченной командой, такой как TacOps, они хотят быть уверены, что вы сможете противостоять вызовам. Вы можете быть заперты с ними в течение длительного времени, заперты в контейнерах для хранения или наверху лифта. Вы ведете двойную жизнь и не должны говорить о работе с семьей и друзьями. Вы делаете то, что лучше всего можно было бы назвать сумасшедшим ».


Работая в качестве так называемого «грабителя, санкционированного правительством», Гревер входил в одну из семи команд примерно по десять агентов в каждой, которые путешествовали по стране и совершали взломы, санкционированные судом. Он провел или контролировал около тысячи скрытых записей.


Из-за своего прошлого Гревер сначала стал агентом по надзору, специализирующимся на поражении систем сигнализации. Он поднялся и возглавил тактические операции, подразделение ФБР с намеренно расплывчатым названием. В его биографии на веб-сайте ФБР этот раздел описан только как «группа развертывания, уполномоченная оказывать техническую поддержку приоритетным национальным программам». В октябре 2008 года директор ФБР Роберт С. Мюллер III назначил Гревера исполнительным помощником директора ФБР по науке и технологиям. Это поставило его во главе лаборатории ФБР, отпечатков пальцев и биометрии, а также отдела операционных технологий.


Подразделение операционных технологий, состоящее из тысячи человек, включая сотрудников по контракту, включает в себя как TacOps, так и Центр инженерных исследований в Quantico. Там ФБР производит специальные устройства для прослушивания, устройства слежения, датчики и камеры наблюдения, чтобы наблюдать и записывать плохих парней. Он также разрабатывает способы проникновения в компьютеры и взлома замков, камер наблюдения, систем сигнализации и контроля доступа.


Ежедневно Арт Каммингс консультировался с пятидесятилетним Гревером, чтобы обсудить новаторские способы перехвата разговоров о серьезных объектах и определить свои приоритеты в делах национальной безопасности.


«Прежде чем он собирается потратить сто тысяч долларов на решение, я сообщаю ему, что у нас есть постановление суда, и помогаю ему расставить приоритеты, исходя из наших потребностей», - говорит Каммингс.


Каммингс считал, что TacOps имеет решающее значение для предотвращения терроризма. «TacOps собирает средства против террористов, пока они находятся на стадии планирования, пока они не бдительны, что позволяет нам видеть, что происходит на самом деле», - говорит Каммингс. «В сочетании с другими методами сбора данных, такими как разработка источников, изучение других записей и физическое наблюдение, TacOps является важной частью интегрированного плана сбора данных, который позволяет глубокое, многомерное понимание угрозы».


Если ФБР требуется простое прослушивание стационарного или сотового телефона или перехват учетной записи электронной почты, технические специалисты Гревера из отдела операционных технологий имеют дело напрямую с провайдером. Обычно телефонная компания может установить прослушку по распоряжению суда в течение нескольких минут, введя целевой номер в свои компьютеры и передав разговор по зашифрованному широкополосному каналу в любое местное отделение ФБР. Но если требуется физический вход, TacOps берет на себя.


В интервью с Гревером и другими агентами, которые в настоящее время и ранее были приписаны к TacOps, ФБР впервые в своей истории раскрыло, как оно проводит тайные записи, что является самой секретной и наиболее тщательно охраняемой техникой бюро. Операция запрещена даже для членов Конгресса и официальных лиц администрации со сверхсекретным допуском.


В некоторых случаях ФБР может подслушивать разговоры, не вмешиваясь в них, используя параболические микрофоны или лазерные лучи, чтобы улавливать звуковые колебания от окон. Чтобы защититься от подобных вторжений, офис Гревера на седьмом этаже штаб-квартиры ФБР выходит во внутренний двор, так что никто снаружи не может слышать его разговоры. Такая удаленная попытка подслушать называется «противостоянием». И этот метод, и скрытые записи для установки ошибок и слежения за компьютерами и записями называются «атаками с закрытым доступом».


ФБР также может нанять суррогата, который участвует в беседе или работает в офисе или дома, чтобы представить троян - например, почти невидимое подслушивающее устройство, имплантированное в лампу, которое заменяется оригиналом. Используя фотографии, сделанные через окно или агентом, выдающим себя за дезинсектора, инспектора здравоохранения или мастера по ремонту телефонов, TacOps создаст точную копию лампы в выбранном офисе или доме.


Однако в большинстве случаев требуется тайный вход, который дает наибольшую выгоду, но также создает наибольший риск быть пойманным и возможным застреленным домовладельцем, охранником, полицейским или офицером внешней разведки, которые думают, что агент является грабителем.


При выборе агентов для команд TacOps ФБР ищет мужчин и женщин, которые имеют соответствующий опыт и работали под прикрытием, поскольку эти агенты хорошо умеют поддерживать фасад. В команды входят агенты из всех этнических групп, которые смешиваются с определенными районами.


Из 13 807 агентов ФБР около 20 процентов - женщины. Они участвуют во всех действиях TacOps, в том числе проводят скрытые проникновения, работают в группах наблюдения за периметром и участвуют в «группах быстрого реагирования на случай непредвиденных обстоятельств», которые будут спешить, чтобы взять под контроль опасную ситуацию.


Чтобы обеспечить агентам правдоподобное прикрытие, агенты мужского и женского пола могут идти вместе, держась за руки. Однако «В отличие от фильмов о Джеймсе Бонде, нашим женщинам-агентам не разрешается и не просят использовать секс для манипулирования или управления объектом», - говорит Гревер. «Флирт и улыбка в нужный момент - это прекрасно, но ничего физического».


При проведении наблюдения агенты могут использовать любой тип транспортного средства - автовоз, Rolls-Royce или грузовик почтовой службы США.


Агенты распределяются по заданиям случайным образом. «Вы можете участвовать в деле Роберта Ханссена, вы можете участвовать в деле Олдрича Эймса, вы можете участвовать в деле Джона Готти, вы можете участвовать в деле Умара Абдулмуталлаба или Закариаса Муссауи», - говорит Гревер.


На протяжении многих лет ФБР успешно проводило тайные проникновения в посольства России и Китая или их другие официальные дипломатические учреждения, а также в дома их дипломатов и офицеров разведки. Из-за очевидной деликатности Гревер и другие нынешние чиновники ФБР не обсуждали эти операции. Ворвавшись в посольство, ФБР может попытаться найти инсайдера, который поможет с проникновением. После того, как въезд произошел, величайшим призом становятся кодовые книги или электронные ключи шифрования, используемые иностранными посольствами.


Агенты в командах TacOps имеют так называемые глубокие псевдонимы, что означает, что если кто-то проверит их водительские права или номер социального страхования, соответствующие агентства подтвердят их вымышленную личность.


«Когда наши операторы находятся дома с семьей, они просто специальные агенты Джон или Джейн Доу, но как только они выходят из дома, особенно когда они работают, они становятся Джимом Брауном, Гектором Гарсией или Андреа Симмонс со всеми правильные документы, включая водительские права, паспорт и кредитные карты, а также все нужные истории, включая фальшивую семью, фальшивую работу и фальшивую историю, - все это полностью поддерживается », - говорит Гревер.


Возвращаясь домой, тайные агенты следят за тем, чтобы за ними никто не следил. Если они остановятся за нарушение скорости, они не раскроют, что являются агентами.


Подготовка к секретным операциям осуществляется программой ФБР под кодовым названием «Рабочий сцены». Если требуются 2 миллиона долларов наличными в качестве аванса, рабочий сцены их предоставляет. Если в качестве реквизита необходима яхта или самолет, рабочий сцены может предоставить тот, который был конфискован по уголовному делу.


Работник сцены создает подставные компании, чтобы агенты могли раздавать визитные карточки, демонстрирующие, что они там работают. У компаний есть реальные офисы, укомплектованные персоналом, который на самом деле работает на ФБР. Рабочий сцены также создает подставные компании, чтобы агенты могли получить доступ к цели.


«Однажды мы будем сантехником Джо, укомплектованным белой рабочей тележкой, фирменной этикеткой, униформой и номером телефона», - говорит Гревер. «Если позвонят, сотрудники ФБР скажут:« Сантехника Джо, могу я вам помочь? » В другой день это будет служба разведки и раскопок Джо с таким же уровнем поддержки ».


На вешалках в Центре поддержки TacOps висит полный гардероб из примерно пятидесяти разных форм. Специалист по графике разрабатывает индивидуальную форму, поддельные удостоверения личности и значки, а также упаковывает поддельные знаки для грузовиков. Агенты будут изображать из себя инспекторов лифтов, пожарных или коммунальных работников. Как вариант, они могли изображать туристов в шортах и делать снимки. Это могли быть бомжи в рваной одежде. Агенты выбирают негабаритную одежду, в которую они могут спрятать свои инструменты для взлома. И они входят с оружием наготове.


«Обычно мы заранее отрабатываем прикрытия», - говорит Гревер. «Если они противостоят вам, и вы дадите им одну историю для прикрытия, а затем они выступят против меня, я могу рассказать им что-нибудь другое».


Чтобы избежать этических проблем, агенты TacOps не будут выдавать себя за представителя духовенства или журналиста. Они могут изображать из себя специалистов по ремонту телефонов или сотрудников служб доставки FedEx или UPS. Но они стараются не выдавать себя за сотрудников реальной компании, потому что, если им бросят вызов, «наша история прикрытия может быстро сломаться, если кто-то позвонит в его местное отделение FedEx или UPS и спросит, действительно ли мы там работаем», - говорит Гревер.


Если личность агента TacOps раскрывается, потому что он или она вызваны для дачи показаний в суде о въезде, этот агент больше не может работать в группах тайного въезда.


Стратегия и планы действий в чрезвычайных ситуациях для каждого взлома изложены в операционных приказах. Агенты должны прочитать постановление суда, разрешающее вторжение, чтобы они точно знали, что они могут и не могут делать.


Для успешной «работы», как ее называют агенты TacOps, требуются недели планирования - определение графика и привычек обитателей, изучение систем сигнализации и наблюдения, которые необходимо уничтожить, и разработка стратегии побега.


Агенты из TacOps и местного полевого офиса делятся на четыре группы: группа обследования, которая определяет и контролирует сайт; механическая группа, взламывающая замки и открывающая сейфы и почту; группа электроники, специализирующаяся на компьютерах и BlackBerry; и группа «закрылки и пломбы», которая концентрируется на специальных методах, которые пассажиры могут использовать для обнаружения злоумышленников. Эта группа также отвечает за «восстановление цели», следя за тем, чтобы команда не оставила никаких следов присутствия агентов. Для выполнения одной работы может быть задействовано более сотни агентов.


«Мы пришлем агентов, и они будут целыми днями разглядывать цель и окружающий ее образ жизни, днем и ночью, в выходные и рабочие дни», - говорит Гревер. «Нас интересуют привычки людей спать, и когда они будут в цикле глубокого сна, когда громкий шум не обязательно разбудит их. Мы будем отслеживать все, потому что - я не занимаюсь мелодраматизмом - от этого зависит наша жизнь ».


Иногда ФБР предлагает поддельные призы, чтобы заставить жителей покинуть целевой дом.


«Мы даем людям возможность путешествовать и заниматься экзотикой», - говорит Гревер. «Вы выиграли в лотерею! Вы выиграли поездку, бесплатный ужин! Поздравляю, мы вытащили вашу визитку из ведра ». Это не было удачей. Это были мы, пытаясь предоставить возможность ».


Чтобы скрыть шум или отвлечь внимание, ФБР может водить мусоровозы по улицам и разбивать мусорные баки. Они могут запустить дробилку древесины или использовать отбойный молоток, чтобы поразить кусок бетона, который был доставлен на место и брошен на улице. Они могут использовать струи воды под высоким давлением для очистки тротуаров, заставляя прохожих суетиться. Агенты могут попросить местную полицию припарковать свои круизеры с мигающими огнями поблизости. Увидев полицейскую машину, прохожие будут считать, что человек, поднимающийся по лестнице в квартиру или офис, не может быть грабителем.


Агенты могут удаленно заморозить изображение на замкнутом телевидении, чтобы охранники, наблюдающие за злоумышленниками, не увидели, как они вошли. Во время операции по крайней мере один из агентов ничего не делает, кроме как следит за окнами или дверями, чтобы убедиться, что никто не приближается. Агенты TacOps называют период, когда они находятся внутри установки или выходят из строя замковые системы, «временем воздействия».


Хотя охранники представляют собой проблему, «откровенно говоря, мы больше всего боимся невиновных третьих лиц, таких как сосед с ключом от помещения и пистолетом», - говорит Гревер. Возможно, подозреваемый уехал на выходные и оставил свой ключ соседу.


«Сосед может быть любопытным и сидеть дома без дела», - говорит Гревер. «Если он слышит что-то необычное, вместо того, чтобы позвонить в полицию, он пытается защитить имущество соседа с помощью оружия. Вот тогда вам могут пригодиться теннисные туфли для быстрого бега ».


Если сосед вызывает полицию, это не обязательно считается плохим: ФБР просматривает полицейские депеши и обычно прибегает к помощи местной полиции, прикомандированной к совместным оперативным группам. Вместо того, чтобы появиться пригнанная полицейская машина, на место прибудет офицер, связанный с ФБР, и сделает вид, что берет отчет из полиции. К тому времени агентов уже давно нет.


В качестве меры предосторожности агенты приносят с собой устройства, которые заглядывают под двери. Они проверяют наличие взрывчатых веществ и радиологических или биологических опасностей. В некоторых случаях цель входа - определить, делают ли подозреваемые бомбы или разрабатывают оружие массового уничтожения, как это произошло во время расследования почтовых отправлений сибирской язвы.


Торговцы наркотиками будут заминировать свои здания, чтобы защититься от конкурентов и воров. Они могут установить лампочку так, что, если она будет включена, она взорвется и воспламенит бензин или динамит.


Вместо того, чтобы ночью ворваться в офисное здание или правительственное учреждение, агенты могут устроить то, что они называют «арестом». Они прячутся внутри офисного здания до тех пор, пока жители не уйдут на вечер, а затем врываются в выбранный офис. Они могут спрятаться в телефонном шкафу или на крыше лифта. В одном из таких случаев, связанных с терроризмом, агенты TacOps часами ездили вверх и вниз по лифту.


«В конце концов, здание закрылось на ночь», - вспоминает Гревер. «Группы наблюдения за пределами и в соседних многоэтажках, где мы арендовали помещения, могли наблюдать и сообщать о передвижениях сотрудников службы безопасности в ночное время. Когда пришло время, мы вызвали лифт на этаж чуть ниже нашей цели, используя элементы управления, которыми мы можем управлять удаленно, подключившись к цепям управления лифтом. Используя ключи управления лифтом, которые у нас есть, мы открыли двери изнутри и незамеченными приступили к работе над целевым набором офисов ».


После того, как работа была сделана, агенты снова расположились наверху лифта и ждали, пока здание откроется утром.


«Снова переодевшись в деловой костюм, мы вышли вместе с остальными людьми, которые посещали это здание в то утро», - говорит Гревер.


В некоторых случаях агенты доставляются в комплекс внутри запечатанной транспортной коробки. Посреди ночи, как солдаты на троянском коне, они появляются и врываются в целевой объект. Чтобы проникнуть в дом, агент, запечатанный в картонной коробке холодильника, может быть доставлен к входной двери, где картонная упаковка защищает его от прохожих, пока он работает с замками.


«Обычно мы конструируем контейнеры, которые даже самые подозрительные грузовые рабочие или грузчики не могут открыть без значительных усилий и времени», - говорит Гревер. «Даже если бы они попытались открыть наш контейнер, наша группа экстренного реагирования - агенты ФБР, вбежавшие в рейдовых жилетах - были бы вовремя, чтобы избежать конфронтации».


Чтобы их не поймали, TacOps поручает агентам полевых офисов или специальным группам наблюдения следить за жильцами домов или офисов - так называемых «держателей ключей» - наблюдать за ними, чтобы увидеть, не начнут ли они возвращаться. Если они это сделают, следящие за ними агенты сообщают, что они возвращаются, и оценивают время, которое потребуется им, чтобы вернуться. Агенты, работающие в помещении, знают свое «время поломки», то есть сколько времени им потребуется, чтобы собрать свое оборудование и уехать без следа.


«Если время поломки составляет пятнадцать минут, а цель находится в пяти минутах ходьбы, у нас есть план по их замедлению», - говорит Гревер. «Поскольку мы находимся на своем заднем дворе, мы можем привлечь полицию, пожарную службу, сотрудников общественного здравоохранения и общественной безопасности, департамент санитарии, почтовую службу США».


Возможно, это «внезапная пробка», - говорит Гревер. Или может случиться «авария перед ними», или полиция остановит их. Может случиться небольшое местное стихийное бедствие - пожарный гидрант включен и затопляет улицу, и им приходится объезжать черный ход ». Выпустить воздух из шин - еще одна уловка.


Во время входа один агент отвечает за то, чтобы все было в норме. В начале операции он фотографирует комнаты, чтобы все можно было поставить на место. Если необходимо переместить стул или диван, агенты сначала приклеивают ленту на пол, чтобы отметить, где находятся ноги.


«Обученные офицеры внешней разведки устанавливают ловушки, чтобы предупредить их о вторжении, оставляя дверь в определенной степени приоткрытой или располагая журналы определенным образом», - отмечает Гревер. Владелец стола может никогда не открывать один ящик, но подставляет предмет внутри, чтобы он упал, опрокинув его, если злоумышленник откроет ящик.


Работая с ЦРУ, ФБР беседует с перебежчиками, чтобы узнать о промысле, используемом противниками для обнаружения вторжений ФБР. Каждые две недели Гревер встречается со своими коллегами из ЦРУ, чтобы сравнить записи о последних устройствах для прослушивания и наблюдения.


Чтобы ничего не осталось, каждый инструмент, используемый во время операции, пронумерован и помечен, чтобы идентифицировать его с агентом, который его использует. Перед отъездом агенты проводят инвентаризацию, чтобы убедиться, что у них есть все инструменты. Чтобы сгладить следы обуви, оставленные на коврах, агенты несут небольшие грабли.


«У нас есть свет, который мы будем использовать, чтобы увидеть, остались ли следы пыли», - говорит Гревер. «У нас есть запас пыли. Если нужно, мы можем подсыпать еще немного пыли, чтобы все выглядело так, как было ».


2


ОМЕРТА


F ИЛИ TACOPS АГЕНТЫ Ворвавшись ДОМА, ОФИСЫ И посольство, самая большая угроза собака. Это могли быть сторожевые собаки или домашние животные. Все заклятие неприятностей.


«Лай собаки - такая же проблема, как и срабатывание будильника», - говорит Луи Гревер. «Есть несколько способов справиться с животными, первый - избегать их, если можно их избежать».


Агенты могут дружить с собаками в течение нескольких недель, кормя их. Во время работы они могут помещать их в звуконепроницаемые ящики с едой и водой. Или они могут усыпить их успокаивающим дротиком из пистолета с транквилизатором. Когда работа будет завершена, они дадут им шанс разбудить их. Дозировки заранее определяет ветеринар по контракту.


«Мы предоставим ветеринару фотографии и описание рассматриваемой собаки», - говорит Гревер. «Он посмотрит на их размер и возраст, и он скажет нам, какое зелье нужно приготовить для них. У нас есть аптечка со всеми наркотиками и успокаивающими средствами. Дело, конечно, не в том, чтобы убивать собаку, потому что это создает риск быть обнаруженным ».


Агенты могут обучить особенно агрессивную собаку огнетушителем. Взрыв пугает его и замораживает нос. После нескольких взрывов, если просто показать собаке огнетушитель, она убежит с хвостом между ног. В одном из входов в клуб мафии в Нью-Йорке кончился огнетушитель. Сообразительный агент издал свистящий звук, похожий на звук огнетушителя, и этого было достаточно, чтобы держать собаку в страхе.


Другая свирепая собака стала послушной после неоднократных взрывов из огнетушителя. Позже ночью он начал играть с агентами, принося им игрушки и мягкие игрушки, которые они бросали ему, когда выполняли свою работу.


«Единственная проблема заключалась в том, что он разорвал одну из своих маленьких игрушек, и нам пришлось все это пропылесосить перед отъездом», - говорит Гревер. «У нас в рюкзаке довольно дорогой, очень тихий пылесос, и мы будем убирать там, пока будем там. Но мы не убираем слишком много, потому что мы хотим, чтобы это место выглядело обжитым ».


Когда агентам пришлось подбивать жучков в квартире одного крупного торговца наркотиками, они обнаружили, что там был французский замок Фишет с четырехдюймовым ключом, и на его вскрытие потребуется некоторое время. Тем временем жильцы поблизости могли выйти из квартир и заметить агентов. Итак, под покровом ночи и Макдевитт, и его напарник Майк Уттаро поднялись на крышу четырехэтажного здания и спустились вниз. Они приземлились на балконе торговца наркотиками на верхнем этаже. Находясь на крыше, два агента TacOps, которых называли «двумя Майками», были грязными, а в квартире торговца наркотиками был белый ковер. Поэтому перед тем, как войти в квартиру, они начали снимать кроссовки. При этом Уттаро случайно уронил одну из своих кроссовок, которая с четырех этажей упала на землю.


«Собака сошла с ума, и на месте происшествия появился охранник», - говорит МакДевитт, который провел более двух тысяч тайных проникновений и позже возглавил TacOps. «Один из наших агентов наблюдения увидел это, начал шуршать в кустах и улетел. Охранник предположил, что собака лаяла на человека в кустах ».


В другом инциденте агенты приготовились поймать собаку в доме крупного деятеля организованной преступности, но как только они поймали собаку, выбежала кошка.


«Кошка только что вышла из выхода и побежала на запад через переулок», - порадовал агент. «Серого цвета, около пятнадцати фунтов».


«Роджер, мы в курсе», - ответил агент по рации.


Агенты TacOps оснащены очками ночного видения, и они продолжали смотреть в окна, чтобы узнать, не нашли ли другие агенты кошку. Если кота не поймают, цель сможет понять, что к нему взломано ФБР, что поставит под угрозу все дело. Через час агент по рации сообщил: «Кот находится под стражей».


Агенты поместили кота в дом. Но собака начала лаять, а кошка шипела. Агенты думали, что эти двое были расстроены вторжением.


«Приемная группа возвращается в отель и ложится спать», - говорит Гревер. «Ты работал всю ночь, и тебе нужно немного поспать. Худшее, что может случиться, - это вам позвонят и сообщат, что возникла проблема. Обычно это следующий день, когда приходит утренняя команда, и микрофоны работают, и камера работает. Одна из их первых задач - определить, нашел ли кто-то кошелек в их доме или считает, что стул вышел из строя ».


В этом случае была вызвана группа входа и сообщена о проблеме.


«Вы все сделали все идеально», - сказал им агент, следящий за домом. «За одним исключением: неправильный кот».


«Этот кот тут же залез на занавески и повис на занавесках, а собака кружила внизу, ожидая, когда кошка, в конце концов, устанет и упадет, чтобы снова броситься за ней», - говорит Гревер.


Когда на следующий день жители вернулись из поездки, они обнаружили в своем доме странную кошку.


«Последнее, что думают эти люди, - это то, что кто-то ворвался в их дом, выпустил их кошку, засунул туда еще одну кошку, а затем ушел, ничего не взяв», - отмечает Гревер. «Они объяснили это себе, сказав, что их кошка, должно быть, вышла через небольшую дверь, которая позволяла собаке выйти наружу. Они подумали, что эта другая кошка, должно быть, попала в дом таким же образом, и сочли это вполне нормальным ».


В одном случае в Тампе лучшее время для входа в дом цели было во второй половине дня между двумя тридцатью и тремя тридцатью. Поскольку агентов было легко увидеть, они подъехали к дому на тракторном прицепе, чтобы защитить их от соседей через улицу. Но когда тракторный прицеп въехал в разработку, телефонные провода запутались в верхней части прицепа. Агент, который ехал, по радио сообщил дежурной группе наблюдения. Эти агенты побежали пытаться освободить тракторный прицеп. В этот момент появился школьный автобус, полный детей.


Тем временем сосед по улице, который был другом жертвы, пытался выехать из застройки. Он увидел пятерых агентов у бокового входа в дом жертвы, который продавался. Друг остановился и спросил, что они делают. Когда агент TacOps Майк Уттаро сказал, что они заинтересованы в покупке дома, он сказал: «Нужно пять парней, чтобы посмотреть на дом?»


«Этот дом в ужасном состоянии, и у нас есть инженеры и жилищные инспекторы, чтобы его осмотреть», - сказал Уттаро. «У нас назначена встреча с риэлтором в три».


Все еще оставаясь подозрительным, мужчина ушел, и агенты смогли ворваться в дом и обыскать его.


Ворвавшись в дома, агенты натолкнулись на ядовитых змей и диких животных в клетках. «Я гулял в одном месте, у меня был пистолет, а там две клетки с орангутанами, и они сходят с ума», - говорит партнер Уттаро Майк МакДевитт. «Я слышу весь этот шум, и у меня во рту фонарик, и я поворачиваю к нему голову, и все, что я вижу, это эти оранжевые глаза, смотрящие на меня. Это был ягуар в клетке ».


В другом случае агенты обнаружили мужчину спящим на диване с пистолетом на животе, винтовкой и бутылкой виски на полу.


«Он потерял сознание», - говорит Макдевитт. «Я помню, как лежал там той ночью и смотрел на это, пытаясь понять, что бы я сделал, если бы он проснулся», - говорит МакДевитт. «Я не собирался идентифицировать себя. Поскольку он был пьян, надеюсь, я смогу его толкнуть, и он упадет обратно ».


Уттаро, который провел более четырех тысяч тайных входов, однажды прокладывал провода в потолочной плитке, ходя на ходулях высотой в двенадцать футов. Он поскользнулся и чуть не рухнул в окно на верхнем этаже Крайслер-билдинг в Нью-Йорке. В другой раз Макдевитт случайно перерезал электрические провода в Бронксе, послав искры.


В другом случае в Нью-Йорке Макдевитт ворвался в квартиру мафиозного деятеля, который устраивал наемную работу. На диване лежали пистолеты, винтовки и ружья. Когда Макдевитт и технический агент из полевого офиса выполняли свою работу, они услышали шум за дверью квартиры. Как выяснилось, киллером оказался человек за пределами квартиры, и вскоре он вошел в квартиру с помощью ключа.


Спрятаться было негде, поэтому Макдевитт и другой агент побежали в ванную и закрыли дверь. Они решили, что будут действовать так, как если бы они были там.


Чтобы создать такое впечатление, технический агент снял рубашку и включил воду в раковине. Макдевитт прыгнул в ванну и задернул занавеску для душа. Заглянув в отверстие в занавеске, он наблюдал за происходящим, глядя в зеркало в ванной, держа пистолет наготове.


Услышав воду, киллер постучал в дверь ванной. Другой агент приоткрыл дверь.


"Кто ты?" - спросил мужчина.


"Кто, черт возьми, ты?" - сказал полевой агент.


«Я принес патроны для дробовика», - сказал киллер.


«Парень оборачивается и говорит:« Можешь запереться, когда уйдешь? » - говорит Макдевитт.


«Конечно», - ответил технический агент. Киллер ушел, а два агента продолжили свою работу, устанавливая камеры наблюдения и жучки.


Вместо того, чтобы вводить предметы с ошибками в них, агенты могут установить крошечный микрофон или камеру в стене, оставив в стене отверстие для устройства. Затем закрашивают участок специальной быстросохнущей краской, идеально сочетающейся с краской.


«У нас есть алгоритм сопоставления красок на одном из наших компьютеров, поэтому мы можем смешать краску прямо здесь, чтобы перекрасить область», - говорит Гревер.


Устанавливая микрофоны или камеры, ФБР может передавать звук или изображение через луч света в волоконно-оптических нитях, тонких, как человеческий волос. В результате специалисты по отладке не могут обнаружить паразитные электронные выбросы. Шахты лифтов - излюбленное место прокладки проводов для передачи перехваченных разговоров.


Подслушивающие устройства могут быть изготовлены Центром инженерных исследований или переданы по контракту таким учреждениям, как Sandia National Laboratories, которые разрабатывают новые технологии для прослушивания сообщений.


Аудио и видео контролируются удаленно по зашифрованной беспроводной передаче. Помимо фотографирования денег, переходящих из рук в руки, видео может записывать нажатия клавиш на клавиатуре компьютера. Агенты TacOps также могут устанавливать скрытое программное обеспечение на компьютере цели, чтобы обойти шифрование в будущем. Обычно подслушивающими устройствами можно управлять удаленно. Иногда агенты слышат, как эксперты по отладке подметают офис или дом. Эксперты почти ничего не находят.


«Если вы знаете, что приближается зачистка, этого легко избежать», - говорит Гревер. «Они ищут явные признаки электроники - например, радиоволны. Вы выключаете устройство удаленно или закапываете его очень глубоко, где им почти придется провести разрушительный поиск, чтобы его найти ».


Когда работа завершена, агенты инструктируют коллег в центре поддержки, и все разбирают операцию.


В первые дни программы ресурсов было мало. Даже закупка наборов для вскрытия замков столкнулась с бюрократической борьбой. Агент Джеймс Каллстром боролся со штабом, чтобы получить необходимое финансирование, как когда он был в Нью-Йорке, так и позже, когда он возглавлял инженерный отдел в Вашингтоне.


«Скажите мне, что вам нужно, и мы это сделаем», - говорил Каллстром агентам, по словам Макдевитта.


В начале 1980-х годов полевому офису в Нью-Йорке требовалось быстро установить ошибку в доме мафии, но подслушивающего устройства не было. Поэтому агенты решили удалить ошибку, которая уже была имплантирована в гостиничный номер на Таймс-сквер другому деятелю мафии, члену семьи Бонанно.


Проблема: мафия использовала гостиничный номер как безопасное убежище, поэтому плохой парень всегда был в номере. Контрольный агент Джо Кантамесса придумал уловку. Он сказал Уттаро, который стал помощником Макдевитта, возглавлявшим TacOps, притвориться мафиози и постучать в дверь мафиози. И действительно, мужчина открыл дверь без рубашки.


Уттаро утверждал, что задолжал ему деньги. Происходя из сицилийского происхождения, он смог добавить несколько сицилийских слов для эффекта.


«Я сказал ему, что приехал за деньгами, упомянув имена итальянских соседей, с которыми я вырос», - говорит Уттаро. «Он сказал, что не знает, о чем я говорю, но спросил, говорил ли я об этом с Тони. На самом деле он пытался помочь ».


Через несколько минут Уттаро ушел. Затем агент Кантамесса постучал в дверь мужчины. Он показал свои документы в ФБР и сказал, что ему нужно мафиози, чтобы опознать человека, который только что постучал в его дверь.


Мафиози согласился, и Кантамесса проводил его на улицу, где агенты притворились, будто арестовывают Уттаро, даже немного избили его.


«Они бросили меня о стену и били ногами по голеням», - говорит Уттаро. «Я кричал о жестокости полиции и сказал, что их всех нужно отправить в тюрьму».


Тем временем другие агенты пробрались в квартиру мужчины и забрали необходимое подслушивающее устройство.


Когда агенты TacOps вошли в дом офицера ЦРУ Олдрича Эймса в два часа ночи, они обнаружили, что конец заготовки ключа застрял в замке двери в подвал, очевидно, чтобы не допустить проникновения. Они смогли удалить его и отключить его систему сигнализации. В отличие от мер предосторожности Эймса, у агента ФБР Роберта Ханссена была сигнализация, но когда агенты TacOps вошли днем, они обнаружили, что он не установил ее перед выходом. Единственная проблема заключалась в том, чтобы отслеживать приходы и уходы его детей.


Часто поворотным моментом в деле становится тайное проникновение.


«Вместе с некоторыми фигурами организованной преступности мы работали бы годами, чтобы найти достаточно вероятную причину, чтобы получить одобрение суда для возможности закрытого доступа», - говорит Гревер. «Мы устанавливаем микрофоны, и обычно они чувствуют себя в своих разговорах в такой безопасности, что говорят что угодно и раскрываются. Они будут изображать себя в суде как этих законопослушных, дружелюбных граждан. Но затем вы начинаете слушать эти разговоры или видите встречи, и вы быстро понимаете, каковы их намерения ».


После нескольких лет ожидания выяснения вероятной причины ФБР смогло установить микрофоны в Ravenite Social Club на Манхэттене, где тусовался криминальный авторитет Гамбино Джон Готти.


«В этом случае я помню ту ночь, когда начали поступать звонки:« Цель открывается », - говорит Гревер. «У нас были люди, которые спешили занять свои позиции».


Агенты установили микрофоны в электрические настенные светильники возле стола в задней комнате социального клуба, в коридоре и в квартире наверху. Превращение электрической розетки или осветительного прибора в подслушивающее устройство заключается в том, что они питаются от собственной энергии, поэтому нет необходимости повторно заходить в помещение для замены батарей.


Готти был слышен на пленках, говорящих с другими мафиози о своей силе и людях, которых он «ударил». Объясняя, почему он заказал убийство Луи ДиБоно, солдата Гамбино, Готти сказал на пленках, что член мафии совершил простую ошибку: он не уважал босса.


«Знаешь, почему он умирает?» Готти, известный как «Dapper Don» из-за своей дорогой одежды, спросил своего консильера в записанном на пленку разговоре, который предвещал убийство ДиБоно в 1990 году. «Он умрет, потому что он отказался войти, когда я позвонил», - сказал Готти. «Больше он не сделал ничего плохого».


Вскоре после этого ДиБоно был найден мертвым с тремя пулевыми отверстиями в голове.


«В течение тридцати дней у нас было достаточно разговоров, чтобы потопить тефлоновый Дон», - говорит Гревер. «Единственное, что насчет ФБР - это то, что мы можем быть терпеливыми».


11 декабря 1990 года агенты ФБР и детективы Нью-Йорка совершили налет на Ravenite Social Club и арестовали Готти. Готти умер от рака в федеральной тюремной больнице в 2002 году.


И наоборот, Гревер говорит: «Время от времени мы получаем признаки того, что кто-то делает что-то незаконное, но наше наблюдение за ними показывает, что это не основано на достоверной и достоверной информации. Это позволяет нам очень быстро убрать их с радаров, и мы абсолютно точно продвинемся вперед ».


Одним из величайших достижений ФБР было прослушивание церемонии введения в должность мафии 29 октября 1989 года, наглядно продемонстрировавшей, что организованная преступность действительно существует.


«В субботу утром около девяти тридцати мне позвонил технический агент из Бостона, - говорит МакДевитт. «Он сказал:« Майк, есть ли способ заставить парочку своих парней подняться сюда? » У нас есть исходная информация, что сегодня вечером состоится церемония введения в должность. ”


Макдевитт и Уттаро сели в самолет бюро и вылетели в Бостон. Церемония, организованная преступным кланом Патриарка, должна была состояться следующей ночью в подвале дома на улице Гилд в Медфорде, штат Массачусетс.


Дома на улице располагались близко друг к другу, поэтому незаметно войти в дом через боковую дверь было сложно. Один агент следил за парочкой по соседству, которая могла ясно видеть боковую дверь из своего окна.


Взлом замка может занять много времени. Более того, когда замок взломан, он остается незапертым до тех пор, пока не будет взломан снова, поэтому охранник, который попытается открыть дверь, обнаружит, что она не заперта, что может спровоцировать его взлом. Кроме того, если владелец посольства позже заподозрит взлом, судебно-медицинская экспертиза замка покажет, что он был взломан. После входа агенты должны снова выбрать его, чтобы восстановить заблокированное положение. Из-за этих проблем агенты разработали устройство, недоступное для коммерческого мира, которое расшифровывает замок, позволяя им сделать слепок замка, чтобы можно было изготовить требуемый ключ. Чтобы можно было повторно войти в место, чтобы устранить проблему или заменить батарею, агенты оставляют изготовленный ими ключ в местном полевом офисе.


После установки жучков в доме, где должна была состояться церемония индукции, Макдевитт и Уттаро пропустили звук через существующие телефонные провода. На следующий день после церемонии они узнали от местных агентов, что в ходе операции были задействованы четыре человека под руководством Раймонда Л. «Джуниора» Патриарка, босса организованной преступности из Род-Айленда.


Четыре раза Бьяджо ДиДжакомо давал клятву: «Я ... хочу вступить в эту организацию, чтобы защитить свою семью и всех моих друзей. Я клянусь не разглашать этот секрет и подчиняться с любовью и омертой ».


Омерта - это кодекс молчания, по которому живет «сделанный человек». Наказание за нарушение омерты - смерть.


«Мы попадаем в эту организацию, и единственный способ выбраться отсюда - мертвый, несмотря ни на что», - сказал ДиДжакомо на записи ФБР. «Нет никакой надежды, ни Иисус, ни Мадонна, никто не сможет нам помочь, если мы когда-нибудь передадим этот секрет кому-либо».


После того, как из каждого пальца на спусковом крючке призывников взяли кровь, священная карта с изображением святого семьи Патриарка была сожжена. Эти записи означали тюремное заключение для всех семнадцати участников церемонии введения в должность.


Во время работы в TacOps Гревер путешествовал по 170 дней в году. Часто ему приходилось работать в День благодарения, Рождество, канун Нового года или Пасху, потому что эти праздники - наряду с Рамаданом - одни из лучших времен, чтобы войти в дом или офис, чтобы его не поймали. С другой стороны, у него был гибкий график, и он мог отдыхать в перерывах между работой. Он получил поощрительные награды за выполнение особо ответственных работ. Агенты ненавидят бумажную работу, часто связанную с тем, что они делают. В бизнесе по тайным проникновениям этого мало.


«Я побывал во всех штатах Союза, кроме двух, и вы можете просмотреть все лучшие места для отдыха, потому что там часто бывает работа», - говорит Гревер. «Вам нравится получать телефонный звонок из дома, хватать сумку и говорить семье:« Мне пора! Я им нужен! Я нужен стране! » ”


Агенты часто путешествуют на самолетах ФБР или Министерства обороны.


«Вы приземляетесь, а вас ждут люди:« Слава богу, вы здесь! » - говорит Гревер. «Ты такой, плащ развевается на ветру, поехали! Вы похожи на Джеймса Бонда, который может ворваться в офис этого плохого парня с секретной миссией и осмотреться ».


Обратной стороной является то, что агент, ворвавшийся в дом или офис, может быть застрелен. Пока этого не произошло. Но поэтому в записях участвуют только вооруженные агенты.


«Стучите по дереву, нас не обнаружили и не расстреляли изнутри», - говорит Гревер. «Мы и раньше были на записи с видеонаблюдения. Но если ничего не было не к месту, ничего не потревожили, тревоги нет. Обычно владельцы никогда не смотрят свои записи ».


«Если обнаружат, первым вариантом будет побег», - говорит Гревер. «Второй вариант - попытаться отговорить их, объяснив, кто мы такие». Однако маловероятно, что грабителю, утверждающему, что он агент ФБР, поверит, поэтому в случае его обнаружения агенты приносят с собой электрошоковое оружие Taser.


Хотя агенты могут выбрать защитную броню, «большинство парней из TacOps думают, что контур жилета может предупредить наблюдателя или ограничить его движения, или и то, и другое», - говорит Гревер. «Большинство из нас рационализируют идею, чтобы не попасться и таким образом избежать вооруженного столкновения».


Однако в худшем случае агентам TacOps разрешается применять смертоносную силу.


«У вас есть постановление суда, которое дает правительству законное право находиться на этой собственности», - говорит Гревер. «Если ему угрожает смертельная сила, агент может применить смертоносную силу против того, кто думает, что защищает свою собственность. Хотя правительство США может нести большую ответственность, индивидуальный агент, если мы действуем добросовестно, ответственности не будет. Но это абсолютно последний вариант ».


3


КРАСНОЕ ПЛАТЬЕ


Я N первые дни , когда Эдгар Гувер был директором ФБР считается breakins в посольствах настолько чувствительны , что никто не осмелится спросить директор разрешения для проведения их. Если что-то пойдет не так, виноваты будут агенты и их руководители. Поэтому агенты ворвались в посольства, размещали ошибки или украли кодовые книги, а затем написали Гувер записку с просьбой о разрешении. В конце памятки они написали: «Безопасность гарантирована». Для сотрудников ФБР это означало, что работа уже была выполнена без сучка и задоринки. Затем они могли подписать записку и переслать ее Гуверу, не опасаясь ошибки.


Эта шарада была метафорой того, как Гувер руководил ФБР. С одной стороны, он был перфекционистом. Когда он рос, горничная готовила ему тост с яйцом-пашот на завтрак в его доме на площади Сьюард на юго-востоке Вашингтона. Если яйцо было разбито, он не стал его есть, и это пришлось бы делать заново. Гувер предлагал оскорбительное яйцо своему эрдельтеру по имени Спи Ди Бозо.


Склонность Гувера к совершенству привела его к тому, что он стал пионером в использовании технологий для раскрытия преступлений в лаборатории. До компьютеров он создал систему хранения и индексации, которая эффективно отслеживала огромные объемы информации. Он установил реестр отпечатков пальцев. По сути, ФБР было детищем Гувера.


Но о слепых пятнах и причудах Гувера ходили легенды. Если агент ведет себя плохо, Гувер чувствовал, что это отражается на нем лично. Он систематизировал свою философию во фразе «Не смущайте бюро». Под этим он также имел в виду: «Не смущай меня». Что касается Гувера, он был бюро. Его агентами была его семья.


Гувер так запугал агентов, что когда он написал в служебной записке: «Смотри на границы!» официальные лица штаб-квартиры начали пытаться определить, есть ли проблема на мексиканской или канадской границах.


«Кто-то сказал:« Почему бы вам просто не спросить Гувера, что он знает, чего мы не знаем? » - вспоминает главный помощник Гувера Карта Д. «Дик» ДеЛоч. «Но никто не хотел показать свое невежество».


По его словам, агенты ФБР проверили таможню, которая ничего не знала о каких-либо событиях на границе. Несколько дней спустя один из руководителей просматривал записку и заметил, что она была напечатана с максимально узкими полями. Всегда привередливый, Гувер взял ручку и нацарапал в памятке: «Смотри на границы!»


Причуды Гувера включали запрет пить кофе на работе и носить цветные рубашки. Употребление кофе противоречило образу трудолюбивых суперменов, которые никогда не отдыхали. В результате изречения Гувера агенты брали отпуск с работы, чтобы искать кофейню, вместо того, чтобы пить кофе за своими столами.


Что еще более важно, Гувер закрыл глаза на мафию. Из-за сухого закона мафия взяла под свой контроль алкогольный бизнес, заплатив полиции за то, чтобы она смотрела в другую сторону. Посылая страх через бандитские убийства, мафия захватила профсоюзы, такие как «Водители», и основные отрасли промышленности, от строительства и вывоза мусора до производства одежды и грузоперевозок в большинстве крупных городов. По мере роста власти организованной преступности она проникала в политику. Мафия могла диктовать назначения судей и начальников полиции. Из-за этих союзов организованная преступность считалась неприкасаемой. Тем не менее, когда мафия усилила свою хватку в стране, Гувер постоянно отрицал то, что знали все: организованная преступность была самой большой преступной угрозой для Соединенных Штатов. Он настаивал на том, что мафиозные деятели были местными хулиганами, не входившими в национальный синдикат.


Но 14 ноября 1957 года полиция штата Нью-Йорк обнаружила, что шестьдесят три лидера мафии из ряда штатов собирались в уединенном поместье Джозефа Барбары-старшего на холмах за деревней Апалачин, штат Нью-Йорк. Больше не имея возможности утверждать, что организованная преступность - это местное дело, Гувер неохотно начал нападать на нее. Тем не менее, в ФБР Гувера статистика, а не качество дел, продемонстрировала успех.


«В то время в ФБР все еще существовала чушь, что все дела равны», - говорит Дэн Рейли, агент, работавший с организованной преступностью в Нью-Йорке. «Если вы поймали двух воров в колпаках, это было лучше, чем поймать Берни Мэдоффа. Также в ФБР было много грубых, крутых бывших военных. Их теория заключалась в том, что если кто-то грабит перьевой ручкой, он вроде как неженка. Им нравились грабители бронетранспортеров, грабители банков, похитители людей. Даже в нью-йоркском офисе ФБР в конце 1960-х преследование мафии считалось мусорной работой ».


В то время в нью-йоркском полевом офисе было две группы организованной преступности: одна занималась рэкетом чисел, а другая занималась букмекерством. В конце 1970-х было сформировано пять отрядов из пятнадцати или двадцати агентов, чтобы преследовать пять семей нью-йоркской мафии. Агенты работали над выяснением предыстории членов мафии - когда они родились, были ли они нелегальными иностранцами из Сицилии, были ли у них судимости, кто их родственники.


«Постепенно, через контакты с сотрудничающими первоклассными детективами Департамента полиции Нью-Йорка, ФБР выяснило, кто такие ключевые фигуры, и начало уделять им внимание», - говорит Рейли. «И когда они опросили этих людей, ФБР пользовалось большим доверием. То, что ФБР имело об этих цифрах, само по себе пугало людей в тайном преступном обществе ».


Коррупция полиции процветала.


«Мне в лицо сказали высокопоставленные лица в полицейском управлении, они открыто хвастались мне, что сами взяли только чистую взятку от операций с азартными играми и что они никогда не коснутся злых денег от операций с наркотиками», - говорит Рейли. «И я, испуганный внутренне, почувствовал, что хотел дать им пощечину и сказать им, что те же самые парни, которые продают наркотики, занимаются азартными играми».


Каждый день босс преступного клана Коломбо припарковал свой белый Rolls-Royce на автобусной остановке перед пожарной частью в Бруклине.


«Это было его парковочное место», - говорит Рейли. «Никто другой не мог припарковать там машину. И агенты ФБР лично уведомили местный участок о том, что это происходит, и я ни разу не увидел парковочный талон или буксир на этой машине ».


Коррупция достигла самых высоких уровней в политических кругах. Один из членов семьи Коломбо сказал Рейли, что во время Сухого закона он участвовал в бутлегерской операции Джозефа П. Кеннеди, отца президента Джона Ф. Кеннеди. Основатель династии Кеннеди владел целым флотом лодок для нелегального ввоза спиртных напитков.


Шаг, который позже стал стандартной практикой, в 1972 году ФБР решило основать собственную компанию по сбору мусора в Бронксе, чтобы ловить деятелей мафии, пытающихся избавиться от нее. Тем временем ФБР разработало информаторов мафии, в том числе члена преступного клана Коломбо по имени Грегори Скарпа.


«Скарпа был энциклопедией как информатор, - говорит Рейли. «Вы могли задать любой мыслимый вопрос, связанный с организованной преступностью, от агента, который занимался Скарпой в определенный день, и через несколько минут ответ был у вас на столе или вам позвонили, и информация всегда была полностью верной».


Другой информатор сообщил ФБР, что преступный клан Дженовезе рассматривает возможность убийства агента ФБР. Рейли подошел к боссу преступного клана Дженовезе перед его домом и передал ему сообщение. Используя свое прозвище, Рейли сказал ему: «Фунзи, мы продолжаем слышать эти сумасшедшие слухи о том, что вы, ребята, подумываете об убийстве агента ФБР. Сейчас ФБР работает только полдня. Агенты из Арканзаса и Орегона проводят вторую половину дня, выясняя, как вернуться в Арканзас или Орегон. Вы убьете агента ФБР, и мы начнем работать не только полные дни, мы начнем работать сверхурочно. Вы, люди, увидите столько арестов и приговоров в следующие несколько месяцев, что вы не поверите ».


Только после смерти Гувера в 1972 году ФБР начало разрабатывать долгосрочные стратегии по устранению всего руководства мафиозных семей. К тому времени мафия была настолько мощной, что ее было трудно искоренить.


Было выдвинуто множество теорий, объясняющих отвращение Гувера к нападениям на организованную преступность. Энтони Саммерс в своей книге « Официально и конфиденциально: Тайная жизнь Дж. Эдгара Гувера» утверждал, что Гувер не преследовал организованную преступность, потому что мафия имела в отношении него материалы для шантажа. Саммерс процитировал Сьюзан Л. Розенштиль, бывшую жену Льюиса С. Розенстила, председателя Schenley Industries Inc., которая сказала, что в 1958 году она была на вечеринке в отеле Plaza, где Гувер занимался переодеванием в кроссдресс перед ней. -муж и Рой Кон, бывший советник сенатора Джо Маккарти.


«Он [Гувер] был одет в пушистое черное платье, очень пушистое, с воланами и кружевными чулками и на высоких каблуках, и черный вьющийся парик», - цитирует Саммерса слова Сьюзен. «У него был макияж и накладные ресницы».


Год спустя, по словам Сьюзен, она снова увидела Гувера на Plaza. На этот раз на режиссере было красное платье. На шее у него было черное боа из перьев. Он держал Библию и попросил одного из белокурых мальчиков прочитать отрывок, пока другой мальчик ласкал его.


Льюис Розенштиль, бывший бутлегер, был хорошо знаком с представителями мафии. Но Сьюзан, которая умерла в 2009 году, не была надежным свидетелем. Фактически, она отбыла срок на острове Рикерс за лжесвидетельство по делу 1971 года.


«Сьюзи Розенштиль было непросто», - говорит Уильям Г. Хандли, возглавлявший судебное преследование организованной преступности в Министерстве юстиции. «Кто-то, кто работал на меня, говорил с ней. Это [история переодевания] была сотворена из цельной ткани. Она ненавидела Гувера за какую-то якобы совершенную им несправедливость. К тому же эта история была невероятной ».


Хотя всегда были предположения об отношениях Гувера с его заместителем Клайдом Толсоном, ни в ФБР, ни за его пределами никогда не было слухов о переодевании Гувера. Оливер «Бак» Ревелл, бывший заместитель директора ФБР, отмечает, что если бы у мафии было что-нибудь на Гувере, то это было бы обнаружено в телефонных разговорах, установленных против организованной преступности после Апалачина. Ревелл говорит, что никогда не было и намека на такое заявление.


Гувер был более знаком американцам, чем большинство президентов. Директор ФБР просто не мог участвовать в такой деятельности на Плаза в присутствии ряда свидетелей, если бы это не просочилось.


С другой стороны, Гувер и Толсон, оба холостяки, были неразлучны. Они вместе обедали каждый день и ужинали вместе почти каждый вечер. Они вместе отдыхали в соседних комнатах и делали восхитительные фотографии друг друга.


Начиная с 1950-х годов, ФБР регулярно назначало агентов из вашингтонского полевого офиса, чтобы они незаметно следовали за Гувером и Толсоном в качестве меры предосторожности. Р. Джин Грей, один из агентов, назначенных на то, что называлось HOOWATCH, говорит, что слежка состояла из агентов в двух машинах бюро, которые преследовали Гувера и Толсона, когда они покидали министерство юстиции в конце дня. Хотя эти двое знали, что за ними наблюдают агенты, обычно они их не замечали.


«Мы последовали за ними к Харви или к Мэйфлауэр, где они ужинали», - говорит Грей. «Затем мы отвезли их в квартиру Толсона на Соборной авеню, откуда Толсон вышел. Затем мы пошли в дом Гувера. Мы остались ночевать. На следующее утро агенты проследят за Гувером, когда он заедет за Толсоном и пройдет через парк Рок-Крик и по проспекту Конституции к Министерству юстиции », - говорит Грей.


«Мы размышляли об Эдгаре и Клайде», - говорит Грей. «Но если бы с директором случилось что-нибудь скандальное, в бюро все бы разошлось от одного берега к другому за тридцать минут».


Тем не менее, тот факт, что Гувер проводил досуг с мужчиной и что они делали восхищенные фотографии друг друга, указывает на то, что Гувер гомосексуален. Он жил со своей матерью в семейном доме, пока она не умерла, когда ему было сорок три года. Он оставил свое имение Толсону. Хотя он мог отрицать свою сексуальную ориентацию или знал об этом, но подавлял ее, он также, вероятно, мог иметь сексуальные отношения с Толсоном, когда они были одни вместе в домах друг друга, как это часто бывает. Учитывая их эмоциональную привязанность, у Гувер и Толсон были супружеские отношения, как этот термин определяется в широком смысле.


4


СЕКРЕТНЫЕ ФАЙЛЫ


ЧЕЛОВЕК C OMPLEX, КОТОРЫЙ ОН БЫЛ, ГУВЕР НИЧЕГО не оставил на волю случая. Директор проницательно осознал, что создание того, что стало известным как величайшее правоохранительное учреждение в мире, не обязательно удержит его у власти. Поэтому после того, как Гувер стал директором, он начал вести специальный официальный и конфиденциальный файл в своем офисе. «Секретные файлы», как они стали широко известны, гарантировали, что Гувер останется директором столько, сколько он пожелает.


Защитники Гувера - сокращающееся число бывших агентов старшего возраста, которые до сих пор называют его «мистером Гувером». Гувер », - заявили, что его официальные и конфиденциальные файлы не использовались для шантажа членов Конгресса или президентов. Говорят, Гувер хранил файлы с конфиденциальной информацией о политических лидерах в своем кабинете, чтобы молодые файловые клерки не просматривали их и не распространяли сплетни. По словам сторонников Гувера, эти файлы были не более секретными, чем любые другие файлы бюро.


Хотя файлы вполне могли храниться в офисе Гувера, чтобы защитить их от любопытных клерков, верно и то, что в центральных файлах хранились гораздо более конфиденциальные файлы, содержащие сверхсекретную информацию о незавершенных делах о шпионаже. Если Гувер действительно беспокоился о выходе информации, ему следовало бы больше беспокоиться о строго засекреченной информации в этих файлах.


Более того, официальные и конфиденциальные файлы были секретными в том смысле, что Гувер никогда не упоминал о них публично, как он делал остальные файлы бюро. Он отличил их от других файлов бюро, назвав их «конфиденциальными», что означает секретность. Но были ли они секретными или нет и где они хранились, не имело значения. Важно было то, как Гувер использовал информацию из этих файлов и из других файлов бюро.


«В тот момент, когда [Гувер] что-то получит от сенатора, - сказал Уильям Салливан, который стал третьим чиновником в бюро при Гувере, - он отправит одного из мальчиков на побегушках и сообщит сенатору, что мы в ходе расследования, и мы случайно получили эти данные о вашей дочери. Но мы хотели, чтобы вы это знали. Мы понимаем, что вы хотели бы это знать ». Господи, что это говорит сенатору? С этого момента сенатор у него в кармане ».


Лоуренс Дж. Хейм, который работал в отделе криминальной статистики, подтвердил мне, что бюро направило агентов, чтобы сообщить членам Конгресса, что Гувер получил о них уничижительную информацию.


«Он [Гувер] мог бы послать кого-нибудь на очень конфиденциальной основе», - сказал Хайм. Например, если бы столичная полиция в Вашингтоне собрала доказательства гомосексуализма, «он [Гувер] попросил бы его сказать:« Эта деятельность известна Департаменту столичной полиции и некоторым из наших информаторов, и это в ваших интересах ». чтобы знать это ». Но никто никогда не утверждал, что его шантажировали. Из этого вы можете сделать вывод, что хотите ».


Конечно, причина, по которой никто публично не заявлял о том, что его шантажировали, заключается в том, что шантаж, по определению, влечет за собой сбор неловкой информации, которую люди не хотят публиковать. Но не всех запугали.


Рой Л. Элсон, административный помощник сенатора Карла Т. Хейдена, никогда не забудет его встречу с ДеЛоучем, связным ФБР с Конгрессом. В течение двадцати лет Хайден возглавлял сенатский комитет по правилам и администрированию, а затем и сенатский комитет по ассигнованиям, в ведении которого находился бюджет ФБР. Он был одним из самых влиятельных членов Конгресса. Поскольку Хайден, демократ из Аризоны, в последние годы своей жизни страдал потерей слуха и некоторым слабоумием, Элсон стал известен как «101-й сенатор», потому что он принимал многие решения сенатора за него.


В начале 1960-х годов ДеЛоач хотел выделить дополнительные ассигнования на новое здание штаб-квартиры ФБР, которое Конгресс одобрил в апреле 1962 года.


«Сенатор поддержал здание, - сказал Элсон. «Он всегда давал бюро больше денег, чем им было нужно. Это был запрос на дополнительные ассигнования. У меня были сомнения по этому поводу. ДеЛоч был настойчив ».


ДеЛоах «намекнул», что у него есть «информация, которая нелестна и вредна для моего семейного положения, и что сенатор может быть обеспокоен», - сказал Элсон, который тогда был женат на своей второй жене. «Я был определенно уязвим в этом отношении», - сказал Элсон. «Было больше одной девушки [он видел] ... Подразумевается, что это была информация о моей сексуальной жизни. Я не сомневался в том, о чем он говорил ».


Элсон сказал ДеЛочу: «Давай поговорим с ним [сенатором] об этом. Думаю, он слышал обо всем, что только можно услышать обо мне. Принесите фотографии, если они у вас есть ». В этот момент Элсон сказал: «Он начал отступать… Он сказал:« Я просто шучу ». - Чушь собачья, - сказал Элсон. «Я интерпретировал это как попытку шантажа».


Комментируя обвинение Элсона, ДеЛоач говорит: «Этого никогда не было».


Чтение уцелевших официальных и конфиденциальных файлов дает понять, что они не могли быть собраны ни с одной другой целью, кроме шантажа. Например, 13 июня 1958 года глава вашингтонского полевого офиса сообщил Гуверу, что до женитьбы на члене Конгресса жена члена Конгресса «имела роман с негром [и] одно время вела роман с сотрудником почтового отделения. В недавнем отчете говорится, что жена конгрессмена «пыталась завязать роман с индонезийцем, но тот отказался».


В ответ на этот лакомый кусочек Гувер 25 июня ответил, что «с вашей стороны было, конечно, благоразумно сообщать мне о текущих вопросах, и я рад получить эту информацию».


«Это был способ уведомить конгрессменов о том, что у нас что-то есть, и поэтому они будут более расположены к удовлетворению потребностей бюро и сохранению власти Гувера», - говорит Джон Дж. Макдермотт, который возглавил вашингтонский полевой офис и в конечном итоге стал заместитель помощника директора ФБР.


Гувер дал понять президентам, что у него тоже есть компромат на них. Например, 22 марта 1962 года Гувер обедал с президентом Кеннеди. Гувер сказал ему, что через жучки и прослушки ФБР узнало, что у Джека роман с Джудит Кэмпбелл Экснер, двадцатипятилетней разведенной женщиной. Гувер сообщил президенту, что у Экснера также был роман с боссом чикагской мафии Сэмом Джианканой. Поскольку Гувер знал такие лакомые кусочки, ни один президент его не уволил.


Как сказал Президент Линдон Б. Джонсон: «Я бы предпочел, чтобы он [Гувер] писал в палатке, а не за пределами палатки».


Многие конфиденциальные файлы были уничтожены после смерти Гувера. Одним из таких предметов, который ранее не публиковался, был телетайп, посланный в штаб-квартиру Уильямом Саймоном, который возглавлял полевой офис в Лос-Анджелесе, сразу после смерти Мэрилин Монро 5 августа 1962 года в ее доме в Брентвуде, штат Калифорния. По словам ДеЛоуча, который видел телетайп, в нем говорилось, что тогдашний генеральный прокурор Роберт Кеннеди одолжил личную машину Саймона, чтобы увидеть Монро незадолго до ее смерти.


В подтверждение этого сын Саймона Грег говорит: «Мой отец сказал, что Роберт Кеннеди одолжит свой белый кабриолет Lincoln. Вот почему у нас его не было по выходным ». Дочь Саймона Стефани Бранон также подтвердила, что ее отец одолжил свою машину Кеннеди, и вспомнила, что генеральный прокурор однажды оставил свои солнцезащитные очки Ray-Ban в бардачке.


Как генеральный прокурор Кеннеди имел право находиться под управлением службы безопасности ФБР. Тот факт, что он решил использовать личную машину Саймона, согласуется с отчетом Уильяма Саймона в штаб-квартиру о том, что он одолжил свою машину Кеннеди для тайных встреч с Монро. Может ли его последняя встреча с ней, возможно, ради разрыва с ней, способствовать ее самоубийству, является законным предположением.


Хотя существует множество доказательств того, что Гувер использовал информацию из своих файлов для шантажа, обычно в этом не было необходимости. Простого восприятия того, что у него есть такая информация, было достаточно, чтобы держать политиков в курсе.


В конце концов, ответ на вопрос, почему Гувер не преследовал организованную преступность до тех пор, пока его не принудили к ней, является та же причина, по которой он вел файлы на членов Конгресса. Прежде всего Гувер хотел сохранить свою работу. Многие члены Конгресса - не говоря уже о влиятельных местных политиках - были связаны с организованной преступностью и могли бы попытаться свергнуть его, если бы он пошел за мафией. Мафия была такой же могущественной, как президент. Более того, как перфекционист Гувер не хотел рисковать проиграть дело против влиятельной фигуры.


По тем же причинам, в целях судебного преследования, Гувер не стал бы расследовать коррумпированных политиков. Как директор ФБР, Гувер был обязан преследовать как деятелей мафии, так и коррумпированных политиков. Однако до тех пор, пока на него не оказали давление с целью расследования организованной преступности, эти две цели были неприкосновенными.


1 мая 1972 года Хелен Ганди, личный секретарь Гувера, вручила ему первую в серии разоблачений Джека Андерсона, чья колонка появилась в Washington Post . Ранее Андерсон разозлил Гувера, поручив репортеру рыться в его домашнем мусоре. Полученная в результате колонка показала, что по воскресеньям Гувер плотно завтракал из яиц-пашот и горячих пирожков. Также выяснилось, что он чистил зубы средством Ultra Brite, умывался Palmolive и брился кремом для бритья Noxzema. Теперь в своей последней колонке Андерсон сообщил, что ФБР вело наблюдение за сексуальной жизнью Мартина Лютера Кинга-младшего.


Помимо посещения сексуальных оргий, у Кинга был роман с молодой женщиной в своем офисе, говорит агент, который следил за прослушиванием телефонных разговоров в офисе Кинга и на домашних телефонах.


«Помимо дома у Кинга была квартира», - говорит бывший агент. «По вторникам он приходил в квартиру, якобы, чтобы медитировать и писать проповеди». Фактически, девушка Кинга встречалась с ним там для секса.


Для человека, чья мантра всю жизнь была «Не смущайте бюро», непрекращающийся поток неблагоприятных разоблачений должен был нервировать. И все же Гувер редко раскрывал свои истинные личные чувства. Подобно сфинксу, он проецировал ту же личность на своих друзей и семью, что и на широкую публику. Единственная разница была в том, что лично он проявил чувство юмора.


Время от времени Гувер улыбался или подшучивал. Джеймс Х. Гир, который позже возглавил разведывательный отдел, вспомнил время, когда нервный новый агент пошел пожать Гуверу руку после окончания обучения и по ошибке представился как «мистер Мистер». Пылесос."


«Очень приятно познакомиться, мистер Гувер», - с улыбкой ответил директор.


Незадолго до шести часов пополудни 1 мая 1972 года Том Мотон, шофер Гувера из ФБР, отвез его в квартиру Толсона, где они оба ужинали. Мотон отвез Гувера домой в 22:15.


К восьми пятнадцати на следующее утро Энни Филдс, экономка Гувера, забеспокоилась. К тому времени она должна была услышать звук душа. Гренки Гувера, яйца всмятку и кофе остывали. Джеймс Кроуфорд, предыдущий шофер Гувера из ФБР, приехал посадить несколько роз. Проверив его, он обнаружил, что тело Гувера растянулось на восточном ковре рядом с его кроватью. Он коснулся одной из своих рук; было холодно.


После осмотра обнаженного тела Гувера и консультации с его врачом судмедэксперт округа Колумбия доктор Джеймс Л. Люк объяснил смерть директора «гипертонической сердечно-сосудистой болезнью». В рамках предположений о его личной жизни ходили слухи, что у Гувера был недоразвитый половой орган. Это неправда, говорит мне доктор Люк.


Когда завещание Гувера было завещано, выяснилось, что Толсон получил свое имение, оцениваемое в 560 000 долларов, включая его дом. Сегодня это было эквивалентно 2,9 миллиона долларов. Ганди получил 5000 долларов, Энни Филдс - 3000 долларов, а Джеймс Кроуфорд - 2000 долларов. Завещание Толсону стало последним словом в их отношениях.


Гувер проповедовал, что нужно избегать даже видимости неприличия. Он наказал агентов за потерю наручников. Однако после смерти властного директора ФБР расследование Министерства юстиции и ФБР показало, что на протяжении многих лет Гувер заставлял сотрудников ФБР строить передний портик и заднюю террасу в его доме по адресу 4936 30th Place, NW, в Вашингтоне. Они установили пруд с рыбой, водяной помпой и освещением, соорудили для него полки и другие удобства. Они покрасили его дом, ухаживали за его двором, заменили дерн, установили искусственный газон, посадили и передвинули кусты. Они построили садовый забор из красного дерева и установили каменный двор и тротуары.


Сотрудники ФБР также переустановили часы Гувера, отретушировали его обои и подготовили налоговые декларации. Многие из подарков, которые Гувер получил от сотрудников ФБР, таких как шкафы и бары, были построены ими в правительственное время. Гувер также приказал сотрудникам ФБР написать для него « Мастера обмана» под его именем. Часть выручки он забрал себе в карман.


Когда в середине 1970-х ФБР и Министерство юстиции наконец расследовали злоупотребления по указанию директора ФБР Кларенса М. Келли, «некоторые из этих агентов уже уволились из бюро, и мы бегали по всей стране, опрашивая их, - говорит Ричард Х. Эш, возглавлявший оперативную группу ФБР. «Опрашиваемый агент говорил:« Подожди минутку ». И он переходил к своим файлам, вытаскивал журнал обо всем, что они сделали, потому что их гадило то, что они использовались таким образом ».


«Гувер [и некоторые из его помощников] будут привлечены к ответственности в соответствии с сегодняшними стандартами. Никаких вопросов. Так и должно было быть », - говорит Бак Ревелл, в прошлом заместитель директора бюро по расследованиям. «Гуверу на деньги, которые он скрывал от книг, которые якобы написал, но не писал. Использование государственных средств и ресурсов в личных целях. И использование госслужащих для содержания своего места жительства. Опять же, это мошенничество против правительства. Взять отпуск и оплатить путевки. За это привлечены к ответственности агенты. То, что тогда считалось само собой разумеющимся, сегодня будет преследоваться по закону ».


«Гувер много лет делал хорошую работу», - говорит Джон Макдермотт, бывший ответственный специальный агент Вашингтонского полевого офиса, который стал заместителем помощника директора ФБР. «Он пошел не так, как надо. Он стал солдафоном. Стремясь предотвратить затруднения для бюро, он приравнял бюро к себе. Все говорили ему, насколько он хорош. Он пришел к выводу, что получал непомерную похвалу. У любого, кого может обмануть льстец, есть слабость характера ».


Гувер руководил ФБР сорок восемь лет. Никогда больше ни один человек не сможет так доминировать в бюро.


В 1975 и 1976 годах Специальный комитет по изучению правительственных операций в отношении разведывательной деятельности, возглавляемый сенатором Фрэнком Черчем, проводил слушания по злоупотреблениям ФБР и ЦРУ. К ним относятся слежка за Мартином Лютером Кингом-младшим, незаконное прослушивание телефонных разговоров и вскрытие почты, а также тайные записи или «черные сумки».


До этого члены Конгресса занимали позицию, что они не хотят знать, чем занимаются ФБР и ЦРУ. Слушания церковного комитета, как они стали называться, выявили реальные злоупотребления и недостаток внимания, которые подрывали миссию этих агентств. В конечном итоге слушания улучшили работу обоих агентств и создали эффективный механизм надзора.


Создавая ФБР 29 июня 1908 года как неназванное следственное бюро из тридцати четырех специальных агентов в Министерстве юстиции, Конгресс с подозрением относился к созданию национальной полиции. Из-за этого агенты изначально даже не имели права носить оружие.


Несмотря на ограниченность его полномочий, очень быстро возникли вопросы о степени авторитета и методах бюро. Однако всякий раз, когда возникала новая угроза, эти вопросы откладывались, и Конгресс возлагал на бюро новые полномочия.


5


РАЗРЫВ НА ВОДНЫХ ВОРОТАХ


S IX НЕДЕЛИ ПОСЛЕ СМЕРТИ ГУВЕРА, СУПЕРВИЗОР Вашингтонского полевого офиса (WFO) позвонил агенту ФБР Джерри Пэнгберну домой в семь утра 17 июня 1972 года.


WFO сообщила, что столичное управление полиции арестовало пятерых мужчин, которые ночью ворвались в штаб-квартиру Национального комитета Демократической партии в офисном здании Уотергейта. Полиция обнаружила устройство с торчащими из него проводами, которое могло быть бомбой. Пэнгберну, как начальнику группы по разминированию, нужно было это проверить.


Пэнгберн вызвал двух агентов из своего отряда и сказал им взглянуть на устройство. Через час один из агентов позвонил из полицейского управления Второго округа и сказал, что хочет принести устройство в WFO, чтобы Пэнгберн исследовал его. Пэнгберн напомнил ему, что правило номер один в учебном пособии - не приносить бомбу в офис.


«Не беспокойтесь об этом, это ничего не повредит», - сказал агент.


Пэнгберн взглянул на него и понял, что это не бомба. Это было подслушивающее устройство, спрятанное в пластиковой крышке электрического дверного звонка, прикрепленного к стене возле письменного стола секретаря в DNC.


Пэнгберн позвонил Роберту Г. Канкелю, ответственному специальному агенту (SAC) WFO, и сказал ему, что устройство было электронным жучком. Канкель попросил своего начальника позвонить Анджело Дж. Лано в его дом в Хяттсвилле, штат Мэриленд. Решив, что взлом был кражей со взломом, инспектор сказал Лано, что международные похитители драгоценных камней взломали Уотергейт.


Мужчина среднего роста с черными волосами и усами, Лано, тридцати трех лет, был приписан к отделению по расследованию различных преступлений. Одной из обязанностей Лано было отслеживать кражи из Уотергейтского комплекса, в который входили отель и кондоминиумы, где жили одни из самых тонких жителей Вашингтона. У Лано был выходной, и он собирался уходить на тренировку в Малой лиге своего сына. По выходным полевой офис назначал на дежурство и криминального агента, и агента контрразведки.


«Я не пойду туда, - сказал Лано начальнику. «У вас уже работает преступник. У меня есть практика в Малой лиге ».


Практически сразу ему позвонил Канкель.


"В чем проблема?" - спросил Кункель.


«Там внизу работает преступник, - сказал Лано. «У меня есть практика в Малой лиге».


«Ты единственный, кто знает это место», - сказал Канкель. «Вы там ненадолго. Просто проверь это и возвращайся ».


Следующие три года Лано не работал ни над чем, кроме взлома Уотергейта. Как агент по делу, он был человеком, наиболее ответственным за раскрытие дела и привлечение к ответственности тех, кто пытался скрыть причастность Белого дома и Комитета по переизбранию президента.


Лано позвонил Питеру Полу, другому агенту в его команде, чтобы спросить, поедет ли он с ним в штаб-квартиру второго округа столичного департамента полиции, затем на Двадцать третью и Л-стрит, Северо-Запад. Полиция сообщила, что грабители были пойманы в офисе Национального комитета Демократической партии на шестом этаже. У них были две 35-миллиметровые камеры Minolta, рулоны высокоскоростной пленки, рации, Mace и резиновые хирургические перчатки Playtex.


Двое подозреваемых дали полиции одно и то же фальшивое имя. Полиция проверяла их личности по отпечаткам пальцев. В конце концов, грабители были идентифицированы как Бернард Л. Баркер, Вирджилио Р. Гонсалес, Эухенио Мартинес, Фрэнк А. Стургис и Джеймс У. МакКорд-младший. Все они имели некоторую связь с ЦРУ. Например, двумя годами ранее Маккорд ушел из Управления безопасности ЦРУ.


В полицейском участке Лано опустошил ручную кладь с вещами, которые полиция изъяла у подозреваемых. Он обнаружил дополнительные подслушивающие устройства, спрятанные в рулонах туалетной бумаги. Полиция пока не заметила устройства. Вместо кражи драгоценного камня агенты рассматривали дело о перехвате сообщений.


Обыскав две комнаты грабителей в отеле «Уотергейт», полиция обнаружила четыре пакета стодолларовых банкнот и две адресные книги, в одной из которых был указан Э. Ховард Хант как работающий в «WH». Для сообразительных вашингтонцев это означало Белый дом. Позже выяснилось, что во взломе был причастен и Хант.


Собрав больше доказательств, Лано понял, что, хотя взлом Уотергейта начался как попытка «сантехников» Никсона получить политическую разведку, теперь это была массовая попытка сокрытия. Он запросил дополнительную помощь. В течение двух дней двум дюжинам агентов из его отряда, известного как C-2, для криминального отряда номер два, было поручено проработать это дело.


Агенты быстро сосредоточились на Белом доме, но оказались в тупике, потому что в бюро Гувера было правило, согласно которому никто в Белом доме не может быть допрошен без разрешения штаб-квартиры. Штаб-квартира должна была дать одобрение через четыре-пять дней. Лано срочно сообщил штаб-квартире, что ему необходимо провести интервью в Белом доме без предварительного разрешения, и он получил на это разрешение.


Практически все полевые отделения ФБР стали участвовать в проверке потенциальных клиентов. Лано хотел, чтобы агенты, знакомые с этим делом, провели критические интервью в любой точке страны. И снова бюро Гувера требовало, чтобы агенты получали разрешение из штаб-квартиры на поездку в юрисдикцию другого полевого офиса. Лано получил разрешение на то, чтобы агенты его отряда брали интервью у ключевых субъектов в любом месте без разрешения штаб-квартиры.


Через две недели после перерыва агент Пол П. Магалланес взял интервью у секретаря Маккорда в Комитете по переизбранию президента, в народе называемом аббревиатурой CREEP. Белый дом назначил адвоката присутствовать на всех интервью. В этом случае молодой женщины не последовало.


«На следующее утро мне позвонили из офиса и сообщили, что девушка, с которой мы беседовали накануне, говорила по телефону и хотела поговорить со мной», - говорит Магалланес. «Они подключили ее к моему дому, и она сказала:« Послушайте, я девушка, у которой вы брали интервью. Мне действительно есть что сказать. Я ничего не мог сказать перед адвокатом Белого дома. Я хочу поговорить с тобой.' ”


Женщина указала два условия: она хотела, чтобы Магалланес забрал ее на своем личном автомобиле, а не на машине ФБР, и она хотела, чтобы он привез с собой другого партнера. По какой-то причине ей было неудобно с другим агентом, который участвовал в интервью с ней.


Магалланес попросил агента Джона В. Миндерманна пойти с ним. Они забрали ее в личном автомобиле Магалланеса и разговаривали с ней, пока ехали по центру Вашингтона.


«Она продолжила предоставлять нам всевозможную информацию о том, что произошло после того, как кража со взломом была обнаружена», - говорит Магалланес. «Она сказала, что МакКорд и Дж. Гордон Лидди, поскольку МакКорд был затем освобожден под залог, вернулись в офис и начали измельчать документы и все такое».


В Вашингтоне была жаркая суббота, и машина начала перегреваться. Магалланес позвонил Кункелю.


«Эй, снимите номер в отеле и расспросите ее столько и столько, сколько потребуется», - проинструктировал SAC.


Они поселились в номере отеля Mayflower, ближайшего отеля. Через несколько часов агенты заканчивали интервью, и молодая женщина сообщила. «Вы знаете, вы думаете, что у меня много ценной информации. У моего друга еще больше информации ».


"Кто твой друг?" - спросил Магалланес.


«Что ж, она бухгалтер CREEP, и она действительно расстроена тем, что здесь происходит, и у нее есть вся эта информация, которая вам, ребята, будет очень интересна», - сказала женщина.


Когда Магалланес спросил, не устроит ли она, чтобы ее друг поговорил с агентами, женщина сказала, что спросит ее и позвонит Магалланесу в понедельник.


«Настал понедельник. Никакого звонка, - говорит Магалланес. «Я не мог ей позвонить. Она все еще работала в CREEP. В те дни у нас не было сотовых телефонов и прочего. Наступил вторник. Нет вызова. Среда, звонков нет. Наконец, в четверг позвонила женщина.


«Послушайте, моя подруга сказала, что она готова встретиться с вами и вашим партнером, но она хочет сначала узнать вас», - сказала она. «Она хочет знать, может ли она тебе доверять».


Бухгалтер хотел встретиться с агентами в отеле Key Bridge Marriott в Росслине, штат Вирджиния. Она предложила поужинать с ними.


На следующий вечер агенты встретили двух женщин в холле отеля Marriott. После небольшого разговора об их семьях бухгалтер сказал: «Я доверяю вам, ребята. Знаешь, я поговорю с тобой об Уотергейте. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать ».


Бухгалтер - которая позже публично представилась как Джуди Хобак - предложила им пойти к ней домой в Бетесде, штат Мэриленд.


«Все четверо из нас вышли туда, и это был первый раз в ходе расследования, когда мы обнаружили, что ЦРУ не причастно и что Белый дом был замешан во множестве махинаций, множестве незаконных действий», - говорит Магалланес. «Она сказала, что у CREEP было около трех миллионов наличных, собранных помощниками Белого дома в сейфе».


Хобак сказал, что деньги были использованы для незаконной деятельности, такой как взлом Уотергейта.


Интервью продолжалось до четырех утра.


«Она все разложила у себя дома», - говорит Миндерманн. «Мы встретили ее в отеле Key Bridge Marriott в гостиной, даже выпили, вопреки правилам ФБР. Мы последовали за ней по ее просьбе в ее дом в пригороде Мэриленда. И причина, по которой я так ее уважаю, - это была молодая женщина лет тридцати, она овдовела, ее муж умер от сердечного приступа. Она была матерью-одиночкой с маленьким домиком в пригороде Мэриленда с ребенком. И ей отчаянно нужна была работа помощника бухгалтера. И все же у нее хватило смелости выложить все это ».


6


ГЛУБОКОЕ ГОРЛО


Т ОН ФБР никогда раньше не приняты на президента. На самом деле , он редко расследовал какую-либо ветвь власти. В ФБР Гувера не допускались местные шерифы и члены Конгресса, не говоря уже о действующих президентах, членах кабинета министров и помощниках Белого дома.


Но Гувера теперь не было, и только однажды штаб-квартира бюро попыталась притормозить агентов, расследовавших Уотергейтский взлом и сокрытие. Именно тогда Л. Патрик Грей, исполняющий обязанности директора ФБР, обратился к Белому дому Никсона, чтобы не копаться в деньгах, направляемых через Мексику для взлома. Никсон утверждал, что пытался защитить операции ЦРУ в Мексике. Фактически, он изобрел предлог, чтобы скрыть причастность его собственной комиссии по переизбранию. Задержка длилась всего неделю.


«Они не пытались подавить то, что я сделал», - говорит Дэниел С. Махан, другой агент по делу Уотергейта. «Это был один из лучших часов ФБР».


Когда утечки из расследования ФБР Уотергейта появились в рассказах Washington Post Боба Вудворда и Карла Бернстайна и в других местах, 24 июня 1973 года Грей вызвал двадцать шесть агентов из отряда Энджи Лано и обвинил их в том, что они «страдают от лоскута челюсти».


«Кто-то утекает в прессу, - сказал Грей. «И я хочу, чтобы этот агент или те агенты, которые делают утечку информации, выступили вперед. Я хочу, чтобы они выложили свои полномочия на стол, и я хочу, чтобы они ушли в отставку, или я их уволю ».


Воцарилась мертвая тишина.


Грей продолжал ругать агентов. Его лицо покраснело, он стоял и кричал изо всех сил: «Я доберусь до сути. Я бывший капитан ВМФ. Я командовал атомной подводной лодкой. Я выпускник юридического факультета Джорджтаунского университета. Я провел много расследований на флоте, и я знаю, как проводить расследование ».


Затем Грей резко повернулся и вышел из конференц-зала.


«Я не мог поверить в то, что слышал, - говорит Магалланес. «Никто не мог поверить в то, что он слышал».


Как выяснилось, сам Грэй неправильно передавал форму FD-302 ФБР об интервью в ходе расследования Уотергейта Джону Дину, адвокату Белого дома. 21 июня 1972 года помощники Белого дома Дин и Джон Эрлихман встретились с Греем и сказали ему уничтожить файлы о политических саботажах из сейфа Ханта в административном здании. Они сказали ему, что материалы состояли из «документов национальной безопасности», не имеющих отношения к Уотергейту, как позже выяснил Грей. Шесть месяцев спустя Грей сжег некоторые документы в мусоросжигательной печи своей семьи.


Узнав от Эрлихмана, что Дин сотрудничал с прокурором США и расскажет о том, что произошло 21 июня, Грей сказал своему стороннику в Конгрессе сенатору Лоуэллу Вайкеру, чтобы Вайкер был готов к этому открытию. Вайкер передал в прессу статью об уничтожении документов.


23 апреля 1973 года Леонард М. «Баки» Уолтерс, помощник директора ФБР, ехал на машине для работы с Уильямом Соярсом, другим помощником директора. Уолтерс сказал Соярсу, что планировал уйти в отставку в тот же день из-за уничтожения улик Греем. Соярс пообещал сделать то же самое. В девять утра Уолтерс встретился с У. Марком Фелтом, высокопоставленным сотрудником ФБР при Грея.


«Я сказал Фелту, что не буду работать на директора, который уничтожил улики по делу, которое расследовало ФБР», - говорит Уолтерс. «Я сказал ему, что выйду на пенсию к концу дня. Я также сказал ему, что попрошу других помощников директора сделать то же самое ».


В следующие полчаса Уолтерс позвонил каждому из помощников директора. Для мужчины все согласились уйти в отставку. Уолтерс сообщил эту новость Фелту, который сказал, что расскажет Грею. Час спустя, в десять тридцать утра, Грей созвал собрание исполнительной конференции и объявил, что уезжает в тот же день.


Позже, когда Грея вызвали в суд, чтобы предстать перед большим жюри, расследующим Уотергейт, агент Лано, который был одним из тех, кого Грей обвинил в утечке информации Вудворду и Бернштейну, удостоверился, что он лично вручил Грею повестку в суд.


Помимо семи уотергейтских грабителей и сообщников, сорока правительственным чиновникам в конечном итоге были предъявлены обвинения в заговоре, воспрепятствовании правосудию и лжесвидетельстве. Среди окончательно осужденных были генеральный прокурор Джон Н. Митчелл, советник Белого дома декан, руководитель отдела кадров Белого дома Холдеман и советник по внутренней политике Джон Эрлихман. Сам Никсон был назван сообщником, которому не предъявлены обвинения, и изгнан с должности.


Тот факт, что Боб Вудворд и Карл Бернстайн из Washington Post рассказывали о расследовании, изображая скоординированную кампанию и сокрытие политического шпионажа, осуществляемого высшими помощниками Никсона, помог гарантировать, что расследование ФБР не будет подавлено. Но Лано и некоторых других агентов все еще раздражает то, что эти два репортера получили утечки от ФБР и что общественность считает, что они раскрыли дело Уотергейта.


С другой стороны, Миндерманн говорит: «Их истории действительно очень, очень помогли нам, потому что они продолжали расследование. Было очень важно заручиться молчаливой общественной поддержкой. Вы можете продолжать подобное расследование только в том случае, если у вас будет такая гласность, которую газета Washington Post обеспечивала через Вудворда и Бернштейна, потому что в противном случае вас так или иначе закроют ».


«СМИ послужили важной цели, - говорит Эдвард Р. Лири, другой агент по этому делу. «С одной стороны, для нас это было головной болью, потому что то, что публиковалось в газете, обычно отставало от нас на день или два месяца. Нам пришлось бы идти вверх по цепочке с информацией, чтобы объяснить или критиковать то, что происходило на улице. Почему мы должны беспокоиться о том, чтобы рассказывать тем, кто хотел знать, точна ли статья? С другой стороны, благодаря участию СМИ, общественность явно привлекла внимание к инциденту, и свет общественного внимания в конечном итоге открыл некоторые двери, которые были бы для нас закрыты ».


У каждого из агентов отряда были разные теории о личности Глубокого Горла. Обсуждая рассказы со своими редакторами, Вудворд называл одного из своих источников, который был хорошо осведомлен, но не всегда открыт, как «мой друг». Обладая острым чувством юмора, Говард Саймонс, в то время главный редактор Washington Post , окрестил источник «Глубокая глотка» после того, как в новостях был показан фильм с рейтингом X. Из-за дурной славы, связанной с названием, этот Уотергейтский источник приобрел статус, намного превосходящий статус других источников, которые также были важны и по сей день остаются анонимными.


Некоторые агенты ФБР думали, что «Глубокая глотка» была составной частью, предназначенной для сокрытия личности источников Вудворда и Бернштейна. Это было неправильное понимание того, как возникло название. Как репортер Washington Post во время Уотергейта я сидел рядом с Бернстайном. Каждый вечер Вудворд стоял над Бернстайном, который был лучшим писателем, и Бернштейн печатал их рассказы, когда они обсуждали свою информацию и источники.


Из этих разговоров было ясно, что у них есть ряд законных источников. У них были справочники персонала Белого дома и CREEP, и они бегали по списку, стуча в двери посреди ночи. В некоторых случаях ФБР считало, что им были получены отчеты об интервью ФБР, тогда как на самом деле репортеры - как в случае с бухгалтером Джуди Хобак - проводили свои собственные интервью с теми же людьми. Не было причин объединять источники.


По иронии судьбы, Грей поручил У. Марку Фелту, работавшему по профессии «Глубокая глотка», расследовать утечки. Позже Фелт и Эдвард Миллер были привлечены к уголовной ответственности за подписку о невыезде, которую, по словам Миллера, одобрил Грей. В рамках подготовки к этому делу в 1979 году ФБР попросило агента Пола В. Дейли изучить Уотергейтское расследование, чтобы определить, может ли появиться что-нибудь неприятное. Дейли поговорил с Диком Лонгом, который возглавлял отдел по расследованию преступлений против белых воротничков в штаб-квартире и руководил расследованием Уотергейта.


«Мы просто пытались выяснить, что именно может получиться, и Лонг сказал мне:« Ну, знаешь, Марк [Войлок] был Глубоким горлом », - говорит Дейли.


Лонг, который с тех пор умер, никогда не говорил, как он утверждал, что знает, кто такой Глубокий Горло.


«Он так и не объяснил, откуда он это знал, - говорит Дейли, - кроме как сказать:« Мы проинформируем Felt, и Felt вытечет ». ”


Что касается моей книги «Бюро: тайная история ФБР» , я взял интервью у Фелта в августе 2001 года в доме Санта-Роза, штат Калифорния, где он жил со своей дочерью Джоан. Джоан рассказала мне, что годом ранее Вудворд неожиданно появился в их доме и взял Фелта на обед. Джоан сказала, что ее отец встретил Вудворда как старого друга, и их таинственная встреча оказалась скорее праздником, чем интервью.


«Вудворд просто появился в дверях и сказал, что был в этом районе», - сказала Джоан Фелт. «Он приехал в белом лимузине, который припарковался на школьном дворе примерно в десяти кварталах от нас. Он пошел к дому. Он спросил, можно ли выпить мартини с отцом за обедом, и я сказал, что это будет хорошо ».


После того, как Вудворд вышел из дома, чтобы взять лимузин, который был припаркован почти в трех четвертях мили к востоку от средней школы Комстока, Джоан Фелт вышла и догнала его, чтобы дать ему дальнейшие инструкции о том, что ее отец может съесть на обед. она сказала мне. Они вместе дошли до лимузина, и Джоан Фелт поехала обратно с Вудвордом, чтобы забрать своего отца.


Пострадавший от инсульта, Фелт был не в состоянии предоставить достоверную информацию. Когда я брал у него интервью, он не мог вспомнить, как обедал с Вудвордом и перепутал Вудворда с государственным прокурором. Но Felt был достаточно собранным, чтобы твердо сказать мне: «Я определенно не был Deep Throat».


Вудворд ни за что не пошел бы на все, чтобы скрыть свой визит, если бы Фелт не был Глубоким Глотком. В книге 2002 года я написал, что обстоятельства подтверждают мнение о том, что Войлок действительно был Глубоким горлом, который впоследствии раскрылся в 2005 году.


«Без поддержки, подтверждения и руководства Фелта тех репортеров, которые публиковали информацию, которая воодушевляла общественность и выдвигала политические и общественные требования, чтобы продолжить расследование, вполне возможно, что мы не смогли бы продвинуться так далеко, как в конечном итоге», - сказал Миндерманн. говорит. «Марк Фелт - настоящий, настоящий американский герой».


7


ПРОФИЛИРОВАНИЕ


C LARENCE М. KELLEY, ставшему ФБР директора по 9 июля 1973 года, был хорошо осведомлен о недостатках в бюро из эпохи Гувера. Бывший агент ФБР и начальник полиции, Келли быстро прекратил зацикливаться на статистике и в расследовании дел сделал упор на качестве, а не на количестве. Крепкий, квадратный Келли требовал, чтобы расследование было начато только тогда, когда есть основания полагать, что имело место нарушение закона. Он поощрял расследование дел о публичной коррупции. Он начал нанимать женщин и представителей меньшинств. И он был открыт для модернизации бюро.


В то время как ФБР в первые годы Гувера было пионером в применении науки для раскрытия преступлений, Гувер позже часто наложил вето на инновации. Поэтому, когда агент Ховард Д. Тетен начал обучать полицейских, посещавших Национальную академию ФБР, которая предназначена исключительно для полиции, основам того, что в начале 1970-х годов стало известно как криминальное профилирование, он и его руководители никогда не рассказывали директору, что они делают. .


Отец криминального профилирования, Тетен начал видеть взаимосвязь между местом преступления и лицом, совершившим преступление. Совершая какие-либо действия, преступники и не преступники действуют определенным образом. Например, одни писатели пользуются компьютером, другие - ручкой и бумагой. Кто-то пишет утром, кто-то ночью. Каждый писатель обладает уникальным стилем с вариациями грамматики, структуры предложения и голоса.


Таким же образом преступники совершают свои преступления исключительно личным образом. То, что они делают, а не то, что они говорят, выдает то, кем они являются. Читая эти знаки, специалисты по профилированию часто могут определить с места преступления тип человека, совершившего преступление, и фантазии, которые его вдохновили, - по сути, подпись преступника. Хотя профилирование можно использовать для раскрытия любого преступления, оно особенно полезно для раскрытия самых жестоких и эмоциональных преступлений - убийств и изнасилований.


Специалисты по профилированию изучают все аспекты преступления, включая интервью, фотографии, отчеты о расследованиях, отчеты о вскрытии и лабораторные отчеты. Что отличает профилирование от хорошей работы полиции, так это то, что выводы основаны на закономерностях, возникающих при сопоставлении характеристик тысяч мест совершения преступлений, обнаруженных в аналогичных случаях, с характеристиками реальных преступников, которые позже задерживаются.


Помимо судебно-медицинской экспертизы и информации, полученной от свидетелей и других интервью, профилировщики обращают внимание на мотивацию.


«Почему именно эта жертва стала целью этого преступления именно в это время?» - говорит Марк А. Хилтс, возглавляющий подразделение ФБР, которое разрабатывает профили для раскрытия преступлений против взрослых. «Мы как бы проникаем в сознание обидчика. И не каким-либо экстрасенсорным путем, а просто через понимание преступников и причин, по которым они совершают преступления, которые совершают. Как преступник получает контроль над своей жертвой? Как он манипулирует жертвой? Как он сохраняет контроль? Как он выбирает свою жертву в первую очередь? "


С помощью профиля следователи могут сузить поиск и сосредоточиться на одном или двух человек. Иногда профили настолько точны, что кажутся ясновидящими. Когда полиция обнаружила изуродованные торсы двух подростков, плавающих в реке, они опознали в них пропавших без вести мальчика и девочку. ФБР представило убийцу как мужчину лет сорока, знавшего детей. Вероятно, он вел образ жизни мачо, носил западные сапоги, часто охотился и рыбачил, водил четырехколесный транспорт. Он работал не по найму, был несколько раз разведен и имел незначительную судимость.


С помощью профиля полиция сосредоточила внимание на отчиме детей, который полностью соответствовал описанию, но ранее не являлся подозреваемым. Они смогли собрать достаточно дополнительной информации от свидетелей, чтобы признать его виновным в убийствах в следующем году.


ФБР обнаружило, что убийца, достаточно осторожный, чтобы избавиться от тела в реке, обычно более изощренный и часто является пожилым человеком. Если тело сброшено в отдаленном районе, убийца, вероятно, находится на открытом воздухе и хорошо осведомлен о местности. Когда порезы на теле жертвы злобны и направлены на половые органы, нападавший часто знает человека.


Если нет никаких признаков взлома и нападавший остался на месте преступления, чтобы перекусить после убийства жертвы, он, вероятно, жил по соседству и знал жертву. Напротив, убийцы, которые не чувствуют себя комфортно в квартире, немедленно уезжают.


Таким образом, на основе нескольких элементарных фактов ФБР может составить профиль убийцы как пожилого человека, который любит природу, знает место, где было оставлено тело, знает жертву и живет по соседству.


Используя такой анализ, ФБР за годы помогло раскрыть тысячи дел, чтобы серийные убийцы и серийные насильники не могли нанести еще один удар.


Чтобы пополнить свои знания, профилировщики ФБР в первые годы программы брали интервью у преступников в тюрьмах. Они начали с убийц - Сирхана Сирхана, Сары Джейн Мур и Линетт «Писклявый» Фромм.


В какой-то момент Роберт К. Ресслер брал интервью у Эдмунда Э. Кемпера III, убившего свою мать, бабушку и дедушку и еще шесть человек. Кемпер отбывал несколько пожизненных заключений в Калифорнии. Ганнибал Лектер, серийный убийца, которого сыграл Энтони Хопкинс в «Молчании ягнят» , на самом деле был составлен из серийных убийц, таких как Кемпер, которые удаляли головы людям и сохраняли их в качестве трофеев; Эдвард Гейн, украсивший свой дом человеческой кожей; и Ричард Т. Чейз, съевший органы своих жертв.


Когда он закончил разговор с Кемпером в своей камере недалеко от камеры смертников, Ресслер позвонил в звонок, чтобы вызвать охранника и выпустить его. Когда охранник не пришел, заключенный, весивший 295 фунтов, сказал Ресслеру «расслабиться». Он сказал, что охранники меняли смену и доставляли еду.


«Если бы я пошел сюда на дерьмо, у тебя были бы большие проблемы, не так ли?» - угрожающе сказал Кемпер. «Я могу оторвать тебе голову и положить ее на стол, чтобы поприветствовать охранника».


Ресслер смог остудить Кемпера, предположив, что у него могло быть скрытое оружие. После этого инцидента агенты, опрашивающие сокамерников, брали с собой напарника. И вопреки впечатлению, которое произвела роль Джоди Фостер в «Молчании ягнят» , ФБР ни за что не пошло бы стажера для собеседования.


Из интервью выявилась четкая закономерность. Большинство преступников жили фантазийной жизнью, которая включала разыгрывание типов преступлений, которые они совершили. Преступление позволило им реализовать свои фантазии. Теперь, когда они знали, что у них в головах, агенты могли лучше сопоставить то, что они видели на месте преступления, с тем, как подозреваемые совершали свои преступления. Как подозреваемые вели дела перед тем, как выбрать жертву? Что они искали в жертве изнасилования? Могла ли жертва сказать что-нибудь, что могло бы отговорить ее от изнасилования? Сохраняли ли они трофеи, чтобы напоминать им о своих жертвах? Если да, то какие? Рассказывали ли они кому-нибудь о своих преступлениях или связывались ли они с жертвой после преступления?


Роджер Депуэ, который начал работать с Тетеном в 1973 году и позже возглавил профилирующее подразделение в Академии ФБР, сделал профилирование частью операций ФБР, поручив агентам исключительно разрабатывать профили, чтобы помочь полиции и бюро раскрывать преступления.


Специалисты по профилированию разделили убийц на две большие категории: организованные и неорганизованные. У каждого типа убийцы разные фантазии. Каждый оставляет свои отличительные черты на месте преступления. И у каждого есть набор личных характеристик, которые помогут его идентифицировать.


«Неорганизованный убийца - наименее изощренный», - говорит Депуэ. «На месте преступления агенты видят признаки гнева и плохого планирования, потому что он совершает преступление спонтанно. Он ничего не говорит жертве или очень мало. Внезапно он прибегает к насилию. Оружие - это оружие возможностей. Например, убийца может использовать камень, чтобы избить жертву. Он оставит оружие на месте преступления. На месте происшествия есть много улик, включая кровь, волокна и волосы. Тело найдено на месте убийства. Не делается никаких усилий, чтобы скрыть, где он находится ».


Неорганизованный убийца обычно имеет интеллект ниже среднего и социально неадекватен. «Он предпочитает неквалифицированную работу и сексуально некомпетентен», - говорит Депуэ. «Он обычно является младшим братом в семье. Работа его отца была нестабильной, и в детстве он часто подвергался суровому наказанию. Он живет один. Перед преступлением он выглядит встревоженным. Обычно он не употребляет алкоголь до совершения преступления. Он минимально интересуется новостями о преступлении. После совершения преступления его поведение существенно меняется. Он может впасть в пьянство или употребить наркотики или стать очень религиозным ».


Организованный убийца - типичный серийный убийца. У него средний и высокий интеллект. Он предпочитает квалифицированную работу и сексуально компетентен. У его отца была стабильная работа, но в детстве он испытывал непоследовательную дисциплину. Обычно он старший брат или сестра. Эдмунд Э. Кемпер III, Джон Уэйн Гейси-младший, Дэвид «Сын Сэма» Берковиц, Тед Банди и Генри Ли Лукас были примерами организованных серийных убийц.


«Организованный убийца наслаждается хищническим аспектом убийства - охотой, манипулированием и получением контроля над жертвой», - говорит Депуэ. «Он может выбрать определенный вид оружия и учится на собственном опыте. Он часто выпивает перед совершением преступления и обладает социальными навыками. Обычно он живет с кем-то. Его машина в хорошем состоянии. Он следит за преступлением в средствах массовой информации. После преступления он может сменить работу или уехать из города. Он взаимодействует с жертвами. Из-за того, что он такой опытный, его трудно поймать. А когда его ловят, все говорят: «Не могу поверить, что он это сделал». ”


У организованного убийцы есть фантазия, которая им движет. «Например, Эдмунд Кемпер сказал нам, что ему нужно иметь особый опыт общения с людьми. Для этого ему пришлось «изгнать их из тел». Другими словами, он должен был убить их », - говорит Депуэ.


Многие серийные убийцы повторно посещают эту сцену, чтобы разжечь свою фантазию. Когда он решил, что убийство конкретной женщины было слишком рискованным, Берковиц возвращался на место предыдущего преступления и воспроизводил убийство, прицеливая пистолет так же, как он прицелился, когда убил свою жертву. Джеффри Л. Дамер хранил фотографии своих расчлененных жертв.


Большинство преступников придерживаются ритуального поведения, которое никогда не меняется. Например, войдя в дом, насильник может определенным образом противостоять жертве, пока она спит. Он может стоять над ней и наблюдать за ней, пока она спит, наслаждаясь ощущением контроля, которое он испытывает. Он получает удовольствие от чувства беспомощности жертвы, когда она просыпается и видит его стоящим там, возможно, обнаженным. По мере того, как он совершенствует свои методы и становится более организованным, его ритуал останется прежним, потому что он совершает преступление, чтобы насладиться ритуалом.


Помимо дел бюро, профилировщики ФБР работают с делами, переданными им местной полицией. Иногда полиция, игнорирующая советы профилировщиков, поступает так, к своему сожалению. Когда профилировщики сообщили полиции города Иллинойс, что неизвестный убийца может посетить кладбище своей жертвы в годовщину своего преступления, они весь день наблюдали за кладбищем, надеясь, что нападавший появится. Из-за плохой погоды они в конце концов сдались. Они оставили свои видеокамеры на месте, настроенные на запуск при обнаружении движения. Конечно, убийца объявился. Но полиции не было, чтобы опознать его. У них есть видеозапись мужчины, но они понятия не имеют, кто он такой.


Когда в 1984 году я брал интервью у профайлеров в подвале Академии ФБР в Куантико, штат Вирджиния, их было всего четверо - Роджер Депуэ, Джон Дуглас, Рой Хейзелвуд и Роберт Ресслер. Сейчас у ФБР двадцать восемь таких агентов, размещенных в безымянном офисном здании недалеко от Куантико в Стаффорде, штат Вирджиния.


Помимо профилирования, агенты начали работать над рядом других методов, помогающих агентам ФБР раскрывать преступления, например, как противостоять подозреваемым во время допросов и как оценивать их язык. Основываясь на оценке подозреваемого, профилировщики сообщают агентам, следует ли им опросить подозреваемого утром или ночью, использовать жесткий или мягкий подход.


«Если кто-то говорит:« Моя жена, я и наши дети ходили по магазинам, а дети стали немного непослушными »- другими словами, он перешел от« наших детей »к« детям », - подозреваемый неосознанно дистанцируется от себя. от детей, - говорит Тетен. «Вы бы послушали это там, где не было логической причины для дистанцирования, возможно, предполагая, что отец убил своих собственных детей».


Подобные наблюдения привели к выводу, что когда правша смотрит налево, когда ему задают вопрос, это может означать, что он искренне пытается запомнить ответ и пытается сказать правду. Если такой человек смотрит направо, возможно, он пытается создать информацию - другими словами, солгать. И наоборот, левши обычно смотрят налево, когда лгут.


«Если мы говорим о памяти, вы не должны творить», - отмечает Тетен.


С тех пор, как Тетен начал развивать профилирование, этот термин приобрел зловещее значение, относясь к выделению подозреваемых исключительно из-за их расы. Такая неуклюжая детективная работа не считается ни хорошим профилированием, ни хорошими правоохранительными органами.


8


Тройки


В ВОСКРЕСЕНЬЕ УТРОМ, 23 МАЯ 1976 ГОДА, сотрудники ВАШИНГТОНСКОГО ПОЛЯ позвонили домой агенту Джозефу Джаджу. Командный центр хотел, чтобы он расследовал, использовались ли федеральные деньги ненадлежащим образом на оплату неработающего помощника Конгресса.


Элизабет Рэй, пышная тридцатитрехлетняя блондинка из Северной Каролины, сама заявила об этом в статье « Вашингтон пост» на первой странице, которая появилась этим утром. Она сказала, что получает зарплату от конгрессмена с единственной целью - заняться с ним сексом. Рассматриваемый шестидесятипятилетний конгрессмен был не просто членом Конгресса. Это был Уэйн Л. Хейс, демократ из Огайо, который был председателем влиятельного комитета по администрации палаты представителей. Комитет контролировал льготы, которые дороги сердцам конгрессменов, от охраны Капитолия до парковки.


«Я не могу печатать, не могу подавать документы, я даже не могу отвечать на телефонные звонки», - цитирует Рэя репортаж Washington Post . Она начала работать в Hays в апреле 1974 года клерком. С тех пор ее не просили выполнять какую-либо работу, связанную с Конгрессом. Вместо этого она появлялась в своем офисе на Капитолийском холме за глухой дверью в офисном здании Лонгворт-хаус один или два раза в неделю на несколько часов.


«Предположительно, - сказала она, - я в надзорном комитете. Но я называю это Комитетом вне поля зрения ».


Рэй сказал, что она будет заниматься сексом с Хейс один или два раза в неделю. Обычно Хейс приводила ее на ужин в один из ресторанов Key Bridge Marriott в Вирджинии около 19:00, а затем они переезжали в ее квартиру в Арлингтоне.


Хейс все отрицал, говоря: «Адский огонь! Я очень счастлив в браке ». В самом деле, он только что развелся со своей тридцать восьмой летней женой и женился на своей личной секретарше, но ожидал, что Лиз Рэй останется его любовницей.


Хейс специально отрицала, что когда-либо ужинала с Рэем, но Мэрион Кларк и Руди Макса, два репортера Post, которые рассказали историю, присутствовали в разных случаях, когда Хейс обедала с Рэем в ресторанах Hot Shoppes и Chapparral в Key Bridge Marriott. Они также подслушивали телефонные разговоры между Хейсом и Рэем, подтверждающие их интимные отношения.


В статье « Пост » квартира Рэя описывалась как находящаяся в высотном здании с цветными фонтанами, граничащими с его входом в Арлингтоне. Агент Джадж сразу понял, что это описывает жилой дом, в котором он жил.


Получив задание провести расследование, Джадж показал свои документы в ФБР и подтвердил менеджеру, что Рэй проживает в многоквартирном доме. Он получил номер ее квартиры. В десять тридцать утра Джадж постучал в дверь Рея, но ее не было дома. Два дня спустя он и его партнер договорились через ее адвоката допросить ее в ее квартире.


«Это был цирк, потому что перед квартирой были все средства массовой информации, и мы собирались взять у нее интервью, а она была пленницей», - говорит Джадж. «Мы на самом деле принесли продукты - мясо на обед, хлеб и молоко - потому что она не могла уйти».


В нескольких интервью Рэй рассказывала агентам, что нерегулярно ходила на работу в офисное здание Лонгворт-хаус. Если она решила войти, то приходила в десять утра и уходила к двум часам дня.


«Она была единственной, кто смог привести свою маленькую собачку на работу», - вспоминает Джадж. «И у маленькой собачки были игрушки и миска с водой в ее маленьком офисе. Ей назначили прическу и сделали маникюр, и она могла разговаривать по телефону. У нее никогда не было работы ».


До сих пор не сообщалось, что Рэй устраивает секс втроем с Хейс.


«Элизабет пришлось нанять других девушек, - говорит Джадж. «Это было частью ее работы. Я не думаю, что ей когда-либо приходилось заводить больше, чем одну девушку. Затем Хейс перечислял их на зарплату. У него была практически нерегулируемая власть, поэтому он мог найти им работу где угодно на Холме ».


Джадж обнаружил, что такие меры не были редкостью на Холме.


«В итоге мы взяли интервью у многих женщин на Капитолийском холме о том, как все работает», - говорит он. «К вам приходили эти молодые девушки и нанимались на Капитолийском холме, и они были красивыми, со звездными глазами, и это довольно влиятельные мужчины. Лучший афродизиак в мире - сила, и у этих парней она была ».


Бывший помощник конгресса вспоминал, как еще до СПИДа он участвовал в ежемесячной «групповой ебле» с стройной 25-летней блондинкой, которая работала на сенатора Алана Крэнстона, демократа из Калифорнии. «В здании Сената Дирксена есть чердак, - говорит помощник. «Ходили слухи, что девушки нет дома, и парни уходили. Вы бы поднялись туда и присоединились к концу очереди. Она была очень хорошенькой. Эту женщину, которая иногда брала на работу двух сотрудников одновременно, ласково называли «Чердачной девушкой».


В конце концов Лиз Рэй получила иммунитет от судебного преследования, и, поскольку законы в то время были расплывчатыми, «в конце концов мы пришли к соглашению о признании вины, и он [Хейс] согласился уйти с поста председателя», - говорит Джадж.


Этот эпизод, один из самых больших скандалов Вашингтона, ознаменовал конец политической карьеры Хейса. Он надеялся стать губернатором Огайо или спикером палаты представителей. Вместо этого он не баллотировался на переизбрание. Хейс умер в 1989 году в возрасте семидесяти семи лет.


Освободившись от ограничений Гувера на расследование политиков, ФБР в 1976 году начало расследование взяток, которые якобы выплачивал южнокорейский торговец влиянием Тунсун Пак членам Конгресса. В так называемом «Кореагейт» Министерство юстиции предъявило Пакку обвинения в федеральном праве, включая отмывание денег, рэкет и деятельность в качестве незарегистрированного агента Центрального разведывательного управления Кореи.


Пак никогда не был признан виновным в преступлении в суде США. Он бежал в Южную Корею, и обвинения были сняты после того, как он согласился вернуться в Соединенные Штаты и дать показания перед Конгрессом. Пак сказал на слушаниях в Палате представителей, что раздавал наличные деньги в обмен на услуги тридцати членам Конгресса. Только двое, Отто Пассман, демократ из Луизианы, и Ричард Ханна, демократ из Калифорнии, были обвинены. Пассман был оправдан, а Ханна осуждена.


«Конгрессмены периодически получали от Парка конверты с купюрами в десять тысяч долларов», - говорит агент ФБР Аллан Мейер.


В конце концов, по словам Пола Р. Мишеля, прокурора Министерства юстиции, ответственного за это дело, утверждения Парка о выплате компенсации десяткам конгрессменов, о чем свидетельствуют его собственные финансовые отчеты, представляли собой «надувательство», чтобы он мог получить деньги от самого Корейского Центрального разведывательного управления.


«Он хвастался Южной Корее, что несколько конгрессменов получали от него деньги, а он просто присваивал суммы, которые якобы были выплачены конгрессменам», - говорит Мишель.


В рамках соглашения о признании вины, заключенного при посредничестве правительства Южной Кореи, «Пак согласился, по сути, на бесконечное использование полиграфа», - говорит Мишель. «Он появлялся в восемь утра в Сеуле и проходил полиграф ФБР по показаниям, которые он дал нам накануне. Мы проводили его через каждую запись в течение трех с половиной недель ».


Поскольку Парк прошел тесты на детекторе лжи на основании того, что он сказал Мишелю, Мишель говорит: «Я был уверен, что рассказ Пак в конечном итоге был правильным».


9


Крот в ЦРУ


H AVING СТАТЬ ФБР ДИРЕКТОР ПО 23 февраля 1978, Уильям Х. Вебстер начал назначать агент разрабатывать сложные методы для борьбы с шпионажем. При Вебстере, бывшем федеральном судье и прокуроре США, центр разведки бюро сместился с преследования различных антивоенных протестующих и бывших коммунистов на преследование настоящих шпионов из других стран и американских предателей, которые им помогали.


Вместо простого наблюдения за офицерами КГБ, назначенными в США дипломатами, ФБР приняло то, что оно любит называть проактивным подходом. ФБР использовало двойных агентов, чтобы съесть время офицеров КГБ, узнать, что им нужно, и в конечном итоге помочь их изгнать.


В рамках так называемой программы иностранной контрразведки отдел разведки ФБР участвовал в секретном и очень эффективном танце с КГБ и ГРУ - советской военной разведкой - наблюдая, обучаясь и приближаясь, когда это было необходимо, чтобы сорвать шпионскую операцию.


Поскольку самые большие контингенты оперативников КГБ находились в Вашингтоне и Нью-Йорке, это были главные города, где проводились контрразведывательные операции. Под носом прессы ФБР держало в секрете тот факт, что во многих хозяйственных ящиках были видеокамеры для наблюдения за операциями КГБ. У ФБР было несколько магазинов стереотехники, чтобы агенты, работающие под прикрытием, могли подружиться с офицерами КГБ. Соседи офицеров КГБ приглашали их на вечеринки, где остальные гости были тайными агентами ФБР. Невзрачный офис в Спрингфилде, штат Вирджиния, на самом деле был штаб-квартирой для высокоэффективной совместной операции ФБР и ЦРУ, известной как Ухаживание, в результате которой в советское посольство в Вашингтоне был нанят как минимум один офицер КГБ.


Многие автомобили, на которых ездили сотрудники КГБ в Вашингтоне, были оснащены подслушивающими устройствами ФБР. С помощью датчиков, вживленных в автомобили, агенты могли отслеживать местонахождение сотрудников КГБ. Программа искусственного интеллекта сигнализировала, когда офицер отошел от своей повседневной жизни.


Однако после поимки шпионов необязательно преследовать по закону. Поскольку было неловко признавать предателей среди них, ЦРУ, Министерству обороны и другим агентствам национальной безопасности на протяжении многих лет удавалось убедить Министерство юстиции не возбуждать дела о шпионаже. Вместо этого американцам, которые шпионили в пользу зарубежных стран, будет разрешено спокойно уволиться с работы, которая дала бы им доступ к конфиденциальной информации.


За год до того, как Вебстер стал директором, генеральный прокурор Гриффин Белл изменил политику и начал преследование шпионов с целью сдерживания шпионажа. Архитектором новой политики был Джон Л. Мартин, бывший агент ФБР, который в 1973 году взял на себя судебное преследование за шпионаж и в 1980 году стал начальником отдела контрразведки министерства юстиции. До того, как Мартин занял эту должность, федеральные суды не привлекали к ответственности шпионов в течение почти десяти лет. К моменту выхода на пенсию в августе 1997 года Мартин руководил судебным преследованием семидесяти шести шпионов. Только по одному из уголовных преследований был оправдан.


«Я твердо верю, что предоставлю им все их конституционные права, а затем отправлю их в тюрьму на всю жизнь», - сказал бы Мартин, красивый, вечно загорелый мужчина.


Кульминацией усилий бюро по совершенствованию своей программы контрразведки стал 1985 год, известный как Год шпиона, когда ФБР арестовало одиннадцать шпионов. Среди них были Джон А. Уокер-младший, уорент-офицер ВМС; Джонатан Дж. Поллард, шпион Израиля; Рональд Пелтон, бывший сотрудник Агентства национальной безопасности; и Ларри Ву-Тай Чин, шпион китайцев. Все признали себя виновными или были осуждены.


Хотя дело Уокера было одним из крупнейших шпионских дел ФБР, ни одно из них не было более странным, чем дело Карла и Ханы Кохер. В 1962 году чешская разведка начала обучать Карела Франтишека Кохера - его настоящее имя - стать кротом. Хотя формально «крот» не является частью разведывательной терминологии, он обычно используется для описания агента или шпиона, который получает работу в противоположной разведывательной службе для постоянного предоставления секретной информации своей собственной разведывательной службе.


На вечеринке в Праге в 1963 году Кехер познакомился с Ханой Пардамцовой, девятнадцатилетней переводчицей, которая также была членом Коммунистической партии. Ростом пять футов два дюйма, Хана была великолепной, теплой и общительной. Через три месяца они поженились.


Блестящий человек эпохи Возрождения, Карл приехал в Соединенные Штаты в 1965 году и разработал сложную легенду или историю для прикрытия. Прикидываясь ярым антикоммунистом, он утверждал, что Чехословацкое радио в Праге уволило его из-за его едких комментариев о жизни при коммунистах. Карл получил отличные рекомендации профессоров Колумбийского университета и использовал их при подаче заявления в ЦРУ.


5 февраля 1973 года Кочер стал переводчиком ЦРУ со сверхсекретным допуском. Кехер, первый известный крот в ЦРУ, переводил письменные или записанные на магнитофон отчеты сотрудников ЦРУ. Из-за того, что Кехер знал научные и инженерные термины, ЦРУ предоставило ему некоторые из наиболее важных материалов для перевода с русского или чешского.


Карл напрямую подчинялся КГБ. За свои усилия Кехер получил несколько наград от КГБ и чешской разведки. Хана помогала, вступая в «чистые контакты» и заполняя «мертвые точки», чтобы получать наличные или передавать информацию.


Благодаря своим обязанностям переводчика Карл смог собрать воедино личность Александра Д. Огородника, критически важного актива ЦРУ. Огородник под кодовым названием Тригон работал в Министерстве иностранных дел СССР в Москве. Он предоставил ЦРУ микрофильмы с сотнями секретных советских документов, включая отчеты советских послов. Информация была настолько ценной, что ее распространили в Белом доме.


КГБ арестовал Огородника в 1977 году. Он согласился признаться и попросил у следователей ручку и бумагу. «Между прочим, в течение нескольких лет я писал одним и тем же пером, ручкой Mont Blanc, - сказал он. «Я думаю, что это на моем столе. Если в ближайшие несколько дней кто-то из ваших людей подойдет к моей квартире, я бы хотел ее получить ».


КГБ доставило ручку, в которой была таблетка с ядом, тщательно спрятанная ЦРУ. Огородник открыл ручку и проглотил таблетку. Через десять секунд он был мертв.


Помимо работы по переводу, Кохер использовал необычный способ получения секретной информации: посещал секс-вечеринки. Рыжеволосый мужчина худощавого телосложения с седеющими усами Кехер познакомил свою жену с обменом супругами. Хане это так понравилось, что она стала гораздо более заядлой свингером, чем он.


Карл и Хана регулярно посещали секс-вечеринки и оргии в Вашингтоне и Нью-Йорке. Они часто посещали Plato's Retreat и Hellfire, два секс-магазина в Нью-Йорке, открытые для всех, кто платит за вход. Им также понравились Capitol Couples in the Exchange, бар в Вашингтоне и Swinging Gate в Джессапе, штат Мэриленд. Известный как Ворота, это был загородный дом с матрасами от стены до стены и оборудованием для участия в акробатических тройках.


У Карла и Ханы был широкий круг женатых друзей, с которыми они поменялись супругами. Например, они познакомились с парой из Нью-Пальца, штат Нью-Йорк, на свинг-вечеринке. С белыми волосами и загорелым лицом муж похож на Кэри Гранта. У его жены светлые волосы, коротко остриженные, а кожа - как в рекламе мыла из слоновой кости. Когда они встретились, Хана, полностью одетая, сидела на софе. Он сел рядом с ней. Он сказал мне, что представившись, они поднялись в спальню и занялись сексом.


Из-за ее экстремальных сексуальных наклонностей Хана быстро стала фаворитом оргий. Сексуальная блондинка с огромными голубыми глазами, Хана любила сопровождать Карла в Virginia's In Place, элитном частном клубе, организованном в 1972 году агентом по недвижимости из пригорода Вирджинии, которому было скучно со своей женой.


Для клуба этот человек арендовал просторный дом в Фэрфаксе, штат Вирджиния, всего в нескольких минутах от офиса ЦРУ Кохера в Росслине, штат Вирджиния, через реку Потомак от Вашингтона. Дом имел большую круглую дорогу и был обрамлен четырьмя высокими белыми колоннами. Это было рандеву для секс-вечеринок по выходным.


Хана была одной из самых активных тусовщиков. Один из ее партнеров охарактеризовал ее как «поразительно красивую» и «невероятно оргазмическую». Хана любила заниматься сексом с тремя или четырьмя мужчинами на двуспальной кровати. Пока Карл участвовал, он часто уходил в гостиную и болтал.


Если обоим шпионам нравилось раскачиваться, они также считали, что оргии - хороший способ познакомиться с другими, кто работал на ЦРУ или другие чувствительные вашингтонские агентства. Поскольку правила безопасности в таких агентствах, как ЦРУ, запрещали такую деятельность, участники поставили себя в компрометирующее положение по нескольким причинам. Кочеры в полной мере воспользовались этим и собрали ценную информацию от других участников вечеринки, которые были должностными лицами Министерства обороны, Белого дома и ЦРУ.


В начале 1982 года ФБР узнало о Кехерах от перебежчика и начало вести за ними наблюдение. ФБР арестовало обоих Кехеров. После того, как Кехер признал себя виновным на тайном судебном заседании в Нью-Йорке, Кехерс - под наблюдением прокурора-шпиона Джона Мартина - были включены в обмен пленными, в котором участвовал Натан Щаранский, советский диссидент, в феврале 1986 года. Обмен произошел в снежную погоду. день через мост Глиникер, который соединял Восточную Германию и Западный Берлин. Это был тот самый мост, на котором Соединенные Штаты обменяли пилота U-2 Гэри Пауэрса на офицера КГБ Рудольфа Абеля более двадцати лет назад.


По условиям соглашения Кехерам было запрещено когда-либо снова въезжать в Соединенные Штаты. Им пришлось отказаться от гражданства США, полученного обманным путем.


Во время пятидневных интервью, которые начались 29 апреля 1987 года в Праге, Карл Кохер сказал мне, что посещение оргий было полезным. «Даже знать, что кто-то посещает подобные вечеринки - может быть, GS-17 в ЦРУ - это интересно», - сказал Кочер. «Или вы просто передаете это кому-то другому [другому офицеру разведки], который вступает во владение. Вот как это делается ».


Групповой секс был «просто делом в то время», - сухо сказала мне Хана Кочер. «Все наши друзья как-то пошли в маленький клуб или что-то в этом роде. Так что мы тоже пошли туда, чтобы посмотреть, как обстоят дела ».


Я спросил Кехера, как он относится к смерти Огородника.


«Мне очень жаль, - сказал Кочер. «Но люди, которые его убили, были ЦРУ и он сам. Они завербовали его таким неуклюжим образом ».


10


БОЛЬШЕ ЖАРЕНОЙ ГОВЯДИНЫ


H НЕОБХОДИМОСТЬ OOVER ЗА КОНТРОЛЬ LED HIM недоверию агентурных операций. Его ужаснула мысль о том, что агент с бородой и повседневной одеждой сливается с районом, где живут фигуры мафии или террористы. Агенты должны были приходить в офис каждый день и ездить только на машинах бюро, известных как Bu-cars. Легко заметить, это были полноразмерные седаны Ford с антеннами для двусторонней радиосвязи.


В отличие от этого подхода, Уильям Вебстер дал добро на длительную тайную работу и укусил.


«Это расширение произошло после Гувера, позволившее проводить долгосрочные тайные операции, не назначая агентам никаких дел, кроме как разрабатывать криминальных осведомителей высшего эшелона, самих мафиозных парней», - говорит Шон МакВини, возглавлявший отдел по борьбе с организованной преступностью в штаб-квартире с 1979 по 1986 г.


В середине 1990-х ФБР создало тайную группу под кодовым названием Shortstack, которая занималась секретными договоренностями.


«Мы предоставили агентам все, от фальшивого социального обеспечения, водительских прав и паспортов до коммерческого прикрытия», - говорит Майкл Райт, который возглавлял группу в течение девяти лет до 2003 года.


Теперь ФБР зашло так далеко, что заявило агентам, работающим под прикрытием, что, если они окажутся в ситуации, когда их прикрытие будет взорвано, если они не будут принимать участие в приеме наркотиков, они могут это сделать. После того, как они сообщают о приеме наркотиков, их тестируют в течение нескольких месяцев, чтобы убедиться, что у них не выработалась привычка. Если бы Гувер знал об этом, он бы перевернулся в могиле.


Чтобы отслеживать подозреваемых и вести наблюдение, ФБР в середине 1970-х годов создало Специальную группу поддержки (SSG). Известные как G, это низкооплачиваемые невооруженные сотрудники службы наблюдения, используемые в контрразведывательных делах. Они могут изображать бегунов, изгоев, фигуристов, священников, продавцов мороженого, почтальонов или секретарей. Когда они или агенты преследуют подозреваемых на улице, они постоянно общаются друг с другом. Во время движения они могут обгонять подозреваемого или двигаться вместе с ним по параллельным улицам. Они могут сменить транспорт, чтобы еще больше обмануть подозреваемого. Это могут быть корветы, старые погремушки, бульдозеры, автобусы или грузовики с мороженым.


Задолго до того, как была введена идентификация вызывающего абонента, Рейт сыграл важную роль в том, чтобы заставить телефонные компании передавать записи о входящих местных звонках, когда это было необходимо в неотложных случаях. Такие записи стали ключом к раскрытию ряда дел, включая убийства Джозефа и Беверли Гибсон. 24 декабря 1987 года Гибсоны были найдены застреленными в своем передвижном доме в Хазлетвилле, штат Делавэр. Их сын Мэтью, родившийся всего девятью днями ранее, пропал без вести.


Незадолго до съемок родителям Джозефа Гибсона, которые жили недалеко от их трейлера, как минимум два звонка от женщины спрашивали, как проехать к трейлеру. Звонившая сказала, что познакомилась с парой в больнице, где родился ребенок, и хотела их навестить.


Рейт спросил у телефонной компании, может ли она передать записи звонков бабушкам и дедушкам с любого телефона в пределах кода города 302.


«Они сказали:« Мы не проводим такого рода обыски », - говорит Райт. «Я сказал:« Я знаю, что у вас есть эта информация как часть ваших счетов ». ”


После долгих уговоров телефонная компания согласилась разработать компьютерную программу, которая выдавала бы информацию. Звонки бабушке и дедушке поступали из дома Ричарда Линча и Джойс Линч. ФБР обнаружило, что Джойс Линч сказала своей семье, что беременна, хотя на самом деле это не так. Незадолго до Рождества Ричард Линч сказал друзьям и семье, что его жена родила мальчика. Линчи похитили Мэтью, потому что хотели мальчика.


Через две недели после стрельбы Линчи были арестованы и обвинены в убийствах. Мэтью был подарен его благодарным бабушке и дедушке.


При Вебстере ФБР даже преследовало Конгресс в конце 1970-х - начале 1980-х годов. В арендованном в Вашингтоне двухэтажном доме агенты под прикрытием, которые вели то, что было названо делом Abscam, рассказывали членам Конгресса, что они представляют шейха, ищущего политических предпочтений. Затем агенты снимали на видео конгрессменов, получающих деньги в обмен на обещанные законодательные подарки. Семь членов Конгресса, включая сенатора Харрисона А. Уильямса-младшего от Нью-Джерси, были осуждены. Вместо того, чтобы угрожать членам Конгресса, как это было при Гувере, ФБР отправило их в тюрьму.


Помимо преследования членов Конгресса, ФБР взяло на себя в Лас-Вегасе влиятельных чиновников, в том числе Гарри Э. Клэйборна, главного судью окружного суда США в Неваде. В декабре 1983 года ему было предъявлено обвинение в получении взяток, воспрепятствовании правосудию и подаче ложных налоговых деклараций. В конце концов он был осужден за уклонение от уплаты подоходного налога. Пока ФБР продолжало расследование Клэйборна, Гарри Рид, тогда конгрессмен из Невады, а затем лидер большинства в Сенате, потребовал встречи с Вебстером, чтобы спросить, почему ФБР преследует Клэйборна.


Агент ФБР Уолтер Б. Стоу-младший, который был назначен на работу в Конгрессе и по связям с общественностью, обработал запрос и назначил встречу.


«Настоящая встреча была совершенно неудачной: Рид поднял формальные вопросы о расследовании Клэйборна, а Вебстер объяснил, что было бы неуместно обсуждать детали даже с конгрессменом», - говорит Стоу. «Мое впечатление от встречи таково, что Вебстер очень тонко преподал Риду урок власти и ясно дал понять, что директор ФБР не подвержен политическому влиянию».


Однако, когда Вебстера позже назначили директором Центральной разведки (DCI), Рид отдал единственный голос против его утверждения. Клэйборн был осужден в 1984 году за уклонение от уплаты налогов и приговорен к двум годам тюремного заключения. Он стал первым действующим федеральным судьей, отстраненным от должности за полвека.


Вебстер, у которого было нестареющее лицо, тонкие губы и высокий лоб, оказался умелым администратором. Он выбирал исключительно талантливых менеджеров и позволял им руководить бюро, но всегда подвергал их острым вопросам. Вебстер дал понять, что у агентов будут проблемы, если они будут скрывать от него проблемы. Если Вебстер думал, что агент не рассказал ему всю историю или не выполнил домашнее задание, тон его голоса становился напряженным, а глаза стальными.


«На одной из первых конференций руководителей они начали танцевать Вебстера», - говорит Уильям А. Гэвин, который стал помощником режиссера при Вебстере. «Он не позволял им танцевать дольше семнадцати секунд, прежде чем он их охватил. Он давал вам знать четким, лаконичным заявлением, и из его глаз вырывались голубые искры. Я бы не хотел, чтобы это случилось со мной более одного раза. Это было похоже на твоего отца, когда он поручил тебе задание. Ты не хотел снова его расстраивать. Он видел насквозь бюрократический конский навоз. Внезапно люди поняли: «Если мы не знаем ответа, скажите, что мы не знаем ответа». ”


Несмотря на успехи Вебстера, теперь, когда Гувера больше не было, дисциплина в ФБР начала рушиться. Согласно легенде бюро, агент ФБР в Нью-Йорке пошел пообедать в гастроном за углом от полевого офиса, затем на Шестьдесят девятой улице на Третьей авеню. Агент подумал, что гастроном - это заведение, которое предлагает скидки или больше еды агентам ФБР и полицейским. Он заказал бутерброд с ростбифом и наблюдал, как продавец складывает ломтики. Продавщица пододвинула тарелку к агенту. К огорчению агента, сэндвич выглядел не больше любого другого сэндвича с ростбифом. Показав продавцу свои верительные грамоты, агент сказал: «ФБР! Еще ростбифа.


История вскоре распространилась по ФБР. В бюро нет более широко известной истории. Когда они недовольны, агенты говорят: «Еще ростбифа!» Когда они сообщают своим начальникам, что показали свои полномочия, они говорят: «Я жарил его на гриле».


Эта история - которая в основном правдива - привлекает агентов, потому что она затрагивает самую суть того, что значит быть агентом. Агенты ФБР обладают огромной властью. Им разрешено носить оружие и они могут стрелять на поражение. Они могут лишить подозреваемого свободы и отправить его в тюрьму на всю жизнь. Они могут подслушивать частные телефонные разговоры, записывать на видео то, что происходит в спальнях, вызывать свидетелей для дачи показаний перед большим жюри, открывать почтовые ящики и читать почту, получать электронные и телефонные записи, а также просматривать декларации о доходах.


Изучая свои файлы, они могут найти наиболее опасную личную информацию. Показав свои учетные данные, они могут обойти службу безопасности аэропорта, взять оружие в самолет, бесплатно заходить в кинотеатры и незаконно парковаться, не получая билета. Но если агент не занимается делами бюро, не имеет надлежащих полномочий и, во многих случаях, не имеет постановления суда, у него не больше власти, чем у любого другого гражданина. Показывать, как их называют, «кредиты», чтобы получить больше еды в местном гастрономе, - это нарушает самое основное кредо ФБР.


Решая, следует ли увольнять агентов, Вебстер проявил снисходительность, стараясь найти смягчающие обстоятельства. Учитывая, насколько общественность доверяет агентам, вызывает тревогу тот факт, что во время его пребывания в должности фальсификация отчетов об интервью, получение информации из файлов бюро для друзей и ложь во время административных расследований сами по себе не были преступлением.


Когда дело доходит до добросовестности, нельзя нарушать стандарты, говорит Бак Ревелл, бывший заместитель заместителя директора Webster. «Должна быть яркая грань, которую вы просто не переступите. Вы не делаете ложных заявлений. Вы не лжете. Вы не даете ложных показаний. Если вы это сделаете, вас не устроят на работу ».


Со временем более снисходительный подход имел свои последствия.


В 17:30 16 апреля 1980 года Эрл Торнтон, уборщик ФБР, открыл дверь в Федеральный кредитный союз на восьмом этаже штаб-квартиры ФБР. Здание ФБР представляет собой скошенный тетраэдр, а не квадрат. В соответствии с местными ограничениями, это семиэтажное здание вдоль Пенсильвания-авеню, но с задней стороны поднимается на одиннадцать этажей. Со стороны гротескный выступ сзади создает впечатление, что здание готово обрушиться на пешеходов - без сомнения, образ, который хотел Гувер, когда проектировал здание.


Оказавшись в кредитном союзе, Торнтон зажег свет. Он собирался начать пылесосить, когда увидел за стойкой перед открытым сейфом коренастого мужчину с каштановыми волосами. После паузы мужчина за прилавком вскочил.


"ФБР! Замри! » он сказал.


Дворник быстро узнал в злоумышленнике Эдварда Тикеля-младшего, главного исполнителя ФБР. Тикел мог взломать практически любой замок, взломать любой сейф и войти в любой дом или посольство, не вызывая подозрений. Из-за его специальности бюро доверило ему некоторые из самых ценных секретов.


Тикел сказал Торнтону, что его вызвали в кредитный союз, в сейфе которого было 260 000 долларов наличными, из-за сообщения о том, что дверь не заперта. Он арестовал Торнтона. Но история Тикела развалилась, когда он не смог определить, кто вызвал его в кредитный союз.


Расследование установило, что, помимо своей деятельности в кредитном союзе, Тикел продавал украденные кольца и незакрепленные бриллианты. Он также был причастен к продаже угнанных автомобилей и угону радиостанций ФБР двусторонней связи для друзей.


Тикел был оправдан в федеральном суде Вашингтона за проникновение в кредитный союз. Однако он признал себя виновным в том, что забрал рации. После девятидневного судебного разбирательства Тикель также был признан виновным в Александрии, штат Вирджиния, по обвинениям, связанным с кражей ювелирных изделий - межштатной перевозкой украденных товаров, составлением ложных заявлений, воспрепятствованием правосудию и уклонением от уплаты налогов.


Если дело Тикеля было странным, то оно было ничем по сравнению с делом агентов ФБР Фрэнка и Сюзанны Монсеррат. Женатые друг на друге, Монсерраты были задержаны под прицелом после того, как покинули Театр в Перрине, пригороде к югу от Майами, 4 января 1987 года. Монсерраты покинули клуб сразу после двух часов ночи, когда Честер Уильямс столкнулся с ними и потребовал свои деньги.


Уильямс, имевший обширную судимость, начал срывать золотые цепи с шеи агента Сью Монсеррат. Уильямс выбрал не тех жертв. У агента Фрэнка Монсеррейта не было пистолета, но он знал, что его жена носит его в сумочке. Когда Уильямс потребовал денег, Сюзанна Монсеррат полезла в сумочку, чтобы достать бумажник. В этот момент ее муж схватил револьвер своей жены 38 калибра и несколько раз выстрелил в Уильямса, смертельно ранив его. Тем временем Уильямс выстрелил и ранил Сью Монсеррат в спину.


Как обычно при любой стрельбе, инспекторы бюро начали расследование. Сначала пара врала о своей деятельности, но их истории разошлись. В конце концов, Фрэнк «раскрыл, что он и его жена действительно полностью участвовали в сексуальных действиях в [клубе], включая обмен супругами», - говорится в отчете Управления профессиональной ответственности ФБР. Обмен происходил как с другой парой, с которой накануне вечером допросили инспекторы, так и с «несколькими другими парами, личности которых он не знал и чьи имена он не мог вспомнить».


После нескольких интервью Сюзанна Монсеррейт, уважаемый агент со средним западным взглядом, впервые призналась, что они с Фрэнком «занимались сексом с другими людьми» в клубе за два года их членства. Отказавшись от ранее предоставленной информации, она сказала, что «также занималась оральным сексом и вступала в половую связь с другими женщинами в клубе».


В июле 1987 года ФБР уволило оба Монсеррата. Все свелось к тому, что агенты ФБР просто не ходят в секс-клубы. Монсеррат мог получить только дисквалификацию, за исключением того, что они лгали о своей деятельности. Более того, Сюзанна Монсеррат совершила такой же ужасный грех, как поход в секс-клуб - проверила свой пистолет и документы ФБР у сотрудника клуба. Было бы сложно заниматься сексом с оружием и значком, но агенты ФБР никогда не должны отказываться от них.


Многие агенты считают, что Гувер, который выступал против того, чтобы женщины становились агентами, прячется в подвале штаб-квартиры ФБР, ожидая своего шанса вернуться к власти. Если когда-нибудь ему и нужно было вернуться, так это дело Монсеррата.


11


WACO


S БЫВШИЙ СУДЬЯ, УИЛЬЯМ Вебстер Принес СМЫСЛ из неподкупности в ФБР. Поэтому президент Рейган, выбрав Вебстера на должность директора Центральной разведки в мае 1987 года, подумал, что заменить его в ФБР другим судьей будет прекрасной идеей.


Рейган выбрал Уильяма С. Сешнса, главного судью окружного суда США в Сан-Антонио, который стал директором ФБР 2 ноября 1987 года. С седыми волосами, обрамлявшими его лицо, Сешнс имел широкую улыбку и приковывающие глаза, которые смотрели сквозь очки через очки. большие круглые линзы. Он выглядел как деревенский мальчик, выросший на ферме, с достаточным количеством техасских ноток, чтобы истории, которые он любил рассказывать, звучали достоверно.


Сешнсу нравились преимущества своей работы. Он постоянно носил медный значок ФБР, прикрепленный к рубашке. Даже разговаривая с отставными агентами, Сешнс называл себя от третьего лица «вашим директором». Эти идиосинкразии раздражали некоторых агентов, которые указали, что, если агенты не собираются арестовывать, они прикрепляют значок к внутренней стороне своего кейса.


Сеансы быстро завоевали репутацию среди агентов как чирлидеров, которые участвовали в том, что они называли «сеансами-разговорами».


«Он просто болтал», - говорит Ларри Лоулер, специальный агент, отвечающий за Sessions. «На конференциях SAC был счетчик тарабарщины. Поднимались сеансы, и счетчик начинал пищать. Он считал себя очень хорошим оратором. Он говорил, и все посмотрели друг на друга и спросили: «Что, черт возьми, он говорит?» ”


Агенты сообщили, что пытались проинформировать его по важным вопросам в его офисе, но обнаружили, что он смотрит мимо них на свой телевизор. Его самый запоминающийся вклад - это печенье. Во время путешествия он прерывал брифинг по делу о шпионаже или мафии, чтобы спросить о достопримечательностях.


Сессии содержали аккуратный офис. Он гордился тем, что каждый день опорожнял свой почтовый ящик. Но то, как он управлял бюро, было неистовым. Поклонник технологий, он засыпал помощников директора вопросами по электронной почте, требуя от них проведения исследования, которое часто было бессмысленным, потому что Сешнс не помнил, что задавал вопросы.


В какой-то момент Sessions задал вопрос Джо Стеру, руководителю службы безопасности Sessions. Когда Штер вернулся с ответом, вместо того, чтобы слушать, Сешнс начал насвистывать «Желтую розу Техаса», когда уходил.


В декабре 1990 года Сешнс отправился в Атлантик-Сити, чтобы вместе с тогдашним генеральным прокурором Диком Торнбургом публично объявить, что на основании расследования ФБР Министерство юстиции подало гражданский иск против крупнейшего в городе профсоюза работников казино. По дороге Сешнс попросил агентов из полевого офиса в Ньюарке проинформировать его о деле. В середине брифинга он начал петь рекламный ролик: «Брилкрим, тебе подойдет небольшой мазок. Брилкрим, ты выглядишь так любезно.


В отличие от Вебстера, Сешнс не видел причин узнавать подробности расследований и не проявлял к ним особого интереса. Вместо этого он сосредоточился на кадровых, технических и системных аспектах бюро, пытаясь улучшить возможности продвижения женщин и меньшинств и подтолкнув ФБР стать пионером в области типирования ДНК. Он возложил ответственность за расследования на руководителей более низкого уровня.


В противостоянии в Уэйко и Руби Ридж это обернулось катастрофой. Оба инцидента начались с неудавшихся арестов другими агентствами. Фиаско на Руби-Ридж началось 21 августа 1992 года, когда маршалы США приблизились к собственности Рэндалла «Рэнди» Уивера, самопровозглашенного христианского белого сепаратиста, который жил со своей семьей в отдаленной горной хижине недалеко от Руби-Ридж в северном Айдахо. . После освобождения под залог Уивер не явился на досудебное слушание по делу о продаже незарегистрированного огнестрельного оружия - двух обрезанных ружей, которые он купил за 450 долларов у информатора Бюро алкоголя, табака и огнестрельного оружия (ATF).


Когда четыре маршала проверяли собственность Уивера, его собака начала лаять и выдала их. Последовала перестрелка, в результате которой маршал Уильям Ф. Деган и четырнадцатилетний сын Уивера Сэмми погибли. Остальные члены его семьи остались в салоне.


Когда маршалы обратились за помощью к ФБР, 22 августа на двух самолетах С-130 ВВС прибыла группа спасения заложников (HRT) во главе с Ричардом М. Роджерсом. Вместо того, чтобы ждать, чтобы арестовать подозреваемых, когда они покинут территорию, HRT развернула одиннадцать агентов, чтобы окружить хижину Уивера. Поскольку маршал уже был убит, а Уивер считался чрезвычайно опасным, Ларри А. Поттс, помощник начальника отдела уголовных расследований в рамках сессий, утвердил особые правила ведения боевых действий в случае инцидента, заявив, что агенты «могут и должны» застрелите любого из вооруженных взрослых в хижине Уивера.


Во время обучения огнестрельному оружию в Куантико каждого агента обучают политике смертоносной силы ФБР: агент может стрелять только в том случае, если он считает, что ему или другому человеку угрожает неминуемая опасность быть убитым или серьезно раненным подозреваемым. Открытие огня по любой другой причине равносильно «правилам военного времени, [которые] явно неконституционны для действий полиции», как заявил апелляционный суд.


Другая политика, которую ФБР вбивает новым агентам, состоит в том, что иногда лучше всего ничего не делать. Со временем подозреваемые устанут, будут голодны и скучны и в конце концов мирно сдадутся. Имея дело с тем, что ФБР называет кризисным менеджментом, агентов в Куантико учат «изолировать, сдерживать и вести переговоры».


Обе политики были нарушены в Ruby Ridge. Фактически, Роджерс придумал план штурма, который предусматривал демонтаж дома с помощью двух бронетранспортеров, если Уивер и его семья не выйдут в течение двух дней.


Сразу после 17:00 снайперы отряда спасения заложников начали занимать позиции вокруг кабины. Пошел мокрый снег. Через час вертолет ФБР вылетел на разведку вокруг кабины. Когда вертолет грохотал над головой, Уивер, его шестнадцатилетняя дочь Сара и его приемный сын Кевин Харрис вышли из кабины с винтовками. Агент ФБР Лон Хориучи подумал, что один из мужчин выглядел так, как будто он собирался выстрелить в вертолет, и Хориучи выстрелил в него. Поскольку Хориучи считал, что этот человек готовился к выстрелу, его выстрел попал в рамки стандартной политики ФБР в отношении применения смертоносных сил. Человек, которого он ранил, был Рэнди Уивер.


Когда все трое побежали обратно к хижине, Хориучи снова выстрелил в того же человека. Он полагал, что этот человек будет продолжать угрожать вертолету изнутри дома, где Хориучи будет трудно из-за женщин и детей получить точный выстрел. Как оказалось, второй выстрел Хориучи пробил деревянную дверь хижины и попал в лицо Вики Уивер, жены Рэнди. Снаряд вылетел с другой стороны ее головы и попал Харрису в руку. Вики Уивер умерла практически мгновенно. Только когда были обнаружены тела, Хориучи понял, что убил ее.


Поскольку Хориучи думал, что стреляет в человека, который, по его мнению, создавал опасность для вертолета ФБР, второй выстрел также попал в рамки первоначальной политики ФБР в отношении применения смертоносных сил. Уивер продолжал удерживать ФБР от своей каюты, пока не сдался десять дней спустя.


Прокурор штата возбудил уголовное дело против Хориучи, но федеральный судья согласился с агентом в том, что, поскольку он действовал в официальном качестве, федеральный суд должен рассмотреть дело. Федеральный суд отклонил его.


Уиверу было предъявлено обвинение в убийстве маршала США Дегана. В июле 1993 года федеральное жюри, посчитав, что маршалы стреляли первыми, оправдало его. С него также сняли обвинение в оружии. В конце концов, Министерство юстиции согласилось выплатить Рэнди Уиверу 3,1 миллиона долларов для урегулирования его иска о неправомерной смерти.


Безусловно, ФБР допустило много ошибок при осаде, но, в конце концов, Руби Ридж дошла до случайного выстрела: Хориучи не собирался стрелять в Вики Уивер. Более снисходительные, хотя и отвратительные, правила ведения боевых действий не имели никакого отношения к результату. Любой, кто стрелял из оружия, знает, как легко не попасть в цель, особенно в состоянии стресса. Почти каждый день полицейские случайно стреляют в подозреваемых, и - если это не становится расовой проблемой - обычно мало общественного протеста.


То, что сделало Руби-Ридж символом правительственной тирании, - это то, что правые группы ухватились за дело и превратили его в дело célèbre. Это случилось снова с осадой Уэйко. Эта катастрофа началась 28 февраля 1993 года, когда ATF организовала катастрофический рейд на полуразрушенный комплекс в Маунт-Кармель, штат Техас, в десяти милях к востоку от Уэйко. Там 33-летний Дэвид Кореш и его группа религиозных фанатиков вооружались незаконными пулеметами и взрывными устройствами, готовясь к кровавой конфронтации с неверующими, по словам Кореша.


В ходе 45-минутной перестрелки во время налета давидианцы, как они себя называли, убили четырех агентов ATF и ранили или ранили еще пятнадцать. ATF пришлось отозвать, и президент Клинтон приказал ФБР взять на себя ответственность. Под руководством Джеффри Джамара, крепкого ответственного специального агента ФБР (SAC) в Сан-Антонио, члены HRT начали окружать территорию во второй половине дня 28 февраля, надеясь договориться о прекращении противостояния.


Но по прошествии более месяца ФБР осознало, что его стратегия борьбы с Корешем не работает. Кореш обещал выйти, но потом сказал, что Бог сказал ему подождать. Тем временем условия внутри комплекса ухудшались. От нескольких человек, которые решили уйти, агенты ФБР узнали, что Давидианцы были окружены человеческими отходами и трупами во время рейда АТФ. К тому же Кореш продолжал жить со своими женами, которым было всего двенадцать, жестокое обращение с детьми и нарушение установленных законом законов об изнасиловании.


После получения одобрения Сессии и генерального прокурора Джанет Рино Джамар выбрал утро 19 апреля, чтобы переехать на территорию. Незадолго до шести утра, когда ветер стих, ФБР предупредило Кореша и его последователей по громкоговорителям: «Это не нападение! Не стреляйте! Выходи сейчас же, и тебе никто не пострадает! » Для некоторых это только подтвердило предсказания Кореша о приближении конца света. Стив Шнайдер, лейтенант Кореша, прервал общение, демонстративно выбросив телефон, которым пользовался, в окно.


Спустя несколько минут модифицированный танк М-60 начал пробивать дыры возле входа на территорию и распылять слезоточивый газ CS через штангу на танке. Давидианцы начали стрелять по танкам, но агенты сдерживали огонь. В девять утра танк пробил входную дверь, чтобы пассажирам было легче покинуть дом. Он также пробил дыру в стене возле северо-западного угла комплекса. В полдень ФБР снесли целые части фасада. Пятидесятидневное противостояние закончилось.


В 12:05 в юго-западном углу комплекса появилась струйка дыма, за которой последовал небольшой язычок пламени. К 12:20 огонь хлестал по западной стороне, раздуваемый ветрами прерий со скоростью тридцать миль в час. Через две минуты агенты ФБР вылезли из танков и окружили территорию. Один член культа упал с крыши, охваченный пламенем. Когда член культа попытался отогнать их, агенты сорвали с него горящую одежду и поместили в бронированный автомобиль. Из пламени вышла обезумевшая женщина в дымящейся одежде. Агент схватил ее, когда она пыталась бежать обратно в горящий комплекс. Агенты вошли в здание и попытались найти детей, забравшись по бедра в бетонную яму, заполненную водой, человеческими экскрементами, плавающими частями тела и крысами.


Все были ошеломлены, от сотрудников ФБР на местах до тех, кто вернулся в штаб-квартиру, наблюдая за событиями в командном центре.


Местное расследование поджога установило, что пожар начался с возникших внутренних пожаров. В дополнение к очевидным уликам - клубящимся черным облакам дыма, свидетельствующим об использовании ускорителя, - инфракрасная аэровидеосъемка ФБР показала по крайней мере четыре пожара, разделенных половиной городского квартала, которые возникли почти одновременно в разных частях комплекса.


Помимо инфракрасной фотографии, снайперы ФБР, вглядываясь в окна комплекса, видели, как давидианцы выливали то, что казалось жидкостью, за несколько секунд до начала пожара. Они также видели, как культисты сложили ладони ладонями, как будто зажигали спички. Керосин и бензин были обнаружены на одежде некоторых выживших, которые утверждали, что поджог ФБР было начато. После улучшения магнитофонных записей разговоров с электронным прослушиванием ФБР узнало, что когда началось пламя, давидианцы просили друг друга залить еще топлива вокруг комплекса.


Было установлено, что восемьдесят давидианцев, в том числе двадцать пять детей, погибли в огне. У семи, включая Кореша, были огнестрельные ранения в голову, скорее всего, нанесенные им самим. Протоколы вскрытия показали, что некоторые из детей были зарезаны или забиты до смерти.


Опустошенные исходом, агенты ФБР, которые рисковали своей жизнью, пытаясь спасти давидианцев, столкнулись с натиском критики со стороны СМИ, Конгресса, выживших и их семей. Почему не могло ждать ФБР? Хороший вопрос. Переговорщикам требовалось больше времени, в то время как HRT, возглавляемая Роджерсом, заняла более агрессивный подход.


«Мы ждали два месяца, - рассказывает мне Роджерс. «Что разумно для госоргана? Четыре агента правительства были убиты и шестнадцать ранены. У них было оружие, которое они использовали на вертолетах. Какое наименьшее количество силы можно использовать? Слезоточивый газ. Что бы мы сказали, если бы мы позволили этому продолжаться, и они умерли бы от болезни? Вы хотите положить этому конец на своих условиях ».


Сессии были похожи. На одной из встреч с генеральным прокурором Рино 17 апреля перед рейдом Сешнс был взволнован и размахивал руками. «Они [давидианцы] делают обезьян из ФБР», - сказал он.


«Большое давление исходит от Роджерса», - жаловался заместитель помощника директора ФБР Дэнни О. Коулсон в меморандуме от 23 марта почти за месяц до рейда.


Учитывая результат, высокопоставленные чиновники ФБР поняли, что бюро должно было переждать давидианцев, как бюро часто делает в ситуациях с заложниками. В то время как несовершеннолетние дети подвергались жестокому обращению, предотвращение этого не стоило шанса, что давидианцы начнут самоубийство.


Поскольку различные элементы ФБР на месте происшествия - HRT, переговорщики и профилировщики - не подчинялись одному командиру, HRT победила, а ФБР вмешалось.


Из-за отсутствия координации «мы сами были злейшими врагами», - говорит Байрон Сейдж, главный переговорщик ФБР.


12


ЖЕНА СО-ДИРЕКТОРА


Т ОН первый намек на что - то неправильно было , когда John E . Отто, исполняющий обязанности директора ФБР, несколько раз звонил Уильяму Сешнсу домой, чтобы обсудить процедуры приведения Сешнса к присяге в качестве директора. Каждый раз жена Сешнса, Алиса, хватала трубку у мужа и выдвигала свои требования.


«Алиса вмешивалась и критиковала процедуру приведения к присяге», - говорит Отто. «Я наконец сказал, что мы не можем мириться с тем, что Марта Митчелл диктует бюро. Он сказал, что согласен ».


Как оказалось, Алиса Сешнс видела себя содиректором ФБР. Говоря о том, что ее муж стал директором ФБР, Элис Сешнс сказала: «Когда мы были приведены к присяге…» Она назвала себя «глазами и ушами» своего мужа. Ссылаясь на сплетни, которые она подобрала, она сказала: «Я узнаю кое-что в лифте».


После описания того, как его жена помогла ему в представлении ФБР, Сешнс сказал: «Так что я думаю, что это своего рода предложение« два к одному ». У вас есть директор, и у вас есть жена директора, что очень важно для бюро ».


Но у Алисы Сешнс было искаженное представление.


«Вероятно, нас записывают», - зловеще сказала она мне во время телефонного интервью, записанного через коммутатор штаб-квартиры ФБР для моей книги «ФБР: внутри самого мощного правоохранительного агентства в мире» . На вопрос в другом интервью, считает ли она, что ФБР прослушивает все ее звонки или только те звонки, которые направляются в ее дом через штаб, Алиса ответила: «Моя вторая линия часто дает мне признаки компромисса», имея в виду вторую линию, ведущую к ее дому. «Я понятия не имею, делают ли они это во время других звонков». Ссылаясь на возможности ФБР по прослушиванию телефонных разговоров, Алиса сказала: «Я профессионально консультировалась по этому поводу с некоторыми другими людьми. Фактически, у меня была телефонная компания год назад ».


В какой-то момент Элис Сешнс сказала Рональду Х. Макколлу, тогдашнему начальнику службы безопасности ФБР, что бюро разместило в их спальне электронное подслушивающее устройство. Алиса Сешнс сказала, что, по ее мнению, ошибка была в передатчике, предоставленном Sessions бюро для кодированной связи.


«Я начала думать, что радио было забавным, знаете ли, - сказала она мне.


Об этом заявлении было сообщено через цепочку подчинения Отдела административных служб до уровня помощника директора, что потрясло все бюро.


Алиса Сешнс свободно консультировала своего мужа по самым разным вопросам, от квалификации сотрудников бюро до оформления отпуска по беременности и родам. Ее мнения были в основном негативными, но она открыто делилась ими с женами чиновников бюро. По ее мнению, в бюро было полно корыстных, неумелых чиновников со своими собственными планами.


На приемах в иностранном посольстве Алиса удивляла сотрудников службы безопасности ФБР, прося собачьи сумки. На встрече Интерпола в Лионе, Франция, Элис Сешнс обедала с представителями Интерпола в одном из лучших ресторанов Франции. Алиса пожаловалась изумленным агентам ФБР, что еда ужасная.


Когда ее муж был судьей, Алиса Сешнс мало интересовалась судом. Теперь, когда Сешнс была директором ФБР, она увидела возможность повысить свой собственный статус и власть. Когда ФБР решило, что дом директора на Шестнадцатой улице в Вашингтоне нуждается в усилении безопасности, Алиса предложила сотрудникам службы безопасности использовать Дональда Манфорда. Тогда муж Сары Манфорд, давнего помощника Сешнс, Дон Манфорд работал в сфере охранной сигнализации в Сан-Антонио, а не в Вашингтоне. Поскольку она была женой директора и была настроена решительно, служба безопасности выполнила ее просьбу и запросила смету.


Дон Манфорд предложил систему, которая стоила бы 97 046 долларов - примерно четверть от 435 000 долларов, заплаченных Sessions за дом с тремя спальнями в 1989 году. Должностные лица Бюро наложили вето на это предложение. Если бы было разрешено продолжить работу до того, как другие фирмы могли бы участвовать в торгах, это нарушило бы правила государственных закупок из-за отсутствия конкурентных торгов. Кроме того, чиновники бюро решили, что было бы неправильно заключать с ним контракт из-за его отношений со специальным помощником директора.


В конце концов, ФБР наняло другую частную фирму для повышения безопасности, в том числе для установки забора. Чтобы злоумышленников можно было увидеть, ФБР хотело установить так называемое защитное ограждение с вертикальными железными пикетами, такого же типа, которые используются вокруг Белого дома и иностранных посольств в Вашингтоне. Но Алиса Сешнс настояла на шестифутовом деревянном заборе с планками, почти касающимися друг друга. Она сказала, что это даст ей больше уединения. Сотрудники службы безопасности ФБР возражали. Они сказали, что ФБР не должно платить за забор, который она хотела, потому что он позволит снайперам прятаться за ним и не повысит безопасность. Они считали, что Алиса Сешнс хотела, чтобы забор сохранил Пити, семейную собаку.


Уильям Сешнс ушел с собрания ФБР, созванного для обсуждения вопроса, оставив Элис Сешнс главной. Точно так же, когда Алиса потребовала пропуск, чтобы она могла войти в штаб-квартиру ФБР без сопровождения, директор приказал это сделать. Пропуск разрешен только сотрудникам со сверхсекретным уровнем допуска, однако ФБР выдало ей пропуск в здание № 14592, что давало ей особые привилегии, предоставляемые помощником директора или выше. Благодаря специальному золотому пропуску Alice Sessions могла приглашать посетителей, не подписывая их.


Когда сотрудники головного офиса забывают свои пропуска, их руководители уведомляются об этом в письменной форме. Но из-за того, что она часто забывала взять пропуск, Алису Сешнс и ее друзей пропускали без всяких пропусков. Понимая, что директор освободил свою жену от таких правил, силовики ФБР побоялись бросить ей вызов.


Даже этого уровня доступа было недостаточно для Алисы Сешнс, которая запросила и получила четырехзначный код, позволяющий ей получить доступ к кабинету директора, минуя администраторов. Таким образом, вход контролируется из-за чрезвычайно конфиденциальной информации, содержащейся в пакете. На столе чиновника может быть имя информатора мафии или шпиона, за которым наблюдает ФБР, или документы из других сверхсекретных агентств, таких как ЦРУ или АНБ. В общем, только те сотрудники ФБР, которые работают в этой охраняемой зоне, известной как «Махогани-Роу» из-за деревянной обшивки, имеют код для входа в апартаменты.


Когда я спросил о ее особом доступе, Алиса Сешнс ответила, что не знала, что требуется сверхсекретное разрешение. «Почему я не могу входить и выходить из офиса Билла?» спросила она. «Им лучше начать расследование на предмет получения сверхсекретного допуска, потому что, поверьте мне, я слышу гораздо больше вещей, чем девушки в телефонной комнате. Я посвящен гораздо большему, чем это ».


В своих собственных делах Сешнс, казалось, изо всех сил старался продемонстрировать свою порядочность. Он возвращал ФБР скрепки для бумаг, прикрепленные к документам, отправленным к нему домой. В зале суда он был приверженцем правил и процедур. В своих выступлениях он говорил о важности соблюдения постановлений и законов.


Но в других условиях Сессии выдавали недостаточную чувствительность к тому, как он себя вел. Как директор, он неоднократно направлял свои выступления на родной штат Техас. В первые четыре года работы директором одна из пяти его официальных поездок приходилась на родной штат - в среднем одна поездка каждые два месяца. В то время как Сешнс мог оправдать каждую поездку как связанную с бизнесом, модель ясно показывала, что он использовал свое положение, чтобы увидеться с семьей, друзьями, врачом и дантистом в Техасе.


В разное время большинство высших должностных лиц ФБР, включая Флойда Кларка, Джима Гринлифа, Джона Отто и Бака Ревелла, предупреждали Сешнс о его злоупотреблениях и проблемах, вызванных помощницей Сешнс Сарой Манфорд и Элис Сешнс. Ревелл издал постоянный приказ, согласно которому любой агент в его полевом офисе в Далласе, получивший звонок от Алисы Сешнс или Сары Манфорд, должен не предпринимать никаких действий по их запросам и направлять их к нему. Пророчески, Ревелл и другие высокопоставленные чиновники ФБР предположили, что Сешнс может потерять свою должность директора, если о злоупотреблениях станет известно. Хотя директор ФБР может служить не более десяти лет, президент может сместить его в любой момент.


Помощник Сешнс Сара Манфорд продемонстрировала свою веру в то, что она была выше закона 24 декабря 1991 года, когда два солдата штата Техас остановили ее и ее сына Гленна в одной миле к западу от Сан-Сабы, штат Техас, за тонирование боковых окон, нарушение Техаса. закон.


По словам солдата Стивена Л. Бойда, когда он подошел к водительской стороне машины, Манфорд опустила пассажирское окно и показала свои учетные данные ФБР. Хотя она была сотрудником службы поддержки, у Манфорд были так называемые «мягкие учетные данные», которые выглядят как агентские и хранятся в кейсе с учетными данными. По-видимому, она думала, что проездные документы в окно позаботятся о билетах. Сказав, что она была помощницей директора ФБР и что ее семья работает в правоохранительных органах, Манфорд сказала солдату: «Ты идешь домой ночью, а твои дети думают, что ты порядочный человек, а потом ты идешь и делаешь что-то вроде это."


Бойд сказал мне, что проигнорировал ее и выписал ей билет. Он объяснил ей, что судья, вероятно, закроет дело, если ее сын, которому принадлежала машина, отправит по почте фотографию, на которой видно, что тонировка была удалена.


Манфорд приложила свою визитную карточку ФБР к копии билета Бойда, и на следующей неделе он решил позвонить по указанному на карточке номеру и пожаловаться. Его быстро перевели в Управление профессиональной ответственности ФБР, которое начало расследование действий Манфорда.


Узнав о злоупотреблениях Sessions и задокументировав их при написании The FBI , я хотел получить комментарий Sessions. Когда отдел по связям с общественностью отказался организовать интервью с Sessions для ознакомления с предметами, Гринлиф, заместитель директора ФБР, предложил мне перечислить их в письме Sessions.


В письме от 24 июня 1992 г. я описал многие нарушения. На том основании, что ФБР обязано сообщать своему Управлению профессиональной ответственности (OPR) о любых конкретных обвинениях в правонарушениях со стороны высокопоставленных чиновников ФБР, бюро передало OPR мое десятистраничное письмо с одинарным интервалом. Затем этот офис официально передал письмо в OPR Министерства юстиции.


Сразу после этого генеральный прокурор Уильям Барр получил второе анонимное письмо, якобы написанное бывшим агентом ФБР. Датированный 25 июня 1992 года, он был посвящен тому, как Сешнс маскирует личные поездки как служебные. Тот факт, что второе письмо было датировано днем после того, как ФБР получило мое письмо, предполагает, что анонимный автор знал о моем письме.


На основании этих двух писем OPR Министерства юстиции начало расследование действий Сешнса и расширило расследование OPR ФБР в отношении деятельности Сары Манфорд.


Через полтора месяца Sessions решила удовлетворить мою просьбу об интервью. Когда он встретился со мной в своем конференц-зале, директор ФБР заявил, что не будет отвечать ни на один из вопросов, поднятых в письме. Вместо этого он начал получасовую ругань.


Сессии отметили, что он предоставил мне беспрецедентный доступ к ФБР, убедившись, что все сотрудничают, и отказался от обычных правил, требующих присутствия сотрудников по связям с общественностью на собеседовании. Он сказал, что думал, что книга будет посвящена исключительно той великой работе, которую выполняет ФБР. Он сказал, что был «обижен» и «разочарован» тем, что я вникнул в какие-либо вопросы персонала ФБР, особенно вопросы, касающиеся его жены.


Как и ожидалось, Алиса Сешнс согласилась со своим собственным анализом. В интервью газете San Antonio Light она предположила, что доказательства были сфабрикованы, и что ее муж «просыпается от ступора, понимая, что он был введен». Кто-то прикрепил копию статьи к доске объявлений в штаб-квартире ФБР с надписью «Алиса в стране чудес».


Саморазрушительный или самообман, в разгар расследования его ненадлежащего использования самолетов ФБР, Сешнс летел с Алисой на реактивном самолете ФБР Sabreliner, чтобы присутствовать на представлении балета Большого театра в отеле и казино Sands в Атлантик-Сити. 27 ноября 1992 года. The Sands купили билеты на 100 долларов.


Когда он, наконец, вышел в январе 1993 года, отчет Министерства юстиции OPR содержал столько дополнительных примеров злоупотреблений и отсутствия суждения Сессии, что он произвел впечатление разорвавшейся бомбы. 161-страничный отчет раскрыл то, что New York Times назвала «кажущимся бесконечным рекордом вырубки и пополнения счетов».


Помимо того, что ФБР заплатило за забор вокруг его дома, даже если это снизило безопасность его дома, в отчете говорится, что Сешнс злоупотреблял правительственными поездками для личной выгоды, систематически использовал свое охранное лицо для личных поручений и позволял своей жене пропуск в здание ФБР. без необходимого зазора.


В сообщении говорится, что четыре раза, пока он был директором, Сешнс и его жена летели самолетом ФБР в Сан-Франциско, где жила их дочь, на Рождество. Там, пытаясь оправдать поездку как официальное дело, они заставили ФБР найти оправдания для поездки за гроши правительства. Действительно, после того, как Алиса Сешнс посетила встречу за завтраком, на которую она не была приглашена, она призналась агенту, что пришла на встречу, потому что она должна была оправдать свою поездку.


Еще во время написания отчета Сешнс совершил аналогичную поездку в Сан-Франциско на Рождество 1992 года. В другой поездке Сешнс приказал агентам ФБР загрузить дрова для его дома в машину ФБР и отвезти ее из Солсбери, штат Коннектикут, в Покипси, штат Нью-Йорк. , а затем доставить дрова обратно в Вашингтон.


В отчете OPR сделан вывод, что вопросы, поднятые внутренним расследованием, были настолько серьезными, что президент должен решить, следует ли Сессии оставаться у власти. Генеральный прокурор Барр приказал Сешнсу возместить правительству 9890 долларов за забор вокруг его собственности, уплатить налоги на стоимость его перевозки ФБР на работу и обратно, передать его ипотечные документы в OPR и выплатить правительству компенсацию за проезд и суточные для личных поездки.


Отчет OPR вышел за день до того, как Билл Клинтон стал президентом. Отвечая на вопрос об отчете, представитель Клинтона Джордж Стефанопулос назвал его «тревожным». В редакционной статье под названием «Время для Уильяма Сешнса истекло» New York Times призвала к его удалению.


В комментариях для прессы Уильям Сешнс обвинил всех, кроме себя, и развернул впечатляющую кампанию лоббирования. Он убедил вашингтонский журнал в том, что стал жертвой заговора, в котором участвовали я, гуверисты, фанатичные агенты ФБР, Майкл Шахин из Управления профессиональной ответственности юстиции и генеральный прокурор Барр, среди прочих. Он не ответил на запрос о комментарии к этой книге.


Таким образом, Сешнс стал загадкой, а вовсе не клоном Вебстера, который наклонился назад, чтобы избежать проявления неприличия. В то время как Сешнс выступал в роли болельщика бюро, в действительности он, как и его жена, не доверял ФБР и презирал его агентов.


Вместо приятного человека, которым казался Сешнс, Барр и другие должностные лица юстиции и ФБР пришли к выводу, что он на самом деле был высокомерным. Как еще объяснить позицию Сешнса о том, что он не подчинялся правилам, которыми руководствовались все остальные?


Противостояние по поводу Сешнса и его будущего парализовало все аспекты деятельности бюро - административную, кадровую, законодательную и бюджетную. В связи с ростом преступности и ужесточением федерального бюджета ФБР было необходимо расширить свои технологические возможности. В течение нескольких месяцев такие предложения накапливались на столе Sessions.


Twice Sessions встретились с Джанет Рино в тщетной попытке опровергнуть выдвинутые против него обвинения. Дважды Рино отказывался от просьбы Сешнса полететь на самолете Министерства юстиции, чтобы навестить своего сына в Сан-Антонио и увидеть его дочь в Сан-Франциско. Каждый раз Сешнс придумывал для своих поездок бизнес-причины. Рино, как и Билл Барр, стонал каждый раз, когда слышал имя Сешнс.


«Я знала, что мне следовало остаться в Майами», - заметила она однажды, услышав о последнем злоупотреблении властью Сешнса, сказав, что он «сам навлек на себя все это».


После того, как Рино произнес речь во дворе Министерства юстиции 6 апреля 1993 года, Сешнс направился к ней, очевидно, надеясь поговорить с ней. Не обращая на него внимания, Рино пошел в другом направлении. В конце концов Рино попросил Сешнс встретиться с ней в Министерстве юстиции в субботу утром, 17 июля 1993 года. В присутствии адвоката Белого дома Бернарда Нуссбаума Рино сказал Сешнсу, что президент Клинтон уволит его, если он не уйдет в отставку к понедельнику.


Покинув встречу с Рино, на виду у телекамер и газетных камер, Сешнс споткнулась о тротуар возле Министерства юстиции. Он сломал локоть. Проведя вечер в больнице, Сешнс появился перед своим домом. Он демонстративно заявил журналистам, что «из принципиальных соображений» не уйдет в отставку. Помимо продвижения собственных интересов, было неясно, какой принцип он отстаивал. Игнорируя желание Клинтона изящно уйти в отставку, Сешнс ввергнул ФБР в смятение, поскольку он бессмысленно боролся за сохранение своей работы.


В понедельник Клинтон сделал заявление, которое он должен был сделать шестью месяцами ранее. В зале для брифингов Белого дома президент сказал, что позвонил Сешнсу и сообщил, что убирает его. Выступая с Клинтон в Белом доме, Рино сказала, что она пришла к выводу, что, как указано в фактах, содержащихся в отчете OPR, Сешнс продемонстрировал «серьезный недостаток в суждениях».


В конце концов, дело дошло до того, покинет ли Сешнс штаб-квартиру ФБР самостоятельно или его должны будут унести агенты. Чтобы убедиться, что он получил сообщение, когда Клинтон позвонил ему в 15:50, чтобы уволить его, Филип Хейманн, заместитель генерального прокурора, встретился с Сешнсом в своем офисе, чтобы предупредить его, что звонок будет. Хейманн объяснил Сессии, каковы будут процедуры. Как и любому агенту, исключенному из списков, директору придется сдать свои учетные данные и значок ФБР и вынести из своего офиса только личные вещи. Тем временем Клинтон отправил Сешнсу по факсу письмо с извещением о его отстранении. Но Сешнс все еще был в своем офисе в 15:59. Клинтон позвонил ему во второй раз, на этот раз сказав, что его увольнение должно вступить в силу «немедленно».


Наконец Сессии получили сообщение. В соответствии с инструкциями он вручил Хейманну свои верительные грамоты в ФБР. Теперь Сешнс считается посетителем, и его охранник должен был сопровождать его по коридорам. Он дал заключительную пресс-конференцию в штаб-квартире. Сказав, что он подвергался «непристойным нападкам», Сешнс пообещал продолжать «самым решительным образом защищать его [ФБР] от манипуляций и политизации как изнутри, так и снаружи».


Сессии покинули штаб-квартиру ФБР в шесть часов. Он получил последнюю поездку домой от службы безопасности. Это был первый раз, когда уволили директора ФБР.


В ФБР царило ликование с оттенком печали из-за того, что события приняли такой трагический оборот. Дарлин Фицсиммонс, секретарь сессий, заплакала.


«Сешнс - очень хороший человек, но его вели Сара Манфорд и его жена», - сказала она мне.


Другие секретарши на Махогани-Роу вылили бутылку шампанского.


13


ЗА САМОУБИЙСТВОМ ВИНСА ФОСТЕРА


В ДЕНЬ ПОСЛЕ УДАЛЕНИЯ УИЛЬЯМА СЕССИИ С должности директора мужчина въехал на своем белом фургоне на стоянку в парке Форт-Марси на берегу реки Потомак в северной Вирджинии, чтобы найти место, где можно помочиться. Прогуливаясь по лесу незадолго до 18:00, он обнаружил труп. Он сообщил об этом двум сотрудникам службы парков США, которые позвонили в службу экстренной помощи.


В 18:10 20 июля 1993 года полиция парка США и спасатели обнаружили Винсента У. Фостера-младшего, заместителя адвоката Белого дома, мертвым с револьвером 38-го калибра в правой руке и материалом, похожим на остатки огнестрельного оружия. с этой стороны. Было огнестрельное ранение в затылок. Признаков борьбы не было.


Вскрытие показало, что смерть Фостера была вызвана выстрелом через заднюю часть его рта, выходящим из затылка. Полиция узнала, что Фостер вызвал семейного врача для приема антидепрессантов за день до своей смерти. За четыре дня до смерти он сказал своей сестре Шейле, что у него депрессия, и она назвала ему имена трех психиатров. Однако он выразил обеспокоенность тем, что его допуск к системе безопасности может быть отменен, если он пойдет к терапевту.


В то время как полиция парка США и отчеты вскрытия пришли к выводу, что Фостер покончил жизнь самоубийством, неизбежно возникали вопросы. Некоторые предположили, что Фостер был убит и переехал в парк, чтобы скрыть место преступления. Хотя самоубийство нельзя объяснить рационально, расследование, о котором сообщалось публично, так и не установило, что могло спровоцировать решение Фостера покончить с собой в то время.


В рамках своего более широкого расследования утверждений, касающихся инвестиций Билла и Хиллари Клинтон в развитие недвижимости Whitewater, независимый адвокат Кеннет В. Старр расследовал смерть Фостера. Одна из причин заключалась в том, что записи с участием Уайтуотера хранились в офисе Фостера. Старр нанял нынешних и бывших агентов ФБР для проведения интервью с теми, кто имел дело с Фостером, как в Белом доме, так и в Литл-Роке.


Бывший агент ФБР Кой Коупленд был старшим следователем, читавшим отчеты других агентов. По словам Коупленда, публично так и не поступило то, что агенты узнали, что примерно за неделю до его смерти Хиллари Клинтон и Фостер, которая была ее наставницей в юридической фирме Rose в Литл-Роке, провели встречу с другими помощниками Белого дома. по законодательству в области здравоохранения, которое она предлагала. Присутствовавшие сказали агентам ФБР, работающим на Старра, что Хиллари яростно не согласилась с юридическим возражением, которое Фостер высказал на встрече, и оскорбила Фостера перед помощниками, говорит Коупленд.


«Хиллари поставила его очень, очень плохо на довольно крупном собрании, - говорит Коупленд. «Она сказала ему, что он не понимает, что он, и что он всегда будет маленьким юристом из провинциального городка, который явно не готов к большому успеху».


Основываясь на том, что «десятки» других, кто контактировал с Фостером после той встречи, сказали агентам, «унижение, которое она дала ему на этом большом собрании, просто подтолкнуло его к краю», - говорит Коупленд. «Это была последняя капля, которая сломала верблюжью спину».


После встречи поведение Фостера резко изменилось. Те, кто знал его, говорили, что его голос звучал напряженно, он стал замкнутым и озабоченным, а его чувство юмора исчезло. Временами Фостер прослезился. Он говорил о том, что чувствовал себя в ловушке.


Во вторник, 13 июля, во время ужина с женой Лизой Фостер не выдержал и заплакал. Он сказал, что подумывает об отставке.


В те выходные Фостер и его жена поехали на восточный берег Мэриленда, где они увидели своих друзей Майкла Кардозу и Вебстера Хаббелла и их жен.


«Они играли в теннис, они плавали, и они сказали, что он сидел в шезлонге, просто как бы сидел там в шезлонге», - говорит Коупленд. «Они сказали, что Винса просто не было. Он любил играть в теннис и всегда был общительным, но он просто сидел один в углу и смотрел в пространство, читая книгу ».


Два дня спустя Фостер покинул стоянку Белого дома в 13:10. Точное время, когда он застрелился, определить не удалось. После того, как полиция парка нашла его тело, они уведомили Секретную службу США в 20:30.


«Я думаю, что в те выходные он в значительной степени определился, что будет делать», - говорит Коупленд.


В своем 114-страничном отчете Старр исчерпывающе подробно изложил ряд проблем, которые беспокоили Фостера, включая критические редакционные статьи Wall Street Journal и предстоящие слушания в Конгрессе по увольнениям сотрудников Бюро путешествий Белого дома.


Перфекционист, Фостер предъявлял к себе огромные требования. За несколько дней или недель до своей смерти он написал, что «не предназначен для работы или внимания общественной жизни в Вашингтоне. Здесь разрушение людей считается спортом ».


«Я никогда в жизни не работал так усердно», - написал Фостер другу 4 марта. «Юридические вопросы ошеломляют, а временная нехватка огромна. Давление, финансовые жертвы и разрушение семьи - вот цена государственной службы на этом уровне. Как говорится: «Сильнее всего ветер дует на вершине горы». ”


В отчете Старра рассказывается, как ФБР опровергало самые причудливые теории о смерти Фостера и проводило обширные баллистические испытания, опровергающие утверждения о том, что Фостер не совершал самоубийства. Старр нанял доктора Брайана Д. Блэкборна, судебного патологоанатома, который является судмедэкспертом округа Сан-Диего, Калифорния, для рассмотрения дела. Он пришел к выводу, что «Винсент Фостер покончил жизнь самоубийством 20 июля 1993 года в Ft. Марси Парк, сунув ему в рот револьвер 38-го калибра и спустив курок. Его смерть была от его собственной руки ».


Старр также нанял доктора Генри К. Ли, эксперта по вещественным доказательствам и реконструкции места преступления, который тогда был директором лаборатории судебной экспертизы полиции штата Коннектикут. Он сообщил, что «после тщательного изучения фотографий места преступления, отчетов и повторной проверки вещественных доказательств, данные указывают на то, что смерть Винсента В. Фостера-младшего совпадает с самоубийством. Место, где было найдено тело мистера Фостера, совпадает с местом, где он совершил самоубийство ».


Но в своем отчете Старр ни разу не упомянул встречу, на которой Хиллари унизила Фостера перед помощниками, ни изменение его отношения после этого. По словам Дэвида Пэйнтера, архивариуса, который читал отчеты, каталогизируя их и делая доступными в соответствии с Законом о свободе информации в Национальных архивах, полученные данные включены в отчеты агентов об интервью. Однако эти отчеты сейчас отсутствуют в соответствующих файлах в архивах.


Старр никогда не рассказывал Коупленду, почему он решил исключить этот материал из своего отчета, и Коупленд может только строить предположения относительно его рассуждений.


«Старр был человеком очень благородного типа, и если это не имело отношения к нашему санкционированному расследованию, он не хотел его продолжать», - говорит Коупленд. «И я думаю, он чувствовал, что личность Хиллари и ее отношения с подчиненными в Белом доме не имели значения для нашего расследования».


Ясно, что Фостер все равно мог бы решиться на самоубийство. Но, согласно расследованию ФБР, этот эпизод за неделю до самоубийства привел к его решению покончить с собой. На вопрос, почему он исключил это из своего отчета, Старр не ответил.


В ответ на запрос госсекретаря Хиллари Клинтон о комментариях Филипп Рейнс, старший советник госсекретаря и заместитель помощника госсекретаря, сказал, что, поскольку она сосредоточена на «мировых проблемах», ее советники «избавляют ее от необоснованных отвлекающих факторов. такие как твои фантастические обвинения ". В результате, «мы не будем ни делиться ими с ней, ни давать комментарии для вас», - сказал Райнес.


Поскольку Белый дом возражал, ссылаясь на привилегию исполнительной власти, следователи Старра никогда не брали интервью у Хиллари. Однако «один из наших агентов пострадал в результате одного из нападений», - говорит Коупленд. Когда он подавал повестку в суд в административном здании Эйзенхауэра, примыкающем к Белому дому, агент ФБР совершил ошибку, поздоровавшись с Хиллари, когда она проходила мимо него.


«Он осмелился поговорить с ней в коридоре», - говорит Коупленд. «У нее было постоянное правило, согласно которому никто не разговаривал с ней, когда она переходила из одного места в другое. Фактически, любой, кто увидел бы ее появление, просто войдет в первый доступный офис ». Но агент «не знал основных правил», - говорит Коупленд. «Когда он уходил, она вышла из лифта и приближалась к нему, - говорит Коупленд.


«Доброе утро, миссис Клинтон», - сказал агент.


«Она прыгнула через него», - говорит Коупленд. " 'Как ты смеешь? Вы просто уничтожаете моего мужа ». Это была громкая тирада правых о заговоре. Затем ей пришлось наклеить что-то вроде «А где ты покупаешь свои костюмы? Пенни? ”


В течение многих недель агент никому не рассказывал об этой встрече.


«Наконец, он рассказал мне об этом», - говорит Коупленд. «И он сказал:« На мне был лучший костюм, который у меня был ». ”


14


КИРПИЧНЫЙ АГЕНТ


H AVING СВИДЕТЕЛИ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЙ УИЛЬЯМ SESSIONS», ФБР агенты были вне себя от радости , когда президент Клинтон назначил Луи J. Freeh быть директором по 20 июля 1993 года федеральный судья и бывший федеральный прокурор, Фри начал свою карьеру в качестве агента ФБР. Наконец, подумали агенты, у них будет директор, который понимает, что они делают, и может эффективно управлять бюро.


В отличие от Сешнса, который называл себя «вашим директором», Фри настаивал на том, чтобы его называли по имени. Но в то время как Фри сблизился с уличными агентами и отказался от льгот, которые так любил Сешнс, Фри привнес в работу свои собственные идиосинкразии.


Концепция расследований Фри ограничивалась тем, что он делал как агент десятью годами ранее - стучал в двери и брал интервью у людей. Он не понимал, что технологии стали незаменимыми для правоохранительных органов. Он не пользовался компьютерами и не пользовался электронной почтой.


Уэлдон Л. Кеннеди, которого Фри назначил заместителем заместителя директора по административным вопросам, вспомнил, что Фри держал компьютер на стойке за своим столом.


«Я никогда не видел, чтобы он его использовал, и никогда не видел, чтобы он включался», - говорит Кеннеди.


К тому времени, когда Фри уехал, незадолго до 11 сентября, персональные компьютеры ФБР были настолько примитивными, что никто не стал бы брать их даже в качестве пожертвования церкви. Это были машины до Pentium, неспособные использовать текущее программное обеспечение, читать CD-ROM или даже работать с мышью. Внутренняя электронная почта ФБР была настолько медленной, что агенты вместо этого использовали свои личные адреса электронной почты. Система ФБР не разрешала электронную почту за пределами агентства. Часто из-за средств Министерства юстиции местная полиция была намного технологичнее, чем бюро. Поскольку немногие компьютеры ФБР могли обрабатывать графику, агенты просили местные полицейские управления отправлять фотографии подозреваемых по электронной почте на их домашние компьютеры.


Ожидалось, что в качестве основного компьютера агенты будут использовать так называемую автоматизированную систему поддержки обращений. Разработанный в середине 1990-х годов, он использовал технологии 1980-х годов. Он не мог подключиться к Интернету и не использовал мышь. Система была настолько медленной и бесполезной, что только для расследований бюро разработало сорок две дополнительные отдельные системы, которые агенты использовали вместо основной системы. Каждую из этих дополнительных систем необходимо было проверить, чтобы убедиться, что все ссылки на человека были получены.


«Кирпичные агенты», особенно из Нью-Йорка, склонны видеть в менеджменте врага. Фри никогда не терял этого менталитета. Даже когда он сам повышал в должности менеджера, Фри видел в этом чиновнике угрозу своему авторитету и относился к нему или к ней с подозрением и враждебностью.


«Фри отнял у SAC желание принимать решения, потому что они опасались последствий», - говорит Энтони Э. Дэниелс, которого Фри назначил помощником директора ФБР, который возглавит вашингтонский полевой офис. «Они боялись его. Фри презирал менеджмент ».


«Фри сказал, что хочет, чтобы все было в порядке. Первый, кто сказал ему это прямо, он отрубил себе голову. Если агент сообщал ему плохие новости, он убивал посыльного и выталкивал его », - говорит Уэлдон Кеннеди.


Несмотря на все свои недостатки, Гувер понимал важность прессы. Это могло усилить мощь ФБР, создав образ его агентов, пусть даже приукрашенный, как суперменов. Если люди верили в бюро, они с большей вероятностью сотрудничали с агентами. В рамках своего обучения SAC под руководством Вебстера давали имитационные пресс-конференции. Проработав агентом менее шести лет, Фри так и не приблизился к пресс-службам ФБР. Он видел в бюро прокуратуру, которая обычно общается со СМИ только на официальных пресс-конференциях, а не как американское учреждение, подотчетное общественности.


Традиционно ФБР разрешало репортерам брать интервью у агентов по делам, по которым были вынесены обвинительные приговоры. Но Фри решил, что ни одно дело не должно обсуждаться до тех пор, пока не будут исчерпаны все апелляции - процесс, который часто занимает десятилетия. Это означало, что вряд ли какие-либо дела ФБР можно было обсуждать.


При Фри блокировались даже благоприятные очерки о программе профилирования и других успехах ФБР. Поскольку Фри не позволял сотрудникам прессы выражать сторону ФБР, появлялись негативные истории без изложения стороны бюро.


Эта политика была особенно вредной, когда дело доходило до все более диких обвинений в причастности ФБР как к Руби-Ридж, так и к Уэйко. Хотя оба произошли при Уильяме Сешнсе, Фри был директором, когда инциденты приобрели политический характер. Вместо того, чтобы позволить ФБР исправить ложные утверждения и поместить инциденты в контекст, Фри с большой помпой созвал пресс-конференции или выступил с заявлениями, чтобы выразить сожаление по поводу случившегося и объявить о дисциплинарных мерах. При этом он хорошо выглядел за счет бюро.


«Нам нужно было отреагировать на эти диковинные обвинения и быстро обнародовать факты», - говорит Боб Рикс, один из руководителей SAC в Уэйко. «Даже когда нас называли убийцами, мы должны были сидеть и улыбаться», - говорит он. «Я никогда раньше не видел ФБР в таком положении. Никто не был готов защищать ФБР, потому что эти проблемы не произошли на дежурстве Фри ».


В рамках своего джихада против штаб-квартиры Фри начал рубить опытных сотрудников штаб-квартиры и отправлять их на места. Он называл их «дронами». Велдон Кеннеди предупредил Фри, что бюро необходимо держать под рукой опытных людей для надзора за делами. Кеннеди почувствовал необходимость вмешаться, когда Фри захотел перевести агента из лаборатории, который был ведущим в мире экспертом по протекторам обуви и шин, в местный офис в Джексонвилле для проверки биографических данных.


Джон У. Хикс, заместитель директора, отвечающий за лабораторию, также настоятельно предупредил Фри о сокращении персонала, заявив, что качество работы пострадает, а объем невыполненных заказов вырастет, если он продолжит свой план по переводу на улицу половины из 130 агентов. которые были лаборантами. Было глупо превращать экспертов с многолетним опытом работы в области баллистики или взрывчатых веществ в уличных агентов. Но враждебное отношение Фри к штаб-квартире не могло быть улажено. Когда Фри проигнорировал его, Хикс ушел из бюро.


Поскольку Фри хотел, чтобы самые опытные агенты покинули штаб и отправились на места, не было опытных руководителей китайской контрразведки. В результате никто не мог руководить расследованием дела Вен Хо Ли, тайваньского ученого из Национальной лаборатории Лос-Аламоса, которого подозревали в передаче секретов разведки Китаю. ФБР провалило расследование, приняв ряд решений.


«Поскольку у Фри не было доказательств для классического дела о шпионаже, он описал это как разрушительное дело и попытался скрыть отсутствие доказательств, выдвинув обвинительный акт из пятидесяти девяти пунктов, ссылаясь на расплывчатые и неподтвержденные обвинения», - сказал бывший прокурор по шпионажу Джон - говорит Мартин.


На слушании дела об освобождении Ли под залог в декабре 1999 года правительство убедило судью, что Ли настолько опасен, что должен быть заключен в тюрьму без залога. Ли провел девять месяцев в строгих условиях. В его камере постоянно горела маленькая лампочка, чтобы за ним можно было наблюдать. Во время ежедневных упражнений Ли был обязан носить кандалы на ногах.


Чтобы показать, насколько лживым был Ли, Роберт Мессемер, новый агент по этому делу, сказал на слушании по делу о залоге, что Ли сказал своему коллеге, что хочет одолжить свой компьютер, чтобы он мог загрузить «резюме». Фактически, как свидетельствовал Мессемер, Ли одолжил компьютер, чтобы загрузить секретные файлы.


В ходе расследования защита установила, что Мессемер дал ложные показания. Коллега Ли никогда не говорил ФБР, что Ли сказал, что хочет загрузить резюме. Ли сказал коллеге правду - что ему нужен компьютер для загрузки файлов. На втором слушании по делу об освобождении под залог 17 августа 2000 года Мессемер заявил, что совершил искреннюю ошибку. Признание было ужасным.


Только в 1985 году ФБР под руководством Вебстера арестовало одиннадцать крупных шпионов без единого заявления о нарушении прав или о том, что ФБР действовало ненадлежащим образом. Ни Вебстер, ни Мартин, главный шпионский прокурор Министерства юстиции, не одобрили бы то, что Мартин назвал явно ошибочным обвинением из-за отсутствия доказательств.


Возмущенный тем, что он был «сбит с пути… исполнительной властью нашего правительства», судья Джеймс А. Паркер освободил 61-летнего Ли 13 сентября 2000 года. Судья сказал, что его тюремное заключение «привело в замешательство всю нашу страну и каждый из нас, кто является его гражданином ». Было слышно рыдание от друзей и семьи Ли.


Ли признал себя виновным по одному пункту обвинения в незаконном сборе и хранении данных национальной безопасности. Он согласился на наказание в виде отбытого срока и на шестьдесят часов под присягой допроса.


Фри также несет ответственность за проблемы с делом Ричарда Джуэлла. Когда во время Олимпийских игр в Олимпийском парке Сентенниал в Атланте 27 июля 1996 года взорвалась самодельная бомба, ФБР заинтересовалось Джуэллом, охранником, который предупредил полицию о подозрительном зеленом рюкзаке незадолго до часа ночи. Джуэлл появился по телевидению, чтобы описать, как он пытался помочь эвакуироваться из этого района после взрыва, в результате которого двое погибли и 111 получили ранения.


Три дня спустя « Атланта Джорнал-Конституция» со ссылкой на неназванные источники опубликовала статью, в которой говорилось, что Джуэлл фигурирует в расследовании ФБР. В истории отмечалось, что иногда преступниками становятся те, кто заявляет, что они герои на местах преступлений.


Из-за этой истории ФБР решило сократить время допроса Джуэлла. В тот же день агенты Дон Джонсон и Диадер Росарио поехали в квартиру Джуэлла и спросили его, пойдет ли он в полевой офис. Если Джуэлл сможет прояснить вопросы к удовлетворению агентов, они планируют потерять к нему интерес.


Джуэлл согласился и последовал за агентами в полевой офис на своей машине. Спустя час и пятнадцать минут после интервью агенты все еще изучали прошлое Джуэлла, когда Фри позвонил Дэвиду У. «Вуди» Джонсону-младшему, сотруднику SAC ФБР в Атланте. Джонсон находился в своем офисе по коридору от комнаты, где допрашивали Джуэлла. С ним были другие SAC и американский поверенный Кент Б. Александер.


Фри сказал, что агенты должны ознакомить Джуэлла с его правами.


Любой агент, только что вышедший из Академии ФБР в Куантико, знает, что в соответствии с длинной чередой судебных постановлений подозреваемый должен быть ознакомлен с его правами Миранды, если он находится под стражей или собирается быть арестованным. В случае с Джуэллом это было не так.


Джонсон указал на это Фри, и Александр сказал Фри по громкой связи, что согласен с Джонсоном. Но директор был непреклонен.


Вуди Джонсон прошел по коридору и вытащил двух агентов, которые успешно допросили Джуэлла, и передал инструкции Фри. Агенты вернулись в конференц-зал и зачитали Джуэллу его права. Джуэлл сказал, что хотел бы вызвать адвоката, и на этом интервью закончилось.


«Если бы мы могли продолжить с Джуэллом, мы могли бы подтвердить то, что он нам сказал, и очистить его быстрее», - говорит Вуди Джонсон.


Три месяца спустя ФБР очистило Джуэлла, что могло бы сделать немедленно, если бы Фри не вмешался. Тем временем репутация Джуэлла была запятнана. В конце концов, во взрыве обвинили беглеца Эрика Роберта Рудольфа.


Когда Юджин Ф. Гленн, глава местного отделения ФБР в Солт-Лейк-Сити, пожаловался, что расследование бюро по фиаско Руби-Ридж является сокрытием, главный юрисконсульт Freeh, Говард М. Шапиро, ответил, что выдвигать такие обвинения было «Абсолютно безответственный и разрушительный для ФБР». Такой менталитет царил в бюро при Дж. Эдгаре Гувере.


Единственным положительным вкладом Фри было расширение присутствия ФБР за границей. Ведя судебное преследование по крупному делу мафии ФБР под названием «Связь с пиццей», Фри осознал, насколько глобальная преступность превратилась в преступление. К тому времени, когда Фри уехал, у ФБР было сорок четыре зарубежных полевых офиса, называемых юридическими атташе или легатами, от Москвы и Панама-Сити до Найроби и Исламабада, по сравнению с двадцатью, когда Фри пришел к власти. Сейчас он насчитывает семьдесят пять легатов или подразделений легатов. Freeh продвигал расширение, несмотря на сопротивление некоторых должностных лиц бюро, которые не понимали необходимости расширения присутствия за рубежом.


Но из-за грандиозных ошибок Фри казалось, что агентство, которое с такой любовью создал Гувер, было самоуничтожающимся. Почти каждые полгода вспыхивал новый фиаско. Навязывая свою волю в областях, о которых он мало знал, Фри нарушил нормальные совещательные процессы в ФБР. Он делал упор на то, чтобы в краткосрочной перспективе выглядеть хорошо. В долгосрочной перспективе такой подход подорвал доверие и репутацию ФБР и имел гораздо более разрушительные последствия для бюро, чем злоупотребления Сешнс.


15


ЛОВЛЯ ХАНССЕНА


Я N КИНО НАРУШЕНИЕ , ФБР SUPERVISOR ГОВОРИТ Райан Филипп, который изображает ФБР сотрудника поддержки Эрик О'Нил, «Это был худшим шпион в американской истории вы просто обрушили.»


Но реальная версия того, как ФБР раскрыло Роберта Ханссена, агента, который в его среде был шпионом, совершенно иная, и ранее никогда не появлялась.


С 1986 года ФБР пыталось раскрыть «крота» в разведывательном сообществе США. По мере того как КГБ арестовывал и казнил один актив за другим, и ФБР, и ЦРУ убедились, что у КГБ есть высокопоставленный источник, чьи разоблачения привели к компрометации американских агентов.


Арест офицера ЦРУ Олдрича Эймса в 1994 году объяснил многие из этих фактов. Его обвиняют в гибели как минимум девяти агентов США в Советском Союзе и в раскрытии методов американской контрразведки. Но некоторые компромиссы остались загадкой. Подозрение в том, что другой шпион отказывается от американских активов, стало очевидным после того, как ФБР начало выяснять, работал ли американский дипломат Феликс Блох на Советы.


Блох долгое время работал заместителем главы миссии в Вене до 1987 года. В Париже офицеры французской контрразведки, следившие за Рейно Гикман, офицером КГБ, сфотографировали Гикмана, выпивающего с Блохом в баре отеля Meurice на улице Рю. де Риволи 14 мая 1989 года. Выпив виски, Блох и Гикман поужинали вместе в ресторане отеля, отделанном темными панелями. По окончании трапезы Гикман ушел с черной ручной кладью, которую Блох оставил под их столом. Они снова встретились в Брюсселе 28 мая. Тем временем французские спецслужбы проинформировали ФБР о встречах.


22 июня Блоху позвонил мужчина и сказал, что звонит от имени Пьера, кодовое имя, которое Гикман использовал с Блохом. В перехваченном разговоре мужчина загадочно сказал Блоху, что Пьер не может видеть его в ближайшее время, потому что он болен. «Есть подозрение на заразную болезнь», - сказал он. "Я беспокоюсь о тебе. Вы должны позаботиться о себе ». Предупреждение означало, что КГБ знал, что западные спецслужбы знали об отношениях Блоха с советским шпионским агентством.


В ноябре 1994 года ФБР предприняло решительные усилия по раскрытию шпиона, который сообщил КГБ, что был обнаружен контакт Блоха с Гикманом, и который передал другие активы Советскому Союзу. Операция, получившая название «Серый костюм», состояла из шестнадцати старших агентов ФБР под наблюдением агента Майка Рочфорда, который руководил секретной контрразведывательной операцией ФБР, а затем возглавил шпионский отдел ФБР. В конце концов, именно Рочфорд завербовал российского разведчика, который отказался от Ханссена и раскрыл дело.


Для этого Рочфорду нужно было развить доверие. Рочфорд с профессиональным видом говорит тихо. Вы не сразу доверяете тому, чьи черты лица слишком правильные или чьи волосы точно разделены на пробор. Лицо Рочфорда немного неуравновешено. Его волосы цвета соли с перцем безнадежно растрепались. Его очки в серебряной оправе сползают с его носа, и, чтобы он мог видеть вас, он опускает голову - еще одна привычка, которая заставляет его казаться почтительным и, следовательно, более заслуживающим доверия. Глядя поверх очков своими мягкими голубыми глазами, он тихо говорит: «Угу», демонстрируя искренность и заставляя своего собеседника выплеснуть кишки.


Рассказывая историю о том, как Хансена впервые раскрыли, Рочфорд говорит: «Я собрал команду и не сказал людям, что хочу к ней присоединиться. Вместо этого мне сказали, что я могу взять кого захочу, поэтому я пошел и выбрал людей, которых хочу. Внезапно они получают странные звонки из полиграфа с просьбой явиться. Они проходили проверку на полиграфе, и если они проходили, то следующим человеком, которого они видели, был я. У меня был один из лучших талантов в бюро по вопросам шпионажа ».


Практически все дела о шпионаже раскрыты, потому что кто-то приносит наводку. Не имея этого, Рочфорд разработал матрицу из пятидесяти восьми пунктов, которые соответствовали шпиону, которого он искал. Среди пунктов был тот факт, что «неизвестный» или неустановленный субъект имел возможность предоставлять КГБ, а затем и Службе внешней разведки России (СВР) отчеты о еженедельных встречах центра контрразведки ЦРУ. Шпион знал о расследовании ФБР Феликса Блоха. У него был доступ к строго засекреченным техническим проникновениям в советские, а затем и в российские учреждения. Он знал личности офицеров КГБ, которые шпионили в пользу ЦРУ.


ЦРУ контролировало почти все операции, которые были скомпрометированы. Это по ошибке привело к тому, что и ФБР, и ЦРУ предположили, что шпион пришел из этого агентства. Начав с 235 неизвестных, отряд сузил список возможных шпионов до тридцати пяти, затем шестнадцати, затем восьми и, наконец, одного. Это был офицер ЦРУ Брайан Келли, имевший доступ к большинству взломанных программ. Он возглавлял усилия ЦРУ по расследованию Блоха. По совпадению он жил недалеко от Ханссена.


«У нас были все основания полагать, что проникновение произошло в ЦРУ», - говорит Рочфорд. «Мы просто были вопиюще неправы, не заглянув в бюро достаточно внимательно».


Но Рочфорд отмечает, что сотрудники ЦРУ, работавшие над этим делом, также полагали, что проникновение было в ЦРУ.


«Мы объединились с агентством для этого анализа, и их аналитики были столь же компетентны, как и наши», - говорит Рочфорд. «И мы сидели за столом в Центре контрразведки ЦРУ и фактически голосовали за то, кто самый виновный подозреваемый. И для человека, каждый за столом для голосования настаивал на лицах в агентстве. Так что это были не только мы ».


В какой-то момент ФБР провело Келли проверку на полиграфе.


«Они пришли ко мне и сказали:« Послушайте, у нас есть шпион, мы знаем, что у нас есть шпион », - говорит Кендалл Шулл, полиграф ФБР. «Они сказали:« Эти программы были скомпрометированы. Итак, мы знаем, кто это, Брайан Келли, он работает на ЦРУ ». И у них все было прослушано в его доме и в его машине ».


Однако вопреки ожиданиям Келли прошла проверку на полиграфе.


«Я объяснил им, что тест был точным, и они в основном сказали мне, что он победил мой тест», - говорит Шулл. «Они просто думали:« Ну, это невозможно. Это слишком много доказательств, чтобы доказать, что это сделал этот парень ». Я сказал: «Ну, я не меняю результаты своего теста». И они меня не просили. Я сказал: «Я придерживаюсь никаких указаний на обман. И я думаю, вы ошиблись парнем. ”


Рочфорд подтверждает, что Келли прошел тест на полиграфе, но он говорит, что после теста Шулл написал в своем отчете FD-302 о результатах теста, что Келли не показал никакого обмана, когда его попросили сознательно солгать во время так называемого теста на стимуляцию, предварительного теста. познакомиться с процедурами настоящего теста. По словам Рочфорда, Шулл написал, что это означает, что проверка на полиграфе не выявит его обмана, что поставит под сомнение результаты проверки.


Шулль говорит, что не может вспомнить тот результат или то, что он написал в все еще засекреченном документе. Но он говорит - при поддержке бывшего полиграфолога ФБР Ричарда Кейфера - что предварительный тест предназначен только для ознакомления субъектов с настоящим тестом на полиграфе и не имеет ничего общего с достоверностью окончательных результатов.


Хотя Рочфорд по-прежнему считал Келли главным подозреваемым, он продолжал искать другие версии. Отчаявшись найти шпиона, Рочфорд решил попытаться уговорить нынешних или бывших офицеров российской разведки, которые могли располагать соответствующей информацией и соблазниться большими деньгами. В частности, Рочфорд предлагал миллион долларов за каждую переданную скальп. Рочфорд получил идею от офицера КГБ Виталия Юрченко, который рассказал Рочфорду, когда тот перешел на сторону ЦРУ, что КГБ пробует такой подход.


«Никто не любит холодные передачи, потому что это худшая техника в профессии разведчика», - говорит Рочфорд. «Это подходит к кому-то, кого вы не знаете, и просит его сделать то же самое, что лечь с вами в постель. Это очень интимно, и если вы не развиваете его исходя из практических человеческих взаимоотношений, 99,9 процента людей скажут нет ».


Рочфорд составил список из двухсот потенциальных жертв, будь то действующие или бывшие офицеры КГБ или Службы внешней разведки России. Список обновил тот, который ранее был составлен Тимом Карузо, Джимом Холтом, Джеймсом Милбурном и Артом МакЛендоном и был составлен с их помощью и с помощью других оперативных агентов отряда MC-43 Рочфорда.


Офицерам ЦРУ по всему миру было поручено представить некоторые из потенциальных активов, в то время как Рочфорд и другие агенты ФБР пошли за другими. Агент ФБР Уэйн Барнс, например, говорит, что он завербовал агент разведки, который, как он считал, был источником, который выдал Ханссена. По словам Рочфорда, это было ошибочное предположение.


Перед тем как сделать презентацию, агенты ФБР и сотрудники ЦРУ изучили все об этом человеке. Даже если они придут с пустыми руками, офицеры разведки, которые были приглашены, сообщат о своих встречах, по сути, рекламируя другим, что деньги можно заработать, отказавшись от неуловимого шпиона.


Рочфорд сделал двадцать восемь таких передач, прежде чем, наконец, добился успеха. В этом случае он приказал ФБР создать фальшивую компанию, чтобы переманить в дружественную страну российского офицера СВР, который был бизнесменом. Глава фальшивой компании, работавший на ФБР, сделал вид, что предлагает россиянину возможность открыть собственное предприятие. Как только россиянин приехал, глава компании сказал ему, что сделка сорвалась. Когда мужчина покидал собрание, где ему сообщили плохие новости, Рочфорд вышел из фургона и подошел к нему на улице.


"Эй, как ты?" - сказал Рочфорд.


Офицер разведки странно посмотрел на Рочфорда и сказал: «Ну, а ты кто?»


Обычно Рочфорд использовал псевдоним. Но, нарушив свою обычную практику, он открыто назвал себя агентом ФБР, продемонстрировал свои полномочия и дал ему свою визитную карточку ФБР.


«Это провокация!» - сказал мужчина.


«Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказал Рочфорд. «Давай сядем и выпьем».


«Нет, нет», - сказал офицер. «Я не пью с незнакомцами».


Тем не менее мужчина согласился выпить стакан воды с Рочфордом в ресторане в его отеле.


«Позвольте мне рассказать вам, что я собираюсь делать с этой визитной карточкой», - сказал мужчина. «Я отнесу это в ближайшее российское учреждение, я поговорю с офицером службы безопасности, он отнесет это в крупную газету, и ваша визитная карточка и ваша фотография будут на первой полосе. . »


«Отлично, не обольщайся, - ответил Рочфорд. «Ты не так уж важен».


«Я знаю, что это вы меня подставили, - сказал офицер.


Отрицая это, Рочфорд сказал: «Я не пытаюсь навредить вашему бизнесу, я не пытаюсь навредить вам, я не пытаюсь навредить вашей стране». Но Рочфорд сказал: «Вот что я хочу сделать. Я хочу сделать вас самым успешным российским бизнесменом, занимающимся бизнесом в постсоветское время ».


Билеты на самолет, которые ФБР организовало для этого человека через фальшивый бизнес, требовали, чтобы он остался в городе на неделю, прежде чем он вернется в Россию. Если бы он хотел вернуться раньше, ему пришлось бы самому заплатить за гораздо более дорогой обратный билет, а денег у него не было.


«Я действительно буду здесь, когда вы будете», - сказал Рочфорд. «Почему бы нам не поужинать сегодня вечером, и мы можем поговорить об этом подробнее, потому что я вижу, что вы расстроены. Пока ты здесь, я заберу твою еду.


«Вот что я вам скажу», - сказал офицер. «Я приду, но собираюсь появиться с офицером службы безопасности из российского истеблишмента».


«Ну, хорошо, потрясающе, я бы хотел с ним встретиться», - сказал Рочфорд. «Я отведу его на ужин».


Офицер разведки начал долгое осуждение Америки, заявив, что коммунизм - превосходная идеология, а Советский Союз распался только потому, что президент Рейган превзошел Советы на оборону. Когда мужчина начал ругаться по-русски, Рочфорд достал ручку и начал записывать то, что он говорил.


"Что ты делаешь?" - спросил мужчина, не понимая, что Рочфорд бегло говорит по-русски.


«Очень красочный язык», - сказал Рочфорд. «Я хочу использовать часть этого языка». Указывая на слово, которое он написал по-русски, Рочфорд сказал: «Я правильно написал?»


Позже Рочфорд встретился с группой агентов и аналитиков ФБР и офицеров ЦРУ, остановившихся в другом отеле, и рассказал о событиях дня. Он был удручен, сказав, что цель действительно не хотела его снова видеть. Российские аналитики Джим Милберн и Кэролин Гвен Фуллер, которые помогли сформулировать первоначальный сценарий поля, дали Рочфорду дополнительные указания. Они и другие убедили его, что стоит сделать еще один выстрел. Рочфорд согласился продолжить встречу с этим человеком в шесть часов у его отеля.


«Вы за это платите?» - сказал мужчина, когда Рочфорд пригласил его на обед. Когда ему сказали, что да, мужчина сказал: «Давай пообедаем с лобстером».


В течение следующих нескольких дней Рочфорд и офицер разведки вместе завтракали, обедали и ужинали. Мужчина чередовал дружеские и агрессивные действия. В конце концов, Рочфорд поднял дело о подозреваемом шпионе ЦРУ, который никогда не привлекался к ответственности. Он также спросил, отказался ли Олдрич Эймс больше, чем было известно. Рочфорд назвал их случаем один и случаем два соответственно. Идея заключалась в том, чтобы постепенно дорасти до субъекта, дела третьего, который был настоящей целью Рочфорда.


За напитками источник начал отказываться от некоторых лакомых кусочков о первых двух случаях.


«Можно было сказать, что ему было комфортно со мной, и мне было комфортно с ним», - говорит Рочфорд.


Тем не менее, когда они шли по улице и видели дорогую машину, этот человек делал ставку на Рочфорда. «Видишь того человека за рулем« Мерседеса »?» он бы сказал. «Если вы приедете ко мне в гости в Россию, я попрошу своих ребят дать вам все это».


После их встреч Рочфорд выразил больше сомнений своей команде. Казалось, что каждый раз, когда он делал шаг вперед, другой парень отступал на два шага.


«Этот парень ни на что из этого не верит, - сказал Рочфорд. «Он подыгрывает мне; Я видел такое раньше ».


Но они подбодрили Рочфорда, заявив, что он добивается прогресса.


В конце концов Рочфорд вышел и сказал офицеру СВР: «Я готов заплатить миллион долларов за ответ по одному из дел, и больше не буду вас беспокоить».


Мужчина раскрыл подробности первого дела, которое потенциально могло привести к судебному преследованию. Он также рассказал больше о случае два, Эймс, и потерях разведки, которые произошли из-за него.


За две ночи до того, как этот человек должен был вылететь домой, они ели коктейли за ужином. Мужчина предложил тост.


«Майк, я сделаю тебя генералом, и я стану самым успешным российско-американским бизнесменом в истории нашей страны, как ты предлагал», - сказал офицер. «Мы собираемся заставить это работать».


Они чокнулись.


Позже они гуляли по городу. Мужчина посмотрел на Рочфорда и описал строго секретное техническое проникновение русских, которое встревожило агента ФБР. Мужчина заметил его реакцию. Он сказал Рочфорду, что его реакция подтвердила ему, что агент ФБР также знал о секретной операции.


«Если это то, что мое лицо говорит вам, хорошо, но я не собираюсь говорить вам, что я ничего об этом знаю», - сказал Рочфорд.


«Вы хотите знать, что мы знаем, откуда мы это знаем, время получения знаний и как они к нам пришли?» - спросил мужчина.


«Что ж, это было бы очень интересно», - ответил Рочфорд, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливым.


Мужчина предложил пойти в гостиничный номер Рочфорда и заключить договор.


«Мне нужно несколько миллионов долларов», - сказал он.


«Вы живете в фантазиях, я не могу заключать эти сделки», - сказал Рочфорд. «Я сказал вам миллион долларов за скальп. Возможно, мы сможем предложить тебе что-нибудь для первого и, может быть, третьего дела ». По словам Рочфорда, поскольку дело два - Эймса - уже было возбуждено, ФБР было бы интересно получить дополнительную информацию, но не заплатило бы миллион долларов.


«Если я дам вам это, мне придется переехать в безопасную западную страну, и мне, возможно, потребуется переподготовка для какой-то частной работы», - сказал источник.


«Мы можем вести эти разговоры, все в порядке, но мы не можем этого сделать здесь», - сказал Рочфорд.


Похоже, этот человек передумал.


«Если мы пойдем в ваш гостиничный номер, вы обо всем сообщите, и один из ваших людей получит запись разговора, и тогда я буду скомпрометирован, и они меня убьют», - сказал мужчина. Но он все же пошел в гостиничный номер Рочфорда, где Рочфорд от руки выписал контракт. Сначала Рочфорд сказал ему, что единственными двумя людьми, которые знали об их отношениях и могли подписать контракт, были Луис Фри, директор ФБР, и Джордж Тенет, директор Центральной разведки.


«Вы мне лжете, у вас есть группа людей», - сказал офицер. «Они, наверное, прямо по соседству».


«Вы должны мне доверять, - сказал Рочфорд. «Директор ФБР и DCI знают, но, конечно, и другие тоже знают».


Они пошли в гостиничный номер Рочфорда и продолжали переговоры более семи часов, обедая и ужиная в отеле. Окончательный контракт, который написал Рочфорд, занимал пять страниц.


Контракт предусматривал немедленную предоплату в размере 750 000 долларов. Включая стоимость переселения, обучения и ренты, общий пакет составил 7 миллионов долларов. Это включало «скальпы», представленные случаями один и три, плюс дополнительные сведения. Мужчина также согласился дать показания в случае необходимости в любом судебном разбирательстве. Его личность будет защищена в суде.


«Я передам это в руки директора ФБР», - сказал Рочфорд. «Он передаст его DCI, и они дадут мне ответ к утру».


После того, как контракт был одобрен и подписан, Рочфорд нашел способы передать деньги источнику, встретиться с ним и тайно связаться с ним в России через ЦРУ.


Русские не знали ни настоящего имени Ханссена, ни места его работы. Они знали его как Рамона. Как и ФБР и ЦРУ, они предполагали, что он работал на ЦРУ. Таким образом, источник выразил опасение, что к этому может быть причастно ЦРУ. Рочфорд заверил его, что все меры будут приняты офицером ЦРУ, с которым он работал много лет и которому доверял.


Они пожали друг другу руки и назначили дату, когда переодетый офицер ЦРУ заберет документы у источника в России. Но в назначенное время россиянин не явился. «Вопрос был в том, обманул ли он нас?» Рочфорд говорит. «У него уже было более пятисот тысяч долларов. У нас были недоброжелатели в обоих агентствах, которые спрашивали: «Он нас забрал?» ”


16


"НАРУШЕНИЕ"


S Получались, СВР разведчик HAD НЕ показан на заседание подпольного с ЦРУ в России отказаться от Роберта Хансен , потому что он думал , что он будет замечен. Он согласился на другую встречу, на которой передал пакет с документами, по которым Ханссен мог быть шпионом, за которым охотился Майк Рочфорд.


ЦРУ отправило документы обратно в Соединенные Штаты и безупречно обработало все приготовления. Как уточнили в ФБР, ведомство вело учет переводов по уголовно-процессуальным нормам.


В штаб-квартире техники ФБР обработали и пронумеровали каждую страницу документов, полученных от офицера разведки, нанятого Майком Рочфордом. И ФБР, и ЦРУ полагали, что документы могут зацепить Брайана Келли. Но вместо этого они показали, что шпион сделал значительные объемы документов для своих русских кураторов в северной Вирджинии в то время, когда Келли был за пределами страны.


«Если бы у него не было сообщника, он не мог бы быть этим парнем», - понял Рочфорд.


Один конверт, который перевернул офицер разведки, был помечен инструкцией не открывать его, пока Рочфорд не свяжется с источником. Позже источник спросил Рочфорда, понравилось ли ФБР то, что он прислал. Он специально спросил про специально помеченный конверт.


«Ты вскрыл конверт?» он спросил.


«Нет, - сказал Рочфорд. «Ты сказал не открывать, пока мы не поговорим».


«Вы, манекены», - сказал мужчина. «Я надеялся, что вы поймете. Я просто хотел быть осторожным с этим. Давай, открой его ».


Внутри была магнитофонная запись разговора человека из отделения ФБР в Нью-Йорке с офицером КГБ у телефона-автомата в Вирджинии. Эти двое согласились, что, если они когда-либо потеряют контакт, они восстановят связь, если русские разместят в газете объявление о продаже несуществующей модели Plymouth. Русские записали звонок, чтобы быть уверенными, что, если они когда-либо встретятся со шпионом лично, они смогут подтвердить его личность.


Прослушивая запись, аналитики ФБР Джим Милберн и Роберт Кинг сразу узнали в этом голосе своего коллеги, агента Роберта Ханссена. Тем временем ФБР пыталось сопоставить отпечатки пальцев, найденные на пластиковом пакете, который использовался для тупика, найденного русскими. Как и магнитофонная запись, пластиковый пакет находился внутри конверта с надписью «Не открывать». ФБР быстро идентифицировало отпечатки на пластиковом пакете как отпечатки Хансена.


Задержка с вскрытием конверта обошлась дорого. 13 ноября 2000 года Ханссен устроил русским самую большую помойку, которую когда-либо им делал. Спустя неделю ФБР вскрыло конверт, сопоставило отпечатки пальцев и прослушало магнитофон.


«Если бы мы знали, что этим парнем был Ханссен, мы могли бы последовать за ним до этой точки и не дать ему сделать эту помойку», - говорит Рочфорд. «На этой свалке 13 ноября он передал русским полтора дюйма документов, в которых не упоминались источники в агентстве, а также в Канаде, Австралии и Великобритании».


В шесть тридцать утра 15 ноября два аналитика вошли в офис Рочфорда в Вашингтонском полевом офисе.


«Это не Брайан, - сказал Милберн. «Это Боб Хансен».


«Вот дерьмо, - сказал Рочфорд.


«Кто-то из моей собственной организации - как я мог это пропустить?» - подумал Рочфорд. «И как мы могли быть такими агрессивными по отношению к Брайану? И был так неправ? И как мы собираемся это исправить? »


Разрешения Ханссена не только позволили ему получить доступ к секретам ЦРУ, АНБ, Белого дома и Министерства обороны, но также позволили ему проверить базу данных ФБР, которая покажет, расследует ли ФБР его. Несмотря на то, что Ханссен имел доступ к большей части информации, которой располагал Келли, он даже не числился одним из подозреваемых в матрице.


«В бюро не было никого, - говорит Рочфорд. «Мы облажались, без вопросов». Но, настаивает он, «никто не считал бюро неуязвимым». Рочфорд говорит, что он хорошо помнил дело агента ФБР Ричарда Миллера, который оказался шпионом. Рочфорд лично работал с агентом ФБР Эрлом Питтсом, который также шпионил в пользу русских.


Что касается того факта, что Келли прошел проверку на полиграфе, «В глубине души я вспомнил, что Олдрич Эймс проходил проверку на полиграфе перед арестом, и агентство заявило, что он прошел», - говорит Рочфорд. «Позже ФБР посмотрело на его карту и заявило, что он потерпел неудачу». Кроме того, Кендалл Шулл, который полиграфировал Келли, сказал Рочфорду, что в предварительном тесте «Брайан победил его», - говорит Рочфорд.


Отметив, что Шулль был одним из лучших полиграфологов ФБР, Рочфорд говорит: «Так что мы должны думать? Если бы он этого не сказал, было бы намного легче уйти. Но я не мог ». В то же время Рочфорд признает: «В бюро были разные люди, которые думали, что нам следует перейти к другим подозреваемым, и они, вероятно, были правы. Мы просто этого не сделали ».


Наконец, 13 января 2001 года ФБР перераспределило Ханссена в штаб-квартиру и заняло его место, чтобы за ним можно было наблюдать. Немного после 20:00 18 февраля 2001 года десять агентов ФБР дрожали от холода, наблюдая, как Хансен шел к тупику, месту под мостом в Фоксстон-парке в Вене, Вирджиния.


Когда 56-летний Ханссен вышел из-под моста, агенты с оружием в руках окружили своего товарища-агента и надели на него наручники. Другая группа агентов нашла стодолларовые банкноты на 50 000 долларов, оставленные для Ханссена на втором пункте доставки.


Обвиненный в шпионаже в пользу русских, Ханссен признал себя виновным в продаже Советскому Союзу, а затем и России шести тысяч страниц документов и 27 компьютерных дискет, каталогизирующих секретные и сверхсекретные программы за 21 год. Он оставил в парках Нью-Йорка и Вашингтона более двух десятков пакетов для своих обработчиков.


Ханссен начал шпионить в пользу ГРУ, советской военной разведки, в 1979 году. Он скомпрометировал Дмитрия Ф. Полякова, советского генерала ГРУ, носившего кодовое имя Top Hat. Двойной агент ФБР с 1961 года, Поляков считал себя русским патриотом, преданным делу свержения коммунистического режима. Он принимал не более 3000 долларов в год, в основном в виде электроинструментов Black and Decker, рыболовных снастей и дробовиков.


В 1985 году Ханссен решил иметь дело с КГБ, который был более авторитетным и могущественным, чем ГРУ. В знак своей добросовестности, когда он был в Нью-Йорке, Ханссен раскрыл своим кураторам имена трех офицеров КГБ, завербованных Соединенными Штатами - Валерия Мартынова, Сергея Моторина и Бориса Южина. Вскоре после этого их отозвали в Москву. Южин был заключен в тюрьму на пятнадцать лет, а двое других были казнены. Эймс тоже их перебирал.


Помимо компрометации девяти агентов, работающих на Соединенные Штаты, Хансен передал русским документы, в том числе План преемственности правительства, программу, призванную обеспечить выживание правительства США в случае ядерной атаки; Национальная разведывательная программа, которая раскрыла все, что американское разведывательное сообщество планировало на предстоящий год; и Программа двойных агентов ФБР, которая оценивала операции двойных агентов по всему миру.


Хансен рассказал россиянам, как АНБ перехватило спутниковую связь Советского Союза и других стран, позволил им ознакомиться с результатами допросов перебежчика из КГБ Виталия Юрченко и предоставил им ряд документов от ЦРУ и Совета национальной безопасности.


Возможно, наиболее интригующим было то, что Ханссен сообщил Советам, что Соединенные Штаты построили секретный туннель под новым советским дипломатическим комплексом на горе Альто вдоль Висконсин-авеню в Вашингтоне. Американцы использовали новую технологию, разработанную АНБ для бесшумного бурения. АНБ также начало разработку высокотехнологичных подслушивающих устройств, которые, как надеялось ФБР, двойной агент сможет разместить внутри посольства. Стоимость туннеля, который проходил от особняка, принадлежащего ФБР, составила почти 1 миллиард долларов, включая разработку новой технологии.


В то время как шпионаж Эймса непосредственно привел к большему количеству смертей, Ханссен отказался от жемчужин в короне разведывательного сообщества.


По сравнению с Эймсом, «Ханссен был даже более важен для нас [КГБ], потому что его разоблачения затронули самое сердце разведывательной инфраструктуры Вашингтона», - написал Виктор Черкашин, бывший полковник КГБ, в своей книге Spy Handler .


В ноябре 1990 года Феликс Блох, в отношении которого ФБР проводило расследование в связи с его встречами с офицером КГБ, потерял работу в Государственном департаменте, но ему так и не было предъявлено никаких обвинений. Перед тем, как агенты ФБР допросили Блоха, Джон Мартин из Министерства юстиции обсудил с агентами, как установить элементы преступления шпионажа и когда следует или не следует делать предупреждение Миранде. Блох не находился под стражей и не собирался арестовывать. Он начал разговаривать с агентами и, казалось, был на грани признания в отношении денег, полученных от Советов. В этот момент агенты прекратили интервью и зачитали Блоху его права на Миранду.


«Если у меня есть право хранить молчание, я буду молчать», - сказал Блох.


Мартин был в ярости. Теперь он говорит, что это была та же ошибка, которую совершил Фри, когда приказал агентам зачитать Ричарду Джуэллу о его правах в середине интервью.


«Я специально сообщил агентам, что они не обязаны предоставлять Блоху его права», - говорит Мартин. «Только в том случае, если у агентов было достаточно доказательств, чтобы арестовать его, идущего на допрос и намеревавшегося арестовать его, или если Блох уже находился под стражей, им нужно было предупредить его о его правах. Было немыслимо дать ему его права в середине интервью. По сей день я не знаю, о чем они думали. Ясно, что у них были свои идеи ».


Когда Луи Фри объявил об аресте Ханссена на пресс-конференции в феврале 2001 года, он указал, что, хотя шпионаж Ханссена был катастрофой, впечатляющее расследование ФБР было успешным. Репортер спросил директора, какую ответственность он берет на себя за то, что Хансен уклонялся от обнаружения ФБР в течение пятнадцати лет.


«Что ж, деньги останутся на мне», - заявил Фри. «Я подотчетен, я ответственен».


Комментарий Фри был хитрым, но он скрывал тот факт, что после ареста Эймса в 1994 году Роберт «Медведь» Брайант, как глава Управления национальной безопасности, призвал Фри одобрить регулярные тесты на полиграфе для всех агентов контрразведки. Столкнувшись с противодействием со стороны многих SAC и Ассоциации агентов ФБР, Фри отложил это предложение.


Тесты на полиграфе не идеальны, но, по крайней мере, они отпугивают. Если бы Фри одобрил предложение Брайанта в 1994 году о полиграфе агентов контрразведки, маловероятно, что Ханссен рискнул бы продолжить свои отношения с русскими. Дело о шпионаже Ханссена было еще одним провалом, частично связанным с Фри.


Что касается фильма « Нарушение» , то фильм никогда не претендует на то, чтобы показать, как ФБР сошлось с Хансеном. Вместо этого он изображает Эрика О'Нила как героя, который помог задокументировать дело против Ханссена, когда бюро сосредоточилось на нем. Фактически, как член Специальной группы поддержки (SSG), работа О'Нила заключалась в том, чтобы просто следить за ним в течение шести недель в течение трех месяцев, когда он находился под наблюдением ФБР. Напротив, Рочфорд пытался выследить шпиона с 1986 года.


Чтобы создать больше драмы, в фильме Ханссен стреляет из револьвера в парке Рок-Крик и почти попадает в О'Нила.


«Этого никогда не было», - говорит Рочфорд. «Что действительно произошло, так это то, что я помню, как однажды в офисе Эрик увидел свой пистолет в портфеле. И я помню, как он докладывал агенту по обслуживанию, которая была женщиной-агентом, что он немного этого боялся ».


Помимо О'Нила, ФБР направило против Ханссена еще двух тайных оперативников, Роберта Кинга и агента Рича Гарсиа. По словам Рочфорда, их вклад в дело был равен вкладу О'Нила. Чтобы развеять подозрения шпиона, Кинг несколько раз встречался с Ханссеном за обедом в различных ресторанах в течение месяца до своего ареста.


«Кинг успокоил его, и у него сложилось впечатление, что мы не очень далеко зашли в поисках крота, хотя на самом деле мы знали, что крот был Ханссен», - говорит Рочфорд.


За два дня до ареста Ханссен неожиданно появился в центре управления делом о шпионаже на четвертом этаже штаб-квартиры ФБР. Поскольку это была комната внутри комнаты, защищающая ее от электронных излучений изнутри и снаружи, она была известна как «Убежище». Агенты там вносили последние штрихи в план его ареста в вашингтонском полевом офисе. Хансен попросил поговорить с Кингом.


«Кинг подошел к единственной двери Убежища и поговорил с Хансеном в холле, - говорит Рочфорд, - в то время как остальные продолжали лихорадочно работать внутри Убежища. Хансен спросил о гудении, происходящем внутри. Кинг развеял его подозрения и сказал, что это обычная аналитическая работа ».


Вопреки изображению в фильме, О'Нил никогда не общался с Хансеном или его женой. Он сообщил ФБР, где Ханссен оставил свой Palm III Pilot, когда Ханссен покинул свой офис: в кожаном портфеле Ханссена. ФБР получило постановление суда в соответствии с Законом о слежении за внешней разведкой (FISA), чтобы Центр поддержки тактических операций и агент Стефан Плута могли провести запись. Не О'Нил, а Регина Хэнсон, новый агент ФБР, загрузила карту памяти PalmPilot с сохраненными телефонными номерами Хансена и другой защищенной информацией.


В целом, «в этом деле работало более трехсот агентов, SSG, пилотов, аналитиков и сотрудников агентств», - говорит Рочфорд. «Эрик О'Нил не сделал 90 процентов того, что ему приписывали в фильме. «Агентство и бюро работали вместе в течение определенного периода времени, чтобы прийти к потрясающим решениям для проникновения», - говорит Рочфорд. «Вот как у вас появился Эймс, вот как у вас появился Гарольд Джеймс Николсон, вот как у вас появился Питтс, вот как у вас появился Ханссен».


Когда его спросили о несоответствии между его ролью и изображением в фильме, О'Нил первоначально заявил, что Кинг не имеет никакого отношения к этому делу. Сообщив подробности, он сказал, что не знал о них. Он также утверждал, что Регина Хэнсон не имеет отношения к делу. «Этого человека не существовало», - сказал он. Опять же, когда ему были предоставлены подробности, он сказал, что не знал о ее роли.


Но О'Нил настаивал на том, что его большим вкладом стала идея загрузки данных с Palm Pilot Хансена, и что это было критически важно для дела.


«Он [Ханссен] относился к PalmPilot, как к одному из его детей, - сказал О'Нил. «Я думал, нам действительно нужно получить от него это устройство». С помощью PalmPilot агенты узнали дату и время следующей передачи Хансеном документов КГБ. В этот момент ФБР арестовало его.


Хотя Рочфорд говорит, что О'Нил вполне мог предположить это в какой-то момент, загрузка содержимого такого электронного устройства была «стандартной процедурой» в таком случае и произошла бы, несмотря ни на что. По словам Рочфорда, поскольку Хансен находился под наблюдением «каждую минуту», агенты могли бы обнаружить его следующую каплю, даже не зная об этом заранее.


Когда было указано, что настоящим ключом к раскрытию дела является раскрытие источника, отказавшегося от Ханссена, О'Нил, который изначально предложил идею фильма и продал права на свою историю, сказал: «Я согласен с тем, что фильм в нем много фантастики, и я переоценил свою роль. Это фильм, и надо продавать билеты и иметь плохого и хорошего парня. У меня не было контроля над фильмом, кроме как дать какое-то направление и сказать, что это произошло или этого не произошло ».


О собственных мотивах шпиона Ханссен драматично написал в КГБ в марте 2000 года: «Можно предположить, что я либо безумно храбрый, либо совершенно безумный. Я бы тоже не ответил. Я бы сказал, безумно преданный ».


Если Ханссен не был сумасшедшим, он определенно был извращенцем. На первый взгляд, он казался преданным семьянином с женой и шестью детьми, который жил в двухуровневом доме с четырьмя спальнями в тупике на Талисман Драйв в Вене, штат Вирджиния. Почти каждый день он посещал мессу в церкви Святой Екатерины Сиенской в Грейт-Фоллс, штат Вирджиния. По совпадению, это была та же церковь, которую посещал Фри. Ханссен принадлежал к консервативному церковному обществу Opus Dei, которое было яростно антикоммунистическим.


И все же за постоянной ухмылкой Ханссена скрывалось множество отсеков. Помимо шпионажа в пользу Советского Союза, Ханссен подружился с Присциллой Сью Гейли, женщиной со сложенным телом, которую Ханссен встретил в стриптиз-клубе Вашингтона, где она работала. Ханссен купил ей подержанный «Мерседес-Бенц» и драгоценности и оплатил поездку в Гонконг, где он поехал для проверки легата ФБР.


Когда школьный друг Ханссена Джек Хошуэр приехал в гости, Ханссен установил видеокамеру с замкнутым контуром, чтобы его друг мог стоять на террасе возле спальни Ханссенов и смотреть, как он занимается сексом со своей женой Бонни. Он также размещал в Интернете эротические истории о Бонни, в которых указывалось его полное имя и адрес электронной почты, а также имя его жены.


Хансен смотрел на всех свысока, особенно на женщин в ФБР. Он сказал коллегам, что женщин никогда не следовало принимать в качестве агентов. В какой-то момент он вступил в спор с женщиной-аналитиком разведки. Он толкнул ее, и она упала. В 1995 году Беар Брайант перевел его на работу в Управление иностранных миссий Госдепартамента, где у него было меньше доступа к секретам.


Одетый в зеленый комбинезон, Ханссен, изможденный вид, признал себя виновным 6 июля 2001 года. Вскоре после этого он начал разводить полеты два раза в неделю. Он был приговорен к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения.


Казалось, Ханссену больше, чем деньгам нравилось возвращаться к ФБР, перехитрить разведывательное сообщество и чувствовать, что все под его контролем. Он ненавидел неопределенность, сказал он КГБ. Шпион дал ему власть и контроль как над КГБ, так и над ФБР.


17


НЕОБЪЯСНЕННАЯ НАЛИЧНАЯ


O N Вечеря Ханссен'S АРЕСТ, КЭТЛИН МакЧесни, специальный агент, отвечающий в Чикаго, называется Walt Сим, ассоциированный НКК в офисе на местах, чтобы сказать , что она будет забрать его через двадцать минут. Она не сказала ему, почему.


Когда Стоу села в служебную машину Макчесни, она объяснила, что Хансен был арестован за шпионаж. ФБР хотело, чтобы они рассказали Марку А. Вауку об аресте. Агент ФБР из Чикаго, Марк был братом жены Ханссена, Бонни.


Примерно в восемь часов Макчесни и Стоу подъехали к дому Вока в Парк-Ридж, штат Иллинойс, и постучали в его дверь. Дверь открыл младший сын Вока и сказал отцу: «Папа, здесь есть люди, чтобы увидеть тебя».


Вок знал Макчесни, своего босса в полевом офисе из пятисот агентов, но не знал Стоу. Он отвел двух агентов в свою библиотеку. Стоу вспоминает, что, как только ему сообщили об аресте его зятя, Вок упомянул тот факт, что десятью годами ранее он предупредил Джеймса Лайла, советского надзирателя контрразведки из Чикаго, что Бонни нашла 5000 долларов наличными в одном из домов. Ящики комода Ханссена. Вок сказал, что все это время он предполагал, что ФБР отреагировало на предупреждение.


На самом деле это не так. Лайл вспоминает разговор с Воком, но говорит, что Марк просто сказал ему, что Бонни нашла немного денег в ящике стола и не знает, откуда они. В результате Лайл не предпринял никаких действий и не передал информацию в штаб.


"Моя реакция была, ну и что?" - говорит Лайл, который был начальником группы контрразведки в ЦРУ, когда был арестован Ханссен. Лайл говорит, что он ответил: «В чем проблема, Марк? Почему она не спрашивает, откуда деньги? » Лайл говорит, что хотя и могла быть упомянута сумма денег, он не помнит, сколько именно.


Но Вок говорит, что он прямо сказал Лайлу, что, учитывая, что Ханссен был назначен в советскую контрразведку, он чувствовал, что должен сообщить об открытии Бонни, а также о двух других тревожных фактах, потому что это могло означать, что его зятю платили Советы. . Стоу ясно помнит, что Вок описал свой разговор с Лайлом десятью годами ранее как сообщение о подозрительной деятельности, возможно, связанной со шпионажем.


«Я помню, как Марк упомянул пять тысяч наличными, которые нашла его сестра», - говорит Стоу. «Я был ошеломлен. Марк сказал: «Почему никто не изучил это?» Он казался мне полностью открытым и искренним ».


Подтверждая счет Стоу, Макчесни говорит, что Вок немедленно сообщил о 5000 долларов наличными и о том, что он сообщил об этом Лайлу как о подозрительных.


«Было бы подозрительно, если бы правительственный служащий спрятал такую сумму возле своего дома», - говорит Макчесни. «Это тип ситуации, которую агенты должны доводить до сведения своих руководителей, независимо от того, откуда могли поступить деньги».


Тот факт, что Вок утверждал, что сообщил ФБР о своих подозрениях еще в 1990 году, стал известен раньше. Но до сих пор публично не сообщалось о том, что, узнав об аресте Ханссена, Вок немедленно обратился с предупреждением к Лайлу. Учитывая, что у него не было времени изобретать историю на месте, его спонтанная реакция подтверждает его заявление о том, что он действительно охарактеризовал открытие как красный флаг подозрительной деятельности, которую следует преследовать.


Не зная этого и учитывая, что Лайл отрицал это утверждение, многие в ФБР по понятным причинам отвергли версию Вока, потому что она, казалось, противоречила здравому смыслу.


«Если вы агент ФБР и считаете, что кто-то из вашей семьи в чем-то замешан, и этот человек в вашей семье оказался зятем, и они имеют такое же разрешение, что и ваше, и вы агент, вы обучены как агент ФБР, что вам делать? " - спрашивает Майк Рочфорд, который высоко ценил Лайла.


«Ну, вы требуете интервью», - говорит он. «Вы не просто шепчете на ухо начальнику. А если они не будут допрашивать вас, вы пишете следственный вкладыш или телетайп и документируете это. Он никогда не задокументировал это. Так что для меня это не имело смысла. Ни один агент никогда не справится с такой ситуацией. Мне показалось, что это было воссоздание истории после ареста, чтобы он выглядел лучше, чем он был на самом деле ».


Стоу вспоминает, как задавал Вауку тот же вопрос вечером после ареста Ханссена.


«Почему ты не настаивал?» - спросил его Стоу. «Ваук сказал, что выполнил свои обязанности. Он сказал, что сказал Лайлу, и ничего не произошло. Собираетесь ли вы давить, когда начальник решает ничего не говорить? »


Но в первом интервью, которое Вок дал, чтобы полностью описать то, что произошло, он предложил новые детали, чтобы подтвердить свою историю и помочь объяснить, почему, по его мнению, Лайл развил его опасения и сообщил о них в штаб-квартиру.


Ваук говорит, что впервые начал интересоваться своим зятем в 1985 году, когда Ваука собирались перебросить из Нью-Йорка в Чикаго для работы в польской контрразведке и изучения польского языка. Когда Вок сказал об этом Бонни, она сказала: «Разве это не здорово? Боб говорит, что мы можем выйти на пенсию в Польше ».


В то время Польша находилась под советским господством. Агенту ФБР не разрешили бы там жить, если бы он не сбежал и не сотрудничал с польскими и советскими спецслужбами.


«Бонни, это безумие», - ответил Вок.


Хотя он был обеспокоен ее комментарием, Ваук говорит, что каким-то образом убедил себя, что мысль об уходе в Польшу возникла из набожного католицизма Ханссена и его восхищения Папой Иоанном Павлом II, который был из Польши.


В 1990 году Вок провел две недели на семинаре Государственного департамента в Вашингтоне, посвященном Советскому Союзу и Восточной Европе.


«Когда мы вернулись домой, моя жена Мэри Эллен рассказала мне, что моя сестра Жанна Беглис сказала ей, что Бонни« прибежала на улицу »- сестры живут всего в квартале друг от друга, - чтобы сказать ей, что она нашла пятерых. тысячу долларов в ящике для носков Боба ».


В сегодняшних долларах это было 8 340 долларов. Вок никогда не слышал, чтобы у агента ФБР было столько денег, не говоря уже о том, чтобы держать их в ящике комода.


После ареста Ханссена Бонни, которая все еще замужем за Ханссеном, призналась ФБР, что примерно в 1980 году она узнала, что ее муж имел несанкционированные отношения с Советским Союзом. В 1980 году она застала его в подвале их дома в Скарсдейле, штат Нью-Йорк, когда Ханссен писал записку в ГРУ, советскую военную разведку.


Хансен пытался скрыть от нее записку, и она подозревала, что у него есть девушка. Чтобы развеять ее опасения, он признал, что предоставлял Советам информацию в обмен на тысячи наличными. Он сказал, что информация не представляет никакой ценности, и пообещал разорвать отношения, посоветоваться со священником и передать деньги благотворительным организациям Матери Терезы.


Бонни отрицает, что ФБР обнаружило какие-либо крупные суммы денег. Но сестра Вока Жанна рассказала ту же историю об обнаружении денег их старшему брату Грегу, который также передал ее Вауку. Беспокойство Вока усилилось, когда он узнал - через своего коллегу, который разговаривал с начальником ФБР в штаб-квартире - охоты ФБР на крота в разведывательном сообществе.


Услышав о необъяснимых наличных деньгах, Вок обсудил этот вопрос со своей женой. Если он расскажет ФБР то, что он узнал, он может столкнуться с последствиями как в своей семье, так и в ФБР. Он подумал, что предположение, что другой агент был шпионом, может отразиться на его суждениях. До этого момента только один агент ФБР - Ричард Миллер - когда-либо был арестован за шпионаж, и материалы, которые он передал, были незначительными.


«Менталитет ФБР в то время заключался в том, что предательство и шпионаж - это то, что делают острые головы в ЦРУ, но не прямые стрелки ФБР», - говорит Вок.


По иронии судьбы, хотя расследованием шпионажа занималось ФБР, в то время у него не было подразделения, отвечающего за внутреннюю безопасность, где можно было бы сообщить о таких опасениях. Также Вок не знал никого в штаб-квартире, кому он чувствовал бы себя комфортно, передавая такую конфиденциальную информацию.


Жена Вока убеждала его делать то, что он считал правильным. Он решил доложить Лайлу о том, что узнал. Вернувшись в Нью-Йорк, они работали в одной команде и ездили работать вместе. Более того, Вок предположил, что Ханссен должен шпионить в пользу Советов, а не в пользу другой страны. Лайл только что приехал в Чикаго из штаб-квартиры, чтобы руководить советскими делами, так что он был бы лучшим человеком, чтобы передать отчет Ваука в штаб.


Как вспоминает Вок, он подошел к Лайлу и сказал, что ему есть что сказать ему, что было настолько деликатным, что он не хотел обсуждать это в своем офисе. Он настоял на том, чтобы они поднялись этажом выше, чтобы сесть в комнате для допросов без окон.


«Я рассказал ему о деньгах, об охоте на кротов и комментарии об уходе в Польшу», - говорит Ваук. «Мы ходили туда-сюда по крайней мере полчаса, а может и больше, обсуждая достоинства того, что я должен был сказать. В какой-то момент он сказал мне: «Ты понимаешь, о чем говоришь?» Я ответил: «Да, шпионаж». ”


Хотя Вок не был уверен, что Ханссен был шпионом, он полагал, что все три пункта, которые он затронул с Лайлом, должны были вызвать предварительное расследование.


«Я позабочусь об этом», - сказал Лайл, по словам Вока.


После этого Вок предположил, что дело расследуется. Согласно политике бюро, информация о расследовании будет предоставляться только по служебной необходимости.


«Я чувствовал, что сделал все, что мог, и в моем положении должен был довериться бюро, чтобы принять меры», - говорит он. «Я понял, что расследование шпионажа может длиться много лет и что« крот »может не действовать постоянно, что и произошло с Hanssen».


Обычно Вок мало времени проводил с Ханссеном, разве что видел его на семейных свадьбах. Как и все, он считал его чудаком.


«Мои родители, Хансены и примерно половина остальных членов моей семьи принадлежали к Opus Dei, - говорит Ваук. «Я сопротивлялся их призыву присоединиться, и мои родители всегда считали Ханссена образцом. Он принадлежал к Opus Dei и имел идеальный брак, по крайней мере, они так думали ».


Единственный раз, когда Вок был наедине с Ханссеном, был в начале 1990-х годов, когда Вок, юрист, проходил время в Квантико, обучаясь в качестве инструктора по правовым вопросам. Он побывал с Хансенами в их доме. Когда они ехали вместе в машине, он вспоминает, как Боб Ханссен горько жаловался на то, что его переводят из штаб-квартиры в местный офис в Вашингтоне.


«Я вспоминаю, что был очень тихим и осмотрительным, когда он говорил, потому что в моей голове было:« Святая корова, может быть, они исследуют его и пытаются изолировать от деликатного материала », - говорит Ваук.


В 1997 году, после того как он создал свою первую учетную запись электронной почты на Juno.com, Вок обратился к Ханссену за советом по установке операционной системы Linux на свой компьютер, и они отправили друг другу электронные письма. Если Вок думал, что Ханссен был шпионом, зачем ему писать ему по-дружески? Это вопрос, который задают агенты ФБР, которые хотели бы думать, что Вок выдумал историю о предупреждении Лайла.


«К тому времени мое отношение было таким, будто они ничего не нашли», - говорит Вок. «Я понял, что, будучи полевым агентом в Чикаго, я не мог ожидать, что меня проинформируют о том, что было сделано».


Если не считать подтверждения, предложенного Уолтом Стоу, версия разговора Лайла в 1990 году не имеет смысла. Зачем кому-то упоминать, что его сестра нашла немного денег в ящике ее мужа, без объяснения контекста и причины, по которой он поднял этот вопрос?


Стоу говорит, что как только Вок в ночь ареста Ханссена заговорил о своем разговоре с Лайлом, «мне стало ясно, что что-то было упущено десять лет назад. Мне бы очень не хотелось объяснять, почему я не сообщил эту информацию заранее ».


18


«МЮЛЛЕР, УБИЙСТВО»


T ВОСЕМЬ СОРОК ПЯТЬ НА УТРО 11 СЕНТЯБРЯ 2001, Роберт С. Мюллер III планировал коричнево-мешок обед с журналистами , когда его секретарь сказал ему , чтобы включить телевизор.


Новый директор ФБР устремился по совершенно белым коридорам штаб-квартиры из своего офиса на седьмом этаже в Центр стратегических информационных операций (SIOC). Это был комплекс телефонов, защищенных компьютеров и видеоэкранов за 20 миллионов долларов, который использовался для отслеживания и координации серьезных случаев взлома. Он только что переехал в свой офис за неделю до этого, и теперь Мюллеру пришлось столкнуться с двойным ударом: бороться с атаками и пытаться раскрыть планы возможных новых атак, одновременно изучая, в чем заключалась его работа.


Назначенный президентом Джорджем Бушем, Мюллер был выпускником Принстона. Он участвовал в войне во Вьетнаме и был награжден Бронзовой звездой и Пурпурным сердцем. После морской пехоты Мюллер подумал, что хотел бы стать агентом ФБР. Имея это в виду, в 1973 году он получил степень доктора права на юридическом факультете Университета Вирджинии. Но вместо того, чтобы присоединиться к ФБР, Мюллер стал прокурором сначала в прокуратуре США в Сан-Франциско, а затем в Бостоне. Попутно Мюллер женился на своей школьной возлюбленной Энн Стэндиш.


В 1990 году Мюллер был назначен помощником генерального прокурора, заведующим отделом по уголовным делам Министерства юстиции. На этой должности он руководил судебным преследованием Джона Готти, ливийских подозреваемых, обвиненных во взрыве самолета рейса 103 авиакомпании Pan Am, и лидера Панамы Мануэля Норьеги.


Мюллер покинул Justice в 1993 году, чтобы стать партнером бостонской юридической фирмы Hale and Dorr. Но Мюллер ненавидел частную практику. Однажды он позвонил Эрику Х. Холдеру-младшему, прокурору США в Вашингтоне. Когда Мюллер возглавил уголовный отдел, Холдер сообщил ему об этом. Теперь Мюллер звонил ему, чтобы устроиться на работу.


«Он неожиданно позвонил и сказал, что хочет рассмотреть дела об убийстве», - говорит Холдер. «Я подумал:« Что? » Вот этот парень, бывший помощник генерального прокурора, начальник уголовного отдела. Он приходил в офис прокурора США и рассматривал дела как линейный парень ».


Отбросив в мае 1995 года свое партнерство с доходом в 400 000 долларов в год на государственную зарплату, Мюллер начал судебное преследование, связанное с применением ножей и перестрелок. Он ответил на звонок: «Мюллер, убийство».


В 1996 году Мюллер стал начальником отдела по расследованию убийств в прокуратуре США. Он стал прокурором США в Сан-Франциско. После того, как президент Буш вступил в должность, Мюллер стал исполняющим обязанности заместителя генерального прокурора, а Буш позже назначил 56-летнего Мюллера директором ФБР.


На слушании по утверждению Мюллера спросили, будет ли он проходить проверку на полиграфе. В отличие от Фри, который сказал, что пройдет проверку на полиграфе, но на самом деле этого не сделал, Мюллер ответил: «Это может быть моя подготовка в морской пехоте, но вы не просите людей делать то, что вы не хотите делать сами. . Я уже прошел полиграф ».


"Как ты это сделал?" - спросил сенатор Оррин Хэтч.


«Я сижу здесь; это все, что я должен сказать, - ответил Мюллер под смех сенаторов.


В отличие от Фри, Мюллер был сторонником новых технологий. В 1989 году он купил себе дом компьютер Gateway, чтобы легче было подсчитывать налоги с помощью программы Quicken. Когда он был американским прокурором в Сан-Франциско, он поручил талантливому программисту создать новое программное обеспечение для отслеживания дел. Программа, получившая название Alcatraz, была принята американскими прокурорами по всей стране.


За несколько недель до вступления в должность директора Мюллер встретился с Бобом Дисом, новым компьютерным гуру ФБР. Мюллер отметил стандартное программное обеспечение, такое как Microsoft Office, которое он хотел установить на своем компьютере. Дис сказал ему, что он может установить его, но ни один из них не будет работать ни с чем другим в бюро. Мюллер был ошеломлен.


Незадолго до 11 сентября Мюллер начал заказывать тысячи новых компьютеров Dell. Но мэйнфрейм-компьютерная система бюро была настолько несовершенной, что служебные записки, отправленные агентам, никогда не приходили, и отправитель не мог узнать, получена ли служебная записка. Чтобы сохранить единый документ в Автоматизированной системе поддержки дел ФБР, требовалось двенадцать отдельных компьютерных команд. На этих терминалах с зеленым экраном ФБР могло искать слово «рейс» или слово «школы», получая каждый раз миллионы документов, но поиск «летных школ» был настолько сложен, что почти никто в ФБР не мог этого сделать. Это. ЦРУ, напротив, могло выполнять поиск по таким терминам, как «летные школы», на своих компьютерах с 1958 года.


Поскольку бортпроводники на обреченных самолетах назвали номера мест некоторых из угонщиков, агенты ФБР начали сопоставлять назначения мест с именами угонщиков в полетных ведомостях. Агенты искали зацепки по кредитным картам и телефонным записям. Любой, кто когда-либо жил в доме или в номере отеля с угонщиком, сразу попадает в постоянно растущий список наблюдения.


Через несколько дней после теракта 11 сентября генеральный прокурор Джон Эшкрофт запросил у ФБР список подозреваемых в терроризме, которые могли находиться под наблюдением. Ему сказали, что у ФБР такого списка нет. Файлы были разосланы по стране, и все они были бумажными. Когда Эшкрофт спросил, почему у ФБР нет такой информации в компьютерах, ему ответили, что у бюро есть по крайней мере сорок компьютерных систем, но большинство из них не могут общаться друг с другом.


С такой примитивной автоматизированной системой поддержки обращений агенты разработали Rapid Start. Эта импровизированная компьютерная программа отслеживала отчеты о расследованиях для агентов, занимающихся криминальным делом, но никогда не предназначалась для ведения крупного дела. Тем не менее, из-за презрения Фри к технологиям это было все, что было у бюро. По мере того, как поступали сообщения и сведения об атаках, Rapid Start становился настолько перегруженным, что невозможно было восстановить документы. Это привело к большим задержкам.


Хуже того, поскольку Rapid Start не подключался к полевым офисам, отчеты приходилось загружать и передавать в Автоматизированную систему поддержки обращений в каждом полевом офисе. Помимо затраченного времени, процесс был ненадежным, поэтому агенты SIOC часто звонили и отправляли факсы на места. Десятки факсов выстроились вдоль стен, засыпая SIOC бумагой.


«Иногда три группы агентов отправлялись в один дом, тогда как следовало отправить только одну команду, потому что у нас было отправлено три дублирующих потенциальных клиента», - говорит Дис. «Тем временем нам нужны были эти дополнительные агенты для работы с другими потенциальными клиентами».


В некоторых случаях из-за того, что загруженный материал так и не появился, не было сделано никаких дополнительных звонков или отправленных факсов. Предложения не покрывались в течение нескольких дней.


Роберт М. Блитцер, который отвечал за борьбу с терроризмом в штаб-квартире до атак, говорит, что у бюро просто не было ресурсов для борьбы с терроризмом. Должностные лица Бюро, такие как Бак Ревелл и Билл Бейкер, которые рано признали терроризм проблемой, с тех пор покинули бюро. Многие из оставшихся не обладали интеллектом, чтобы разработать новые стратегии борьбы с угрозой. Если бы они это сделали, они обнаружили, что Фри не слушал бы.


«Я не думаю, что Фри когда-либо доверял кому-либо из нас, - говорит Блитцер.


Перед 11 сентября Блитцер вспоминает, что его наводнили угрозы и сведения, исходящие от ЦРУ, Госдепартамента, АНБ и Управления военной разведки (DIA). ФБР не могло проанализировать все это, не говоря уже о том, чтобы довести каждое следствие до его логического завершения.


«ФБР из-за нехватки ресурсов не могло проанализировать и использовать всю информацию об Усаме бен Ладене», - говорит Блитцер. «У меня на столе лежала куча вещей. Это было безумно. Я приходил по выходным. Работы было море. Каждый год мы получаем тысячи угроз. Я спрашивал себя: «Что нам с этим делать? Это реально или нет? Куда мне его отправить? ' Мы пытались понять это. Не думаю, что мы когда-нибудь с этим справились ».


В то время как террористы общались с помощью кода в Интернете, у агентов были компьютеры без дисководов для компакт-дисков. Из-за нехватки аналитиков и компьютеров «мы не знали, что у нас есть», - говорит Беар Брайант, бывший заместитель директора. «Мы не знали того, что знали».


Хотя Мюллер никогда публично не критиковал Луи Фри, его помощник говорит, что, когда Мюллер пришел к власти, он выразил «шок» по поводу того, что Фри оставил технологическую и административную стороны ФБР в «беспорядке». Мюллер был встревожен тем, насколько мало ФБР знает о возможных террористах в стране.


В качестве нового директора Мюллер начал реструктуризацию бюро, уделяя особое внимание технологиям, анализу и централизации расследований терроризма в штаб-квартире. Изменения прояснили, что Мюллер думает о Фри и некоторых его политиках. Фри провел большую часть своего времени в качестве агента по делу о взрыве бомбы в общежитии для американских военнослужащих в Дхаране, Саудовская Аравия, 25 июня 1996 года. Эльза Уолш из Нью-Йорка, изображающая его главную роль в расследовании ФБР взрыва бомбы в башне Хобар, и его встречах с саудовскими официальными лицами с целью заручиться их сотрудничеством.


В отличие от Фри, Мюллер считал себя администратором, а не агентом по расследованию. Он читал книги по менеджменту и консультировался с бизнес-лидерами, такими как Лу Герстнер из IBM. Он пригласил преподавателей и студентов Гарвардской школы бизнеса провести исследование ФБР и инициированных им изменений. В отличие от Фри, Мюллер не стал продвигать себя. В интервью со мной он отказался описать, что он сделал, чтобы заработать Бронзовую звезду и Пурпурное сердце. Он сказал бы только, что «попал в какие-то перестрелки». Он добавил: «Вы никогда не получите медалей за то, что, вероятно, заслуживаете. Всегда получаешь медали за то, о чем даже не думаешь ».


Однако от морской пехоты я получил ссылку на Бронзовую звезду. В нем говорится, что 11 декабря 1968 года взвод, которым командовал Мюллер, подвергся сильному обстрелу из стрелкового оружия, автоматического оружия и гранатометов роты Северного Вьетнама.


«Тихо создавая оборонительный периметр, младший лейтенант Мюллер бесстрашно переходил с одной позиции на другую, направляя точный ответный огонь своих людей и выкрикивая им слова поддержки», - говорится в цитате.


Пренебрегая собственной безопасностью, Мюллер затем «умело руководил эвакуацией раненых из опасной зоны и однажды лично возглавил пожарную команду через очерченную огнем местность, чтобы вытащить смертельно раненого морского пехотинца, который упал впереди моря. дружеские строки », - добавляет он.


Это было настоящее испытание огнем, которое закалило его перед проблемами, с которыми он столкнется на посту директора ФБР.


«Я думаю, он признал, что быть главой ФБР во многих отношениях больше похоже на то, чтобы быть генеральным директором большой компании, чем быть главным агентом ФБР, потому что многое из того, что вам нужно сделать, - это убедиться, что у организации есть все инструменты, необходимые для проведения следственной работы », - говорит Дэниел Левин, руководитель аппарата Мюллера в течение первого года его пребывания в должности. «Многое из этого не является захватывающей и сексуальной работой, но она чрезвычайно важна с точки зрения технологий, системы управления записями и персонала, а также набора нужных людей и стимулов, чтобы удерживать их на борту и развивать свою карьеру. Он относился ко всему этому чрезвычайно серьезно ».


Подобно гигантскому океанскому лайнеру, ФБР не меняет курс быстро. Мюллеру приходилось иметь дело с бюрократией, которая часто сопротивлялась переменам и не всегда давала ему прямые ответы. Вначале Мюллер снял Шейлу Хоран с должности исполняющего обязанности директора отдела контрразведки. Помимо того, что она обнаружила, что она, как правило, не в курсе, он чувствовал, что она не проинформировала его должным образом о деле китайской контрразведки с участием агента ФБР Джеймса Дж. Смита в Лос-Анджелесе и не предупредила его о проблемах с этим делом. В конце концов Смит признал себя виновным по обвинению во лжи ФБР с целью скрыть свой роман с Катриной Люнг, информатором ФБР. Представители министерства юстиции заявили, что, по их мнению, Люн была двойным агентом Китая и передавала в эту страну секретные документы, но ее не обвиняли в шпионаже.


Возможно, больше всего отстранение Мюллером Хорана определило разницу между новым директором и Фри. Фри имел обыкновение наказывать любого, кто не соглашался с ним или сообщал ему плохие новости. Напротив, Мюллер изгнал тех, кто не смог сообщить ему факты.


Мюллер не был дипломатом. Когда он возглавлял уголовный отдел Министерства юстиции, Мюллер устраивал у себя дома корпоративные вечеринки. Он сигнализировал об окончании празднества выключением и включением света. Как бывший морской пехотинец, Мюллер ожидал, что его приказы будут выполнены, как и было дано. Не было бы рукопожатия. В то же время он изо всех сил старался выразить соболезнования сотрудникам ФБР, когда они потеряли близких.


«Он производит впечатление вашего бывшего морского пехотинца в центре внимания - жесткого, серьезного и не терпящего дураков с радостью», - говорит Майкл Р. Бромвич, бывший генеральный инспектор Министерства юстиции.


«Раньше, когда у вас не было фактов, он указывал, что у вас не было фактов, в основном просто пулеметным стаккато вопросов:« А как насчет этого? Что об этом?' - говорит Арт Каммингс, который в итоге возглавил как контртеррористическую, так и контрразведочную деятельность. «Никогда не делайте паузы для ответа. Дело в том, что у вас этого нет, у вас нет этого, и у вас нет того. И основная идея заключалась в следующем: «Не возвращайся сюда в следующий раз без правильных ответов». ”


По словам Каммингса, со временем перекрестные допросы Мюллера стали менее болезненными. «Но он по-прежнему очень остроумен, очень направлен». Когда чиновники не соответствовали стандартам Мюллера или игнорировали его директивы, он тихо их вытеснял.


При Мюллере миссия бюро снова определялась войной.


19


НАБОР ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО РАЗУМА


F ИЛИ КТО - ТО СРАЗУ ответственность в соответствии с ФБР ДИРЕКТОРА для защиты страны от террористов и шпионов, Art Cummings были странные жизнеустройства.


Как агент с 1987 года, Каммингс работал практически со всеми делами ФБР - контрразведкой, насильственными преступлениями, наркотиками, растлением малолетних - прежде чем сосредоточиться на терроризме. Риски, связанные с работой агента ФБР, никогда не беспокоили Каммингса. В каком-то смысле он привык рисковать. После окончания средней школы Боуи в Мэриленде Каммингс присоединился к морским котикам, затем поступил в Калифорнийский университет. Во время учебы в колледже и на флоте Каммингс имел два мотоцикла, BMW 650 и Honda 900. Когда в 1982 году он женился на своей жене Эллен, она заставила его пообещать не ездить на мотоциклах, и он продал их. На флоте и в ФБР Каммингс совершил 160 прыжков с парашютом с самолетов. Когда он решил прыгнуть с парашютом ради развлечения, она сказала: «Мне просто нужно одно: почему бы тебе на всякий случай не сесть и не написать прощальное письмо каждому из своих детей?» Это был конец его прыжков с парашютом.


Как агент ФБР, Каммингс вырос до заместителя помощника директора Контртеррористического отдела, отвечающего за расследования международного терроризма. Год проработал заместителем директора Национального контртеррористического центра (NCTC). Там две сотни аналитиков из ЦРУ, ФБР, АНБ и других спецслужб сидят рядом друг с другом, делясь разведданными и отслеживая угрозы двадцать четыре часа в сутки. Каммингс также находился в заливе Гуантанамо, где он лично допрашивал заключенных.


В январе 2008 года Мюллер назначил Каммингса главой контртеррористической и контрразведывательной деятельности в качестве исполнительного помощника директора ФБР, отвечающего за управление национальной безопасности. Каммингс содержал свой дом в районе Ричмонд, штат Вирджиния, где жили Эллен и трое их подростков. По выходным он ехал почти два часа до Ричмонда и обратно.


В течение недели Каммингс жил на своей двадцатитрехфутовой парусной лодке, пришвартованной недалеко от Аннаполиса, штат Мэриленд, примерно в сорока пяти минутах от Вашингтона. Он поставил будильник на три десять утра. К четырем пятнадцати он уже тренировался в спортзале ФБР. К шести он принял душ и был в своем офисе.


Каждый день он клал свой «глок» 45-го калибра в сейф. Затем он сел и просмотрел информационные буклеты о последних террористических угрозах и развитии дел о шпионаже. Жалюзи в офисе Каммингса на седьмом этаже штаб-квартиры ФБР закрыты в качестве дополнительной меры предосторожности, чтобы предотвратить перехват разговоров устройствами, установленными на окнах. Несмотря на то, что посетители здания ФБР проходят проверку анкетных данных, никто не может войти в административный коридор, где находятся офисы Каммингса, Мюллера и других высокопоставленных чиновников, не вставив личный PIN-код в устройство безопасности.


В семь лет Каммингс встретился со своим подчиненным. В семь тридцать он увидел Мюллера в кабинете директора. Затем в восемь тридцать он увидел генерального прокурора. В девять он снова встретился с Мюллером. Иногда Каммингс встречался с президентом Обамой, как он раньше встречался с президентом Бушем.


По вечерам Каммингс покинул офис в семь сорок пять или восемь. Он поехал обратно в Аннаполис и остановился в гастрономе возле моста через Чесапикский залив, где продавец знал его постоянный заказ: полфунта салата из тунца, пакет SunChips и холодное пиво Dos Equis или Sol Brava. По пути к своей лодке он остановился у дома клуба марины, где почистил зубы. Затем он проехал четверть мили до пристани. По выходным из-за взлома дел Каммингс так и не вернулся домой в Ричмонд.


Такой безумный образ жизни начался для Каммингса в день нападений на Всемирный торговый центр и Пентагон. В то время Каммингс руководил контртеррористическим отрядом в полевом отделении ФБР в Ричмонде. В тот же день Дейл Л. Уотсон, отвечавший за национальную борьбу с терроризмом ФБР, в отчаянии позвонил Каммингсу. Он считал Каммингса резким оператором, который не боялся говорить начальству именно то, что он думает. Он был нужен Ватсону в Вашингтоне. Он дал ему время до полуночи, чтобы добраться туда. Каммингс прибыл в 23:30. Работая по четырнадцати часам в день, Каммингс в течение трех месяцев жил в отеле Marriott на Девятой и F-стрит, Северо-Запад.


Вся поступающая разведывательная информация указывает на вторую волну атак, возможно, через несколько месяцев после 11 сентября. Библиотечная башня в Лос-Анджелесе должна была стать одной из целей. Давление, чтобы остановить эти атаки, было огромным.


«Слушайте, ребята, мы получили еще один удар, и мы все ушли», - сказал Каммингсу и другим на встрече Паскуале «Пат» Д'Амуро, отвечавший за расследование 11 сентября.


В дни после 11 сентября Каммингс находился только на временной работе в штаб-квартире. Но, увидев, как Каммингс делает презентацию в PowerPoint, Д'Амуро решил навсегда привести его в штаб-квартиру. Д'Амуро назначил Каммингса начальником отдела эксплуатации документации, а затем отдела эксплуатации средств связи. После этого он назначил его руководителем первой национальной объединенной оперативной группы по борьбе с терроризмом, которая объединила десятки разведывательных и правоохранительных органов для борьбы с терроризмом. В конце концов, у ФБР было 106 местных объединенных оперативных групп по борьбе с терроризмом, по сравнению с 35 до 11 сентября. К марту 2003 года Мюллер назначил Каммингса ответственным за Секцию 1 международных террористических операций (ITOS 1), которая руководит операциями, имеющими отношение к «Аль-Каиде».


«Настоящее беспокойство [после 9/11] было:« Хорошо, если они здесь, как мы можем убедиться, что они не сделают еще одно? » - говорит Каммингс. «У нас нет роскоши времени. Если они здесь, они уже планируют. Возможно, они были нарушены этой первой волной, но если будет вторая волна, нам нужно выйти впереди нее ».


Теперь, будучи сотрудником ФБР, отвечающим за контрразведку и борьбу с терроризмом, Каммингс координировал операции бюро с остальной частью разведывательного сообщества. Никогда ранее не давая интервью прессе, когда он отвечал за контртерроризм или контрразведку, Каммингс впервые поделился своим опытом и мыслями в серии интервью для этой книги.


Перед 11 сентября Каммингсу пришлось бороться с безумной политикой отделения разведки от уголовных расследований в рамках так называемой стены, воздвигнутой генеральным прокурором Джанет Рино. Толкование закона 1995 года Ричардом Скраггсом, чиновником Министерства юстиции, нанятым Рино, по существу парализовало усилия страны по выслеживанию террористов до того, как они убили людей.


Как главный юрисконсульт Управления разведывательной политики и анализа Министерства юстиции, Скраггс решил, что, когда будут подаваться заявки на электронное наблюдение в иностранных контрразведках или делах о борьбе с терроризмом, информация, собранная для целей получения разведывательных данных, не может смешиваться с информацией, которая могла бы быть использоваться для уголовного преследования. Закон 1978 года о наблюдении за внешней разведкой (FISA) учредил суд для рассмотрения запросов об электронном прослушивании в таких случаях. Пока не появился Скраггс, проблем не было. Джон Мартин, возглавлявший шпионский отдел Министерства юстиции, преследовал более семидесяти шести шпионов, правильно различая информацию, полученную для сбора разведывательных данных, и информацию, собранную для целей уголовного расследования.


Давая советы агентам, Мартин подчеркнул, что, наблюдая за офицерами КГБ, имеющими дипломатическую неприкосновенность в рамках обычного контрразведывательного расследования, они вполне могут получить информацию, которая предполагает, что государственный служащий передает секреты русским. FISA определенно признало, что это происходит регулярно, и поэтому расследование контрразведки и расследование шпионажа часто были неделимы. Согласно постановлениям суда, до тех пор, пока «основной целью» первоначального расследования был сбор разведданных, собранные доказательства можно было использовать для поддержки обвинения без каких-либо проблем. Ни одно судебное преследование не было отменено апелляцией.


Но Скраггс сказал, что для демонстрации того, что основной целью расследования изначально была контрразведка, а не обвинение, те, кто работал над этим делом, изначально не должны иметь никаких контактов с прокурорами.


На вопрос, почему он поставил вопрос о контакте между прокурорами ФБР и Министерства юстиции, принимая во внимание успехи в судебном преследовании за шпионаж, Скраггс сказал мне, что суд постановил, что судья действовал «ненадлежащим образом» в судебном преследовании Рональда Хамфри, сотрудника полиции. Информационное агентство США и Дэвид Чыонг, который передал секретные документы Госдепартамента от Хамфри Северному Вьетнаму. Но это дело, возбужденное в начале 1978 года, было до вступления в силу FISA. Следовательно, это не имело значения. Более того, апелляционный суд оставил приговор без изменения. Отвечая на вопрос об этом, Скраггс сказал, что, по его мнению, этот случай произошел после того, как FISA приняла решение. Фактически, когда Скраггс выпустил меморандум, ни один суд не постановил, что разведывательная информация использовалась ненадлежащим образом в судебном преследовании за шпионаж в соответствии с FISA.


После того, как Рино и заместитель генерального прокурора Джейми Горелик утвердили меморандум Скраггса, требующий разделения разведывательных и уголовных дел при подаче заявления в FISA, сотрудники Министерства юстиции Скраггса привели в исполнение его изречение, предупредив, что агенты ФБР могут быть уволены или даже привлечены к ответственности за тяжкое преступление, если они перешагнули. Вскоре ФБР и ЦРУ остро отреагировали на предупреждение и начали отделять информацию от криминальных и разведывательных источников, даже если на ордер FISA не подавалось никаких заявлений. В результате стена была настолько негибкой, что агентам ФБР из одного контртеррористического подразделения было запрещено обсуждать дело, над которым они работали, друг с другом. В ФБР файлы по одному и тому же делу хранились отдельно. То, что было известно как уголовная сторона дела, было присвоено классификационный номер 65, в то время как так называемая сторона разведки получила номер 199.


«На практике стена лишила нас последнего лучшего шанса поймать угонщиков до 11 сентября 2001 года», - писал Стюарт Бейкер, бывший генеральный советник Агентства национальной безопасности и помощник секретаря Министерства внутренней безопасности в своей книге « Катание на коньках». Ходули: почему мы не остановим терроризм завтрашнего дня . Он имел в виду, как стена помешала ФБР найти Халида аль-Михдхара, одного из налетчиков 11 сентября, который был связан адресом или данными в системах бронирования с одиннадцатью другими угонщиками.


По словам Мартина, у Скраггса была «блокировка в своем мышлении, которую приняли Джанет Рино и Джейми Горелик». Но немногие в ФБР осмелились взяться за грандиозный правительственный скандал. Каммингс так и поступил. Он вспоминает, как сказал Марион «Спайк» Боуман, юристу ФБР, который возглавлял юридический отдел национальной безопасности и отвечал за укрепление стены: «Спайк, это глупо! Я не могу с этим жить ».


«О, у тебя нет выбора», - ответил Боумен.


Каммингс изобрел способ обойти стену - на самом деле, уловка. Он сказал Боумену: «Я собираюсь открыть дело 199. Я собираюсь работать с этим как с делом разведки. Но у меня будет подделка с уголовным делом ».


«Ну, ты должен открыть 65», - ответил Боуман.


Каммингс сказал, что не собирается этого делать. У него не было возможности добавить второго агента к делу, чтобы один мог вести его как уголовное дело, а другой - как дело разведки. Добавление подфайла было бессмысленным жестом, чтобы успокоить Боумена и обойти решение Скраггса.


После 11 сентября «Патриотический акт США» прорвался сквозь стену, перевернув интерпретацию закона, начатую с записки Скраггса. Закон о патриотизме также позволял ФБР прослушивать телефонные разговоры подозреваемого в терроризме независимо от того, какой телефон он использовал. Раньше, если подозреваемый переходил со стационарного телефона на сотовый на телефон-автомат, ФБР приходилось подавать заявку на новый приказ FISA каждый раз, когда он использовал другой телефон, что приводило к неделям задержки. Невероятно, но ФБР могло использовать так называемые передвижные прослушки в делах об организованной преступности или незаконном обороте наркотиков, но не могло использовать их в делах о терроризме, которые сосредоточены на угрозах, которые могут поставить под угрозу выживание страны. Но, как чиновнику ФБР, отвечающему за борьбу с терроризмом, Каммингсу нужно было заняться гораздо более серьезной проблемой: изменить культуру ФБР, чтобы сделать его более ориентированным на предотвращение.


Через два дня после теракта 11 сентября Мюллер и генеральный прокурор Эшкрофт начали информировать Буша.


«Они говорили о том, как террористы получали билеты на самолет, садились в самолеты, перемещались из одного аэропорта в другой, а затем нападали на наших граждан», - говорит Энди Кард, глава администрации Буша. «И президент, хотя он был очень заинтересован в этом отчете, сказал:« Г-н. Директор, это создает дело для судебного преследования. Я хочу знать, что вы можете сказать о террористических угрозах, которые еще не материализовались, и о том, как мы можем их предотвратить ». ”


Как пишет Буш в своей книге « Точки принятия решения» , Мюллер подтвердил: «Это наша новая миссия - предотвращение атак».


Мюллер вернул сообщение в штаб: вместо того, чтобы просто отвечать на атаки, перехватите их. Конечно, ФБР всегда стремилось предотвратить террористические атаки до того, как они произошли. Часто бюро было успешным. За шесть лет до 11 сентября бюро пресекло сорок террористических заговоров, прежде чем они смогли быть осуществлены. ФБР предотвратило попытку Аль-Каиды взорвать туннели Голландии и Линкольна между Нью-Джерси и Манхэттеном, ООН и полевое отделение ФБР в Нью-Йорке.


Но под руководством Фри ФБР, как правило, рассматривало каждый инцидент как отдельный случай вместо того, чтобы признавать большую угрозу и наращивать усилия против всей организации Аль-Каида, как это бюро делало с Ку-клукс-кланом и мафией.


Вдобавок к этому, до 11 сентября, из-за безжалостной критики в СМИ и отсутствия четких полномочий в соответствии с директивами Министерства юстиции, ФБР стало настолько пугливым и политкорректным, что даже при том, что террористы, как известно, вынашивали свои участки в мечетях, ФБР не желало следить за подозреваемыми. Поскольку он был священнослужителем, юристы ФБР и Министерства юстиции в течение нескольких месяцев обсуждали, следует ли начинать расследование в отношении шейха Омара Абдель-Рахмана, который позже был осужден за первый взрыв во Всемирном торговом центре.


В соответствии с правилами, действовавшими до 11 сентября, агенты ФБР не могли даже просматривать онлайн-чаты, чтобы выявить людей, которые могли вербовать террористов или распространять информацию о создании взрывчатых веществ. Прежде чем войти в чат-комнаты, любой двенадцатилетний ребенок сможет войти в чаты, ФБР сначала должно было определить наличие серьезной базы для расследования.


Другими словами, «преступление практически должно было быть совершено, прежде чем можно было провести расследование», - говорит Уэлдон Кеннеди, бывший заместитель директора ФБР. «Если бы у вас этого не было, вы не смогли бы начать расследование».


«Перед 11 сентября нам сказали, что нам не разрешено проводить следственные действия в Интернете, даже если это публично», - говорит Каммингс. «То же самое и с мечетью. Это собрание открыто для публики, но нам категорически запретили входить в мечеть в качестве агента ФБР. И запрещается иметь источник в мечети, сообщающий о чем-либо в мечети, или смотреть на что-либо в мечети, если только у нас не было конкретной цели в мечети ».


Сосредоточиться на арабских мужчинах, как было предложено в записке агента Феникса, обеспокоенного тем, что арабы проходят летную подготовку, было недопустимо.


«Помните, что за день до 11 сентября министерство юстиции расследовало полицейское управление Питтсбурга на предмет профилирования», - говорит Каммингс. «В то время профилирование было действительно очень плохим делом. Представьте себе, что в те дни до 11 сентября вы идете в летные школы и говорите: «Мы хотим, чтобы вы дали нам список всех ваших ближневосточных студентов». Они бы сказали: «Простите? Есть ли проблема с ближневосточными студентами, о которой мы не знаем? Почему бы вам не пойти в ACLU и Американо-арабский антидискриминационный комитет и поговорить с ними об этом? » В нашу дверь постучали бы больше. В случае с арабскими мужчинами, проходящими летную подготовку, мы не смогли бы оправдать расследование ».


Ситуация изменилась, когда Мюллер вернулся со встречи с Бушем после 11 сентября. Каммингс сказал агентам: «Директор сказал:« У нас новая миссия. Это профилактическая миссия ». ”


Основная цель ФБР всегда заключалась в том, чтобы сажать людей под стражу. Но Каммингс сказал агентам, что стратегия может фактически поставить страну под угрозу. Вместо того чтобы возбуждать уголовное дело, основной целью должен быть сбор разведданных для проникновения в террористические организации и предотвращения заговоров в будущем. Каммингс считал «интеллект» модным словом для обозначения информации. ФБР использовало разведывательные данные с тех пор, как собирало информацию о Джоне Диллинджере в Биографическом театре в Чикаго. Он использовал интеллект, чтобы уничтожить Ку-клукс-клан и почти уничтожить мафию. Но использование слова «разведка» передает образ мышления, который подчеркивает важность сдерживания ареста.


Когда агент говорил, что хочет устранить подозреваемого в нарушении инопланетян, Каммингс говорил агенту: «Итак, вы говорите мне, что выполнили свою работу, вы знаете все, что нужно знать о нем, его организации, все, что его окружает, все его путешествия, все его друзья и все члены семьи? Он ненадежный источник, и он вообще не производит никакого продуктивного интеллекта? »


Часто была тишина.


Каммингс говорил агенту: «Это осознанное суждение, которое вы должны сделать. Ваша цель - не производить арест. Ваша цель - заставить этого подозревать нашу платформу для сбора информации. Этот парень сейчас расскажет нам, насколько большой и широкой может быть угроза. Теперь он становится средством сбора, а не целью сбора. Я хочу, чтобы вы поняли всю его вселенную ». Затем Каммингс говорил агенту: «Если он не является жизнеспособным источником и его разведданные не продуктивны, тогда вырубите себя и используйте свои правоохранительные полномочия, чтобы произвести этот арест».


Многие агенты, которые думали, что они присоединились к ФБР, чтобы сажать людей в тюрьму, чесали в затылках.


«Возникла проблема со связью, - говорит Каммингс. Агенты говорили: «Я работал с терроризмом почти всю свою карьеру. Что, по мнению босса, мы делаем, кроме предотвращения атак? »


Разница, по словам Каммингса, заключается в том, что, когда ФБР арестовало Рамзи Юсефа, организатора первого взрыва в Всемирном торговом центре, ФБР подумало, что на этом все кончено, и не предприняло дополнительных шагов для выявления потенциальных клиентов, которые могли бы раскрыть будущие заговоры.


«До 11 сентября первое, что нужно было подумать, было то, что у меня в кармане было обвинительное заключение», - говорит Каммингс. «ЦРУ справедливо пошло бы другим путем. Они не хотели иметь ничего общего со свидетельскими показаниями в суде. И мы исходили из предположения, что если у вас было обвинительное заключение, вы использовали его. Бросьте его на стол, поднимите парня, вы бросите его в самолет. Вы приводите его домой, сажаете в тюрьму и говорите: «Хорошо, я сегодня отлично поработал». ”


«Если бы это произошло сегодня, - говорит Каммингс, - я бы сказал своим агентам, что они, по сути, просто подвергают американцев больше опасности, чем меньше опасности. Это совершенно другой подход и мало похож на предыдущий ».


Подтверждая эту точку зрения, будучи агентом в течение двадцати восьми лет, назначенным на борьбу с терроризмом и контрразведкой, Ник Абэйд вспоминает: «Часто было трудно понять головы администраторов и агентов, что разведка - долгий и часто утомительный процесс, но это самый эффективный способ сбора необходимой информации. Неправильные сроки получения приказов FISA, нетерпеливый надзор за процессом найма и настойчивые аресты и осуждения были частью менталитета, который контролировал бюро, сколько я себя помню. Во многом это было связано с необходимостью сбора статистики, чтобы, когда мы даем показания перед Конгрессом, мы могли хвастаться замечательными вещами, которые мы сделали ».


Замена этого краткосрочного мышления новым интеллектуальным мышлением влечет за собой риск. Решая, как вести себя с подозреваемым, Каммингс должен был найти баланс между необходимостью получения дополнительных сведений и необходимостью убедиться, что террорист не нанес удар, находясь под наблюдением ФБР.


«Вы ошиблись, есть мертвые люди», - говорит Каммингс.


20


ЦЕНТР


T HE ВХОД В ФБР ТЕХНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ объект выглядит как шлет римский гладиатор, с квадратными отверстиями глаза смотрели свирепо все желающий. Это элегантное двухэтажное здание для приема гостей на территории Академии ФБР в Куантико дает доступ к двум более высоким секциям из стекла и кирпича, что в равной степени неприступно. Посетители должны пройти проверку, чтобы войти сюда.


На втором этаже находится центр тактических операций. Но самая секретная часть операции - Центр тактических операций, в котором размещаются секретные группы входа, - находится в сверхсекретном удаленном месте в Вирджинии. Агенты называют это просто «Центр».


Помимо создания подслушивающих устройств и устройств слежения, Центр инженерных исследований разрабатывает способы взлома замков, сигнализации и систем наблюдения. В качестве одного примера, предприятие потратило миллион долларов, чтобы победить израильскую линию Mul-T-Lock с высокой степенью защиты, которая рекламируется как защищенная от взлома и устойчивая к высверливанию.


Чтобы быть в курсе последних разработок сигнальных компаний, агенты TacOps под прикрытием посещают школы, предлагаемые коммерческими сигнальными компаниями. Если бы они представились агентами ФБР, компании отвергли бы их. Они также могут посещать лифтовую школу и школу вождения грузовиков. Помимо того, что агенты прячутся в офисных зданиях и верхом на лифтах перед скрытым входом, агенты учатся программировать лифты, чтобы они не останавливались на этаже, где они были заняты посадкой жучков.


Помимо проведения тайных записей для ФБР, TacOps выполняет их для других агентств, таких как Агентство по борьбе с наркотиками и АНБ, когда им нужна помощь в проникновении в сообщения иностранных посольств или в подслушивании подозреваемых в делах о наркотиках. В некоторых случаях с согласия иностранного государства TacOps проникает в места за границей, когда ФБР преследует цели, представляющие взаимный интерес, например, российскую организованную преступность.


Иногда члены Конгресса или официальные лица администрации со сверхсекретным допуском просят, чтобы их проинформировали о TacOps. ФБР откладывает их или, если необходимо, информирует, но дает мало подробностей, как это было с Питером Орзагом, директором Управления по управлению и бюджету президента Обамы. Но с одобрения директора ФБР исполнительный помощник директора Луи Гревер организовал интервью для этой книги с теми, кто теперь отвечает за операцию: Дж. Клэй Прайсом, начальником отдела тактических операций, и агентом, который является помощником начальника отдела. Центра поддержки тактических операций. Поскольку он работает под прикрытием, здесь его называют Джимми Рамирес, вымышленное имя.


Одно интервью состоялось в конференц-зале на втором этаже западного крыла Центра инженерных исследований, где создаются подслушивающие устройства и разрабатываются системы для подавления сигналов тревоги и системы компьютерной безопасности. Новое восточное крыло сосредоточено на перехвате сообщений и электронной почты, а также на борьбе с шифрованием телекоммуникаций. В отличие от строгого экстерьера постройки, внутри просторно, светло и воздушно.


По словам Рамиреса, за четырнадцать лет работы в TacOps он провел более пяти тысяч тайных записей. Теперь, когда он возглавляет операцию, он иногда участвует в особо сложных.


«Я бы предпочел заниматься записями», - говорит Рамирес.


Противостояние иностранным спецслужбам - самая большая проблема, потому что они устанавливают ловушки для обнаружения проникновений. Когда враждебно настроенный офицер разведки посещал Соединенные Штаты, ФБР хотело скопировать жесткий диск его ноутбука, который, по мнению агентов, он хранил в своем гостиничном номере. Хотя офицеры разведки не должны извлекать или сохранять что-либо конфиденциальное на незащищенном компьютере, они люди и иногда ошибаются. Или они могут удалить конфиденциальные материалы перед въездом в страну. В таком случае ФБР может его восстановить.


Преследуя враждебного офицера разведки, ФБР арендовало еще одну комнату в отеле. Рамирес получил известие от группы наблюдения, что цель находится вдали от его комнаты на конференции в отеле, и дал зеленый свет, чтобы войти.


Агенты начали с обыска багажа мужчины. В качестве одного из способов обнаружения вторжения офицеры разведки могут обвязать свой багаж веревкой и завязать ее узлом определенным образом. Или они могут оставить молнию частично открытой. Агенты должны были убедиться, что все было поставлено именно так, как они нашли.


«У нас есть группа парней, которые в первую очередь сфотографируют объект», - говорит Рамирес. «Они будут искать волосы и волокна - ловушки, которые мы бы назвали торговлей - на этом конкретном предмете. Прежде чем переносить компьютер, мы должны убедиться, что можем вернуть его в прежнее положение. Он мог бы определенным образом поднести к ней очки. Этот метод не должен быть сложным. Просто это должно быть эффективным ».


Агенты фотографировали, когда Рамирес услышал шум у двери гостиничного номера.


«Я подхожу к двери, смотрю в глазок и вижу человека, подходящего под описание цели», - говорит он.


Рамирес попросил агента взглянуть.


«Это мой гребаный парень», - сказал агент, имея в виду, что целью был мужчина.


«Невозможно, - сказал Рамирес. «Я сейчас слышу в наушнике, что он в поезде слежки».


Группа наблюдения как-то его пропустила. На жаргоне ФБР группы наблюдения называются «группами держателей ключей». Они должны держать брелки «в кармане». Если команда их теряет, агенты говорят, что они «без средств». В этом случае цель определенно была из собственного кармана.


«Либо они перепутали его с кем-то еще на конференции и законно думали, что он все еще у них, либо они не хотели никому рассказывать, что потеряли его», - говорит Рамирес. «Они могли подумать, что в любой момент заберут его, и во время такой операции они не хотели признаваться по радио, что потеряли его. Я говорю им, что потерять его - это нормально, но нам нужно знать. Пожалуйста, не сдерживайте нас. Потому что теперь он будет в моей комнате ».


Офицер разведки продолжал пробовать ключ в замке, но Рамирес поместил на дверь устройство, разработанное Центром инженерных исследований, чтобы ее нельзя было открыть. Тем временем Рамирес связался по рации с латиноамериканским агентом, который находился в отеле. Он сказал ему притвориться обслуживающим персоналом отеля, который случайно увидел, что офицер разведки испытывает трудности. Он сказал, что должен говорить в основном по-испански, чтобы еще больше запутать офицера разведки.


«На ломаном английском языке агент сказал ему, что у отеля проблемы с замками», - говорит Рамирес. «Он просил его не связываться с руководством, иначе он потеряет работу. Он извинился и предложил купить ему чашку кофе. Вот такие ребята в нашей команде. Он уводил его достаточно долго, чтобы позволить нам эвакуироваться.


Чтобы проникнуть внутрь, агенты могут поставить на телефонную линию цели громкие помехи с телефонного столба или подземного хранилища. Когда цель звонит, чтобы сообщить о проблеме в службу ремонта телефонов, агенты видят это в ручном регистре, который отображает набранные номера. Затем агенты сами отвечают на звонок, выдавая себя за сотрудников телефонной компании. Обещают, что немедленно отправят ремонтную бригаду. Когда фиктивные ремонтники прибывают в униформе телефонной компании, они устанавливают подслушивающее устройство в соответствующий телефон или в ближайшую телефонную будку.


В случае с мафией в Бруклине Рамирес и Прайс, которые сделали двести записей, пытались выяснить, как они могут получить доступ к квартире жертвы. Мужчина жил на втором этаже трехэтажного дома из коричневого камня. За три дня до Рождества они заметили, что он начал ходить в подвал за рождественскими украшениями. Они рассчитали его движения и установили микрофоны, когда он совершал одну из своих вылазок в подвал. Но микрофон, который они установили на его телефоне, создавал помехи на телефонной линии мужчины.


«Мы поднимаем трубку, потому что он брал трубку и начинал скулить и ругаться, говоря, что его телефон не работает», - говорит Прайс, которому сорок девять лет.


Представитель мафии позвонил в телефонную компанию, и ФБР было рад помочь.


«Когда он позвонил, мы перехватили звонок, и он говорил с нами», - говорит Прайс.


«Да, сэр, чем я могу вам помочь?» - спросил агент.


«Да, мой проклятый телефон не работает», - сказал мафиози.


«Мы будем прямо там», - ответил агент.


«Мы ходим в сфабрикованной униформе телефонной компании в сфабрикованном грузовике телефонной компании», - говорит Прайс. «Этот парень стоит рядом с нами. Мы говорим, что разберем его. Мы вынули его, вставили новый микрофон и починили его телефон ».


«Вы, ребята, лучшие, - сказал мужчина.


Когда позже ФБР арестовало фигуру мафии, «он немедленно изменил свое отношение», - говорит Прайс. «У тебя нет ничего, да пошли ты». ”


Агенты проиграли ему отрывки из записанных им разговоров.


«В конечном итоге он признается и сотрудничает», - говорит Прайс.


Прежде чем решить, как обращаться с собакой, агенты проверяют ее. Собаки, не являющиеся полицейскими или военными, могут кусаться, но не так свирепо, как собаки, которых приучили кусать. Если собака свирепая, ФБР усыпит ее.


«Когда я делаю оценку, я должен быть очень точным в отношении веса собаки», - говорит Рамирес. «Потому что, если я дам ему слишком много наркотиков, тебе придется попытаться реанимировать его во время входа. Если я не буду давать ему достаточно, некоторые из этих собак впадут в ярость и станут еще более агрессивными. Конечно, он просто выполняет свою работу, защищая свою семью ».


Вместо того, чтобы накачивать их наркотиками, агенты предпочитают дружить с собаками или тренировать на них огнетушители. Они не хотят причинять им вред. Собака, которую накачали наркотиками, может испытывать побочные эффекты, такие как диарея, и агенты не хотят давать целям никаких поводов для подозрений.


При осмотре дома фигуранта организованной преступности в Лас-Вегасе агенты сообщили, что у него был тридцатипятифунтовый шнауцер. Но когда Рамирес вышел, чтобы провести свою собственную оценку, он обнаружил, что у этого человека есть семидесятипятифунтовый бувье-де-фландр, который выглядит как ризеншнауцер. Проверяя собаку в Лас-Вегасе и настраивая датчики по всему дому, Рамирес кормил его Burger King Whopper.


«Он любил Whoppers», - говорит Рамирес. «Сначала он кусал забор из сетки рабицы и фактически тянул его зубами. Но он предпочел бы Whopper. После двух дней гамбургеров он подошел ко мне к забору и больше не лаял ».


Когда Рамирес и Гревер, наконец, ворвались в дом, собака ожидала Воппера, и Рамирес дал ему один. Вместо того, чтобы атаковать Рамиреса, собака начала облизывать его лицо. После этого товарищи по команде TacOps назвали Рамиреса «Человеком-собакой».


Рамирес работал в вашингтонской квартире офицера внешней разведки, когда его встретил кот.


«Этот кот смотрит на меня и понимает, что я не владелец», - говорит Рамирес. «Что-то здесь не так. Он взлетает к задней двери. Задняя дверь - это раздвижная дверь шести футов длиной. Он врезается в стеклянную дверь до точки, где валяется нокаутированным на ковре.


Рамирес пытался придумать, как реанимировать кошку, чтобы не предупредить цель о вторжении.


«Наконец-то кот начинает действовать», - говорит Рамирес. «Думаю, это его просто ошеломило. Он встает, оглядывается на меня и уезжает в спальню. Мы никогда больше не видели кошку за все время выступления ».


Войдя в дом одного из российских деятелей организованной преступности, Рамирес услышал, как сработала сигнализация. Прежде чем он сможет предупредить службу мониторинга тревог, он подавит его электронным способом. Но ничего не происходило, заставляя его думать, что будильник не был установлен, потому что кто-то все еще был в доме.


«Теперь мы хотим убедиться, что там никого нет», - говорит Рамирес. «Итак, мы проходим через дом с приборами ночного видения и слышим:« Алло? » ”


Агенты замерли и посмотрели друг на друга с обнаженными пистолетами. В этот момент попугай, поздоровавшийся, заговорил еще немного. Птица была в солярии и бегала по дому.


«Он говорил лучше, чем наши парни, - шутит Рамирес.


Чтобы убедиться, что все пойдет не так, Рамирес даст подсказку офицеру полиции, который входит в состав совместной оперативной группы с ФБР. Агенты редко информируют начальника полиции. Полицейское управление или отдельные сотрудники могут быть фактической целью расследования.


В одном случае в Вашингтоне все в доме отсутствовали. Но маленькая девочка, которая жила через улицу, ночевала в доме друга по соседству. Очевидно, она поссорилась со своим другом, поэтому в два часа ночи она решила пойти домой со своей собакой, которая уехала с ней на ночевку.


«У нас есть два парня и я у задней двери этого дома», - говорит Рамирес. «Мы чувствовали, что можем остаться там на всю ночь. И эта молодая леди проходит мимо, и ее маленькая собачка, вероятно, учуяла нас с того момента, когда мы вошли в заднюю калитку. Он как бы подталкивает ее. Она мельком видит двух наших парней, и теперь мы слышим по радио, что пешеход идет к дому через улицу ».


Заметив двух подозрительных мужчин на территории дома, девушка мудро продолжила идти по улице к своему дому, где она разбудила своего отца и сказала ему, что люди вломились через улицу.


«Он вызывает полицию, и мы забираем депешу на наш сканер», - говорит Рамирес. «Но вместо офицера выходит офицер нашей оперативной группы. Он осматривает место, подходит, садится и делает вид, что берет интервью у этой молодой девушки, - говорит Рамирес. «Мы отступили от этой цели на несколько месяцев».


В этом случае офицер оперативной группы, работающий с ФБР, смог отменить отправку. В случае отправки офицеров агенты покажут свои полномочия и скажут, что они «работают». Этого достаточно.


Агенты иногда одеваются как полицейские, но это может быть рискованно.


«Вы должны быть осторожны со своими уловками, потому что если я пытаюсь обмануть другого полицейского, он знает всех в эту смену, и вы никого не обманываете в этот момент», - говорит Рамирес. Агенты никогда не прибегают к помощи соседского офицера полиции, потому что он мог быть другом жертвы или даже мог быть испорчен им.


В одном случае сосед по квартире через двор увидел что-то подозрительное во время входа и позвонил в службу 911. Мужчина сказал диспетчеру, что у него есть пистолет, и он может подойти и противостоять грабителям.


«Конечно, полицейское управление не хочет, чтобы вы это делали», - говорит Рамирес. «Диспетчер дал хороший совет сидеть сложа руки, и, слава богу, за всех, кого это касается, он последовал этому совету». К тому времени, как появилась полиция, «наши ребята выручили».


Выполняя свою миссию, TacOps делится технологиями со спецслужбами Великобритании, Австралии, Новой Зеландии и Канады. В делах о терроризме агенты работают в тесном сотрудничестве с британской MI5.


«Они гораздо более не склонны к риску, чем мы», - говорит Рамирес. «Мы делаем за две или три недели то, на что им иногда уходили месяцы или годы».


В каждом полевом офисе есть технические агенты, которые могут работать с TacOps Center над конкретными записями. В редких случаях, после оценки рисков и разведданных о цели, TacOps может дать местному полевому офису добро на выполнение входа самостоятельно.


Специальные агенты, отвечающие за полевые офисы, иногда требуют, чтобы TacOps выполнила вход немедленно, без необходимого наблюдения.


«Мы получим эти звонки в пятницу вечером, и они придумают все причины, по которым вам нужно приехать в эти выходные, чтобы сделать это», - говорит Рамирес. «Мы ничего не знаем о цели. И это самое страшное ».


TacOps оценивает риск по сравнению с вознаграждением за операцию. Если целью является террорист, который может быть на грани взрыва бомбы или применения химического оружия, TacOps подчинится и при необходимости привлечет больше агентов для наблюдения. В таком случае «мы будем делать все, что должны. Мы пойдем на любой необходимый риск, чтобы доставить вас туда, - говорит Рамирес.


Если непосредственной опасности нет, агенты TacOps могут мягко предположить, что в случае возникновения проблемы карьера SAC может оказаться под угрозой. SAC быстро отступает.


Если не происходит скрытого проникновения, технические агенты местных полевых офисов выполняют работу самостоятельно. Например, в Цинциннати местные технические агенты 26 апреля 2007 года начали установку устройства слежения Global Positioning System в автомобиле Mercedes-Benz, принадлежащем Херардо Мулато. Незаконный иммигрант из Мексики, он подозревался в членстве банды, занимавшейся перевозкой черных грузов. деготь героина из Мексики в Цинциннати. Поскольку устройство GPS было установлено снаружи автомобиля под полом, технически это не было скрытым проникновением.


Мулато припарковал машину на стоянке в своем многоквартирном доме на Уэйкросс-роуд, 1995 год. Для защиты от краж он установил камеру наблюдения с микрофоном в окне, выходящем на парковку. Он передавал изображения и звук обратно в спальню в его квартире в задней части здания.


Проснувшись в 4:20 утра, Мулато увидел людей, сидящих на корточках вокруг его машины. Он схватил свой 9-миллиметровый пистолет «Ругер» и выбежал наружу. В футболке и шортах он столкнулся с незнакомцами, которые были техническими агентами ФБР из местного полевого офиса.


«Он видел, как эти парни возились с его машиной», - говорит Прайс. «Он достает свой огромный револьвер, идет вниз, чтобы посмотреть, в чем проблема. Он направляет пистолет на агента. Агент говорит: «ФБР! Брось пистолет! Он не уронил пистолет, и агент убил его ».


Из-за этого трагического исхода ФБР изменило свою политику на то, что оно называет установкой «пощечины».


«Теперь мы требуем уведомления местных правоохранительных органов, если не будет указана веская причина», - говорит Гревер. «Технические агенты должны носить бронежилеты и иметь легкодоступные официальные документы. Должен быть задокументированный план операций, учитывающий непредвиденные обстоятельства. Группы по перехвату должны быть наготове и достаточно близко, чтобы не дать субъекту столкнуться с открытыми и уязвимыми агентами ».


Теперь такие операции проводятся не на улице или на парковке, а в том, что Гревер эвфемистически называет «контролируемой средой». Например, если бюро прослушивает звонки жертвы по постановлению суда, агенты узнают, когда он планирует доставить свою машину на обслуживание. Если они доверяют компании по ремонту автомобилей, они могут заручиться ее сотрудничеством и установить устройство GPS-слежения, когда машина входит.


«Другой вариант - угнать машину», - говорит Гревер. «Конечно, технически мы не угоняем машину, так как мы получим постановление суда, разрешающее ФБР арестовать автомобиль на срок, достаточный для имплантации любого устройства, которое у нас есть на законных основаниях». Поразмыслив, Гревер говорит: «Может быть, лучше сказать« заимствовать ». Когда мы берем машину напрокат, мы обычно оставляем ее точную копию на том же месте на то короткое время, пока она у нас есть, если субъект или партнер проверят машину ».


В одном случае в Нью-Йорке цель появилась и заглянула в машину, которую он считал своей, а затем уехал на машине своей жены. Его машина находилась на улице в отсеке пожарного депо, на котором было установлено устройство слежения. Но, чтобы развеять подозрения в таком случае, «в рамках нашего ремесленного мастерства мы всегда удаляем видимые предметы из машины объекта, например сумки или портфели, и помещаем их в нашу похожую машину», - говорит Гревер.


TacOps рассматривает возможность смены ключей замков и зажигания в заменяющем автомобиле в соответствии с целевым автомобилем, но водители, вероятно, заметят, что у замещающего автомобиля другой характерный писк или запах. К счастью, по словам Гревера, «до сих пор никто не пытался прокатиться на одной из наших похожих машин».


21 год


ОХОТА


FTER 9/11, рефлексивный КРИТИК СТАЛ , что ФБР и ЦРУ не соединили точки. Подразумевалось, что два агентства могут раскрывать заговоры, просто перемещая курсор по экрану компьютера. Но это никоим образом не раскрыло бы тщательно продуманную схему, разработанную Усамой бен Ладеном и несколькими его старшими помощниками.


Безусловно, сопоставление всех существующих данных и их надлежащий анализ, вероятно, привело бы к более агрессивным расследованиям, которые могли бы выявить больше зацепок. Остается только догадываться, остановили бы эти расследования заговоры. Но несомненно, что подобные исследования необходимы для раскрытия будущих сюжетов.


Проблема перед 11 сентября заключалась в том, что информации, раскрывающей заговоры, вообще не было. Было несколько точек, которые нужно было соединить.


Работа Арта Каммингса заключалась в том, чтобы развить интеллект, который мог бы выявлять эти точки. По мнению Каммингса, борьба с терроризмом сводилась к охоте.


«Я знаю, что он там, я знаю, что он пытается кого-то убить. Как мне его найти? » он бы сказал. «Речь идет о понимании поведения и действий, о том, как плохой парень выглядит, как пахнет и как дышит, а затем на самом деле собрать систему, чтобы начать охоту за этим».


Вначале Каммингс организовал допросы ФБР в Гуантанамо и из первых уст узнал, как заставить террористов сотрудничать, не прибегая к принудительным методам. Когда Каммингс впервые появился в Гуантанамо, главный американский генерал сказал: «Я не знаю, зачем вы здесь. Вы не собираетесь арестовывать никого из этих парней ».


«Генерал, вы совершенно не понимаете, чем ФБР зарабатывает на жизнь», - сказал ему Каммингс. «Мы не собираемся приходить сюда в наручниках. Моя работа - сбор информации. Мне нужно выкинуть из головы то, что у них в голове ».


Когда Каммингс и другие агенты наблюдали вопиющее поведение во время допросов в Гуантанамо, они сообщили об этом в штаб-квартиру ФБР. В октябре 2002 года капитан морской пехоты присел на корточки над экземпляром Корана во время интенсивного допроса заключенного-мусульманина. В том же месяце следователи обмотали голову бородатого заключенного изолентой, потому что он не переставал цитировать Коран. Один следователь хвастался агенту ФБР, что он заставил заключенного часами слушать сатанинскую блэк-метал музыку, а затем переоделся католическим священником, прежде чем «крестить» его. Такое поведение не попустительствовало военной политике.


Техники принуждения не были новостью для Каммингса. Во время обучения в качестве морского котика Каммингс подвергался таким техникам, включая погружение в воду, которые могли быть применены к нему, если он был захвачен. Но он утверждал, что методы принуждения и унижения, скорее всего, не подействуют на закаленных исламских боевиков.


«Хорошо, дай мне понять это», - говорил он. «Вы собираетесь каким-то образом заставить молодого джихадиста, который только что проехал тысячу миль по пустыне и незнакомой территории, рискнуть своей задницей и умереть в действительно суровых, грязных, отвратительных, каменистых условиях, совершенно необученный. И ты думаешь, что собираешься как-то доставить этому парню дискомфорт? Вы нашли этого парня в пещере голодным и пьющим только воду, и что вы собираетесь делать с этим парнем, что заставит его сделать что-нибудь, кроме как больше ненавидеть вас? »


С другой стороны, «если вы идете против Джонни, который вырос в Америке из среднего класса, да, это, вероятно, сработает», - говорит Каммингс. «Когда мы говорим о джихадисте, возможно, это сработает, а может, и нет».


Каммингс признает, что методы принуждения могут быстрее получить информацию. Но он говорит: «Вы действительно можете поощрять обман. Итак, что бы мне ни понадобилось, чтобы вытащить голову из этого ведра с водой, я скажу вам кое-что, что сделает это возможным ».


Каммингс знал, что работает. Возможно, другие не могли понять, как агенты ФБР превратили убийц в кооперативные источники без применения агрессивной тактики. Но факт в том, что, как говорит Каммингс, «после 11 сентября у нас были случаи, когда настоящие, настоящие, настоящие плохие парни сидели с нами в гостиничных номерах целыми неделями, просто выливая их. из."


Хотя ФБР любит думать, что оно занимает высокие моральные позиции, «на самом деле это не главная причина», - говорит Каммингс. «Честно говоря, главная причина в том, что мы думаем, что наша организация намного эффективнее работает таким образом. И это не займет много времени. Это то, чему вы научитесь по ходу дела. Вы работаете с кем-то, вы видите, что ему нравится. Им движет семья? Им движут дети? Его движет карьера? Неужели им движет свобода? Что его мотивирует и поддерживает? »


Подход такой же, как и при работе с уголовным делом.


«У вас есть пьяный водитель, вы работаете над всем, от рационализации до самых разных тем», - говорит Каммингс. «Вы говорите:« Я знаю, что вы не это имели в виду ». Конечно, нет. Вы покинули сцену, это было глупо, мы все это делали, хотя на самом деле это не так. Когда вы видите немного искры, вы работаете над этой темой ».


С другой стороны, ЦРУ могло указать на заговоры, которые были свернуты из-за улик отдельных террористов, разработанных с помощью методов принудительного допроса. Представители ЦРУ заявляют, что независимо от того, какие методы используются, они пытаются подтвердить любую информацию, полученную от террористов. Они отмечают, что даже перехват разговоров не является безошибочным. Разговор может быть подстроен, поэтому ЦРУ должно попытаться проверить любую полученную информацию.


В поисках сотрудничества с террористом в Гуантанамо Каммингс пробовал разные темы.


«Вы пытаетесь понять ребенка, кем бы он ни был», - говорит он. «Большинство из них очень молоды. Вы пытаетесь выяснить, что им движет, что для него важно, исходя из его культуры. Это может быть брак и дети ».


Каммингс сказал бы что-то вроде: «Ты никогда больше не увидишь свою мать». Он объясняет: «Дети будут жесткими, но одна из ценностей, которую никогда не следует терять, - это сострадание. Вы никогда не будете недобрыми с единственной целью - быть недобрым. Не потому, что мы просто кучка замечательных людей, а потому, что сострадание действительно работает. Мы сядем перед грабителем банка и скажем ему, что его жизнь полностью сбилась с пути, и если он когда-либо захочет снова жить жизнью нормального человека, ему нужно вернуть ее в нужное русло. Это веский аргумент ».


Каммингс обнаружил, что больше всего террористов побуждает к ответным действиям, так это взгляд в их будущее.


«Понимаешь, ты умрешь в этом стальном ящике», - говорил Каммингс. «А когда ты мертв, твоя жизнь - ничто. Ты умрешь и никому не станешь никем. Когда вы умрете, вы окажетесь в безымянной могиле, и никто не узнает, как вы умерли, когда вы умерли или где вы похоронены ».


Каммингс искал язык тела, который подсказывал бы ему, работает ли его подход. Если нет, он может пойти другим путем.


«Я видел одного ребенка, который сидел и не двигался», - говорит Каммингс. «Слезы текли галлонами, когда я начал говорить с ним о том, что у меня никогда не будет ребенка», - вспоминает он. «Он не рыдал, но я знал, что он у меня есть. Может, это займет пару дней. Но я не собираюсь бить его по голове. Все, что делает его, закаливает его - закаляет его храбрость. Это подтверждает, почему он так меня ненавидит ».


Вместо этого Каммингс предлагал надежду: «Если вы когда-нибудь захотите, чтобы я выступил за вас, я - проводник, который вытащит вас отсюда», - говорил он. «Я это. Посмотри мне прямо в глаза. Я это! Больше никого в мире. Вот и все. Тебе придется мне помочь, а я тебе помогу.


Большинство из них тоже восприимчивы к комфорту.


«Это единственное, что всегда дает вам много времени», - говорит Каммингс. «В конце концов, эти ребята просто устают жить в суровых условиях, и государство предлагает им разные условия проживания, основанные на разном уровне сотрудничества. У меня был парень, который был в заливе Гуантанамо и пытался устроить джихад. Он увидел у меня на губе небольшой запах - я больше не макаю. Он попросил немного, и я сказал: «Конечно». Я дал ему немного.


Врачи на базе «сошли с ума, потому что я нюхал его», - говорит Каммингс. «Я сказал:« Хорошо, просвети меня здесь. В чем проблема?' «Ну, это не здорово». ”


«Единственная причина, по которой он разговаривает со мной, - это то, что я снабжаю его нюхательным табаком», - сказал Каммингс врачам. «Так что я буду приносить банку« Копенгагена »каждый раз, когда буду допрашивать этого парня», - сказал Каммингс. «И я гарантирую вам, что каждый раз, прежде чем он заговорит, он собирается окунуть свою губу в очень здоровую каплю».


Террорист заговорил с Каммингсом.


Когда Каммингс вернулся с Кубы, Мюллер спросил, что он узнал.


«Мы получили общее понимание всего этого мировоззрения», - сказал ему Каммингс.


"Мы получаем какие-нибудь тактические ответы?" - спросил директор.


«Что ж, тактическое снаряжение годится только неделю или две после захвата», - сказал Каммингс. «Эти парни были здесь уже несколько месяцев. Но они могут научить нас всему, как организация перемещает свои деньги, перемещает своих людей, где они получали образование, когда они радикализировались, когда это произошло, в каком возрасте? »


Каммингс обнаружил, что религиозный фанатизм не обязательно был движущей силой всех террористов.


«Исламский экстремизм был фактором, - говорит он. «Но многие из этих парней были молоды и искали приключений. На многих из них со стороны их семей оказывали давление, чтобы они поставили отметку в этой клетке: они хотели получить почетный знак джихадистов. Но вера в то, что когда они умрут, их ждут семьдесят две девственницы и что умереть на службе Аллаху было просто чудесно, не была водителем ».


Как и в случае с задержанными, Каммингс рассматривал подозреваемых как платформы для сбора информации. Этот подход хорошо сработал еще в 2002 году с Айманом Фарисом, которому Халид Шейх Мохаммед (известный как KSM), архитектор заговора 11 сентября, поручил снести Бруклинский мост. Пакистанцы собирались арестовать родственника Мохаммеда, но Каммингс попросил ЦРУ удержать пакистанцев до тех пор, пока не будет установлено наблюдение за другими людьми, которые, как можно было ожидать, отреагируют на арест этого человека.


Пакистанцы «дали нам всего четыре часа», - говорит Каммингс. «По сути, мы идентифицировали сообщников этого парня в США за четыре часа - мы знали о некоторых из них - и фактически установили сбор [электронное наблюдение], ведущий к Фарису».


После того, как заявление FISA было одобрено, ФБР начало прослушивать телефонные разговоры с Фэрис.


«Фарис был тем, кто уехал за границу и связался с« Аль-Каидой », - говорит Каммингс. «У него были связи в Пакистане. Он встретил KSM, который поручил ему вернуться в США и изучить, как сбросить Бруклинский мост ».


По словам Каммингса, Фэрис «на самом деле искал некоторые режущие устройства для резки кабеля». «Вы можете представить себе какого-то идиота, сидящего там, оседлавшего восемнадцатидюймовый кабель с резаком, и пытающегося перерезать кабель», - говорит Каммингс. «Жители Нью-Йорка схватили бы его и, вероятно, забили бы до смерти, прежде чем он ушел бы очень далеко. Но в то же время он смотрел на ряд других вещей. Проблема заключалась в том, что он был непосредственным проводником исследований для центра «Аль-Каиды». Так что в конце концов он, вероятно, дошел бы до того момента, когда ему дали бы что-нибудь полезное. Он также знал много людей ».


Каммингс говорит, что до 11 сентября «мы предъявили бы ему обвинение, отправили бы его в тюрьму и вместе с его адвокатами выяснили, хочет ли он сотрудничать. Абсолютно. После 11 сентября? Ни за что. Мы подходим к нему, используя умных агентов с большим опытом, чтобы убедить его, что работать с нами в его интересах ».


Фарис быстро согласился сотрудничать.


«Мы работали с ним больше месяца - работали с ним и работали с ним, а затем работали с ним еще немного», - говорит Каммингс. «У нас было агентство, военные и все, кто был на борту».


В июне 2003 года Фарис признал себя виновным в предоставлении материальной поддержки и ресурсов «Аль-Каиде» и в сговоре с целью предоставления террористической организации информации о возможных целях США. В октябре его приговорили к двадцати годам лишения свободы.


Каммингс применил тот же подход к Мохаммеду Джунаиду Бабару, американскому гражданину, который проживал в Лондоне, но периодически ездил в Соединенные Штаты и Пакистан. ФБР стало подозревать его, когда АНБ обнаружило, что он отправляет электронное письмо оперативникам «Аль-Каиды» из библиотеки Нью-Йорка. Генеральный прокурор Эшкрофт позже привел случай Бабара в качестве примера того, почему ФБР необходимо иметь возможность контролировать компьютеры в библиотеках. Тем временем британцы собрали разведывательную информацию о заговоре с целью взорвать лондонские районы. Улики из этой камеры привели к Бабару.


«Мы работали с ними, и они предоставили нам информацию о ячейке, которая у них была в Великобритании, и о связях с Бабаром», - говорит Каммингс. «Мы взяли все это и начали пропускать через все наши системы - ЦРУ, ФБР, АНБ. Затем мы выследили его. Он летел в США. Первоначальный импульс со стороны общества в целом был направлен прямо на его приезд в США. Они сказали: «Хорошо, что мы собираемся делать с этим парнем прямо сейчас? Мы не можем позволить ему войти ». ”


Каммингс утверждал, что ФБР должно использовать его как платформу для сбора.


«Все держитесь подальше, держитесь подальше от этого парня», - говорил Каммингс. «У нас есть его фотография, мы знаем, когда он прилетает, каким рейсом он летит, у нас есть все это. Правительство США и контртеррористическая миссия бесполезны, если убрать его с улицы. Для нас это ничего не значит. Я не знаю, зачем он сюда приезжает, я не знаю, каковы его связи. Но мне нужна возможность тратить столько времени, сколько нужно, чтобы собирать деньги против него ».


Работая с другими агентствами, ФБР именно это и сделало.


«Дело было в Нью-Йорке, и штаб-квартира контролировала дневной свет, - говорит Каммингс. «Мы сделали все, что могли, против Бабара. Мы окружили его всем - сплошной сетью сбора. Технический, физический, самолеты, группы наблюдения, все ». Он отмечает: «Многие из них кажутся излишними, но это не так. Бабар был оператором. Он послал некоторых парней пройти обучение, и теперь они собирались убить некоторых людей ».


Каммингсу нужно было убедить генерального прокурора и директора в том, что ФБР держит это под контролем и может работать с Бабаром на улице, пока агенты собираются против него.


«Именно эти весы взвешиваются каждый день при такой операции», - говорит Каммингс. «Ежедневная дискуссия заключалась в следующем:« Какова текущая информация о Бабаре? » Какая сейчас угроза? И можем ли мы сказать генеральному прокурору и директору, что у нас есть стопроцентная уверенность в том, что он не сбежит и никого не убьет? » Мы могли гарантировать только 99,9 процента уверенности. Всегда есть шанс, что что-то произойдет ».


Как только ФБР узнало о Бабаре все, к ним присоединились агенты. В апреле 2004 года ФБР, работающее с Нью-Йоркской объединенной террористической группой, арестовало его на Лонг-Айленде. Столкнувшись с возможностью оказаться в тюрьме, он быстро отказался от сотрудничества.


«Бабар просто хотел спасти свою задницу», - говорит Каммингс. «Бабар просто и ясно знал, что умрет в американской тюрьме. И сделка - это то, что мы можем предложить, верно? Вы должны предложить стимул к разговору ».


Бабар признал себя виновным по пяти пунктам обвинения в предоставлении и сговоре с целью предоставления денег и материалов террористам Аль-Каиды, сражающимся в Афганистане против международных сил США. В марте 2006 года Бабар дал показания против людей, обвиняемых в планировании терактов в Лондоне в марте 2004 года, заговора, скрученного в так называемую операцию «Щель». Из-за того, что прокуратура назвала его «экстраординарным» сотрудничеством с ФБР, он был освобожден из тюрьмы в декабре 2010 года.


22


ВООРУЖЕННЫЙ И ОПАСНЫЙ


T HE ФБР ACADEMY Сидит на 547 акрах земли OFF I-95 в Квантико, штат Вирджиния. Рядом с обсаженной деревьями подъездной дорогой и вокруг красивого кампуса из 21 коричневого кирпичного здания цветут розовые и белые бегонии. В тени прохода между зданиями крошечный пятнистый лань ждет возвращения своей матери.


С подъема сразу за парковкой раздаются залпы выстрелов, как звук расстрельной команды. Никто не вздрагивает. Стажеры и сотрудники целенаправленно проходят через Мемориальный двор 9/11, привыкшие к заграждениям, исходящим от тренировок с огнестрельным оружием на полигоне. В Академии ФБР звук пуль так же обычен, как пение птиц.


На стене в коридоре развития лидерских качеств надпись с буквами от руки нежно напоминает: «Будьте добрее, чем необходимо, ведь каждый, кого вы встречаетесь, ведет своего рода битву».


Возвращаясь к эпохе Гувера, ФБР придерживалось такого подхода: относитесь к подозреваемым с уважением, а затем запирайте их. Но Гувер не узнал бы сегодняшнюю академию и ее двадцатинедельную программу обучения, которая превращает обычных мужчин и женщин в агентов ФБР.


В качестве одного из своих первых поступков Роберт Мюллер заказал программу обучения аналитиков в академии и дополнительное обучение интеллектуальному анализу данных и лидерству. В 2008 году он создал Школу разведки ФБР, лозунгом которой является «предотвращение». Стажеров учат важности «не только знания того, что мы знаем, но и знания того, чего мы не знаем», - говорит агент Джеффри Мазанек. «Это знание того, чего вы не знаете, чтобы вы могли собирать средства против этого. Мы должны проявлять инициативу; у нас нет привилегии реагировать ».


Каждый год семьдесят тысяч претендентов на звание новых агентов. Менее тысячи человек были приняты и окончили программу обучения. Средний возраст - тридцать, и для большинства это вторая карьера. Большинство стажеров имеют юридические или другие ученые степени.


Во время обучения новые агенты живут в общежитиях. Их учат, как арестовывать плохих парней в фальшивом городке с угрожающим уровнем преступности. Он известен как Аллея Хогана, где вывеска «Аллея Хогана, хорошего дня» приветствует ничего не подозревающих посетителей.


Важная особенность - это Bank of Hogan, который имеет недоказанную репутацию самого защищенного банка в Америке. Если банк не грабят дважды в неделю, он может обанкротиться. И есть почтовый ящик. Он запечатан, потому что люди раньше хранили свою почту, а поскольку это фальшивый город, ни один почтальон никогда не заберет его. Тем не менее, учитывая все происходящие вокруг него перестрелки, вы вполне могли ожидать мертвого почтового ящика.


Посетители проезжают район Высоких сосен, парк, названный в честь первой встречи бюро с печально известным грабителем банков Джоном Диллинджером в 1934 году. Пока агенты окружали домик Маленькой Богемии в Висконсине, где он останавливался, Диллинджер сбежал через высокие сосны. Но три месяца спустя специальные агенты Кларенс Хёрт и Чарльз Уинстед застрелили Диллинджера 22 июля 1934 года перед театром биографии Чикаго. На реплике «Биография» в переулке Хогана шатер всегда рекламирует «Манхэттенскую мелодраму» с Кларком Гейблом и Мирной Лой. Шоу никогда не закрывается, потому что это был последний фильм, который когда-либо смотрел Диллинджер.


В этом макете маленького городка также есть несколько фальшивых бутиков и баров, гастроном, в котором продаются настоящие сэндвичи, и Центр ремонта компьютеров Поллитта. Лозунг, нарисованный на витрине магазина, обращается ко всем прохожим, пораженным компьютерами: «Это то, что есть».


В настоящий момент, объясняет Джон Уилсон, мэр Хоган-Элли, также известный как менеджер по практическим приложениям, в мотеле происходит вымогательство. Ожидается, что стажеры будут уничтожать плохих парней. Подозреваемые вооружены и опасны. Визг шин, вой сирен. Сценарии преступлений разыгрываются в течение всего дня в переулке Хогана, и многие из них заканчиваются в мотеле, где инструкторы и юридический эксперт оценивают реакцию агентов-стажеров.


Аллея Хогана разрастается и теперь занимает более семи акров, о чем свидетельствуют три тактических дома, недавно построенные на Мемориальном проспекте. По адресу Мемориал-драйв, 102, матронная седовласая женщина сидит на диване в гостиной и листает стопку журналов. Полли Рейнс, актер, нанятый ФБР, откидывается назад с улыбкой Моны Лизы. На нее надели наручники и стреляли в нее. Она говорит, что ее муж тоже играет по ролям, и она делится со своими посетителями, что «он сегодня плохой парень. Его арестовывали тысячи раз ».


За углом находится большой мотель, где никто никогда не регистрируется и не выходит, и гостям не нужно проверять свое оружие. По мере того, как сценарий с вымогательством денег завершается, раздаются выстрелы, и бездельник падает возле своей комнаты. Синее оружие, которое носят ученики, стреляет холостыми, но игра хорошая.


Другой плохой парень кричит: «Вызовите скорую!» Стажеры игнорируют его. Это может быть отвлекающая тактика. Между тем, лежа лицом вниз на бетоне, бездельник не двигается. Его друг снова кричит: «Скорее скорая помощь!» Скорая помощь не приехала. Сценарий заканчивается арестами, затем начинаются допросы.


Тем временем в Центре оперативно-тактических и аварийных транспортных средств агент Стэнли Свитала в бейсболке и солнечных очках демонстрирует, как агентов обучают ездить по пересеченной местности. Когда он начинает ездить на внедорожном Jeep Grand Cherokee Laredo с колесной формулой 4 × 4 по полосе травы, вы понимаете, что это не будет обычная поездка по стране. Когда он упоминает «раскачивание переднего колеса» и «обман заднего колеса», он говорит не о неверности, а о тонкостях крутых поворотов.


Свитала поднимается по склону с углом двадцати пяти градусов в лесную местность, где молодые вяз, клен, дуб, тюльпанный тополь, бук и сосны заполняют грязные колеи внедорожной трассы, протянувшейся более чем на милю. Это то, что Switala называет «вождением в ограниченном пространстве», когда «вы понимаете четыре угла автомобиля». С обеих сторон нет передышки, но он ведет переговоры так, как будто делает это каждый день, что, вероятно, и делает.


«В лесу ваше восприятие глубины отключено» из-за деревьев и эффекта пятен от солнечного света в определенное время дня, - говорит он. «Я считаю, что на бездорожье без солнцезащитных очков даже лучше», - говорит он, резко поворачивая к маркеру.


Он рассказывает о мосте, который он пересекает, сделанном из жердей. Вы оглядываетесь назад, и это буквально два полюса, по одному на каждую покрышку. Нежная поездка под зеленым навесом превращается в взбалтывание живота, поднимаясь по склонам под острым углом, как захватывающий подъем на американских горках, прежде чем он резко упадет.


Тренировки по бездорожью предназначены для тактических подразделений, таких как команда спасения заложников и спецназ, но все стажеры агентов должны проехать полосу препятствий на седанах ФБР. Эта полоса препятствий представляет собой гигантскую игровую площадку, усеянную оранжевыми конусами, сближенными серпантинными линиями. Каждый сбитый конус стоит стажеру вычитания 5 баллов из начального результата 100. Прохождение - 75. Другое упражнение требует, чтобы ученики проезжали один и тот же курс крутых поворотов с Bu-car в обратном направлении все время.


Стажеры также должны пройти курс предотвращения столкновений, когда стажер должен безопасно управлять автомобилем, читая карты, задаваясь вопросами по радио и глядя в окно, чтобы определить характеристики плохого парня - на самом деле манекена - на улице.


В классе, в котором находится тренажер для обучения обращению с огнестрельным оружием, слушатели просматривают различные сценарии ареста на большом экране. Когда на экране воспроизводится интерактивное видео, стажеры агентов действуют так, как будто они находятся в сценарии, принимая жизненно важные решения в ситуации, которая быстро распадается. При необходимости они готовы выстрелить из своего цифрового пистолета. Подозреваемый охотится за пистолетом или мобильным телефоном? Стажеры не должны знать наверняка, но они должны иметь разумную веру, прежде чем стрелять. Они не могут дождаться, пока плохой парень их застрелит.


Для будущих агентов Симулятор обучения огнестрельному оружию - это прививка от стресса: чтобы не терять голову, когда другие теряют свою. Остерегайтесь симпатического рефлекса - держите палец на спусковом крючке, пока не будете готовы выстрелить. А если вам нужно стрелять, стреляйте в центр масс или в голову.


И не упустите «Тину» - сложный сценарий, в котором подозреваемым на большом экране становится женщина в клетчатой рубашке и джинсах, работающая на складе. Вы и другой агент пытаетесь допросить ее. По мере того, как ее гнев растет, она сбивает вашего партнера с ног и атакует вас ударом карате. Слишком поздно говорить. К вашему удивлению, она берет ваше служебное оружие и стреляет в вас.


«Мы применяем смертоносную силу, чтобы устранить неминуемую угрозу», - говорит агент Джонатан Радд. «Мы продолжаем применение силы, поскольку угроза сохраняется. Мы не делаем предупредительных выстрелов, мы не стреляем для выведения из строя. Стрельба в область груди дает вам больше шансов вывести из строя. То, что мы стреляем в кого-то в этой области центра масс, не означает, что это их убьет ».


Наряду с физической подготовкой и обучением обращению с огнестрельным оружием новобранцев обучают этике.


«Когда вы косите лужайку, вы по-прежнему являетесь сотрудником ФБР», - говорит агент Джеймс Т. Риз. Соседи могут попросить агентов вмешаться в ситуации, которых им следует избегать. «Вы должны сказать им, чтобы они вызывали полицию», - говорит Риз. «Что вы делаете, так это даете им логическое объяснение, почему мы не Бэтмен».


В программе обучения ролевые игроки учат слушателей правилам проведения собеседований. Секретарши, агенты и повара привлекаются на роль плохого парня или девчонки. Но до тех пор, пока в 1987 году не был построен переулок Хогана, стажеры преследовали агентов ФБР, которые в академии выдавали себя за преступников. Однажды Винсент П. Доэрти, в то время энергичный контролер академии, показывал помещения официальным гостям. Доэрти совпал с описанием, данным учебным классом преступника, совершившего банковское мошенничество. Стажер заметил Доэрти и сделал обычное предупреждение: «Стой, ФБР!»


Сказав, что он проводит экскурсию, Доэрти сказал: «Заблудись».


После чего она перевернула Доэрти, который обнаружил, что лежит на ковре.


Около 2% агентов-стажеров увольняются, их выгоняют за нарушение правил или решают, что быть агентом не для них. Часто это происходит потому, что они осознают, что им, возможно, придется отнять еще одну человеческую жизнь, и они просто не могут представить себе, что это делают.


Недавно стажера выгнали, потому что он был арестован за вождение в нетрезвом виде во время прохождения тренировки. Когда Джеймс Д. Маккензи был помощником режиссера во время тренировок, прогуливаясь по академии, он увидел, как стажер купил шоколадный батончик в торговом автомате, разорвал его, выбросил конфеты и съел обертку. Маккензи позвала его в свой кабинет.


«Я шел по коридору и видел, как ты купил шоколадный батончик, выбросил его и съел газету», - сказал он стажеру.


«Да», - сказал мужчина.


"Зачем ты это сделал?"


Стажер сказал, что когда он был маленьким ребенком, его родители не разрешали ему есть конфеты в его комнате, поэтому он украдкой их украл. «Я ел конфету, а затем ел бумагу, чтобы не было никаких доказательств. Через некоторое время газета мне начала нравиться, - сказал он Маккензи.


«Теперь вы можете представить этого парня в роли агента ФБР?» - говорит Маккензи. «Этот парень находится под наблюдением, проголодался и съел журнал наблюдения. Парень на пару пузырей не в центре. Естественно, такие люди не становятся агентами ФБР. Он ушел в отставку на основании этого ».


По окончании обучения новоиспеченным агентам выдается Glock 23 калибра .40, на котором они тренировались, а также карабин Colt M4, дробовик Remington 870 12-го калибра и 10-миллиметровый пистолет-пулемет Heckler & Koch MP5. .


«На самом деле это призвание, которое я ощущал еще со студенческой скамьи», - говорит Райан, стажер из Индианаполиса, который вот-вот закончит учебу. «Это то, что, как я чувствую, будет иметь значение, если поможет защитить Америку».


23


ПРОПОВЕДЕНИЕ ДЖИХАДУ


S Агентом CHARGE антитеррористического АРТ Cummings, подкрепленный Мюллер, потушить слово , что ни один ведущий не будет упускать из вида. До 11 сентября, если бы пришло электронное письмо о том, что кто-то собирается бомбить Сирс-Тауэр, «мы бы посмотрели на это и сказали:« Это просто нереально », - говорит Каммингс. «Теперь мы начинаем стучаться в каждую дверь. Свинец может показаться на 99 процентов абсолютным мусором. Но у нас нет толерантности к одной десятой процента. Это могло убить кого-нибудь ».


Были получены сотни зацепок об арабских мужчинах, которые ведут себя подозрительно - например, говорят в баре о террористической операции.


«Теперь, реально ли, что арабские мужчины, говорящие по-английски, пьющие пиво, будут публично рассказывать об операции, где люди могут их подслушать?» - спрашивает Каммингс. «Я бы хотел иметь возможность сказать:« Нет, извините, там ничего не происходит ». Но, может быть, просто возможно, у кого-то был глупый момент, когда он рассказал о чем-то, что они на самом деле планировали. Большинство наших коллег ни за что не пойдут на это. Это может сделать нас лучше, а может и не сделать. Делает нас более занятыми. Потому что ни один из этих типов потенциальных клиентов не оправдался ».


Тем не менее, даже несмотря на то, что критики называли ФБР сломленным, а его агентов тупыми копами, бюро каждые несколько месяцев начало задерживать террористов. Каммингс обнаружил, что джихадисты, которые просто вдохновлялись бен Ладеном, а не контролировались им, становились все более распространенными. Например, Али аль-Тимими, духовный лидер мечети в северной Вирджинии, призвал других людей на собрании поехать в Пакистан для прохождения военной подготовки в Лашкар-э-Тайба, признанной иностранной террористической организации, для борьбы с США. войска в Афганистане. Когда они вернулись в Соединенные Штаты, ФБР держало их под наблюдением.


13 сентября 2002 года ФБР арестовало еще пятерых местных террористов в Лакаванне, штат Нью-Йорк, за оказание материальной поддержки «Аль-Каиде». Шестой мужчина был доставлен из Бахрейна. Дело началось с анонимного письма в ФБР, за которым последовало сообщение об источнике в группе, который утверждал, что поддерживает бен Ладена.


Мужчины были гражданами США йеменского происхождения, которые жили в сплоченной сельской общине. Группа вылетела в Афганистан летом 2001 года, чтобы тренироваться в джихадном лагере Усамы бен Ладена Аль-Фарук. Там они учились делать взрывчатые вещества, реактивные гранатометы, фугасы и другую военную технику.


Никто не подозревал их в террористической деятельности. Действительно, Ясейн Тахер был признан самым дружелюбным человеком в его выпускном классе средней школы 1996 года. Бывший капитан школьной футбольной команды, он женился на своей школьной возлюбленной, бывшей чирлидерши. Другой из арестованных, Сахим Алван, был советником Центра занятости ирокезов в Медине, Нью-Йорк.


«Было много риторики, но вы знаете риторику, - говорит Каммингс. «Мы называем это бравадой джихада. Но с точки зрения правоохранительных органов, джихадистская бравада никуда не приведет, кроме как показать, что кто-то так думает. Но это дает нам достаточно предубеждений, чтобы взглянуть на них ». Однако, когда ФБР начало дальнейшее расследование, бюро обнаружило, что они были смертельно серьезными.


«Они действительно хотели что-то сделать, - говорит Каммингс. «Они ездили на сборы за границу, они возвращались, они жили в очень и очень суровых условиях, жили в трейлерах. Но они были американцами во втором поколении ».


В марте 2003 года все подозреваемые согласились признать себя виновными и сотрудничать с ФБР. Их приговорили к тюремным срокам от восьми до десяти лет.


Хотя автор письма, информирующего ФБР о деле Лакаванны, так и не выступил с заявлением, он явно был мусульманином, который был другом или членом семьи террористов. В другом случае, когда мусульманин приводит в ФБР, отец Мохамеда Османа Мохамуда сообщил ФБР об экстремистских наклонностях своего сына. Выяснилось, что сын намеревался вести жестокий джихад, взорвав празднование Рождества 2010 года в Портленде, штат Орегон.


У ФБР есть информационные программы, чтобы попытаться найти источники в мусульманском сообществе и получить подсказки, но Каммингс не нашел их восприимчивых. Он обнаружил, что, хотя мусульмане подавали в ФБР некоторые дела, мусульманские лидеры, в частности, часто отрицают тот факт, что террористы, угрожающие Соединенным Штатам, являются мусульманами.


«У меня был разговор с директором очень известной мусульманской организации здесь, в округе Колумбия», - говорит Каммингс. «И он сказал:« Почему вы, ребята, всегда смотрите на мусульманское сообщество? » ”


Каммингс начал смеяться.


«Хорошо, ты знаешь, что я буду делать?» - сказал Каммингс. «Я начну ирландскую команду, или как насчет японской команды? Вы хотите, чтобы я зря потратил свое время и доллары вашего налогоплательщика на ирландцев? Они не убивают американцев. Прямо сейчас я собираюсь вложить свои деньги и своих людей в место, где есть угроза ».


Затем Каммингс сказал ему взглянуть на ячейки, которые ФБР собрало в Соединенных Штатах.


«Я могу назвать доморощенные ячейки, все из которых являются мусульманами, и все они пытались убить американцев», - сказал Каммингс. «Это не ирландцы, не французы, не католики, не протестанты, это мусульмане».


В ответ на такие вопросы мусульманские группы сказали ему, что он резок.


«Я не груб, - говорит им Каммингс. «Ты просто не привык говорить откровенно».


Они отвечают, злясь на него.


Хотя мусульмане время от времени осуждают «Аль-Каиду», «редко мы заставляем их приходить к нам и говорить:« В нашем сообществе есть три парня, о которых мы очень беспокоимся », - говорит Каммингс. «Они хотят исправить это внутри сообщества. Это закрытая группа, очень, очень закрытая группа. Это часть их культуры, когда они хотят решать проблему в рамках своих собственных сообществ. Они на самом деле сказали нам это, и я схожу с ума ».


С одной стороны, «они не хотят, чтобы кто-либо знал, что в их обществе есть экстремисты», - говорит Каммингс. «Что ж, красиво. Кроме того, вы читаете газеты? Это все уже знают. Эта лошадь вышла из сарая. Так что много говорят о помолвке, но на самом деле нам предстоит долгий и долгий путь ».


На одной из встреч мусульманская группа предложила сфотографировать своих членов с Бобом Мюллером, чтобы показать, что их община не является группой террористов и что они являются партнерами в войне с террором.


Каммингс ответил: «Позвольте мне сделать предложение: когда вы привлечете мое внимание к настоящим экстремистам, которые находятся здесь, чтобы что-то планировать и что-то делать, которые здесь поддерживают терроризм, и я работаю над этим на основе вашей информации, тогда я обещаю вам, что я буду режиссер встанет с вами на сцену ».


К изумлению Каммингса, ответ был: «Этого не может быть. Мы потеряем нашу аудиторию. Мы никогда не могли допустить, чтобы кого-то привели в ФБР ».


«Ну, мы только что определили проблему, не так ли?» Каммингс сказал им.


По словам Каммингса, после 11 сентября имамы в 10% из двух тысяч мечетей в Соединенных Штатах проповедовали джихад и ненависть к Америке. Согласно опросу Pew Research Center, около четверти мусульман в Америке в возрасте от восемнадцати до двадцати девяти лет считают, что взрывы террористов-смертников могут быть оправданы. Но в последние годы «откровенная проповедь джихада и ненависти к США стала более необычной и чаще происходит наедине», - говорит Каммингс. Вместо этого «радикализация Интернета поднялась, чтобы заполнить пустоту», - говорит Каммингс.


«Если вы посмотрите веб-сайты Совета по американо-исламским отношениям, Совета по связям с общественностью мусульман или Арабо-американского антидискриминационного комитета, вы увидите пассивный, почти обязательный подход к осуждению терроризма», - говорит Каммингс. «Самый серьезный кризис для арабских и мусульманских общин - это восприятие себя террористами, хотя таковыми являются лишь небольшая их часть. Почему бы вам не вести очень громкую и активную программу, в которой говорится, что убийство кого-либо аморально, незаконно и не соответствует исламу, а любой, кто поддерживает терроризм или укрывает террориста, является проблемой? »


Безусловно, некоторые отдельные мусульмане привели сведения в ФБР. Это привело к расследованию ФБР в Лакаванне, штат Нью-Йорк; Лоди, Калифорния; и Атланта, Джорджия.


«Но я не вижу, чтобы сообщество делало это», - говорит Каммингс. «Я разговаривал с очень известным имамом в США. Мы ели сладости и сладкий чай. Мы бы много говорили об исламе. Я бы сказал, что мы понимаем ислам и его происхождение. Мы рассказали ему, в чем наша миссия - не дать людям убивать американцев или кого-либо еще в этом отношении ».


Спустя несколько месяцев ФБР выяснило, что в мечети этого человека находились два экстремиста, которые были настолько радикальны, что выгнали их. Очевидно, эти два экстремиста могли заинтересовать ФБР. Если бы они только использовали антиамериканскую риторику, ФБР оставило бы их в покое. Скорее всего, они планировали действия в соответствии со своей риторикой.


Каммингс спросил имама: «Что случилось?»


"Что ты имеешь в виду?" - спросил имам.


«Почему ты не сказал мне об этом?» - сказал агент.


«Зачем мне рассказывать тебе об этом?» - сказал имам. «Они не террористы. Они просто ненавидят правительство США ».


Несмотря на успех ФБР в задержании террористов и предотвращении новой атаки, Каммингс столкнулся с новой угрозой: растущее движение за прекращение контртеррористических усилий ФБР и замену их новым агентством по борьбе с терроризмом, подобным британской МИ5. У такого агентства были бы следственные полномочия, но не правоохранительные, как у ФБР.


Идея была впервые выдвинута Уильямом Э. Одом, генералом в отставке и бывшим главой АНБ. В статье « Вашингтон пост», озаглавленной «Почему ФБР нельзя реформировать», Одом написал, что недостатки ФБР в борьбе с террористической угрозой носят системный характер.


«Никто не может превратить правоохранительные органы в эффективную разведку», - сказал он. «Работа полиции и работа разведки несовместимы. Навыки и организационные стимулы для каждого противоположны. Можно было бы с таким же успехом ожидать, что бейсбольная команда Washington Nationals выиграет футбольный Суперкубок, как и полагать, что ФБР может стать компетентным в разведывательной работе ».


Эти и другие подобные предложения о роспуске ФБР исходили от людей, которые никогда не расследовали дела о терроризме и, казалось, не имели представления, как ФБР расследует терроризм после 11 сентября. Это не помешало членам Конгресса поддержать идею, дав им еще один шанс выступить на телевидении.


На самом деле идея МИ5 не имела особого смысла. Это означало создание новой стены, которая разделит усилия по борьбе с терроризмом. В Великобритании, когда должен быть произведен арест, MI5 представляет дело в полицейское агентство, такое как столичная полиция, базирующаяся в Нью-Скотленд-Ярде. Затем перед MI5 стоит задача убедить это агентство заняться этим. Таким образом, вместо того, чтобы разрушать стены, препятствующие сотрудничеству и обмену информацией, американское агентство, созданное по образцу MI5, построит новую стену.


Что еще более важно, без полномочий правоохранительных органов МИ5 не может использовать угрозу судебного преследования, чтобы попытаться добиться сотрудничества и завербовать информаторов. Поскольку террористы часто финансируют свою деятельность за счет контрабанды сигарет, продажи украденной дизайнерской одежды или торговли наркотиками, структура ФБР позволяет бюро легко передавать информацию от агентов, занимающихся этими делами, агентам, сосредоточенным на борьбе с терроризмом.


Во время создания нового агентства страна будет уязвима для нападений, поскольку следователи набираются и обучаются, и они пытаются наладить отношения с коллегами в зарубежных странах. Широко разрекламированный хаос в Министерстве внутренней безопасности, которое объединило двадцать два агентства и департамента, является иллюстрацией того, что может произойти на начальном этапе, когда создается новое агентство.


Прелесть ФБР в том, что его внимание к нарушениям уголовного законодательства не позволяет его агентам нарушать гражданские свободы. Без этой структуры агенты могли бы начать отклоняться в сторону расследования политических убеждений или инакомыслия или даже собирать личную информацию с целью шантажа политических лидеров, как они это делали, когда директором был Дж. Эдгар Гувер. Поступая так, они потеряли бы свой компас, забыли, какова их цель, и провалили расследование из-за отсутствия должной фокусировки.


Каммингс считал безумной идею передать такие потрясающие полномочия новому агентству, не имеющему подготовки в правоохранительных органах. Каммингс и другие агенты, работавшие с MI5 в Великобритании, знали, что работе британских офицеров постоянно мешало их отсутствие у правоохранительных органов, хотя недавние изменения улучшили координацию между MI5 и полицией.


«Я нахожу поразительным, что кто-то занял позицию, что то, что вы хотите сделать, по сути, лишить правоохранительные органы и сказать:« А теперь иди бороться с терроризмом », - говорит Каммингс. «Думать, что вы собираетесь создать внутреннюю разведывательную службу с нуля и сделать это всего за десять лет, прежде чем они смогут даже ползать, не говоря уже о том, чтобы ходить, - безумие. И потом думать, что они могут сделать это, но при этом сохранить организацию, основанную на Конституции и связанных с этим гражданских свободах, я тоже считаю безумием ».


Раздвигая движение за создание МИ5, Ричард А. Познер, судья апелляционного суда США, написавший книгу о разведке, сказал в своей статье в Washington Post, что ФБР ориентировано на «арест и судебное преследование, а не на терпеливое собрание людей». разведки с целью понимания и проникновения в террористическую сеть ».


«День, когда мы кого-то арестовываем, я больше не могу взыскать с него», - замечает Каммингс. «Я ничего о нем не знаю, оперирую в слепую. И в тот день, когда я заберу кого-то с улицы, оставив на улице кого-то, кто собирается убить меня завтра, это день, когда я не выполнил свою работу ».


«Модель совмещения разведки и правоохранительных органов ФБР вызывает зависть у союзных служб, в том числе британских, - говорит Джон Мартин, который в течение двадцати пяти лет в качестве начальника отдела контрразведки Министерства юстиции США имел обширные отношения с МИ5.


«В самом деле, - добавляет он, - МИ5 постоянно мешает неспособность быстро преобразовать разведывательные операции в аресты и судебные преследования. Создание МИ5 в Соединенных Штатах создало бы значительный и ненужный барьер для борьбы с терроризмом и шпионажем в то время, когда этой стране необходимо улучшить свои связи между агентствами и быстро реагировать на террористические угрозы ».


24


ГОД СХЕМЫ PONZI


FTER 9/11, МЮЛЛЕР сдвинутых 2000 агентов , которые БЫЛИ работают уголовные дела в борьбу с терроризмом. Это удвоило количество агентов, преследующих террористов, до 4 000 из примерно 11 000 агентов бюро. Он также увеличил количество контролеров, занимающихся борьбой с терроризмом в штаб-квартире, с 30 до 850. В результате не было возбуждено хороших уголовных дел, связанных с преступностью "белых воротничков" или политической коррупцией.


«Я был на встречах с американскими прокурорами, и они требовали дополнительных агентов для расследования дел о мошенничестве», - говорит Томас Фуэнтес, бывший помощник директора ФБР, отвечающий за международные операции.


Агенты - многие из которых изначально не хотели перемен - жаловались на руководство Мюллера. Но по мере того, как экономический спад обнажил шаткие банки и другие финансовые фирмы, которые срезали углы, Мюллер начал увеличивать количество агентов, привлеченных к криминальной работе. Он смог это сделать, потому что количество агентов в бюро с каждым годом увеличивалось.


Возглавлял эту работу Томас Дж. Харрингтон, исполнительный помощник директора, отвечающий за уголовное дело, кибернетику, реагирование и службы ФБР. Харрингтон хотел стать агентом с тех пор, как отвел своего отца-агента ФБР в класс детского сада в Фитчбурге, штат Массачусетс, в рамках программы «покажи и расскажи». Он видел, насколько впечатлены и взволнованы его одноклассники.


Бухгалтер по образованию, Харрингтон поднялся по служебной лестнице, курируя борьбу с терроризмом и финансовым мошенничеством, и стал участвовать в улучшении управления ФБР и компьютерных систем. В Денвере он организовал секретную операцию ФБР, в ходе которой две компании, контролируемые ФБР, были открыты для раскрытия коррупции на рынке ценных бумаг. Харрингтон возглавил группу следователей для выявления случаев жестокого обращения с заключенными в Гуантанамо-Бей и от имени ФБР написал письмо в Пентагон, в котором возражал против некоторых из использованных жестоких методов допроса.


Как глава криминального отдела ФБР, Харрингтон внимательно изучил влияние рецессии на финансовые преступления.


«К сожалению, экономика начала разваливаться на нас», - говорит Харрингтон. «Последние пару лет были годом схемы Понци. У нас было одно крупное мошенничество с инвестициями за другим. Я думаю, что Уоррен Баффет, вероятно, сказал это лучше всего: вы не понимаете, кто плавает голым, пока не уйдет прилив. Именно это и произошло ».


После того, как двое его сыновей выдали его, семидесятилетний Бернард Мэдофф признался двум агентам ФБР, встречавшимся с ним в его квартире на Манхэттене, что инвестиционное подразделение его фирмы было «в основном гигантской схемой Понци» и что оно было неплатежеспособным в течение многих лет. Фирма получила 22,5 миллиарда долларов, но в заявлениях инвесторам заявила, что их счета стоят 60 миллиардов долларов. Катастрофой Мэдоффа стал обвал фондового рынка, не позволивший ему удовлетворить запросы инвесторов о вложении их денег. Это была самая крупная в истории известная схема Понци, унесшая все сбережения тысяч инвесторов. Вместо того, чтобы быть миллионными, многие обнаружили, что им приходилось жить на выплаты по социальному обеспечению.


«Эти люди доверяли этому человеку из-за того, кем он был в своем сообществе», - говорит Патрик Кэрролл, надзорный агент, отвечающий за расследование. «Жертвы потеряли огромную сумму денег и свое достоинство, потому что они чувствовали, что им не нужно разбираться в том, кем он был. Они ему доверяли ».


По словам Харрингтона, дела, связанные с финансовым мошенничеством, занимают больше всего времени. «Средний случай банкротства банка, связанный с мошенничеством, длится не менее двух лет с момента его открытия до момента, когда мы можем добраться до документа о взимании платы».


Увеличился и размер вовлеченных компаний.


«11 сентября количество дел на сумму менее 100 000 долларов составляло, вероятно, 70 процентов нашей рабочей нагрузки», - говорит Харрингтон. «Это полностью перевернулось. На самом деле, у меня почти не было случаев мошенничества с финансовыми учреждениями на сумму менее 100 000 долларов. Шестьдесят восемь процентов мошенничества с ипотечным кредитом связаны с случаями, превышающими миллион за штуку ».


В ответ на рост числа дел ФБР разработало более целенаправленный подход при принятии решения о том, какие дела рассматривать.


«Мы стали более стратегическими, не обязательно отображая отдельные события как таковые, а скорее ищем угрозы на определенной территории», - говорит Харрингтон. «Вы садитесь с САС, и они четко говорят вам, какие угрозы находятся на их территории. Раньше они пытались рассказать вам о своих делах. Сегодня, если вы спросите их о бандах, они расскажут о размере своей территории и о том, сколько банд присутствует на этой территории, сколько членов банд, какие районы города они контролируют, а затем кейс - это инструмент, который они используют ее, чтобы проникнуть в эту организацию и, в конечном итоге, разрушить и ликвидировать ее ».


Встречи проходят с Мюллером. «Когда он слышит то, что ему не нравится, он поднимает это и бросает им вызов», - отмечает Харрингтон.


«У меня до сих пор есть агенты, которые скажут:« Когда я присоединился к группе, я хотел запереть людей ». Им кажется, что они тратят слишком много времени на другие вещи, - говорит Харрингтон. «Обычно я отвечаю:« Ну, а с какой угрозой вы работаете? Если это жестокие преступления, лучше ли сегодня? Большинство скажет вам, что это хуже. И я думаю: «Хорошо, тогда наша стратегия должна измениться, и мы должны быть более сфокусированными». Нельзя просто арестовывать всех, кто совершает преступления. Мы стремимся к худшему из худшего, пытаясь улучшить эти сообщества, насколько это возможно ».


Сегодня у ФБР шестьдесят тысяч текущих уголовных дел по всему, от похищений людей до мафии. Реагирование на ограбления банков в основном возлагается на местную полицию. Вместо этого киберпреступность стала одним из высших приоритетов как со стороны преступников, так и со стороны национальной безопасности.


«Кое-что из этого недавно проиллюстрировано компанией Google, которая публично выступила с заявлением о потере исходного кода и веры в то, что они потеряли его из-за китайских оперативников», - говорит Харрингтон. «Есть вызов со стороны национальной безопасности. Каждый день правительственные компьютеры подвергаются атакам со стороны агентов иностранных держав или криминальных сетей, которые пытаются захватить как можно больше данных, а затем использовать их в своих интересах ».


Преступники, которые берут под контроль десятки тысяч домашних и офисных компьютеров с помощью так называемых ботнетов, представляют собой резко растущую угрозу. Ботнет - сокращение от «сеть роботов» - позволяет преступнику управлять любым количеством компьютеров, внедряя вредоносные программы, такие как шпионское ПО, вирусы, черви или троянские кони, на каждый компьютер через его подключение к Интернету.


С помощью одной команды мастер ботнета может проинструктировать каждый подчиненный компьютер связаться с определенной компьютерной сетью, отключив ее из-за большой нагрузки на ее порты. Компания может потерять миллионы долларов в бизнесе. Если целью является полицейский участок или больница, отключение ее компьютерной системы может поставить под угрозу общественную безопасность или здоровье.


Кроме того, подчиненные компьютеры могут использоваться для компрометации еще большего количества компьютеров для ботнета или для участия в схемах фишинга, побуждая людей отдавать свою личную информацию в ответ на фальшивые электронные письма, якобы отправленные банками.


Харрингтон ссылается на группу, которая ограбила Королевский банк Шотландии на 9,5 миллионов долларов путем кражи номеров банковских карт клиентов и ПИН-кодов. Брешь в компьютерной безопасности банка позволила вторжение.


«Мы полагаем, что номера затем были переданы элементам организованной преступности в Восточной Европе, и они затем выпустили карты для банкоматов», - говорит Харрингтон. «В течение двенадцати-двадцати четырех часов они сняли буквально миллионы долларов с сотен банкоматов в десятках стран. Затем в какой-то момент валюта была повторно агрегирована и возвращена синдикатам организованной преступности ».


Еще одно новое киберпреступление связано с блокировкой компьютерной системы компании и требованием денег в обмен на ключ для ее разблокировки.


«В последнее время у нас были случаи вымогательства, когда люди взламывали корпоративную систему, а затем фактически блокировали систему, защищали ее паролем», - говорит Харрингтон. «Таким образом, корпорация не могла получить доступ даже к своим собственным данным. А потом начинается вымогательство с требованием оплаты пароля ».


Некоторые компании заплатили. В других случаях киберотделу ФБР удавалось взломать коды и разблокировать систему.


В 2009 году криминальная сторона Киберотдела провела расследования 2600 компьютерных вторжений и 7300 преступлений, совершенных с использованием компьютеров, в результате чего было вынесено 1900 обвинительных приговоров.


В то же время ФБР стало свидетелем всплеска дел о коррупции в обществе. Харрингтон ссылается на расследования бывшего губернатора Иллинойса Рода Благоевича и бывшего представителя США Уильяма Джефферсона, демократа из Луизианы, который хранил 90 000 долларов наличными в своем морозильнике.


Ссылаясь на такие случаи, Харрингтон говорит, что, к сожалению, «государственные служащие во многих случаях продают свои услуги тому, кто больше заплатит». «Сегодня у ФБР больше агентов, занимающихся коррупцией в обществе, чем у нас когда-либо было за всю историю этого бюро», - говорит Харрингтон, впоследствии назначенный заместителем заместителя директора ФБР. «У нас есть тридцать четыреста расследований, и более семисот агентов в настоящее время занимаются вопросами коррупции в обществе. Что, я думаю, идет в обоих направлениях. Хорошо, что мы там и делаем это; жаль, что это среда, богатая целями ».


Несмотря на бурный рост текущих дел, Мюллер решил поддержать попытку агента Синтии Дейтл попытаться привлечь к ответственности членов Ку-клукс-клана, убивавших чернокожих еще в 1960-х годах. Эта попытка зародилась после того, как ФБР возобновило расследование теракта 15 сентября 1963 года в баптистской церкви на Шестнадцатой улице в Бирмингеме, штат Алабама.


В тот день одиннадцатилетняя Дениз Макнейр и четырнадцатилетняя Кэрол Робертсон, Синтия Уэсли и Адди Мэй Коллинз были одеты в белые вечерние платья и лакированные туфли для молодежной службы. В нескольких дюймах от них взорвались девятнадцать связок динамитных шашек, спрятанных под лестничной клеткой. Все четверо погибли, а еще одна девочка, Сара Коллинз, ослепла на один глаз. Бомбардировка потрясла страну и способствовала принятию Закона о гражданских правах 1964 года.


Тогда никому не было предъявлено обвинение, но благодаря недавним усилиям ФБР бывшие члены Ку-клукс-клана Томас Блэнтон-младший и Бобби Фрэнк Черри были осуждены в 2001 и 2002 годах соответственно. Дело было доведено до успешного завершения благодаря изобретательности и настойчивости агента ФБР Уильяма Л. Флемминга. Флемминг работал над этим делом после того, как Роберт «Роб» Лэнгфорд, SAC в Бирмингеме, решил возобновить дело о взрыве и начать новое расследование.


С 2007 года Дейтл, возглавляющая отдел по гражданским правам ФБР, и ее агенты расследовали 122 дела десятилетней давности. Около 20 процентов оказались не убийствами или не связаны с расой. Во многих других случаях нельзя было применить существующие на тот момент законы штата или федеральные законы, подозреваемые уже были оправданы полностью белыми присяжными или доказательства были слишком малочисленными. Даже при новом деле об убийстве собрать доказательства сложно. Но Дейтл удалось передать шесть дел в государственные органы для возможного судебного преследования, и в конечном итоге она рассчитывает передать еще шесть.


«Многие из этих парней были преданы суду и оправданы присяжными, состоящими исключительно из белых, поэтому их нельзя судить повторно, потому что это было бы двойной угрозой», - говорит Дейтл. «Даже если судебное преследование невозможно, мы все равно рассказываем семье о том, что нашли».


Реакция была неоднозначной - от благодарности до открытой враждебности. Некоторые сомневаются в тщательности расследования ФБР. Другие не могут согласиться с тем, что самоубийство или автокатастрофа не были хитом Ку-клукс-клана.


«У нас было все: от« Мы ценим вашу работу, спасибо »до членов семьи, которые говорят, что не хотят, чтобы наше письмо объясняло, почему дело было закрыто без судебного преследования», - говорит Дейтл.


25


ПРОВОДА ОТКЛЮЧЕНИЯ


T O выследить ТЕРРОРИСТЫ, ФБР изобретенного ЧТО ART Cummings называют «натяжные» , который может намекать бюро к террористической деятельности. Например, ФБР призывает компании-поставщики химикатов разработать профили, позволяющие выявить крупные или подозрительные покупки химикатов, которые могут быть использованы для изготовления взрывчатых веществ.


В дополнение к этому Каммингс инициировал проект стоимостью 350 000 долларов, по сути, по реинжинирингу террористической операции. Он рассматривал потенциальный террористический инцидент, а затем работал в обратном направлении, чтобы определить все элементы, которые могут потребоваться террористу для достижения своей цели, чтобы ФБР могло найти эти улики.


«Мы устанавливаем эти путевые тросы, и когда люди сталкиваются с ними, у нас есть возможность сообщить, что, подождите минутку, кто-то покупает технологию двойного назначения или прекурсоры для производства нервно-паралитического газа или перекиси промышленного назначения», - говорит Каммингс. «Кто-то так делает, бум! У нас есть предупреждение, либо предупреждение HUMINT [человеческий интеллект] от человека, либо техническое предупреждение ».


Чтобы быть террористом, «вам нужна коммуникационная стратегия, вы должны уметь собирать деньги, вам нужно иметь возможность перемещать деньги, вам нужна организационная структура, которая позволяет это делать, и вам нужны коммуникации, которые возвращаются к материнский корабль, - говорит Каммингс.


По его словам, ФБР изучает людей, задержанных таможней с наличными деньгами на сумму более 10 000 долларов.


«Я собираюсь соотнести этого человека, который уезжает из страны с деньгами, с его коммуникациями», - говорит Каммингс. «Если он собирает деньги для ХАМАС и общается с оккупированными территориями, это интересно».


Затем, по его словам, «вы получаете отчеты о личных операциях из банка и обнаруживаете, что он вносит или снимает средства в соответствии с требованием к отчетности в размере 10 000 долларов. Вы обнаружите, что это палестинец, который ходит в мечеть, в которой доминируют сторонники ХАМАС и палестинцы, и регулярно переводит деньги на оккупированные территории. Прямо здесь я только что нарисовал картину сборщика средств ХАМАСа ».


Точно так же ФБР попросило салоны красоты и магазины косметических товаров связаться с офисом ФБР, чтобы сообщить о покупке химических веществ, таких как перекись водорода в высоких концентрациях.


«Их спрашивают, есть ли у них какие-либо подозрения относительно людей, покупающих большие количества таких химикатов в промышленных масштабах, чтобы позвонить в ФБР», - говорит Каммингс. «Наши правила таковы, что мы не собираемся нарушать чьи-либо гражданские свободы только потому, что они купили определенное количество перекиси водорода».


Новостные агентства сообщили, что ФБР нашло Наджибуллу Зази, который планировал взорвать метро Нью-Йорка для «Аль-Каиды» посредством таких покупок. Но на самом деле дело началось с комбинации разведданных ЦРУ и остальной части разведывательного сообщества, говорит Каммингс.


«У вас есть люди, работающие за границей, которые сделали именно то, что должны были делать, но мы поймали это на десятом, одиннадцатом часах», - говорит Каммингс. «Зази уже делал взрывчатку. Это слишком близко.


Вдобавок ко всему, полицейское управление Нью-Йорка бросило вызов.


«Разведывательный отдел полиции Нью-Йорка вышел и задал несколько вопросов, показал несколько фотографий, и этот человек сказал отцу Зази и сказал:« Эй, они смотрят на вашего сына », - говорит Каммингс. «Отец позвонил Зази. Но антенна Зази уже была поднята, потому что он, возможно, уже обнаружил какое-то наблюдение ».


Хотя Каммингс не считал замешанным какой-либо злой умысел со стороны полиции, «между Департаментом полиции Нью-Йорка и ФБР Нью-Йорка было соглашение о том, что любые действия, основанные на предоставленной нами информации, должны быть скоординированы», - говорит Каммингс. . «И в данном случае этого просто не произошло».


Пресса получила эту историю и сообщила семье Зази о расследовании, требуя от ФБР произвести аресты раньше, чем того требовал Каммингс.


«Пресса вышибла нас из воды», - говорит он и добавляет: «Я очень верю в свободную прессу. Но я также считаю, что он должен быть более ответственным, чем есть на самом деле. Я все время слышу, что публика имеет право знать. И я смотрю на то, что они утверждают, что общественность имеет право знать, и я просто спрашиваю, что это дает для публики? Нам регулярно приходится обсуждать с прессой оперативную стратегию. Мы узнаем, что пресса на чем-то занимается, и нам нужно полностью изменить нашу стратегию, потому что мы знаем, что история о чем-то порвется, а когда она сломается, мы потеряем коллекцию. И когда мы говорим об этом с большей частью основной прессы, некоторые работают с нами немного, но не так много. Это усложняет нашу работу и может поставить под угрозу жизнь ».


В деле Зази участвовало более тысячи агентов ФБР. Это включало прогон собак, обнаруживающих бомбы, через складские помещения. Как и во время других быстрорастущих дел, Каммингс спал на черном кожаном диване в своем офисе, окруженный фотографиями своей жены и троих детей.


Дорожные провода привели к аресту Халида Али-М Алдосари, двадцатилетнего студента колледжа из Саудовской Аравии, который якобы планировал взорвать в Далласе дом бывшего президента Джорджа Буша. 1 февраля 2011 года ФБР получило сообщение от Carolina Biological Supply, что Алдосари пытался закупить большие количества концентрированного фенола, который можно использовать для изготовления взрывчатого вещества. Приказ был отправлен в грузовую компанию, которая вызвала полицию в Лаббоке, где жил Алдавсари, и полиция также уведомила ФБР.


В двух секретных входах в его квартиру в Лаббоке команда TacOps обнаружила защитный костюм, химические вещества для изготовления взрывчатых веществ и принадлежности для изготовления бомб. В его дневнике команда нашла такую запись: «И теперь, после овладения английским языком, изучения того, как создавать взрывчатые вещества и постоянного планирования нацеливания на неверных американцев, настало время для джихада». В журнале сказано, что он получил стипендию и приехал в Соединенные Штаты с намерением совершить джихад.


В теме одного электронного письма, которое якобы отправил сам себе Алдусари, говорилось «Дом тирана» и содержался адрес Буша в Далласе. В других электронных письмах перечислены «хорошие цели», включая плотины водохранилищ, атомные и гидроэлектростанции. Кроме того, он прислал себе по электронной почте способы сконструировать взрывное устройство и превратить сотовый телефон для взрыва взрывного устройства. Подозреваемый опубликовал джихадистские настроения в созданном им экстремистском блоге и дал понять, что его вдохновил Усама бен Ладен.


Помимо того, что бюро перешло в ловушку путевых тросов, оно изменило парадигму заявления о том, что наводка или подсказка недействительны. Теперь, если зацепка оказывается бесполезной, ФБР требует, чтобы агенты пришли к выводу, что «была получена информация, указывающая на то, что они не представляют угрозы, в отличие от того, что мы не смогли проверить информацию», - говорит Каммингс.


Каждый раз, когда агент закрывает дело, его спрашивают о причине.


«Лучше не отвечать:« Я не нашел ничего, что могло бы показать, что они террористы », - говорит Каммингс. «Вместо этого лучше ответить:« Я сделал осознанное суждение, основываясь на моей коллекции, что они не террористы. Никаких телефонных связей с террористами, никаких финансовых связей, никаких семейных связей, и я подробно объяснил контакты ». «Это, по словам Каммингса, совсем не то же самое, что сказать:« Я не могу его найти, поэтому его там нет ».


При новой парадигме «трудозатраты возрастают в пять или десять раз», - говорит Каммингс. «Чтобы продолжать собирать, пока вы не сделаете собственное суждение, что они не террористы? Когда практически нет записей ЦРУ, нет записей АНБ, нет записей ФБР. Похоже, он не в состоянии быть террористом. Он похож на обычного парня. Он агент по страхованию жизни и никогда не выезжал из страны ».


В одном из примеров нового подхода, когда ФБР расследовало сообщение о том, что человек покупал химикаты, которые могут быть использованы для взрывчатых веществ, оно могло отклонить эти покупки как невиновные, потому что этот человек покупал припасы у компании, производящей бассейны, и его бизнес отгружены принадлежности для бассейнов.


«Этого объяснения было недостаточно, - говорит Каммингс. «Нельзя сказать:« Похоже, принадлежности для бассейна, мы закончили ». Вы не закончите на этом. У кого, в частности, в компании по производству бассейнов, он их покупал? В чем конкретно заключалась сделка и что оттуда произошло? Друг, товарищ, кто-то хочет причинить нам вред? Был день, когда мы сказали бы: «Это коммерческая сделка, не беспокойтесь об этом». Каждое направление отслеживается до мельчайших деталей ».


Принятие этих дополнительных мер предосторожности, которые никогда не соблюдались бы до 11 сентября, расстраивает агентов.


«Они говорят:« Да ладно, это компания, занимающаяся поставками бассейнов - они поставляют запчасти для бассейнов », - говорит Каммингс. «Мы говорим:« Отлично. Посмотрите записи компании, узнайте, кто что купил, где это было отправлено, что именно было за товар, есть ли у него возможности двойного использования? И когда вы закончите все это, мы сможем вынести обоснованное суждение ». ”


До 11 сентября «маловероятно, что арест Алдосари произошел», - категорически заявляет Каммингс.


Каммингс считает, что новые руководящие принципы Министерства юстиции, разработанные генеральным прокурором Майклом Мукаси в 2008 году, предоставили ФБР свободу, необходимую для поиска потенциальных террористов до того, как они нанесут удар. ФБР должно иметь надлежащую цель перед тем, как начать наблюдение, но подозрение в правонарушении не требуется.


«Как они были написаны ранее, инструкции не позволяли агентам ФБР искать то, что фактически еще не было обнаружено», - говорит Каммингс, который настаивал на внесении изменений. «Несомненно, расследования ускользают от нас, и наводки ведут вас в самых разных направлениях. Но они начинают с зацепки, они начинают с осязаемой информации - будь то финансовое или операционное планирование, или телефонный звонок, или источник, или информатор, - которые говорят вам, что этот человек причастен к терроризму ».


Руководящие принципы, в свою очередь, укрепили новую парадигму предотвращения, «позволяя нам собирать данные до того, как мы увидим проблему», - говорит Каммингс.


Как сказал генеральный советник ФБР Вал Капрони: «Руководящие принципы позволяют нам посмотреть, есть ли у нас проблема, а не ждать, пока кто-нибудь расскажет нам об этом, прежде чем тела начнут падать».


Как и в случае с Зази, Каммингс говорит: «Вся миссия дополняется набором инструментов. Мы не смогли бы функционировать как организация по предотвращению терроризма без сбора АНБ. Не мог. Без этого мы были бы слепы в том, что составляет все, кроме Соединенных Штатов ».


Когда происходит арест, «то, что вы не видите, - это ЦРУ и широкая общественность», - говорит Каммингс. «Когда вы видите, что террористический заговор разрушен в Германии, или вы видите террористический заговор, разрушенный в Австрии, Швейцарии, Норвегии или Италии, назовите это, на большинство из них рука ЦРУ».


До 11 сентября «я сражался с АНБ», - говорит Каммингс. «Если бы к любому из них было прикреплено имя американца, и он уезжал за границу, они бы не дали его нам».


Программа перехвата АНБ президента Буша изменила это, предоставив АНБ большую гибкость в перехвате звонков из-за границы, отправляемых американцам. Однако первоначальная программа была настолько обширной, что ничего ценного не обнаружила, говорят представители ФБР. Со временем программа была усовершенствована и стала больше ориентирована на потенциальных террористов, выявляя полезные зацепки. Конгресс включил эту программу в существующий устав FISA.


Поскольку одинокие волки становятся все большей угрозой, натяжные тросы становятся особенно важными. Одинокие волки не связаны с существующими террористическими организациями или сетями. В случае с «одинокими волками» «у вас нет финансовых сетей, которые, если вы внимательно присмотритесь, вы увидите, что тысяча долларов идет куда-то оператору», - отмечает Каммингс. «Мы этого не видим, потому что никто не посылает этому одинокому волку тысячу долларов. Это очень сложно, поэтому мы сильно полагаемся на натяжные тросики и HUMINT. Это глаза и уши на улице. И мы очень рассчитываем на то, что волки-одиночки вырвутся из этой полной и абсолютной изоляции. Человеческая природа такова, какова она есть, они делают. Недавно мы поймали нескольких человек, которые были довольно изолированы, но они все еще хотели поговорить и поделиться своей идеологией с людьми ».


Именно это привело к аресту в октябре 2010 года тридцатичетырехлетнего Фарука Ахмеда из Эшберна, штат Вирджиния, за сговор с людьми, которых он считал боевиками «Аль-Каиды», с целью проведения террористических актов на станциях метро Вашингтонского метрополитена. Агенты, выдававшие себя за исламских радикалов, начали встречаться в апреле с Ахмедом, натурализованным гражданином США, родившимся в Пакистане. На встречах, проведенных в отелях северной Вирджинии, он якобы согласился вести видеонаблюдение за станциями и предложил лучшее время для атаки и лучшие места для размещения взрывчатых веществ, чтобы максимизировать потери.


Тем не менее, проблемы остаются. По словам Каммингса, ФБР было бы нацелено на Нидала Малика Хасана, майора армии США, который застрелил тринадцать человек в Форт-Худе, если бы оно знало все, что знает армия о его действиях и симпатиях.


Например, Хасан сказал коллегам, что законы шариата важнее законов США, и наставил других врачей, что неверующим следует обезглавить и полить им горло кипящим маслом. ФБР было в неведении об этом, в то время как армия была полностью осведомлена об угрожающих комментариях и экстремистских убеждениях Хасана. Фактически, несмотря на его заявления на собраниях, армия дала ему хорошие результаты.


«Люди говорят:« Почему вы не остановили его, когда он разговаривал с радикальным священнослужителем Анваром аль-Авлаки? » Ясно, что он террорист », - говорит Каммингс. «Ну нет, не ясно, что он террорист. Между симпатиями и воинственностью есть континуум ».


На первый взгляд казалось, что Хасан контактировал с аль-Авлаки, радикальным имамом в Йемене, чтобы проводить исследования о мусульманах в вооруженных силах в контексте войны с терроризмом, говорит Каммингс.


«Его контакты с аль-Авлаки с просьбой дать ему определенный совет казались любому, кто смотрел на это, исследованием, соответствующим статье, которую он писал от имени и финансировался американскими военными», - говорит Каммингс. «Его вопросы были зондирующими:« А как насчет этого и как вы это оправдываете? » Так где же точка привязки? » он спрашивает. «Где это было, когда он стал боевиком?»


Что, по-видимому, подтолкнуло Хасана к краю, так это его приказ о развертывании в Афганистане, где он будет сражаться с братьями-мусульманами.


По словам Каммингса, по сей день, поскольку армия ведет судебное преследование Хасана, она не обратилась к архивам ФБР, которые подняли бы тревожный сигнал о его убеждениях и симпатиях.


26


ЯХТ-ВЕЧЕРИНКА


O N хрустящей ПАДЕНИЕ ДЕНЬ, Полдюжины GORGEOUS МОЛОДЫЕ женщины обнаружились для шампанского партии на борту яхты крейсерская Восточного Побережья. Люди на вечеринке были плохими парнями по делу об организованной преступности; женщины-гости, все тайные агенты ФБР.


Эти люди были на борту по приглашению другого тайного агента, который подружился с ними. Идея заключалась в том, чтобы отвлечь мужчин, пока TacOps тайно проникнет в два предприятия организованной преступности. В данном случае яхта принадлежала ФБР, которое конфисковало ее в ходе операции с наркотиками и передало в программу бюро Stagehand.


На вечеринке на яхте женщины-агенты прилетели из полевого офиса на Западном побережье, чтобы уменьшить шансы на то, что их узнают. Если кто-либо из людей пытался покинуть группу на лодке, агенты должны были послать заранее подготовленное закодированное электронное сообщение в командный центр, которое предупредило бы агентов TacOps, проводящих тайные входы, немедленно покинуть это место.


Обе скрытые записи - установка подслушивающих устройств и копирование жестких дисков - прошли безупречно. Но была одна загвоздка: мужчины были так увлечены дружелюбными женщинами-агентами, что настаивали на вечеринках еще долго после того, как агенты TacOps закончили свою работу на ночь.


«Чтобы наши субъекты чувствовали себя комфортно и ничего не подозревающие, вечеринка должна была продолжаться еще несколько часов, даже после того, как команды TacOps очистили две цели», - говорит Луи Гревер, участвовавший в одной из записей. «Этот эпизод оказался одним из тех редких случаев, когда входная бригада смогла лечь спать в наших гостиничных номерах до того, как все группы наблюдения и тайные группы смогли отправиться домой».


Учитывая взрывной рост способов общения людей, прослушивание комнаты кажется менее важным, чем в прошлые годы. Но развитие методов связи и доступность программного обеспечения для шифрования затруднили ФБР возможность отслеживать разговоры. В результате подслушивающие устройства стали еще более необходимыми.


«Одним из побочных продуктов этого подключенного мира является то, что иногда мы не можем собирать информацию извне, даже если у нас есть на это полномочия», - сказал Гревер во время интервью в штаб-квартире ФБР. «Данные зашифрованы, нам трудно выяснить, какой канал связи они используют, они прячутся в шуме и беспорядке современных коммуникаций. Следовательно, мы должны пойти к вам и установить микрофон, чтобы перехватить ваше общение ».


Гревер подходит к своему столу и возвращается с ультрасовременной ошибкой ФБР, которую кладет мне в руку. Это печатная плата размером с почтовую марку и толщиной в два сложенных в стопку четверти.


«Это передатчик и стереомагнитофон, - говорит Гревер. «Он записывает около двадцати одного часа, и он будет передавать на местный приемник в зашифрованном виде. Часто функция передачи не включалась. Зачем передавать, если это просто еще одна вещь, которая потенциально может раскрыть проникновение? Это действительно большая проблема по сравнению с некоторыми из наших ошибок ».


Гревер показывает, как можно спрятать жучок внутри аккумуляторной батареи мобильного телефона. В качестве альтернативы ФБР могло запрограммировать сотовый телефон на запись и передачу разговоров.


В то время как ошибки создаются в Центре инженерных исследований ФБР, они скрываются внутри того, что агенты TacOps называют «хостом» или «укрытием» внешнего центра TacOps. Это может быть батарейка, табличка, калькулятор или даже книга. Чтобы развеять подозрения, центр выдает себя за компанию по промышленным испытаниям.


«Мы делаем ее похожей на функционирующую компанию, в которой люди приезжают и уезжают, а машины работают постоянно, поэтому почтальон, доставщик, окружной инспектор приходят и думают, что это законная компания», - говорит Гревер.


Помимо агентов TacOps, в центре работают пятьдесят инженеров, специалистов по деревообработке, машинисты и другой вспомогательный персонал. Здесь есть механический цех, высокоскоростной гравировальный станок и стереолитографический станок для изготовления пластиковых предметов, таких как кружка, которая может скрывать жучок в своей основе. Секция тактических операций, в которую входит центр, имеет бюджет в 62 миллиона долларов в год из годового бюджета ФБР в 8,3 миллиарда долларов. Отдел ФБР получает дополнительное финансирование от Национальной разведывательной программы.


Чтобы спрятать агентов TacOps во время взлома замка на таунхаусе в Балтиморе, агенты сначала сфотографировали кирпичный фасад дома. Затем центр TacOps отпечатал изображение на брезенте, который закрывал вход и прилегающие территории. Одна сторона брезента была покрыта пластиком, а другая сторона имела тканевое покрытие, на котором было напечатано изображение. Брезент был прикреплен к легкой пластиковой трубе, чтобы его можно было складывать и открывать, как зонтик. Агенты несли его в удлиненной спортивной сумке. Среди ночи они установили его в двух футах от входа. Затем они работали из-за него, чтобы сделать ключ от дома, чтобы их не заметили прохожие.


«Наша мастерская TacOps изготовила легкие рамы для удержания фасада, а наша типография TacOps создала драпировку фасада таунхауса в натуральную величину», - говорит Гревер. «Мы несколько раз потренировались подвешивать фасад, чтобы он получился правильным и быстро поднялся. С расстояния в двадцать футов в тусклом свете нельзя было сказать, что это просто картина. Операция прошла как по маслу, и многие люди, прошедшие в ту ночь, не были мудрее ».


Для другой работы, связанной с целью организованной преступности в Лас-Вегасе, Центр TacOps создал куст, чтобы замаскировать двух агентов TacOps, чтобы они могли взломать замки на воротах гаража и засадить жуков в доме. На ткани было отпечатано изображение куста. Как и в случае с изображением таунхауса, он был прикреплен к пластиковой трубе, и его можно было открывать и складывать, как зонтик. В разложенном виде куст имел форму перевернутой чашки. Работая темной ночью, агенты медленно продвигались к воротам гаража, прикрываясь от любых прохожих на улице, которая находилась примерно в ста футах от дома. Хотя агенты могли спрятаться внутри куста, они предпочли держать его перед собой, чтобы быстро убежать, если им бросят вызов.


«Единственная разница между этим кустом и другими кустами вокруг цели в ту ночь заключалась в том, что каждые несколько минут, когда все было тихо, у куста вырастали ноги и он очень медленно приближался к зданию», - говорит Гревер. «Слава богу, нас никто не видел. Мы могли бы оказаться на самых смешных домашних видео Америки. ”


Прежде чем ставить жучки в яхту, агенты тренируются взламывать идентичную модель. Проникая в сверхчувствительные места, такие как посольства или другие иностранные правительственные учреждения, агенты TacOps могут действовать поэтапно.


«Вы можете взломать первые двери и сфотографировать их», - говорит Гревер. «Вы проведете измерения, а затем на следующую ночь попытаетесь пройти немного дальше и найти датчики. Мы будем ждать недели между фазами, чтобы убедиться, что нет никаких волнений ».


Хотя самый простой способ получить доступ - использовать внутренний источник, этот источник может быть двойным агентом.


«Это балансирующее действие, которое оценят агенты по расследованию», - говорит Гревер. «Собираюсь ли я попытаться разработать источник или все сделаю тайно? Бывают случаи, когда мы делаем и то, и другое. Мы разработали бы источник внутри, а затем операция входа действительно состояла бы в том, чтобы подтвердить этот источник, чтобы убедиться, что источник сообщает нам все, что он знает, и проверить его информацию ».


TacOps проверяет прогнозы погоды, чтобы выбрать подходящую ночь для входа.


«Мы стараемся работать в плохую погоду, хотите верьте, хотите нет», - говорит руководитель TacOps Джимми Рамирес. «Мы любим туман, холод, дождь и снег, потому что люди не ходят и развлекаются».


Но особую проблему представляет снег. «Вы должны быть осторожны, чтобы не оставить следы кроликов, которые входят в цель и выходят из нее», - говорит Рамирес. «Если идет сильный снег, и мы собираемся оставить доказательства того, что были там, мы бы прервали миссию. Если нам необходимо попасть внутрь, тогда мы бы сначала позаботились о вспахивании улиц и тротуаров ».


Притворяясь хорошими соседями, сотрудники ФБР сгребают пешеходные дорожки целевого дома и соседние дома.


Еще одна проблема - это работа с агентами из местного полевого офиса.


«Я очень осторожен, когда работаю с парнем, которого я не знаю», - говорит Рамирес. «Он собирается оставить полоску провода на земле? Собирается ли мой замочник оставить какие-то документы из папки, когда работал над ключом? »


Последний человек несет самую большую ответственность.


«Вы отвечаете за то, чтобы сбросить сигнализацию, запереть двери, убедиться, что никто не оставил отвертки и провода», - отмечает Гревер. «На вас большая ответственность, иногда вы делаете это за короткий промежуток времени и очень мало спите. Возможно, я не спал всю ночь, а сейчас четыре часа пять часов утра. Это может быть страшно ».


Агенты TacOps считают, что величайшей угрозой является то, что они называют «миссис Уэйн». Фактор Кравица ».


«С технической точки зрения мы знаем, что у нас есть это оборудование, за которым мы идем, и у нас есть оборудование, чтобы атаковать его», - говорит Рамирес. «Но вы не можете спланировать, чтобы миссис Кравиц встала посреди ночи, посмотрела на улицу и сказала:« Сегодня вечером что-то не так с домом Джонсов ». ”


К 4:30 агенты закончили работу в доме на одну семью в районе Сан-Франциско и были готовы к отъезду. «Два соседа по обе стороны дома вышли на улицу и начали выполнять свой утренний ритуал тай-чи», - говорит Рамирес.


Еще одна проблема - это сосед, который рано утром решает поработать во дворе, возможно, подстригая живую изгородь.


«Мы можем подойти к их входной двери и позвонить в дверь, и позвонить, и позвонить, и позвонить, и это уведет его от живой изгороди или помешает соседям делать тай-чи ровно настолько, чтобы вывести оттуда последних парней, - говорит Рамирес.


Агенты тщательно планируют уловки, потому что их легко распутать. Думая, что это безобидное заявление, агент может сказать кому-нибудь, что он учитель средней школы.


«Они будут либо учителем средней школы, либо познакомятся с учителем средней школы из школы, в которой, как вы сказали, вы учите, и теперь вам нужно больше лгать», - говорит Рамирес. «Так что вы должны быть очень осторожны со своей легендой. Вы должны подумать об этом. Потому что, если вы этого не сделаете, и вы будете заикаться и заикаться, это будет неправдоподобно ».


TacOps может отправить агента на дом, изображающего из себя доставщика пиццы. Когда входная дверь открыта, он может увидеть, есть ли в доме клавиатура сигнализации и какая она есть.


«Они не заказывали пиццу. Но что, если они решат, что хотят? » - говорит Рамирес. «Вы не можете иметь просто картонную коробку. Тебе лучше есть пиццу, иначе они станут подозрительными ».


Представиться бригадой по ремонту телефонов может быть проблемой, если появятся настоящие рабочие.


«Однажды мы были у будки телефонной компании, и там появились ребята из телефонной компании», - вспоминает Рамирес. «К счастью, мы были в Нью-Йорке, где один из парней в команде знал охранника в этом районе. Сотрудник службы безопасности сказал им: «Ребята, убирайтесь отсюда к черту», и они это сделали ».


Оценивая цель, агенты пытаются придумать уловку, которую нельзя никого проследить. «Мы носили с собой плакаты с фотографиями потерянной собаки», - говорит Клэй Прайс. «Собака может быть одной из наших. Если бы кто-нибудь подошел и спросил: «Что вы, ребята, здесь делаете?» мы бы сказали: «Мы потеряли нашу собаку. Вы видели эту собаку? Тогда мы просто заблудимся ».


В некоторых случаях терроризма или контрразведки TacOps может оценивать цель в течение двух лет. Прежде чем дело будет завершено, может пройти еще два года. В случае похищения или пропажи ребенка результаты будут более быстрыми. Микрофоны TacOps засняли двух родителей, обсуждающих, как они распоряжаются телом своего ребенка.


В случае с бандой мотоциклистов в Рино вторжение в их клуб было слишком рискованным. Агенты ждали. В конце концов один из участников погиб в дорожно-транспортном происшествии.


«Все они пошли на похороны, что дало нам возможность сделать их клуб. Они никого не оставили позади, - говорит Рамирес.


Точно так же в случае с мафией в Кливленде агенты подбрасывали жучков, когда цель присутствовала на свадьбе своей дочери в соседней церкви.


Тем не менее, агенты TacOps сталкиваются с близкими вызовами. В записи в Нью-Хейвене группа наблюдения упустила тот факт, что ресторан, принадлежащий организованной преступности, получал ночные поставки хлеба.


«Мы приехали, мы вошли, у нас выключили сигнализацию, и в четыре утра явился разносчик хлеба», - говорит Рамирес. «Хозяин доверяет доставщику хлеба, дает ему ключ, дает код сигнализации».


Услышав, как хлебник вошел в ресторан, агенты побежали спрятаться. Когда он ушел, он сбросил сигнализацию. Датчики тепла и движения уловили бы агентов, выходящих из своих укрытий. Но агенты получили электронную информацию с панели управления сигнализацией и смогли отключить ее удаленно с помощью беспроводной технологии. Затем они закончили установку микрофонов в офисе мафиози.


В случае шпионажа в Сан-Франциско вошла бригада клининговых служб, когда агенты устанавливали жучки в офисное здание. Агенты сделали вид, что они там, а уборщицы выполнили свою работу и ушли, не проявив подозрений.


Прежде чем войти в магазин в Кливленде, агентам пришлось открыть тяжелую стальную откатывающуюся дверь, прикрывающую фасад. Получить ключ не было проблемой. Но когда агенты откатили дверь, это подняло шум. Слежка подумала, что в квартире наверху никого нет, но оказалось, что это не так. Сосед высунул голову в окно и крикнул: «Что, черт возьми, там творится?»


Надзиратель крикнул: «Полицейское дело. Просто вернись внутрь. Сосед был причастен к этому делу и сообщил об этом плохому парню, сказав, что, по его мнению, эти люди могли обслуживать ордер на обыск.


В результате звонка, говорит Рамирес, «субъект так нервничал, что нанял адвоката, зашел в местный офис ФБР и сказал:« Я хочу заключить самую выгодную сделку ». Я знаю, что у вас есть я. Я знаю, что у вас есть мои записи ». Он стал настолько параноиком, что вошел и прокашлялся всю историю ».


В клубе мафии в Нью-Йорке входную дверь защищали запертые стальные ворота. Возникла проблема при извлечении цилиндра замка, и агентам приходилось стучать по нему с шумом. В данном случае ФБР уже отслеживало деятелей мафии в квартире над магазином, где они играли в карты. Люди мафии услышали шум.


«Мы записали их на пленку:« Ну, это не ФБР. Они не будут так сильно шуметь, взламывая место », - говорит Рамирес.


Мужчины продолжали играть в карты.


Во времена Гувера программа взлома контрразведывательных дел носила кодовое название Anagram. При взломе одного из посольств советского блока у агента случился сердечный приступ, и он скончался в офисе посла. Агенты вынесли его, но его кишечник вылился на восточный ковер в офисе. Агенты отнесли ковер в химчистку, которая работала всю ночь, и вычистили. Однако, когда они заменили его, он все еще был влажным, поэтому они нанесли краску на потолок выше, чтобы он выглядел так, как будто потолок протекал.


Агенты обнаруживают, что их наблюдение иногда выявляет совершаемые преступления. В пугающем эпизоде жучок ФБР уловил звуки Зейна Исы, палестинского американца, убивающего свою шестнадцатилетнюю дочь. В течение двух лет ФБР подслушивало разговоры, которые происходили в крошечной квартирке в Сент-Луисе, которую он жил со своей женой Марией. Бюро полагало, что Зейн Иса была причастна к террористической деятельности.


Иса не одобрял того факта, что его дочь Палестина устроилась на работу у Венди и без его разрешения встречается с молодым человеком. Когда вечером 6 ноября 1989 года девочка по прозвищу Тина пришла домой с работы, ее мама спросила по-арабски: «Где ты был, сука?»


"Работающий!" Согласно записи ФБР, Тина отстреливалась.


«Мы не принимаем, чтобы вы ходили на работу», - прервала его Иза.


«Почему ты делаешь это с нами?» - сердито спросила ее мать.


«Я ничего тебе не делаю, - сказала Тина.


«Ты дьяволица», - прошипел ее отец. «Слушай, моя дорогая дочь. Вы знаете, что это последний день? Сегодня ты умрешь? »


Понимая, что он серьезен, Тина издала долгий крик. Раздался грохот, и крики Тины стали приглушенными. Ее мать удерживала ее, когда Иса начала колоть Тину в грудь семидюймовым костным ножом.


"Умереть! Быстро умри! Умри скорее! » - крикнул ее отец, тяжело дыша.


Тина закричала еще раз. К тому времени нож Исы проткнул ей легкие. Был слышен только звук выдыхаемого девушки.


Когда на следующий день запись была переведена, ФБР вызвало полицию Сент-Луиса. Они арестовали пару. Запись даже зафиксировала, как Иса звонил в службу 911, утверждая, что убил свою дочь в целях самообороны.


Вопреки впечатлению, созданному записью, Иса убил свою дочь, потому что она была непослушной и слишком много знала о деятельности его группы. Один из других террористов предложил ему убить ее, чтобы она не разговаривала. Ее отец согласился, сказав родственнику: «Этот должен жить под землей».


Судя по видеозаписи, Иса и его жена были признаны виновными в убийстве первой степени и приговорены к смерти путем введения смертельной инъекции. Пока он находился в камере смертников, Зейн Иса и трое других были обвинены в заговоре с целью убийства тысяч евреев, взрыва израильского посольства в Вашингтоне и контрабанды денег членам террористической организации Абу Нидал.


Зейн Иса умерла в камере смертников от диабета. Смертный приговор его жене был заменен пожизненным заключением без права досрочного освобождения.


В другом случае в Филадельфии агенты установили видеокамеры в ресторане организованной преступности. Через пятнадцать минут после того, как они ушли, к нему ворвалась соперничающая мафиозная банда и застрелила человека. Все это было снято на видеокассету.


Взлом итальянских ресторанов, принадлежащих мафии, имеет свои преимущества. В одном из таких заведений в Бруклине агент TacOps признается, что попробовал несколько восхитительных креветок с креветками из холодильника.


Взлом домов и офисов может потребовать мужества, но один агент боялся собак и отказывался идти в места, где их могли бы встретить. Другой агент не прилетел на работу в Хьюстон в канун Нового 1999 года. Он боялся, что компьютеризированные инструменты выйдут из строя, когда начнется новый век. Другие агенты TacOps покрывают обоих агентов.


При отслеживании ошибок и прослушивании разговоров агенты часто сталкиваются с незаконными делами. В одном случае они открыли шкаф для белья и обнаружили 2 миллиона долларов наличными. В другом случае агенты видели, как подозреваемый - фигура организованной преступности - занимался сексом со своей маленькой дочерью.


«Группа наблюдения через улицу ворвалась, ворвалась внутрь, взяла ребенка под стражу и стала ждать полиции», - говорит Гревер.


Но самая большая выгода - это когда запись TacOps останавливает террористический заговор, как это произошло с Халидом Али-М Алдусари, который планировал взорвать дом бывшего президента Джорджа Буша. Точно так же Наджибулла Зази уже смешивал химические вещества, чтобы сделать взрывчатку для взрыва метро Нью-Йорка, когда агенты TacOps собрали достаточно улик, чтобы привести к его аресту. Это включало девять страниц заметок, которые они нашли на его ноутбуке в взятой напрокат машине, с формулировками и инструкциями по изготовлению и обращению с инициирующими взрывчатыми веществами, основными зарядами взрывчатых веществ, детонаторами взрывчатых веществ и компонентами системы взрывателя.


В то время как проведение тайных входов в квартиру Альдусари в Лаббоке было легкой задачей для TacOps, «самыми большими препятствиями были ограниченная информация о внутренней планировке целевой квартиры и неизвестные, такие как то, насколько дружелюбны и внимательны его соседи и насколько он мог быть внимателен к возможному. наблюдение, - говорит Гревер. «У него был очень неустойчивый образ жизни - типичный для субъектов его возраста - и входной группе приходилось оставаться в режиме ожидания в непосредственной близости от целевой квартиры в течение нескольких дней».


TacOps также сыграл решающую роль в аресте 120 предполагаемых членов мафии из семи организованных преступных семей Восточного побережья в январе 2011 года. Крупнейшее в истории подавление мафии ФБР, аресты продолжились после двух санкционированных судом тайных записей групп TacOps.


Как и другие агенты ФБР, агентов TacOps часто забавляет разница между тем, что они видят в СМИ, и тем, что на самом деле происходит в ФБР. Рамирес, Гревер и несколько других агентов TacOps и их жены пошли посмотреть фильм « Нарушение» , в котором сотруднику службы поддержки Эрику О'Нилу была оказана вся заслуга в раскрытии дела о шпионаже Роберта Ханссена.


«Мы отлично провели время вместе, - говорит Рамирес. «Это было забавно, потому что мы знали, что произошло на самом деле, а что нет».


Но грабитель берет свое.


«Некоторые агенты в конечном итоге покидают подразделение, потому что там слишком много стресса», - говорит Рамирес. Те, кто остаются, обычно получают огромную поддержку со стороны своих семей. «Когда у вас есть жена, которая говорит:« Я не знаю, чем вы там занимались, но я поддерживаю вас », это единственный способ, которым мы можем это сделать», - говорит Рамирес.


Поскольку работа секретная, генеральный прокурор не может вручить агентам награды. «Вы не можете описать это, потому что вы бы разоблачили так много вещей», - говорит Прайс.


«Мы предотвратили многое, многое плохое в этой стране», - говорит Рамирес. «И мы не хотим за это кредит, мы не получаем за него заслугу, нам не нужен за него кредит. Часто SAC звонят мне и говорят: «Ваша команда была здесь прошлой ночью, и они ушли до того, как я успел сказать спасибо». Это потому, что они либо перейдут к следующей записи, либо не спали два-три дня. Нам не нужны такие поглаживания. Но эти парни и девушки лучшие в своем деле ».


27


РОЖДЕСТВО


FTER ОБУЧЕНИЯ ПО Умар Фарук Абдулмуталлаб'S попытка взорвать самолет Northwest Airlines, Cummings прибыл в свой офис в штаб - квартире ФБР во второй половине дня. На двери коридора, ведущей в свой офис, Каммингс повесил фотографию размером три на пять футов с изображением американского флага, поднятого на территории Всемирного торгового центра. Несмотря на то, что он никогда им не пользовался, на вешалке возле его стола висела синяя рейдовая куртка ФБР.


Абдулмуталлаб пытался взорвать самолет с помощью бомбы, в состав которой входили пентаэритритол, также известный как ТЭН, и трипероксид триацетона, также известный как ТАТФ, оба взрывчатые вещества. Бомба была вшита в его трусы возле его промежности и была предназначена для того, чтобы он мог взорвать ее в любое время по своему выбору.


В случае успеха Абдулмуталлаб, гражданин Нигерии, убил бы всех 253 пассажира и 11 членов экипажа на борту. Однако из-за того, что он каким-то образом не удалось запустить устройство, бомба не взорвалась. Когда пассажиры увидели пламя и дым, они усмирили и удержали его.


После разговора по защищенному телефону с Майком Лейтером, бывшим федеральным прокурором, который возглавляет Национальный контртеррористический центр, Каммингс, который когда-то был специальным агентом по разминированию, организовал защищенную видеоконференцию. На звонке вместе с Лейтером были Джон Бреннан, руководитель отдела по борьбе с терроризмом в Белом доме, и Джейн Лют, заместитель секретаря Министерства внутренней безопасности, среди прочих.


Защищенные видеоконференции на базе NCTC, известные как SVTC, произносится как «sivitz», проходят в комнате прямо у доктора Стрейнджлав . На дубовом овальном столе, вмещающем не менее двадцати человек, сидят мыши, принадлежащие восьми невидимым компьютерам. Команда на сенсорном экране приказывает компьютерам подняться, как Атлантида, откуда-то из центра стола. На стене во главе стола необходимые часы показывают время в Нью-Дели, Стокгольме, Шанхае, Сараево, Иерусалиме, Париже, Тегеране и Нью-Йорке.


На другом конце стола плазменные панели. Во время ежедневных SVTC они показывают некоторых высокопоставленных, прошедших проверку безопасности членов разведывательного сообщества в ФБР, ЦРУ, АНБ, Пентагоне и Министерстве внутренней безопасности, а также в Белом доме.


Защищенная видеоконференция о попытке взрыва самолета началась сразу после того, как агенты предупредили Абдулмуталлаба Миранду. Конференция длилась два часа и охватывала «то, что мы знали, кто что делал, с кем нам нужно было взаимодействовать, кого нужно проинформировать», - говорит Каммингс. По его словам, тема предупреждения Миранды никогда не поднималась во время конференции.


Позже Бреннан сказал, что в рождественскую ночь он подробно проинформировал лидеров республиканского конгресса - сенаторов Кита Бонда и Митча МакКоннелла, а также представителей Джона Боннера и Питера Хукстра об аресте и последующем обращении с Абдулмуталлабом.


«На тот момент ни один из этих людей не выразил мне никаких опасений», - сказал Бреннан в эфире телеканала NBC Meet the Press . «Они не сказали:« Он собирается под стражу? Он собирается быть Мирандизированным? Они были очень признательны за информацию. Мы сказали им, что будем держать их в курсе. И вот что мы сделали ».


Но, по словам всех четырех лидеров, Бреннан просто сказал, что Абдулмуталлаб был арестован, не имея ничего о том, как это дело будет рассматриваться. Некоторые из республиканских лидеров настаивали на том, чтобы такие дела передавались в военный трибунал, устраняя необходимость зачитывать иностранному подозреваемому права, гарантированные американским гражданам.


Каммингс говорит, что необычным в этом деле было то, что, в отличие от большинства дел ФБР, Абдулмуталлаб уже был взят под стражу сотрудниками таможни и пограничной службы США. Поэтому у ФБР не было возможности допросить его до того, как он был взят под стражу. Однако на основании решения Верховного суда 1984 года Нью-Йорк против Куорлза, которое разрешает откладывать такие предупреждения, если общественная безопасность может быть поставлена под угрозу, предупреждение Миранды было отложено.


«Обычно вы просто не арестуете подозреваемого», - говорит Каммингс. «Поговорим, объясним ему факты жизни, куда движется его жизнь. Это происходит регулярно, и поэтому нам не нужно сидеть и говорить: «У вас есть право на это, у вас есть право на это». ”


В случае с двадцатитрехлетним подозреваемым он сначала говорил свободно. «В первый час он дал нам действительно хорошую информацию об интерфейсе», - говорит Каммингс. «Ага, я сделал это от имени Аль-Каиды. Ага, это было в Йемене ». Он отказался от имен, мест, сборов. Затем его перевезли в Медицинский центр Мичиганского университета для прохождения медицинской процедуры. После этого он начал замолчать.


«Он находился под действием обезболивающих, и они соскоблили кожу, чтобы удалить обожженную кожу», - говорит Каммингс. Когда наркотики закончились, к нему вошли два новых агента. Им было приказано разобраться с условиями на местах, какими они их видели.


Агенты видели нигерийца на следующий день после ареста. Он молился. Они начали с того, что задали элементарные вопросы, на которые он уже ответил. «Он либо солгал, либо не дал им ответа», - говорит Каммингс. «И в тот момент они сказали:« Он готов ». Тогда они дали ему Миранду ».


Следующие пять недель над ним работало ФБР. Основное внимание уделялось выяснению того, что его волнует. «Это его мать, это его семья, это его будущее?» Каммингс говорит. «Разве это позор для его семьи? Мы предлагаем им возможность того, что вместо того, чтобы умереть в американской тюрьме, возможно, когда-нибудь в своей жизни они действительно смогут пойти домой и увидеть свою семью, и они не будут казнены и не умрут от рук этой ненавистной нации. много."


Как и в случае с неудавшимся террористом-бомбардировщиком на Таймс-сквер Фейсалом Шахзадом, Абдулмуталлаб был террористом, инициированным Аль-Каидой.


«Так что, действительно доходит до того, что, черт возьми, происходит?» Каммингс говорит. «Что на самом деле происходит, чтобы повлиять на молодого человека [Шахзада], который в данном случае, по сути, вырос в Соединенных Штатах, чтобы встать на этот путь? Недалеко от молодых людей, которые присоединяются к жестоким бандам. Вместо этого эти парни переходят к боевым действиям в Аль-Каиде ».


Каммингс отправил двух агентов в Нигерию, чтобы узнать все, что они могли, о происхождении и семье Абдулмуталлаба. «Они наняли его семью и объяснили:« Это действительно очень серьезно, и в интересах вашего сына заключить какую-то сделку », - говорит Каммингс.


Один агент переехал к дяде Абдулмуталлаба, а затем доставил его в Детройт. Позже в Детройт прилетел и его отец. Оба сказали Абдулмуталлабу, что в его интересах послушать агента. Между тем агенты сказали подозреваемому: «Тебе предстоит долгая жизнь, есть ряд условий, в которых ты можешь прожить ее», - говорит Каммингс. "Это все зависит от вас."


Через пять недель после того, как он перестал говорить, Абдулмуталлаб снова начал сотрудничать.


Каммингс говорит, что, хотя исключение по вопросам общественной безопасности допускает относительно короткую задержку с предупреждением Миранды, может быть полезно принять закон, который позволил бы еще более длительную задержку, чем это разрешено в настоящее время. Но он говорит, что во многих случаях ФБР не нужно беспокоиться о предупреждении, потому что человек не находится под стражей. По словам Каммингса, если подозреваемый находится под стражей, ФБР может получить необходимую информацию в большинстве случаев после предупреждения Миранды, если агенты имеют беспрепятственный доступ и могут предложить стимулы для сотрудничества.


«Честно говоря, я не могу припомнить случая, чтобы парень не разговаривал с нами по делу о терроризме», - говорит Каммингс. «Вы даете им знать, о чем идет речь, а затем вы говорите им, каковы их права, и вы говорите:« Но просто подпишите здесь, и мы можем просто продолжить наше обсуждение ». В большинстве случаев они готовы подписать отказ и продолжить разговор. Обычно вопрос не в том, сможем ли мы заставить их говорить. Вопрос в том, сколько времени это займет ».


Если ФБР арестует подозреваемого в Соединенных Штатах, Каммингс не видит необходимости в военном трибунале. Он указывает на то, что Хосе Падилья, человек из Бруклина, принявший ислам, первоначально содержался под стражей в качестве вражеского комбатанта.


«Ни Миранды, ни прав, ни адвоката, - говорит Каммингс. «Они ничего от него не получили».


В конечном итоге Падилья был переведен в гражданскую судебную систему. Он был признан виновным в заговоре с целью помочь боевикам исламского джихада за рубежом. Некоторые другие высокопоставленные чиновники ФБР в частном порядке выступают за трибуналы.


По словам Каммингса, несмотря на то, что это находится в сфере компетенции ФБР, министр внутренней безопасности Джанет Наполитано утверждала, что ее департамент должен иметь право голоса по вопросу о том, выдавать ли подозреваемому или нет. «Это безумие Вашингтона, когда представители внутренней безопасности полагают, что они могут иметь право голоса в том, мирандизует или нет ФБР кого-то», - говорит Каммингс. «Они не должны участвовать в принятии тактических оперативных решений по борьбе с терроризмом».


При Буше Министерство внутренней безопасности (DHS) не пыталось вмешиваться в подобные вопросы. Однако при Майкле Чертоффе, министре внутренней безопасности Буша, она действительно подтолкнула к присоединению к местным Объединенным оперативным группам по борьбе с терроризмом, а ФБР сопротивлялось этому шагу.


«Их миссия - защита инфраструктуры, и никто другой ею не занимается», - говорит Каммингс о DHS. «Укрепить плотину, укрепить электростанцию, укрепить химические заводы, лишить врага цели. Никто другой этим не занимается, и, честно говоря, я не уверен, что они на этом сосредоточены ».


NCTC определяет, следует ли добавить человека в среду данных Terrorist Identities Datamart Environment или TIDE, в которой перечислено около 550 000 человек, адресов и объектов, таких как автомобили и оружие. На основе этого списка ФБР разрабатывает базу данных по выявлению террористов (TSDB), из которой составляются списки наблюдения за консульскими службами, пограничниками и авиакомпаниями. В списке 430 000 имен. Управление транспортной безопасности ведет свой собственный запретный для полетов список из примерно 4000 человек, которым запрещено садиться на любые внутренние или американские самолеты. В другом списке около 14 000 «избранных», которым требуется дополнительная проверка, но которым не запрещено летать. Каждый список используется для разных целей и основан на разных критериях. Список TIDE самый широкий и включает всех, кто может показаться подозрительным. В список запрещенных для полетов входят только самые явные угрозы. Помещая людей в эти списки, сотрудники спецслужб подвергаются постоянному давлению со стороны Американского союза гражданских свобод (ACLU) и других защитников гражданских свобод, которые жалуются на то, что в числе имен в списках есть что-то коварное по своей сути. Тимоти Спарапани, юридический советник ACLU по правам на неприкосновенность частной жизни, назвал эти цифры «шокирующими».


Отец Абдулмуталлаба предупредил официальных лиц США в Нигерии, что его сын стал жертвой радикального ислама, и сказал, что никогда больше не увидит свою семью. Следовательно, Абдулмуталлаб был в списке TIDE, но его не было в более избранных списках, которые должны были бы подвергнуть его дополнительной проверке.


«Дело Абдулмуталлаба было действительно сочетанием упущенных возможностей», - говорит Каммингс.


По словам Каммингса, заставить Госдепартамент отказать в выдаче визы на основании запроса ФБР практически невозможно. Каммингс и ФБР постоянно пытались убедить администрацию Буша и Обамы изменить визовую политику, но безуспешно.


«В этой стране, если вы студент и приехали в США, а ФБР ведет расследование по обвинению в террористической деятельности, мы не сможем отозвать вашу визу», - говорит Каммингс. «И что я говорю, имеют ли они право здесь находиться? Когда это произошло? Когда привилегия стала правом? »


Но Каммингс приветствует новые правила администрации Обамы по проверке пассажиров в самолетах. Вместо того, чтобы использовать только национальность для определения того, какие международные авиапассажиров, направляющиеся в США, должны пройти дополнительную проверку, правительство теперь отбирает пассажиров на основе того, как они соотносятся с известными разведывательными данными о возможных угрозах, включая их физические характеристики или характер путешествия. Раньше дополнительный досмотр проходили пассажиры, приехавшие из одной из четырнадцати стран. В соответствии с новыми руководящими принципами применяется дополнительный скрининг на основе новейших разведывательных данных.


В роли ФБР Каммингс регулярно встречался с представителями Белого дома. Несколько раз он встречался с Бушем, а затем с Обамой. Агент ФБР заметил, что между двумя администрациями мало что изменилось и не увеличилось политически мотивированное направление. «Откровенно говоря, мы бы не ответили на такое указание», - говорит Каммингс.


Больше всего его разочаровала дополнительная бюрократия, которую установило Управление директора национальной разведки (ODNI). Хотя Комиссия по терактам 11 сентября изначально предполагала, что в офисе будет несколько сотен сотрудников, которые будут координировать работу разведывательного сообщества, теперь он вырос до 1500 сотрудников. Небольшая часть этих сотрудников работает на NCTC, что имеет жизненно важное значение, но остальная часть агентства мало что производит, чтобы Каммингс мог улучшить разведывательные работы.


Этот момент был символизирован, когда директор национальной разведки Джеймс Р. Клэппер-младший признался в интервью Дайан Сойер из ABC в декабре 2010 года, что он не знал об арестах двенадцати террористов в Лондоне. Большую часть дня об этом говорилось в новостях. Каммингс считал Клэппера наиболее квалифицированным членом DNI, занимавшим этот пост. Но этот досадный промах высветил глупость создания бюрократии поверх оперативных агентств, которые должны быть готовы к террористическим угрозам.


«Операторы разведывательного сообщества делают хорошую работу», - говорит Каммингс. «Это огромная бюрократия вокруг них, которая замедляет работу и сводит на нет усилия. У вас есть эта большая машина планирования, позволяющая проводить бесконечные встречи. Мы покидали собрания, качая головами ».


28 год


ЧЕМОДАН NUKE


В 2010 ГОДУ АРТ КАММИНГС НАЧИНАЛ ПОВЕРХНОСТЕЙ в войне с террором, в основном из-за расширения сотрудничества пакистанцев и других стран и увеличения количества ударов беспилотных самолетов Predator.


Он прослеживает изменения до августа 2006 года, когда британские власти сорвали заговор Аль-Каиды по взрыву девяти американских авиалайнеров, летевших из Лондона. Каммингс тогда был заместителем помощника директора Контртеррористического отдела. В этом качестве он отдавал приказы о прослушивании телефонных разговоров и физическом наблюдении за подозреваемыми в терроризме в Соединенных Штатах. Задача заключалась в том, чтобы понять, как эти подозреваемые отреагировали на новости о предстоящих арестах в Великобритании.


После того, как этот заговор был свернут, администрация Буша начала усиливать давление на пакистанцев с целью их сотрудничества. В то же время Буш приказал втрое увеличить количество беспилотников. Поскольку производство таких самолетов занимает несколько лет, только в 2010 году «Хищники» начали регулярно сбивать высшее руководство «Аль-Каиды».


До того, как было применено повышенное давление, Каммингс повесил на стене диаграмму с множеством страшных участков.


«Все собирались:« Черт возьми », - говорит он. «По всему миру продолжались заговоры, исходящие из разных оплотов Аль-Каиды в ФУТП или других частях Пакистана. Еще в 2006 году пакистанцы знали, что если они чего-то не сделают, мы придем, потому что становилось так плохо ».


Теперь он говорит: «Их вышибают из себя. Я считаю, что без программы «Хищник» мы были бы в состоянии наземной войны в Пакистане. Потому что эта страна ни в коей мере не потерпит успешных заговоров Аль-Каиды, вдохновленных и задуманных в Пакистане. Уровень нашего разочарования был настолько высок, что Аль-Каида обучала людей, и, похоже, не было никого, кто действительно мог бы что-нибудь с этим сделать ».


Однако по мере того, как ФБР и США изменили свой подход, изменилась и Аль-Каида.


«Аль-Каида на Аравийском полуострове перешла от внутреннего внимания к Йемену и Саудовской Аравии к фокусу как на Аравийском полуострове, так и на Соединенных Штатах», - говорит Каммингс.


Аль-Каида на Аравийском полуострове стояла за неудавшимися попытками сбить самолеты с помощью бомб в день Рождества 2009 года и в октябре 2010 года, когда из Йемена в Соединенные Штаты были отправлены две упаковки с бомбами. Хотя саудовская разведка точно определила, где именно в самолетах могли находиться бомбы, собаки, вынюхивающие взрывчатку, не смогли их обнаружить. Радикальный священнослужитель Анвар аль-Авлаки, лидер «Аль-Каиды» на Аравийском полуострове, также вдохновил Нидала Малика Хасана, майора армии США, который застрелил тринадцать человек в Форт-Худе.


Хотя «Аль-Каида» понесла большие потери, она становится все более изощренной и эффективной в вербовке, используя Facebook и YouTube для вербовки новых террористов.


«Их медиа-машина действительно эффективна, - говорит Каммингс. «Следовательно, они получают добровольцев со всего мира. Что-то работает. Их коммуникационная стратегия в основном с теми молодыми мужчинами и некоторыми молодыми женщинами, которые сейчас идут по ложному пути, говорит с ними громко и эффективно ».


Несмотря на распространение, «Аль-Каида» хотела бы обрушить на Соединенные Штаты биологическое, химическое или ядерное оружие. Но когда дело доходит до ядерного оружия, «когда они стремятся использовать его, когда дело доходит до ограниченных ресурсов, ограниченных возможностей и постоянного бегства, куда они собираются вкладывать свои деньги?» Каммингс говорит. «Они собираются вложить свои деньги в пять тысяч фунтов нитрата аммония, а не в ядерную боеголовку».


Хотя некоторые говорят, что получить ядерное оружие не так уж и сложно, как приобретение такого оружия, так и его сохранение в секрете сопряжены с «очень высоким риском с очень высокой вероятностью неудачи», - говорит Каммингс.


По словам доктора Вахида Маджиди, помощника директора ФБР, отвечающего за Управление по оружию массового уничтожения, террористу, стремящемуся взорвать ядерное оружие, придется успешно провести ряд шагов. Террорист должен найти эксперта с нужными знаниями. Ему нужно будет найти подходящий материал. Такой террорист должен был бы завезти устройство в страну, и ему пришлось бы уклоняться от программ обнаружения.


«Хотя чистая вероятность невероятно низка, устройство на десять килотонн будет иметь огромное значение», - говорит Маджиди. «Таким образом, даже с такой чрезвычайно низкой вероятностью, нам все равно необходимо иметь очень эффективный и комплексный подход, пытаясь бороться с этой возможностью».


По словам Маджиди, помимо следственного и разведывательного подхода, это влечет за собой использование криминалистического подхода, включая использование детекторов и других технологий. «Вы должны объединить три подхода, и каждый из них даст вам определенное количество информации в определенный момент», - говорит он.


В то время как в сериалах, таких как « 24», показаны ядерные устройства в чемоданах, Маджиди, который признается, что никогда не пропускает ни одной серии, говорит, что это фантастика.


«Одно из самых маленьких видов оружия, которое у нас есть в нашем арсенале, - это специальный атомный боеприпас, который весит около ста пятидесяти фунтов и предназначен для разрушения мостов», - говорит Маджиди. «Это все равно, что нести семнадцать галлонов молока. Вот о каком весе мы говорим. Это одно из самых маленьких вооружений, которое у нас есть, и оно полностью готово », что означает, что оно является самодостаточным.


Безусловно, украсть ядерное оружие у страны будет легче, чем создать его. Иран, например, «как бешеная собака, абсолютно непредсказуемый», - говорит Каммингс. «Вы просто не знаете, что они собираются делать, а у них есть возможности».


В настоящее время Маджиди работает над способами обнаружения новых организмов, которые могут быть использованы для биологической атаки. По определению, не было бы никакого способа обнаружить новый организм или разработать противоядие до того, как он будет выпущен.


«Мы не сидим сложа руки и ждем, чтобы предсказать, что произойдет, на основе того, что произошло вчера», - говорит Маджиди. В качестве примера он говорит: «Вы можете создать организм de novo, которого никогда раньше не было. Хотя четко сформулированной угрозы нет, мы считаем, что это технология или наука, которые потенциально могут быть использованы ненадлежащим образом, случайно или намеренно ».


Помимо других методов, ФБР работает с сообществом синтетической биологии, чтобы разработать способы сосредоточить внимание на любом намеке на то, что кто-то может создать такой организм.


«Мы здесь не для того, чтобы остановить науку, а для того, чтобы интегрировать нашу деятельность в их портфель, чтобы, когда угроза действительно возникает или может развиваться в течение длительного периода времени, мы опережаем эти проблемы», - объясняет Маджиди.


Еще одна «огромная» потенциальная угроза, говорит Каммингс, - это взрыв противником ядерного оружия высоко в атмосфере, чтобы вызвать электромагнитный импульс (ЭМИ). Электромагнитный импульс, произведенный взрывом, поджарит всю электронику в Северной Америке. Поскольку все зависит от микрочипов - компьютеры, финансовые отчеты, печи, холодильники, полицейские диспетчеры, больницы, телефоны, автомобили, поезда и самолеты - такой взрыв вернет Америку в 1300-е годы.


В случае атаки ЭМИ террористами или, что более вероятно, иностранной державой, электросеть будет разрушена, потому что ее компьютеры перестанут работать. На замену критически важных трансформаторов потребуются годы. Лишь несколько стран производят трансформаторы, на изготовление которых уходит больше года.


По словам доктора Уильяма Грэма, который был председателем двухпартийной комиссии Конгресса по оценке угрозы Соединенным Штатам со стороны ЭМИ-атаки, подавляющее большинство американцев умрут от голода или болезней или замерзнут насмерть. По словам Грэхема, несмотря на то, что военные в значительной степени защищены от атаки ЭМИ с помощью экранирования, правительство практически ничего не сделало для устранения последствий такой атаки для гражданского сектора.


29


CSI


Бова травянистый HILLS и редколесье Квонтико поднимается новое здание ФБР лаборатории. Длинный прямоугольный ящик со сверкающими окнами напоминает офисное здание, но вентиляционные башни на крыше делают его больше похожим на перерабатывающий завод. Здесь обрабатываются доказательства: пятна и человеческие останки, коды и шифры, краски и полимеры, пули и бомбы.


Свидетели, как известно, ненадежны, а документы могут лгать. Опытные адвокаты могут перекрутить видеозаписи преступлений, чтобы поставить под сомнение вину подсудимого. Но вещественные доказательства, найденные на месте преступления - стреляная пуля, осколок стекла, капля спермы или крови - являются самым надежным доказательством, наименее подверженным различным толкованиям. Это может быть в любом случае: отправить подозреваемого в тюрьму на всю жизнь или реабилитировать невиновного.


Лаборатория ФБР начала свою деятельность в 1932 году с микроскопа, некоторого оборудования для ультрафиолетового излучения, чертежной доски для идентификации огнестрельного оружия и седана Packard, который агенты назвали «Old Beulah» за то, что он быстро прибыл на место преступления. Гувер решил создать лабораторию после того, как научный анализ преступности был успешно использован в нескольких случаях, включая похищение Чарльза А. Линдберга-младшего. В деле Линдберга местная полиция смогла показать, что по деревянной лестнице Бруно Ричард Хауптманн забрался в Спальня младенца Линдберга была сделана из подпорок чердака Гауптмана.


У главного входа в лабораторию ФБР очень тихо. Пруд с струящимся фонтаном и тихий, но полный гараж разбивают обширную лужайку. Дорожка, усаженная ухоженными кустами, зарослями бегоний и цветущими креп-миртами, ведет от гаража к входу. Время от времени кто-то входит в здание.


Напротив, к оживленному черному входу на Лаборатория-роуд в течение дня прибывает непрерывный парк грузовиков FedEx, доставляющих коробки с уликами. Каждый шов на каждой коробке заклеен полупрозрачной пластиковой лентой желтого цвета. Лабораторный отдел проводит более миллиона судебно-медицинских экспертиз в год как для полиции, так и для ФБР.


Внутри здания бежевые коридоры длиной в четверть мили пусты. В то время как в здании работает около восьмисот сотрудников - 10 процентов из них спецагенты, а остальные лаборанты, ученые и химики, судебно-медицинские эксперты и вспомогательный персонал - в коридорах тихо. Окна в лаборатории показывают техников, которые усердно работают в белых халатах, в ящиках с мензурками и пузырьками, раковинами и микроскопами.


В отделении контроля доказательств лаборанты снимают желтую пластиковую ленту, которая обеспечивает целостность улик. Затем они открывают ящики. Они сортируют улики, от бедренной кости до рубашки и двери машины, и оценивают их, руководствуясь сообщениями с поля, которые они читают на компьютере. Один из отсеков для вещественных доказательств может вместить восемнадцатиколесный транспорт.


За окнами отсека для вещественных доказательств с надписью «Ведется инвентаризация - не входить» лаборант в фиолетовых перчатках и защитных очках осторожно кладет кусок ткани на коричневую бумагу, расстеленную на столе. На ткани пятно. Вы начинаете понимать тишину.


Но если бы сотрудники ФБР здесь подпрыгивали каждый раз, когда раскрывали преступление, «они бы делали это весь день, потому что всегда что-то открывали», - говорит доктор Д. Кристиан Хасселл, помощник директора ФБР. заведующий лабораторным отделом.


Новое здание, открывшееся в 2003 году, занимает 463 000 квадратных футов, что вдвое превышает площадь, которую лаборатория занимала ранее в штаб-квартире. В каждом офисе есть солнечный свет - если в вашем офисе нет окна, вы можете смотреть в окно через холл. Больше не нужно работать в темном подвале, как это делали многие техники, когда лаборатория в штаб-квартире была разделена между третьим и первым цокольными уровнями.


Чтобы свести к минимуму перекрестное загрязнение в чрезвычайной ситуации или аварии, в новом здании есть две системы впуска: по одной с каждой стороны здания, офисы находятся с одной стороны, а лаборатории - с другой. Вдоль стены в коридоре есть еще одно напоминание о том, что обработка улик сама по себе может быть опасным делом: там, где будет питьевой фонтанчик, есть станция для промывания глаз и верхний душ с вытяжкой, которая обеспечивает аварийный поток воды. .


В сентябре 2003 года, во время осмотра новых лабораторий, президент Джордж Буш подошел и спросил, для чего нужна тяга. Директор лаборатории отчаянно отдернул ему руку. Услышав объяснение, Буш, как сообщается, сказал: «Полагаю, именно поэтому Секретная служба заставляет меня носить дополнительный костюм».


Доктор Хасселл с его очками в проволочной оправе, резаком и огнеметом - химик, а не агент. Единственное, что он упаковывает, - это BlackBerry. Много лет назад лабораторию возглавили агенты. Но когда Луи Фри перевел персонал из лаборатории, отставание по делу растянулось до года, и работа пострадала. Фредерик Уайтхерст, химик ФБР и руководитель лаборатории, в сентябре 1995 года заявил прессе, что лаборатория не только выполняла низкопробную работу, но и ее эксперты давали лжесвидетельство и сфабриковали доказательства.


После расследования генеральный инспектор Министерства юстиции Майкл Р. Бромвич определил, что ни одно из этих обвинений в лжесвидетельстве и сфабрикованных доказательствах не имеет под собой никаких оснований. Но он обнаружил случаи ошибок в показаниях в суде, некачественную аналитическую работу и проблемы с делопроизводством. Возможно, не удалось уладить до пятидесяти дел, относящихся к прошлому. С учетом того, что ежегодно проводится шестьсот тысяч экзаменов, это было немного. Несмотря на заявления адвокатов о том, что будут затронуты тысячи дел, ни одно дело не было отменено из-за проблем, обнаруженных в лаборатории. Но процедуры явно требовали ужесточения.


Как и все остальные сотрудники ФБР, лаборатория всегда сопротивлялась наблюдению извне. Необходимо было привести лабораторию в соответствие с процедурами, используемыми в других лабораториях судебной экспертизы. Лаборатория ФБР теперь аккредитована и проверена Советом по аккредитации лабораторий Американского общества директоров лабораторий по борьбе с преступностью. Теперь лабораторией руководит ученый, а не агент. И хотя он ученый, Хассел умеет переводить свой сложный предмет, науку о преступлении, на язык непрофессионала.


Так или иначе, лаборатория участвует во всех крупных трагедиях, происходящих в США и даже за рубежом. Из-за возможности того, что была замешана преступность, лаборатория работала над расследованием авиакатастрофы в вашингтонском метро, в результате которой погибли девять человек. Он исследовал свидетельства стрельбы в Форт-Худе и в Музее Холокоста. Для испытаний или реконструкции инцидента он построил модели башен-близнецов и Пентагона, а также багажника машины, используемой вашингтонскими снайперами. Группы реагирования на улики ФБР, возглавляемые лабораторией, помогли обнаружить двигатели самолета US Airways, который бросился в реку Гудзон.


Лаборатория не занимается ежедневным определением причин смерти. «Мы больше занимаемся человеческими останками, людьми, которых давно не было», - говорит Хасселл. Сюда были отправлены останки Кейли Энтони, малышки, исчезнувшей в Орландо и найденной мертвой в 2008 году. «Мы провели экстракцию ДНК», - говорит он. Лаборатория координирует работу групп реагирования на улики во всех пятидесяти шести офисах ФБР. «Вы работаете в офисе в Милуоки, но мы проводим здесь обучение».


Хасселл сразу же отмечает одну вещь: версия криминалистической экспертизы, представленная телекомпанией CSI, мало похожа на версию лабораторного отдела ФБР. Например, для выявления скрытых пятен лаборанты здесь «не используют специальные очки и фонарик, как по телевизору».


Во время общественных туров, которые раньше проводились в штаб-квартире, большое внимание уделялось подразделению огнестрельного оружия и меток. Переехав в Куантико, коллекция оружия сейчас насчитывает шесть тысяч единиц, от автоматики до артиллерии и тростниковых ружей, которые были проданы в каталоге Sears, Roebuck 1935 года. В центре внимания - пистолеты, принадлежавшие Бонни и Клайду, Ма Баркер, Бэби Фейс Нельсон и Джону Диллинджеру.


Оружие стоит миллионы, но не застраховано. «У нас довольно хорошая охрана, - невозмутимо говорит Хасселл.


В этом модуле пули анализируются, чтобы определить, были ли они выпущены из определенного ружья. Точно так же кусачки проверяются путем перерезания проволоки, чтобы увидеть, совпадают ли оставшиеся узоры с полосами на уликах - например, проволока, используемая при изготовлении бомбы.


Уникальная коллекция клейкой ленты ФБР была перевезена из лаборатории в центре города, как и его инвентарь образцов красочных панелей. Окраска панелей может иметь решающее значение при раскрытии преступления или несчастного случая. «Так во Франции узнали, что автомобиль принцессы Ди сбил белый Fiat», - говорит Хасселл.


В отделе криптоанализа и рэкетирования начальник отдела Дэн Олсон описывает свою работу просто: «Мы взламываем коды». Не те, которые генерируются компьютерами, а скорее старомодные, которые могут быть столь же сложными. Многие коды написаны шпионами, бандами и членами организованной преступности. Почтовый бомбардировщик Теодор Качиньский вел закодированные дневники, в которых упоминались его подвиги и мысли о своих преступлениях.


В подразделении работают двадцать сотрудников, обладающих широким спектром знаний в области интеллекта, бизнеса, компьютеров и математики. Есть заместитель полицейского и бывший офицер по борьбе с наркотиками. «Мне нужен действительно широкий ассортимент», - говорит Олсон. «Объедините эти знания, этот опыт».


В любой момент времени подразделение пытается расшифровать пятьдесят предметов. По словам Олсона, типичный шифр используется в BlackBerry. Типичный вопрос: «Только что нашел это в камере в тюрьме в Калифорнии. Он планирует убийство или это любовное письмо? »


Девять из десяти сообщений декодируются в день их получения. «Либо мы выясняем это очень быстро, либо это не код. Правило решения шифра - это обычно очень быстро или никогда », - говорит Олсон.


Некоторые из самых сложных орешков исходят от преступников, знающих историю. Они могут обратиться к коду, который не использовался со времен Гражданской войны, или использовать систему, разработанную во время наполеоновских войн. «С Интернетом, - говорит Олсон, - все, что вам нужно сделать, - это« трудно взломать шифр Google ». ”


Точно так же, как у ФБР есть список десяти самых разыскиваемых лиц, у него есть десять нераскрытых шифров. Номер один - это шифр, использованный убийцей Зодиака, который действовал в Северной Калифорнии в конце 1960-х - начале 1970-х годов и личность которого остается неизвестной.


В демонстрационной комнате подразделения взрывчатых веществ Грег Карл, начальник подразделения, рассказывает, как бюро решало недавние дела, о которых сообщалось в новостях. Он работает в бюро с 1987 года, в том числе участвовал в организации взрыва на Памятнике над Локерби, Шотландия.


Карл говорит, что Отделение взрывчатых веществ необычно для лаборатории Квантико, потому что в нем «хорошее сочетание» ученых и агентов. Фактически, говорит он, «теперь ученые думают как агенты, а агенты думают как ученые».


Знак времени, эксперты по взрывчатым веществам из российской СВР теперь встречаются с экспертами ФБР из лаборатории, чтобы сверить свои заметки. Они могут помогать друг другу, но ФБР все еще настороже. Встречи проходят в Академии ФБР, а не в охраняемой лаборатории.


На демонстрации фрагментов, предохранителей, реплик и макетов в демонстрационном зале показана подошва кроссовка длиной два фута. Это поперечное сечение подкладки обуви бомбардировщика Ричарда Рида. Самозваный член Аль-Каиды, он пытался сбить рейс 63 American Airlines, летевший из Парижа в США 22 декабря 2001 года.


Рид поместил бомбы в воздушные карманы резиновой подошвы своих ботинок. Поскольку бомбы были спрятаны в обеих ботинках, на рентгеновских снимках не было обнаружено никаких аномалий.


Но Рид выглядел таким растрепанным, что в парижском аэропорту были вывешены красные флаги. Служба безопасности так долго задерживала его посадку, что он опоздал на рейс в Майами, и ему пришлось ждать следующего дня. Тем временем Рид слишком долго не снимал кроссовки. Его ноги вспотели. Короче говоря, он не держал порошок сухим.


«Таймер, который он использовал, пакистанский, - говорит Карл, - не то чтобы он бесполезен, но внутри предохранителя используются хлопковые волокна». Поскольку хлопок впитывает влагу, многие производители взрывчатых веществ вместо этого используют синтетическое волокно. Предохранитель находился внутри ботинка, из него выходил предохранитель с выдержкой времени, а носок Рида был поверх него. Результат: взрывоопасный черный порох для бомбы стал влажным.


В полете Рид также пытался использовать спички вместо зажигалки, которую он нес накануне, что затрудняло зажигание теперь влажного запала и черного пороха. Бортпроводник почувствовал запах горящей спички, обвинил его в попытке выкурить сигарету, и вскоре Рид был взят под стражу.


Бомба, которую спрятал Умар Фарук Абдулмуталлаб, рождественский подрывник, также не взорвалась, но он не был таким тупым, как мог бы показаться. Вшив бомбу в промежность своих трусов, он избежал обнаружения.


Карл вслух задается вопросом, «почему вы можете спрятать бомбу у себя в промежности, зная, что вас вполне могут обыскать». Он отвечает на свой вопрос. «Охранники чувствуют себя некомфортно, хватаясь за это место».


Одна из вещей, которую делает Подразделение по взрывчатым веществам, - это проверять, насколько плохо могли бы быть дела, если бы террористическая попытка была успешной. Для обувного бомбардировщика подразделение сначала взорвало макет обуви. Он исчез. Но это было не то же самое, что сброс давления в самолете на высоте тридцать семь тысяч футов с дырой в боку.


Подразделение обнаружило, что если бы обувь Рейда была у стены кабины, когда взорвалась бомба, потребовалось бы меньшее количество взрывчатки, чтобы повредить алюминиевую обшивку самолета. Когда он начинает рваться, алюминий продолжает отслаиваться, или «лепесток». Дыра становится все больше и больше, как это произошло с самолетом Pan Am, взорвавшимся над Локерби.


Ахмед Рессам, бомбардировщик "Тысячелетия", мог успешно проникнуть в Соединенные Штаты и взорвать взрывчатку в Сиэтле, но он нервничал. Когда его арендованная машина сошла с парома вечером 14 декабря 1999 года, он предъявил свою карту Costco в качестве удостоверения личности таможне в Порт-Анджелесе. Это вызвало допрос, и он попытался бежать.


В отсеке для запасных колес его машины было 110 фунтов мочевины, четыре черных ящика с термозакрепляющими устройствами с выдержкой времени и бутылки с этикетками: оливки, тайленол и таблетки цинка. Когда агенты перемещали бутылку с оливками, тридцатитрехлетний алжирец уклонялся.


Карл говорит: «Это то, что мы называем в правоохранительных органах ключом к разгадке».


Когда следователи обыскали квартиру Рессама в Монреале, они обнаружили пару штанов с кислотными ожогами. Они позвонили в тюрьму, где содержится Рессам, и попросили проверить ноги подозреваемого на предмет ожогов. Ответ был положительным. Информация была представлена как часть доказательств против него в суде.


Что было в бутылках? Уж точно не оливки, тайленол и цинковые таблетки. Вместо этого лаборатория ФБР обнаружила HMTD, первичное взрывчатое вещество, которое может быть инициировано источником тепла; Гексоген, не так чувствителен, но вызывает детонацию следующего взрывчатого вещества; и EGDN, динитрат этиленгликоля или динамит.


В демонстрационной комнате находится рюкзак, похожий на тот, который использовал Эрик Рудольф, бомбардировщик столетия, на летних Олимпийских играх 1996 года в Атланте. В основании рюкзака Рудольф собрал аналог военной мины Claymore с синхронизацией по времени, которая предназначена для выстрела шрапнели при взрыве. Он расположил рюкзак так, чтобы при взрыве бомбы в толпу в Centennial Park попадало не менее пятисот гвоздей. Но дети обнаружили пачку и попытались ее украсть. Когда они решили, что она слишком тяжелая, и положили ее, они переориентировали бомбу так, чтобы она не фрагментировалась в запланированную зону поражения Рудольфа. Вместо десятков, которые могли стать жертвами, погиб один человек.


Как и Арт Каммингс, Карл говорит о натяжных тросах. При изготовлении бомб перекись водорода используется в более высоких концентрациях, чем в аптечке. В магазинах косметики продается 18-процентный раствор; и точки снабжения пула, 30-процентное решение, по сравнению с 3-процентным в вашей местной аптеке. О подозрительных или крупных закупках таких химикатов следует сообщать в ФБР или в местную Объединенную террористическую группу.


«Важно установить растяжные тросы», - говорит Карл. «Это не ФБР вашего отца», - добавляет он. «Это не реагирует. Многие из них мешают ».


30


Шпионский обмен


S НАЧАЛЬНИК борьбы с терроризмом и контрразведкой, Арт Cummings несет ответственность за защиту страны от шпионов и киберугроз из зарубежных стран, а также от террористов. Когда Мюллер назначил Каммингса, Мюллер сказал ему, что у него репутация «человека с острыми локтями» и что ему нужно быть более дипломатичным.


«Вам нужно немного лучше знать, как играть в песочнице», - сказал Мюллер.


«Вы не платите мне за то, чтобы у меня не было острых локтей», - ответил Каммингс. «Вы лично не терпимы к невыполнению наших обязательств или к консенсусу по всем вопросам. Консенсус - это абсолютно верный путь к провалу. Я не ищу упрощенного решения, с которым все могут согласиться. Я ищу информированную информацию и окончательное решение, это правильное решение, учитывая все, но отбрасывая большую часть ».


На этой новой должности Каммингс руководил новой президентской целевой группой по угрозам, созданной для сбора, отслеживания и оценки угроз убийств, которые могли быть связаны с внутренним или международным терроризмом. Впервые раскрыто в новой главе издания в мягкой обложке моей книги « В секретной службе президента» , целевая группа состоит из двадцати представителей соответствующих агентств, включая агентов ФБР и секретных служб, а также оперативников ЦРУ, АНБ и Министерства обороны. , вместе с аналитиками.


Каждый день иностранные правительства, такие как Китай, предпринимают более десяти тысяч попыток проникновения в военные и коммерческие компьютерные сети США.


«Мы наводнены, абсолютно наводнены преимущественно китайскими кибератаками», - говорит Каммингс. Каммингс отмечает, что хотя они исходят как от правительства Китая, так и от китайских компаний, у правительства есть прекрасная способность скрывать их источник.


По словам Каммингса, помимо киберинтрузий Китай использует китайцев, которые работают в Соединенных Штатах и лояльны Китаю.


«У вас есть десятки тысяч уязвимостей, когда китайцы и другие иностранные граждане работают с дорогостоящей конфиденциальной информацией или интеллектуальной собственностью, ожидая, что они вернут ее в Китай», - говорит Каммингс.


В результате экономического шпионажа иностранные компании крадут технологические достижения США. «Секреты, служебная информация и технологии просто улетают из США», - говорит Каммингс. «Если мы потеряем права на производство и не будем производить товары, мы просто потеряем сотни миллионов долларов налоговых поступлений».


Пока Шон Генри не сменил Тома Харрингтона на посту главы отдела уголовных расследований, он руководил киберотделом ФБР, а затем ненадолго руководил полевым офисом в Вашингтоне. Хотя у Генри фирменные нахмуренные брови и морщинистые глаза полностью занятых людей, он теплый и расслабленный. У него ямочка на левой щеке, и он Брюс Уиллис лысый.


«Есть террористические группы, которые хотели бы оказать такое же влияние на эту страну с помощью электронной атаки, как они это делали, управляя самолетами над зданиями десять лет назад», - говорит Генри. «Чтобы нарушить работу систем связи, чтобы повлиять на нашу критически важную инфраструктуру. Мы точно знаем, что они заинтересованы в этом. Даже если у них нет возможностей, они могут сдать их в аренду, потому что есть люди, обладающие набором навыков, которые готовы сдавать их услуги в аренду. Таким образом, угроза, с которой мы сталкиваемся сегодня со стороны иностранных спецслужб, террористических организаций и организованных преступных организаций, существенна ».


По словам Генри, террористические группы, связанные с джихадистами, на самом деле пытались организовать кибератаки. «Они заинтересованы в разрушении нашего образа жизни. Они изучили нашу критически важную инфраструктуру - электрические сети, водоочистные сооружения ».


В то же время, по словам Генри, десятки зарубежных стран «имеют в своем арсенале план электронного сбора информации», чтобы узнать военные и корпоративные секреты США.


Хотя у Соединенных Штатов есть национальная киберстратегия, «я не уверен, что она эффективна», - говорит Каммингс. «Я бы посоветовал компаниям убрать все, что им действительно интересно, из Интернета. Поместите это в закрытую систему. Если он подключен к Интернету, знайте, что вы не можете защититься от его потери. Если он подключен к Интернету, то вы де-факто заявляете, что можете позволить себе потерять эту информацию ».


За исключением Великобритании, Канады, Австралии и Новой Зеландии, почти каждая страна в мире, имеющая какую-либо власть, шпионит за Соединенными Штатами, а Соединенные Штаты шпионят за этими странами. В частности, русские сейчас так же активны, как и во время холодной войны.


Это стало очевидным в конце июня 2010 года, когда ФБР арестовало десять российских шпионов, которые пытались выудить разведывательную информацию о политике и секретах США, установив связи с аналитическими центрами и правительственными чиновниками. Одиннадцатый шпион был задержан властями Кипра. Русские были так называемыми нелегалами, офицерами или сотрудниками спецслужб, посланными шпионить за другой страной без дипломатического прикрытия или какой-либо открытой связи с их правительством.


В ноябре 2010 года российская газета « Коммерсантъ» сообщила, что сотрудник СВР, идентифицированный только как полковник Щербаков, отвечал за выдачу шпионов и покинул Россию незадолго до их ареста ФБР. Сообщается, что неустановленный российский правительственный чиновник угрожал ему смертью. Однако выяснилось, что указанное лицо на самом деле было полковником Александром Потеевым, заместителем начальника отдела S СВР, подразделения, координирующего работу нелегальных агентов. Его завербовало ЦРУ.


Что не выяснилось, так это то, что дело началось еще в 2001 году, когда оперативник ЦРУ смог завербовать Потеева, чиновника СВР, который знал о шпионской сети, которая распространялась на другие страны, помимо Соединенных Штатов. Оперативник ЦРУ находился под неофициальным прикрытием (НОК), а это означало, что в случае ареста он не имел бы дипломатического иммунитета от судебного преследования и мог быть казнен.


В конце концов, российские шпионы не получили секретной информации. Действительно, русские могли бы узнать больше секретов с меньшими затратами, зайдя в Интернет. Но ФБР продолжало расследование отчасти потому, что оно не хотело поставить под угрозу НОК и его источник, а отчасти потому, что наблюдение за шпионами позволило бюро отследить российские методы.


Поскольку российские шпионы никогда не получали ничего ценного, их обвиняли только в том, что они не прошли регистрацию в качестве иностранных агентов или в отмывании денег, а не в шпионаже. Максимальный срок тюремного заключения составил бы двадцать лет.


Но сразу после ареста 27 июня директор ЦРУ Леон Панетта позвонил своему коллеге Михаилу Фрадкову, главе СВР, с предложением об обмене шпионами. Став директором ЦРУ, Панетта имел дело с Фрадковым, назначенным российским премьер-министром Владимиром Путиным в 2007 году, и у него сложились хорошие отношения. В течение недели они обменялись новыми звонками и заключили сделку.


9 июля 2010 года Соединенные Штаты обменяли русских в аэропорту Вены на четырех человек, которые были заключены в тюрьму в России за шпионаж. Хотя некоторые критиковали сделку как однобокую в пользу россиян, двое из освобожденных из российских тюрем - Александр Запорожский и Геннадий Василенко - были невероятно ценными.


Полковник СВР, ставший заместителем начальника американского департамента, Запорожский выдал Олдрича Эймса, арестованного 21 февраля 1994 года офицера ЦРУ, за шпионаж в пользу русских, согласно источникам в разведке.


В 1997 году Запорожский переехал в США с женой и тремя детьми и занялся бизнесом. Но в 2001 году бывшие коллеги из КГБ переманили его обратно в Москву на то, что они обещали стать праздничной вечеринкой по случаю годовщины КГБ. Запорожский думал, что СВР не знала, что он работал на ЦРУ. Он проигнорировал совет ФБР не возвращаться.


«Двумя последними американцами, которые встретились с Запорожским, чтобы отговорить его от возвращения в Россию, были Стив Каппс из ЦРУ и я за обедом в северной Вирджинии незадолго до ареста Ханссена», - говорит Майк Рочфорд, получивший кодовое имя «Профессор». Федеральная служба безопасности (ФСБ), российский аналог ФБР. «Мы сказали ему, что информация о его личности была передана русским Хансеном в его сообщении от 13 ноября 2000 года, но он отказался верить нам и все равно вернулся».


По прибытии в Россию Запорожский был задержан в аэропорту. Он был признан виновным в шпионаже и приговорен к восемнадцати годам лишения свободы.


Василенко, другой критически важный актив, обмененный русскими, помог раскрыть Ханссена. Перед тем, как Рочфорд завербовал сотрудника разведки СВР, отказавшегося от Ханссена, Василенко познакомил его с отставным офицером ЦРУ. Затем отставной офицер ЦРУ представил источник в СВР американскому бизнесмену, который подставил его так, чтобы Рочфорд мог дать ему холодную речь на улицах. Рочфорд сейчас на пенсии из ФБР, но российское ФСБ по-прежнему считает - ошибочно, - что, когда он уезжает за границу, он развивает активы и делает презентации.


Российские охранники жестоко избили Запорожского и Василенко, пока они находились в тюрьме, как сообщается, по прямому приказу Александра Жомова из Федеральной службы безопасности России. Генерал ФСБ, он руководит американским департаментом и одержим раскрытием активов, которые оставили Эймса и Ханссена.


«Жомов лично воспринял то, что ФБР завербовало источника, который связался с Хансеном», - говорит источник в разведке. «Он обвинил в этом Зопорожского и Василенко, потому что он не мог достать источник, который передал Ханссена ФБР. Жомов выбрал двоих, которых мог ранить, и позаботился о том, чтобы и Зопорожский, и Василенко пострадали в тюрьме. Источники в разведке сообщили, что он приказал охранникам регулярно избивать их до и после того, как они были осуждены, а также в каждой из пяти тюрем, в которых каждая из них служила. Оба, вероятно, погибли бы от рук своих охранников, если бы их не обменяли обратно к нам ».


В дополнение к этим деталям, о чем так и не сообщалось, так это о том, что в ходе переговоров русские пытались включить в обмен Роберта Ханссена и Олдрича Эймса. Соединенные Штаты категорически отвергли эту идею.


По словам Джона Мартина, бывшего шпионского прокурора Министерства юстиции, в ходе летнего обмена Соединенные Штаты получили неплохую сделку. Полномочия Мартина в оценке обмена шпионами не имеют себе равных. В рамках своей работы Мартин участвовал в шести предыдущих обменах шпионами. Самый заметный из них произошел в 1986 году, когда советский диссидент Натан Щаранский и другие были освобождены, а Карл и Хана Кехер, шпионы чешской разведки, были отправлены обратно в Прагу.


Мартин говорит, что Соединенным Штатам удалось обменять российских нелегалов на четырех человек гораздо более высокого качества. Сменившиеся российские нелегалы были жалкими шпионами: никакой секретной информации они не получали. Представители контрразведки ФБР задавались вопросом, означает ли это, что СВР теряет ее и является ведомством в меньшем масштабе по сравнению со своим предшественником, КГБ.


«Эти одиннадцать человек, обвиненных в шпионаже, были бесполезными придатками разрушенного режима», - говорит Мартин. «Это пережиток старых советских времен холодной войны. В рамках разбирательства они были полностью разоблачены; в открытом суде им пришлось называть себя настоящим именем. Все их активы - дома, машины, банковские счета - были конфискованы, и они были упакованы вместе со своими детьми, чтобы вернуться в матушку-Россию, чтобы никогда больше не въезжать в Соединенные Штаты ».


Мартин отмечает, что, если бы администрация приступила к судебному разбирательству, политический климат в России мог бы измениться, и Россия, возможно, не согласилась бы на обмен в тот момент. «Вы бьете, когда железо горячее», - говорит Мартин.


«В начале расследования ФБР не знало, что у них есть», - отмечает Мартин. «Почему русские управляли им? Я не знаю, потому что никто из Монтклера, штат Нью-Джерси, не может приблизиться к кому-то в Вашингтоне, округ Колумбия, у кого есть доступ к секретам, и, очевидно, никто из этих людей не сблизился ни с кем ».


Но, как говорит Мартин, «вы должны понять параноидальный русский менталитет. Помните, что одна из вещей, на которые они приказывали всему своему народу обращать внимание, были любые признаки войны. Так что, возможно, они искали примитивную систему раннего предупреждения. Это было бы частью их обучения ».


По словам Мартина, эта операция является примером того, как правительственные бюрократы пытаются хорошо выглядеть перед своим начальством.


«Это искусство ради искусства», - говорит Мартин. «Они запустили его, потому что могли его запустить. Потому что это у них в крови, это в их бюрократии, это в системе. И они могут показать своему начальству, что что-то делают. Босс, они могут сказать, у нас есть эти люди, их никогда не обнаруживали и не ловили, и они повсюду », - говорит Мартин, предполагая, что других нелегалов, вероятно, не поймали.


«Русские начали это; ФБР этого не сделало, - говорит он. «Русские обучали и внедряли своих граждан, за исключением одного обвиняемого, в американское общество, используя вымышленные имена, ложные документы и используя все старые шпионские технологии, но шпионство никогда не устареет».


Надо отдать должное ФБР. Из одиннадцати предъявленных обвинений один отказался от залога на Кипре, так что обменялись только десятью шпионами.


При принятии решения о немедленной замене десяти шпионов «перед администрацией встал вопрос: собираетесь ли вы привлекать к суду десять человек в трех разных юрисдикциях под тремя разными наборами судей, которые будут рассматривать эти дела?» - говорит Мартин. «А что мы получаем взамен? У этих людей нет судимости, у них не было доступа к секретам. Некоторым из них может быть назначен испытательный срок, другим - очень мягкие приговоры, но администрация знала, что мы не добьемся большого успеха за эти деньги ».


Проведение испытаний означало бы, что «мы собираемся пройти десять длительных испытаний, показывающих все способы, которыми мы получили эту информацию, всю информацию, касающуюся FISA и тайных записей, а также наши методы наблюдения, потому что не все это может стать предметом тайного разбирательства », - говорит Мартин.


В данном случае «качество людей, которых мы вытащили из российских тюрем, намного превышает качество людей, которых мы отправили обратно», - говорит Мартин.


Что касается попытки российского правительства подключить Хансена и Эймса к обмену, Мартин называет ее беспрецедентной. На прошлых торгах русские хотели включить арестованных российских разведчиков или нелегалов. Но их не интересовала судьба американцев, которых они завербовали для шпионажа.


«Русские всегда считали американцев, которые шпионили от их имени, расходным материалом и не представляли никакой ценности, - говорит Мартин. «Тот факт, что во время этих дискуссий русские просили о возвращении Олдрича Эймса и Роберта Ханссена, наводит на мысль, что русские считают, что они все еще имеют какую-то ценность. Русские хотели бы, чтобы они вернулись, чтобы узнать, как их поймали и как их обнаружили, арестовали и преследовали, чтобы развеять любые сомнения в том, как они были скомпрометированы. Они хотели бы знать, есть ли в советской системе другие кроты, все еще работающие на разведывательные службы США и их союзников, которые могли бы скомпрометировать Хансена и Эймса ».


Фактически, в конце 1990-х ФБР узнало, что СВР «планировала связаться с Эймсом в тюрьме, используя одного из своих кооптированных российских корреспондентов СМИ», - говорит Рочфорд. ФБР также считает, что русские подыгрывали просьбе о деньгах от Гарольда Джеймса Николсона, бывшего офицера ЦРУ, осужденного за шпионаж, «потому что СВР полагало, что он может предоставить информацию, даже из своей тюремной камеры, которая поможет им найти другую внутренний крот внутри России », - говорит Рочфорд.


Учитывая усилия русских, ФБР навсегда заблокировало запросы СМИ об интервью с Эймсом. Предполагая, что русские также попытаются связаться с Хансеном, бюро расширило специальные административные меры, которые включают изоляцию на все, кроме одного часа в неделю, для обоих осужденных шпионов, добавляет Рочфорд.


По словам Мартина, попытка русских обменять их - это похоронный звон для них обоих.


«Если они будут рассматривать какое-либо дело в федеральном суде, например, апелляцию с требованием освободить их из тюрьмы в США или попытку добиться условно-досрочного освобождения в любое время или добиться помилования со стороны исполнительной власти, теперь правительство может заявить, что их не следует освобождать. потому что они по-прежнему имеют ценность для российской разведки », - отмечает Мартин. «Итак, русские невольно вбили последний гвоздь в гробы Эймса и Ханссена, и им никогда не выбраться отсюда. Обычно так и бывает, но, если в будущем они почувствуют, что политическая атмосфера изменилась и их можно освободить, русские навсегда это исключат ».


31 год


ГЕРОНИМО


В ДЕКАБРЕ 2010 г. ЦРУ ИНФОРМИРОВАЛО ФБР, ЧТО ОНО ЗНАКОМЬТЕСЬ с тем, что, по мнению агентства, было важной мишенью для террористов. Для обеспечения максимальной безопасности ФБР изначально не сообщали личность цели. Однако из заседаний Совета национальной безопасности Мюллер знал, что целью был Усама бен Ладен. С тех пор агенты ФБР играли ключевую роль в обучении морских котиков США для выполнения своей миссии, уделяя особое внимание задаче коммандос по сбору доказательств об Аль-Каиде, оказавшейся на территории комплекса бен Ладена.


След, ведущий к убежищу бен Ладена в Абботабаде, примерно в тридцати пяти милях от столицы Пакистана Исламабада, восходит к тому моменту, когда Абу Зубайда был затоплен водой в 2002 году. Он предоставил информацию о курьерах бен Ладена, а также информацию, ведущую к поимке Рамзи бин аль-Шибх, член ближайшего окружения бен Ладена. После применения методов принуждения Абу Фарадж аль-Либи, главный посредник «Аль-Каиды» при бен Ладене, подробно рассказал о курьерах. В свою очередь, подсказки от Абу Зубайды и бин аль-Шибха привели к Халиду Шейху Мохаммеду, архитектору заговора 11 сентября. После того, как его закалили водой, KSM подтвердил, что знал главного курьера бен Ладена, но отрицал, что этот человек был связан с Аль-Каидой, что создало подозрения, что он действительно важен.


Работая с этими и другими потенциальными версиями, ЦРУ сосредоточилось на главном курьере бен Ладена, который использовал псевдоним Абу Ахмед аль-Кувейти. Наконец, в 2010 году курьеру позвонили по мобильному телефону, который позволил АНБ определить его местонахождение. Затем в августе 2010 года ЦРУ с помощью групп наблюдения и беспилотного летательного аппарата-невидимки RQ-170 отследило его до места, где бен Ладен скрывался с 2005 года.


Само собой разумеется, что команды Navy SEAL и Delta Force тесно сотрудничают с Центром тактических операций ФБР, который помогает оборудовать их устройствами для быстрого входа в помещения и обнаружения таких угроз, как радиологическое, химическое или биологическое оружие.


«У морских котиков не так много времени на достижение цели», - говорит Луис Гревер. «Обычно они находятся на враждебной территории. Поэтому мы постараемся сделать вещи, которые они смогут принять, довольно быстро, скрытно и с меньшим риском ».


В Афганистане агенты ФБР обучили команду SEAL 6, которая была отобрана для нападения, тому, на что обращать внимание при входе спецназовцев и как обращаться с захваченными материалами. К настоящему времени контртеррористическое подразделение ФБР знало личность цели.


«Они быстро схватили предмет, упаковали его, пометили, бросили в мусорное ведро, застегнули молнию и поместили в самолет», - говорит представитель разведки. К тому времени, когда SEAL попали в цель, «они уже тренировались и проделали это буквально сотни раз», - говорит он. «Они могли делать это во сне. Они знали, что нужно подбирать то, что, по их мнению, было действительно важным ». Однако «у них не было времени копаться во всех ящиках и искать скрытые щели», - говорит он.


Рассматривали возможность отправки наземной группы для поимки или убийства бен Ладена, но ЦРУ и морские котики решили, что самый безопасный вариант - попасть туда на вертолете.


«Они прилетели на вертолете, потому что хотели очень быстро направить большие силы на объект, и у них должна была быть возможность очень быстрой эвакуации», - говорит представитель контртеррористической службы. «Они очень легко могли пробраться внутрь, но, возможно, мы не смогли бы тайно провести такое количество сил в глубине Пакистана, чтобы совершить подобное нападение».


Если бы американское нападение было с земли, люди бен Ладена могли бы дать отпор «котикам», заливая входы бензином и поджигая его. «Таким образом, было принято решение, что лучше подняться над головой по быстрым веревкам, а также иметь возможность очень быстро всех эвакуировать», - говорит чиновник.


Рейд произошел в 01:00 по пакистанскому времени 2 мая 2011 года. Во время налета один из вертолетов Black Hawk заглох, вынудив его совершить жесткую посадку, которая вывела его из строя. Двум десяткам морских котиков пришлось отказаться от своего плана спуститься в главное здание. Вместо этого они все-таки атаковали комплекс с земли, взрывая стены, чтобы войти. Вспышка света и звука помогла оглушить и дезориентировать пассажиров.


Согласно секретному заключению, подписанному президентом Обамой, «морские котики» должны были убить бен Ладена, «если он полностью не сдался», - говорит чиновник. «Он собирался найти хоть какую-то трещину, чтобы сбежать, и я уверен, что у него не было никаких сомнений в том, чтобы взять с собой членов команды SEAL. Результат был в руках UBL [так называли Усамы бен Ладена в разведывательном сообществе], и он не сдался захвату ».


После того, как SEAL выстрелил бен Ладену в левый глаз и в грудь, команда уведомила Белый дом о том, что Джеронимо - кодовое имя бен Ладена - был убит. Еще четверо были убиты, а одна из жен бен Ладена, которая бросилась защищать его в его спальне на третьем этаже, была ранена в ногу.


Во время 38-минутного рейда SEAL сняли отпечатки пальцев бен Ладена с помощью сканеров, которые передали данные обратно в ФБР. Еще по старинке снимали отпечатки пальцев, катая кончиками пальцев по подушечке с чернилами. В ФБР подумали, что на полученных им документах могли быть отпечатки пальцев бен Ладена, но оказалось, что они не его. Таким образом, идентификация бен Ладена была достигнута исключительно путем сопоставления его профиля ДНК с профилем его родственников и идентификации его лица с помощью программного обеспечения для распознавания лиц. После того, как он был застрелен, его жена, которая была с ним, также опознала его на территории. Позже Аль-Каида выступила с заявлением, в котором пообещала отомстить за потерю своего лидера.


После 11 сентября ФБР взяло на себя ответственность за охрану любых материалов, захваченных в ходе контртеррористических действий США по всему миру. Это сохраняет цепочку ответственности, если судебное преследование возбуждено в Соединенных Штатах или в других странах. Кроме того, ФБР является ведущим агентством по анализу отпечатков пальцев, следов ДНК и почерка.


Лаборатория ФБР взяла на хранение более ста предметов, изъятых в ходе рейда на резиденцию бен Ладена. Они включали такие документы, как письма и рукописные заметки бен Ладена, наплечное оружие и пистолеты, цифровые флэш-накопители, ноутбуки, жесткие диски компьютеров, компакт-диски, DVD-диски и сотовые телефоны. На страницах материал будет представлять собой небольшую библиотеку колледжа. На DVD были видеозаписи, на которых бен Ладен просматривал отрывки с репортажем о самом себе по телевидению.


Среди изъятых DVD отрывки из его пропагандистских видеороликов показали, что они были тщательно подготовлены по сценарию. Он покрасил и подстриг бороду для камер, затем снимал и переснимал свои реплики до тех пор, пока время и освещение не стали ему нравиться. По указанию ЦРУ ФБР распространило копии или фотографии материалов Контртеррористическому центру ЦРУ и другим агентствам, изучающим кладезь зацепок.


«На документах могут быть отпечатки пальцев», - говорит один из сотрудников контртеррористической службы. «На свободных носителях могут быть отпечатки пальцев или ДНК. Многие люди действительно передают ДНК, когда с чем-то сталкиваются ».


«В конце концов, это была операция ЦРУ», - отметил представитель разведки через несколько дней после рейда. «Это была их возможность, и они собираются выносить суждения о ваших действиях. По большей части все, что связано с внутренними связями или связями интересов США, будет опционом на ФБР или Департамент внутренней безопасности (DHS), если это связано с угрозой. Если это будет заграничная акция или действие «по принуждению», это будет рассмотрено ЦРУ или Государственным департаментом для раскрытия в дружественной службе: мы не хотим, чтобы что-то плохое случилось в Норвегии, на Филиппинах или где-то еще. Все, что происходит на театре военных действий, где объединенное командование заинтересовано или играет активную роль, - это ответственность военных ».


У бен Ладена было зашито пятьсот евро, что эквивалентно 715 долларам, а также два телефонных номера. Когда информация об обнаруженных телефонных номерах просочилась в прессу, сотрудники спецслужб стали более осторожными при передаче материалов по разным ведомствам.


«Раскрытие двух телефонных номеров потенциально лишило нас возможности воспользоваться», - говорит чиновник. «Вам нужно время, чтобы отслеживать людей, у которых есть эти числа, и следить за ними. Одна вещь о телефонных номерах; от них обычно легко избавиться и разорвать с ними все связи ».


Помимо ФБР и ЦРУ, у АНБ и Управления военной разведки (DIA) были копии материалов и проверены версии.


«Эти агентства вычищают данные из своих баз данных», - говорит сотрудник разведки. «Есть индикаторы; этот номер появлялся раньше? Это имя появлялось раньше? А потом они снова собираются вместе и координируют свои действия каждый день. Они нашли это, это то, что мы обнаружили, и ЦРУ играет ведущую роль в этом и следит за тем, чтобы то, что затем распространяется в форме IR (разведывательные отчеты), координируется, контролируется и распространяется так, чтобы соответствующее агентство , например, ФБР, могли бы должным образом принять меры ».


Ахиллесовой пятой Аль-Каиды оказалась потребность в общении. Аналитики, изучавшие тайник с материалами, обнаружили, что, чтобы избежать обнаружения, бен Ладен загружал свои инструкции оперативникам «Аль-Каиды» на крошечные компьютерные флэш-накопители. Курьеры доставляли электронные материалы другим лицам, чья работа заключалась в передаче сообщений по электронной почте или с помощью других электронных средств предполагаемым получателям.


«Каким бы эффективным ни было блокирование любых электронных коммуникаций с его территории, это все же оказалось их уязвимостью», - говорит представитель разведки. «Если вы хотите быть организованной группой, вы должны общаться. Бен Ладен составлял инструкцию в своем доме, курьеры переносили ее на электронные носители и затем передавали в форме электронного письма или другого сообщения ».


В то время как некоторые получатели спрашивали, получили ли они законное сообщение от своего лидера, «у них не было другого выбора, кроме как действовать в соответствии с ним», - говорит один из официальных лиц.


Теперь, благодаря изъятым материалам, аналитики ряда спецслужб могут отследить сообщения до конкретных лиц, которые будут помещены под наблюдение.


«У нас есть реальные зацепки, номера телефонов и цифровые данные, которые мы можем связать с тем, где мы получили небольшую часть информации от перехвата или человеческой разведки», - говорит сотрудник контртеррористической службы. «Теперь мы можем связать это с бен Ладеном, и мы видим, что связи сближаются. Мы не оценили эффективность работы курьеров. Они извлекли информацию в электронном виде, а затем выложили в Интернет ».


Почти сразу DHS уведомило правоохранительные органы о заговоре, который бен Ладен рассматривает против железнодорожного сектора в десятую годовщину терактов 11 сентября.


«Мы разработаем больше источников, и они будут разрабатывать больше информации о целях, и они будут разрабатывать новые возможности для целей, и могут пройти месяцы или потенциально годы, прежде чем мы поймем, что то, что мы называем уязвимостью уязвимых мест (SSE), привело к в этой акции через два года », - прогнозирует чиновник по борьбе с терроризмом.


Процесс похож на тот, который привел к бен Ладену.


«Как и информация, полученная в результате некоторых допросов на раннем этапе, возможно, эта информация изначально не совпадает», - говорит чиновник. «Но со временем это выстраивает картину. В данном случае, путем идентификации курьеров, это привело к нашей цели ».


Через два дня после рейда директор ЦРУ Леон Панетта подтвердил корреспонденту NBC Брайану Уильямсу, что ЦРУ получило некоторые разведданные, которые привели к бен Ладену, в результате усиленного допроса, в том числе с применением воды.


Рейд оставил Аль-Каиду без единого лидера, что поставило под угрозу ее будущее.


«Я не думаю, что найдется харизматический лидер, который заменит Усаму бен Ладена», - говорит Арт Каммингс. «В долгосрочной перспективе это действительно может ухудшить будущее организации». Теперь, говорит он, «вы получаете гораздо более распределенную систему, чем централизованная система по всему миру для планирования крупной операции. Аль-Каида отступила, и их амбиции намного скромнее ».


32


САМАЯ БОЛЬШАЯ УГРОЗА


L OOKING НАЗАД НА СВОИ десять лет директор ФБР Роберт Мюллер вспоминает проблемы он имел при первом взятии задания. Как глава уголовного отдела министерства юстиции, он часто испытывал трудности с получением необходимой информации из бюро, потому что компьютерные системы ФБР были настоящей катастрофой. Недостатки, обнаруженные в Ruby Ridge и Waco, беспокоили его. А когда он стал директором, ему сказали, что ни одно из популярных программ, таких как Microsoft Word, нельзя использовать в ФБР.


Тем не менее, это было ничто по сравнению с тем, с чем он столкнулся 11 сентября 2001 года, когда он обнаружил, что ФБР мало знает о возможных террористах и имеет информационную систему, которая все еще была в основном бумажной.


«Все, что я ожидал, было отложено до 11 сентября», - говорит мне Мюллер в редком интервью. «Так что то, что я думал, что буду делать, не обязательно было тем, чем я закончил. Я знал, что у нас есть проблемы с информационными технологиями, которые необходимо решить. Меня беспокоило то, как мы решаем такие проблемы, как Ruby Ridge или Waco, с точки зрения наличия четкой цепочки подчинения. Я был обеспокоен тем, что мы не всегда ставили лучших игроков на поле боя в делах, имеющих важное национальное значение. Я знал, что терроризм - это проблема, но не проблема, которой он станет через несколько дней ».


В конференц-зале, примыкающем к его офису на седьмом этаже в штаб-квартире ФБР, Мюллер дает интервью в рубашке с рукавами, белой оксфордской ткани G-man и приглушенным галстуком Brooks Brothers. Хотя он красив, больше всего впечатляет его властное присутствие. У него манера поведения агента ФБР в сочетании с прокурором, которым он когда-то был.


После 11 сентября приоритетом стало изменение мышления ФБР: сначала предотвращать атаки, а потом беспокоиться о судебном преследовании.


«В то время как американская общественность считала, что мы хорошо расследуем террористические атаки после того, как они произошли, и предотвратили некоторые нападения, теперь единственным показателем было предотвращение террористических атак», - говорит Мюллер. «Вместо того, чтобы реагировать, мы должны были знать, где находятся угрозы, идентифицировать бреши, а затем заполнять эти бреши источниками или перехватчиками в ожидании возможной атаки».


При этом ФБР нужно было лучше поддерживать связь с ЦРУ и АНБ. Сегодня, отмечает Мюллер, у ФБР есть более сотни агентов, подчиненных ЦРУ. В свою очередь, ЦРУ прикомандировало своих офицеров к каждому полевому отделению ФБР и Объединенной оперативной группе по борьбе с терроризмом.


Возвращаясь к событиям 11 сентября, Мюллер называет успех ЦРУ свержением Халида Шейха Мохаммада и Абу Зубайды «огромным изменением с точки зрения безопасности Соединенных Штатов». Он отмечает, что разведданные ЦРУ привели к арестам ФБР в США.


Сегодня Мюллер говорит, что самая большая угроза - это нападение с применением оружия массового уничтожения (ОМУ).


«Возможность ядерной атаки относительно мала, но ее никогда нельзя игнорировать из-за разрушения, которое может произойти», - говорит Мюллер. «Радиологическая атака не такая уж отдаленная, потому что получить радиологические материалы и иметь какое-то самодельное взрывное устройство для радиологии относительно легко. Хотя ущерб будет намного меньше, чем от ядерного взрыва, угроза все еще существует ».


Фактически, доктор Вахид Маджиди, начальник Управления ФБР по оружию массового уничтожения, говорит, что вероятность того, что Соединенные Штаты будут поражены атакой с применением ОМУ, в какой-то момент составляет 100 процентов. По словам Маджиди, такую атаку могут предпринять иностранные террористы, террористы-одиночки или даже преступные элементы. Как предполагает Мюллер, он, скорее всего, будет использовать химическое, биологическое или радиологическое оружие, а не ядерное устройство.


На самом деле, говорит Маджиди, американская разведка ежегодно собирает сотни сообщений о приобретении иностранными террористами ОМУ. Когда американские войска вторглись в Афганистан, они обнаружили, что «Аль-Каида» работает над тем, что Маджиди называет «зарождающимися» усилиями по созданию ОМУ с применением химического и биологического оружия.


До сих пор во всех остальных случаях сообщения о приобретении иностранными террористами ОМУ оказывались необоснованными. Однако управление Маджиди в составе ФБР ежегодно расследует в Соединенных Штатах более десятка случаев, когда преступники намереваются применить оружие массового уничтожения. Например, в 2008 году ФБР арестовало Роджера Бергендорфа, у которого было установлено, что у него есть рицин и анархистская литература. Рицин убивает клетки, подавляя синтез белка. В течение нескольких дней печень, селезенка и почки человека, который вдыхает или проглатывает рицин, перестают работать, что приводит к смерти.


«Представление о низкой или высокой вероятности нападения с применением ОМУ является спорным вопросом, потому что мы знаем, что вероятность составляет 100 процентов», - говорит Маджиди. «Мы видели это в прошлом, и мы увидим это в будущем. Будет нападение с использованием химического, биологического или радиологического материала ».


Даже атака с применением ОМУ, в результате которой не погибнет большое количество людей, имела бы сокрушительное психологическое воздействие. «Одинокий волк-одиночка может делать что-то в темноте ночи, имея доступ к лаборатории с небольшим количеством материала, и может причинить вред нескольким людям, но окажет разрушительное воздействие на американскую психику», - говорит Маджиди.


По словам Мюллера, эта возможность не дает ему уснуть по ночам. «Самая большая угроза исходит от людей, которые были связаны с Соединенными Штатами, понимают Соединенные Штаты, могут относительно свободно перемещаться либо индивидуально, либо вместе с другими в Соединенные Штаты и в пределах Соединенных Штатов», - говорит Мюллер.


Еще одна проблема - серьезная кибератака, которая может разрушить инфраструктуру Америки.


«Я думаю, что рано или поздно кто-нибудь выйдет из строя и выйдет из строя электрическая сеть, атаковав компьютеры энергетической компании», - говорит Мюллер. В то же время «кража информации из государственных и негосударственных организаций США в ряде стран, включая Китай, Россию, Иран и другие, - это волна будущего».


По словам Мюллера, за десять лет своего правления ФБР «проделало большой путь к пониманию и становлению частью разведывательного сообщества, как в плане изучения этого, так и в плане самосовершенствования, развития разведывательных данных, их анализа и распространения».


Бюро по-прежнему нужно делать больше для развития своих лидеров, раскрывая их перед остальной частью разведывательного сообщества.


«Людям, которые занимаются терроризмом на всей территории Соединенных Штатов, важно понимать, как работает ЦРУ, какая информация у них есть, как вы ее получаете», - говорит Мюллер. «То же самое с АНБ, то же самое с Управлением военной разведки».


Высокопоставленные чиновники ФБР были поражены тем, что для этой книги Луис Гревер открыл окно о том, как ФБР проводит тайные записи. Фактически, во время одного интервью с Гревером, который находится на уровне чуть ниже заместителя директора, агент ФБР, назначенный по связям с общественностью, вмешался и спросил, должен ли он раскрывать эти секреты.


Гревер ответил, что возможности некоторых подслушивающих устройств могут быть не такими чувствительными, как кажется. Позже он сказал, что помимо Мюллера, он консультировался с другими высокопоставленными чиновниками ФБР, прежде чем решил раскрыть историю TacOps.


«Было бы трудно, если не невозможно, нашим целям противостоять нашим попыткам проникнуть в их пространство, основываясь исключительно на информации, раскрытой в книге», - сказал Гревер. «Американская общественность имеет право знать, что делают их государственные службы - куда они вкладывают деньги, почему так важно, чтобы у вас были такие возможности».


На вопрос, почему он одобрил предложение Гревера раскрыть эти самые тщательно охраняемые секреты, Мюллер в шутку ответил: «Он уже сказал вам слишком много, вот что я думаю». Но затем он добавил: «Я соглашусь с тем, что он вам скажет ... У него широкая степень усмотрения».


В ФБР было известно, что Мюллер высоко ценил интеллект президента Обамы и его приверженность борьбе с терроризмом. В то же время он задавался вопросом, следует ли ему согласиться с директивой Обамы о том, что он должен лететь в Тусон, чтобы возглавить расследование убийства депутата Габриэль Гиффордс в январе 2011 года. Операции ФБР рискуют создать впечатление, что бюро подвержено влиянию Белого дома, которое может иметь политический характер.


Сам Мюллер не имел опыта или интереса к руководству расследованиями ФБР. Его присутствие означало, что агенты ФБР, проводившие расследование, должны были отвлечь свое внимание, чтобы проинформировать его. Хотя Мюллер не возражал против приказа Обамы, он и другие высокопоставленные чиновники ФБР держались на расстоянии от министра внутренней безопасности Джанет Наполитано, которую Мюллер считал слишком политической.


Во время правления Мюллера возникли две проблемы. Одним из них был слабый контроль за процессом выдачи писем национальной безопасности, которые используются в расследованиях международного терроризма и шпионажа для получения данных о том, где и когда отправляются и принимаются телефонные звонки и электронные письма. Вопреки сообщениям в прессе, письма национальной безопасности не разрешают ФБР прослушивать телефонные разговоры или просматривать содержимое электронных писем.


В ходе проверки генеральный инспектор Министерства юстиции Гленн А. Файн обнаружил недостатки, связанные с 22 из 293 писем о государственной безопасности, которые он изучил с 2003 по 2005 годы. В некоторых случаях письма были отправлены после окончания санкционированного периода расследования или агент случайно переставил цифры в номере телефона подследственного.


Файн специально выяснил, что ФБР не нарушало никаких правил намеренно. Он определил, что, за исключением ситуаций, когда получатель допустил ошибку, ФБР в большинстве случаев получало информацию, на которую оно фактически имело право.


К моменту выхода отчета Мюллер предпринял шаги для исправления проблем, включая установку системы данных на базе Интернета, чтобы лучше отслеживать письма национальной безопасности, и введение новых процессов проверки и дополнительного обучения.


«Я не знал, что мы не следовали соответствующим административным протоколам, чтобы убедиться, что мы расставили точки над i и пересекли t для получения этих записей», - говорит Мюллер.


Самым большим провалом Мюллера была компьютерная система управления делами ФБР, которая должна была заменить бумажные файлы. Как и большинство правительственных агентств, вместо того, чтобы начинать с готового программного обеспечения, ФБР решило изобрести велосипед и начать с нуля. ФБР никогда не имело четкого представления о том, чего оно хочет, и постоянно меняло свои требования.


В декабре 2008 года Мюллер нанял Чада Фулгэма на должность главного информационного директора ФБР. «Над программой работали триста двадцать человек из ФБР, - говорит Фулхэм. «Я никогда об этом не слышал. На кухне было слишком много поваров ».


Фулхэм упростил закупочную деятельность и остановил разработку, пока ключевые проблемы были решены. Он ожидал, что все недостатки будут устранены, и система будет полностью готова к работе к концу 2011 года.


«После первого обхода виртуальной файловой системы дел я не задавал сложных вопросов, - говорит Мюллер. «С последней итерацией проблемы не привлекали мое внимание до тех пор, пока подрядчик не должен был предоставить нам полностью работоспособную вторую фазу системы. Мне вполне комфортно, что мы сейчас на правильном пути ».


Помимо этой неудачи, Мюллер успешно развернул ФБР, сделав его мощным оружием против терроризма. Каждые несколько месяцев ФБР объявляет о новых арестах террористов. Во многих случаях вместо того, чтобы ждать годы, чтобы обвинить их в терроризме, ФБР предъявляет террористам обвинения в менее серьезных преступлениях, из-за которых они укрываются на долгие годы или приводят к депортации. В то же время никаких злоупотреблений - то есть незаконных или политически мотивированных действий - за время пребывания Мюллера на этом посту обнаружено не было.


В отличие от Дж. Эдгара Гувера и Уильяма Сешнса, Мюллер никогда не использовал свое положение ненадлежащим образом. В отличие от Луи Фри, Мюллер никогда не руководил фиаско, которое подорвало расследования и доверие ФБР. Хотя Уильям Вебстер улучшил расследования ФБР в отношении шпионов и мафии, ни один директор со времен Гувера не оказал на бюро большего положительного влияния, чем Мюллер.


Из-за злоупотреблений Гувера Конгресс в 1968 году принял закон, требующий, чтобы будущие директора ФБР назначались президентом и утверждались Сенатом. Их сроки были ограничены десятью годами. Мюллер - первый директор, проработавший все десять лет своего срока. Он служил дольше, чем любой директор ФБР, кроме Гувера.


До истечения срока его полномочий в сентябре 2011 года по просьбе президента Обамы Мюллер согласился продлить свой срок на два года с одобрения Конгресса. Говорят, что Мюллер был шокирован тем, что его попросили остаться дольше десятилетнего срока. Обдумывая его несколько дней, он согласился продолжить.


В ФБР некоторые агенты были недовольны тем, что они надеялись, что новый директор отменит политику Мюллера, требующую, чтобы руководители на местах переводились в штаб-квартиру через семь лет или отказывались от своего контролирующего статуса. Как и в любой организации, некоторые агенты думают в первую очередь о собственном благополучии, а во вторую - об организации в целом. Но большинство агентов смотрели на картину в целом и приписывали Мюллеру успех ФБР в сворачивании заговоров и обеспечении безопасности страны после 11 сентября.


Когда я впервые брал интервью у Мюллера через шесть месяцев после того, как он вступил в должность, его черные волосы только начинали седеть. Сегодня он серебристый. У него все еще прямая, как шомпол, осанка. Я спросил его, какой совет он дал будущим директорам ФБР.


«Изучите организацию», - говорит Мюллер. «Вы не найдете более патриотичной, целеустремленной, трудолюбивой, знающей профессиональной организации, частью которой можно было бы стать. Задавайте очень сложные вопросы, а затем окружайте себя компетентными и способными людьми ».


БЛАГОДАРНОСТИ


Моя жена Памела Кесслер - мой партнер в писательстве и жизни. Бывший репортер Washington Post и автор книги « Тайный Вашингтон» о шпионских объектах столицы страны, Пэм сопровождала меня на ключевых интервью в штаб-квартире ФБР, Академии ФБР, полевом офисе в Вашингтоне и лаборатории ФБР. Она написала яркие описания, которые лучше всего написаны в книге. Затем она отредактировала рукопись. Мне повезло иметь ее любовь, мудрое суждение и непоколебимую поддержку.